Эриксон Линн - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

- Без Автора

Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор автора, которого зовут - Без Автора. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу - Без Автора - Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор = 357.48 KB

- Без Автора - Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор => скачать бесплатно электронную книгу



Черепашки-ниндзя –

Скан и вычитка – Kejten
«Черепашки-ниндзя и Космический Агрессор»: «Современная литература»; Минск; 1995
ISBN 985-6202-42-6
Аннотация
полуГалактика полна уникального. В тёмных секторах Вселенной на свет появлялись Хищники с уже чётким знанием: жизнь и все блага во Вселенной принадлежат им. По вине Хищников исчезли цивилизации. Задача черепашек – спасти планету и её жителей от монстров.
Черепашки ниндзя и Космический Агрессор
* * *
Снегопад кончился незадолго до заката. Небо, серое и мутное, в редких пятнах просветов постепенно прояснилось. Ранние морозные сумерки съедали неяркий розовый свет, обещая не то ветреный завтрашний день, не то мороз к ночи. Свирепая морда, поросшая густой рыжеватой шерстью, высунулась из неприметной трещины в скале и тут же исчезла.
Ветер сыпанул пригоршню пороши вслед горбатой спине. Снег, лёгкий и рассыпчатый, заметал глубокие следы, оставляя вместо отчётливой цепочки, ведущей к пещере из долины, холмики, бросавшие тени.
– Что? – самка крайса подняла морду, уныло покачивая первенца.
Самец не откликнулся, лишь подбросил в костёр несколько изогнутых тростинок. И так было ясно – пришельцы, раз появившись, не оставят крайсов в покое, пока в горах останется хоть одна семья.
Самец ворошил уголья суховатой палкой. Выгреб несколько продолговатых плодов испачканных сажей. Это было последнее, что успели унести из посёлка в долине. Крайс прижмурил глаза без ресниц. Уродливая морда оскалилась, обнажились клыки, отпугивающие от крайсов хищников.
Пришельцы, обосновавшиеся в посёлке, были иной породы. Самец не понимал их и боялся.
Логика поступков прилетевших в железном зерне была той же, что и в законах крайсов: живи, если не хочешь погибать. Но крайсы на своей неуютной планете боролись с холодом, снежными заносами, лютым зверям в бескормицу. Пришельцы же боролись за право уничтожить всё и всех. Вначале, когда чужаков было мало, и они разметались в небольшом ущелье на Севере, на них можно было не обращать внимания.
Редкие самим, преследуя зверя, достигали Северных предгорий, а потом приносили в посёлок вести, в которые никто не верил. Мол, там, в ущелье, из земли растёт чёрный шатёр, похожий на гриб…
Пришельцы, клыкастые здоровяки в кожаных комбинезонах, крайсов не трогали. Редко кто из местных видел чужаков вблизи. Лишь чёрный гриб, возвышавшийся над местностью, напоминал об их присутствии.
А потом в одночасье в посёлок крайсов пришла смерть. Без видимых причин. Безболезненно. Неотвратимо. Уцелели лишь те, кто охотился или ушёл к горы за топливом: на равнине снег засыпал редкие прижавшиеся к мёрзлой земле кустики. Возвращавшиеся бежали в ужасе: над посёлком висела зелёная искристая паутина, словно кто-то набросил сеть. Крайсы, по незнанию бросавшиеся на паутину, тут же чернели и обугливались.
Воздух наполнялся запахом палёного мяса. Посчастливилось не сопротивлявшимся – они просто заснули, и никто из них не проснулся. Семейство крайсов, укрывшееся в пещере, уцелело чудом: самка, ожидавшая потомство, занемогла. И пришлось заночевать вблизи посёлка.
Крайс плотно сомкнул веки: сколько б ни осталось жить, никогда не забыть ему эту страшную сеть, в которой повисли гроздьями трупы сородичей. Не забыть и пустые улицы посёлка.
– Пойду! – наконец оторвался от огня самец.
Самка снова не отозвалась: лишь сильнее тряхнула младенца, выказав неодобрение. Но следы клыков самца после недавнего их спора ещё давали себя знать.
Крайс, увязав половину запечённых плодов в котомку, вздохнул, хрипло рыкнул, и, помедлив, шагнул в сгустившуюся темноту.
Цепочка следов исчезла в двух шагах. Но крайс твёрдо знал, куда лежит его путь – в темноте чёрный шатёр светился зигзагообразными окнами.
На мороз самец внимания не обращал, одервеневшим языком проговорил слова полузабытых заклинаний.
В силу проклятья самец верил мало, но это было единственным средством отомстить за сородичей.
И это ведь не сложно: подобраться поближе и сказать несколько слов. Потом он вернётся, чтобы навсегда остаться с семьёй.
* * *
Галактика полна уникального. Уникальна была и раса, обитавшая в тёмных малоисследованных секторах Вселенной. Хищники появлялись на свет с уже чётким знанием: жизнь и все блага принадлежат им. Безоговорочно. Единственная трудность – уцелеть, пока у эмбриона не прорежутся клыки. Раса не церемонилась и со своими. Простейшие понятия: любовь, привязанность, любопытство, будущее – на планете Хищников были пустым звуком.
Дрянная погодка! – Хищник Ар, главный в немногочисленной компании, отпил глоток золотисто-жёлтого вина. Посмотрел на свет сквозь гранёный бокал; остальные возились с подключением аппаратуры переноса.
Планету, где обитало племя клыкастых чудовищ, хищники выбрали не случайно.
Унылый пейзаж, вечные ветры, цивилизация, не научившаяся даже запускать спутники в ближний космос – космические патрули облетали этот сектор Галактики стороной. Лишь редкие научно-исследовательские экспедиции время от времени кружили по орбите планеты крайсов, фотографируя неприхотливое бытие аборигенов.
Давно канули в Лету времена, когда первые астронавты с самонадеянным желанием помочь, научить, поделиться знаниями садились на любую планету, где датчики отмечали хоть маломальский уровень жизни. Разум лишь тогда способен развиваться, когда на его пути – преграды. А любая помощь расслабляет: можно дремать и лениво позёвывать, ведь всегда есть кому позаботиться о твоём пропитании, жилье, одежде. Эпоха помощи продолжалась до тех пор, пока Вселенную не потрясла весть с Планеты ургов, приветливых и добродушных существ…
Обитатели планеты, земноводные, похожие на пёстрых медвежат, страдали странным заболеванием, основной признак которого – истощение. Дети на планете были веселы и беззаботны. Но в определённом возрасте то один, то другой урга вдруг начинали на глазах хиреть, задумываться, сторониться соплеменников. Учёные, собравшиеся из разных уголков Галактики, напрасно ломали голову над загадочным недугом: ещё вечером молодой урга плясал под хлопки в лагере экспедиции, отрабатывая лакомство, а утром лишь по цвету шёрстки учёные могли узнать вчерашнего весельчака. Урга становился угрюмым, раздражительным и неохотно откликался на голос: слов урги не различали, реагируя лишь на интонацию. Ни инъекции, ни психотерапия лучших лекарей Вселенной не помогали – урга становился вялым, безразличным и, чем больше о нём заботились, тем больше усиливалось раздражение и озлобленность. В конце концов, особь погибала, исхудав и пожелтев. И так по всей планете. Только-только зарождавшейся цивилизации с примитивной культурой и зачатками ремёсел, грозила гибель. И причины были неясны. Так продолжалось, пока однажды в горах геологи не наткнулись на каменный город. Стройные колоннады, ярко освещённые улицы, светлые площади, украшенные скульптурами – всё говорило о величии расы, постигшей гармонию – город в ложбине среди гор, казалось, вырос сам по себе, не нарушив великолепия ландшафта.
И ни единого живого существа. Геологи подивились. Связались с учёными. В конце концов, это не их дело. Посовещавшись, решили заночевать в одном из дворцов. Побросали неприхотливые пожитки и оборудование. Устроились. А в полночь пришли голоса.
В массовые галлюцинации геологи, реалисты, не поверили. Прислушались. Дворец наполнился праздником. Незримые пришельцы о чём-то говорили, напевали, звали куда-то. И хотелось сопричастности к чужому веселью и этой радостной жизни.
А потом пришло откровение. В тихом говоре и шелесте серпантина геологи все одновременно услышали голос.
Геологи были с разных планет – и каждый услышал свой родной язык. Голос с каждым был на ты. – Телесная оболочка, – размышлял вслух кто-то невидимый, – лишь ступень на пути познания самого себя. В детстве любой цивилизации субъект учится постигать мир вокруг – и тут нужны глаза, уши, руки или лапы, чтобы удостовериться, что окружающее существует, и ты – лишь часть окружающего. Но потом приходит высшее знание – и субъект открывает Вселенную внутри себя. И это знание бесконечно! Пришелец! Наша планета так стара, что тебе и представить трудно, какие тайны хранят урги. Вы внесли в окружающее новые знания и законы – и урги гибнут, чувствуя нарушенный порядок. Постигнув что-то однажды, для урги невозможно принять иное мировосприятие, которое принёс ты и другие. Пока не поздно, уходи!
Планету оставили в покое. А Всегалактический Совет принял закон, запрещавший без согласия аборигенов вмешиваться в их жизнь.
Добиться же согласия у крайсов не было возможности. Крайсы никак не могли понять, что от них требуют. И подписать договор никто не смог бы – письменность крайсы пока не придумали.
Хищников на Планету крайсов привлекало и простодушие обитателей: никто не пытался помешать, никто особо не любопытствовал.
А потом Хищники и вовсе избавились от лишних свидетелей. Радиационные сети, брошенные на посёлок крайсов, оказались славной штукой.
Оставалось лишь немного подождать – лучшей базы в пространстве и времени не найти.
Крайс не чувствовал ног, передвигаясь в ледовом царстве. Снова пурга. И бешеная ледяная крошка, хлещущая по морде. Но самец упрямо шёл вперёд, пока над ним громадой не навис чёрный шатёр пришельцев.
Ни входной двери, ни отверстий, через которые можно было бы проникнуть внутрь, в шатре не оказалось. Крайс долго ходил вокруг. Наконец, он нащупал еле приметное наледенение: изнутри шёл тёплый воздух, который тут же превращался в лёд. Крайс разгрёб снег.
– Откуда-то дует! – поднял морду хищник Ар. До возвращения собрата, который подрядился достать скипетр времени, нужно было ещё ждать и ждать.
– Я гляну! – поёжился хищник Ио. Их родная планета отличалась обилием огня, и хищники были мало приспособлены к холоду Планеты крайсов, предпочитая отсиживаться внутри космической шлюпки.
Ио натянул поверх комбинезона скафандр и двинулся к выходу.
Люк переходника был распахнут настежь. Крышка хлопала, на ветру, грозя оторваться.
