Чейз Джеймс Хэдли - Кинжал и пудреница (''Никогда не знаешь чего ждать от женщины'') - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

- Без Автора

Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник автора, которого зовут - Без Автора. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу - Без Автора - Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник = 188.39 KB

- Без Автора - Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник => скачать бесплатно электронную книгу



Черепашки-ниндзя –

-
«Черепашки-ниндзя и Космический Охотник»: БАДППР; Минск; 1994
ISBN 5-87378-077-3
Черепашки-ниндзя и Космический Охотник
Часть 1. Кодекс самурая
Глава 1. Ненасытный Бодо!
Хищник лежал под молодым каучуковым деревом и задумчиво грыз коготь. Уже около получаса над ним кружил крохотный «Моз» – лёгкий и манёвренный, как насекомое, вертолёт.
– Всемогущий Бодо! – думал Хищник, хмуро разглядывая стальное неаппетитное брюхо машины, – как им повезло, что я сыт и доволен этой жизнью! Пусть скажут спасибо буйволу, которого я поймал сегодня утром – эта машина уже валялась бы на лужайке, раскуроченная, как пустая консервная банка, а отважные лётчики тихо урчали бы в моём желудке…
Включив инфракрасный фильтр, Хищник разглядел внутри вертолёта мерцающие пятна живой плоти. Охотник часто, с присвистом задышал и поскрёб когтистой лапой мягкую, сочащуюся гумусом землю.
– Угораздило же их беспокоить меня на полный желудок, – проворчал он, вставая.
Вертолёт наверху гудел, как назойливый комар. С глухим рычанием Хищник нырнул в непроходимую чащу тропического дождевого леса. В камуфляжном боевом хитоне, делавшем его почти невидимым, он был похож на порыв ветра, тронувший бурые лохмотья лиан.
Ровно сутки назад корабль Хищника приземлился здесь, в джунглях Бразилии, в сорока милях от дороги на Боа-Виста, в десяти милях от Бентохо-Дель-Каса-Сой-Бамос – крошечного, судя по названию, городка.
Джунгли с протяжным стоном приняли в своё чрево мрачную многотонную машину, мало напоминающую ажурные серебристые тарелки, в дни равноденствия устраивающие хоровод над многолетними кронами дождевого леса.
Корабль Охотника был мутного цвета стоячей воды: тёмно-свинцовый, с ядовитой прозеленью. Увидев его, люди, наверняка, сразу забыли бы все басни про инопланетян с охапками высоких технологий и дружескими улыбками на милых фиолетовых лицах. Было заметно невооружённым глазом: прилетело существо, абсолютно не взволнованное политической и экологической ситуацией на этой Богом забытой планете. Взобравшись на дымящийся бок корабля, Хищник деловито прочесал отфильтрованным пятью разными излучениями взглядом окрестности и, удовлетворённый, тихо зарычал. Мощный тепловой луч, вспоров зелёную кашу джунглей, выжег все живое в радиусе двух километров. Хищник устраивал своё логово.
Лес угрюмо наблюдал, как мутно-свинцовая машина медленно погружалась под землю, выбрасывая на поверхность тонны мёртвой дымящейся почвы. Хищник присел на корточки и не мигающим взглядом крохотных поросячьих глазок с урчанием смотрел на работу механизмов. Всполохи синего пламени, вырывающегося из-под машины, освещали его фигуру, напоминающую гигантского богомола. Хищник стал видимым. Его хитон валялся у массивных когтистых лап, мерцая, будто тонкий стеклянный плащ. Можно было рассмотреть его лицо, или, вернее, морду, большую часть которой занимали две пары челюстей, напоминающих челюсти хищного насекомого. Они окружали удивительно маленький безгубый рот, из которого поминутно выскальзывал узкий и тонкий, как плеть, язык.
Машина погрузилась в почву на добрых двадцать футов и затихла, еле слышно гудя остывающими двигателями. На поверхности осталось лишь небольшое отверстие, достаточное, чтобы в него могло проскользнуть тело Охотника. Словно турист, расчистивший место и разбивший палатку, он с удовольствием выпрямился и нырнул в логово. Через мгновение Хищник уже снова был на поверхности с металлическим гарпуном в руках, снабжённым замысловатым механизмом. Накинув боевой хитон, он рванул было в сторону темнеющего леса, но, видимо, вспомнив о чём-то важном, вдруг опустился на колени и поднял руки к небу.
– О, великий ненасытный Бодо! – прорычал Хищник в небо, – Повелитель ветра, укротитель огня! Клянусь каждой зелёной мухой на этой обречённой планете: у тебя будет богатая добыча. Ты будешь пить жгучий сок этой земли и принесёт его тебе твой верный слуга, которого ты научил побеждать.
Закончив свою цветистую речь, Хищник бесшумной тенью мелькнул в свете ярких южных звёзд, и уже через минуту лес огласил крик какого-то ночного зверя. Вот и первая жертва, принесённая ненасытному Бодо на планете Земля…
…Черепашки в тот роковой для планеты день, ничего не подозревая, торчали у телевизора: шёл полуфинальный матч на Кубок Стэнли. Хамоватые типы из «Торонто Данкиз» основательно теснили их любимых «Нью-Йорк Тинкс». Все тренировки были временно забыты, нунчаку и шесты валялись под столом. Даже Донателло, который с шести утра носился с паяльником, уверяя, что находится на пороге открытия интерферирующего квазиполя с когерентными векторными свойствами, в середине второго периода вдруг заскандировал вместе с остальными:
Если твой анализ плох
И повис, как тряпка, бицепс,
Если ты морально сдох
И не уважаешь пиццу –
Ты похож на бегемота
И играешь за Торонто!
Хэй!
Мик, Раф, Лео и Дон с размаху хлопнули друг друга по ладоням, и, затаив дыхание, снова уткнулись в экран. Наставник Сплинтер, огромная портовая крыса, проснулся от их шума и спросил:
– Назначили дополнительное время?
– Нет, сен-сей, не отрываясь от телевизора, ответил Донателло, – нужна ещё одна шайба…
– Да вы только посмотрите, ребята! – вдруг закричал Рафаэль, – этот толстый Дик Мак-Грегор, разорви его, снова наезжает на нашего вратаря!
Друзья возмущённо загудели. В это время дверь неслышно открылась, и в комнату вошла Эйприл О’Нил, старшая подружка знаменитых черепашек-ниндзя, сама, кстати, не менее знаменитая журналистка компании SNC. Её безукоризненная чёлка, один вид которой заставляет ежедневно прикипать к экранам десяток-другой миллионов телезрителей, сейчас растрепалась и закрывала Эйприл глаза. Эйприл устала. Она кивком поздоровалась со Сплинтером и опустилась в кресло позади увлечённых матчем черепашек, все ещё посылающих проклятия нападающему «Торонто Данкиз».
Дикий нечеловеческий крик вдруг потряс комнату.
– Гооооо-о-о-о-ол!!! – Мик, Лео, Раф и за ними Донателло, снова задумавшийся было над векторными свойствами квазиполя, вскочили и запрыгали от восторга.
– Гол, – сухо констатировал Сплинтер и с извиняющимся видом взглянул на Эйприл. – Теперь назначат дополнительное время.
Эйприл с улыбкой смотрела на черепашек, скачущих перед экраном. Диктор объявила, что перед дополнительным периодом будет показана короткая подборка новостей SNC.
– Молодые люди, – произнёс Сплинтер, прищурив глаза, – боюсь, что вы окажетесь ещё неотесаннее, чем типы из «Торонто Данкиз», если сейчас же не поздороваетесь с леди, которая по своей наивности отменила ужин с каким-нибудь голливудским воротилой, чтобы только насладиться вашим диким рёвом, прыжками и дремучей невоспитанностью…
– Эйпри-и-и-ил!!! – в восторге завопили черепашки, мигом окружив девушку. – Ты не представляешь, как мы тебе рады!
– Судя по звону в ушах – вполне представляю, – с улыбкой ответила она.
– Ты неважно выглядишь, – первым заметил чуткий деликатный Леонардо.
– И редко к нам заходишь, – добавил Донателло, уже занятый поисками паяльника, куда-то заброшенного в критический для «Нью-Йорк Тинкс» момент. – Ты не думай, мы понимаем, что у тебя собачья работа, просто нам хочется, чтобы ты пожила у нас денёк-другой и собралась с силами.
– Чуткие вы мои, – вздохнув, произнесла Эйприл. – А я как раз пришла попрощаться. Сегодня вылетаю в Бразилию, причём в какую-то безнадёжную глушь, где, говорят, сплошные непроходимые джунгли.
Лео, расстроенный, опустился на пол:
– И куда, скажи на милость, смотрит твой босс: самых симпатичных и талантливых репортёров упекают в глухие джунгли, а гориллоподобных молодцов, – тут Лео кивнул на экран, где диктор с квадратной челюстью читал сводку, – заставляют потеть перед осветителями в центральной студии.
– Очень просто, – отозвалась Эйприл, – я сама напросилась в эту поездку… Кстати, Лео, сделай телевизор чуть погромче – вы все сразу поймёте.
«Шесть станций наблюдения на Атлантическом побережье отметили в нижних слоях атмосферы интенсивное свечение, – послышался монотонный голос диктора, – вызванное, предположительно, прохождением крупного небесного тела значительной массы. Через полтора часа съёмочная бригада SNC вылетает в Боа-виста, Бразилия, где, по расчётам специалистов Колумбийского университета должен был упасть гигантский метеорит… Теперь о погоде: в Нью-Йорке сейчас 72 градуса по Фаренгейту…»
– Послушай, Эйприл, – проговорил молчавший почти всё это время Мик, – а мы как раз перед твоим приходом говорили о том, как неплохо было бы слетать на пару дней в джунгли.
– Можешь не сомневаться, Микеланджело, – успокоил его Сплинтер, – Эйприл слышала вашу мирную беседу, начиная с того момента, как Мак-Грегори бортанул вратаря.
– Нет-нет, друзья, – поспешила вмешаться Эйприл, – я буду очень скучать по вас, но лететь я должна одна. Там будут всякие военные чины, которым всегда что-то не нравится. Я не хочу, чтобы у вас потом были сложности.
– Но, Эйприл… – воскликнули было черепашки, однако девушка уже встала.
– Всё, мне пора лететь, – произнесла она, – иначе десяток-другой миллионов телезрителей сильно обидятся на моего босса и отдадут предпочтение Би-би-си, что повлечёт за собой деэволюцию всего населения земного шара…
Опечаленные, черепашки проводили Эйприл до дверей. Уже открыв дверь, она вдруг вспомнила о чём-то, порылась в сумочке и достала оттуда красивую ручку:
– Ребята, это вам. Ручка, кстати, кое-что умеет.
Эйприл нажала на скрытую кнопку, и на конце колпачка забился огонёк.
– Боюсь, этим сорванцам больше подошла бы ручка, плюющаяся жёваной бумагой, – заметил Сплинтер, весьма огорчённый и обеспокоенный отъездом Эйприл.
