Фучик Юлиус - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Белоусов Сергей Михайлович

Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным автора, которого зовут Белоусов Сергей Михайлович. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Белоусов Сергей Михайлович - Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным = 322.56 KB

Белоусов Сергей Михайлович - Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным => скачать бесплатно электронную книгу



Белоусов Сергей Михайлович
Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным
Сергей Михайлович Белоусов
Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным
Повесть-сказка С.М.Белоусова "Сердце дракона, или Путеше ствие с Печенюшкиным" продолжает цикл его книг о приключени ях сестер Зайкиных в стране чародеев и магов Фантазилье. Юные читатели вместе с героями книги Лизой и Аленкой, домовым Федей и, конечно, с Печенюшкиным, наделенным Богами безграничными волшебными способностями, совершат путешествие во времени, разгадают великую тайну, вступят в бой со всемирным злом·
СОДЕРЖАНИЕ
Часть первая
Облава на рыжих
Глава первая. Перелетные сестры
Глава вторая. Факелы Феервилля
Глава третья. Домик забытых фей
Глава четвертая. Телефон коровы. Заговор
Глава пятая. Архив Печенюшкина
Глава шестая. "Твой брат Финделябр"
Глава седьмая. Огурец, которого сторонились
Часть вторая
Миссия в Портфей
Глава первая. Имя зла
Глава вторая. Печенюшкин строит блиномет
Глава третья. "Найденная в капусте"
Глава четвертая. Красное дерево
Глава пятая. Исповедь Базилевса
Глава шестая. Тыщенция Кувырк
Глава седьмая. Спектакль с сюрпризами
Часть третья
Перстень Елизаветы
Глава первая. Косоголовый пришелец
Глава вторая.Одиннадцать сабель
Глава третья. Тарантул и тарантелла
Глава четвертая. Пещерные страсти
Глава пятая. Воскресение во вторник
Глава шестая. Станция перед преисподней
Глава седьмая. Роза, сердце, корабль
ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!
Перед вами третья по счету книга о приключениях Печенюшкина. "Третья? А как же предыдущие? Ведь мы, наверное, не поймем, о чем эта сказка?" --подумаете вы, но не торопитесь откладывать книгу. Каждая повесть-сказка Сергея Белоусова совершенно самостоятельна. Их можно читать отдельно, погружаясь в сказочный мир, созданный фантазией автора, испытывая радостное изумление от калейдоскопа событий, в которые оказываешься втянут. Иногда бывает даже чуточ-ку страшно: ведь не каждый же день мы встре-чаемся с домовыми, чародеями, магами, феями, драконами. А чего стоит знакомство с самим Печенюшкиным! Несколько сот лет назад в бразильских джунглях в водовороте необыкновенных приключений маленькая голубоглазая обезьянка Пичи-Нюш, пожертвовавшая своей жизнью ради спасения друга, получила в дар от Богов не только новую жизнь, но и безграничные волшебные свойства. С тех пор живет на свете и борется со злом во всех его обличьях Великий Воин Справедливости, рыцарь без страха и упрека -- Печенюшкин.
Великий чародей, существо с тысячью обличий, история которого уходит глубоко в века, могучий и грозный защитник, -- и в то же время озорной, веселый мальчишка, хвастун, фанфарон, клоун, верный и неистощимый на выдумки друг. Таков он -- Печенюшкин -- главный герой трех сказочных повестей.
Но даже, казалось бы, всемогущий Печенюшкин нуждается в помощи друзей. И самое удивительное, что его помощниками оказываются не волшебники и тролли, не гномы и колдуньи, а обыкновенные девочки, сестры Зайкины, Лиза и Аленка. И уж совсем здорово, что живут они в нашем городе, на улице Весенней.
Читателей книг Сергея Белоусова захватывает безудержная фантазия автора, они попадают в радостный, карнавальный плен, сказочно-детективная интрига вовлекает их в яркое, динамичное действо. Где только вместе с героями сказок не побывают читатели: в волшебной стране Фантазилье, в заколдованных пещерах Бразилии, на Совете Объединенных Наций и даже в далеком прошлом.
А тем, кто уже читал "Вдоль по радуге, или Приключения Печенюшкина" и "Смертельная кастрюля, или Возвращение Печенюшкина", предстоит новая встреча с уже полюбившимися героями. Вы, конечно, помните, что в схватке с вероломным негодяем Очистком погиб доверчивый, благородный и бесстрашный Великий Маг Фантазильи кот-дракон Дракошкиус. Пробито сердце воина, воскресить его невозможно· Но Печенюшкин -- мастер невозможного!
О том, удалось ли Печенюшкину и его друзьям воскресить Дракошкиуса, о новых приключениях -- веселых, страшных, удивительных, загадочных, о потрясших Фантазилью событиях, в центре которых опять оказались сестры Зайкины, вы узнаете, прочитав книгу "Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным".
Итак, путешествие начинается!..
Часть первая
Облава на рыжих
Глава первая
Перелетные сестры
-- Все! -- повторила Лиза, не замечая от волнения, что сжимает Аленкину ладонь в пушистой варежке слишком сильно. -- Мы договаривались ждать еще три дня, последние, до начала каникул. Вот, они прошли, и ничего не изменилось! Что ты все молчишь, молчишь?.. Мы же решили!..
Конец марта в этом году выдался странным. Небывалый холод сдавливал город по ночам. Утром же всходило алое незамутненное солнце и поднимался ветер, гудел, как в топке, нагоняя температуру до плюсовой, потом стихал через час-полтора, словно по команде. День стоял теплым, сияющим, вовсю лепетали капели, но лишь только пряталось солнце, ледяное дыхание темноты мигом замораживало вновь улицы, деревья, дома.
Настроение у горожан портилось, синоптики разводили руками, не в силах предсказать даже ближайшее будущее, а сестры Зайкины среди дня парились в шубах, поскольку родители настрого запретили им надевать весеннюю амуницию.
Сейчас на центральной улице наблюдалось приятное оживление. Прохожие в распахнутых куртках, без шапок жадно дышали синевой и бензином. Двери магазинов были раскрыты, продавцы, вынеся наружу бесчисленные лотки с товарами, подставляли лица солнцу.
Алена с трудом высвободила ладошку, решительно сняла рукавички и расстегнула верхнюю пуговицу на шубе.
-- Страшновато мне, Лизка, -- тихо сказала она. -- Там произошло плохое несчастье. Я точно чувствую.
-- Тем более надо действовать! -- Лиза говорила громко, почти кричала, на них оглядывались. -- У нас есть план, мы же специально из дому вышли. Пойдем и купим немедленно!
У Центрального Дома Книги движение проходящих замедлялось. Кое-кто входил в магазин, но большинство останавливалось перед уличными прилавками, щуря глаза от глянцевой пестроты обложек.
-- "Анжелика в дрейфе"... "Анжелика в Хайфе"... "Анжелика в кайфе"... -- медленно читала Аленка. -- "Хороший мертвый негр"...... "Ужасающий ужас"...... Ой!.. "Мертвые смеются навзрыд"...... Бр-р!.. А где про нас-то?
-- Вот они! У, ты, моя прелесть! -- Лиза, безошибочно ориентируясь в пространстве, уже невоспитанно тыкала пальцем в знакомые сестрам переплеты. -- Скажите, пожалуйста, почем "Печенюшкин"? Вот эта! А эта? Сколько?!!
-- Цены скачут, просто жуть какая-то, -- вздохнула Алена, как взрослая, и, распахнув полу шубы, достала потертый кошелечек.
Лиза вечно все теряла, поэтому общее достояние, сэкономленное на школьных завтраках, сладостях и жевательной резинке, хранилось у Аленки. Лиза даже не спорила. Последние приключения с картоморами, пещерами, бриллиантами и заточением на острове Люгера сильно укрепили ее доверие и уважение к сестре.
Кстати, бриллиант Коломбы, оцененный в абсолютно фантастическую по российским понятиям сумму, Лиза отдала. Правда, перед расставанием она два вечера плакала украдкой, любуясь на подарок Печенюшкина. Зато на вырученные деньги был построен сказочный городок для Центрального парка, почти как Диснейленд, да еще с Незнайкой, Буратино и Крокодилом Геной. Бриллиант, конечно, сестренки жалели -- все-таки память, но уж главный прибыток, вернее, убыток, оставался при Лизе. Убыток носа. Теперь ее красоте завидовали в школе, но редко узнавали на улицах...
Сестры, путаясь, долго пересчитывали разнокалиберные бумажки и монеты. В обрез, едва-едва, но денег хватило. Обе книги, "Вдоль по радуге" и "Смертельную кастрюлю", Алена надежно упрятала в зеленый рюкзачок. Пора было возвращаться домой -- подступал полдень, а дел еще предстояла уйма.
К автобусной остановке они шли молча, крепко держались за руки, думая об одном и том же: а вдруг не получится? То и дело навстречу попадались лихие подростки, мальчишки, а порой и девчонки, в специально расстегнутых пальто. Под верхней одеждой у них на свитерах, а у самых морозоустойчивых даже на майках красовались изображения рыжей голубоглазой обезьянки. В народе такие майки и свитера именовались "печенюшками", а их обладатели получили устойчивое прозвище "пиччифаны". В каждом уважающем себя населенном пункте мира существовали теперь клубы поклонников Печенюшкина.
В большинстве своем клубы дружили, переписывались, и даже носилась в прессе, на телевидении и радио идея создать единый, всемирный "Пиччи-клуб". Однако же некоторые клубы враждовали с остальными, считая, что только они поклоняются Печенюшкину правильно. Рассудить их было некому. Вот уже четвертый месяц обитатели Фантазильи никак не давали о себе знать. Никому. Даже сестрам Зайкиным.
Сначала дамы-патронессы, то есть Клара-Генриетта и Фантолетта, появлялись у сестренок по очереди, примерно каждые три недели. И всегда, как назло, родителей во время визита не оказывалось дома. Лиза подозревала, что деликатные волшебницы просто стесняются взрослых, хоть гостьи и утверждали обратное.
Все же на отсутствие внимания к себе мама и папа Зайкины пожаловаться не могли. Маленькие подарки, всегда оставляемые для них, привели бы в восторг кого угодно. Чего стоила одна только помада в серебристом футлярчике! Касаясь губ, она всегда оказывалась именно того цвета, что идеально подходил под сегодняшний наряд и косметику. Эта помада была вечной, светилась в темноте, могла служить ночником, отзывалась на малейший свист и вежливо смеялась даже неудачным папиным шуткам. Или носовой платок для папы -- он мигом вылечивал насморк, с легкостью оттирал любые пятна с любой поверхности и сам при этом никогда не пачкался и не мялся...
В последний раз, перед Новым годом, волшебницы появились с поздравлениями вдвоем. Они принесли сестренкам елку -- настоящую, чудесную, да еще и складную. Хвойный аромат плыл по всей квартире. Девчонки ходили у елки кругами, млея от подарка.
-- Конфеты, орехи, яблоки можно снимать и есть, -- объясняла Фантолетта. -- Они тут же вырастут снова. А когда праздники закончатся, достаточно снять -- вот, видите, сбоку -- голубую звездочку.