В последние годы у банды торговцев оружием дела шли из рук вон плохо: никто не хотел больше воевать и убивать. Приходилось забираться всё дальше и дальше в глубины космоса, разыскивая тех, кому мог бы пригодиться специфический товар хищников.
Можно было бы направить энергию на что-то другое, но ничем другим цивилизация хищников заниматься не умела. Да и не желала, движимая жаждой крови и разрушений.
В компании Ара подчинённых было столько, сколько нужно для дела. Ар не доверял Взломщику. Ар беспокоился: чужак мог продать любого, если ему хорошо заплатить. Ар подозревал, что найдётся немало желающих перекупить скипетр времени, если затея удастся.
Шум за переборкой привлёк Ара. Хищник встал и прислушался.
Ряд глухих ударов, стон… Бандит бросился на шум драки. Прямо в переходнике, залитый кровью, валялся Ио. А уродец крайс, не глядя по сторонам, наносил по разбитому телу новые удары.
– Ин! – закричал Ар, не рискуя приблизиться сам: Ио, видно по всему, помогать было поздно, а самому рисковать: зачем же держать помощника? Ин выскочил из командной рубки, и недолго думая, полил камеру переходника огнём бластера.
Крайс, ослеплённый жаждой крови, в горячке ещё раз ударил дубиной по мёртвому телу. Бок прошила боль, неострая в запале. Крайс на мгновение замер. И упал. Сами собой губы произнесли слова древнего заклятия:
– Пусть вас заберёт Время!
Ин опустил бластер, закинул его за спину. Огляделся.
– Шеф! С тебя премиальные!
– Обойдёшься! – рявкнул Ар.
Тело Ио прибрали: засунули то, что от него осталось, и морозильник. Люк задраили. Но Ара не покидало странное чувство. Нет, не страх, – тень страха.
– Что этот недоумок имел в виду? – пробормотал Ар.
– Ты что-то сказал? – не расслышал Ин.
– Не твоё дело! – огрызнулся Хищник.
А старинное заклятие повисло в воздухе, разливаясь спиральными кругами и захватывая все новые пространства.
Стена времени упруго подалась, дрогнула от вмешательства извне.
Изголодавшееся время, выпушенное крайсом на свободу, жадное до новых ощущений, раскинуло руки, развернулось, делая петлю, – и круг замкнулся. Стена времени подалась, пошла паутиной трещин. В микротрещину времени древесной трухой просыпалась всякая дрянь.
Хищник по прозвищу Взломщик почувствовал неладное на самом подлёте к Планете крайсов. Скипетр времени засветился зеленоватым свечением. Спасательную шлюпку тряхнуло. Отказало управление. В следующее мгновение за стеклом иллюминаторов уже были незнакомые звезды чужой Галактики.
Хищник запросил бортовой компьютер… Пришлось вышвырнуть за борт пленников: в чужой системе в незнакомой среде легче, надёжнее и безопасней пробиваться в одиночку.
Стену времени ещё раз тряхнуло, разделив Хищника и его приятелей по приключениям во времени и пространстве.
* * *
Черепашки вповалку дрыхли после прогулки. Раф и Лео всхрапывали, раскинув лапы на клетчатом пледе, мягком и пушистом. Плед на прошлое Рождество подарила Эйприл, а тот все как новенький. Если, конечно, не считать чёрно-кофейного пятна от пролитого бездельником Миком кофе. Мику не повезло: он родился позже остальной компании, и ему доставались все тумаки и шишки. Мик в долгу не оставался, издали грозя братьям трубочкой, из которой время от времени, только дунь посильнее, вылетали крупные пересохшие горошины.
Впрочем, чаще всего Мику доставалось поделом. Свет не видывал большего проныры и выдумщика. Уж сколько раз и наставник Сплинтер, и Эйприл, и братья просили:
– Мик! Если буянишь, то, пожалуйста, только тут, в подземке!
Мик, совершая вылазки из подземных лабиринтов, терроризировал всю округу. А, скажите, многие бы из вас удержались от соблазна? И согласны ли на вечное заключение?
И вот мирная на первый, да и на второй, взгляд картинка послеобеденного отдыха резко изменилась. Пока братья видели пятые сны, а Сплинтер предавался размышлениям, сумеют ли они обойтись без Эйприл эти две недели, Мик на брюхе подполз к лестнице, ведущей наверх, и, быстро перебирая лапами, смылся.
Первым опомнился Сплинтер. Щёточка крысиных усов дёрнулась. Задвигался вытянутый нос.
– В этот раз не спущу! – прошипел Сплинтер, тормоша остальных.
– А? Что? – спросонок черепашки мало что понимали и бестолково размахивали лапами. Сплинтер уворачивался – Лео мог ударом лапы перебить батон колбасы на две половинки, причём срез получался ровный, как после ножа.
Раф заворачивал:
– Ну, опять приставать с глупостями, наставник?
– Советую проснуться! – Сплинтер никогда от задуманного не отказывался. – Мик удрал!
Имя непутёвого братца подействовало, как ледяной душ, и черепашки встрепенулись.
– Идём следом? – Раф оглядел братьев.
– Ага! – расхохотался Лео. – Парад-алле черепашек-мутантов на улицах Нью-Йорка. То-то переполоху будет!
Дон поддержал:
– Точно, лезть туда, – Дон указал на сдвинутую вверху крышку люка, – всем нам нельзя! Вспомните, о чём просила Эйприл: ни в коем случае не показываться людям!
– И даже если пожар? – съехидничал Раф.
– Про пожар речь не идёт, – Дон в упор поглядел на брата, не скрывая раздражения. – Но, спорим, кое-кому сегодня здорово нагорит cjt Эйприл!
Желающих проиграть упаковку жевательной резинки не нашлось – с Миком следует что-то делать.
– И ведь не в первый раз, – задумчиво протянул Сплинтер. – Ведь отвернёшься – тут же улизнёт!
– Знать бы куда… – Дон бросил на язык шарик мятной резинки и тут же надул пузырь: этот липкий комочек Дон жевал уже третий день, добиваясь от упрямой резины настоящей мягкости. Пузырь надулся и лопнул, залепив Дону всю морду.
– Прекрати! – Сплинтер считал своим долгом воспитывать черепашек.
Видеотелефон Эйприл по-прежнему ни дома, ни в офисе не отвечал.
Ничего не оставалось, как сидеть сиднем.
Мик, миновав люк перехода, оказался в пустынном лабиринте заброшенной ветки метро.
То ли у городского управления не хватило средств, то ли о ветке попросту забыли, но проложенная ниточка рельсов вела в никуда. Мик знал, где надо свернуть. В стене, в отполированной гранитной плите, был неприметный рычажок. Стоило его повернуть, как плита, глухо задрожав, разворачивалась, открывая узкий переход, ведущий наверх. О том, что он услышит, вернувшись, Мик не думал. И так было ясно, скандала – не миновать. Но поделать с собой ничего не мог. Увы! Мик влюбился! Большей нелепости с ним случиться не могло, однако даже у людей не все в жизни совпадает с желаниями.
Тоннель, замусоренный и пыльный, уверенно вёл наверх. Мик проверил последний поворот, отпечаток чёрной ваксы, и вынырнул на поверхность. Густо заросший, неприбранный сад с проломом в ограде окружал небольшой коттеджик. В лунные ночи листва отливала серебром, навевая тоску по новеньким центикам.
С цента всё и началось. Мик, в очередную вылазку обнаружил, что на садовой дорожке, хорошо просматриваемой из люка, без всякого толку валяется шитый бисером кошелёчек. Мик не сразу ре шился его поднять. Шёл день за днём. Кошелёчек мок под дождём. Его высушивало солнцем. А хозяин так и не объявлялся. Изредка сквозь листву Мик видел, как к коттеджу подъезжает машина. Девушку рассмотреть он не мог – только лёгкое облако золотистых волос, да синие джинсы.
Девушка хлопала дверцей машины и стремительно исчезала в доме. В окнах загорался свет. Сад погружался в темноту. Жёлтый огонёк в неприкрытых шторами окнах призывно и ласково глядел на укрывавшегося в кустах Мика.
И вскоре он привык, что в определённый час подъезжает машина – и уютный свет зажигается в коттедже. Утерянный кошелёчек оказался пустым!
Мик никак не мог отказаться от бдений в кустах. Сколько ни выслеживали его братья, сколько ни просила Эйприл быть разумнее, – всё впустую…
Однажды он подобрался к самым окнам. Мик видел, как девушка, подобрав ноги, читает в кресле, как варит кофе, крутит настройку приёмника.
Ему нравилось выражение её лица: задумчивое и чуть растерянное. Мик ревниво следил, чтобы никто не шастал в кустах, не нарушал её покой. Он разогнал всех кошек и шуганул лохматого коричнево-рыжего пса, повадившегося бродить по саду. Но для влюблённого героя этого показалось мало наго. Ему хотелось петь серенады и разводить чайные розы. Наконец, Мик решил, что он сможем хотя бы помогать девушке по хозяйству. Он уже уяснил: впрочем его возлюбленная перебивается случайно купленной пиццей или жуёт холодные сосиски.
Однако черепашка-мутант – не какой-то там взломщик. Очутиться внутри коттеджа Мик решил способом, уголовно не наказуемым: он решил прорыть ход в кухню.
– Вот удивится, когда на ужин будет, первым делом, суп, и котлета на косточке, и горячий шоколад в термосе! – размышлял Мик. – Теперь в собственном жилище Мик показывался ещё меньше.
И вот сегодня настал долгожданный день! Обычно Мик старался надолго не отлучаться, подкапываясь постепенно. Но вчера в земле из подкопа стали попадаться корешки трав: значит, Мик был у цели.
Мик шуровал, как заведённый. Земля так и летела пригоршнями, засыпая проход позади него, но на такие мелочи Мик не обращал внимание. Голова упёрлась во что-то твёрдое.
– Кья! – Мик вложил в удар кулака все нетерпение.
Дощатый пол не выдержал. Доска треснула, ощерившись обломками. Мик расширил дыру и просунул в неё голову.
Внутри коттеджик оказался просторнее, чем казалось снаружи. Вернее, коттедж оказался простой коробкой: ни комнат, ни перегородок.
– Интересно, – пробормотал Мик, – как же я буду хозяйничать на кухне, если кухни тут вовсе нет!
Черепашка вылез и отряхнул приставшую к панцирю землю. С любопытством засунул лапу в ярко-красный пакет: оказалось, арахис в шоколаде.
Мик рассеянно бросил горсть конфеток в пасть. Так же задумчиво зачерпнул ещё одну. Продуктов, из которых готовят котлеты на косточках Мик, сколько не шарил, найти не сумел. Он, было, уже пожалел, что отвадил рыжего пса, но, кажется, люди собак не едят. По крайней мере, не все люди готовы удавиться за жареную собаку, а вкусов любимой Мик не знал, видя неизменную пиццу, печенишки да пепси.