Глава 2. Эйприл пропала
События развивались совсем не так, как хотелось бы. На следующий день SNC, как и было обещано, показало первый репортаж из Бентохо-Дель-Каса. Неутомимая Эйприл расспрашивала местных жителей о необычном явлении. Многие заметили яркий след в небе, но было ещё несколько человек, которым удалось увидеть сам предмет, со страшной скоростью пролетевший над городом.
– Честно говоря, я подумал, что это военный самолёт, – сказал хозяин местной пекарни. – Он не падал, а летел, и должен был приземлиться не ближе, чем в пяти милях к северу от города.
– Итак, дорогие друзья, – обратилась Эйприл к телезрителям, – сегодня наш вертолёт отправляется в самое сердце джунглей, где, надеюсь, удастся найти следы космического гостя. Смотрите вечером новости SNC!
Но в вечерних новостях Эйприл не появилась. Диктор с квадратной челюстью сообщил, что съёмочная бригада не вышла в условленное время на связь.
Наутро черепашки поднялись с постелей в шесть часов и сразу включили телевизор, где должна была начаться первая подборка новостей. Когда было объявлено, что из Бентохо-Дель-Каса получен свежий сюжет, друзья с облегчением вздохнули:
– Эйприл просто замоталась…
К их великому недоумению, вместо Эйприл вдруг появился какой-то небритый мужчина, неумело держащий микрофон на уровне носа, причём за его спиной были не джунгли, а обшарпанная стена дома с табличкой «Ветеринарная лечебница».
– Меня зовут Джордж Нильсен, – произнёс небритый. – Я оператор из съёмочной группы Эйприл О’Нил. Вчера вечером нам удалось найти место предполагаемого падения небесного тела…
На экране появилась мутная нечёткая картинка, снятая с вертолёта: ровный круг выжженной местности среди бескрайних джунглей. Эйприл показывает оператору на что-то, находящееся в этом круге.
– …Мы приземлились недалеко от выжженной площадки, и началась интенсивная съёмка: было около девяти вечера, и быстро смеркалось. Как может показаться на первый взгляд, перед нами типичный метеоритный кратер воронкообразной формы. Однако профессор Шон Баттл, принявший участие в этой поездке, отметил несколько необычных деталей…
Теперь микрофон был в руках у грузного профессора, знакомого зрителям по передачам цикла «Мир зелёных человечков».
– Да что тут думать! – охрипшим голосом закричал профессор. – Каждому школьнику, который внимательно следит за моими передачами, ясно, что это пришельцы! Это те самые парни с Бета Кентавра, о которых я вам рассказывал на прошлой неделе. Вот, посмотрите: когда метеорит сталкивается с поверхностью Земли, он обычно взрывается, и на этом месте остаётся характерная «рваная рана» неправильной формы. А этот кратер ровненький, будто его вычертили циркулем. Причём обратите внимание на почву внутри круга: под воздействием мощных ракетных двигателей она превратилась в мириады крохотных стеклянных шариков… Для меня, например, тут все так ясно, что я бы поставил на этом месте табличку с надписью: «Горячий привет отчаянным гуманоидам! Как погода на Бета Кентавра?»
– Я не понял, – произнёс Лео, – а где же Эйприл?
– Тихо! – прервал его Сплинтер. – Давайте послушаем.
В это время на экране снова появился кратер. Тихий ветер, просочившийся сквозь джунгли, играл стеклянными шариками, усыпавшими склоны конуса. Доносился еле слышный звон. За кадром послышался голос оператора.
«Здесь мы потеряли вчера Эйприл О’Нил. Стоя на краю кратера, она вела запись и вдруг, оступившись, упала вниз…»
Картинка сменилась. Черепашки видели на экране улыбающуюся Эйприл. Видели, как она покачнулась и ступила на край кратера. Нога заскользила на стеклянном песке. Какой-то военный протянул ей руку и почти уже вытащил её наверх, когда все, включая оператора с камерой, резко повернулись в сторону леса, видимо, что-то услышав или увидев. Лица были испуганными. Спустя какое-то мгновение камера вновь повернулась к Эйприл… Но её уже не было! Военный, не веря своим глазам, смотрел на свою пустую руку.
«В то время, когда сержант Даглиш помогал журналистке выбраться из кратера, мы услышали рёв какого-то зверя, неожиданно раздавшийся совсем неподалёку от нас. Очнувшись от минутного испуга, мы обнаружили, что Эйприл, видимо, скатилась на дно кратера. Но сержант, спустившийся туда на страховочной верёвке, к сожалению, не обнаружил никаких следов. Мы обыскали все окрестности в радиусе километра. Сейчас съёмочная группа находится на базе в Бентохо-Дель-Каса, где мы пытаемся сколотить спасательную команду. Судьба Эйприл О’Нил тревожит нас. Загадка её исчезновения – тоже. На дне воронки, под слоем стеклянного песка, находится лишь твёрдая порода, возможно, какой-то природный минерал, возможно это…
– Да это просто крышка летающей тарелки! – вклинился профессор Баттл. – Любому школьнику понятно…
Черепашки, словно оцепенев, застыли перед экраном. Наставник Сплинтер, нахмурившись, о чём-то напряжённо размышлял.
– Да они просто бригада мусорных отбросов! – первым взорвался Микеланджело.
– Особенно этот, разорви его, профессор Баттл! – присоединился Раф.
– Потерять такую девчонку! – простонал чувствительный Лео.
Сплинтер поднял руку, призывая друзей немного помолчать.
– Мне кажется, дело намного серьёзней, чем мы можем себе представить, – произнёс он, – хотя, признаюсь, даже я сидел у экрана с отвисшей челюстью.
– А что может быть серьёзнее исчезновения Эйприл? – искренне удивился Донателло.
– На этот момент – ничего, – Сплинтер подёргал себя за ус. – Но мне кажется, что опасность угрожает не только ей. Кратер, который мы только что видели, сильно напоминает мне одну очень неприятную штуку.
Сплинтер снова и снова теребил свой ус: это значило, что он взволнован как никогда.
– Ещё когда я жил в амбаре монастыря Сангсанг, настоятель водил послушников в древнюю тибетскую башню Сюймоно, где, как гласит легенда, жил храбрый воин, победивший Демона ветра. Я украдкой последовал за ними. Нам показали логово этого демона: огромную круглую яму с пологими склонами, занесённую песком и мусором. Говорили, что любой, кто осмеливался ступить в неё, исчезал навсегда. Это место считалось проклятым. На самом дне ямы, под песком, находился дворец демона, где он, как муравьиный лев, поджидал свою добычу. Даже когда храбрый рыцарь сразил это кровожадное существо, ещё много народу пропало в яме. Рядом с ней нет дорог, ни один туристический автобус до сих пор не останавливался в этом месте. И послушников учитель не пускал слишком близко: мы смотрели на логово из башни. «Запомните след врага, – говорил настоятель, – легенда говорит, что он вернётся». Самое главное, что я вспомнил – у жителей окрестных деревень это место называлось «Стеклянный Овраг». Настоятель показывал песок из ямы: он был весь из крохотных стеклянных шариков. «Чтобы жертва не могла выбраться из ловушки и всегда скользила вниз», – пояснял нам учитель.
– Так вы хотите сказать, что этот тип вернулся, чтобы похитить нашу Эйприл? – с недоверием спросил Донателло.
– Тот или не тот, но я думаю, какой-то твари нравится расставлять ловушки на людей, причём профессор Баттл, похоже, не так уж далёк от истины: в легенде про Демона ветра тоже говорится, что он прилетел на огненном коне.
– А почему он назывался Демоном ветра, если только и делал, что сидел, окопавшись, в своей берлоге?
– К сожалению, не только сидел: как настоящий хищник, он любил поохотиться и пешком. Его главным оружием было кимоно, которое делало эту тварь невидимой, как воздух, как ветер…
Ближе к вечеру появился встревоженный Кейси.
– Мне очень не нравится эта история с Эйприл, – заявил он с самого порога.
– Нам тоже, – успокоил его Рафаэль, пакующий свой рюкзак. – Надеюсь, завтра в полдень мы уже будем драть уши этому Шону Баттлу в Бентохо-Дель-Каса.
– И найдём нашу Эйприл, – добавил Лео, разминаясь с тройной нунчаку.
– А как вы собираетесь добираться до Бразилии? – поинтересовался Кейси. – Если не ошибаюсь, туда не меньше четырёх часов лету.
– Так ведь у твоего дружка Пита Баумана есть вполне симпатичный вертолёт, и яхта, и грузовик. Мы даже не сомневаемся, что, если Пита хорошенько расспросить, у него наверняка окажется и атомная подводная лодка с командой на борту.
– У него много чего есть, но самое ценное приобретение Пита – прижимистый характер. В этом плане он гений. Готов поспорить, что стоит нам сунуться к нему с самой пустяковой просьбой, как через пять минут каждый из нас будет кататься по полу в припадке острой жалости к бедняге Питу: его родную маму разбил паралич, его только что навестил налоговый инспектор, его только что обобрала банда гангстеров, он за минуту до нашего прихода получил извещение о собственной смерти… В лучшем случае, мы уйдём ни с чем, в худшем – скинемся по пятьдесят долларов на лекарства его маме. Пит – он такой.
– Но ведь не полетим же мы на обычном лайнере Нью-Йорк – Рио-де-Жанейро! – воскликнул Микеланджело. – Любая стюардесса, увидев нас, начнёт искать ручку стоп-крана!
– Может, нам попробовать угнать военный вертолёт с базы в Олбани? – предложил Донателло.
– Нет, ребята, – произнёс Кейси, – уж лучше тогда угнать вертолёт у Пита. Кто из вас умеет управлять?
– Донателло, кто ж ещё… – сказал Лео.
– Вообще-то я не пробовал, но, думаю, вертолёт проще в управлении, чем скипетр Норинаги, с которым мне всё же удалось в конце концов, справиться, – скромно заметил Донателло.
– А Пита я возьму на себя, – пообещал Кейси.
Сплинтер встал со своего любимого кресла.
– Все готовы? – спросил он.
– Все! – ответил дружный хор.
– А Кейси? – поинтересовался наставник. – Насколько я понял, ты собираешься лететь с нами, но…
– А я и так готов, – сказал Кейси, кивнув на свою клюшку «Кохо», с которой он, похоже, не расставался даже в постели.
– Тогда вперёд! – воскликнул Сплинтер. – В этом приключении я намерен был рядом с вами. Похоже, оно будет куда опаснее всех предыдущих.
Глава 3. «Дельта Шедз» набирает высоту
Если с Питом Бауманом кто-то и дружил, то только потому, что его дядя заседал в Конгрессе. У Пита было всё, и было бы ещё больше, если бы Господь наделил его хоть каплей воображения. А если бы Пит не был единственным ребёнком в семье, и его не испортило бы постоянное трепетное внимание со стороны родственников, то, возможно, из него когда-нибудь получился бы хороший парень. Но Питу не повезло. Единственным человеком, который относился к нему нормально, без поправки на всемогущего дядю был Кейси. По правде говоря, Кейси его просто жалел.