Фея поднесла руку к игрушке, звезда оказалась в ее ладони, и тут же благоухающее чудо пропало. Аленка с Лизой не сразу и различили на полу маленькую -- с авторучку -- пластмассовую елочку ядовито-зеленого химического цвета.
-- Складная, -- напомнила Фантолетта. -- В таком виде ее легко спрятать до следующей зимы. Повесите звездочку -- оживет снова.
-- А это что? -- Лиза проворно подняла с пола, из-под елки, резную деревянную шкатулочку размером со спичечный коробок и силилась открыть ее, близко поднеся к глазам.
-- С-с-сюрприз...... -- прошелестела кобра. -- Пропус-с-ск в Фантазилью. Приедете к нам в гос-с-сти, прос-с-сто отдохнуть. Давно ждем.
-- Но сейчас еще рановато, -- подхватила фея. -- Спрячьте куда-нибудь. Шкатулка, кстати, пока и не откроется. Печенюшкин грозился вскоре навестить вас, он объяснит правила.
-- Солидно! -- восхитилась Лиза. -- А когда? До Нового года успеет? Как он там?!
-- Вес-с-сь извелс-с-ся...... -- Клара-Генриетта жалостливо вздохнула. -- Не с-с-спит Ес-с-сть вообще брос-с-сил. Полнос-с-стью. Легенды, волшебные книги, с-с-старинные хроники. С-с-с головой зарылс-с-ся. Надеется вос-с-скресить Мурлыку Баюновича, но ничего не может нащупать, бедный. Да еще эти командировки. То Венера, то С-с-сахара, то аж на дне океанс-с-ском что-нибудь да с-с-стряс-с-сетс-с-ся. К Новому году, пожалуй, и не ждите......
Новый год. Рождество. День рождения мамы. Восьмое марта... Дни шли один за другим со своими радостями и неудачами. Вестей из сказки больше не было. И постепенно становилось ясным -- в Фантазилье что-то случилось. У сестер, сникших от неизвестности, в долгих ночных спорах вызрело тайное решение --надо пробиваться на выручку.
Волшебные колечки, сколько ни крутили их на пальцах Лиза с Аленой, не помогали. Видимо, на кольца не стоило рассчитывать -- они действовали, только если девочки сами оказывались в беде. Надежда оставалась лишь на подаренную шкатулку -- загадочный пропуск в Фантазилью.
-- Взламывай! -- Лиза махнула рукой. -- Хуже не будет! Сами обещали и не едут. Может, им там какое-нибудь чудище зверское уже руки-ноги пооткусывало!
Аленка еще раз оглядела приготовленное на диване снаряжение. Термос с чаем. Сверток с бутербродами. Толстая шоколадка: если придется туго, съедая в день по дольке, можно продержаться немало времени. Отдельный сверток --две книжки в хрустящей бумаге -- подарок фантазильцам, вклад наземного автора в летописи Волшебной страны.
По экземпляру обеих повестей с дарственно-благодарственными надписями сочинителя сестрам, изрядно помогавшим в их создании, давно стояли на книжной полке в детской. Автор почти не привирал, был в освещении событий довольно честен, но Лиза втайне считала, что можно было достичь и большей художественной яркости. Не забывайте, она ведь и сама была начинающей писательницей. Последний образец Лизиного словотворчества, придавленный резинкой-слоненком, лежал на виду в гостиной, на журнальном столике.
"Любимые мамочка и папочка!
Пожалуйста, не волнуйтесь, мы отправляемся погостить в Фантазилью, а то сильно соскучились. Во-первых, у нас каникулы и почти все пятерки, во-вторых, мы везем в подарок книжки. За нас не беспокойтесь, скоро вернемся. Мамочка, твои сердечные капли в холодильнике сбоку на второй полке, а то ты их вечно теряешь.
Целуем, Лиза, Алена".
...Аленка с трудом просунула в щель деревянной шкатулки, между крышкой и основанием, самое тонкое из лезвий папиного складного ножа. Крак! Покореженная крышка откинулась на петлях. Внутри на белом бархате лежала... крохотная луковичка. И все. И никаких инструкций, на которые так надеялись сестры...
-- Давай разломаем пополам и съедим, -- несмело предложила Алена после затянувшейся паузы.
-- И окажемся в Фантазилье? -- ехидно спросила Лиза. -- Получается, что пропуск разовый? Нет уж, по всем сказочным законам луковицу надо посадить. В землю.
-- Где ты землю возьмешь?
-- Наковыряем из цветков на подоконнике! -- Лиза, захваченная идеей, зарылась по локоть в ящик с игрушками сестры и, вывалив на пол добрую половину содержимого, извлекла кукольную пузатую кастрюльку. -Ой! --спохватилась она, виновато глядя на Алену. -- Сложишь все, ладно? Я мигом!
-- Когда Буратино нашел луковку, он ее, между прочим, съел... --ворчала сестренка, прибираясь. -- От тебя, Лизка, в доме одно разорение.
Не переставая бормотать, она, тем не менее, живо навела порядок и даже принесла из кухни полстакана воды. Тут вернулась и Лиза с кастрюлькой. Осторожно упрятав сказочный сюрприз в землю и как следует полив его, юные натуралистки затаили дыхание.
Зеленый росток появился сразу же и, утолщаясь, быстро пополз вверх. Два узких стрельчатых листа появились, вытягиваясь, по бокам его. Достигнув полуметра в высоту, стебель остановился, зеленый бутон на его вершине полиловел, белые прожилки возникли на лиловом, и лепестки раскрылись.
-- Тюльпан! -- воскликнула Лиза. -- Ленка, вот здорово! Какой огромный!
Аленка с интересом следила за превращениями цветка, однако эмоций своих покамест не проявляла.
Между тем чашечка цветка наклонилась, каждый лепесток слегка повернулся под углом, и все вместе, как лопасти пропеллера, они принялись вращаться.
Поток воздуха прилепил к оконной раме пестрые прозрачные шторы.
Так продолжалось с минуту, затем вращение замедлилось, прекратилось, тюльпан вновь поднял головку вверх и застыл.
-- Ну и что теперь?.. -- голос Алены дрогнул. -- Вот и весь сюрприз? Приехали!
-- Да замолчи ты! -- Лиза больше не могла владеть собой. -- Мы же хотели как лучше! Тюльпан-хулиган! Цветочки-василечки! Ломай теперь умную голову! Что нам его -- на базаре продавать за два билета до Фантазильи?!.
Злые, неудержимые слезы брызнули у нее из глаз. Девочка яростно мотнула головой, стряхивая капли, и солнце отразилось в них радужными искрами. Сияющие капельки затанцевали в воздухе, сливаясь, вырастая, растягиваясь, и вот уже под ноги сестрам Зайкиным легла широкая семицветная лента. Второй ее конец упирался в окно и подрагивал от натуги.
Словно подхваченные веселым вихрем, Лиза с Аленой собирались в путь. Быстро, слаженно, не делая ни одного лишнего движения, как в танце. Санки. Палка от швабры -- мачта. Новая Аленина простынка -- парус. Форма одежды --походная: старые удобные куртки, лыжные шапочки, джинсы, короткие сапожки, варежки.
-- И все равно, -- возмущалась Лиза, пристраивая за спиной рюкзак, --это не дело! Движемся вслепую, методом проб и ошибок...
-- Сквозь бури и насморк! -- поддержала Алена и распахнула окно.
Радуга вытянулась в небо, пропадая за девятиэтажками. Зябкий ветер выметал из комнаты тепло. Сестры уселись в санки -- первой Алена, Лиза с рюкзаком сзади. Между Аленкой и шваброй с простынкой был водружен чудесный цветок.
Лепестки завертелись, сливаясь в полупрозрачный круг, вздулся цветастый парус, и санки с перелетными сестрами заскользили по радуге в небо.
Семицветное полотнище свернулось кольцом, вытягиваясь из комнаты, и створки окна захлопнулись за ним. Сами собой упали в гнезда и повернулись шпингалеты. В углу дивана блестели очки, второпях забытые Лизой.
Поток воздуха от чудо-цветка гасил встречный ветер. Весеннее солнце даже сквозь вязаные шапочки ощутимо припекало макушки сестер. Сани неслись по широкой зеленой полосе радуги настолько плавно, что девочки едва ощущали бешеную скорость движения. Далеко впереди зеленая дорога, окаймленная по бокам голубым и желтым, сливалась с синим окоемом неба. Дрема окутала путешественниц как-то вдруг, оборвав вереницу тревожных неотвязных мыслей. Покрепче прижав к себе Аленку, Лиза откинулась на пологую спинку саней, безуспешно попыталась приподнять левую руку -- взглянуть на часы -- и уснула окончательно.
-- Ну и пускай я взломщица, зато ты -- подстрекательница! -- защищалась Алена. -- Звали нас сюда?! Звали?!! Не надо было шкатулку ломать! Вернемся, пока не поздно. Вспомни, когда мы могли Фантазилью спасти, за нами Фантолетта сама прилетела. А мы, между прочим, почти на два года младше были. Зачем я только тебя послушалась?! Вернемся, Лизка, он же все равно не открывается...
Час назад сестры очнулись от сна на заснеженной просеке. Место, где некогда происходил решительный бой с превосходящими силами картоморов, узнавалось сейчас не без труда. Санки стояли на краю радуги, ее ковровая дорожка, спускаясь с темного вечернего неба, аккуратно вписывалась в ширину просеки. Попытавшись ступить за семицветный ковер, Лиза едва не провалилась в снег и второй попытки не делала.
Нестандартного поведения тюльпан по-прежнему стоял на санках. Чашечка цветка была опущена, наклонный конус света исходил из нее. Там, куда он падал, за самым концом радуги, в снегу протаял круг. На небольшом возвышении в центре его, в полуметре от радужного ковра, хмуро торчал каменный гриб-боровик, стороживший вход в Фантазилью.
Лиза с Аленой, успевшие продрогнуть до костей, грелись поочередно, забираясь в конус света. Время от времени тюльпан поводил головкой в сторону радуги, приглашая сестер вернуться.
-- П-п-помнишь, как П-п-печенюшкин за-заставил л-люк открыться? -- Лиза приплясывала от холода, язык слушался ее с трудом. -- Он этот ч-чертов гриб на-нап-напугал! Бр-р-р!! -- Она с трудом протиснулась в тепло, к Аленке, кусая омертвевшие губы.
-- Откуда ты жнаешь? -- невнятно откликнулась та, жуя бутерброд. Промасленная полуразвернутая газета с провиантом лежала рядом. -- Мы же глажа жакрыли.
-- Мне Фантолетта потом рассказала! -- Лиза больше не заикалась. -- Он прямо из воздуха страшную пасть сотворил, она на гриб зубами лязгнула -- а зубы, как вот такие сверла, и крутятся -- он и струсил, и пропал, и люк открылся. И было это вовсе не по правилам. Просто Пиччи проявил находчивость в походно-полевых условиях... Урр-р-гав!! -- Она скорчила боровику отвратительную рожу, растопырив, для пущей жути, синие скрюченные пальцы.
-- В-вжж-х-хав!! -- Алена, как могла, поддержала сестру.