Единственное, что было в коттедже достойно внимания, – это большая, в натуральную величину, фотография девушки в полный рост, прикреплённая к стене четырьмя полосками клейкой бумаги.
Попыхтев, Мик, разобрал: «Кенди Смит – лучшая баскетболистка района!»
На фото Кенди улыбалась чуть напряжённо, Чёлка прилипла к вспотевшему лбу, а губы замерли на непроизнесенном слове.
– Бедненькая! – скрестил лапы на животе Мик. – Ишь, как замучили!
Шума мотора черепашка не услышал. Он опомнился, лишь когда в дверной щели проскрежетал, поворачиваясь, ключ. Мик оторвался от созерцания объекта своих воздыханий. Заметался по коттеджу. Ну, скажите на милость, куда спрятаться в абсолютно пустой комнате!
Мик метнулся в ванную комнату и набросил на дверь цепочку.
В ту же секунду по комнате раздались шаги. Потом мягко шлёпнулись, разлетевшись, туфли: Мик разглядел босые шаги.
– Попался! – констатировал он, не зная: заранее сдаться на милость хозяйки или повременить.
Решил выждать, надеясь в душе на чудо. От воспитания ли Сплинтера, от природных ли наклонностей, но Мик был чуточку авантюристом. Причём, удачливым. Ещё будучи маленьким черепашонком, Мик умудрялся слизывать чужое варенье так, что подозревали кого угодно: от братьев до Эйприл, но никак не Мика, таращившегося невинно и непонимающе. Оставалось надеяться, что в коттедже отключён водопровод – и хозяйка в ванную не сунется. А когда девушка уснёт, тут и представится возможность улизнуть незамеченным. Мик сосредоточился, внушая Кенди сладкий сон. Наморщил лоб. Даже лапы задрожали от усилия.
За дверью, видимо, его усилий не оценили: к ванной приблизились шаги.
* * *
Далеко внизу, терзая нервы и заглушая карманный приёмник, с раннего утра долбил асфальт отбойный молоток.
Эйприл уже не раз, выглядывая, пожалела, что давно миновали времена ведьм и заклинаний: она б взглядом испепелила этих копошащихся внизу бандитов.
«Бандиты» на взгляды не реагировали. Пришлось смириться и вернуться к эскизу. Эйприл заявилась в офис ещё до девяти, надеясь разделаться с работой пораньше. Как-никак последний день перед двухнедельным отпуском. Эйприл оттолкнулась от края стола. Кресло на колёсиках охотно покатилось, пока не ткнулось в столь веснущатого Френка.
Эйприл зажмурилась. Из открытой фрамуги потянуло свежим ветерком. Эйприл даже показалось, что она чувствует его солено-йодовый привкус.
– Вспоминаете о прошлой ночке, красавица? – Антоний, низкорослый, талантливый итальянец мнил себя кумиром женщин. Хотя на Эйприл его чары не действовали. Она смерила Антония ироническим взглядом: от макушки с торчащим курчавым вихром до начищенных до ослепительного блеска ботинок.
Тони, в общем-то, был неплохим парнем. Но Эйприл инстинктивно не доверяла людям, у которых всегда аккуратная обувь, а манжеты белоснежной рубашки выступают из-под рукавов пиджака на два сантиметра. Самой Эйприл, как она ни старалась, никак не удавалось жить в согласии с вещами: кофе каждое утро норовил сбежать, сумка вечно терялась. А уж с обувью что творилось – лучше не говорить.
Тони трактовал взгляды девушек по-своему. Он облокотился на край стола Эйприл. приготовившись к долгому трёпу ни о чём.
Эйприл вздохнула: поработать, как запланировала, не удаётся. Но она не слишком унывала: было бы чудом, если б хоть один её план сразу исполнился.
– Как насчёт вместе пообедать? – томно потянулся Антоний, гипнотизируя Эйприл тёмно-карими глазами.
Эйприл прыснула:
– Спагетти с томатным соусом?
– Нет, – ничуть не смутился Тони, – пожалуй, лучше соус с белыми грибами.
– Пожалуй, ещё не наступило время завтрака. А ты собрался обедать. – Эйприл изловчилась и ткнула Тони указательным пальцем в начавшее округляться брюшко. – Гляди, как бы тебе не при шлось покупать одежду в магазине «Все – для жирных»!
Антоний, наконец, уяснил, что соусы и макароны ему придётся отведать в одиночку. Он скривился, старательно втянул живот и молча спланировал за свой кульман. Он единственный в рекламном бюро работал по старинке – все остальные считали, что рекламным картинкам от новоотстроенных коттеджей до новоизобрётенных сосок для младенцев отлично подойдёт и горизонтальная плоскость. Лист ватмана на столе ничуть не отличается от того же ватмана на кульмане.
Но на этом испытания Эйприл в сегодняшнее утро не закончились. К девяти офис наполнился людьми.
Кто-то здоровался, кто-то просто кивал. Из-за стола, как обычно, молча, влюблённо уставился Френки.
– Это надо кончать, – пробормотала Эйприл, прицениваясь к разложенным на столе безделицам. Во Френки надо было бы запустить чем-нибудь тяжёлым, тут явно карандашик и резинка не годились. Эйприл решила добить парня словом.
– И долго будешь смотреть на меня, как кролик на удава? – ледяным тоном осведомилась она.
Френк молчал, и через минуту покрылся розово-лиловыми пятнами.
– Не переживай, – на всякий случай заторопилась Эйприл, опасаясь, как бы бедняга не хлопнулся в обморок. То-то была бы потеха. Но Френки тонул, даже не пытаясь барахтаться.
Эйприл, махнув рукой на юного Вертера, придвинула уже успевший припорошиться пылью ватман к себе.
Летняя жара, видно, расслабляла не только Эйприл. Сотрудники агентства занимались кто чем. Небольшая группка, обступив Тони, который отчаянно жестикулировал, взрывалась смехом. Длинноногая Катарина, о которой поговаривали, что её единственный талант – умение ловко переставлять эти самые ноги, начинающиеся где-то в области подбородка, засела за телефон, одновременно бросая в рот горсти воздушного риса в сахаре.
Эйприл в который уж раз сосредоточилась. Но лишь идиот станет малевать мыльные пузыри на упаковке стирального порошка, когда все вокруг изнывают от жары.
– Против судьбы не попрёшь! – констатировала Эйприл, оставив безнадёжную борьбу с собой.
Карандашик сам сообразил: в каждом кружочке нарисовалось по рожице. Кое-где мыльные пузырики обросли волосами. У одного проблеснула лысина. А ядовито-оранжевый пузырь отрастил великолепные рыжие усы – Эйприл только успевала менять фломастеры. Теперь эскиз выглядел хоть и не в соответствии с пожеланиями заказчика, зато весело. Эйприл откинулась на спинку стула и засмеялась. Вокруг заглядывались. Тони, решительно, как ледокол-спасатель, двинулся к ней через лабиринт столов. Но на полпути внезапно развернулся и исчез. Эйприл приметила манёвр. Но удивиться, с чего бы это Антоний улизнул, не выяснив, почему кто-то смеётся, если не он его развеселил, Эйприл не успела…
– Это, по всей видимости, я?
Эйприл осеклась. Так и есть: мистер Смит собственной персоной, их неповторимый шеф! У шефа была какая-то другая фамилия, но все сотрудники, ещё до прихода сюда Эйприл, почему-то звали шефа мистером Смитом.
Эйприл перевела взгляд с кружочка на шефа и обратно: несомненно, что-то она схватила правильно. Нет, не само сходство, а то неуловимое, придающее рисунку стиль шаржа.
На рисунке у мистера Смита были залихватские чёрные усики и нос-картошка. Причём, картофелина была прошлогодней, поросшей длинными бледно-зелёными плетьми чахлых росточков, уныло свисавших вниз.
– У вас талант! – Смит сконфуженно постукивал по левой ладони свёрнутой в трубочку газетой.
Мистер Смит питал пристрастие к газеткам сомнительного толка. Вот и сейчас виднеющаяся ярко-оранжевая буква выдавала «Городские сплетни».
Эйприл глядела куда угодно, лишь бы не столкнуться с шефом глазами. «Держу паузу!» – сам роман который Эйприл как-то читала, из головы улетучился, а вот совет пригодился. Пока шеф дожидался ответа, Эйприл помалкивала: интересно, а что можно ответить, испортив эскиз, который надо было сдать ещё на прошлой неделе?
Оставалось «держать паузу». Эйприл и старалась. Мистер Смит вцепился, однако, как репейник в хвост собаки. Эйприл, если б не почтенный возраст шефа, уже бы даже решила, что он намерен пригласить её на обед. Правда, без спагетти.
Эйприл упрямо молчала. Шеф завёл пластинку о талантливых сотрудницах, которым светит яркое будущее. Френки переживал, вытянув, как гусак, шею. За соседними столами начали посмеиваться: композиция быстро приедалась.
Эйприл сменила позу, а, заодно, и тактику. Теперь на мистера Смита глядело невинное кокетливое личико, причём, одухотворённое восторгом. – Ваша школа, мистер Смит! – тоненьким голосом, но так, что уличить в фальши было практически невозможно, протянула Эйприл.
Шеф ошалел окончательно. Сотрудники, уже не сдерживаясь, расхохотались, хлынув потоком к столу Эйприл. Гоготали, узнавая себя в мыльных пузырях. Кто-то уже тянул руку за фломастером, чтобы усовершенствовать шедевр по своему вкусу. Эйприл хлопнула ладошкой по руке выскочки. Ни для кого не было секретом, что в молодости мистера Смита выгнали из колледжа за то, что юный математик повадился рисовать карикатуры на преподавателей, причём не всегда в рамках пристойности. Намёк Эйприл добил шефа: позабыв про эскиз, заказ и свои прямые обязанности кнута для нерадивых художников, мистер Смит с позором удалился к себе в отгороженный прозрачной стеной закуток. Откуда и зыркал на покатывавшихся художников.
– Ну, все! – Эйприл подняла руку ладонью вверх, призывая к всеобщему вниманию. – Давайте, давайте, отсюда! В следующие пять секунд беру за просмотр шедевра деньги.
Веселье, вспыхнувшее от вынужденного безделья, потихоньку угасло и скоро вовсе сошло на нет.
Эйприл, скатав в трубочку злополучные пузыри, засунула их в мусорку, топорщившуюся прошлыми шедеврами на ту же тему.
Пока сотрудники хохотали, любуясь собственными изображениями, Эйприл времени не теряла. Ей пришла в голову неплохая мыслишка. Стоило попробовать.
Эйприл углубилась в эскиз: мистер Смит лишь с виду мямля и с него станет к концу дня. У тебя уже билеты на самолёт, а он подкатит с милой улыбкой и задержит отпуск «ещё на недельку».