«Хотя с какой это стати я стал таким жалостливым?» – размышлял Кейси, разглядывая четырёхэтажный особняк Бауманов, за которым виднелся их фамильный, как любил выражаться Пит, аэродром.
Кейси открыл дверцу и выбрался из своего старенького «бьюика». Черепашки и Сплинтер, с трудом разместившиеся в крохотном салоне, молча проводили его взглядом.
Несколько минут назад у них разгорелся горячий спор. Кейси посетила сумасшедшая идея всё-таки попытаться уговорить Пита одолжить им вертолёт.
– Ты же сам говорил нам, что твой Бауман – морально прогнивший тип! – возмутился Мик.
– Ты пойми, – пытался объяснить ему Кейси, – если он не согласится, мы все равно угоним этот вертолёт! Мне жаль этого парня. А вдруг он окажется не таким уж сквалыгой?
– А нам жалко Эйприл! – воскликнул Мик.
– Так ты хочешь сказать, что мне на Эйприл наплевать? А ну-ка повтори ещё раз!
Сплинтеру пришлось вмешаться в спор.
– Ребята, сейчас не время выяснять, кто из вас лучше относится к Эйприл. Ей нужно помочь, а потому нам следует действовать быстро и наверняка.
– Так я то же самое и говорю! – обрадовался Мик. – Надо быстрее хватать этот вертолёт и…
– Подожди, Мик, – мягко произнёс наставник, – не надо горячиться. Я старался никогда не давить вас моральными принципами, надеясь, что вы когда-нибудь поймёте: быть порядочным нужно не потому, что так говорит сен-сей Сплинтер, а потому, что честный путь скорее ведёт к удаче… Очень редко удаётся одержать большую победу, оставаясь кристально чистым, но главное – это хотя бы попытаться. Потому, я полагаю, следует отпустить Кейси на переговоры с Питом. Можно не сомневаться, что аэродром охраняется. Если даже Кейси не удастся убедить в чём-то Баумана, он сможет хотя бы на пару минут отвлечь внимание охраны. Пары минут нам будет достаточно, ребята? А ты, Кейси, на всякий случай прихвати с собой пятьдесят долларов. У родных и близких Пита сейчас наверняка обнаружатся серьёзные проблемы со здоровьем, – добавил с улыбкой Сплинтер.
…Кейси позвонил в колокольчик. Черепашки видели, как через минуту дверь особняка открылась, впуская его в обширное чрево резиденции Бауманов.
Ждать пришлось недолго. Вскоре из открытых окон донеслось громкое рыдание Пита.
– Держись, Кейси, – пробормотал Сплинтер. Внезапно плач замолк и перешёл в отчаянный крик.
Со стороны аэродрома в особняк вбежало четверо дюжих молодцев.
– Кажется, нам пора к вертолёту, – коротко бросил учитель, и друзья побежали что было сил.
На аэродроме, как они и предполагали, не было ни души. Из особняка доносились вопли Пита Баумана. Импозантный «Дельта Шедз» с двумя противофазными винтами влажно поблёскивал в сумерках.
Донателло, поковыряв отвёрткой замочную скважину, легко открыл дверь. Окинув взглядом просторный салон, он восхищённо присвистнул.
– Мы вполне могли бы въехать сюда на «бьюике»!
– Ты остаёшься здесь с Лео, – сказал учитель. – Прикинь, как будешь взлетать. Мы с Миком побежали вызволять Кейси.
…Кейси научился неплохо владеть своей «Koxo». Внимательно следя за матчами профессиональной лиги, он понял главное: не надо замахиваться клюшкой слишком широко, иначе противник успеет пригнуть голову. К тому же Кейси был принципиально против тяжёлых увечий. Он использовал короткие тычковые удары в стиле Фила Эспозито и умело маневрировал. «Видал бы меня сейчас менеджер «Нью-Йорк Тинкс», – думал Кейси, бережно укладывая второго охранника на пол… Когда подоспели Сплинтер и Мик, дело оставалось за малым: привести в чувство Пита Баумана и обучить его простейшим приёмам оказания первой помощи, которая могла пригодиться охранникам.
Донателло, похоже, не терял времени даром. Когда тройка подбегала к вертолёту, мощные широкие лопасти уже вовсю вращались, отбрасывая прочь с бетонной площадки клубы пыли и песка.
– Вот видишь, Мик, – сказал Сплинтер, когда все устроились в салоне и, ожидая взлёта, с надеждой посматривали на Донателло, – даже попытка показаться вежливыми позволила нам выиграть несколько часов: если мы попытались бы обезвредить охрану прямо здесь, на аэродроме, кто-то из этих парней вполне успел бы заблокировать двигатель. И тогда нам действительно пришлось бы иметь дело с военными лётчиками из Олбани.
– Ну и что? – как ни в чём ни бывало, произнёс Микеланджело. – Кейси справился бы и с военными лётчиками. Он заделался классным профи!
В этот момент «Дельта-Шедз» оторвался от земли и, упрямо наклонив лобастый корпус, взял курс на Бентохо-Дель-Каса.
…Уже рассвело, когда задремавший было Лео открыл глаза и, глянув в иллюминатор, обнаружил внизу все ту же бескрайнюю зелёную массу, слегка помешиваемую лёгким ветерком.
– Донателло, – со вздохом произнёс он, – теперь я больше не сомневаюсь: ты взял неверный курс. Море должно было кончиться около получаса назад.
– Оно и кончилось, – отвечал Дон, отчаянно борясь со сном. – Мы уже двадцать минут летим над джунглями.
Учитель Сплинтер, склонившийся над картой, поднял голову.
– Это дождевой лес, сердце Земли, – произнёс он. – Больше половины всех живых существ на планете, не считая человека, считает своим домом эти джунгли. Если они исчезнут, планета умрёт, как умирают люди от разрыва сердца. Я думаю, что не случайно эта каша, расхлёбывать которую нам предстоит, заваривается именно здесь. Мерзкий тип, поджидающий сейчас свою добычу под Бентохо-Дель-Каса, знал, куда метить: когда до людей наконец дойдёт, с кем они имеют дело, начнётся настоящая война с Охотником. Закрутится вся военная машина, причём, видимо, без особого успеха. Наш враг невидим и практически неуязвим (если, конечно, легенда не врёт). Зато от джунглей ничего не останется. И тогда Охотник возьмёт нас голыми руками.
– Не знаю, как остальным, – подал сонный голос Кейси, – а мне что-то не слишком улыбается после ночи, проведённой в этой летающей кофемолке, принимать присягу Спасителя Цивилизации. Вы извините меня, учитель: пока я не увижу Эйприл живой и здоровой, меня вряд ли сильно взволнует судьба всего остального человечества.
– Я почти не сомневаюсь, что Охотник использует Эйприл как приманку, – продолжал Сплинтер. – может быть, он специально постарался особо не скрывать факт своего появления на Земле: устроил небольшой фейерверк при приземлении, оставил незамаскированным кратер и ловушку… Он знал, что на эту сенсацию обязательно клюнет телевидение и подкинет ему два сильнейших козыря. Первый – это то, что о прибытии Его Мерзости узнают все. Второй – это возможность захватить телезвезду, которую непременно отправят освещать сенсационное событие. А Эйприл – это, считай, член многих семей, которые, забыв о делах, усаживаются скоротать с ней вечерок. Замечательная возможность пощекотать людям нервы и спровоцировать военных.
– И что же из всего этого следует? – хмуро спросил Кейси. – Мы посылаем этому психу телеграмму, мол, парень, ты крупно просчитался, у нас такие девушки, как Эйприл, на каждой грядке растут, а потому сворачивайся и убирайся? Так, что ли?
Сплинтер улыбнулся и покачал головой.
– Из всего этого следует, что Эйприл, как минимум, жива. Вот что я думаю.
– И Охотник ничего с ней не сделает? – с сомнением, тщательно скрываемым все последние часы, спросил Кейси.
– По крайней мере, до тех пор, пока не поймёт, что вы – очень крутые парни, и с вами ему тягаться бесполезно.
– Мы постараемся вести себя скромно, – приподнял голову Лео.
– Зато когда Эйприл снова окажется с нами, этого сказочного героя придётся сдать в Нью-Йоркский зоопарк на Таймс-гарден! – воскликнули Мик и Раф.
– Только для этого нам надо сначала приземлиться, верно, Донателло? – закончил мысль Сплинтер. – Ты, кстати, умеешь приземляться?
Донателло молчал. Опустив усталую голову на штурвал и подёргивая правой ногой, первооткрыватель интерферирующего квазиполя сладко спал. Только сейчас отряд «Надежда amp; Опора Цивилизации Ltd.» заметил, что вертолёт все больше заваливается на бок, приближаясь к земле с бешеной скоростью.
– Донателло!!! – что было сил вскричали все. – Донателло, очнись!!!
Дон проворчал что-то и наполовину приоткрыл глаза.
– Ребята, вы знаете, который сейчас час? – промолвил он с лёгкой укоризной.
– Мы знаем, что через пару секунд превратимся в большой черепаховый ростбиф! – пытался втолковать ему Лео.
– М-да… – сочувственно пробормотал Донателло и снова закрыл глаза. И вдруг до него дошло.
– Вертолёт!!! – вскричал он и схватился за штурвал. В расширенных зрачках Дона отражались деревья, до которых оставалось метров двадцать, не больше. Дон резко взял штурвал на себя. Машина задрожала и медленно, очень медленно, словно нехотя начала поднимать нос.
– Доставайте парашюты! – прокричал Донателло, пытаясь выиграть у гравитации хотя бы несколько метров.
Сплинтер, оказалось, уже все приготовил, пока команда будила своего штурмана. Шесть аккуратных шёлковых рюкзачков лежало на полу салона. Команда начала лихорадочно вдевать руки в лямки. Кейси рванул на себя дверь. Тугой ветер ворвался в салон, раздувая одежду. Молодой человек с сомнением покачал головой.
– Очень низко для парашюта и очень высоко для нас! Донателло, попытайся ещё разок уговорить машину подняться на метр-другой.
Это было что-то. По зелёному лицу Дона струился обильный пот. Он вцепился в штурвал и тянул его на себя так, что эбонитовые ручки, выгибаясь, трещали.
– Я больше не могу! – вскричал он.
Именно в этот момент «Дельта-Шедз», стригший своими шасси верхушки деревьев, вдруг начал набирать высоту. И в тот же момент Дон услышал в звуке двигателей зловещее похаркиванье.
– По-моему, полетел один из поршней… – сказал он хмуро, заставляя машину подняться как можно выше, перед тем, как взорваться.
– Ничего, Донателло, – ответил невозмутимый Сплинтер, – мы уже настроились на прыжок.