Очевидно, в данном случае гриб счел запугивания неубедительными. Несколько повторов также не дали эффекта. Теперь и Лиза приуныла окончательно. Тусклый близорукий взгляд ее рассеянно блуждал в пределах светового круга: унылое лицо сестренки, санки, основание мачты с обвисшей простынкой, термос, газета с бутербродами...
-- Ленка!.. -- У Лизы захватило дух. -- Знаешь, это кто?! Вот, на фото!
-- А вот и представь себе, знаю! -- Рот у Аленки на миг оказался свободным. -- Генерал Бракомес. Мама вчера сказала за ужином, что он всю страну сумел напугать.
Даже на черно-белом газетном снимке бывалая морда генерала с разъятым от уха до уха ртом внушала невольную брезгливую оторопь, а маленькие глазки горели яростным фанатичным огнем.
-- Мракобес, а не Бракомес, -- поправила Лиза, и голос ее зазвенел, почти как у Печенюшкина. -- А ну, негодяй, раз в жизни сделай доброе дело!
Одним движением стряхнув бутерброды, она взметнула газету вверх, мордой к каменному стражу.
-- А-а-а-а-а!! -- Дикий внезапный вопль повис над заснеженной округой. -- Только без крови!! Ой-е-е-ей!!.
Гриб-боровик затрясся, побелел, перерождаясь из гранита в мрамор, и растаял в золотом свете тюльпана вместе с черным земляным основанием.
Цветная дорога, сужаясь, влилась в дыру, санки, накренившись, скользнули по радуге, и через миг сестры Зайкины, не успев испугаться, неслись по семицветной спирали вниз, к вершине Тики-Даг, уже в фантазильском предвечернем небе.
-- Нам с тобой пока просто везет, Лизочкина, -- уверяла Аленка, вытирая пыль с приборной панели троллейбуса Печенюшкина. -- Я вообще хотела бутерброды в твой пакет сложить, который с черепашками-ниндзя.
-- Ну и сложила бы. Кстати, почему в мой? У тебя такой же есть.
-- Мой совсем новый, я его берегу за то, что он нетронутый. А твой грязный, ты в нем в школу кроссовки таскаешь.
-- Могла бы и помыть.
-- Тогда бы он стал влажный, и бутерброды бы скоро испортились.
-- Могла бы и вывернуть.
-- Там еще у тебя две дырки большие, а я всегда плачу, когда бутерброды теряются... Только они у меня сроду не терялись, -- вздохнула Алена.
-- Ну и подумаешь... -- Лиза спорила вяло, явно думая о чем-то другом. -- Может, гриб и черепашек испугался бы...
-- Уж если тебя не испугался!..
-- Я же теперь красивая! -- удивилась сестра.
-- Когда спишь. Или когда Леша твой приходит. Подумаешь, скрипач: пили-пили, пили-пили. Человек-лобзик.
-- Ишь ты, -- Лиза улыбнулась. -- Помнишь, когда он в первый раз пришел, ты махом исчезла, как растаяла, и ровно через две секунды вернулась уже надушенная и с бантом.
-- Я... Я от удивления!.. -- Аленка сморщила нос, что обычно предвещало слезы. Пряча лицо, она привстала в водительском кресле и запустила руку с тряпкой между выступом панели и ветровым стеклом. -- Ой! Бабочка!
Пестрый мотылек выпорхнул из-за панели и тут же исчез за сиденьем у передней двери.
-- Гони ее!.. -- завопила Лиза. -- Скорей! Вдруг она ко мне летит!
-- Ну и что! -- Аленка, однако же, послушно шуровала тряпкой за сиденьем. -- Съест она тебя?
Мотылек, возникнув вновь, пропал за открытыми дверьми.
-- Ух!.. -- Лиза облегченно вздохнула. -- Конечно, издали они красивые. А когда на тебя сядет, лапками в нос вцепится, знаешь, как противно.
-- Ладно, нет его уже. -- Младшая сестра, завершая уборку, вытряхнула пыльную тряпку вдогонку мотыльку. -- Ну и что? Ты у нас водитель, Лизка. Закрывай двери, включай свет. Пора. Куда летим?
Незадолго до этого девочки приземлились на горной вершине рядом с потайным убежищем Печенюшкина, как и в первый раз когда-то. Дверь в комнату, замаскированная в скале, послушно открылась от нажатия потайной кнопки. Рядом на площадке стоял чудесный троллейбус, пустой, как и само убежище. Тонкий слой пыли везде говорил лишь о том, что некоторое время ни комнатой, ни машиной не пользовались. В открытом троллейбусе пыли оказалось больше, чем в наглухо задраенной "каюте" Печенюшкина. Однако же, два дня здесь не было никого, неделю или месяц, -- девочки, понятно, сказать не могли.
Шкаф в комнате оказался набитым консервами -- мясными, фруктовыми, соками -- даже хлеб здесь находился в жестянках с ключами-кольцами, припаянными к крышкам. Ни радио, ни телевизора, ни хотя бы записки с информацией -- ничего.
Некоторое время, до сумерек, сестренки просидели внутри, закрывшись, строя невероятные догадки и предположения. Затем было решено, что троллейбус, испытанный друг, не менее безопасен, чем комната в скале. К тому же для возможных врагов он вовсе невидим, да еще и обеспечивает свободу передвижения в воздухе, на земле, а то и еще где-нибудь, под водой, например. Девочки перетащили в машину санки со своим снаряжением и часть консервов из запасов Печенюшкина. Споря -- куда лететь? -- они все никак не могли определиться.
-- Куда-куда?.. -- откликнулась Лиза, забираясь в водительское кресло. -- Летим в столицу, там покружим, разведаем обстановку, дальше видно будет... Та-ак... Знаешь, здесь на автопилот настроено... Нет уж, я его отключаю! До сих пор мы все делали сами и пока живы-здоровы. Дорогу я знаю. Вперед!
Троллейбус взмыл над вершиной, сделал, как положено, круг и взял на юго-запад.
-- ...Почему так темно внизу? -- беспокоилась Алена. -- Еще и не очень поздно. Что, все спят?
-- Пролетаем Новоколдуново. -- Лиза сверялась с картой, извлеченной из планшета в пилотском выдвижном ящичке. -- Миновали Злат-Петушинск, Кисельный Брод и Финтикультяпинск. Двести верст до Семимильного, а там еще пятьсот --и Феервилль.
-- Какой Феервилль?
-- Ты что? Столица так называется -- Феервилль. Город фей, волшебства и карнавалов. Забыла?
Алена потупилась.
-- Да, -- вздохнула Лиза, -- два года прошло... А почему огней нет, я сама не понимаю. Включаю инф... -- как их Пиччи называл?.. Вот! -- невидимые инфракрасные суперпрожектора!
Под машиной, летящей невысоко, метрах в трехстах от земли, возникли и понеслись вместе с ней два призрачных вертикальных световых потока. В тусклом их мерцании проплыл перед глазами сестер привычный, казалось бы, пейзаж небольшого провинциального городка. Одно- и двухэтажные домики под черепицей с флюгерами на крышах, палисадники с клумбами, парк в неясном розовом цветении. За околицей, близ одного из домов покрупнее, мелькнули мирно пасущиеся корова, мамонт и два бегемота. Потом строения кончились. По равнине, среди островков берез и магнолий, тянулось вперед ровнехонькое, как ниточка, шоссе.
-- Точно, всех усыпили! -- волновалась Лиза. -- Только животных не тронули. Надо расколдовывать. Все банально, как в старых сказках. Но где Печенюшкин? Как допустил?! Алена! Форсируем скорость, подлетаем к столице, на окраине дожидаемся утра, проводим разведку и, если безнадежно, гоним к Драконьей пещере за живой водой. Если будет опасно, проникаем во дворец. Там у меня в хитром месте припрятаны волшебные таблеточки и перстень со скорпионом. Как планчик, солидный?! Ай да я!
Перед Феервиллем встревоженная Лиза резко притормозила. Неясные багровые отблески колыхались внизу, разрастаясь. Очень медленно, невидимый, неслышный, троллейбус перемещался над городом, все ближе и ближе к пламени. Чуть слышное жужжание доносилось до сестер, постепенно нарастая. Порой в нем усиливались басовые ноты, но чаще побеждал нестройный визг, становясь все громче. Природа звука, наконец, прояснилась для девочек, задрожавших от страха, несмотря на надежную защиту.
Это был шум разъяренной толпы.
Глава вторая
ФАКЕЛЫ ФЕЕРВИЛЛЯ
Неизвестный скульптор поработал на совесть, возможно, даже перестарался.
Судите сами: нижняя часть памятника представляла собой два обширных водоема с облицовкой из волнистого зеленого мрамора. Каменная перемычка меж ними расширялась, вырастала, и зеленый ее цвет переходил в коричневый. Таким образом, позади чаш бассейна, чуть нависая над водой, высились как бы горные отроги. Заканчивались они метрах в пяти над землей ровной широкой площадкой. Две бронзовые фигуры на постаменте изображали обнявшихся девочек -- одну поменьше, в кружевном коротком платьице, другую побольше, в свитере и джинсах -- с вдохновенными до глупости лицами.
Свободной от объятия рукой каждая из фигур опрокидывала над своей чашей зеленую, резную, пятиведерную, приблизительно, склянку.
"СЕСТРЫ--СПАСИТЕЛЬНИЦЫ" -- гласили огромные буквы, выбитые на облицовке двух смыкавшихся водоемов.
В лучшие времена, очевидно, из склянок в чаши лилась вода, десятки фонтанных струй, подсвеченных лампионами, звенели над зеленью мрамора, и добрые фантазильцы бултыхались в бассейнах, символически повторяя подвиг любимых своих героинь.
Однако сейчас Лизе и Аленке, повисшим в троллейбусе над Главной площадью Феервилля, было не до восторгов.
Смрадные факелы, сами по себе висящие перед монументом, окутывали его подножие багрово-желтым, пульсирующим облаком. Будто птичья стая, садясь на площадь, разом занялась огнем, лишь чуть не достигнув каменной брусчатки. И казалось, сама ночь, простершаяся над городом, жадно заглатывает этот скудный огонь, не давая ему распространиться вверх.
Лишь у площадки постамента отсвет факелов поднимался выше, доходя до пояса "сестрам-спасительницам". Пугающий, непонятный рокот вокруг то ослабевал, то снова и снова взвивался воем, улюлюканьем, беснующимися истерическими воплями.
Никого на площади не было.
Аленка прижалась к Лизе в тесном, не рассчитанном даже на двух тощих девчонок, водительском кресле.
-- Я сама боюсь, -- шептала Лиза сестренке в ухо, тихонечко пятя машину из опасной зоны. -- Но дворец-то -- вот он. Когда мы его на воздушном шаре облетали, во время карнавала, я попросилась на минутку выйти, город посмотреть с крыши. Там, у основания шпиля с драконом, один камень неплотно пригнан. Я в углубление и перстень со скорпионом, и таблетки запрятала. Знаешь, как в море, уезжая, монетку кидают на счастье. Чтобы потом обязательно вернуться. Вот и вернулись...
-- И никто, кроме тебя, не знает про тайник?
-- Я Печенюшкину шепнула, прощаясь. Правда, он так улыбнулся странно --по-моему, и сам догадывался. Но обещал молчать.