Эйприл вовсе не была энтузиастом рекламного дела. И ей в высшей степени было безразлично, купят ли шёлковое одеяльце на пуху, к которому Эйприл придумала бирку или не купят. Мечты о призвании и признании давно остались в прошлом. Единицы могут похвастать, что их желания и возможности совпадают. Приходилось работать там, где на руки Эйприл был спрос. Слава Богу, на мысли пока никто не покушался. Эйприл осторожно, словно лист ватмана был тоньше папиросной бумаги, провела извилистую линию, напоминающую контур елового леса в сумерках. Нажала сильнее, пытаясь передать воздушность пенистых облаков – грифелек коротко хрустнул и обломился.
Пришлось искать точилку. Было бы чудом, если б она нашлась. У Френка точилка была. Вот она, жёлтенькая, в форме озорного утёнка. Но заговорить с Френки Эйприл побоялась: вдруг он прямо в бюро бросится перед ней на колени, умоляя выйти! Нет, не замуж: на это Френк решится, Эйприл прикинула, пожалуй, к началу нового тысячелетия. Он попросит выйти с ним в парк, а в такую жару… В общем, Эйприл решила бороться с трудностями самостоятельно. Извлекла опасное лезвие и приступила к делу, причём стружки и мелкую пыльцу грифеля она стряхивала на забытую мистером Смитом газету.
Заметка была маленькой, в каких-то десять-двенадцать строк. И не будь Эйприл сотрудником рекламного агентства, она бы никогда в жизни не увидела набранный мелким шрифтом столбик в самом низу полосы. Но Эйприл знала законы журналистики: даже студентов учат, что читатель всегда обращает внимание на то, что кажется неприметным. Эйприл никогда в это правило особо не верила. На спор, девять из десяти читателей газеты на заметку внимания не обратили.
«В некоторых высотных домах в Нью-Йорке завёлся монстр, – довольно шутливо повествовали «Городские сплетни», – сидит в мусоропроводе и скалится на пугливых одиноких домохозяек и мнительных холостяков. Людям семейным чудовище в мусорке не мерещилось. Сделаем вывод: лучшая защита от призраков – законный брак!»
Эйприл почувствовала, как у неё пересыхают, покрываясь липкой противной плёнкой, губы. Украдкой бросила взгляд через плечо: Френки точно выгонят с работы – кажется, с самого утра он так и не отводил глаз от Эйприл. Девушка буквально кожей ощущала этого придурка! Посидела, не шевелясь. Небрежно, будто случайно, смахнула газету в корзинку.
Теперь оставалось дотянуть до пяти часов, хотя бежать следовало бы немедленно. Сдерживалась. Сдерживала дыхание. И уже люто ненавидела назойливого Френки, у которого до сегодняшней заметки был кое-какой шанс на ужин вдвоём.
Наконец, муравейник начал затихать. Эйприл из окна наблюдала, как пустеет здание: людишки с высоты выглядели, как бактерии под микроскопом. Наконец на служебной стоянке почти не осталось машин. Тогда Эйприл вернулась к столу и перечеркнула готовый рисунок – пусть не думают, что раз сие творение – не шедевр, то Эйприл постесняется в этом признаться.
Можно было уходить. Но тут у молчаливого Френки прорезался голос. В другой день Эйприл не преминула бы с ним вместе отметить это событие коктейлем, в баре за углом.
– Эйприл, – голос, хоть и прорезался, но был похож на блеяние барашка, которого сию минуту поволокут на заклание. – Может, нам по дороге?
Эйприл задумчиво изучала Френка – это уникальнейшее творение его невезучих родителей. Зрелище удовольствия не доставило.
– По-ка! – раздельно, по слогам проговорила Эйприл.
– Может, шоколаду горячего выпьем? – Френк попытался уцепиться за крайне ненадёжную соломинку.
– В такую жару? – Эйприл остолбенела: Френк держал в руках «Городские сплетни»! Это было похоже на солнечный удар.
Эйприл вырвала газету: так и есть, всё тот же злополучный номер!
– Где ты это взял? – рявкнула Эйприл на попятившегося Френка.
– Что? – испуганно захлопал тот ресницами.
– Вот эту мерзость?! – Эйприл потрясла газетой.
– Так всем же давали сегодня утром! У входа стояли какие-то дюжие ребятки и разъясняли, что у газеты это такая компания, – залепетал, оправдываясь, Френки.
У Эйприл в глазах даже позеленело. Она зажмурилась и покачнулась.
– Тебе плохо? – всполошился Френк, порываясь обхватить девушку.
– Да, – невидяще глядя перед собой, машинально отозвалась Эйприл. – Мне плохо, мне очень плохо. Но, – тут она погрозила кулаком, – я узнаю, кому будет ещё хуже!
Эйприл, уже забыв, что на свете существует Френки, сгребла со стола кое-какие мелочи: книжечку с телефонами, фотографию якобы её возлюбленного, целый год отпугивавшую воздыхателей бицепсами-трицепсами, карандашик, который всё же заточен был неважно.
– Так мы выпьем шоколада?
Эйприл пожалела, что под руку не попался пистолет. Пусть даже спортивный, стартовый.
– Да, – выпалила девушка. – Выпьем. Мы поедем с тобой, Френки, в предместье. Найдём забытую Богом ферму, где проезжающих потчуют парным молоком прямо из ведра, не процеживая. Сядем за засиженный мухами стол под раскидистым тополем и – закажем горячий шоколад!
– Почему под тополем? – только и выдавил из себя Френк.
Но Эйприл была уже у входа. Выбегая, добила Френка окончательно – послала воздушный поцелуй:
– Уговорил: под дубом!
Эйприл рысцой кинулась в раскрывшийся лифт и нажала кнопку первого этажа. Только тут она немного расслабилась. Но сердце по-прежнему всполошённо колотилось: Эйприл не представляла, что будет, когда её приятелей вычислят, и жадные до всяких новинок и зрелищ искатели кинутся в канализационные люки. Старушки будут караулить мусоропроводы со шваброй наперевес. Детишки раскрутят в домах водопроводные краны. И, в конце концов, любопытствующие, шастая по подземным коммуникациям, вспомнят о заброшенной ветке метрополитена…
Съесть – не съедят. Но спокойная жизнь, прощай!
Эйприл представила уютное гнёздышко, которое они под руководством хитрюги Мика, обустраивали. Только со сводов, стрекоча кинокамерой, свисает оператор. В глазах звёздочки и чёртики от пышущих жаром «юпитеров». Ноги путаются в телевизионных кабелях. А полицейский кордон сдерживает толпы, ринувшиеся поглазеть на обитателей подземных апартаментов.
– Ужас! – выдохнула Эйприл.
И только тут заметила, что в лифте она не одна. В уголке, поджав колени к подбородку, фальшиво мурлыкала что-то маленькая чернокожая девочка.
* * *
В миллионах парсек от несущейся вниз кабины лифта, от Земли, в далях, о которых в Солнечной системе даже и не подозревали, в этот самый миг с разных планет стартовало сразу несколько десятков космолётов.
Полёты в Галактике назывались полётами по старой привычке астронавтов, пришедшей из тех немыслимо давних времён, когда космические лайнеры и в самом деле медленно, только приближаясь к скорости света, летали на весьма недалёкие расстояния.
Теперь, когда сеть станций времени связала Вселенную этакими маленькими узелочками, достаточно было заплатить пошлину той Звёздной системе, которую пришла охота посетить. Остальное было делом техников, обслуживавших станции.
Космолёт стартовал, как обычно, из ангара в космопорту. Потом выходил на орбиту планеты или её спутника и – просто-напросто исчезал.
Станции не увеличивали скорость, они прессовали в секунды месяцы и недели, а порой, при дальних исследованиях, и годы.
Экипаж корабля делал своё дело, пассажиры коротали время за едой и сном – через недельку-другую, когда корабль выходил из гиперпрыжка, оказывались за десятки и сотни парсек.
Станции времени были настоящим чудом. И ещё – сокровищем. А, как известно, у сокровищ есть неприятное свойство – их всё время кто-то хочет украсть. Утащить станцию, огромный полый астероид, набитый техникой и людьми, как улей пчёлами, конечно, можно, но достаточно было украсть и скипетр времени, небольшой и удобный для того, чтобы затем спрятать.
И конечно, желающие припрятать скипетры вокруг станций водились в избытке: кому-то действительно хотелось самостоятельно пошастать по будущему, а денег не было. А кое-кто норовил пробраться в прошлое – и на этих космические патрули охотились активно. Теоретически, в прошлое попасть так же легко, как и сжать будущее. Были даже попытки хранить сжатое при гиперпрыжках время: если к примеру, вы не хотите попасть домой некстати.
Но всякий раз, когда учёные пытались проникнуть в ушедшие годы, в сегодняшнем кое-что, пусть неприметно, но изменялось. И тогда Всегалактический Совет под страхом вечной ссылки на необитаемый астероид запретил любые попытки посещения прошлого.
Скипетры пока не смогли украсть лишь по одной простой причине: не нашлось опытного вора.
Хотя возможность, причём единственную, похищения муссировали от домохозяек до политиков – все, кому не о чём было поговорить.
Скипетр времени не украсть ни при входе в гиперпространство, ни при выходе из него. Лишь в краткий миг самого прыжка злоумышленник может стащить скипетр оттуда, где его обычно держат – из командной рубки космолёта. Весь фокус в том, что грабителю некуда деваться в несуществующем пространстве и несуществующем вне стен корабля времени. Скипетр, словно эстафетная палочка, соединял импульсами станцию отправления и станцию прибытия – и лишь эти две точки Вселенной. Значит, всё, на что может надеяться грабитель, это с недельку подержать машинку времени при себе, да сесть под арест, когда скипетр вернёт космолёт в обычное пространство.
Случалось и такое: мало ли фанатиков и психов. Но разум, получив в игрушки время, от новой забавы отказываться не собирался, лишь ужесточая наказание преступникам.
Были отчаянные, которые со скипетром времени, отпугнув разрядами бластеров экипаж корабля и пристрелив для острастки парочку крайтов (те всё равно через час-другой оживали), бежали на спасательных космошлюпках. Но о них больше никто и никогда не слышал.
* * *
– Так, – только это и не хватало! – Эйприл нажимала все кнопки подряд, но кабинка лифта, словно примороженная, повисла между небом и землей.
Лифтовые техники, конечно же, глядели футбол в дежурке и на всякие там вызовы застрявших не реагировали.
Эйприл покосилась на девочку: её юная спутница, кажется, по-английски не понимала. Но Эйприл считала своим долгом успокоить ребёнка. Девчушка испуганно поскуливала. Эйприл погладила курчавую головёнку и вложила девочке в руку размякшую на жаре шоколадку, завалявшуюся в сумочке.
По крайней мере, мы не в джунглях – и нам не грозят голодные гепарды! Как ты думаешь, к нам придёт смелый избавитель? – присела Эйприл рядом.
Девочка, словно вырезанная из чёрного дерева статуэтка, прижалась ещё плотнее к стене, и тихонько подвывала, время от времени поглядывая на Эйприл из-под ладошки.