Он помог Дону забросить на плечи парашют, и теперь все смотрели на высотомер, молясь на то, чтобы вертолёт рухнул не раньше, чем достигнет хотя бы двухсотметровой отметки.
– Сейчас я разгоню машину, чтобы она не начала заваливаться на наши парашюты, когда останется без управления, – предупредил Донателло. Им всё-таки удалось подняться на нужную высоту.
Вертолёт, отчаянно чихая, полетел навстречу линии горизонта. Все оттенки зелёного, смешиваясь, окрашивали землю внизу в цвет дорогого бархата, слегка взъерошенного рукой. Но к югу на дорогом гобелене растительности была заметна уродливая круглая проплешина…
– Прыгаем! – крикнул Донателло.
Один за другим в воздухе распустились шесть парашютов. Последними прыгали Дон и Сплинтер. Задержавшись у иллюминатора, Учитель указал Дону на круглое пятно в южном направлении.
– Узнаешь?
Донателло кивнул.
– Когда вертолёт грохнется в джунгли, наш звёздный приятель решит, что военная машина уже начала свою созидательную деятельность, – предположил Дон перед тем, как шагнуть в пустоту.
– …Ну, и комарья же здесь!
Это были первые слова Леонардо на гостеприимной бразильской земле. Друзья приземлились на кроны высоченных тропических кедров и, кряхтя и ругаясь, долго и осторожно спускались вниз.
Они не ожидали, что девственные джунгли так здорово напомнят им родной уютный Нью-Йорк. Огромные деревья по сравнению со всеми, которые им приходилось видеть раньше, были настоящими небоскрёбами Рокфеллеровского центра. Они лепились так же плотно, как доходные дома на дорогих Нью-йоркских участках. И главное, здесь на каждом квадратном сантиметре площади кипело и бурлило столько живности, сколько не было, пожалуй, в их родном городе даже в час пик. Нельзя было ступить и шагу, чтобы не напороться на какого-нибудь жителя этой столицы животного мира… Но, как справедливо заметил Леонардо, большую часть этого мира пока что составляли комары.
– Да не комары это, – успокоил его всезнающий Сплинтер, снова уткнувшийся в свою любимую карту, – это москиты-флеботомусы, они разносят болезнь «ута», которая разъедает слизистую оболочку носа и рта и, насколько мне известно, не поддаётся лечению.
Вся команда застыла.
– И что мы будем тогда делать с моим носом, сенсей? – голос Лео заметно дрожал.
Сплинтер, вздохнув, сложил карту и внимательно посмотрел на Леонардо.
– Если хочешь, мы возложим его на алтарь спасения цивилизации. Хотя, честно говоря, флеботомусы опасны только в период роения. А роятся они четыре дня в году. Мы, похоже, опоздали на этот праздник.
– Ребята, – обратился ко всем Сплинтер, – я хочу, чтобы вы ничего не боялись в этом лесу. Кроме одного опасного хищника, встретиться с которым нам так или иначе предстоит. Вся ползучая и летающая живность, которая здесь обитает, не сделает вам ничего плохого, если, конечно, не наступить на кого-нибудь из них. Смотрите под ноги – вот и всё, что от вас требуется… А теперь о главном. По моим расчётам, Охотник находится в милях десяти от нас. Дойти до его ловушки мы сможем не раньше, чем через четыре-пять часов. К тому времени начнёт смеркаться, и нам придётся вести себя очень осторожно. Охотник может выйти на охоту.
Глава 4. «Он ещё вступит в клуб юных друзей природы…»
…Всё-таки у Хищника был роскошный корабль. Роскошный не в том смысле, в котором это слово употребила бы Эйприл и другие женщины: красное дерево, хром, перламутровая сантехника и радиоуправляемый кухонный комбайн. Корабль был роскошен, скорее, с точки зрения ландскнехта, искателя приключений, морского пехотинца или мальчишки пятнадцати лет. Это был на сто процентов военный корабль, простой и удобный, как походный рюкзак спецназовца. Любая часть его, на первый взгляд, нехитрой обстановки могла выполнять несколько функций. Дверь, например, могла быть не только дверью, но и дополнительной секцией трюмных перегородок (на случай крушения на воде), холодильником, монитором, обогревателем и взрывным устройством мощностью в шесть мегатонн. Она могла открываться вверх, вниз, вбок, наружу, внутрь и могла не открываться вообще, сколько бы вы в неё не стучали руками, ногами, задней, простите, частью, молотком, прикладом, ковшом бульдозера, Эйфелевой башней и пластиковой взрывчаткой КУ-6. Два раза подряд заглянув за одну и ту же дверь, вы могли увидеть сначала моторный отсек, в котором ничего не было, кроме бесшумно раскачивающегося маятника, а потом – спальную комнату охотника, где он лежал ничком в небольшом углублении пола с остекленевшими глазами, дыша, как приоткрытый кислородный баллон. Не исключено, что, открой вы ту же дверь в третий раз, перед вами предстал бы рабочий кабинет Люцифера. Единственное, чего нельзя было обнаружить ни за одной из дверей – это душевую комнату и волю.
Проведя на корабле Охотника несколько дней, Эйприл так и не могла представить себе внутреннее расположение его комнат и отсеков. И это несмотря на то, что ей никто не запрещал свободно передвигаться по кораблю. Как ни удивительно, этот кровожадный псих, от которого после ночной охоты всегда нестерпимо разило мясокомбинатом, ни разу не дал девушке понять, что для неё существуют запретные комнаты и кнопки. Но, предприняв первую же экскурсию, любознательная Эйприл набрела на один отсек, беглого взгляда на который ей хватило, чтобы навсегда остаться фанатичной вегетарианкой и отказаться от прогулок по кораблю.
Охотник, видимо, совершенно не опасался того, что Эйприл когда-нибудь во время сиесты проломает ему череп какой-нибудь берцовой костью, которых немало валялось по углам. Он не связывал девушку и не пытался запугать её возбуждёнными речами на своём тарабарском языке. Эйприл, будучи не робкого десятка, ухмыльнулась про себя, и на какую-то долю секунды ей даже стало жалко этого самонадеянного урода. Как-то раз, ожидая его возвращения с ночной смены, девушка присматривала в комнате предмет потяжелее, когда её внимание привлекло какое-то слабое мерцание в одном из переходов. У Эйприл ёкнуло сердце, но она подошла поближе и… буквально окаменела от ужаса. Правда, правда. Эйприл вопила так, что даже Хищник (существо как-никак бывалое), спускавшийся в это время в корабль, заработал нечто вроде нервного тика.
Эйприл увидела в переходе саму себя: мёртвую, подвешенную к потолку вниз головой за какой-то омерзительный крючок. Очень нескоро до неё дошло, что это была просто мастерски сделанная голограмма. Но даже и тогда легче не стало. Теперь Эйприл ни на минуту не оставляло кошмарное видение и липкий неотвязный страх. Она несколько раз видела Хищника спящим, но стоило ей лишь подумать о каких-то решительных действиях, как у неё начиналась истерика. Охотник вполне мог усадить Эйприл в тяжёлый танк и спокойно ложиться под гусеницы – девушка не смогла бы нажать на ручку газа.
Вот так Эйприл и жила на корабле пришельца – относительно свободная и совершенно запуганная и подавленная. Она не понимала, зачем её здесь держат. Она не понимала, почему это существо не спешит пополнить свою коллекцию скальпов за её счёт. Она несколько раз наблюдала, как Хищник молится своему малосимпатичному, судя по всему, богу. Однажды страшная догадка ослепила мозг Эйприл: её готовят, как рождественского гуся, к какому-то кровавому ритуалу. Воображение, патологически распухшее за последнее время, готово было подсказать ей, как всё это произойдёт. Девушка гнала от себя все мысли, понимая, что больше не выдержит.
Она не ела три дня. Плоды, которые Охотник иногда приносил ей и молча бросал на скользкий грязный пол, оставались нетронутыми. Хуже было без воды. Пройдя несколько стадий мук жажды, Эйприл уже стала невольно ждать конца, когда её тюремщик однажды перед отправлением на охоту включил какой-то тумблер на скрытой панели в двери. Через минуту она почувствовала, что воздух стал очень влажным, а потом жажда как-то незаметно прошла.
Эйприл очень обрадовалась, когда в одно прекрасное утро проснулась и почувствовала свежий воздух вместо тяжёлого запаха, преследовавшего её на корабле. Она обнаружила, что находится в какой-то пещере, вход в которую был завален несколькими неподъёмными камнями, поставленными на пол и плотно пригнанными друг к другу. Но между ними оставалось достаточно места, чтобы Эйприл не ослепла от темноты, а по вечерам десяток-другой косых солнечных лучиков устраивали для девушки настоящий праздничный фейерверк.
Мысль о том, что ночью её перенёс на руках добрый сказочный герой, пришлось оставить уже на другой день. В утренних сумерках Эйприл заметила знакомую тень от невидимого хитона, услышала хриплое дыхание своего старого кровожадного знакомого и закашлялась от неистребимого духа бойни, мгновенно распространившегося по пещере. Было такое впечатление, что Охотник прошёл сквозь камни. Эйприл не слишком утруждала себя этими догадками: главное, чтобы он тем же путём и ушёл. И как можно скорее… Несколько кустов маниока и небольшая гроздь успевших почернеть бананов остались лежать на полу после этого визита. Эйприл немного подождала, пока воздух снова не станет свежим, и, вздохнув, принялась за еду.
– Чтоб ему, мерзавцу, пусто было, – негромко произнесла она с набитым ртом. Это были первые её слова за несколько дней. Покинув корабль, она впервые смогла представить себя кем-то, кроме жертвенного животного. Жадно вдыхая в себя свежий воздух леса, просачивающийся сквозь щели, Эйприл лежала, подложив руки под голову, и чувствовала, как жизнь возвращается к ней.
– Я вполне допускаю, – говорила она себе самой, – что эта перемена климата вызвана лишь заботой о качестве моего мяса. Но мне плевать. Плевать, чёрт подери. У этого урода будут серьёзные неприятности. Я его ещё заставлю вступить в клуб юных друзей природы. Он ещё будет рекламировать вегетарианскую кухню Маккартни… Дьявол.
И Эйприл заплакала. Впервые за эти дни – не закричала, не завопила, не забилась в истерике, а просто заплакала. И это было хорошо. Потому что она решила больше не сдаваться. И знала, что ей будет трудно и страшно. Как тут не заплакать?
Глава 5. Спасатели
Удалая спасательная бригада под предводительством сержанта Даглиша по третьему разу прочёсывала этот участок джунглей. Сержант, поглядывая на свою команду, с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться горьким смехом. Шесть человек из Бентохо, позарившиеся на жалкую плату, уже несколько дней безрезультатно топтали высокую траву. Трое сезонных рабочих, двое бродяг и один пекарь, забросивший свою работу в надежде на пятьдесят долларов и шанс оставить в истории след своих стоптанных башмаков.