-- Лизка! Я из троллейбуса выходить не буду. И тебе не дам!
-- Глупенькая... -- бормотала Лиза, опуская машину в центр огромной, точно взлетная площадка, крыши. -- Я же талантливый водитель, Пиччи сколько раз говорил. И не надо выходить. Сядем точнехонько, только руку из дверей протянуть.
Троллейбус замер.
-- ...Сейчас-сейчас... -- твердила Лиза, сидя на нижней ступеньке. Одной рукой она цепко держалась за поручень, другой шарила в углублении, освещенном суперпрожектором, невидимым всяческим бракомесам.
-- Что? -- переживала Аленка. -- Есть? Тебе помочь держаться, Лиза?
-- Где же они? Ох! Не может быть. Неужели ветром выдуло?.. Ура-а!!.
Зажав себе рот ладонью и отпустив поручень, Лиза свалилась со ступеньки.
Бдительная Алена, державшая на всякий случай сестру за ногу, едва не вывалилась сама.
Оттолкнувшись от скользкого металла крыши, старшая сестра вскочила на четвереньки, пошатнулась, удерживая равновесие, и в следующий миг была уже в машине, рядом с Аленой, кинувшейся закрывать дверь.
Опасная вылазка завершилась благополучно.
Вновь переживая давние события, сестры разглядывали трофеи. Черный цилиндрик с тремя рядами волшебных шариков-таблеток когда-то подарила девочкам Фантолетта. Красные -- таблетки бесстрашия, зеленые -- силы, ловкости, быстроты, желтые -- хитрости. Всего их было двадцать семь, по девять каждого цвета. Сейчас в цилиндрике оставались двадцать три таблетки. Одну -- зеленую -- Лиза проглотила перед схваткой в тюрьме со страшными загрызунчиками. Еще три -- желтую, красную и зеленую -- передала томившейся у Ляпуса сестренке через услужливую дворцовую крысу Мануэлу. Куда они делись, Алена, одурманенная злодеем Ляпусом до полной потери самообладания, вспомнить впоследствии не смогла. В поход по Драконьей пещере сестры брали еще по красной таблетке бесстрашия, но потом вернули обратно. Итак, счет сходился.
Аленка, обожавшая яркие побрякушки, с завистью разглядывала золотой перстень с бирюзовой печаткой. В ночь коронации его подарила Лизе повелительница пустыни. На печатке был искусно вырезан темно-вишневый скорпион. Если долго и пристально смотреть на кольцо, скорпион начинал шевелиться, словно пытался вылезти из печати. Этим перстнем полагалось запечатывать письма, чтобы адресаты девочки знали: пишет им не кто-нибудь, а королева. В торжественных случаях полагалось переодеть кольцо с правого на левый безымянный палец. Тотчас вместо повседневной Лизиной одежды на ней оказывались бы длинное платье, изумрудно-золотые туфельки, а на голове корона. Было и последнее, третье, предназначение. Если сильно потереть камень, скорпион спрыгивал с печати и кусал Лизиного обидчика.
Чудесный перстень, болтавшийся на Аленкином пальчике, был деликатно отобран Лизой, и на ее палец сел, как влитой. В утешение младшая сестренка получила волшебные таблетки -- на ответственное хранение. Теперь обе девочки были надежно защищены от неведомых, но явно возможных неприятностей.
-- Ну что? -- расхрабрилась Лиза, возбужденная первыми успехами. --Сбоку есть лесенка, можно спуститься на верхний этаж. А там балкон с перилами по всему фасаду. Уж какое-нибудь окно, да открыто. Залезем и погоним на разведку. Хоть что-то, да узнаем. Ведь ничегошеньки не понятно, прямо жуть какая-то.
-- А если кто сзади схватит? -- резонно усомнилась младшая. -- Помогут тебе таблеточки? За щекой их держать? Если за горло схватят -- и проглотить не успеешь. И перстень надо еще успеть потереть. Нам бы шапки-невидимки... Ох, запишусь я осенью в школу каратэ.
-- Шапки-невидимки... -- Лиза вдруг подпрыгнула. -- У нас же есть одна! Общая! -- Она ласково погладила троллейбусный руль.
-- Он в дверь-то не пролезет. Ты точно спятила! Надо нормально питаться, Лиза. Как я. А ты утром кофе глотнешь наспех, весь день бегаешь --некогда ей! -- а на ночь яичницы налопаешься, как бабуин, и ползешь с выпученными глазами.
-- Помолчи! -- Лиза отмахнулась. -- Если мы с тобой чего-то не видели, Леночкина, это совсем не значит, что такого не может быть. По моему велению, по Печенюшкинскому одобрениию, а ну-ка, троллейбус, миленький, уменьшайся со всей силы, лишь бы нас не задавить!
Не иначе, помог еще и королевский перстень.
Стенки машины, пол и потолок двинулись, сближаясь, пропали задние ряды кресел, и Лиза с Аленой оказались зажаты в крохотном, под их размеры, автомобильчике с двумя узкими боковыми дверками.
-- Ха-ха-ха! -- торжествовала Лиза. -- Кто здесь самый гениальный умник с сияющей головой?! Гони вперед, мой благородный друг, в открытое окно проникни тенью, узнаем все и в схватке победим, у робких простофиль своей отвагой зависть вызывая!..
-- У Неровни научилась? -- съехидничала Аленка. -- Подумаешь, писательница. Зато я борщ готовить умею не хуже мамы, а ты -- фиг!
Микротроллейбус поплыл над крышей, удачно вписался в пролет лесенки и, спустившись, медленно двинулся вдоль полукруглого фасада...
Аленка потянула носом.
-- Смотри внимательней, Лиза! Скоро появится. Чувствуешь, ветер съедобный!
-- Где ветер? Я же двери закрыла.
-- Вот! -- сестра указала на приотворенную в машине, сбоку от нее, крошечную, с пол-ладошки, форточку. -- Грибы, травка какая-то, репа... дальше не пойму, но невкусно. Ни мяса, ни картошечки, -- закончила она разочарованно.
-- Та-ак, -- Лиза прилипла к стеклу. -- Мимо... Мимо... Здесь, что ли?.. Нет, мимо... Опять мимо... Ага, вот оно! И даже свет. Только где-то далеко.
Узкое, с темным витражом окно было распахнуто настежь. Чуть видное мерцание, не свет даже, а предвестник света, брезжило в глубине. Вот только запаха Лиза уловить не могла, как ни принюхивалась. Но тут уж ей трудно было состязаться с Аленой.
Машина ткнулась в окно, не прошла, ткнулась еще раз, резче, и начала вдавливаться внутрь, сплющиваясь, как резиновая. Аленку прижало к сестре, постепенно взгромождая ей на колени. Хлоп! Троллейбус тряхнуло, стенки беззвучно расправились, и аппарат-разведчик со всей осторожностью двинулся к источнику таинственного света.
Из комнаты с открытым окном сестры попали в короткий широкий коридор, в конце которого, справа, виднелась слегка приотворенная дверь. Легкий сквозняк едва заметно покачивал ее, и желтая полоса света на полу шевелилась как живая.
Лиза мягко затормозила.
-- Что же делать? -- шептала она Аленке. -- В такую щель не пролезть, а шире открывать дверь опасно, наверняка заметят. Прилепиться к потолку и ждать? Есть у тебя столько терпения? У меня, если честно, то нету.
Девочки смолкли, обдумывая ситуацию. Алена могла бы, конечно, напомнить сестре про умницу с сияющей головой, но спешить не стала. А вдруг Лиза и на сей раз придумает что-нибудь стоящее.
Ожидание затягивалось. Сестры, мрачнея, перебирали мысленно варианты --либо абсолютно негодные, либо весьма сомнительные. Озарения не наступало...
Внезапно за дверью послышался длинный скрип, хрипловатый обстоятельный кашель, и голос, удивительно знакомый девчонкам, задушевно, со слезой пропел:
-- По диким лесам Фантазильи,
Где лешие бродют в шерсти,
Тоска, понимаешь, заела
И сердце сдавила в горсти...
Лиза сделала импульсивное движение к дверце машины, но Аленка перехватила ее руку.
-- Я пойду. -- Слова ее более угадывались, чем слышались. -- Ты уже раз поторопилась. В штате Нью-Йорк. Помнишь?
Помертвев, Лиза кивнула. Сестренка ее беззвучно выбралась из троллейбуса, медленно, на цыпочках, сделала несколько шагов и приникла к светящейся щели...
Стены небольшой комнатки были грубо, вероятно наспех, побелены; из-под известки выступала кое-где богатая золотая роспись. В углу примостилась русская печь с трубой, уходящей в низкий, беленый фальшпотолок. У некрашеного длинного стола стояла деревянная лавка, и на ней, болтая не достающими до пола ногами, восседал домовой Федя, Великий Маг Фантазильи, видный Алене в профиль. Его перекрашенные волосы казались иссиня-черными.
На столе в глиняной плошке с конопляным маслом горела лучина, в углу под образами теплилась лампада красного стекла. Еще два горящих восковых огарочка были прилеплены прямо к столешнице, на другом ее конце, близ нарисованного окна.
Перед Федей находилось резное деревянное блюдо, заваленное вегетарианской, судя по запаху, снедью. Рядом громоздилась зеленоватая, ведра на два, бутыль с длинным горлом, краником и нежным словом "Душечка" на этикетке. В руках домовой держал гармонику, но не играл, лишь глядел на нее ласково, с давней застывшей улыбкой.
Хоть все это не лезло ни в какие рамки, однако чувства опасности у Аленки не возникло. Приотворив дверь в коридор, она обернулась и махнула сестре рукой: вплывай, мол, -- можно.
-- ...Феденька... -- Лиза с силой тряхнула за плечо находящегося в прострации домового. -- Федя, да очнись же! Что тут у вас происходит?! Феденька!
Великий Маг неторопливо перевел глаза на сестер.
-- Ведь что получается, барышни, -- заговорил он неожиданно горячо. --Взрастил я в подполе, в домушке своей, специфический фрукт бананас. Уж как его холил-лелеял, себя не щадил, пасынковал его, мульчировал, соленым потом своим, да желчью медвежьей поливал. И вымахал он, желанный, на осьмнадцать аршин, налился, зазеленел, зажелтел -- не нарадуешься. Вот, решил --отведаю! Позвал Чикундру -- пасечника, радость свою гордую с ним разделить...
-- Где Печенюшкин?! -- непочтительно перебила Алена.
Федя потух разом. Будто мокрой тряпкой стерли с его лица блаженную рассеянную улыбку. Судорожно вытащив мятый несвежий платок из плисовых штанов, он промокнул испарину на лбу, на щеках, протер уголки красных, воспаленных глаз.
-- Я и-имени его не зна-аю! -- пропел вдруг домовой басом и потянулся к деревянной кружке.
-- Аленушка, Лизонька, -- сбивчиво бормотал он, поворачивая краник трясущейся рукой, подставляя сосуд под мутную струйку со своеобразным запахом. -- Езжайте, девоньки, откудова появились, никак нельзя вам здесь находиться...
Твердой рукой Лиза схватилась за кружку и, преодолев вялое сопротивление, выплеснула зелье в печку.