Но, кроме противного писка, в девчонке, – Эйприл дала бы ей на вид лет пять-семь, – было и что-то забавное: на девчушке был голубой атласный халатик, расписанный традиционными японскими дракончиками.
– И долго будешь выть? – дружелюбно осведомилась Эйприл, из опыта своего детства усвоив: начни успокаивать всхлипывания, рискуешь оглохнуть от рёва.
Девочка ещё раз шмыгнула пуговкой носа, мельком глянула на Эйприл, утёрла рукавом глаза и деловито осведомилась:
– Вы Эйприл? Агент по рекламе в издательстве «Сантик»?
– «Сантин», – машинально поправила Эйприл, уже заинтересованная: отчего бы этакой крохе интересоваться рекламой.
Издательство, в котором работала Эйприл, всегда было на высоте. Нет, не в том смысле, что там работали профессионалы, а в том, что находилось оно на двадцать шестом этаже стеклянного аквариума.
– Отсюда наши слёзы и мольбы до Бога дойдут быстрей! – шутили сотрудники, опасавшиеся приближаться к подоконнику.
Лифт вдруг ожил. Панель лифта опять отсчитывала этаж за этажом. А маленькая девочка в углу самым непостижимым образом стала на глазах меняться; увеличиваться и светлеть.
Когда дверь лифта, мягко всхлипнув, открылась в холле нижнего этажа, рядом с Эйприл стояла невысокая шатенка с мелкими остренькими зубами. Кимоно обернулось изящным мини, открылись стройные ножки, на которые каждый встречный мужчина обращал внимание.
– Кажется, отпуск начинается потрясающе! – Эйприл окинула взглядом улицу, запруженную автомобилями, перед тем, как за ней само собой захлопнулась дверца автомобиля. Негритянка, так неожиданно перевоплотившаяся, невозмутимо повернула ключ. Машина, словно мяч с хорошей подачи, рванулась с места. Эйприл на всякий случай обернулась: за ними никто не гнался. Это был просто сильный старт.
Френки, спустившийся следом в соседнем лифте, увидел лишь, как Эйприл садилась в автомобиль к какой-то крашеной девице.
* * *
Если бы просветы между мерцающими созвездиями были чуть реже, а пункт назначения планетарная система с холодноватым голубым светом солнца – дальше, хищник имел бы время поразмыслить. Впрочем, виноватой могла быть и та последняя порция бурлящего сизым дымом пойла, которым капитан потчевал вчера пассажиров кают-компании. Хищник чувствовал, что спиртные пары из мозга ещё не выветрились да и лапы подрагивали. Хищник икнул, изучая своё отражение в зеркале. Но работа есть работа. И, потом, ему честно за неё платили.
– Сейчас или никогда! – и снова икнул.
Подробности попойки припоминались смутно. И порасспросить не у кого: к расе Хищников, хотя открыто высказывать неприязнь никто не решался, относились с холодным равнодушием. Хищник и не набивался. Плевать! Мало ли в Космосе снобов, одним больше, одним меньше.
Хищник крадучись прошёлся вдоль жилого сек тора лайнера. День рождения капитана удался на славу: пассажиры и члены экипажа, свободные от вахты, мирно посапывали в криогенных ваннах.
Хищник спустился на нижний уровень шаттла: шлюпка, как и вчера, стояла нетронутой. Хищник ещё раз порадовался предусмотрительности начальства космопорта: на каждом лайнере, самой захудалой яхточке – спасательная шлюпка, готовая стартовать.
Хищник, скользнув взглядом по пустынным коридорам, осторожно вставил между створками дверей грузового ангара маленький камешек и только после этого нажал кнопку. Двери сомкнулись, оставив неприметный глазу просвет. Даже если кто и включит экраны внутреннего обзора, ангар подозрений не вызовет.
Теперь предстояло самое трудное. Хищник оскалил клыки, усмехаясь. Шумно выдохнул: состав воздуха на корабле был чересчур насыщен газами – на планете Хищника обходились без воздуха вообще.
Перед капитанской рубкой Хищник заколебался, но тут же укорил самого себя, что попросту трусит – и только тогда переступил невидимую черту, отделявшую Хищника-пассажира от Хищника-преступника, о котором заговорит целая Вселенная.
– На этот раз обо мне запомнят! – прошипел Хищник, трижды царапнув когтем дверь рубки; на серебристом металле остались белые следы когтей.
– Да войдите, наконец! – раздалось из-за двери нетерпеливое.
Хищник вошёл и окаменел: вместо ожидаемого сонного царства в рубке царило веселье.
Капитан «Сароры» был весельчак-медуза созвездия Рыбий хвост. Экипаж космолёта был сборный, как и принято, чтобы избежать разных расовых штучек. Конфликтов и не могло быть: существа, порой не только из разных систем, но и из разных Вселенных, предпочитали обходиться без общества друг друга, нетерпеливо дожидаясь конца вахты, чтобы вернуться к себе в каюту к видеолентам с родными пейзажами, к стереокартинкам разлюбезных жён и детишек.
И лишь медузам удавалось сплотить экипажи. Вот и «сарорцы» хоть терпеть не могли друг друга, к капитану на анекдоты собирались охотно. И надо ж, чтобы именно в такое развесёлое общество заявился Хищник! Экипаж, Только-только подогретый капитаном, из шкуры лезшим, чтобы объединить ребят, тут же помрачнел. Кто на брюхе, кто, переставляя суставчатые ноги, кто попархивая над полом, потянулись прочь. Но для того и существует капитан, чтобы всякий пассажир, если тому приспичило, мог конфиденциально высказать своё «фе» по какому угодно поводу.
Медуза из голубого становился фиолетовым. Хищник вновь усмехнулся, клацнув клыками: бедой всей расы медуз было неумение скрывать чувства. Стоило изучить несколько сотен оттенков шкуры, и ты понимаешь динамику чувств капитана. Хищник видел, что капитану хочется отправить его куда подальше. Но медуза предложил:
– Присаживайтесь! Или, я не помню, ваша Раса не сидит?
– Сидит! – поджал нижнюю челюсть Хищник, забавляясь каламбуром.
Раса Хищников сидела по всем тюрьмам Галактики. Никто и никогда не знал, что и зачем Хищник украдёт в следующий раз. Зато всем было известно: если на пассажирских маршрутах промышляют пираты – ищи Хищников. Детишки в школах забавляются беленьким порошочком, от которого у учителей видятся золотистые рожки и козлиные бородки – знай, лапы приложил Хищник-торговец. На какой-то планете хватились: их родненькое, любименькое озеро в национальном парке куплено за бесценок магнатом с соседней планеты – и это Хищник. Он и государственный переворот устроит, если заплатить поприличней.
Но в этот раз капитан ничего не мог поделать: у Хищника был законно купленный билет и полностью оплачена въездная виза.
– Я слушаю вас! – капитан старался не краснеть, делая вид, что не понял шутку Хищника.
– Это я вас слушаю! – парировал Хищник, скалясь.
– Курите? – медуза, затягивая время, чтобы как-то справиться с краской гнева, пошарил многочисленными лапками и выудил серебряную табакерку.
– Не будем юлить! – отодвинул тоненькую сигаретницу Хищник. – Прямо к делу?
Капитан налился ярко-багровым цветом и рявкнул:
– Валяйте! А то я смотрю: почти прибыли – и ни одной от вас пакости! Только учтите: толку вам от груза «Сароры» – чуть!
– Вы любите детей, капитан. – Хищник таки закурил, выпуская из пасти клубящиеся облачка душистого дыма.
– Наркотики, – ехидно хмыкнул капитан. – Это каких детей? – он вдруг забеспокоился.
– Правильно-правильно! – Хищник щурился на стелющийся по рубке дым.
– Я не стану угрожать вам, экипажу, пассажирам…
– Откуда вы знаете – медуза терял краски, превращаясь в прозрачную оболочку. – Нет, – тут же собрался капитан, – откровенно: что вы знаете и откуда?
– Слишком много вопросов, когда так мало времени. Поэтому. – Хищник повернулся к капитану, – будьте благодарны: я экономлю ваше время, я отвечу лишь – знаю!
Хищник самодовольно откинулся на спинку кресла, глядя, как в чреве медузы что-то копошится, сереет, хмурится.
Поднёс к брюху горящий окурок. Капитан дёрнулся.
– Ведь это последние из вашей расы? Капитан молчал.
Кто виноват? Так случилось. Из далёкого космоса на планету весёлых медуз пришла космическая буря. Вреда от неё обитателям – немного. Даже красиво светилась по ночам почва, покрытая мириадами золотых огоньков. Медузы пели, пили и веселились на своей планете.
Понимание и раскаяние пришли потом, когда перестали рождаться дети. Каким-то образом буря вызвала мутации – и целая планета оказалась стерильной. Космическая война не принесла бы такого кошмара. Кто виноват? И лишь весельчак капитан «Сароры». как обычно, не оставлявший свой космолёт даже в порту, мог дать своей расе надежду – он оказался единственным, в чреве которого зародились маленькие эмбрионы.
– Вы не посмеете? – прошептал капитан, истончаясь.
– Посмею, – уверенно похлопал медузу по бокам Хищник. – Ещё как посмею! – добавил, недвусмысленно покорёжив металлическую панель. – А что мне терять?
– Если вы сейчас уйдёте, я никому не скажу!
– Вы ничего не скажете, даже если я не уйду!
– Почему же?
– Потому, – Хищник помедлил, – потому что вы выполните все мои условия.
Капитан тоскливым взглядом окинул рубку. В кресле навигатора, не отрывая многочисленных глазок от пульта управления, сидел зирк.
Природа любит равновесие: зирки, видящие, пожалуй, даже через металлическую дверцу сейфа, были глухи, как влюблённый тетерев.
Куда надёжнее всеобщий сигнал тревоги. Щупальце капитана то, что было ближе к кнопке сигнала, начало неприметно удлиняться.
И тут же медуза посинел от боли. Хищник, коротко взмахнув лапой, перерубил щупальце. Из обрубка выступила прозрачная слизь, капнула на ковёр.
* * *
Доди зевнула, продемонстрировав любимому грозно сверкнувшие белоснежные клыки. Ссориться начали ещё с вечера, когда космический лайнер вошёл в подпространство.
Доди хищно оскалилась – Фин по-прежнему храпел, хотя уж после десяти-то периодов спаривания Доди отлично знала: Фин во сне, слава прорицателям, не храпит.
– И долго ты будешь трепать мне нервы? – ледяным тоном осведомилась клыкастая подруга у своего маленького и невзрачного супруга.
Фин молчал, мужественно сжав веки.
– Говорила мне мама: выбери что-нибудь посолиднее, так нет же! – Доди рванула на себя край покрывала.
Фин попытался вжаться в постель и вообразить себя маленьким эмбриончиком, надёжно защищённым непробиваемой скорлупой.