Сержант не сомневался, что шатание по джунглям ни к чему не приведёт. Он знал, где надо искать журналистку. Она могла быть только в стеклянном кратере и больше нигде. Последнее, по правде говоря, казалось изнурённому влажной жарой сержанту более вероятным… Но так или иначе, его жалкую команду теперь близко не подпускали к кратеру. Там сейчас работала сапёрная бригада капитана Уайзмена. Из кратера часами не вылезал полковник Роберт Снаг со своим помощником. Ещё при вылете из Нью-Йорка Даглиш понял, что этот невысокий человек в гражданском, приехавший в аэропорт на бронированном «олдсмобиле», будет у них за главного. Журналисты очень быстро ушли в тень. Последние два дня они ни разу не показались здесь, видимо, просаживая деньги в грязной хибарке у местного бакалейщика – единственного поставщика пальмового вина на пятьсот квадратных миль вокруг.
После исчезновения Эйприл телевизионщики отсняли ещё пару сюжетов, поданных под вывеской бразильской телекомпании, где профессор Баттл нёс такую откровенную чепуху про гуманоидов с Бета Кентавра, что на всю эту историю должны были наплевать с высокой башни даже идиоты. А диктор SNC ежевечерне делал трагическое лицо и объявлял, что следы Эйприл О'Нил найти пока не удалось. Никакой картинки при этом не показывали.
– – Сержант! – завопил вдруг Хосе, сезонный рабочий из спасательной бригады, – меня укусила змея! Ой, ой! Больно-то, больно-то как!
Вся бригада мигом сбежалась. «Господи, – подумал Даглиш, – с этими отчаянными парнями я найду журналистку ещё до рождественских каникул».
– Ну, что там? – он раздвинул спины и увидел жалобно скулящего Хосе, который катался по земле, обхватив правую ступню. Пальцы несчастного были в крови.
– Кто тебя укусил? – спросил сержант.
– Это сурукуку, – ответил за парня пекарь. – Огромная сурукуку толщиной с мою ногу. Я таких ещё не видел.
– А кто такой этот сурукуку?
– Как кто? Змея. По-моему, Хосе очень не повезло.
Сержант, красный от гнева и растерянности, присел на колено, достал складной нож и попробовал накалить лезвие на огне зажигалки.
– Покажи рану! – сержант поднёс дымящееся лезвие к ноге батрака и убрал его дрожащую руку. – О Боже!
Можно было подумать, что змея полчаса жевала ступню Хосе. Возможно, была повреждена кость.
– У сурукуку зубы, как ваш мизинец, – монотонно продолжал пекарь. – Хосе не повезло.
Сержант прикинул, что если попытаться вырезать поражённые ядом ткани, придётся ампутировать всю ступню. Обрывком лианы он наскоро сымпровизировал жгут и перетянул ногу выше раны.
– Вот дьявол! Чего уставились? Носилки нужны! Быстрее!
Лихая бригада с недоумением воззрилась на Даглиша.
– Носилки! – кричал сержант, вскакивая на ноги, срезая два деревца карибейи и лихорадочно переплетая их лианами. Даже Хосе, на минуту прекратив вопли, с интересом поглядывал в сторону сержанта.
– Зачем носилки? – спросил пекарь. – Хосе не повезло. Туда, куда он сейчас отправится, плывут на золотой лодке, увитой цветами хлебного дерева, и все ангелы, какие только есть на небе, будут петь ему народные бразильские песни. Зачем носилки, сержант?
Даглиш, как громом поражённый, смотрел на мудрого пекаря. До него дошло, что эти чумазые философы предпочтут наблюдать за предсмертными корчами Хосе, нежели попробуют ему помочь. Хосе снова застонал. Сержант ругнулся, взвалил парня себе на плечи и двинулся в сторону кратера. Нога Хосе сильно кровоточила. Даглиш заметил, что его сапог испачкан в крови. Он остановился, осторожно опустил Хосе на землю и, как мог, перевязал его, разорвав рубашку на бинты… Перед тем, как снова тронуться в путь, сержант ещё раз взглянул на свою команду. Спасатели стояли все в тех же скорбных и величественных позах.
«Когда вернусь в Штаты, первым делом еду к Джулии и в чём мать родила лезу в бассейн, где нет водяных змей, ядовитых лягушек, насекомых и латиноамериканцев». Сержант Даглиш шёл, покачиваясь, и рисовал перед собой самые радужные перспективы, какие только мог придумать. Он устал от жары и испарений влажного разгорячённого тела бразильца и потому старался не перенапрягать свой мозг. Вместо монументального полотна развесёлой жизни сержант порой довольствовался небрежным наброском. «Джулия, – например думал Он. – Сугроб. Пиво. Джулия и пиво. Большой сугроб. Пиво». Хосе застонал. «Хорошо, – лаконично подумал Даглиш. – Живой… Сугроб и пиво». Похоже, он выдыхался.
Внезапно такая резкая вонь ударила в нос сержанту, что он вновь обрёл способность связно мыслить.
– Хосе, – произнёс он, – я надеюсь, ты не вздумал там разлагаться?
В ответ раздалось бессвязное бормотание. Даглиш шумно задышал ртом.
– Сурукуку, – вдруг произнёс кто-то рядом, растягивая гласные, будто разучивая слово.
Сержант остановился и попытался оглядеться.
– Эй, философы-спасатели! – позвал он. – Никто не хочет помочь?
Ни звука в ответ. Сержант громко выкрикнул грязное ругательство и пошёл, качаясь, дальше.
И тут он услышал рядом с собой чьё-то хриплое с присвистом дыхание.
– Кто тут? – Даглиш, не снимая Хосе со спины, медленно обернулся вокруг оси. Никого не было.
– Ветер, – произнёс он.
И увидел ветер, который, тронув молодые заросли мистоля справа от него, примял траву и замер, будто остановившись.
Сержант испугался. Он крепче схватил Хосе и бросился в сторону. Ветер ожил и прошуршал ему наперерез. Даглиш с разбега врезался в какую-то прозрачную стену. Теряя равновесие, он вспомнил роман Уэллса о человеке-невидимке.
…Лишь на мгновение потеряв сознание, сержант открыл глаза и сделал попытку подняться. Хосе остался лежать, бесчувственный, как чемодан. Невидимые руки обхватили Даглиша и с нечеловеческой силой швырнули далеко в сторону. Сержант уже не слышал своих мыслей. Только тяжёлый горячий пульс. Ещё он слышал звуки шагов. Судя по приминаемой траве, невидимка неспеша приближался к нему. Теперь Даглиш различал какую-то фигуру, будто отлитую из хорошего богемского стекла. Он открыл рот, чувствуя, как дикий крик рвётся наружу.
– Ааааыыааээыыыааа-а-а-ы!!! – то ли взвыл, то ли закричал сержант.
– У тебя проблемы с желудком, парень? – вдруг послышался где-то из-за спины незнакомый голос с явным акцентом Восточного побережья.
Прозрачная фигура, уже нависшая над Даглишем, тоже услышала голос и застыла. Перед самым носом сержанта вдруг повис в воздухе небольшой гарпун с трёхзубым наконечником.
– Где ты тут? – спросил тот же голос. Сзади слышался треск рвущихся лиан.
Невидимка спрятал гарпун, зашипел, как чайник, и медленно стал удаляться. Приминаемая под его ступнями трава несколько долгих секунд не распрямлялась возле бесчувственного, а может, уже и мёртвого Хосе.
Невидимка со злостью пнул бразильца в бок и зашагал прочь.
Даглиш сглотнул противный комок, подступивший к горлу, и оглянулся. Из густых зарослей, продираясь с помощью перочинного ножа, выходил незнакомый длинноволосый парень. Под мышкой у него была зажата хоккейная клюшка с надписью «Koxo». У парня был немного растерянный и озабоченный вид.
– Старик, мы тебя будем брать на все игры «Нью-Йорк Тинкс», – говорил он, с трудом распиливая тупым ножом последнюю лиану на своём пути. – Твой крик превратит каждый матч в неповторимое шоу.
Снова застонал Хосе. Сержант попытался подняться. Он почувствовал страшную слабость и схватился за ствол дерева. Незнакомый парень подбежал к бразильцу и осторожно перевернул его на спину.
– Да вы тут в самом деле болеете, как я посмотрю. Только гораздо серьёзнее, чем я думал. И не за «Тинксов».
– Его укусила сурукуку, – разлепил пересохшие губы сержант Даглиш.
– Это змея, что ли?
Сержант молча кивнул.
– И как давно?
– Больше получаса назад.
Парень присвистнул и озадаченно поскрёб подбородок.
– Нам всем лучше отсюда уйти, – произнёс Даглиш.
– Ему, – длинноволосый показал на Хосе, – сейчас нельзя двигаться. Иначе он умрёт.
– А разве он и так не умрёт?
– Умрёт. Но лет через шестьдесят.
Сержант облизал губы и сказал:
– Меня и этого бразильца только что чуть не прикончили. Я не знаю, кто это был, но здоровья у него хватило бы и на тебя.
Парень выпрямился.
– Интересно. Я раз пятнадцать натыкался неподалёку на пьяных до визга американцев и местных, и решил, что у вас здесь тоже какой-то фольклорный праздник.
– Нет, старик. Я не шучу. Мы все и ты тоже были на волосок от смерти.
Длинноволосый незнакомец повернулся в сторону зарослей, откуда он только что вышел, и, сложив ладони рупором, негромко позвал:
– Сплинтер! Я кажется нашёл!
Послышался слабый шорох и из зарослей мистоля вынырнула огромная серая крыса с небольшим ранцем на спине.
– Где? Скорее показывай! – произнесла она, чуть картавя, на хорошем английском. Сплинтер на секунду остановился, наблюдая, как сержант, вытаращив остекленевшие глаза, медленно оседал на землю. Потом засеменил к раненому Хосе.
– Это Охотник его помял? – спросил он у Кейси.
– Нет, парня укусила змея. Но когда сержант тащил его на базу, на них кто-то напал. Этот кто-то, по словам американца, был довольно странный тип.
– А именно, какой странный?
– Не знаю, он не успел сказать.
– Ладно. Это мы ещё узнаем. Судя по тому, как быстро сомлел этот сержант, говорящая крыса – не первое его потрясение за сегодняшний день.
Разговаривая с Кейси, Сплинтер осматривал рану Хосе. Он достал из ранца пакет с какой-то травой, тщательно разжевал её и приложил к раненой ноге. Бразилец что-то забормотал и пошевелился.
– Знаешь, Кейси, я думаю, этот несчастный будет жить и даже, возможно, станет ещё футболистом… Я попробую привести в чувство сержанта, а ты сходи приведи черепашек. Нам надо наметить план действий. Я почему-то уверен, что эти двое встретили именно Охотника.