-- Федор Пафнутьич! -- возмутилась она запоздало. -- Да ты, никак, пьян?!
-- Пишут, есть в краях заморских дворец, -- шептал домовой. Скрюченный указательный палец его быстро-быстро ходил перед лицами сестер. -- Сам от земли до неба, красоты невиданной. А построил его для себя хлюст пришлый, расфуфыренный, кому дорога дорогая в те края не заказана...
-- Господин Великий Маг! -- прокричала Лиза, пытаясь хоть как-то расшевелить горе-собеседника. -- И в таком виде вы теперь правите страной?!
Федя соскочил с лавки и встал навытяжку. Он попытался гордо вскинуть голову, но она только дергалась и вновь падала подбородком на грудь.
-- Не-е-ет, -- хитро протянул он после нескольких бесплодных попыток и вновь плюхнулся за стол. -- Устал я нынче за делами, родимые, проку вам от меня мало. Мануэла!! -- завопил он вдруг так, что у девчонок заложило уши. -- Мануэла! Мануэлина!!
В темном углу за печкой послышалось шуршание. Танцующей походкой, кружась и нежно присвистывая, к девочкам приближалась на задних лапах толстая огромная крыса. Седые усы ее были встопорщены, спутаны, голову украшал венок из увядших лилий.
-- Умом тронулась, -- пояснил Федя устало и опять потянулся к кружке.
До этого, пока домовой объяснялся с Лизой, кружкой завладела Аленка. Она успела нацедить туда немного жидкости из бутыли, намочив палец, облизнула его, сделала гримаску и вернула деревянную емкость на прежнее место. Смелый поступок ребенка остался незамеченным окружающими.
-- Моего вы знали ль друга?
Был он знатный молодец.
В рыжих перьях, славный воин,
Первый в Городе боец.-
тоненько пропела крыса, закатив глаза под лоб.
-- Печенюшкин!.. -- простонала она, заломив к потолку сцепленные передние лапы. -- Отец родной!.. Детей моих отец!.. -- выкрикнула Мануэла что-то совсем уж несусветное.
Домовой, завладев кружкой, мигом высосал содержимое.
-- Вроде, пустая была, -- приятно удивился Федя, вновь наклоняясь к кранику.
Лиза, следившая за крысой, махнула, очевидно, на пьяницу рукой.
-- Тьма,тьма,тьма... -- повторяла Мануэла, танцуя. -- Все гуще и гуще... Все дальше и дальше... И зависть, черная как тьма... И легкое как сон безумье. И ненависть черна как ночь, и не видна в ночи, и потому особенно опасна... Лишь лилии мои белы, да тихий огонек вдали не гаснет... Я только факелов боюсь, они...
Плюх! -- Федя щедро окатил животное из кружки.
-- Под сенью струй, под сенью струй, под сенью нежных струй... --Похоже, в мыслях бедной Мануэлы, как у иглы на заигранной пластинке, произошел перескок на несколько дорожек.
-- Или -- под нежной сенью струй? -- Крыса неожиданно замерла, уставившись на девочек. -- Гости! У нас! Боже, я в таком виде! Бегу, надену кринолин... У вас доброе, запоминающееся лицо! -- вдруг обратилась она к Аленке. -- Мы встречались раньше?.. Ах, нет! Вы поразительно похожи на привидение баронессы Перфектум. Она часто бродит по замку в своем атласном роброне, звеня цепями, как девять веков назад. Но только в безлунные ночи!.. Сейчас я приведу себя в порядок.
Мануэла скрылась за печкой и тут же выглянула снова.
-- Нет, рот другой, совсем другой! -- выкрикнула она напоследок и окончательно пропала.
-- Аленка! -- Лиза в сердцах топнула ногой, не стесняясь домового, тем более что тот, видно задремав, застыл на лавке, уронив голову на блюдо. --Что же это?!
-- Ничего хорошего, -- мрачно ответила сестренка. -- Удирать надо. Давай в машину, Лизочкина. Скорее!
Лиза опоздала.
В открытой двери появился и застыл на пороге, напряженно осматриваясь, человечек, в иных обстоятельствах показавшийся бы девочкам достаточно забавным.
Светлые жидкие волосы, взбитые над узким лбом, на затылке заплетены были в косицу с пышным бантом. Алый женский ротик сердечком. Маленькие, цепкие, темные глазки. Мясистый утиный нос, как бы от другого лица. Сухая фигурка с необычно коротким туловищем и длинными, словно у кузнечика, подрагивающими ногами. Белое жабо, кружевные манжеты, черный камзол в лазоревых цветах, лазоревые же панталоны, белые чулки и тупоносые башмаки с пряжками. Короткая шпага на бедре вида более придворного, чем грозного.
На первый взгляд этот человечек казался мерзким и смешным, на второй, несмотря на карикатурный вид, еще и опасным.
-- Князь Сморчков-Заморочкин, помощник Великого Мага, -- голос был пискляв и походил на женский. -- Весьма рад, весьма! Серенькие, как говорится, заюшки к нам пожаловали. -- Он тоненько хохотнул. -- Сестры Зайкины, я хочу сказать. Вы оценили мой юмор? Это довольно тонко, да... Но как же вы попали сюда? И почему столь внезапно, без предупреждения? К визиту таких важных персон мы бы тщательно подготовились. Кареты, оркестры, цветы. Придворные феи разучили бы кантату, подходящую к случаю. Да... Оркестры, цветы, кареты... -- Он перевел на домового быстрые глаза и снова обратился к девочкам.
-- Вы должны понять Великого Мага. От государственных дел буквальнейшим образом лопается голова. И лишь рекомендованный мной чудесный напиток, --князь щедрым жестом указал на зеленую бутыль, -- помогает обрести ночной покой. Утром же необыкновенная ясность мысли и вновь обретенная бодрость позволяют вернуться к эффективному управлению страной. Да... Итак, обворожительные барышни, за несколько минут вам будет приготовлена достойная опочивальня. А завтра, при лучезарном свете дня, -- он почему-то поежился, -- все пойдет по традиционной великолепной программе. Цветы, оркестры, кареты...
Придворный воздел руки кверху, дабы захлопать в ладоши, созывая слуг.
-- Одну минутку, пожалуйста! -- Лиза на несколько шагов отступила к невидимому мини-троллейбусу, стараясь, чтоб это выглядело естественно. Новый знакомец мог решить, что девочка обогнула стол, желая рассмотреть князя поближе. -- Мы очень беспокоимся. Вы не расскажете нам -- коротко -- почему вся страна в темноте? Что за факелы на площади? Сами по себе висят! Почему там шум? И, главное, где сейчас Печенюшкин?
"Да, надо удирать, -- размышляла она между тем. -- "...Для врага, для того, кто таит злые мысли, мой троллейбус невидим", -- говорил Печенюшкин. А здесь, похоже, его не видит никто. Ну, пусть Федю упоили зеленой дрянью, Мануэла, бедная, рехнулась, но этот утконос хитромордый явно в своем уме..."
Алена, внутренне собранная, в непринужденной позе стояла у открытой дверцы машины, чтобы в решающий миг тут же оказаться внутри.
Сморчков-Заморочкин расплылся в улыбке, показав мелкие, белые, острые, словно у хорька, зубы.
-- У тебя блестящий ум, Лиза! Все вопросы в точку и все взаимосвязаны. Мы задумали осушить часть океана, чтобы у жителей Фантазильи стало больше цветущих земель. Потребуется много энергии, просто фантастическое количество. Да... Мы копим электричество, экономим его, но скоро это кончится. Месяц-другой -- и все. Кстати, разве здесь так темно? Что это вышито у тебя на кармане куртки? Олененок, точно? Мы ведь волшебники из Волшебной страны -- у всех очень острое зрение. Так вот, кто, как вы думаете, мозг и руки этого грандиозного проекта? Ну конечно, наш Пиччи-Нюш!
-- Все врет, -- беззвучно, не меняя выражения лица, прошептала Аленка Лизе.
"Какое же нужно острое зрение, -- думала Лиза, чуть заметно кивая в ответ на реплику сестры, -- чтоб вышивку у меня на кармане разглядеть сквозь троллейбус. Я ведь специально за него встала".
-- Сейчас Печенюшкин на дне океана, -- продолжал князь, -- с нашими чудо-инженерами. Вернутся со дня на день. Это такое выражение -- со дня на день -- а могут и ночью. Понимаете мой юмор, да? Вот и горят на Главной площади огни-факелы, чтоб электричество не расходовать зря. А шум -- это крики болельщиков, запись с прошлогоднего футбольного матча между Бубноликими и Шилохвостыми. Дополнительный ориентир. Знаменитый троллейбус нашего Пиччи-Нюша -- сейчас он на дне, вместе с героем, -- очень четко реагирует на шум... Вот теперь все понятно, да?..
Алена взмахнула рукой, и сестры за долю секунды оказались в машине, той самой, что сейчас должна была находиться на дне океана. Дверки закрылись неслышно.
Внезапно потеряв девчонок из виду, новоявленный знакомец обнаружил недюжинную быстроту реакции и присутствие духа. В тот же миг он отступил, спиной захлопнув дверь, и, вытащив из-за обшлага ключ, запер ее на ощупь, не оборачиваясь.
Настоящих окон в комнате не было.
-- Ишь вы как! -- зловеще протянул придворный. -- Растворились, попрятались. Заюшки серенькие, хитренькие, невидимки вы мои. А вот мы вас пометим!
В руке его оказался аэрозольный баллончик, струя краски вырвалась оттуда, оставив на беленой стене черное пятно.
-- Сейчас... -- бормоча, Сморчков-Заморочкин медленно продвигался по периметру комнаты, то и дело внезапно оборачиваясь и разбрызгивая краску во все стороны. -- Сейчас вы как следует оцените мой юмор, милые сестрицы...
Сестрицы в компактной своей машине плыли за коварным секретарем, почти над его головой. Лиза чудом уклонялась от отметин, лавируя изо всех сил.
"Потолок низкий, -- соображала Лиза в тихой панике. -- Комната маленькая. Сейчас этот мерзавец догадается остановиться, встанет на самое удобное место -- к стене, напротив печки, и непременно нас зацепит. Можно съесть зеленую таблетку и придушить его как куренка. Жаль только, он меня краской перемажет... Пора выпускать скорпиона..."
-- Скорпион зловонный!! -- взревел Федя. Очнувшийся домовой поднял голову и проясненными округлившимися глазами следил за бесчинствами Заморочкина. -- Сморчок ненадобный! Светлицу мою зачернил, благолепие порушил! Вон отсель! На конюшню! И скажи, князь, чтоб дали тебе плетей!
-- Федор Пафнутьевич! -- бормотал помощник, съежившись. -- Иностранные невидимые шпионки! Здесь, в резиденции правителя! Желал пометить, выявить, поймать. Вы так утомлены! Глоток целительной влаги, Великий Маг!
Он пулей метнулся к столу, "Душечка" забулькала, набираясь в кружку.
Федя степенно принял подношение, затем левой рукой прочно ухватил за длинный нос согнувшегося князя и медленно, с удовольствием, вылил зелье ему на голову, стараясь оросить каждую прядку.