Причины, из-за которых Фин и впрямь чувство вал себя виноватым, были достаточны, чтобы Доди сожрала злополучного самца: как он ни старался, но и после этой ночи Доди не ощутила в брюшке приятной тяжести будущего потомства.
Доди нервничала: что скажут приятельницы и соседки, когда она вернётся из прогулки по космосу без новенькой блестящей нежным молочным лаком кладки?
Спаривание в невесомости вошло в моду только в этом сезоне, и считалось верхом изящества от правиться с партнёром в приятную прогулку, и вернуться с десятком-другим яиц.
И вот космолайнер вошёл в последний прыжок перед возвращением в порт, а Фин только и может, что прятаться под простынёй.
– Я – в бассейне, – холодно отрубила Доди, смерив партнёра уничтожающим взглядом.
Фин, раздавленный собственным ничтожеством, остался лежать бесполезной колодой, не посмев и заикнуться о завтраке: ходили слухи, правда, ничем существенным не подкреплённые, что самки в бешенстве способны сожрать незадачливого супруга. А почувствовав себя соблазнительной вдовушкой, Доди, бесспорно, кинется в самый безобразный разгул – и прощай семейная репутация рода Фина: ни его родичам, ни его знакомым никогда не избавиться от шепотка за спиной и пренебрежительного отношения. Смерти Фин не боялся куда страшнее позор, который, хоть краешком, но заденет и брата, и бесчисленных сестрёнок.
Фин хотел свою кладку, заранее любил маленьких ящерков, которые у него могли вынестись. Он виноват?
Мука стала невыносимой. А тут ещё клык, начавший прорезаться на прошлой неделе, разболелся нещадно. Фин застонал, и который раз проклиная собственную самонадеянность. Фин знал то, о чём пока не догадывалась Доди: он подцепил подружку за три сезона до своего взросления. С подружками по курсам астронавигации у Фина всё проходило отлично. Самочки в барах во всех космопортах лишь сластолюбиво жмурились при имени ловеласа Фина.
– Каким же я был идиотом, чтобы не сообразить: самок привлекали лишь миллиардные кредиты моего родителя! – простонал Фин, представляя, как Доди, изящно виляя бёдрами, сейчас рассекает горячую воду бассейна. Присоединиться не рискнул. Порывшись в аптечке, обезболивающего не нашёл, клык болел нестерпимо. Хотел, было, вызвать стюарда. Но с ним творилось неладное: молодому ящероподобному казалось, каждый знает о тех унижениях, которые ему приходится терпеть каждое спаривание. Даже теперь у Фина пылали роговые пластины от воспоминаний о пережитом позоре.
В бассейне, под куполообразной крышей, стоял приглушённый раскатистый, гул от множества голосов.
Горячая вода несколько сбила злость Доди и. партнёра. Тем более, один симпатичный ящероподобный всё время плавал рядом, стараясь время от времени поднырнуть под самку. Доди приподняла полупрозрачные веки, метнув на нового поклонника недвусмысленно призывный взгляд.
«А почему бы и нет? – размышляла Доди. – Не моя вина, что Фин и постели оказался лодырем и неумёхой».
Неожиданный кавалер оказался понятливым. Доди тут же почувствовала на своём упругом боку лёгонькое пощипывание.
– Привет! Я – Кин.
– Привет! Я – Доди.
После короткого знакомства Доди могла бы поклясться, что в жизни не встречала такого обаятельного и милого собеседника. Кин оказался то ли председателем, то ли представителем фирмы, занимающейся глубоким космосом. Доди сразу согласилась, когда Кин предложил ей осмотреть в его каюте коллекцию космических моллюсков, пойманных, как уверял любезный Кин, им самим. Доди была не столь глупа, чтобы не понимать: какие, к дьяволу, моллюски в безвоздушном пространстве.
Но лишь ласково оскалилась:
– С удовольствием.
Доди шла, чуть опережая спутника. Время от времени оглядывалась с удивлением: она никогда не была в этой части лайнера и даже не подозревала, что так огромен корабль.
– Вы, видно, любите уединение? – робея от головокружительной высоты винтовой лестницы, спросила Доди.
Чем дальше оставался бассейн, общая кают-компания, Фин, тем менее любезен становился Кин.
– А вы? – хмуро хмыкнул самец на вопрос, – Вы твёрдо знаете, что любите?
– Я? – растерялась Доди. Редко кто осмеливался разговаривать с ней таким тоном, да ещё подталкивать клешнёй. – Я, по меньшей мере, не напрашивалась к вам в гости! – вскинула морду Доди.
– А вы и не ко мне, – вдруг что-то стало с мордой Кина.
Доди попятилась. Прижалась к стене, глядя, как вместо знакомых форм – челюстей, роговых пластин на лбу и щеках – проступает бугристая шкура, лишённая всяких признаков ящероподобных.
– Кто?… Кто вы? – едва выдавила Доди. Ответа она не услышала. В ноздри, клубясь, ударила струя белого порошка с привкусом тлена – и Доди потеряла сознание.
Очнулась от ярко-оранжевого света, бившего в глаза. Попробовала шевельнуться, но тело, точно ватное, не слушалось. Доди хмыкнула: её поклонник оказался обыкновенным мелким жуликом. Доди похищали уже не в первый раз, но, как правило, вдалеке от её родного мира. В планетарной системе, где жила Доди, самый глупый из эмбрионов твёрдо знал: папенька за дочурку не даст и кредитки! Воровать единственное чадо миллиардера Додина перестали.
И надо же, чтобы нашёлся кретин, утащивший её в другую каюту на лайнере, где не спрятать и иголку. Но тут новая мысль поразила Доди: не впихнули ли её в шлюпку и не отправили ли в одиночку в дальнее плаванье?
Напрягая шейные позвонки, Доди слегка повернула морду. Слизняк, как уже прозвала Доди Кина, сидел напротив странного механизма, похожего на компьютер, каким его рисуют дети: коробочка с кнопочкой.
Говорить мешал кляп в пасти. Доди прожевала тряпку и, как ни в чём не бывало, проглотила её.
– Слушай, ты меня уже раздражаешь! – рявкнула она во весь голос. Кин подскочил в кресле, словно его змея ужалила и ягодицу.
– Ты – жива?
Вырвавшийся возглас сомнений в намерениях Кина не оставлял. Судя по всему, приключение грозило утратить свою прелесть.
– Вообще-то, – протянула Доди, – убить меня можно, но, пожалуй, у тебя вряд ли найдётся миниатюрная ядерная бомбочка, единственное надёжное средство.
– Повесились пока! – Кин подобрал разбросанные по всему помещению листочки бумаги и бросился к выходу, замаскированному в стене прямо перед Доди.
Кин чуть слышно свистнул: в стене образовалась едва приметная щель.
– Забавно будет полюбоваться, как этот миляга Кин попытается отсюда выбраться! – Доди злорадно ухмыльнулась, наблюдая, как Кин снова и снова присвистывает.
Анализаторы за ушной раковиной самки подсказали, что слизняк оказался в той же ловушке, что и Доди. Они были на борту космической шлюпки.
– Они не могли со мной так поступить! – Кин в отчаянии заколотился в переборку.
Походило на то, словно по металлу били резиновым шлангом.
– Прекрати истерику, идиот! – Доди снова попыталась распутать верёвки, но, сработанные на славу, они лишь глубже впивались в кожу. Кин. меняя очертания и окраску, поскуливал на полу.
– Слушай, – попробовала Доди миролюбиво, – развяжи меня, а заодно подумаем, как из этой истории выпутаться.
– Да никак! – рявкнул Кин. – И стоило тебе изобретать эти спутниковые уловители.
Доли никогда так не смеялась. Кин даже перепугался и, отрастив на своём червякообразном теле пару лап, развязал верёвки. А Доди хохотала, всхлипывала и уже изнемогала от смеха. Замолчала также внезапно, смерив самца презрительным взглядом. Встала, оправила одежду. Заглянула в соседний отсек: так и есть, они оказались в космической шлюпке, или, вернее, двухместной яхте, предназначенной для небольших прогулок.
– Ну, – Доди глядела на несчастного Кипа почти весело, – мы с тобой, пожалуй, из одной компании. Поделимся информацией?
– Так ты?… – встрепенулся Кин и обмяк, недоверчиво косясь в сторону.
– Да, мой друг, нас обоих подставили: тебя и меня! – Доди легкомысленно взбила перед тёмным стеклом иллюминатора хохолок на макушке, свою гордость.
Темнота за стеклом недвусмысленно докапывала, что шлюпка находится по-прежнему в подпространстве, а, значит, был шанс каким-то образом нащупать космолайнер и пристыковаться к нему.
– И всё же, – задумчиво прошипела Доди, изучая примитивный пульт управления, – какого-то рожна им было надо, раз многоуважаемые пошли на такой риск. – И рявкнула на бестолково переминающегося Кина, принявшего, явно ей в угоду, облик прежнего презентабельного ящероподобного. Правда, лоска того не было.
– Ага! – шлюпка пришвартовалась, створки входного люка раскрылись. Доди и Кип съёжились. Новый посетитель был раза в четыре выше ящерообразных и рассекал вокруг себя призрачно-зеленоватый свет.
– Хищник! – выдохнула Доди.
– А вы, милая, на редкость сообразительны. Хищник прислушался: погони не было. Из-под комбинезона торчал наконечник скипетра.
– Ну, вы готовы?
– К… к чему? – дрожа челюстями, прохрипел Кин.
– Ну не, к смерти же, – невозмутимо ответствовал Хищник. – Вам, я вижу, приглянулась моя шлюпка? Ну, а мне будет приятнее путешествовать со спутниками.
И Доди, и Кин влетели в открытый шлюз переходной камеры. Следом шагнул Хищник: он торопился убраться, а свидетелей оставлять на борту космолёта не хотелось.
– В крайнем случае, – пробормотал Хищник, – я расправлюсь с ними и после.
Наконец-то, после всего пережитого Хищник мог расслабиться. Шлюпка, скользнув по металлическим рейкам, упёрлась в переборку. Хищник включил систему старта. – Стой! – опомнилась Доди. И замолчала, утирая ушибленный ударом клык.
Шлюпка, повёрнутая к люку обратной стороной, взревела и смаху врезалась в стену. Обшивка корабля лопнула – шлюпка вырвалась в гиперпространство. Из пролома в стене космолёта с тоненьким свистом вырвался воздух, тут же заледенев бесформенной глыбой.
* * *
Вахта была так себе. Космический патруль, а по проще, Тим и Джим, зевали на околопланетарной орбите. Тим, как старший, время от времени щёлкал тумблером внешнего обзора. Вид из окна был – не очень. То ли погода была виновата, то ли настроение – поганенькое.
– Разиня, – заорал Джим, быстро карабкаясь вверх по прикреплённой к потолку железной паутинке.
Пассажирский космолёт стремительно падал в гиперпространство.
Тотчас изумрудный пунктир на мониторе налился тревожным красным светом опасности.
– Бросай сеть! Бросай временную сеть! – надрывался Джим.
Тим огрызнулся: он и сам знал, не поймай они космолёт, потом сам чёрт его не отыщет.
Тим нажал пусковое устройство.
Корабль патрульных развернулся в сторону шаттла. Открылся люк. Тим взобрался на паутину рядом с напарником. Времени для повторного броска у патрульных не было. Впрочем, это был их первый бросок на практике – не так часто патрульные любуются, как у них под носом терпит аварию космолёт.
Сеть, заполняя собой все пространство на мониторе, развернулась, дёрнулась спиралью.
Джим скрестил на брюхе переднюю пару лапок:
– Промахнулись, – не то спросил, не то констатировал он.
– И какого… – договорить Тим не успел. Рядом с автоматически свернувшейся сетью из гиперпространства на миг показалась спасательная шлюпка.
– Кто-то уцелел?
Патрульным не надо было объяснять, что корабль, не пойманный вовремя, скорее всего, погибнет.
– Или кто-то знал, что космолёту – конец, – Тим рассчитывал траекторию шлюпки. Одновременно в порт назначения неслись позывные – на станции времени уже подготовили список пассажиров «Сароры», чтобы знать, кому из родных сообщать. В таких случаях всегда оставляли маленькую надежду – пропал без вести, как будто неизвестностью кого-то можно успокоить. Но таковы правила.
И у патрульного были правила – следовало выйти из гиперпространства и представить видео запись катастрофы.
Однако помимо правил был и кодекс, никем неписаный.
– Да, в ответе Тим не сомневался.
Джим рванул на себя дверцу сейфа. Та противно заскрипела. Джим машинально отметил, что надо бы смазать железку, да все лапы не доходили. А Тим уже переключал скипетр времени на позывные, которые неслись из удаляющейся в неизвестном направлении шлюпки.
– Не думал, что в этом секторе водятся пираты!
– Хищники! – сканировал похитителей Тим, их оказалось трое.
Патрульный корабль рванулся через гиперпространство за похитителями.
Шлюпка и космолёт падали в бездну времени, и временная расселина уносила их все глубже, затягивая в прошлое.
* * *
Снарк подождал, пока уровень жидкости в криогенной ванне понизится настолько, чтобы можно было глотнуть нормального воздуха. Снарк и глотнул, сморщившись. Он терпеть не мог эти шаттлы с их проклятущим замкнутым циклом переработки. Пьёшь воду, к примеру, а воображение уже рисует расчудесные картинки, от которых тянет тошнить.
Снарк прошлёпал плавниками по плитам пола, почёсывая себя под жабрами. Оглянулся на мирно спящих соседей по отсеку Сновидений. И тут же свалился в бассейн от неожиданности. Динамик, прикреплённый в углу, и сигнал тревоги ожили одновременно.
– Всем! Всем! Экипажу и пассажирам! Просьба собраться в кают-компании всем пассажирам и членам экипажа! – в динамике завозились, перебивая шипением друг друга, два или три голоса.
И тут же Снарк почувствовал, как приятно, когда тихо.
– Что там у них случилось? – пробурчал Снарк. Выбираясь из бассейна и оставляя мокрые следы, поотключал все криогенные установки. В отсеке тут же стало шумно. Растолковывать не пришлось.
Шлюз, ведущий в верхний сектор, открылся. Перед пассажирами, улыбаясь, растёкся капитан «Сароры».
– Что там такое? – возмущённо всхлипнула самка из созвездия Жёлтых шариков.
– Простите, капитан, что вы можете сказать о происшествии? – профессионально замельтешил с камерой репортёр-сороконожка.
– Вы чего лыбитесь? – пошёл в наступление на медузу обросший волосами детина.
Пассажиры, мало понимавшие причину переполоха, затолкали Снарка в самый угол. Ещё счастье, что Снарк умел утоньшаться, а то его непременно размазали бы по стенке.
Когда Снарк пришёл в себя и привёл своё тело в божеский вид, криогенная установка уже была пуста. Если не считать разбросанных тут и там маленьких роботов-уборщиков. Несмотря на все ещё пульсирующий сигнал опасности, невозмутимые роботы деловито елозили по керамическим плиткам, убирая ногами-щётками несуществующий мусор.
– Ату тебя! – шуганул Снарк одного, самого назойливого, который пытался протереть ему нижние плавники.
– Пи-Пии-Пии! – противно визжал динамик. Снарк терпеть не мог резкие звуки, а посему подкрутил колёсико: сигнал тревоги превратился в волнующий призыв самки.
Снарк ещё раз вздохнул и поплёлся в кают-компанию. Отпуск, начавшийся так удачно, горел синим пламенем. Снарк свернул с центрального перехода. Порывшись в карманах, выудил маленький бронзовый свисток и дунул. Дверь с горделивой табличкой «Навигатор Снаркснум» охотно впустила хозяина.
– Скупой платит дважды! – бормотал Снарк, облачаясь в форму члена экипажа.
А все жадность: Снарк решил сэкономить на билетах, и отправился отдыхать на своём собственном корабле. Было даже занятно, когда ребята, ещё вчера так и норовившие подколоть или выпить твой компот, сегодня уважительно выслушивали всякие бредни, как и положено общаться с пассажиром экипажу «Сароры». Но всякому удовольствию есть предел. Уже через минуту Снарк в полной боевой готовности сидел в кресле астронавигатора «Сароры».
Мельком глянул на монитор: в кают-компании медуза размахивала всеми щупальцами, видимо, успокаивая публику. Пассажиры гудели, шипели, визжали. Но было трудно понять: это от испуга или у разных рас такой метод общения?
Снарк и не пытался. Он махнул рукой на сборище на верхней палубе и занялся кораблём.
– Скипетр увели-таки! – Снарк в который раз поблагодарил сверхчутье рыбообразных, ему не требовалось объяснять, чем это грозит «Сароре».
А тут ещё, видимо, соскучившись, заговорил бортовой компьютер:
– Рад вас видеть, навигатор Снарк!
– Снаркснум! – поправил Снарк.
Бортовой комп был полноправным членом экипажа «Сароры», если не один из самых главных. Без компьютера космолёт был глух, слеп и нем. Но и комп быстро перенял привычки и словечки экипажа.
– Пусть хоть горшок с мёдом! – ответил он невозмутимо. – А только в грузовом отсеке – огромнейшая дыра!
– Ну, так залатай! – отмахнулся Снарк, пытаясь определить, в каком направлении они движутся: шансы вычислить траекторию в гиперпространстве – ничтожны. Но всё-таки другого выхода-то не было. Повезёт – очутишься в самом центре оживлённой космотрассы, не повезёт – космолёт канет в чернильной пустоте, откуда до ближайшей тусклой звёздочки добраться жизни не хватит даже у будущих детей и наследников Снарка, если такие вдруг окажутся.
– А я говорю – в обшивке дыра! – комп даже не думал слушаться.
Снарк поискал, чем бы тяжёлым запустить в недоноска. Под плавник попался «Курс начинающего астронавигатора». В следующую секунду «Курс» треснулся о боковую панель – упаси боже, если бы Снарк промахнулся. В эту игру можно было играть бесконечно. Комп, ничуть, впрочем, не страдая, заканючил:
– Опять кидаешься?! А ведь я не могу чинить обшивку!
– Это отчего же? – Снарк приготовился к долгой дискуссии: в обшивке постоянно случались повреждения: то метеоритная защита проворонит – и, пожалуйста, трещина, то шальной астероид, каким-то чудом попавший в гиперпространство, пропорет бок «Сароры». Корабль не только был красив – он ещё был и надёжен: сам себя вовремя чинил.
И – впервые! Отказался! Видно, в этот раз случилось нечто неординарное, и Снарк включил прямую связь с капитаном.
– Капитан «Сароры»! Поднимитесь в командную рубку! – Снарк нарочно изменил голос, придав ему слащавые интонации, а иначе налетят и остальные, как мухи.
Медуза явился скорее, чем Снарк успел сосчитать до трёх. Причём считал он последние секунды жизни компа, отказывающегося подчиниться даже под угрозой демонтажа!
– Ещё что-то? – ожидая худшего, капитан был белее бумаги.
– А что вообще происходит?
– Скипетр…
– У-ве-ли! – подхватил Снарк. – Тоже велика беда! Вот комп барахлит – это да! А куда мошеннику на «Сароре» деться?
Капитан бросился к компу, открыл предохранительную панель и чуть ли не с головой исчез под ней.
– Опять лазили?! – рявкнул, высовываясь. Снарк дипломатично промолчал, хоть в этот-то раз он – ни сном, ни духом.
Чинить комп на «Сароре» было излюбленным занятием всех свободных от вахты: сломать, конечно, никто и не надеялся – электронный мозг тут же восстанавливал любые повреждения, было просто интересно. К примеру, умеет ли бортовой комп выигрывать в крестики-нолики? Комп так и не научился дурачить партнёра, честно рисуя крестики и кружочки там, где противник и ожидал.
– Та-ак! – вид у капитана был растерянный.
– В грузовом отсеке начинается обледенение! – угрюмо констатировал компьютер.
– У тебя, что, крыша поехала? – не выдержал Снарк. – Чини немедленно!
– Не могу я! – огрызнулся электронный мозг. – Дыра – единственное отверстие, через которое покинувшие космолёт могут вернуться обратно. И, пока они не вернулись…
Снарк и кэп одновременно почувствовали, как по коже побежали мурашки. Они переглянулись: мелкая неприятность обернулась катастрофой: скипетра времени на борту «Сароры» не было.
– Это… – Снарк помедлил. – Я предупреждал биогенетиков!
– Иди! – устало махнул щупальцем капитан: теперь ему и впрямь стало безразлично, кто и как о нём подумает.
– А воздух-то тютю! – подлил масла в огонь компьютер.
В командной рубке столпилась большая часть экипажа. Комп и биогенетик Рики спорили уже двенадцать минут.
Современные компьютеры были, скорее, живым существом, наделённым всеми признаками разумного. И основным качеством компа на «Сароре» было неодолимое упрямство.
– Но что важнее: жизнь всех – или гибель троих?
Что на шлюпке удрали трое, уже знали по перекличке среди пассажиров. В рубке всхлипывал бледно-зелёный возлюбленный, утверждавший, что его самку Доди похитили. Его выпихнули, закрыв в каюте.
– Нельзя отделить часть от целого, – продолжал заумствовать комп.
– Ведь погибнем! – угрожающе наскакивал на компу Снарк.
– Или они погибнут! – упорствовал электронный саботажник.
Экипаж в который уже раз вспомнил старые добрые времена, когда компьютеры были просто консервными банками с проводочками микросхем.
– Латай! – приказывал капитан.
– Не могу! – почти отчаянно отзывался компьютер.