Глава 6. Охотник нападает со спины
Раф, Мик, Лео и Дон в это время наблюдали за стеклянным кратером, спрятавшись в зарослях неподалёку. Десять миль, которые им пришлось пройти по девственному лесу, всех выбили из сил. Исключением не стал даже закалённый Сплинтер, который всю дорогу просидел на плече у Кейси. В Нью-Йорке, конечно, тоже было не слишком прохладно. Засушливое лето разорило сотни тысяч фермерских семей на Среднем Западе, дождей не было и весь сентябрь. Но о том, что бывает такая удушливая жара, когда кажется, что в лицо постоянно дышит влажная звериная пасть, друзья и не предполагали. Плюс ко всему, дорогу через заросли пришлось прокладывать самим. Порой казалось, что вырыть подземный ход под этим неистовым переплетением жилистой растительности будет легче. Если бы не Сплинтер, они бы так и сделали.
– Не отчаивайтесь, ребята, – приговаривал он. – Вы к этому скоро так привыкнете, что даже по Пятьдесят Седьмой авеню будете ходить, разгребая впереди себя руками.
Но и это ещё не все. Лео после знакомства с кровожадными флеботомусами панически боялся нарушить экологическое равновесие джунглей, наступив ненароком на какого-нибудь ядовитого зверя. Он выверял каждый шаг с такой неторопливой тщательностью, что Сплинтеру пришлось пожалеть о своей утренней речи.
– Лео, если ты отстанешь и пропадёшь, то навсегда нарушишь экологическое равновесие внутри нашей команды, – такими речами приходилось подгонять не в меру осторожного Леонардо.
…Теперь этот кошмарный переход остался позади. Они выполнили программу-минимум, добравшись до кратера. Сплинтер и Кейси пошли на разведку к просеке, надеясь увидеть или услышать что-то такое, что помогло бы разобраться в обстановке. Черепашки с удовольствием расположились на наблюдательном посту, вытянув гудящие ноги. Они видели людей в военной форме, с помощью страховочных верёвок спускающихся в кратер. Хищник, казалось, забыл о своей основной работе, так как никаких криков попавших в ловушку жертв слышно не было. У солдат был очень деловитый вид.
– Как ты думаешь, Мик, – негромко проговорил Рафаэль, – почему здесь так тихо и спокойно?
– Он, наверное, ещё не проголодался.
– А может, Сплинтер ошибся, и это в самом деле просто кратер?
– Послушай, Раф, – повернул к нему голову Донателло, – этой ночью мы сможем все проверить, не гадая на кофейной гуще. Кстати, обрати внимание – видишь солдата с усами? Он несёт в руках, если я не ошибаюсь, коровий череп, который только что достали из кратера. К сожалению, хозяин этой воронки всё-таки принимает гостей. Молю Бога, чтобы он питался только говядиной.
– Я думаю, мы поможем ему выработать такую привычку, – подал слабый голос замученный переходом Лео.
Издалека, со стороны просеки, ветер принёс чей-то крик. Черепашки зашевелились. Стало немного жутковато.
– А помните, Сплинтер говорил, что Охотник может стать невидимым? – нарушил молчание Рафаэль.
– Ты хочешь сказать, что в этот самый момент он подкрадывается к нам, скрипя нечищеными зубами? – уточнил Дон.
– По-моему, если бы Сплинтер был рядом, он посоветовал бы держать ухо востро.
– Я держу ухо именно в этом положении и пока что ничего не слышу, – вздохнул Раф. – А так хотелось бы каратнуть по-быстрому этого мерзавца, найти Эйприл и вернуться домой к очередному хоккейному матчу…
– Всем этого хочется, – подтвердил Донателло, – и Эйприл первая не отказалась бы от такой программы.
– Такая девчонка… – с пониманием протянул Леонардо.
…Последние несколько минут Хищник стоял за их спинами и раздумывал, с кого начать. Он был голоден и раздражён. Он давно следил за людьми, которые слетелись к его ловушке, как мухи на варенье. Их было много, но они всё время держались на виду и даже в туалет ходили целым взводом. Рискнув один раз с девчонкой, он решил пока не делать особого шума и ждал, когда кто-нибудь отобьётся от стаи. А праздник Большого Урожая ещё будет… Только что ему пришлось оставить двух не очень аппетитных типов, на которых удалось набрести по запаху крови. Как назло, туда начал сбегаться народ. Охотник решил всё-таки не связываться. Теперь ему казалось, что он перестраховался. И решил отыграться на этих четверых.
Почему-то Рафаэль понравился ему больше других. Хищник достал свой любимый гарпун, широко размахнулся, но вдруг вспомнил, что первый убитый человек (а Хищник, к своему несчастью, не знал, кто перед ним, потому что не прочитал ни одной книжки про непобедимых черепашек-ниндзя) должен открыть счёт Большим жертвам Бодо. Первую Большую жертву необходимо убить руками. Проклиная в глубине души глупый обряд, Охотник второй раз за сегодняшний день был вынужден спрятать боевой гарпун. Ладно… Руками, так руками. Он прыгнул на спину Рафаэлю с твёрдым намерением одним ударом перешибить жертве позвоночник.
Раф отреагировал мгновенно. Оценив силу этого удара, он понял, что хрипящая и брызгающая слюной туша, отчаянно молотящая его панцирь – это Охотник. Рафаэль сгруппировался и, крикнув друзьям: «Он здесь!», вывернулся из-под Охотника и занял боевую стойку. Остальные черепашки, сразу вскочив, с недоумением поглядывали на Рафа. Их противник оставался невидимым.
И тут Хищник сам выдал себя, выхватив сверкнувший в полумраке джунглей гарпун. В следующую секунду пятка Мика вонзилась во что-то мягкое сантиметров на тридцать выше гарпуна. Хищник, покачнувшись, метнул оружие в него, но металл лишь скользнул под острым углом по панцирю.
– Здесь! – крикнул Мик, разворачиваясь.
Раф и Лео, не давая противнику опомниться, одновременно подпрыгнули, наудачу выбросив вперёд сжатые кулаки. Двойной удар по голове на секунду оглушил Охотника. Он ступил шаг назад, и повторный выпад Мика уже не достиг цели. Охотник присел и, передвигаясь, как огромный паук, стал обходить черепашек сзади.
– Где он? – по очереди восклицали друзья, оглядываясь.
Донателло поднял длинный обрывок лианы и стал им размахивать, надеясь обнаружить таким образом Хищника.
А Хищник, удовлетворённо прохрипев: «Слава Бодo!», поглядывал на лиану, свистящую над его головой.
Он решил долго не ждать. Донателло вдруг увидел, что лиана оплетается вокруг чего-то, вставшего на её пути. Это была рука Охотника. Дав волю своей ярости, Охотник зарычал и сильно дёрнул лиану на себя. Дон не удержал равновесия и упал. От победного вопля пришельца кровь в жилах Донателло едва не свернулась. Охотник высоко подпрыгнул и со всей силой обрушился на черепашку. Если бы Дон за долю секунды до этого не перевернулся на живот, подставив под удар панцирь, интерферирующие квазиполя долго бы ждали своего следующего пахаря.
…Панцирь угрожающе затрещал, но выдержал бешеный натиск. Острые челюсти Хищника раздвинулись в стороны, как гигантские плоскогубцы, обнажив маленький безгубый влажный рот. Хищник тянулся к шее Донателло, намереваясь одним движением перекусить её. Но в это время Леонардо уже заметил яркий блеск в кустах – это был любимый гарпун Охотника. Лео схватил его, почувствовав лёгкий, прочный и холодный металл. Гарпун был снабжён каким-то замысловатым механизмом, возможно это было приспособление для более точной и дальней стрельбы. Но сейчас в этом не было необходимости. Лео посильнее сжал пылающее неземным холодом оружие и несколько раз ткну им над панцирем ослабевшего Донателло.
Сначала Лео подумал, что не попал в Хищника. Он слышал только звуки борьбы и тяжёлое дыхание. И вдруг заметил густую зелёную мерцающую жидкость, по капле падающую на панцирь Дона. Лео показалось, что он проткнул огромную жирную гусеницу: такая: же зелёная гадость вытекала из противных насекомых, усеявших этим летом дорожки всех Нью-йоркских парков. Хриплое дыхание над панцирем Донателло на миг смолкло. Затем Охотник взревел, как гудок пожарной сигнализации. Он вскочил, пытаясь удержать рукой пульсирующий поток крови и бросился на Лео. Но тот крепко сжимал гарпун. А с двух сторон к Хищнику уже летели в прыжке Рафаэль и Микеланджело… Получив ещё один удар гарпуном в бедро и оглушённый ударами Рафа и Мика, Хищник упал. Он упал как раз в просвет между двумя мощными стволами орахо и, освещённый теперь солнцем, стал видимым. Не совсем, конечно. Черепашки заметили его силуэт, будто изваянный из стекла или чистой озёрной воды, засверкавший на солнце.
– Я его вижу! – воскликнул Леонардо.
– Какая гадость… – произнёс Мик, разглядывая очертания огромных, раскинутых в стороны, лап, напоминающих конечности богомола.
Черепашки тяжело дышали. Донателло, кряхтя и постанывая, медленно встал на ноги.
– Не думал, что когда-нибудь встречу личность более отталкивающую, чем Дик Мак-Грегор из «Торонто Данкиз», – произнёс Дон, разминая спину.
– Когда привезём этого крокодила в Штаты, надо будет познакомить их с Диком, – предложил Леонардо.
– Он будет в «Торонто» левым крайним.
– «Торонто» круто поднимется.
– Торонто станет международным хоккейным центром.
И вдруг черепашки, не сговариваясь, с криком «Хэй!» подпрыгнули и хлопнули друг друга по ладоням. За глупыми шуточками они старались скрыть переполнявшую их буйную радость: Охотник побеждён! И Эйприл, значит, скоро будет освобождена! Ай да черепашки! Они даже запели любимую хоккейную песенку…
Первым опомнился Леонардо.
– Постойте, ребята, а ведь мы его ещё не связали. Вдруг он убежит?
Донателло перестал прыгать и посмотрел на друзей.
– А чем же мы его будем связывать? У нас нет ни наручников, ни верёвки.
– Зато есть лианы, – предложил Раф. – Вспомните, как мы продирались сегодня через них… Это ещё почище пенькового каната будет.
Лео нарезал несколько длинных лиан и склонился над лежащим неподвижно Хищником.
– У него кровь перестала идти, – с удивлением произнёс он.
– Мы его сильно напугали, и она свернулась от страха, – предположил неунывающий Раф.
В это мгновение черепашки увидели, что поверженный Охотник чуть пошевелился, и Леонардо решил поторопиться. Он обмотал лапу чудовища лианой и стал привязывать её к другой лапе, когда резкое неуловимое движение Хищника отбросило Лео на несколько шагов.
– Он очнулся!!! – закричал Леонардо, описывая в воздухе широкую замысловатую дугу.
Все дружно набросились на врага, но тот успел скользнуть в тень, где снова стал практически невидим.