После этого Великий Маг пружинисто вскочил на стол и, не без труда подняв бутыль, шваркнул ее об пол.
Бутыль лопнула, глухо, коротко звякнув, распалась на толстые осколки, и на полу растеклась лужа.
Запах "Душечки", смешавшись с едким духом краски, выдавливал глаза из орбит, не давал дышать.
-- Нет, я докажу!! -- взвизгнул Сморчков-Заморочкин из последних сил и, подняв баллончик, распылил вдоль комнатки длиннющую струю.
Оседающие брызги аэрозоли воспламенились, коснувшись тонких язычков свечей, вспыхнула лужа на полу, и в одно мгновенье светлицу домового объяло жаркое бушующее пламя.
Федя вскинул голову, судорожно раскрыл рот, глотая смрадный обжигающий чад, и свалился без чувств в огонь.
Секретарь, скинув камзол, окутал им голову домового и с трудом, едва не падая сам, дернул заслонку на печи.
Печь отбросило в сторону, открылась узкая щель в стене, и пламя тотчас же выхлестнулось туда.
Шатаясь, вслед за пламенем, Сморчков-Заморочкин пропихнул в щель тело Великого Мага и кубарем выкатился сам.
Невидимые сестры в своем укрытии дышали свободно, но пот лил с них градом. Лиза, страшась потерять сознание, обмахивала сестренку ла-донями. Алена, закусив губу, вжала в панель до отказа, так что побелели пальцы, клавишу автопилота.
Машина сорвалась с места, пробив, как пушечное ядро, фанерную стену выгородки домового, пронеслась сквозь огромный зал, убранства которого девочки не успели даже заметить, ударила в зарешеченное окно и, разбрызгивая вокруг стекло и крошево металла, вырвалась наружу.
Глубоко внизу, в одном из подвалов замка, тихо напевая, кружилась в щемящем, трогательном танце безумная Мануэла. Крыса не ведала, что стальные обручи пышного кринолина, не пустившие хозяйку в щель светлицы Великого Мага, спасли ей жизнь сегодняшней, сумасшедшей, как она сама, ночью.
Глава третья
ДОМИК ЗАБЫТЫХ ФЕЙ
Троллейбус, выросший до обычных размеров, тихо плыл над столицей. Дворец и факелы на Главной площади остались позади, внизу лежал город без огней. При включенных прожекторах Феервилль виделся девочкам серым и таинственным, как бы на стыке ночи и чуть брезжащего утра.
-- Ну, дали копоти! -- волновалась старшая сестра. -- Ленка, неужели дворец сгорит? Они же все погибнут!
Аленка закрыла глаза.
-- Мне почему-то кажется, что пожар потушили. И все живы. Только этот, противный, вроде бы сильно обгорел. Так ему и надо, сам виноват. Но Федю он спас. И еще... Нет, больше ничего не чувствую...
-- Как у тебя получается? -- уже не в первый раз допытывалась Лиза. --Ты что, картинку видишь внутри себя или буквы? А может, это как сон? Или голос в голове?
-- Да нет, я просто ЗНАЮ. Ну вот, как то, что я -- Алена Зайкина, что у нас в квартире три комнаты, что на кухне вверху над плитой обои отстают... Ну как тебе объяснить -- ты все пристаешь, пристаешь, -- она жалобно скривилась. -- Оно само получается, вдруг, так же, как есть захотеваю, только гораздо реже.
-- Ясно, что ничего не ясно, -- подытожила Лиза. -- Как с тобой, так и с Фантазильей. Я, конечно, люблю приключения, но когда тепло, сытно, уютно, не больно и не страшно... Боюсь, что Печенюшкин объявится только если нас с тобой вверх ногами начнут макать в кипящую смолу.
-- Почему в смолу? Кто?
-- Да это так, для создания образа. Или капать на голову расплавленное олово. Или выдирать чудовищными когтями внутренности, безжалостно при этом воя...
-- Перестань! -- укорила младшая. -- Ты явно успела прочитать на ночь роман "Ужасающий ужас".
-- А вот и нетушки. Хотя они все похожи. Можно и не читать ничего -- за неделю по ящику до упора "жутиков" насмотришься. Интересно, почему у них все чудища одинаково склизкие, будто их держат в общей бочке с клеем?
-- Стой! -- перебила Аленка. -- Вернись назад! Чуть-чуть, вот так... Видишь?
-- Огонек? Точно! Окно светится! И домик такой мирный, будто пряничный... Ты помнишь, что Мануэла бормотала: "...да тихий огонек вдали не гаснет." ...Я где-то слышала фразу: "В каждом безумии есть своя система".
-- Знаешь, Лизка, -- после паузы, неуверенным тоном проговорила младшая сестренка, -- там, во дворце, когда никто не видел, я тайком в Федину кружку палец намакнула и облизала. Сама не знаю зачем. Так вот, это была вода.
-- Не выдумывай! Она же пахла гадко. И горела.
-- Это была вода! -- упрямо повторила Аленка. -- Не хочешь, можешь не верить! Все ОЧЕНЬ странно.
-- Да уж... -- Лиза пыталась переварить информацию. -- Ну и что, спускаемся?
-- Давай, подлетим к окошку и заглянем. Нас же не видно...
Выполнить нехитрый Аленкин план оказалось довольно сложно. Одноэтажный домик окружал забор, свет из невысокого окна падал в крошечный палисадник, на клумбу с желтыми гладиолусами. Заглянуть внутрь, оставаясь в троллейбусе, и не повредить при этом цветы было невозможно, даже если опять уменьшить машину.
-- Нам бы бинокль, -- горевала Лиза. -- Или трубу подзорную. Можно и выйти, но что-то совсем не хочется.
-- Нет, выходить не будем! -- Алена, в отличие от сестры, обладала орлиным зрением. -- Ближе нельзя подобраться? Ладно, пусть, а то страшновато... Слушай, там в комнате две тетеньки. Старушки, по-моему. Одна в кресле сидит с газетой, в очках, совсем седая. У нее такая сзади шишка из волос на голове, а в ней гребень с камушками, потому что блестит. И губы шевелятся, будто она вслух читает. А вторая лежит сбоку, на диванчике. Она стриженая, как девочка, но вроде тоже седая. Или нет?.. Свет неяркий, видно как-то хипло.
-- Как? -- не поняла Лиза. -- Хило?
-- Хипло! -- повторила младшая. -- Ну это примерно как если хило и плохо сразу, только еще немножко по-другому. Тюль мешает, так бы я лучше видела. Та, что на диване, тоже в очках. Но они, кажется, темные. А над самой ее головой в розетку -- кругленькое такое, маленькое -- радио включено. Ну, в комнате так, -- она неопределенно повела рукой, -- ну, в общем, красиво. Фотографии там всякие на стенках, много-много. Стол там, стулья, кресла, шкафы, еще один диван. Ну, в общем, неинтересно... Вот и все... -- она замолчала.
-- Газеты, радио, свет, -- размышляла Лиза. -- И старушки... Старушки всегда все про всех знают. Но ночью их беспокоить неприлично. Аленка! Садимся за домом во дворике, в машине переночуем, а утром будем знакомиться. Не возражаешь?
Страх уже прошел, Алена не возражала.
Дзи-и-инь, дзинь, дзи-и-и-и-инь!
Пронзительный переливчатый звонок в глубине дома наверняка звучал очень громко. Даже здесь, на крыльце, за толстой дверью девочки вздрогнули от неожиданно сильного шума. И почти сразу же легкие быстрые шаги послышались внутри.
-- Кто там?! Кто это?!
Голос за дверью -- хриплый, дребезжащий, старческий -- мог бы и напугать, если б не интонация: ласковая, необыкновенно доброжелательная и какая-то беззащитная.
Сестры были начеку, мало ли что. Младшая держала у губ, как микрофон, цилиндрик с таблетками. Старшая, обхватив левой ладонью правую, прижимала пальцем печатку со скорпионом.
Услышав вопрос, Аленка помедлила мгновение и сунула таблетки в карман.
Взглянув на нее, Лиза расцепила руки.
-- Это Аленка и Лиза Зайкины. -- Ответ был приготовлен заранее. -- Мы прилетали в Фантазилью два года назад, помогали бороться со злодеем Ляпусом. Может быть, вы слышали о нас?
-- Ничего не слышу... -- Реплика прозвучала горестно, как вздох.
-- Мы! Сестры! Зайкины! -- Лиза набрала воздух. -- У! Вас! На двери! Глазок! Я! Стою! Перед! Ним!
-- Что вы кричите, я же не глухая! -- возмутились изнутри.
Дверь распахнулась.
-- Входите, пожалуйста, мы очень рады. Так давно никто не появлялся. Уже три недели. Бог знает, что творится в этой стране! Но я вам скажу! Они совершенно, совершенно распустились! Как вам понравилась вчерашняя газета? Нет, не "Рупор леших", а "Волшебный фонарь"...
-- Хлоя! Проведи их в комнату, не держи на пороге! -- донеслось из глубины дома.
-- Флора, я тебя не слышу! -- торжествующе объявила старушка. Хрупкая, маленькая, с Аленку ростом, она доверчиво глядела на сестер круглыми блекло-голубыми глазами в тяжелых и морщинистых, как у черепахи, веках. --Закрывайте, пожалуйста, дверь, Флора боится сквозняков, она легко простывает. На улице ветер.
-- Ветер северо-западный, семь -- двенадцать метров в секунду! -- Голос из глубины был тоже каркающим и хриплым, но со своими, более низкими, характерными нотами. -- Утром плюс одиннадцать, днем девятнадцать --двадцать три! Солнечно!
-- Флора просыпается в шесть утра и сразу включает радио, -- шепнула старушка девочкам. -- Вы знаете, я неважно слышу, так мне оно не мешает. А Флора совсем плохо видит, я читаю ей вслух, когда могу. Я вам скажу, радио ей очень помогает быть в курсе всех событий. Что где происходит, она знает лучше меня.
-- Хлоя! Пусть сестренки раздеваются и проходят! -- Голос послышался ближе, а вслед за ним появилась и его обладательница, сгорбленная, коротко стриженная старушка в темных очках, ростом не больше первой. Шла она очень медленно, опираясь на тросточку и приволакивая ногу. Левая рука ее, согнутая, прижатая к груди, похоже, не действовала. -- Сейчас будем пить чай. Я поставлю чайник.
Тетушка Хлоя и тетушка Флора. Пожалуй, все жители Фантазильи знали эти имена. Уж обитатели-то Феервилля наверняка, причем с самого рождения.
Тетушки, некогда могущественные феи весны, цветов и плодов, вообще всего растительного, были невероятно стары. Чуть ли не вся история Волшебной страны за многие-многие века прошла перед глазами сестер. Бури и войны, заговоры и мятежи, перемежавшиеся долгими периодами безмятежной счастливой жизни, тысячи и тысячи громких имен и историй, ныне канувших в Лету... Все это хранилось теперь лишь в пыльных томах старинных летописей да в памяти двух старушек, мирно живших на покое уже не одно столетие в маленьком домике на окраине шумного, блистательного Феервилля.