– Правду говорят: беда одна не ходит! – Рики обречённо опустила клешни, скрежетнув челюстными пластинами.
– У нас, пожалуй, перебор. – Снарк поманил капитана к монитору.
Навстречу «Сароре», с каждой секундой вырастая, неслась ноздреватая овальная планетка.
– Так себе планетка! – буркнул кто-то из экипажа.
В гиперпространстве таились и не такие чудеса В мире, которого не было, могло быть всё, что угодно. «Сарора» штопором вошла в верхние слои атмосферы.
– Выравнивай! – приказал капитан компу. Тот чуть опоздал – космолёт тихо плюхнулся на пологое плато, подняв вокруг себя тучи пыли.
– Добро пожаловать в мусорную корзину! – пошутил Снарк, изучая прояснившиеся окрестности.
О планетах из пыли нигде не слыхали.
«Сарора» через брешь в грузовом отсеке выпустила на поверхность негостеприимной планетки робота-исследователя.
Экипаж столпился у иллюминатора за спиной капитана. Пассажиры довольствовались видеомонитором.
Тусклый, туманный мирок, призрачный и бесконечный. Редкий свет звёзд не существующих ни в одном атласе созвездий.
И сплошь серые оттенки: от нежно-туманных до насыщенных, почти чёрных. Пыль оседала долго.
– Да, – протянула разочарованно Рики. – Ещё не известно, чем всё это кончится.
Робот, осторожно переставляя членистый треножник опоры, шаг за шагом ощупывал поверхность.
– Не ной! – прищурился капитан. Робот мягко погружался, увязал в пыли.
Пыль вокруг исследователя собиралась пологим пригорком, вкусно чавкала.
– Да ведь она его жрёт! – ахнул кто-то потрясённо.
На него зашикали. Но тут же говор смолк. Все были потрясены небывалым зрелищем: пылинки живые и юркие, жадно покрывали металл и, на глазах увеличиваясь в размерах, отлетали, уступая место другим. А на гладкой поверхности робота явственно темнели точечки прогрызенного металла.
– Этого не может быть! – повисла в воздухе фраза.
Меж тем точечки слились, превратились в разверзшиеся дыры с неровными краями. Видно, пыль повредила коммуникационную цепь – связь с роботом прервалась.
– Три с половиной минуты! – хмуро поглядел на часы капитан.
– Интересно, они всегда такие прожорливые? – Рики не помнила ни одного существа, которое бы обитало в гиперпространстве.
– Пробуем взлететь? – в голосе капитана было достаточно уверенности, что каждый из экипажа послушно занял своё место.
– Отчего не попробовать! – отозвался коми. – Только, знаете, днище «Сароры» уже сожрали.
Теперь все глядели на Рики. Капитан переключил канал видео в кают-компании: пассажиры наслаждались небесной голубизной и убаюкивающим ландшафтом. Открыть правду смертнику, как именно его будут резать – до такого трудно додуматься. Рики с готовностью раскрыла ручной сейфик. Помедлила: дезинфицировать иглоукалыватель нужды не было.
Капитан протянул щупальце первым. Игла, зашипев, окуталась почти бесплотным облачком вируса грибковой споры. Капитан убрал щупальце.
Внезапно по отсекам и уровням корабля разнёсся тоненький перезвон, сменившийся чуть слышным дребезжанием. Так звенели в старинном буфе те фарфоровые чашки, – в доме, под которым проходит подземка. Космолёт, эта впечатляющая махина, – оказался хрупкой скорлупой с беспомощными в ней командой и пассажирами.
Одна за другой отказывали системы обслуживания корабля. Вначале комп потерял голос. Потом замер всегда мерцавший огоньками пульт управления. Перезвон усилился. Несколько раз вспыхнул и погас свет. Рики торопилась, с тревогой поглядывая на жёлтый шар в центре потолка – без света ей не справиться.
Снарк мельком глянул на монитор внутреннего обзора: пассажиры, надышавшиеся снотворных газов, в большинстве своём уже спали. Лишь в центре стены в кают-компании мелькали разноцветные картинки видео, которыми уже никто не любовался.
Снарк отключил видео, чувствуя отвращение к этой красивой иллюзии. Зажмурился, представив себя в пассажирском кресле. Умереть во сне, даже не осознав, что случилось. Может, и лучший выход. Но Снарк предпочитал гибель с открытыми глазами. Он протянул лапу Рики:
– Давай, малыш! Коли!
Потом помог Рики. В голове шумело: это бактерии принялись бальзамировать ещё живое тело, кропотливо и старательно выполняя ту работу, для которой они и были созданы биогенетиками.
Экипаж поднялся в отсек, где сидя спали пассажиры. Иглоукалыватели чуть шумели, нагреваясь.
В последний раз вспыхнул и погас свет. Космолёт теперь освещался от аварийного блока, которого тоже надолго не хватит.
– Разве ничего нельзя сделать?! – всхлипнула Рики, клацнув челюстями. Она ещё даже не отложила вою первую кладку, занятая бесконечной работой. И теперь, когда работы не было, нахлынуло отчаяние.
– Вы же самцы, в конце концов выкрикнула Рики, понимая, что ж тут поделать, если твой корабль, такой надёжный, ослеплён, беспомощен и… съеден?
Только прислушиваться, как шуршит за уцелевшими переборками прожорливая пыль, сопит, чавкает, подбираясь все ближе.
Космолёт, способный выдержать столкновение с метеоритным потоком и уцелеть в эпицентре взорвавшегося светила, ну, не насмешка ль, погиб, потому что в мире водятся пыльные планетки, на которых обитает жадная и голодная пыль. Но смеяться не хотелось. Медленно текли последние минуты. Снарк чувствовал во всём теле лёгкость и покой. И в который раз благословил фанатиков, требовавших, чтобы на каждом космолёте, даже на яхте с детсадовцами, крутящейся у самой поверхности, был вирус, убивающий тог да, когда жертва этого захочет. На «Сароре» у биогенетика был самый удобный, в смысле последствий, вирус – грибковые бактерии хорошо ладили с самоубийцами. Тело не разлагалось, не выделяло ядов, грибки уничтожали микробов.
От существа, которому введена грибковая спора, оставалось лишь горсточка пыли, очень похожей на ту, что уже шуршит за дверью.
Маленькие песчинки осторожно проникали через миллионы отверстий. Распробовали. Пожрали всё, что хоть отдалённо пахло металлом.
Экипаж «Сароры» и её пассажиры не увидели, как, уничтожив корабль, серенькая пыль рассыпалась ровным пушистым ковром. В ожидании новой добычи. Пусть её и не дождаться…
* * *
– Вижу его! – Джим вцепился в рукоятку скипетра.
Спасательная шлюпка зигзагами резала время и гиперпространство.
– Бросай! – приказал Тим.
– Рано! – возразил напарник: шлюпка, видно, почуяв погоню, потерялась среди звёзд и столетий.
Внезапно корабль патрульных тряхнуло. Задрожали неприкрепленные приборы.
– Этого быть не может! – ахнул Тим перед тем, как кружение, все убыстряясь, подхватило его и приложило-таки к металлическому ребру переборки.
Джим, что было сил, цеплялся за громоздкое кресло – ведь для каждой расы персональные корабли не построишь.
Патрульный космолёт и шлюпку с «Сароры» стремительно засасывало в водоворот времени.
В голове у Тима начинался океанский прилив. Ему даже показалось, что из глаз сейчас посыплются брызги. Напарник, которого трясло мелкой дрожью, выглядел отвратительно.
Но первый страх прошёл. Тим отцепил крохотные коготки от ворсистого покрытия кресла. И – открыл банку с соком:
– За долгие годы и здоровье Хищника! провозгласил он.
– Чтоб ему пусто было! – подхватил Джим. – А почему? – тут же заинтересовался.
– Он должен жить долго, – убеждённо тряхнул банкой Тим, так что во все стороны посыпались брызги, даже на вид кислые. Так долго, чтобы у меня хватило времени добраться до его поганой глотки и перегрызть её!
Джим прыснул. Переглянулся с Тимом. Тим ответил неохотной улыбкой. Ухмыльнулся шире. И через минуту рубка патрульных дрожала от хохота.
– Ой, не могу! – разошёлся Джим. – Нет, ты только представь: ты – и Хищник! И ты его кусаешь, а он бежит покупать мазь от блох!
– А я его в глаз! – парировал Тим. – Должно же быть у него хоть одно уязвимое место!
– Стой! – вдруг Джим лихорадочно принялся вертеть тумблер настройки. – А куда это он делся?
– Смотри! – протянул лапку Тим.
Патрульные внезапно вынырнули из гиперпространства. Жёлто сияло старое нежаркое солнце. Вокруг него кружились по эллипсу орбит планетки. А прямо под космолётом в дымке облаков, всё время меняющейся росписью, акварелью по мокрой бумаге, совсем близко призывно сияла голубая планета. Сигнал скипетра времени шёл именно оттуда.
Патрульные на всякий случай послали общегалактический сигнал вызова. Планета не откликнулась.
– Будем садиться на ощупь? – повернул голову Джим к командиру.
– Тебя б ощупать! – Тим покрутил лапой у виска. – Тут разве что в скафандре жить можно!
Анализатор показывал загрязнённость атмосферы – поверхности суши и морской поверхности одновременно.
– Ужас! – тихо округлил глаза Тим. – И как они тут живут?
– Разум ко всему привыкает! – философски отозвался Джим, на всякий случай проверив целостность скафандров: сам-то он сунуться в эту смердящую клоаку не рискнул бы на все блага Вселенной.
– Интересно, каково там нашему Хищнику? – плотоядно облизнулся Тим, представляя, как корчится и дёргается в нечистотах ворюга.
Внезапно автоматически сработала сеть-ловушка. Тим навёл резкость: что-то в последнее время все чаще отказывало оборудование.
– Э, да к нам гость! – присмотрелся Тим к сети, в которой барахталось что-то живое.
– Двое! – уточнил Джим, приглаживая шёрстку. – Ну, – кивнул напарнику, – идём встречать?
– Обойдутся без музыки и цветов! – откликнулся капитан, взяв инициативу в свои руки.
На мониторе было отчётливо видно, как сеть, раскрывшись, выплюнула два ящероподобных создания: самку и самца.
– Их погубили любовь и злые родители! – высокопарно воскликнул Джим, цепляясь за прикреплённые вдоль коридора скобы для папок. По горизонтальной поверхности паучки ходить умели, но не любили. Что поделать, у каждого свои вкусы.
Тим и Джим, вообще-то отличавшиеся ярко выраженным чувством юмора, хихикали, любуясь, как бортовой робот-уборщик треплет несчастных, проводя дезинфекцию.

- Без Автора - Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор автора - Без Автора дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: - Без Автора - Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор.
Ключевые слова страницы: Черепашки-ниндзя -. Черепашки ниндзя и Космический Агрессор; - Без Автора, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 О моем отце