Лишь Донателло удалось схватить Охотника за шею и повиснуть на нём. Сжимая скользкое жилистое горло скачущего в бешенстве Хищника, Дон чувствовал, сколько ещё дикой неукротимой силы осталось у побеждённого, как им казалось, монстра. Остальные черепашки попытались помочь Дону, но у Охотника, похоже, открылось второе дыхание. Тяжёлой когтистой лапой он отвесил страшную пощёчину сначала Лео, потом Рафу, впечатал Мика в ствол ближайшего дерева и, резко упав на жёсткие корни, попытался придавить своим весом Донателло. Ойкнув, Дон разжал руки. Охотник наотмашь ударил его по лицу и, тяжело дыша, выпрямился во весь рост. Прилипшая к прозрачному хитону трава и земля позволили черепашкам увидеть, как чудовище медленно развернулось и, издав глухое протяжное рычание, скрылось в зарослях.
– Сто-о-о-ой! – крикнул Лео в отчаянии, но, поднявшись, зашатался и чуть не упал. Голова после удара, казалось, расходилась по швам.
Остальные друзья выглядели не лучше. Донателло долго лежал, широко открыв рот и прерывисто дыша – ему опять досталось больше остальных. Раф вытирал кровь, тонкой струйкой бегущую из носа. Мик всё ещё лежал у дерева, едва не плача от боли и досады: победа 6ыла так близко!
– Такого случая нам больше не представится, – хмуро заключил Раф. – Теперь он знает, кто мы такие, и с чем нас едят. И будет коварен, как росомаха.
– И получше запрячет Эйприл, – добавил Лео.
– И вместо гарпуна станет носить с собой зенитную установку… – попытался пошутить отдышавшийся Дон. – Ребята, зато мы поняли, что победить Охотника может не только сказочный герой!
– Но и самые заурядные черепашки-ниндзя, – с невесёлой улыбкой добавил Раф.
– Честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему Хищник ушёл, – рассуждал Лео, – ещё чуть-чуть, и он мог нас просто слопать, как молочных поросят.
– Ай да черепашки! – подытожил Мик.
В таком мрачном состоянии духа и застал их Кейси. Уже по тому, как резко они вскочили, едва заслышав его шаги, Кейси понял – что-то произошло… По дороге к Сплинтеру, ожидавшему их на просеке, черепашки рассказали о своих приключениях. Донателло несколько раз останавливался и со стоном распрямлял больную спину, Микеланджело хромал, Раф шмыгал носом, а Лео просто молчал, не встревая в разговор, упорно смотрел себе под ноги и думал, как изменится судьба Эйприл после сегодняшнего приключения с Охотником…
Глава 7. Крик Хомбречильо
– Ты слышал крик Хомбречильо? – спросил пекарь, сплёвывая на траву прилипший к языку табак.
– Слышал, – отозвался Фердинандо, бродяга, затесавшийся на днях в спасательную команду сержанта Даглиша.
Правда, сержант его сейчас не узнал бы: чумазый туповатый парень, глупо улыбавшийся в ответ на любую реплику Даглиша, теперь, в кругу знакомых, держался с достоинством. Даже пекарь, считавшийся в окрестностях большим авторитетом, на время позабыл свой менторский тон. Разговаривая с Фердинандо, он заглядывал ему в глаза, потел и, очевидно, старался произвести впечатление на парня, сонно покачивающегося с трубкой неочищенного опиума в руке.
Вся команда, за исключением Хосе и Даглиша, устроилась на крохотной лужайке метрах в пятидесяти от просеки. Усевшись в кружок, они курили табак и наркотики и чувствовали себя замечательно вдали от этих белолицых гринго с их машинами и неадекватным восприятием окружающего мира. Теперь они могли спокойно поговорить и о важных вещах, посвящать в которые чужаков совсем необязательно.
– Так расскажи нам, о чём кричал Хомбречильо? Нашёл ли он наш подарок? Остался ли доволен? – Пекарь часто дышал и с нетерпением поглядывал на невозмутимого Фердинандо. Глаза бродяги были полузакрыты. Он сидел, выпрямившись, пускал из ноздрей дым и не торопился отвечать.
– Фердинандо, – робко вступил в разговор ещё один парень, Луис. – Мы очень волнуемся. Ведь это первый большой подарок нашему повелителю. Он кричал. И я слышал, как кричал гринго, которого мы решили ему отдать. Но мы не понимаем языка Хомбречильо. Мы не понимаем языка смерти. Только ты можешь нам помочь. Будь милостив. Мы первые поверили тебе. Если хочешь, возьми ещё опиум, у меня есть пара унций для тебя.
Фердинандо открыл глаза. Глядя прямо перед собой, он наконец сказал:
– Ладно. Я буду говорить с вами от имени Слуги Ветра, могучего Хомбречильо, чей коготь да защитит нас от железной армии гринго.
Бродяга помолчал, растягивая потухшую трубку. Когда слабый огонёк вновь осветил его небритое лицо с грубым вздёрнутым носом, Фердинандо заговорил.
– Я говорю вам, Первым Четырём, которые поверили мне и моему всесильному повелителю, что подарок ваш принят благосклонно. Крик Хомбречильо, который все вы слышали, означает вот что:
«Долог был мой путь от звезды к звезде, от жертвы к жертве, от пустоты к пустоте. Мои руки обнимали жаркое Солнце, я купался в студёных водах Луны, и имя моё – Хомбречильо. Я раскрываю по утрам занавес неба, а ночью задёргиваю его, чтобы был порядок на земле. Чтобы утром игуана пила воду с листа, и вода была покорна её воле, и чтобы ночью сарыч рвал игуану, и игуана была покорна его воле…»
– Точно, точно! – возбуждённо зашептал Луис. – Я помню это место. Когда он кричал так: «aaaaыыы», я подумал, что не иначе как он что-то такое сказать хочет…
– 3аткнись и слушай, – жёстко прервал его пекарь.
«…И долго не решался я довериться людям, которые нарушили мой порядок, и чья воля размякла, как плод банана в грязной луже. Я приходил на землю в обличье ночной обезьяны и, не увидев, что ваше племя возжелало порядка, плакал в глухой ночи, и ваши женщины пугали детей: «Смотри, малыш, Хомбречильо придёт, заберёт тебя на высокое дерево»…
Но вот пришло время, и родился детёныш, который сказал: «Мама, пусть Хомбречильо придёт за мной». И звали этого детёныша Фердинандо, и я пришёл к нему, потому что наступило время порядка, и размокшие бананы должны стать удобрением для крепких высоких деревьев, которые вырастут на древней земле. Сегодня большой день. Первые Четверо принесли большую жертву своему Хомбречильо. Я доволен. Я насытился. Я увидел, как игуана спешит найти чистую воду, как тень сарыча настигает морщинистое тело игуаны. Скоро здесь будет порядок. Будет много порядка. Много жертв должны принести для Хомбречильо Первые Четверо, но это хорошая работа. Слава Бодо!»
Долго сидели потрясённые люди, не проронив ни слова. Ну, Фердинандо и голова! Расслышать столько слов в одном-единственном крике – тут Итон и Кембридж не помогут. Тут надо родиться с мозгами.
– Фердинандо, ты великий человек, – наконец вымолвил на полном серьёзе пекарь.
Фердинандо не проронил ни слова. Покачиваясь и прикрыв глаза сморщенными красными веками, он с шумом втягивал в себя сладковатый дым.
– Я сержанта сразу невзлюбил, – вдруг произнёс Луис.
– И я тоже, – эхом отозвался Михель, его товарищ, который работал на плантации маниока у одного из местных фермеров.
– Он нас тоже не любил, этот самодовольный гринго, – хмуро сказал пекарь, – он смеялся над нами. И он хотел, чтобы мы нашли ему сеньору в мужских штанах, которая натравила на Хомбречильо белых солдат… Теперь мы смеёмся над ними. Все гринго, которые топчутся на земле повелителя, будут принесены ему в жертву. Мы, Первые Четверо, сделаем это…
– А где твоя Луча, пекарь? – спросил Михель. – Она хорошо потрудилась сегодня. Я принесу для неё ящерицу.
– Не стоит. – Пекарь покачал головой, затем оглянулся по сторонам и негромко свистнул. Огромная змея выползла из зарослей и застыла, приподняв голову с двумя ямками посередине. В её сонных, безжизненных глазах отражался огонёк трубки Фердинандо.
– Видишь, какая она спокойная, – кивнул на змею пекарь. – Луча уже наверняка слопала выводок мышей. Если бы она была голодна, ты уже забирался бы от страха на дерево.
Пекарь издал тихий неприятный смешок.
– Я её два дня держал в клетке, не давая даже птичьей лапки. Потому Хосе так досталось от неё. Она, видно, хотела откусить ему ногу и удрать с ней в джунгли.
Михель натужно улыбнулся, со страхом наблюдая, как перекатываются мускулы под пёстрой кожей сурукуку… Сегодня он, простой сельскохозяйственный рабочий, такой же бесправный и угнетённый, какими были его отец, дед и прадед, отметил свой второй день служения Хомбречильо. Он уже не батрак. Он один из Первых Четверых.
Однажды вечером, загоняя хозяйскую скотину в сарай, Михель остановился поболтать с Луизой Мачадо, дочкой угрюмого фермера, отвоевавшего у леса несколько акров худосочной земли. Михелю нравилась девушка, и он специально сделал так, чтобы одна из овец забежала во двор Мачадо. Михель извинился перед Луизой. Её отец рубил лес неподалёку, так что парню грех было не задержаться на пару минут рядом с пышнотелой смуглой красавицей… Только Михель эффектно облокотился на ограду и открыл рот, как небо над ним вспыхнуло рождественскими огнями. Раздался грохот, мощный, тяжёлый, какой бывает лишь в начале сезона дождей. С открытым ртом Михель наблюдал, как тёмное брюхо огромной машины, по форме напоминающей коровью лепёшку, проплыло над ним, оставив в небе грязно-серый след. Тогда он подумал: вот настоящий цвет неба, которое кто-то замазал легкомысленной голубой краской. Неведомая летающая машина, словно маисовый лист, которым женщины чистят окна, прошлась по небу, и оно открыло Михелю всю свою глубину и значение.
Михель не помнит особого удивления. Он никогда не интересовался звёздами и зелёными человечками. Он попрощался с Луизой, загнал овец в сарай, наскоро умылся и пошёл домой. И у него было такое ощущение, будто он чего-то ждал.
На следующий день он встретил в городке Луиса, своего давнего знакомого.
– Ты видел Фердинандо? – спросил Луис.
– Того, который пришёл из Вотупаранги прошлой осенью?
– Того самого.
– Мы с ним выпивали на прошлой неделе у бакалейщика… И все, вроде. С ним что-то случилось?
– Он рассказывал мне про вчерашний небесный корабль. Очень интересно. И, похоже, на этот раз Фердинандо говорит правду.
– И что такого он мог рассказать?
– Приходи вечером к бакалейной лавке, узнаешь. Сам пекарь будет слушать Фердинандо.