Феи не исчезают из нашей жизни бесследно. Закрыв глаза навсегда, они превращаются в нежное бормотанье лесных ручейков, в ласковый тихий ветер, навевающий сладкую полуденную дремоту, в цветные видения сказочников и теплые, прозрачные грибные дожди. Люди Земли могут лишь позавидовать такой судьбе -- растворению после долгого заката в общем бытии планеты. Но к нашим двум феям как будто и сама смерть не решалась подойти вплотную, лишь растроганно, издали, любуясь на прекрасную достойную старость.
Лет двести назад тетушек, по причине невообразимой древности, неслышно покинули самые последние остатки волшебного дара. Здоровье их пошатнулось. Старческие недуги сначала робко, затем все настойчивее дышали в седые затылки сестер. Лучшие медики Фантазильи оказались бессильны вернуть одной из них былую остроту зрения и самый обычный, даже не волшебный, слух --другой.
Совсем недавно, около сорока лет назад, младшую сестру, тетушку Флору, задремавшую в кресле под распахнувшейся форточкой, разбил паралич. Больше года она пролежала без движения, пока Пиччи-Нюш, в очередной раз закопавшись в прошлое по макушку, не отыскал в Швейцарских Альпах целебные луковицы растения, исчезнувшего еще в семнадцатом веке. Лечение подействовало благотворно, но все же полностью здоровье не восстановилось. Печенюшкин частенько навещал двух старых фей, радуя новостями, маленькими подарками, длинными обстоятельными беседами, и уверял всякий раз, что непременно найдет способ вернуть им силы...
-- ...Садитесь за стол, мои хорошие! -- Тетушка Хлоя оборвала самое себя и легонько подтолкнула девчонок, зачарованно слушавших рассказ феи. Не переставая хлопотать, она успела пересказать Лизе и Аленке с различными подробностями все то, что мы описали выше. -- Вот чай, торт "Наполеон", рассыпчатые прянички с изюмом и орехами. Только, по-моему, торт нынче невкусный. Мало сахару. И печенье испортила -- пересушила. Уж вы простите старуху...
-- Сверхсолидно! -- Лиза удивленно оглядывалась в поисках третьего куска "Наполеона" на своей тарелке. Она сама проглотила его мгновенье назад и теперь сбилась со счета. -- Только что был здесь! Неужели съела? -- Ленка, ты УКАЛЫВАЕШЬСЯ от торта?!
-- Что, правда, вкусно?! -- Старушка робко смотрела на сестер.
-- Изумительно вкусно! -- воскликнула Лиза. -- Вы на Ленку не обращайте внимания. Если вкусно, она никогда не скажет, потому что не может остановиться. Наестся, тогда похвалит.
Аленка быстро-быстро закивала, не поднимая головы.
-- Я очень рада! -- тетушка Хлоя расцвела, как роза. Без преувеличения! Лицо ее приняло легкий розовый оттенок, морщины как бы сгладились на миг, и помолодели глаза. -- Кушайте на здоровье.
-- Нет, спасибо, -- Лиза вздохнула. -- Больше уже стыдно. Вы настоящая волшебница. Так, наверно, и мама не сумела бы приготовить. Разве что баба Люся... Только вы простите, можно вопрос на другую тему? Самый важный для нас! Скажите, где Печенюшкин?!
-- Разве вы не от него? -- удивилась тетушка Хлоя. -- А чей же троллейбус стоит во дворике? Я так обрадовалась утром, выглянув в окно! Конечно, теперь, после клятвы, сам он прилететь не может. Это просто безобразие! Чудовищное, преступное безобразие!
-- Мы с Земли прилетели на санках по радуге! -- четко объяснила удовлетворенная наконец Алена. -- Большое вам спасибо за тортики, бабушка Хлоя! И на вершине горы нашли пустой троллейбус! Около потайного домика Пиччи! Мы на нем сюда прилетели, только сначала во дворец к Феде! Там Мануэла с ума сошла, и Федя совсем дурной и странный, и секретарь его противный нам все время врал, а потом пожар случился, и мы улетели! Вот и все! А какая клятва?
-- Флора! -- заявила тетушка Хлоя непреклонно. -- Я сейчас сама все расскажу. Только ты не вмешивайся, я все равно тебя не слышу! Потом, если хочешь, можешь добавить, только много не говори, у тебя же больное горло. Я совершенно уверена -- и ты даже не говори, Флора, здесь ты не права! -- все началось, когда Печенюшкин отправился в древний Китай...
Предыстория странных событий в Фантазилье, встретившей сестер Зайкиных неприветливо и хмуро, лежит пока во тьме. Сами же события (здесь тетушка Хлоя не обманулась) начались с того, что Печенюшкин в поисках средства для возвращения жизни Дракошкиусу отправился в Китай -- на двадцать столетий назад.
Три недели и два дня отсутствовал он. Когда же Пиччи-Нюш вернулся, Волшебная страна, некогда ставшая ему второй матерью, десятки раз называвшая своим героем, гордившаяся им по праву, превратилась в бешеную оскалившуюся волчицу.
Печенюшкина возненавидел весь народ -- от немых пятируких карликов --сучкорубов Циклополя до пестрых и болтливых , обожающих ВООБЩЕ все живое, мухоморных человечков Чурменяполиса.
В каких только грехах не обвиняли несчастную обезьянку! Разные газеты называли Пиччи шпионом различных могущественных государств Земли: грозного Лихтенштейна и агрессивного Монако, закованной в сталь Науру и непримиримой Сан-Марино, взрывчатой Кирибати и вооруженной до зубов, контролирующей весь Тихоокеанский регион Тувалу.
Рыжему герою ставили в укор приобретение в собственное пользование за фантазильские народные денежки двухсот сорока семи дворцов на общую сумму в тридцать шесть триллионов девяносто два миллиарда пятьсот семь золотых дукатов и одиннадцать копеек.
Группа академиков живописи выступила на телевидении с разоблачениями. Почтенные мужи доказали как дважды два, что Печенюшкин летал с картоморами на Запеку лишь для собственного отдыха и развлечения, и к тому же на средства картоморов купил себе там козу. В доказательство художники предъявили свои собственные абстрактные полотна.
Стихийные митинги постоянно возникали в городах и поселках Фантазильи. Выступавшим не было числа, и у каждого из них находился к Пиччи особый, сугубо персональный счет.
Так, например, Лих Одноглазович Фефелов из города Усть-Бермудьевска, продавец клетчатых чернил и глобусов в горошек, поведал следующее.
Шесть лет назад, находясь в зоосаду на отдыхе, он был жестоко искусан огромной рыжей гориллой, к которой Фефелов сперва отнесся с симпатией и даже попытался накормить почти съедобным пирогом с вороньей требухой... Все эти годы глаза продавцу застилал колдовской морок, пелена неведения, и лишь теперь, внезапно, чары рассеялись. Каждому понятно, КТО был этой РЫЖЕЙ ОБЕЗЬЯНОЙ!
(Точно! -- кричала толпа. -- Знаем!.. Смерть ему!.. )
Педро Пельменник, житель поселка городского типа Лешачий Взвизг, рассказывал, плача:
-- Полжизни я, братцы, положил, чтобы конно-водолазный техникум окончить. Глубоко науки постигал, каждый семестр лет за десять осваивал. Выстрадал, вымолил диплом... И вот, специалист нешуточный, спускаюсь в скафандре на дно морское. Подводят мне коня -- красавца огненного. Я ему в стремя голову сую -- НЕ ВЛАЗИТ!! В другое сую -- НЕ ВЛАЗИТ! Я хвост его намотал на ладонь, подергал и ласково так говорю: "Кто ж тебе, волчья сыть, сбрую негодную поставил? У тебя, травяной мешок, поди и седло без спинки?.." Он морду обернул, заржал издевательски, а затем и словом оскорбил. "Лягнул бы, -- сказал, -- да сразу умрешь. Больше на дно не лезь, всплывай, у тебя голова легкая".
Поднялся я, униженный, наверх и мызгаюсь с тех пор, лишенный призвания -- служу в арбузолитейщиках...
-- Конь-огонь! -- гудела публика. -- Все верно, рыжий! Казнить без суда!..
Чезаре Каприччио, лучший модельер Фантазильи, публично сжег на Главной площади Феервилля свое гениальное творение -- осеннюю коллекцию мод -- за преобладание золотых и красно-рыжих оттенков.
Ундина Кошмарич, хозяйка знаменитой сауны "Хвост к услугам", заколотила дверь своего салона пятидюймовыми гвоздями. Пар от раскаленных камней после ковшика ароматного настоя трав всякий раз теперь не рассеивался, а сгущался, принимая вид злобной рыжей обезьяны. Так, во всяком случае, утверждала с телеэкрана звезда массажа, волшебница-русалка Ундина.
Парикмахерские всей страны работали теперь круглосуточно, перекрашивая клиентов, чьи волосы, кожа или мех хотя бы чуть-чуть приближались к рыже-золотым тонам.
Фантазилью охватило безумие.
Домик Печенюшкина в Феервилле поджигали трижды и взрывали четырнадцать раз. То, что дому ничего не делалось, еще более разжигало ненависть обитателей Волшебной страны.
Совет Магов заседал двое суток без перерыва и вынес наконец приговор: ПОЖИЗНЕННОЕ ИЗГНАНИЕ. Произнести слово "смерть" на Совете не решился никто. Правители Фантазильи даже в ослеплении понимали -- пока есть на свете зло, должен жить и бороться с ним Печенюшкин.
Впрочем, теперь сам Пиччи-Нюш представлялся Волшебному Совету носителем зла, и маги окончательно запутались.
Тут-то и возвратился к себе в дом недавний герой. Никто, очевидно, не знал о его появлении: ни манифестаций, ни попыток штурма в ту ночь не происходило. Два-три обычных безуспешных взрыва -- не больше.
Неизвестно, о чем думал Пиччи-Нюш, что пережил он, ожидая утра. Но с восходом солнца в небе над дворцом Совета Магов возник и опустился перед памятником летающий троллейбус.
Печенюшкин, видимый, как и его машина, всем, кто проходил в эту минуту по Главной площади, вышел из троллейбуса и оказался на пьедестале памятника. Рыжие волосы его неукротимо пламенели в рассветном солнце.
-- Граждане Фантазильи! -- произнес Пиччи. Голос мальчугана разнесся над площадью и эхом отразился в голове КАЖДОГО жителя Волшебной страны. --Сегодня я прощаюсь с вами! Нас разделила пропасть ненависти и лжи. За самого себя я не умею и не хочу бороться. Но -- один раз и навсегда -- я заявляю о своей невиновности! Я неповинен во всех тех ужасных, мерзких, смешных преступлениях и проступках, о которых, брызжа слюной, вопит Фантазилья. Сердце мое разрывается от обиды, но я гордо принимаю приговор! К жителям ТАКОЙ страны я не вернусь никогда! Если народ Фантазильи станет прежним и в единодушном раскаянии попросит о прощении, я буду с вами вновь. Прощайте!..
Когда оцепенение, вызванное речью, прошло, случайные ее свидетели --добрые жители Феервилля -- яростно потянулись за камнями и палками. Град метательных снарядов обрушился на пьедестал, к ногам бронзовых сестер.
Печенюшкина на площади не было.
-- Ничего не понимаю! -- Лиза вскочила, глядя на фей с опасливым подозрением. -- Вы что, тоже ненавидите Пиччи?!
-- Как ты могла подумать такое?! -- У тетушки Хлои набежали на глаза легкие старческие слезы. -- Я тебе скажу, во всем виновато правительство! Им это зачем-то надо. Вот Флора мне не верит...
-- Хлоя, ты вечно держишь меня за ребенка, -- безнадежно возмутилась тетушка Флора. -- При чем здесь правительство? Оно все было хорошим и вдруг все стало плохим! Правительство одурачили, как и остальных.
-- Флора, не говори глупости, я тебя не слышу! Как оно все могло быть хорошим, если летом у нас два месяца не текла горячая вода. Зато зимой протекала крыша. Всякий раз в мороз после оттепелей. И чем помогло нам твое правительство, если Печенюшкин в конце концов починил крышу собственными руками?
-- Кому-то понадобилось удалить Печенюшкина из Фантазильи, --продолжала тетушка Флора. -- Здесь чувствуется тайная, необыкновенно мощная и злая сила.
-- Но это уже было! -- удивилась Лиза. -- Когда Ляпус отравил все напитки-пирамидки, одурманил народ и стал верховным правителем. И опять народ одурманили. Надо только узнать -- кто?
-- С Ляпусом было проще, -- размышляла младшая фея. -- И он был на виду, и отравленный источник. Да и цели злодея сразу оказались ясными. И народ наш сейчас иной, не такой, как при Ляпусе. Злой только к Пиччи-Нюшу. И сейчас, когда его с нами нет, злость эта как-то затухает. В остальном люди такие, как и всегда. Только стали угрюмее и черствее.
-- И все же, почему ВЫ не изменились и любите Пиччи по-прежнему? --Лиза ударилась в анализ. -- Может, это как-то связано с отсутствием волшебной силы? Тогда плохо. Значит, у всех-всех остальных мозги отравлены. А если причина другая, то могут и еще остаться пиччилюбы. Но как их найти?..
Алена разглядывала остатки сладостей, потом тетушек. На лице ее читались сомнения.
-- Можно мне еще бутербродик? -- вдруг попросила она. -- С маслом, с сыром. И кофе с молоком. Вы простите, пожалуйста, я, наверно, просто давно не ела.
Тетушки в смятении переглянулись.
-- ...Это такое безобразие! -- взорвалась неожиданно тетушка Хлоя, не поднимая глаз от стыда. -- Морить голодом двух одиноких старух! Замолчи, Флора! Раньше разносчик приходил каждый день и все оставлял на крыльце! Все сто сорок лет, с тех пор, как я не выхожу! А сейчас его нет две недели! И что ты теперь скажешь про свое правительство, Флора?!
Лиза медленно привставала со стула.
-- Ка-ак?!! У вас нечего есть?! И вы из последних остатков закармливаете нас до отвала?! -- У нее покатились слезы. -- Торт!.. Печенье... Вот почему вы считали, что сахару маловато...
Алена заплакала еще раньше.
-- Надо же угостить... -- бормотала тетушка Хлоя, беспомощно разводя руками. -- Ой, я так обрадовалась, когда увидела троллейбус. Побежала стряпать... Мне так неудобно, так неловко получилось... Флора, у нас еще булка, она сухая, это ничего, я ее потом освежу в духовке. И есть целый фунт крупы. Нам ведь совсем немного надо.
Девчонок выдуло из комнаты вихрем.
Через минуту, вернувшись, они выгрузили на стол содержимое двух принесенных из машины рюкзачков -- припасы Печенюшкина и свои.
-- ...Что вы... Зачем... -- шептали старушки. -- Мы бы обошлись. Вам самим не хватит. Такие молодые -- в этом возрасте нужно хорошо питаться...
-- Разберемся. -- Лиза сортировала жестянки. -- Не волнуйтесь. Так. Ананасы, ананасы, персики, авокадо, киви, опять ананасы, банановый крем, вишня, манго... все. Это фрукты. Теперь дальше. Говядина в желе, салями, паштет из индейки...
-- Молока нет? -- робко спросила тетушка Хлоя.
-- Сейчас посмотрим. Ага! Вот... Нет. Вот тут!.. Опять не то. Где-то было, по-моему...
-- Там нет молока, -- подала голос Алена. -- Я точно знаю. И у Пиччи не было. Ни сгущенки, ни концен... короче, никакого. Я бы взяла.
-- Понимаете, -- сникла тетушка Хлоя, -- Флора не может без молока. У нее больной желудок, я варю ей кашу по вечерам...
-- Нет проблем! -- закричала Лиза, чувствуя себя на коне, вернее за рулем. -- Мы на машине, сейчас вам корову доставим. Ленка, доить умеешь?!
-- Не валяй дурака, -- осадила младшая. -- Просто сходим за молоком. Расскажите, бабушки, у вас его продают, меняют или так дарят? И вообще, где оно живет, молоко?
-- Магазин близко, -- ответила тетушка Флора. -- Вверх полтора квартала. И платить ничего не надо -- приходишь, выбираешь и несешь домой. -- Она грустно улыбнулась. -- Нам, двум калекам, и это не под силу. Хлоя ходит легко, но у нее совсем слабые руки. Даже литр молока -- это же тяжесть. А в магазин ведут семь ступенек: может закружиться голова.
-- Разносчик приходил к вам из магазина? -- поинтересовалась Лиза.
-- Да, конечно. Хлоя ругает правительство, а я думаю, что он просто заболел.
-- А связаться с магазином можно? У вас есть телефон или что-то вроде?!
-- Вот в том-то и дело! -- Тетушка Хлоя расслышала Лизин вопрос. -- Уже две недели, как сломан видеотелефон. Я уверена, что это поврежден кабель! Опять где-нибудь роют! Молодежь вечно ищет клады!..
-- Две недели нет разносчика. Две недели сломан телефон. -- Лиза размышляла вслух. -- Печенюшкина когда изгнали?.. Семнадцатый день? Слишком много совпадений... Алена! Я сгоняю за молоком и заодно кое-что выясню. Я быстро. Ты пока оставайся с бабушками.
-- Вот уж фигушки! -- возмутилась младшая. -- Только вместе! А вдруг тебя кто зацапает и ты не вернешься.
-- Леночка! -- втолковывала сестра. -- Лучше я одна не вернусь, чем мы обе. Тогда еще и бабушки без еды пропадут. Да и не случится со мной ничего. Я беру таблетки и перстень, а тебе на всякий случай оставляю троллейбус. И, пока я хожу, -- Лиза открыла главный козырь, -- ты почитаешь бабушкам вслух книжку про Печенюшкина. Знаешь, как им будет приятно.
Алену, ОБОЖАВШУЮ читать кому-либо вслух, сразил последний Лизин довод, бывший как раз наименее убедительным...
Запомнить обильные наставления тетушек не представлялось возможным, да и вряд ли было необходимо. Добрые феи вели себя так, словно гостья их собиралась по меньшей мере на звездные войны. С плетеной корзинкой и бидоном Лиза выскочила за дверь. Тетушка Хлоя с порога выкрикивала ей вслед все те же инструкции.
-- ...Как только придешь в магазин, позвони корове! Ты помнишь, ее зовут Цецилия! И если она даст парного, так можно взять сразу бидон. А если сегодня не было надоя, ты бери от нее же две бутылочки и пакетик сухого. Обязательно передай привет от Флоры и Хлои и спроси, как здоровье Пумси, ее теленочка... И телефон, вдруг его там не найдешь! Моргенмильх, шестнадцать сорок! Цецилия!..
"Как бы не так! -- думала Лиза, закрывая за собой калитку. -- Вот уж приветы я как раз передавать не буду. И, вообще, никому не скажу, кто меня послал. Хорошо бы, конечно, ошибиться, но сильно похоже, что тетушек забыли не случайно".
Глава четвертая
ТЕЛЕФОН КОРОВЫ. ЗАГОВОР
Вывеска магазина Лизу очаровала. В пенном молочном океане на розовом, очевидно кисельном, островке как раз хватало места для столика и двух легких кресел. В одном из них восседал зеленый симпатяга-дракон, в другом --фиолетовый, лоснящийся, похожий на чудо-баклажан гиппопотам с честной и открытой физиономией. Сотрапезники чокались огромными резными кружками с молоком. За ними, в кокетливом белом переднике и накрахмаленном кружевном чепце, стояла с подносом голубоглазая красавица корова. Образчики продукции высились на подносе: бутылки и кружки молока, головки сыра, высокие стаканы с йогуртом, груда разнокалиберных творожных сырков в ярких обертках из фольги, вазочки с мороженым и взбитыми сливками...
Над белозубой коровой, нимбом вокруг рогатой обаятельной головы, вилась простая и доходчивая надпись: "Зайди, не ошибешься!"
Лиза решила не ошибиться.
Поднявшись на семь ступенек, она хотела толкнуть массивную дверь, но та неожиданно распахнулась сама, и где-то в глубине магазина заливисто прозвенел колокольчик.
Перешагнув порог, девочка огляделась. Молоком здесь и не пахло. Перед ее глазами оказалась длинная полукруглая стена, разделенная вертикальными полосами десятка на два секций. В центре каждой секции улыбалась с цветного стереофото коровья морда; над фотографией фигурировали имя и телефон производительницы.
Раскрылась боковая внутренняя дверь, незаметная вначале, и оттуда, вперевалку, загребая всеми четырьмя лапами, направилось к юной покупальнице пушистое нелепое существо грязновато-молочного цвета. Величиной оно было с крупного сенбернара, но на собаку походило слабо, как, впрочем, и на медведя. Иные же сравнения Лизе в голову не пришли.
-- Пломбир! -- назвало себя существо. -- Южнокорейский собакомедведь, чтоб ты не напрягалась. Продавец, сторож, директор, дояр, агент по рекламе. Чем могу служить?
-- А почему Пломбир?-- вырвался у Лизы встречный вопрос.
-- Я при молоке состою, -- объяснил южный кореец. -- Вот и придумал себе имя, чтобы нравилось и в то же время как-то соотносилось с профессией и цветом шерсти. А что? Слишком с претензией, ты думаешь?
-- Да нет, -- пожала плечами девочка. -- Вполне солидно. Только неясно, кто ты? Но прости, может, это обидный вопрос? Тогда не отвечай.
-- Ничего обидного, -- махнул лапой Пломбир. -- Раньше я был куклой. На Земле, наверху. Неопытный мастер сам не понял, кого он сделал. На ярлыке написал: "Животный". А цену в магазине поставили бешеную. И никто не покупал. Целых три года. Внимания-то хватало, но... Стоит ли платить такие большие деньги, -- шепнул он Лизе доверительно, -- если толком не знаешь, кого берешь!
-- Я бы заплатила, -- честно призналась Лиза. -- Если б были деньги. У тебя глаза добрые-добрые, а в глубине грустные.

Белоусов Сергей Михайлович - Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным автора Белоусов Сергей Михайлович дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Белоусов Сергей Михайлович - Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным.
Ключевые слова страницы: Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным; Белоусов Сергей Михайлович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Дурная мудрость