Михель так и сделал. Он вернулся после вечерней встречи у лавки очень возбуждённый. Присел на свою соломенную кровать и долго думал. Фердинандо – не простой бродяжка. Он видит, что было за много лет до рождения этого леса. Он знает, что будет потом, когда от джунглей не останется и следа. Фердинандо знает, что нужно сделать, чтобы судьба не отталкивала его, а сама придвинула к нему сочащуюся жирным молоком грудь. Фердинандо показал себя очень разумным человеком.
«Нынешняя эпоха окончена. Вчера Хомбречильо сбросил обезьянью шкуру и сошёл на Землю в своём истинном обличье. Он опустит занавес времени и спросит у тебя, как ты жил все эти годы. Если ты окажешься чист, то будешь купаться в удовольствиях, кататься в белом «кадиллаке», у тебя будут красивые жены. Если ты встретишь повелителя и принесёшь ему богатую жертву, то станешь посвящённым в его тайну… А все белолицые гринго будут умерщвлены. Их эпоха окончена.»
Михель лёг спать очень поздно, и проснулся с твёрдым намерением служить Хомбречильо.
В тот же вечер он украл корову своего хозяина, и на старом трёхтонном грузовичке пекаря её отвезли в лес. Михель увидел стеклянный кратер, в котором жил повелитель. Михель услышал очень неприятный запах. Все, кроме Фердинандо, были очень напуганы. Но Фердинандо сказал, что обладает колдовской силой, и что с ним можно ничего не бояться.
Отчаянно упирающуюся корову столкнули в кратер, и через минуту оттуда донёсся леденящий душу крик.
– Наша жертва принята, – торжественно провозгласил Фердинандо.
В городок Михель уже не возвращался. По совету пекаря он вступил в спасательную бригаду (надо быть ближе к повелителю, чтобы успеть исполнить любое его желание – так объясняли Фердинандо и пекарь). Они ждали своего часа. Хомбречильо нужен человек. Женщина, которую повелитель забрал к себе – не в счёт. Это должен быть подарок, подарок от чистого сердца.
Дурачок Хосе и сержант-гринго казались идеальными претендентами на эту роль. Пекарь принёс из дома в лиановой корзине гигантскую ручную змею, которая, приподнявшись на хвосте, могла достать зубами до шеи взрослого человека. Он долго не кормил её и каждые два часа дразнил мёртвой ящерицей. К моменту исполнения ритуального убийства она грызла прутья корзины от ярости.
Сегодня утром Фердинандо сказал:
– Хомбречильо устал ждать. Он удивлён, что люди не встречают его богатой жертвой и не несут ключи от жизней белолицых солдат. Если мы поторопимся, то уже этой ночью я смогу вас представить повелителю. Хомбречильо будет ждать на просеке.
Тогда же Фердинандо изложил им план, по которому Даглиш и Хосе должны будут непременно очутиться в руках у повелителя…
… А сейчас Михель курил табак после этой очень важной работы. Он думал о своей будущей жизни, когда он превратится в сказочного принца на белом «кадиллаке». Нет, ему не нужно много женщин. Хватит и одной Луизы Мачадо. Михель не жадный. Это подтвердит каждый.
– Ты обещал сегодня представить нас Хомбречильо, – напомнил Луис Фердинанду. – Повелитель посвятит нас в свою тайну и даст денег на белый автомобиль.
– Я, например, не настаиваю на этом, – зашевелился пекарь, побаивающийся предстоящего визита. – Я не хотел бы никому надоедать.
Фердинандо из-под опущенных век внимательно наблюдал за ним.
– Мы пойдём этой ночью к повелителю, – вдруг произнёс он. – Слуга Ветра ждёт вас и хочет наградить за хорошую работу.
– А вдруг ему не понравилась жертва? – засомневался пекарь.
– Нет. Жертва очень хороша. Хомбречильо любит мясо, сдобренное змеиным ядом.
– А вдруг он не нашёл тех двоих?
– Этого не может быть. Яд Лучи может разъесть даже лезвие мачете. А сержант, похоже, не собирался бросать Хосе. Они непременно погибли. И погибли вместе.
Пекарь, помолчав минуту, спросил:
– А у повелителя есть четырехъярусная микроволновая печь?
– У него есть даже то, о чём ты, пекарь, мечтаешь только во сне, а к утру напрочь забываешь, – загадочно ответил Фердинандо.
– Что же это такое?
– Это власть, пекарь. Власть, которая даст тебе в руки увесистую связку ключей от многих-многих жизней. Нет ничего слаще звона этой связки. Забудь, что ты когда-то выпекал людям хлеб. Твоя новая работа будет поважнее и поинтересней.
– И этой ночью я смогу отпереть любую из жизней, которую мне доверит Хомбречильо? – в таком же заунывно-торжественном тоне переспросил пекарь.
Фердинандо важно кивнул.
Луис, слушавший последние слова с открытым ртом, сглотнул слюну и в свою очередь спросил:
– А о чём мечтаю во сне я? Расскажи мне, Фердинандо.
Фердинандо неуловимо поморщился.
– Ты, Луис, мечтаешь вырубить сто акров этого леса и посеять маис и индийскую коноплю. Ты будешь самым могущественным на много миль вокруг. На тебя будут работать сотни батраков. И они будут называть тебя «господин».
Луис с восхищением смотрел на Фердинандо. Вот парень, который ещё вчера был никем, а сегодня его, затаив дыхание, слушает сам пекарь! Он распорядился сегодня судьбами двух людей, один из которых принадлежит к могучему роду гринго, и сделал это с достоинством и хладнокровием настоящего господина! Луис страстно хотел быть таким же, как Фердинандо. И, похоже, нынешней ночью ему это удастся.
Глава 8. Будет битва
Кейси и черепашки наткнулись на Сплинтера далеко от просеки.
– Что-то случилось? – забеспокоились они.
– Ничего страшного. Просто на бразильца и американского сержанта наткнулись солдаты. Мне пришлось незаметно скрыться, чтобы не угодить в живой уголок сапёрного батальона.
– А этот раненый парень очнулся? – спросил Мик.
По дороге Кейси успел рассказать черепашкам о своих со Сплинтером приключениях.
– Да, парень очнулся, и у него, видимо, всё будет в порядке: я полечил его одной волшебной травкой… Зато привести в чувство сержанта, который упал в обморок, увидав говорящую крысу, мне так и не удалось. Помешали солдаты. Зато оба пострадавших уже наверняка на базе, и их осматривает военный врач.
Теперь черепашки повторили свой рассказ Сплинтеру и с нетерпением ждали реакции опытного наставника.
– Я полагаю, – после некоторого раздумья произнёс Сплинтер, – что нам не следует давать Охотнику опомниться. Время сейчас играет на него. Чем дольше мы будем тянуть с решающим сражением, тем лучше он сможет к нему подготовиться. А мы, надеюсь, уже готовы.
– Я готов, – мгновенно распрямил спину Донателло.
– И я готов, – топнув ногой, произнёс Мик.
– Я тоже, – последний раз шмыгнув носом, добавил Раф.
– Я чувствую в себе силу, способную скрутить в бараний рог целую дивизию вооружённых до зубов Охотников, – заверил Лео.
Они уселись на траву обсудить план ночного визита в стеклянную ловушку, не подозревая, что всего за полмили от них Фердинандо со своей бандой ждёт восхода луны, чтобы отправиться туда же, но совершенно с другими целями…
…После стычки с черепашками Хищник долго не мог успокоиться. Он поспешил на свой корабль, понимая, что лихие каратисты могут пожаловать сюда очень даже скоро. Сапёры несколько дней безуспешно пытаются открыть люк летательного аппарата, но такой противник, как черепашки, может вскрыть корабль, как коробку с пиццей. Хищник даже не стал в этот раз пользоваться услугами потайного входа, скрытого в джунглях к северу от кратера. Он, как смерч, пронёсся среди копошащихся солдат, обрывая страховочные верёвки, калеча людей и увлекая их вниз. Те, кому посчастливилось стоять далеко от края стеклянного обрыва, могли видеть, как призрачная фигура Охотника легко, будто плюшевых медвежат, разбрасывает в стороны людей. Несколько сапёров с криками скатились на самое дно воронки и мгновенно исчезли под песком. Больше их никто не видел. Переливающийся на солнце силуэт Хищника тоже оказался внизу. Хищник поднял руки, издал негромкое рычание и погрузился в основание воронки, будто нырнул «солдатиком» в воду.
Спустившись через верхний люк в корабль, он сразу наткнулся на тела солдат, валяющиеся, словно поломанные игрушки, в зарешечённом отсеке. Нехитрый механизм сгребал сюда всю добычу, попавшуюся за ночь. Хищник немного успокоился.
«Великий Бодо будет мной доволен», – с удовлетворением подумал он. Добычи с лихвой должно хватить, чтобы жертвенный костёр не гас две ночи подряд. Сегодня должно прийти с подарками это странное человеческое существо по имени Фердинандо. Охотник не знает, почему, но на каждой из планет, где он разжигал свои жертвенные костры, находилось несколько туземцев, которые сами вызывались помогать ему. И это у них неплохо получалось. До тех пор, пока не наступала их очередь растаять в пламени прощального костра. Увы, единственная привилегия, которой удостаивается помощник Охотника – умереть последним. Охотник не совсем понимает суть опустошительной политики Бодо: вырубаешь планету под корень, потом покидаешь насиженное место, к которому успел привыкнуть – и снова дорога, поиски, хлопоты. Если бы позволить населению планеты воспроизводить самоё себя, регулируя при этом его численность, то Бодо мог бы тысячелетиями любоваться чёрными полноводными ручьями дыма жертвенных костров, стекающимися к нему со всей галактики… Во всяком случае, Хищник намеревался после опустошения этой, восьмой на его счёту планеты, обратиться к Ненасытному со специальной молитвой и изложить некоторые свои соображения. Жаль, когда такой ценный материал, как тот же Фердинандо, пропадает зазря.
Размышляя, Хищник тем временем готовил корабль к нападению черепашек. Во-первых, он тщательно закрыл люк (не особо надеясь, что тот окажется серьёзным препятствием). Во-вторых, он расставил несколько магнитных ловушек в первом отсеке. Охотник включил голографические манекены, сделанные по его, Охотника, подобию, а также несколько картинок с изображением Эйприл. Он изготовил несколько манекенов с самих черепашек, сканируя их изображения прямо со своего мозга. Затем Хищник тщательно проверил весь арсенал холодного, огнестрельного и теплового оружия, понимая, что именно оно будет главным козырем в ночной схватке…
Когда корабль был готов к приёму гостей, Охотник выскользнул из него через потайной ход в джунглях и отправился в пещеру к Эйприл, решив на всякий случай связать её.

- Без Автора - Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник автора - Без Автора дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: - Без Автора - Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник.
Ключевые слова страницы: Черепашки-ниндзя -. Черепашки-ниндзя и Космический Охотник; - Без Автора, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн