Клевцов Влад - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Хоулден Венди

Брызги шампанского


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Брызги шампанского автора, которого зовут Хоулден Венди. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Брызги шампанского в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Хоулден Венди - Брызги шампанского без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Брызги шампанского = 291.36 KB

Хоулден Венди - Брызги шампанского => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Larisa_F
«Брызги шампанского»: Эксмо; Москва; 2003
ISBN 5-699-03848-5
Аннотация
Умная, обаятельная Джейн работает в модном женском журнале. Ослепительная блондинка с пьянящим именем Шампань заявила о себе на ином поприще – она блистает на светских приемах и модных тусовках. Шампань купается во внимании мужчин, она заказывает музыку, за которую платят другие.
А Джейн – безотказная рабочая лошадка – теряет поклонников, пишет за Шампань журнальные статьи о ее светских похождениях и мечтает о встрече с одним-единственным мужчиной…
А судьба тем временем ожидает лишь случая, чтобы вмешаться!
Венди Хоулден
Брызги шампанского
Посвящается моему мужу
1
Торжественные звуки органа все нарастали. Джейн шла к алтарю, чувствуя легкое головокружение от счастья и пропущенного завтрака. Последнее, впрочем, пошло на пользу: теперь она легко смогла влезть в скроенное на осиную талию подвенечное атласное платье. Джейн купалась в блаженстве, наслаждаясь каждым движением своего тела под плотной тканью. Вдыхая воздух, наполненный благоуханием фрезий и белых роз, она робко улыбнулась, украдкой взглянув из-под вуали на идущего рядом с ней Ника. Тот посмотрел на нее с благоговейным восхищением, и его лицо осветилось…
Орган ревел все громче, и Джейн, в тысячный раз просматривавшая свой любимый сон, вдруг проснулась. На грудь давило неподвижной тяжестью. Осознав, что это Ник, Джейн застонала не столько от облегчения, сколько от неудобства. Неуклюже взгромоздившись на нее, Ник принялся перепиливать свою возлюбленную не хуже заправского лесоруба. Джейн едва успела издать пару подобающих стонов, как Ник, промчавшись мимо финишного столба быстрее обычного, сполз с нее и, удовлетворенно крякнув, откатился на свою половину кровати.
Как всегда, Джейн осталась лежать в лужице.
Вздохнув, она уставилась в темноту, чувствуя себя изнасилованной. Вот уж действительно грубое пробуждение! Теперь о сне можно забыть. И все же, наверное, ей нужно радоваться. В последнее время моменты интимной близости у них с Ником стали крайне редки. А если это и случалось, Ник предпочитал поворачивать Джейн к себе спиной, а сам в полудреме лежал на боку. По-видимому, забираться на нее теперь стало для него слишком трудно. Типичный случай мужского бессилия, с грустью подумала Джейн.
Но так было не всегда. Они с Ником познакомились во время учебы в Кембридже. Студенческий городок предоставлял массу возможностей, причем самых неожиданных, чтобы утолить внезапно вспыхнувшее вожделение. Книжные шкафы в университетской библиотеке, ограда велосипедной стоянки в полночь, а также лодки, туалеты в кафе и даже сад Марии Магдалины. Больше всего Джейн запомнилось, как Ник однажды нажимал голым задом на клавиши органа в часовне Королевского колледжа. После этого она уже не могла серьезно относиться к ежегодному Фестивалю песнопений.
Джейн крутилась под одеялом, тщетно пытаясь устроиться поудобнее. До сна по-прежнему было далеко, как до звезд. Она вспомнила, как они с Ником впервые встретились в кафе студенческого городка. На нее сразу же произвела впечатление его жесткая северная красота, а также то обстоятельство, что Ник просто ужасно интересовался политикой. Кроме того, Джейн, студентка филологического факультета, специализирующаяся на творчестве Томаса Харди, всегда мечтала познакомиться с настоящим работягой, натершим трудовые мозоли.
К несчастью, мозолистая сторона недавно извинилась и откланялась. Лежа без сна в темноте, Джейн попыталась установить тот момент, когда она поняла, что Ник к ней охладел. Если честно, это произошло около полугода назад. Приблизительно тогда, когда она перебралась в квартиру, которую он снимал в Клепхэме.
Полка над изголовьем кровати, казалось, вибрировала от неистовых звуков. Отвратительный будильник Ника в виде Микки-Мауса возвестил о том, что уже половина седьмого. Не обращая внимания на забывшуюся крепким сном Джейн, Ник громко выругался и, соскочив с кровати, раздвинул шторы. Неяркие солнечные лучи, с трудом пробившиеся сквозь давно не мытое стекло, осветили грязное белье на полу. Наступив на белье, Ник дотянулся до радио и включил его на полную громкость.
Джейн внутренне застонала, услышав склочный голос Джона Хамфриса, заполнивший спальню. Опять эти самые последние известия! Кажется, не прошло и пяти минут с тех пор, как вчера вечером умолк Джереми Паксмен. Но приходилось мириться с тем, что Ник не только не засыпал, не посмотрев девяти– и одиннадцатичасовой выпуски новостей, но и не мог проснуться, с самого рассвета не наполнив всю квартиру сообщениями новостных программ.
Ника раздражало, что Джейн не разделяла его желания постоянно находиться в курсе текущих событий.
– Твой интерес к политике, – как-то укорил он Джейн, – ограничивается представлением о длине юбки супруги премьер-министра.
Джейн едва сдержалась, услышав такое несправедливое замечание. Разве она вот уже столько лет не помогала Нику собирать голоса, чтобы избираться во всевозможные комитеты, начиная с университетского студенческого совета и до комиссии местного самоуправления, проходя все ступени политической карьеры, которую он для себя наметил? Джейн разбиралась в политике не хуже многих. Но ее действительно интересует длина юбки Чери Блэр. Очень интересует. И что тут такого?
Ник озабоченно прищурил бледно-голубые глазки, слушая, как Джон Хамфрис распекает какого-то министра.
– Как можно быть желчным в такую рань? – простонала Джейн, затыкая уши пальцами.
– Тише! – зашипел Ник, бросая на нее испепеляющий взгляд и размахивая руками, словно торговка на базаре. Снова послышался голос министра. – Он же беседует с Джеймсом Моррисоном, министром транспорта. Напоминаю, если ты забыла: с моим шефом.
Джейн закатила глаза.
Забыть об этом? Как же! За неполных два месяца, что Ник проработал помощником министра, Джейн узнала о его шефе больше, чем тот, вероятно, знал о себе сам. И если бы эти сведения представляли для нее хоть какой-то интерес!
– Господин министр, не считаете ли вы, – орал Хамфрис, – что, если тяжелым грузовикам будет разрешено появляться на магистралях только с двух часов ночи до пяти утра, наша жизнь станет намного спокойнее!
– Верно, – пробормотала Джейн, уже не помнившая, сколько раз ей приходилось тащиться за огромными домами на колесах, запрудившими проезжую часть.
– Слушай, – проворчал Ник, – возможно, для тебя это шуточки, но дебаты по поводу тяжелых грузовиков, черт побери, это большая политика! Знаешь, у владельцев транспортных фирм тоже есть права. В последнее время Джеймс Моррисон постоянно чувствует на себе их давление – и значительное!
– В таком случае его нужно теперь называть Грузовик Моррисон, – легкомысленно бросила Джейн, ныряя с головой под одеяло.
Интервью закончилось.
– Очень смешно! – взорвался Ник и стремительно вышел из спальни, стараясь погромче топать босыми ногами.
Его чувство юмора, отметила Джейн, стало еще одной жертвой их совместного проживания.
Вскоре послышалось, как, с натугой застонав, ожил душ. Оставалось только надеяться, что Ник не израсходует весь запас горячей воды. Увы, надежда эта была тщетной; как правило, после Ника не оставалось ни капли. Никогда прежде в бытовом плане Джейн не опускалась так низко. Возможно, мысль перебраться к Нику была не такой уж замечательной.
– Ты уверена, что поступаешь правильно? – осторожно поинтересовалась тогда Тэлли.
– Разумеется! – возмутилась Джейн, обиженная вопросом своей лучшей подруги. – Я нужна Нику, – добавила она в качестве объяснения.
Но она не рассеяла сомнений Тэлли.
– Ты не думаешь, что нужна ему только для того, чтобы разделить на двоих плату за квартиру? – осторожно спросила она.
Джейн поморщилась. Ник никогда не отличался щедростью. Если точнее, он был просто невозможно скуп. На прошлое Рождество она подарила ему халат от Ральфа Лорена и рубашку от Версаче. Ник ответил шариковой ручкой и плюшевым медвежонком, который ему, как постоянному клиенту, вручили на заправочной станции.
– Честное слово, Джейн, – убежденно продолжала Тэлли, – у тебя одни сплошные достоинства: ты красивая, умная, веселая. Ума не приложу, почему ты тратишь свое время на Ника. Он же грубый.
В этом Тэлли была права. Ник действительно был грубым, особенно после пары рюмок и особенно в отношении Тэлли. То обстоятельство, что она выросла в собственном особняке и получила хорошее воспитание, неизменно разжигало в Нике чувство собственной неполноценности.
Но хорошо Тэлли быть такой разборчивой, запальчиво подумала Джейн, забираясь глубже под одеяло. Хорошо ей заявлять, что она будет ждать своего мистера Совершенство. Точнее, лорда Совершенство. Тэлли не могла понять, что отношения между двумя людьми не складываются сами собой. Надо работать над тем, что имеешь, особенно если тебе уже двадцать четыре года и ты не хочешь к тридцати остаться старой девой.
– Еще немного, и ты скажешь, что хочешь за него замуж, – почти простонала Тэлли.
Джейн сочла за благо промолчать, что именно это и было главной целью ее переезда к Нику. Хотя результат оказался нулевым. Хуже того, судя по теперешнему положению дел, надежды на то, что Ник сделает ей предложение руки и сердца, стали как никогда призрачными. Зато лень его расцвела вовсю.
Заполучив Джейн, Ник не увидел смысла и дальше продолжать тратить время и деньги на посещение ресторанов, раз дома имелся хороший телевизор, перед которым можно было жевать вермишель быстрого приготовления. Аналогично, походам в кино, в бары, на концерты и вечеринки также пришел конец, ведь теперь для того, чтобы встретиться друг с другом, не надо было выходить из квартиры.
Вечерами Джейн или билась над тем, как впихнуть свои вещи в скудное пространство в шкафах, выделенное ей Ником, или поливала себя духами и втирала кремы в грязной ванной, привести в порядок которую не помогало никакое количество чистящего средства «Мистер Мускул». По крайней мере, сама Джейн не собиралась опускаться.
Ник же, напротив, теперь позволял себе ковырять пальцем в носу; после того как Джейн прожила у него месяц, он перестал бриться по выходным, и уже не сдерживал в себе газы. От страстных поцелуев к старческому недержанию, в отчаянии думала Джейн, отмечая, что и любовный пыл Ника остыл до редких всплесков. Она же, наоборот, стала заводиться с пол-оборота. Посаженная на голодный сексуальный паек, Джейн в последнее время все чаще тешила себя фантазиями, действующими лицами в которых были она сама и любой мужчина, удостоивший ее хотя бы мимолетной улыбки.
Особенно часто она представляла себя вместе с тем роскошным мужчиной, который только что поселился в квартире наверху.
При мысли о вчерашней встрече ее захлестнула волна сладостного возбуждения, смешанного с чувством вины. Сосед сверху вставил ключ в замок наружной двери, а Джейн как раз в этот момент открыла ее изнутри. Ну как тут не верить Фрейду! Нахмурившись, Джейн попыталась оторвать свои мысли от неуклюжей фигуры с копной взъерошенных светлых волос, которую увидела за дверью. До сих пор, вспоминая незнакомца, она поражалась необъятным размерам его… улыбки.
Вздохнув, Джейн зевнула, понимая, что вода уже наверняка успела остыть. Приподняв одеяло, она высунула нос на холод. Скудное тепло, выделяемое батареями – которые Ник неизменно переключал на минимальную мощность, – тотчас же улетало за окно через щели в плохо подогнанных рамах. Даже летом бывало, что изо рта шел пар.
Впрочем, Ник не особенно обращал внимание на Арктику, устроенную дома, – у него на это не было времени. Теперь, осуществив наконец свою заветную мечту – работать в Вестминстере, – он стал приходить домой все позже и позже. Он постоянно задерживался на работе, и Джейн не имела понятия, чем он там занимался. Наверное, отвечал на звонки разъяренных владельцев большегрузных автомобилей. Она вздохнула. Вероятно, ей тоже следовало бы обзавестись таким грузовиком. Быть может, тогда Ник стал бы обращать на нее хоть какое-то внимание.
Возможно, Ника укусила вестминстерская блоха, отметила Джейн, но, может быть, это сделала блоха домашняя. Квартира буквально кишела насекомыми. Обнаружив свежий чешущийся укус на ноге, Джейн наконец откинула одеяло и шагнула в ледяные объятия утра. Отсюда надо уезжать как можно скорее. Джейн не сомневалась, что новое жилье сцементирует их отношения с Ником, а также согреет их, накроет крышей и обеспечит новыми оконными рамами. Но пока что дела с решением жилищного вопроса шли неважно.
– Мы нашли очаровательную квартиру на втором этаже в Кентиш-тауне, – рассказывала Джейн Тэлли, – но Ника тревожит клей, на который положен ковролин. Он боится, это разбудит его астму.
Она не стала высказывать вслух свои подозрения, что на самом деле Ник боится за свой кошелек. К чести Тэлли, подруга тоже удержалась от язвительных замечаний.
Дрожа от холода, Джейн подошла к зеркалу и окинула критическим взглядом свое обнаженное тело. По крайней мере, ноги у нее вполне приличные; правда, грудь слишком маленькая, талия могла бы быть и потоньше, а на животе уже заметен лишний жир. Да и излишне пухлые руки тоже не добавляют ей изящества. С другой стороны, Ник никогда не говорил, что хотел бы видеть Джейн более стройной. Впрочем, он вообще никогда не говорил, какой хотел бы ее видеть.
Завернувшись в халат Ника от Ральфа Лорена, Джейн направилась в кухню. Ей сразу же бросилось в глаза: с Ником что-то случилось. Она украдкой заглянула поверх развернутой газеты, которую он держал в руках. Ну да, судя по всему, зайдя в ванную, Ник включил воду, а сам принялся выдавливать непокорный прыщ над бровью. От его усилий осталась красная круглая ранка, придававшая ему такой вид, будто ему попала пуля в лоб. Можно себе представить, как было задето самолюбие Ника!
– Я бы на твоем месте помазала ранку зубной пастой, – желая помочь, предложила Джейн. – Это ее подсушит. Так поступают все супермодели.
Неодобрительно фыркнув, Ник продолжил изучение передовицы «Телеграф».
– Не сомневаюсь, что ты в этом прекрасно разбираешься, – язвительно заметил он.
Пожав плечами, Джейн развернула «Сан». На внутреннем развороте был помещен снимок разъяренных, всклокоченных защитников окружающей среды, протестовавших против строительства новой магистрали. Они обступили со всех сторон высокого, довольно элегантного мужчину, в котором Джейн узнала министра транспорта Джеймса Моррисона.
Но ее внимание привлек не он. Внешность человека, стоявшего ближе всех к Моррисону, показалась Джейн очень знакомой. Высокие скулы, забавный приплюснутый носик – этот парень был чрезвычайно похож на Пирса, брата Тэлли. У него были те же самые тонкие губы и огромные, с опущенными уголками век скошенные вниз глаза, которые, как это свойственно представителям потомственной аристократии, казалось, готовы были вот-вот скатиться вниз по щекам. Сходство было просто поразительным. Джейн отметила, что это очередной раз подтверждает ее любимую теорию о том, что на самом деле в мире существует не так уж много различных типов лица. Иначе быть не может, раз этот взъерошенный задиристый борец за чистоту природы так похож на примерного ученика, сидящего сейчас в часовне итонской привилегированной школы, прилизанного и одетого с иголочки.
– Проклятые болтуны! – воскликнул Ник, замечая, как долго Джейн разглядывала одну страницу. – Спятившие от наркотиков хиппи! Нахлебники на шее государства! Слишком поглощены тем, что пакостят всем вокруг, чтобы заниматься полезным делом!
Джейн поняла, что сейчас с ним лучше не спорить. Очевидно, министр транспорта был недоволен тем, как освещалась в прессе деятельность его ведомства. Джейн поспешно перевернула страницу.
И застыла, увидев огромную цветную фотографию роскошной блондинки. Ее губы были словно накачаны воздухом, ложбинка на груди казалась глубоким ущельем, широкая и уверенная улыбка резко контрастировала с куском ткани, выполнявшим роль платья, – и на фоне всего этого как-то совершенно терялся довольно симпатичный, но какой-то невыразительный молодой мужчина, уставившийся в объектив отсутствующим взглядом.
«Пенистое шампанское!» – кричал заголовок. «Светская красавица Шампань Ди-Вайн в баре «Мет» вместе со своим кавалером, наследником многомиллиардного состояния достопочтенным Стретчем фон-унд-цу-Дошем», – поясняла подпись под снимком.
– О господи, опять эта самодовольная шлюха! – воскликнул Ник, заглянувший Джейн через плечо и нашедший новую мишень для своего гнева. Он отхлебнул остывший чай из кружки с изображением здания парламента. – Куда ни глянь, всюду она, – с отвращением фыркнул он. – И почему у нее такое идиотское имя, черт побери?
– Наверное, она была зачата после того, как ее родители распили бутылку шампанского, – сказала Джейн, вспоминая, что где-то уже читала об этом.
Казалось, Ник должен был бы поблагодарить ее за исчерпывающий ответ, он вместо этого полоснул Джейн острым, как бритва, уничтожающим взглядом. Она смутилась.
– Господи! И как только вся эта чушь держится в твоей голове! – с издевкой заметил Ник.
Джейн вспыхнула. Он был прав. У нее действительно прямо-таки пугающая способность запоминать огромные объемы совершенно бесполезной информации. Вопреки здравому смыслу, она помнила наизусть слова рок-песни «Богемская рапсодия» и могла перечислить всех героев фильма «Безумные гонки», но уже не раз забывала номер своего собственного телефона.
– Хорошо, что ее родители не пили «Ньюкаслское темное», – презрительно усмехнулся Ник. – Или, еще хуже, «Хорликс». И все равно не понимаю, почему по ней все с ума сходят?
Джейн снова посмотрела на безупречное тело Шампань Ди-Вайн, на восхитительные изгибы ее тела, умело подчеркнутые практически не существующим платьем. Светская красавица была без лифчика. Ее грудь, бросавшая вызов силе земного притяжения, казалось, не требовала дополнительной поддержки, помимо собственного изобилия.
– Ума не приложу, – ответила Джейн, но в ее небрежном тоне сквозила издевка.
– Но какая-то причина должна быть, – настаивал Ник, пропустив ее насмешку мимо ушей.
Джейн изумленно посмотрела на него. Неужели он действительно ничего не видит? А может быть, все дело в том, что у Шампань Ди-Вайн грудь напоминает скалистые горы, рассеченные надвое большим каньоном, в то время как ей самой похвастать нечем, и именно поэтому она без труда определила, в чем секрет привлекательности красавицы?
– У нее потрясающие груди, – сказала наконец Джейн. – И она фантастически шикарна. Смертельное сочетание, ты не находишь?
– Ну, тебе лучше знать, – ехидно заметил Ник. – Разодетые пустоголовые знаменитости – это по твоей части. Журналистика с большой буквы.
Джейн поморщилась. И что с того, что пока особыми успехами она похвастаться не может? Работу в иллюстрированном журнале о светской жизни вряд ли можно назвать идеалом общественно полезного труда, но нашлось бы немало журналистов, кто за такое место пошел бы на убийство. Вся беда заключалась в том, что после шести месяцев в редакции журнала «Блеск» Джейн самой хотелось наложить на себя руки. Она уже была сыта по горло глубокими изысканиями в области гастрономических предпочтений и любимых развлечений богатых знаменитостей.
Нить ее нерадостных размышлений прервали звуки шагов, донесшихся сверху. Джейн нестерпимо захотелось узнать, чем занимается их сосед.
Вчера вечером, когда они столкнулись в дверях, ее тонкое обоняние успело уловить мимолетное дуновение его туалетной воды – восхитительный, чистый, свежий аромат, расположенный на противоположном конце спектра запахов от едкого, удушливого творения парфюмерной промышленности, которому отдавал предпочтение спутник Джейн.
Позавтракав, Ник исчез в спальне. До Джейн донесся стук плечиков – он перебирал дорогие рубашки из египетского хлопка, выклянченные на прошлый день рождения, каждая из которых стоила почти столько же, сколько ее лучший деловой костюм. Наконец Ник снова вернулся на кухню. Пулевое отверстие было замазано чем-то подозрительно похожим на баснословно дорогой крем Джейн.
– Желаю удачно порыться в ящиках с нижним бельем наших знаменитостей, – насмешливо бросил Ник, когда она подошла, чтобы поцеловать его на прощание. – Вот только с Шампань Ди-Вайн я бы связываться не стал, – добавил он. – Не думаю, что она вообще надевает трусики. Ведь иначе ей пришлось бы то и дело их снимать перед всеми богатыми оболтусами Европы.
Если так, светской красавице можно только позавидовать, подумала Джейн, когда за Ником захлопнулась дверь и он загрохотал по лестнице. Джейн направилась в ванную. Пора и ей готовиться к работе. Придать себе блеск. Теперь вода должна была согреться.
Едва войдя в ванную, Джейн тотчас же выпрыгнула назад. Комната наполнилась раздирающим душу криком, и только через несколько секунд Джейн поняла, что это ее собственный крик Его сопровождал грохот, донесшийся из квартиры сверху. Но Джейн не обратила на него внимания. Последнее, что запечатлелось в ее сознании, был большущий паук, затаившийся на дне ванны. Огромный, страшный, со зловещим рисунком на спине, он, судя по всему, приперся сюда из сада, пока она с Ником была на кухне.
Не переставая кричать, Джейн пробежала по коридору и выскочила на лестничную площадку, оставив входную дверь нараспашку. Остановившись, чтобы перевести дыхание, она услышала, как дверь захлопнулась у нее за спиной.
– Помощь не нужна?
Голова еще кружилась от страха, вызванного встречей с мерзким созданием; до нее только начало доходить, что она не сможет попасть в свою квартиру. Джейн подняла безумный взгляд на лестничную площадку следующего этажа. Сосед сверху стоял, перевесившись через перила. И с усмешкой смотрел на нее. И его усмешка была вызывающе неуместной при данных обстоятельствах.
Джейн испуганно ахнула, вспомнив, что на ней нет ничего, кроме халата Ника. Окинув себя быстрым взглядом, она увидела, что халат сполз с плеч и распахнулся, то есть можно было считать, что на ней вообще ничего нет. Ужаснувшись, Джейн поспешно закуталась в мягкую махровую ткань, чувствуя, как лицо заливает горячая волна стыда. Как много успели разглядеть беспокойные зеленые глаза соседа? Успел ли незнакомец с верхнего этажа увидеть складки на ее животе? Наверное, он сочтет ее женщиной беспутной во всех смыслах этого слова. Устраивающей оргии в Клепхэме.
– Так вы все же скажете мне, что произошло? – спросил мужчина, неторопливо спускаясь по лестнице. Выцветший бордовый халат до колен открывал точеные мускулистые икры ног. – По-моему, это самое малое, что вы обязаны сделать, – добавил он, сверкнув такой ослепительной улыбкой, которую, наверное, было видно с Луны. – Я принимал душ, а вы так меня напугали своим криком, что я потерял равновесие и упал. Причем лицом на смеситель.
С этими словами сосед сверху спустился на площадку, где стояла Джейн, и бросил на нее обиженный взгляд из-под пряди мокрых светлых волос.
Не сдержавшись, Джейн прыснула со смеху. Упасть лицом на смеситель – это уж слишком.
– Рад, что вы нашли это забавным, – обиженно заметил сосед сверху, поднимая бровь. – А мне гарантирована пара синяков.
Джейн запоздало спохватилась, что ее поведение вряд ли подтолкнет практически незнакомого мужчину помочь ей.
– Извините, – с трудом выдавила она. – Быть может, надо приложить к ушибленному месту кусок мяса?
Джейн смутно помнила, что где-то слышала что-то в таком духе.
– Если честно, мясо я лучше съем, – ответил мужчина. – Кстати, а почему все-таки вы так вопили? В чем дело?
– Ну, – пробормотала Джейн, чувствуя себя полной дурой, – там… э… у меня в ванне… э… довольно большой паук.
– Пауки не нападают на людей, – небрежно заметил сосед. – Они даже не двигаются с места, если их не трогать. Весь смысл паука в том, что он паук. Пауки не ходят по музеям и не занимаются аэробикой.
– Представьте себе, этот был в спортивном костюме, – парировала Джейн, вспоминая зловещий узор на спинке страшилища и пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. Крутанувшись на босых пятках, чтобы вернуться к себе домой, она увидела закрытую дверь. – О, кажется, я влипла!
Она в отчаянии стукнула в дверь кулаком.
– Подождите минутку!
«Как будто у меня есть выбор!» – подумала Джейн, прислоняясь к двери и провожая взглядом длинные ноги, взлетевшие по ступеням наверх. Вряд ли она в таком виде выскочит на улицу и сядет в автобус. Впрочем, некоторых это не останавливает.
Через пару минут сосед спустился вниз и, отодвинув щеколду кредитной карточкой, вошел в квартиру и выбросил паука в окно.
– Огромное вам спасибо, – сказала Джейн, стуча зубами не только от холода, но и от стыда.
Несмотря на волнение, она успела заметить, что ей давно пора брить ноги. Значит, она тоже, увы, перестает следить за собой.
– Был рад вам помочь. Кстати, меня зовут Том.
Он еще раз сверкнул улыбкой, от которой у Джейн подогнулись колени.
– А я Джейн.
– Да, я знаю.
– Знаете?
Ее сердце ухнуло вниз. Он знает, как ее зовут! Джейн без борьбы отдалась чарующей мысли, что сосед потрудился узнать, как ее зовут.
– Да. Под дверью лежит куча счетов с вашей фамилией и адресом.
2
– Мне нужны новые идеи. Большие. Огромные. Такие, что поднимут до небес тираж и позволят нам завоевать звание «Лучший журнал года».
Прижав друг к другу кончики пальцев с ухоженными ногтями, редактор «Блеска» поджал губы, оглядывая своих сотрудников. Джейн, сидящая между художественным редактором и ведущим колонки моды, рассеянно уставившимися в пустоту, поежилась.
Смахнув невидимую пылинку с лацкана клетчатого пиджака, скроенного по фасону а-ля принц Уэльский, Джош пристально посмотрел в монокль на отдел светской хроники. Другими словами, на Джейн. Когда она устраивалась на работу, шли разговоры о наборе ей в помощь команды «генераторов идей», до сих пор так и не материализовавшиеся во что-то конкретное. И, как понимала Джейн, надежд на это теперь не было никаких. Деятельность «Блеска» основывалась на принципе, общем для большинства периодических изданий: заботиться о снижении накладных расходов так же важно, как и о росте тиража. Руководство журнала свято верило, что сотрудники, загруженные работой по горло, придут в восторг от огромной ответственности и сознания того, что им можно рассчитывать только на собственные силы.
– В первую очередь я жду от вас, – продолжал Джош, – по-настоящему блестящих, оригинальных, остроумных, захватывающих «штучек». Мне надоело видеть, как Тэра Палмер-Томкинсон из «Санди таймс» постоянно нас опережает. Вот кого не хватает «Блеску»! С ее появлением тираж «Санди таймс» фантастически взмыл вверх.
Выдающееся достижение, подумаешь! А вот грудь у нее плоская, словно взлетно-посадочная полоса, подумала Джейн, не входящая в число поклонников этой знаменитой сибаритки.
– И «Шик» наступает нам на пятки, – раздраженно продолжал главный редактор.
Действительно, основной соперник «Блеска», иллюстрированный журнал «Шик», увеличивал число своих читателей с потрясающей скоростью.
– Мы не должны допустить, чтобы конкуренты обошли нас по тиражу. – Джош картинно ударил кулаком по столу. Снимки в посеребренных рамках, запечатлевшие Джоша с принцессой Дианой, Джоша с Карлом Лагерфельдом, Джоша с Джоном Галлиано и Джоша с Кейт Мосс, с грохотом повалились. – Что нового? – спросил он и, подняв фотографию супермодели и любовно вытерев ее рукавом, поставил на место.
Сотрудники редакции трепетали. Джош наводил на своих подчиненных ужас. Обладающий броской красотой и всегда одетый с иголочки, он имел репутацию одного из самых талантливых и удачливых издателей в Лондоне. Бесконечно преданный «Блеску», Джош требовал и от остальных сотрудников такой же одержимости в работе. В конце концов, ему действительно удалось за четыре года превратить журнал из захудалого листка в одно из лучших иллюстрированных изданий. Никто не сомневался в его способностях и преданности делу. Но искусству управления Джош определенно учился в школе Дарта Вейдера, зловещего героя «Звездных войн».
– Шампань Ди-Вайн снова на первых страницах всех бульварных изданий, – осмелилась вставить слово ведущий редактор. Она умолкла, ожидая реакции Джоша.
– Да разве она не хороша, черт побери? – сказал тот, демонстрируя в ослепительной улыбке свои безукоризненные белые зубы.
Откинув прядь каштановых волос, имевших наглость отбиться от своих собратьев, Джош задумчиво посмотрел на свою сотрудницу. Та заморгала ресницами, щедро намазанными тушью.
– Да-а-а, – медленно протянул Джош, и у него блеснули глаза.
Ведущий редактор, покраснев, непроизвольно подняла руку, безуспешно пытаясь поправить торчащие дыбом волосы. Она уже целую вечность терзалась безнадежной любовью к Джону. Неужели наконец пробил ее час?
Поток сбивчивых оправданий возвестил о появлении Вэлентайна, первого заместителя шефа, несмотря на свое положение получавшего от Джоша почти столько же нареканий, сколько доставалось на долю Джейн.
– О, вы не поверите, что случилось со мной по дороге на работу, – переведя дух, проговорил он.
– Ты прав, не поверю, – резко оборвал его Джош. – Так что можешь не беспокоиться.
Вэлентайн сник. Но Джош еще не закончил со своим несчастным заместителем. Схватив со стола корректурный оттиск, он замахал им перед носом Вэлентайна.
– Ты проверил на чистоту эти страницы? – поинтересовался Джош.
– Эти страницы? – растерянно переспросил Вэлентайн. Одной из его обязанностей было следить за тем, чтобы каждую страницу будущего номера проверил штатный юрист редакции. – Зачем нашему юристу читать статьи «Погружаясь в чистоту: как выбрать потрясающую ванну» или «Бледно и стильно: какой оттенок белого цвета подойдет вашему дому?»
Его шеф, закатив глаза, возмущенно надулся, и пуговицы пиджака жалобно застонали.
– Ну, всякое может быть, – буркнул Джош. – Вдруг кто-то обозвал последними словами мягкую мебель. Все равно лучше переговорить с нашим юристом.
Выхватив у него из рук корректуру, Вэлентайн бросился к консультанту.
Совещание закончилось. Джейн села за свой стол, затопленный морем газет недельной давности и корректур, оставшихся, вероятно, с прошлого столетия. При виде этой свалки у нее защемило сердце. Вся редакция была завалена старыми газетами, конвертами, почтой, которую никто не удосуживался вскрывать, скрученными листками факсов, присланных неизвестно кем, и, что хуже всего, коробками со всевозможными деликатесами, начиная от каких-то особенных гамбургеров и до необыкновенного мороженого, направленных на дегустацию редактору кулинарного отдела. Быстро портящиеся в тепле, эти шедевры гастрономической мысли источали вокруг себя зловоние до тех пор, пока кому-нибудь (как правило, Джейн) не приходила в голову мысль выбросить их на помойку.
Последней приехала Лулу, редактор отдела мод, еще ни разу не побывавшая на утреннем совещании. Как всегда, несмотря на более чем часовое опоздание, она принесла в редакцию ощущение скорости и деловитости, суетясь так стремительно, как это позволяло сочетание обтягивающей черной кожаной юбки, совершенно непрозрачных солнцезащитных очков и головокружительных каблуков.
Когда Лулу проплывала мимо стола Джейн, та обратила внимание, что она тащит за собой нечто странное. И в данном случае это не был один из экспонатов ее экзотической коллекции фотографических принадлежностей.
– Что это? – спросила Джейн, изумленно уставившись на что-то длинное, черное и извивающееся, тащившееся следом за Лулу.
– Это Символ Жизни, – театральным голосом объявила та. – Он изображает страдания женщины на земле.
– Это ведь велосипедная камера, да? – не сдавалась Джейн.
– Нет! – категорически отрезала Лулу. – Разумеется, если не смотреть предвзято. Круг также изображает циклическую природу женственности, а то, что он сделан из резины, говорит об извечной женской гибкости. Короче, перед вами то, что выпадает на долю женщины. – Вздохнув, Лулу закатила глаза. – В общем, подтасовка жизненных ценностей.
Джейн едва удержалась, чтобы не прыснуть. Единственной подтасовкой жизненных ценностей, осуществленной Лулу, была попытка запихнуть свою грудь в кожаный бюстгальтер от Александра Маккуина.
– В таком случае женщины должны радоваться, – протянул из своего кабинета Джош, как всегда слышавший все разговоры сотрудников. – Лично мне придется довольствоваться одной болезнью Паркинсона.
Джейн скорчила презрительную гримасу. Как будто Джоша интересуют проблемы наследства. Его оклад, по ее подозрению, доходил до шестизначных цифр; дома моделей присылали ему столько костюмов, сколько нельзя было износить за целую жизнь; и Джоша обхаживало столько агентов по связям с общественностью, что он, наверное, уже несколько лет не платил сам за обеды.
– Лулу, как насчет чашки чаю? – зазвенел в редакции саркастический голос Джоша.
– Джош, дорогуша, я просто смерть как хочу чаю, – как всегда сдержанно выдохнула Лулу.
– В таком случае сходи и приготовь, – злорадно закончил Джош. – А заодно сделай и для меня.
Лулу просияла.
– Джош, ты такой гадкий!
Она всегда добродушно воспринимала его подколки. Джейн не знала, то ли Лулу просто не понимала и половины его острот, то ли терпела их, сознавая, что имеет в лице Джоша союзника. Интересно, умеет ли Лулу подперчить свою речь?
– Ей осталось совсем немного до того, чтобы занять первый ряд у Диора, – провожая взглядом Лулу, вихляющей походкой вышедшей из кабинета, прошептала Джейн, обращаясь к Вэлентайну, вернувшемуся от юристов.
Чуткое ухо Джоша уловило ее слова.
– Так хорошо иметь хоть кого-нибудь, кто понимает толк в одежде, – проворковал он, многозначительно глядя на Джейн. – В нашем деле это очень важно.
– Послушай, – вспыхнула Джейн, – признаю, что мода не моя епархия, но все же я слежу за своей фигурой.
– Надо признать, весьма внушительной, – заметил Джош, гордившийся тем, что у него начисто отсутствовало чувство такта.
– Знаешь, ты могла бы подать на него в суд за сексуальные домогательства, – вполголоса пробормотал Вэлентайн.
Тонкий слух Джоша снова оказался на высоте.
– Уверяю, – елейным голосом произнес он, вынимая из глаза монокль и протирая его тряпочкой, – сексом здесь и не пахнет.
«Господи, и это только понедельник!» – в отчаянии подумала Джейн. Еще четыре с половиной дня до выходных. Да и от них особо ждать нечего. Ник уезжает на десять дней в Брюссель, на заседание Европейской транспортной комиссии. На поисках квартиры временно придется поставить крест. С другой стороны, существует возможность новой восхитительной встречи на лестнице с Томом…
Нахмурившись, Джейн строго приказала себе выбросить из головы подобные мысли. После нескольких лет работы над Ником, увенчавшихся наконец тем, что она переехала к нему, глупо рисковать синицей в руке – постоянной связью, – заигрывая с соседом по дому. И все же у Джейн из головы не выходили сладостные мечты о Томе, журавле в небе… Однако им суждено навеки оставаться мечтами, решительно одернула себя она. К тому же у Тома наверняка миллионы подружек. А у нее тоже есть постоянный дружок.
Перед самым обедом у нее на столе пронзительно заверещал телефон.
– Алло, «Блеск», – скрипя зубами, промолвила Джейн, как это бывало пятьдесят раз на дню, когда она произносила эту идиотскую фразу.
– Джейн, это Тэлли, – далекий приглушенный голос донесся, казалось, со дна глубокой шахты. Телефонную линию в «Маллионзе», особняке в неопределенном стиле, в котором предки Тэлли жили в течение четырех столетий, не трогали, по меньшей мере, со времен царствования деда королевы Елизаветы. – Пожалуйста, скажи, что ты свободна в эти выходные! – Даже несмотря на ветхие перекрученные провода, в голосе Тэлли явственно слышались нотки отчаяния. – Я приезжаю в Лондон. Мне необходимо с тобой встретиться. Мы должны поговорить…
И тут же, словно дряхлый немощный актер, все еще сохранивший тонкое умение правильно выбрать время, телефон в «Маллионзе» приказал долго жить.
О чем поговорить? Тэлли попала в беду? Неужели она беременна? Мысленно перебрав всех работников «Маллионза», Джейн быстро всех отмела. Их было всего двое, из них лишь один мужчина – садовник Питерс, выполнявший также обязанности дворецкого, причем нередко не отмыв как следует руки.
Так или иначе, все объяснится в воскресенье, если только Тэлли удастся вторично связаться с ней и договориться о встрече. Несколько повеселев, Джейн пошла к факсу отправлять Фредди Фраю, обозревателю ресторанов, правленую корректуру его странички. Даст бог, больше в ней нет опечаток. Уши Джейн все еще горели от предыдущего разговора.
– Это же просто немыслимо! – бушевал Фрай. – Только посмотри на второй абзац. Туда, где говорится о «сое по-польски»!
– Мм? – промычала Джейн, недоуменно глядя на эту строчку, вызвавшую такой переполох. С ее точки зрения, фраза была набрана без ошибок.
– Соя по-польски! – гремел известный своей грубостью Фрай. – Что такое, черт побери, соя по-польски? Там должно быть «соус посольский», стадо слабоумных!
Факс, загудев, начал отправлять корректуру Фраю. Джейн стояла у стола, рассеянно перебирая выплюнутые из машины свитки. Среди них лежало письмо, написанное Джошем. Джейн от нечего делать пробежала его глазами, но после первых пяти слов ее сердце стиснула паника.
– Нет! – ахнула она.
Адресату этого письма предлагали вести постоянную колонку в журнале, не только обещая любую помощь по редактированию, но и аванс размером в тысячу фунтов. Оно было адресовано Ш.О.В.С. Ди-Вайн.
Значит, вот она, новая ослепительная штучка! Великая Мысль, которая позволит поднять до небес тираж и завоевать звание «Лучший журнал года»!
– Скажи, что ты пошутил! – воскликнула Джейн, врываясь в кабинет к Джошу с листком в дрожащей руке. – Шампань Ди-Вайн! Эта глупая заносчивая дура! Тэра Палмер-Томкинсон, по крайней мере, умеет писать. И весьма неплохо, – добавила Джейн, хотя это признание далось ей нелегко.
– Верно, – согласился Джош. – Но Шампань будет писать еще лучше. Разумеется, с нашей помощью. – Он улыбнулся. – Но мне будет нужна не жалкая колонка размером с то, что делает старушка Тэра. Я хочу нечто кричащее, оглушительное.
– Ну уж этого ты добьешься, – поджала губы Джейн.
– Я хочу иметь целый разворот искрящейся пены, посвященной высшему свету. – У Джоша загорелись глаза. – Каждый месяц полторы тысячи слов, остроумных и отполированных до блеска. Пусть лучше будет четыре страницы. Ты с этим справишься.
Джейн заморгала.
– Я? Почему я? Я не могу похвастаться знанием блестящей светской жизни!
– Ну вот, ты сама призналась, – зевнул Джош, вытягивая к потолку холеные руки. – Но если честно, как говорим мы, комедианты, я уже обо всем договорился с Шампань. На твою долю выпадет пустячок – время от времени встречаться с ней. Спрашивать у нее, где она была, кого видела и, лучше всего, с кем спала. И все это записывать. Другими словами, вести ее дневник. – Он помолчал. – Замечательно, ты не находишь?
– Потрясающе, – обреченно произнесла Джейн.
– А я полагал, ты от радости подпрыгнешь до потолка.
– Скорее выпрыгну в окно, – отрезала Джейн. Сознавая, что выбора у нее нет, она внутренне застонала. Ник очень повеселится, услышав об этом.
– Я даже придумал заголовок, – торжествующим тоном продолжал Джош. – Как тебе нравится: «Брызги шампанского»?
– Мы станем посмешищем всей Флит-стрит, – в отчаянии пробормотала Джейн.
– Чепуха! Это именно то, что требуется «Блеску». «Шик» будет повержен на обе лопатки. Чего нам опасаться? – Джош радостно захлопал в ладоши, сверкая покрытыми бесцветным лаком ногтями. – Шампань фантастически шикарна, и у нее огромные груди. Убийственное сочетание, ты не находишь?
Те же самые слова она сама утром сказала Нику. В душе у Джейн все оборвалось.
Пусть Ник относился с неизменным презрением к журналистской работе Джейн, но попытка связаться с Шампань Ди-Вайн – это уже превосходный образчик высококлассного репортерского расследования.
Джейн обрадовалась было, узнав, что у Шампань контракт с крупной международной компанией «Тафф Пи-Ар», занимающейся проблемами связей с общественностью. НО ее радость длилась недолго: как выяснилось, деятельность «Тафф» ограничивалась участием в составлении контракта между Шампань и журналом и заботой о своевременности выплат гонораров. Еще меньше толку было от бесконечно наглого и вульгарного типа по фамилии Саймон, в чьи обязанности, похоже, и входило блюсти интересы Шампань.
Оба телефонных номера, которые Саймон сообщил Джейн, оказались совершенно бесполезными. По одному прокручивалось неразборчивое сообщение автоответчика, обрывавшееся на середине, другим же был переполненный ящик голосовой почты.
– И как, по-вашему, я должна связаться с Шампань? – спросила у Саймона выведенная из себя Джейн. – Посредством телепатии?
– Послушайте, я окажу вам одну услугу, хорошо? – загадочно ответил Саймон. По-видимому, с самого начала надо было прибегнуть к решительному натиску. «Тафф Пи-Ар» начинала шевелиться, только прижатая к стенке. – Сегодня Шампань будет сниматься для иллюстрированного журнала. Предлагаю отправиться в фотостудию. Вам придется вести себя очень тихо. Я боюсь, как бы Шампань не смутилась перед незнакомыми людьми – у нее ведь первый крупный контракт.
Джейн была удивлена. На ее взгляд, Шампань Ди-Вайн ну никак нельзя было назвать застенчивой. По крайней мере, судя по бульварной прессе, наглости светской красавицы хватило бы на добрую сотню танцовщиц из «Мулен-Руж».
Фотостудия располагалась в помещении бывшего склада в районе порта. На двери в блистательный мир Шампань Ди-Вайн оно было мало похоже. Убогий, тускло освещенный коридор, напоминавший больничный, привел Джейн в крошечный кабинет. В обшарпанном кожаном кресле с высокой спинкой сидела спиной ко входу девица, громко разговаривавшая по телефону. Судя по голосу, а также по застиранным голубым джинсам, Джейн заключила, что это секретарша студии. Она присела на потертый диван, дожидаясь, пока секретарша закончит разговор, и гадая, где сама Шампань. Джейн очень волновалась при мысли, что ей предстоит встреча с живой бомбой. Особенно если учесть, что сама Джейн чувствовала себя разбомбленным клочком земли.
– Что это значит – обождать секундочку? – вдруг пронзительно взвизгнула девица. Спинка кресла вздрогнула. – Я не привыкла, чтобы меня просили ждать.
Джейн недоуменно заморгала. За время работы в «Блеске» ей довелось пообщаться с нахальными, бесцеремонными секретаршами, но это было уже что-то слишком. Конечно, фотографы и модели известны своей заносчивостью. Просто Джейн не подозревала, что секретарши во всем им подражают.
– Да, черт побери, надеюсь, что вы меня сейчас соедините.
По мере того как девица распалялась, ее голос все больше начинал напоминать крик гуся благородного происхождения. Однако продолжалось это недолго. Как только девицу соединили с кем нужно, визг мгновенно сменился слащавым томным сюсюканьем.
– Это ты, Ролси? – выпалила она. – Дорогой, я тут подумала о нашем путешествии в Париж. Просто очень замечательно, что мы полетим на твоем личном самолете! А ты никак не сможешь взять вместо синего «Гольфстрима» тот восхитительный красный? Дорогой, понимаю, это глупо, но синий цвет никак не подходит к моему лаку для ногтей…
Джейн поперхнулась. Судя по всему, девица вращалась в гораздо более высоких кругах, чем она думала.
– Дорогой, ну да, красный. – В елейный голос девицы вернулись пронзительные звуки. Ролси, похоже, никак не мог сообразить, какой из нескольких сотен его личных самолетов она имеет в виду. – Понимаешь, тот, в котором есть такой уютный камин… Вот как? Божественно, дорогой! Я тебя крепко целую. До встречи! – Она бросила трубку на аппарат. – Ну и козел, мать твою!
Правой ногой девушка оттолкнулась от стола, и кресло развернулось.
Джейн увидела перед собой надменную блондинку с негодующими светло-зелеными глазами и капризными пухлыми губами, такими огромными, что на них, как на диване, расселась бы семья из шести человек. Острыми кастетами торчали скулы, блестящие волосы каскадами ниспадали вниз, через тонкую белую ткань обтягивающей блузки отчетливо просвечивали соски. До Джейн не сразу дошло, что перед ней вовсе не секретарша фотостудии, а Шампань Ди-Вайн собственной персоной.
– Что здесь происходит, мать вашу? – вдруг раздался за спиной Джейн недовольный голос.
В дверях кабинета стоял невысокий мужчина, загорелый, с ярко-голубыми глазами, в джинсах и ботинках на высоких каблуках. На смуглой морщинистой шее болтались три фотоаппарата с огромными объективами, а также несколько толстенных золотых цепей. Джейн сразу же узнала в нем Дейва Бейкера, известного фотографа, на чьем счету было больше запущенных в шоу-бизнес фотомоделей, чем на счету НАСА запущенных в космос спутников. Увидев Шампань, Бейкер раздраженно замахал руками и постучал пальцем по циферблату дорогих часов размером с блюдце.
– Я не могу торчать здесь целый день, мать твою! – закричал фотограф. – Милочка, scusi за свой язык, – спохватился он, заметив Джейн. Его учтивый итальянский никак не вязался с грубым английским. – Мы ждем здесь уже три часа, а Ее Светловолосость изволили появиться только сейчас. Наверное, только что встали с постели – вот только с чьей, даже гадать не буду.
Развернувшись на высоких каблуках, Бейкер засеменил прочь.
Шампань обратила на его гневную тираду ноль внимания. Телефон зазвонил снова, и она поспешно схватила трубку. Внимательно выслушав то, что ей сказал собеседник, она вдруг негодующе воскликнула:
– Ролси, я тебе не верю! – От слащавых интонаций не осталось и следа. – Ты одолжил самолет какому-то принцу? Слушай, разве ты не можешь забрать его назад? Нет, дорогой, о синем не может быть и речи. Nein. Мне придется заново делать маникюр, а тебе ведь известно, как я занята, ангел мой!
Джейн потянулась за блокнотом и ручкой. Стоило сделать кое-какие заметки. Все может пригодиться.
– О, наверное, я смогу вынести первый класс «Бритиш Эруэйз», раз тебе никак не удастся вернуть красный «Гольфстрим», – капризно просюсюкала Шампань. – Но зачем нам снова лететь в этот скучный Париж? Еще одни выходные в отеле «Крильон» – и я наложу на себя руки.
Перо Джейн быстро летало по блокноту, делая пометки. Вдруг она испуганно застыла, ощутив прикосновение к плечу. Это снова был Дейв Бейкер.
– Послушайте, carissima, мне очень неудобно вас беспокоить, – сказал он, энергично играя мышцами скул, туго обтянутых кожей. – Но не могли бы вы сделать мне enormoso одолжение? Мне требуется urgimento узнать, правильно ли поставлено освещение в студии. Будьте cara и посидите там, я сделаю несколько снимков «Полароидом» и посмотрю, все ли в порядке. Хорошо? Да, прошу прощения, нас не представили. Дейв Бейкер, fotografico.
– Знаю, – сказала Джейн, тронутая скромностью и дружелюбием одного из признанных мастеров своего дела, который не славился особой обходительностью. – Конечно. Буду рада вам помочь. Если только вы не боитесь, что я сломаю вам аппаратуру.
Дейв рассмеялся.
– Знаете, дорогая, а у вас неплохая внешность. Убрав блокнот, Джейн проследовала за фотографом в просторную светлую комнату. Извивающиеся на полу черные кабели напоминали обитателей террариума. Красивая гримерша, скрестив руки, ждала появления Шампань у столика, уставленного баночками и кисточками. Молодой парень с широко раскрытыми глазами, одетый в узкие белые брюки, суетился, расставляя софиты и измеряя освещенность экспонометром.
– Molto bene, – заявил Дейв, усаживая Джейн перед белым экраном, подсвеченным сзади, и предлагая ей втянуть щеки. – Bella, bella Эмбер, carissima, будь добра, немного косметики, и, наверное, una piccola подправить прическу?
Сосредоточенно дыша свежей мятой, Эмбер тронула лицо Джейн пудрой и губной помадой и слегка взъерошила волосы. Закончив, она поднесла зеркало.
– Господи, – ахнула Джейн, взглянув на себя.
В мягком нежном освещении ее лицо казалось хрупким; голубые глаза стали просто огромными, а волосы светились золотистой паутиной. Умело поработав карандашом для губ, Эмбер превратила тонкие губы Джейн если не в шестиместный диван Шампань, то, по крайней мере, в кушетку для двоих.
– Знаете, а лицо у вас ничего, – рассеянно заметила Эмбер, выдергивая щипчиками выбившийся из бровей волосок – Вам следует делать более высокую прическу. Или, наоборот, коротко остричь волосы, чтобы открыть лицо.
– Вы правда так считаете? – спросила Джейн, с радостным волнением откидываясь на спинку кресла.
Ей начинало нравиться быть супермоделью. Хорошо бы Дейв дал ей один снимок, чтобы было что показать Нику. Тот положит фотографию в бумажник. Впрочем, он так редко его раскрывает… Нет, надо будет придумать что-нибудь получше.
– Что здесь происходит, мать вашу?
Теперь уже негодовала Шампань. Ее раздраженный голос разнесся по всей студии.
– Понятия не имела, что здесь снимают для Великого Эванса, – прорычала Шампань, стремительно подходя к Джейн. Ее высокие каблуки выбивали бешеную дробь по деревянному полу. – Ты кто такая, мать твою?
Сверкающие зеленые глаза безжалостно уставились на сальные волосы Джейн. Сегодня утром Ник, как всегда, израсходовал всю горячую воду, и она не успела помыть голову.
– Я Джейн из «Блеска», – запинаясь, выдавила Джейн, теряясь от страха. Над ней еще никогда не насмехалось такое неописуемо прекрасное существо. – Я буду писать за вас… то есть я хочу обсудить с вами вашу колонку.
– В таком случае, черт побери, что вы делаете перед объективом? – сверлящий насквозь взгляд Шампань перешел с туфель Джейн со сбитыми каблуками на провисший бюстгальтер, проглядывающий сквозь плохо выглаженную белую блузку.
Щеки Джейн загорелись от стыда.
– Джейн любезно согласилась нам помочь установить освещение, пока ты была так занята, – пришел ей на помощь Дейв.
Шампань вскипела. Задержавшись только для того, чтобы плеснуть в Дейва изумрудно-зеленым взглядом, по цвету похожим на ликер шартрез, она удалилась из студии, бормоча себе под нос поток ругательств, из которых Джейн удалось разобрать только «проклятый старый гомик».
В студии наступила тишина. Дейв вздохнул.
– Фаберже, приведи ее назад, – проворчал он, обращаясь к своему курносому помощнику.
Фаберже с готовностью поспешил к дверям, но, как оказалось, в его услугах не было необходимости.
– Я готова.
Обернувшись, Джейн увидела в дверях Шампань. На светской красавице не было ничего, кроме вызывающего взгляда.
Джейн получила возможность лично убедиться, что роскошная грудь не нуждалась ни в каких ухищрениях. Пышная, огромная, она торчала двумя воздушными шарами, каждый из которых венчал розовый бутон соска. Увидев всеобщее смятение, Шампань торжествующе усмехнулась и шагнула вперед.
Подойдя к Дейву, Шампань, пользуясь превосходством в росте, буквально ткнула грудью ему в лицо.
– Одевай меня, – томно произнесла она, поглаживая себя по бокам. – Разумеется, если хочешь.
Надув губы, она бросила на собравшихся испепеляющий взгляд из-под длинных густых ресниц.
Джейн вздохнула. Шампань превратила вспышку каприза в свой триумф, просто раздевшись донага. Довольная произведенным впечатлением, красавица начала расхаживать по студии, подражая манекенщицам. Джейн не могла оторвать от нее глаз. Наблюдая за этими естественными движениями, начисто лишенными показухи, она вдруг подумала, что концепция наготы применима только к тем, кто не может похвастаться идеальной фигурой. Люди, обладающие такими ошеломительными телами, как Шампань, всегда одеты – в том смысле, что им нет необходимости что-то скрывать.
Наслаждаясь тем, что все внимание приковано к ней, Шампань одарила собравшихся лучезарной улыбкой.
– Когда она хочет, то может быть самим обаянием, – неохотно признал Дейв.
– Посмотрите на беднягу Фаберже! – шепнула ему Джейн.
Дейв обернулся к своему помощнику, суетящемуся возле каких-то ящиков. Фаберже тщетно пытался скрыть эрекцию, особенно хорошо заметную под облегающими белыми брюками.
– Ну, – радостно произнес Дейв, поднимая брови и широко улыбаясь, – я понятия не имел, что он такой талантливый мальчик.
К фотографу вернулось хорошее настроение, и работа пошла быстро. Шампань окунулась в свою стихию: позировала и расхаживала в невообразимо узких вечерних платьях, которые не налезли бы даже на одну ногу Джейн. Под жаркими софитами недовольство Шампань быстро растаяло, и после окончания съемок Джейн, сделав над собой усилие, предложила ей внести первый взнос в «Брызги шампанского».
– Ну, нам надо будет поторопиться, – недовольно буркнула Шампань, сверяясь с усыпанными бриллиантами часами от Картье. – В три у меня сеанс массажа, потом я буду ругаться со своим адвокатом. А затем меня забирает Ролло.
– Замечательно, – деловито щелкнула ручкой Джейн, доставая блокнот. – Тогда не будем тянуть. Расскажите о том, как вы провели прошлую неделю. Чем вы занимались.
Грациозно опустившись на какой-то оранжевый ящик, Шампань переплела длинные безупречные ноги и достала сигарету из сумочки змеиной кожи от Келли. Закурив, она нахмурилась.
– А-а, – протянула она, обращаясь к противоположной стене. – Гм, – добавила после некоторого молчания. – Э… – закончила свой рассказ.
Джейн почувствовала, как ею овладевает паника. Готовясь к «Брызгам шампанского», она мысленно перебрала множество возможных проблем, но ей в голову не могло прийти, что Шампань просто ничего не помнит.
– Гм, кажется, я читала в «Сан», что вы встречались с Робертом Редфордом, прилетевшим в Лондон в начале недели, – попыталась спасти положение Джейн.
Между идеальными бровями Шампань появилась крохотная морщинка. Ее губы, словно распухшие от пчелиного укуса, бесшумно зашевелились: «Роберт Редфорд, Роберт Редфорд, Роберт Редфорд». После нескольких минут напряженного размышления лицо Шампань просияло. Похоже, она вспомнила.
– Он американец! – торжествующе заявила красавица.
Джейн жадно закивала.
– Актер! – через несколько секунд добавила Шампань.
Джейн снова кивнула.
– Да, да! – сказала Шампань, пытаясь ухватить мелькнувшее озарение.
Увы, тщетно. Больше она так ничего вспомнить и не смогла.
– Наверное, на прошлой неделе у меня было много ТВД, – заключила Шампань. – Тихих вечеров дома.
У Джейн внутри все оборвалось. Этого не хватит не то что на четыре страницы – на четыре строчки. А если она вернется в редакцию без полутора тысяч слов, которые ждет от нее Джош, виновата в этом будет не Шампань Ди-Вайн. Ну почему Джош, раз ему так захотелось иметь колонку от «супердевочки», просто не пригласил Тэру Палмер-Томкинсон! Джейн внутренне кипела. У Тэры, по крайней мере, есть два очень важных достоинства, начисто отсутствующих у Шампань, – способность связать вместе два слова, а также некоторое представление о том, чем она занималась на прошлой неделе.
Вздохнув, Джейн вознесла немую молитву духу-хранителю несчастных журналистов, вынужденных горбатиться в безвестности на чье-то громкое имя, после чего, мысленно вооружившись киркой, стала решительно и настойчиво пытаться пробиться сквозь непроницаемую скалу полного беспамятства Шампань. Все тщетно.
Слава богу, оставались еще заметки, сделанные, пока Шампань говорила по телефону.
Остаток недели Джейн провела на телефоне, отчаянно добывая по крупицам информацию на первую статью. Номер уже давно должен был быть подписан в печать, но Джош упрямо ждал «Брызги шампанского». За несколько минут до последнего срока Джейн, вымотанная до предела, шатаясь вошла в кабинет шефа и протянула ему четыре страницы корректурного оттиска. С бешено колотящимся от волнения сердцем, она бессильно упала в кресло и, скрестив руки на груди, стала ждать приговора. Это было самым мучительным – показывать Джошу готовую работу. Редко какая статья полностью удовлетворяла его высоким требованиям. Джейн с такой силой стиснула пальцы, что стало больно.
Наконец Джош кончил читать. Хлопнув ладонями по столу, он затрясся от хохота, и монокль вывалился на стол.
– Умора! – задыхаясь, выдавил он, вытирая слезы платком. – Это просто фантастика! Дорогая, в журналистике родилась новая звезда.
«Проклятие!» – мысленно выругалась Джейн, разжимая пальцы.
3
Как бы отчаянно ни хотелось Тэлли обсудить с подругой случившееся с ней событие чрезвычайной важности, она не собиралась нарушать вековую привычку и являться на встречу вовремя. Устроившись в уголке бара, Джейн уже успела прикончить бокал белого домашнего вина и половину блюдечка орешков. Впрочем, она была совершенно спокойна. По части выводить окружающих из себя Шампань Ди-Вайн в подметки никто не годился. К тому же на Тэлли просто нельзя было злиться. Она была слишком добрая и неуклюжая. Своими большими глазами, смешным носом, длинными ногами и чересчур большим ростом Тэлли сразу же напомнила Джейн испуганного страуса.
– Ты помнишь, – частенько спрашивала Джейн, уже когда они с Тэлли стали близкими подругами, – как на первом уроке по психологии нас попросили рассказать о самых ранних детских воспоминаниях. Так вот, первым, что врезалось в память тебе, был шнурок от звонка, которым вызывают слуг, висевший в гостиной твоего дома. Я тогда подумала, какая же ты высокомерная выскочка!
– Наверное, мне нужно было добавить, что слуг звали, так как оконная рама опять сломалась и по комнате гулял ледяной ветер, – вздыхала Тэлли. – А находилась я там потому, что в моей спальне обвалился потолок и мою кроватку перенесли в гостиную.
Очень быстро Джейн поняла, что Тэлли, несмотря на почти классическое благородное воспитание, никак нельзя назвать типичной аристократкой. Как ей удалось установить из обрывочных рассказов, мать очень хотела, чтобы Тэлли научилась ездить верхом, но та боялась лошадей не меньше, чем своих белокурых сверстниц, уверенно запрягающих лошадей в жокей-клубе. Леди Джулии удалось вытащить свою дочь в свет, в результате чего Тэлли близко познакомилась с туалетными комнатами всех лучших домов Лондона.
– Я была безнадежно застенчивой, – призналась она Джейн. – Из туалета я выходила только после того, как все гости разъезжались по домам. Однажды в отеле «Кларидж» я пряталась так долго, что управляющий предложил послать за слесарем-водопроводчиком.
И все же Тэлли действительно жила в фамильном особняке «Маллионз» и могла насчитать в своей родословной не меньше ста графов. Правда, от всех этих графов толку не было никакого. Девизом рода Венери было «Верь!».
– Я очень жалею, что мои предки были так доверчивы, – постоянно вздыхала Тэлли.
Ибо на протяжении многих поколений представители рода Венери то принимали на веру щедрые обещания каких-то мошенников, сулящих баснословную прибыль, то чересчур полагались на собственное везение за карточным столом. Вереница графов, сменяя друг друга, растратила фамильное состояние до такой степени, что оставшихся денег не хватило бы на содержание даже курятника, не говоря уж об особняке.
– Право, очень стыдно иметь таких бездарных предков, – говорила Тэлли. – Ни одного Венери даже рядом не было ни с Трафальгаром, ни с Ватерлоо. Но приглядись внимательнее к любой крупной финансовой катастрофе – и мы тут как тут, во всей красе. Афера Южных морей, крах на Уолл-стрит, даже Ллойд – куда ни сунься, мы в гуще событий, теряем огромные состояния.
Отец Тэлли, погибший в автокатастрофе, когда дочь была еще очень маленькой, как мог пытался изменить положение вещей, при этом неся на себе бремя такой экстравагантной жены, как леди Джулия. Особых успехов он так и не добился. В итоге, сколько Джейн знала «Маллионз», особняк представлял собой огромную стройплощадку. Тем не менее после окончания Кембриджа Тэлли решила, продолжив дело отца, полностью посвятить себя восстановлению родового дома и вернуть ему былую славу.
Как романтично это ни звучало, на практике все сводилось к тому, что Тэлли носилась по развалившейся рухляди, постоянно подправляя что-то то здесь, то там, спасая дом от окончательного разрушения. А все оставшееся время уходило у нее на подачу заявок на получение субсидий, которые так и не материализовывались во что-то конкретное. Казалось, по прошествии некоторого времени Тэлли оставила надежды поставить родовое гнездо на ноги. Она частенько жаловалась Джейн, что было бы чудо, если бы ей удалось хотя бы приподнять его на колени.
– Хотя, полагаю, в нем есть то, – вздыхала она, – что в журнале «Дом и сад» назвали бы первозданной нетронутостью.
Захватив еще пригоршню орешков, Джейн приготовилась выслушать очередную порцию рассказов о несносно величественной матери Тэлли. Леди Джулия не меньше своей дочери была преисполнена решимости возродить «Маллионз» – если только всю работу выполнял бы кто-то другой. В отличие от Тэлли, она не стремилась натягивать болотные сапоги и лезть в затхлый заросший пруд, чтобы очистить его от тины, или ползать по водостоку времен короля Якова, вытаскивая забившие его листья. Еще меньше пользы было от брата Тэлли Пирса. Он предпочитал проводить все свое время – в том числе и каникулы – в Итоне. Джейн вспомнила, что нужно будет рассказать Тэлли о том крикуне с фотографии из газеты, вылитой копии ее брата. Тэлли повеселится.
Увидев появившуюся наконец в баре высокую фигуру мрачной Тэлли, Джейн подумала, что ее подруге сейчас не до смеха. Хотя ее собственный наряд мог развеселить кого угодно. Во имя всего святого, что она на себя напялила? Тэлли никогда не отличалась особой разборчивостью в одежде, но даже с учетом ее вкуса сейчас она была одета несусветно. Пока Тэлли пробиралась между столиками, Джейн успела разглядеть, что на ее подруге допотопный твидовый пиджак огромного размера с заплатками на рукавах и очень короткое блестящее платье трапециевидного покроя.
– Ты выглядишь сногсшибательно, – искренне заметила Джейн, вскакивая, чтобы чмокнуть Тэлли в холодную мягкую щеку. – Это классика? – спросила она, кивнув на платье, которое при ближайшем рассмотрении оказалось очень дорогим и качественно сшитым, хотя и несколько старомодным.
– Осталось от мамочки, если ты это имела в виду, – бросила Тэлли, плюхаясь за столик и запихивая в рот остатки орешков. – Вся моя одежда давно развалилась, так что я начала донашивать ее вещи. Надо признать, сшиты они на совесть. Швы не расползаются ни на дюйм. Когда я вчера очищала от мха сточные трубы…
– Неужели ты хочешь сказать, что возилась в грязи, одетая вот в это? – ужаснулась Джейн. – По-моему, это ведь Сен-Лоран.
– Да, это он, – рассеянно подтвердила Тэлли. – Но не беспокойся, для работ на улице я надеваю ее старый шанелевый жакет. Гораздо теплее. А от этой блестящей штуковины у меня еще кожа чешется.
– Ну как «Маллионз»? – спросила Джейн.
Как правило, этого было достаточно, чтобы Тэлли взрывалась напыщенным энтузиазмом и начинала распространяться насчет утиных прудов и фресок восемнадцатого века, обнаруженных при расчистке руин. Однако, на этот раз Тэлли изменилась в лице, у нее задрожали губы, и, к ужасу Джейн, большие чистые глаза наполнились слезами. Кончик ее носа, в духе Гейнсборо, всегда чуть розоватый на фоне прозрачной белизны лица, потемнел.
– Что произошло? – Джейн накрыла теплой ладонью холодную сухую руку Тэлли.
Та, сглотнув комок в горле, отдернула руку и, заправив пряди светло-каштановых волос за уши, посмотрела на подругу красными от слез глазами.
– Мамочка, – прошептала Тэлли. – Она сошла с ума.
Джейн нахмурилась. И это все? На ее взгляд, леди Джулия, сколько она ее знала, всегда была слегка тронутой. Не один раз, провожая дочь после каникул в Кембридж, она давала ей наставление «ехать назад в Оксфорд осторожно». После смерти отца единственными разумными собеседниками Тэлли в родовом поместье остались лошади в конюшне.
– Что ты имеешь в виду? – осторожно уточнила Джейн.
– Только не спрашивай, как это произошло. Я понятия не имею. Мамочка утверждает, что провела ночь, сидя полностью обнаженной на вершине горы в пустыне Аризоны, и это переменило ее жизнь, – задыхаясь от слез, выдавила Тэлли.
Она объяснила Джейн, что ее мать, улетев отдыхать в Америку, как всегда первым классом, с роскошной прической, вернулась босой хиппи с волосами до колен.
– А теперь она собирается отправиться вокруг света с Большим Рогом и расширить свои горизонты, – закончила Тэлли.
– Большой Рог? – переспросила Джейн. – Это еще что такое? Новое агентство путешествий?
– Это ее новый приятель. – Тэлли зажмурилась, словно прогоняя ужасные видения. – Настоящий индеец, с которым она познакомилась в Аризоне. Только сейчас он живет в «Маллионзе». И никогда ничего не говорит. Ни слова.
– Что? – ахнула Джейн.
Этого не может быть. Леди Джулия Венери – американская хиппи? Женщина, воспринимавшая цветы только в обернутых целлофаном букетах? Ее новый приятель – индеец? Джулия сталкивалась с резервациями, только резервируя номер в отеле «Ритц».
– Не могу поверить, – наконец сказала Джейн. – Как к этому относится миссис Ормондройд?
Домоправительница «Маллионза», внушительная женщина со сморщенным, словно изюм, лицом, и без такого гостя постоянно пребывала в состоянии гнева.
– Большой Рог произвел в замке настоящее опустошение, – шмыгнула носом Тэлли. – Миссис Ормондройд постирала его молитвенный коврик вместе с красным свитером, и тот стал полосатым, словно солнце на рассвете. Большой Рог пришел в ярость – но по-своему, тихо. А сейчас он пытается соорудить какую-то парильню в розарии. Мистеру Питерсу это очень не нравится.
Угрюмому старику дворецкому-садовнику, сколько его знала Джейн, никогда и ничем нельзя было угодить. Как, впрочем, и миссис Ормондройд. Не зная, что сказать перед лицом такой катастрофы, Джейн заказала еще два бокала вина и блюдечко орешков.
– А Пирс ничем не может помочь? – спросила она. Тэлли вздохнула так шумно, что верхние орешки сдуло на стол.
– Пирс ушел в самоволку, – простонала она. – В Итоне его не видели уже целую вечность. Судя по всему, он…
– Примкнул к шайке борцов за защиту окружающей среды? – предположила Джейн.
Фотография горлопана, похожего на Пирса, встала на свое место. Но каким бы невероятным ни казалось такое поведение Пирса, поверить в рассказ о переменах, произошедших с леди Джулией, было еще трудней.
– Во имя всего святого, откуда ты это узнала? – ахнула Тэлли.
Потрясение вывело ее из пучины горестных размышлений, и она снова стала сама собой. Джейн рассказала про снимок в газете.
– Ник был в ярости, – добавила она.
На измученном лице Тэлли появилась холодная усмешка.
– Ну хоть чему-то я порадуюсь, – печально произнесла она. – Последний раз Пирса, взявшего теперь себе имя Грязный Лис, видели в ста футах от взлетно-посадочной полосы аэропорта Стэнстед. Похоже, мой брат становится знаменитостью. Его уже дважды арестовывали. – Тэлли снова вздохнула. – Впрочем, у нас в семье он не первый, кому приходилось бывать за решеткой. Мой прапрапрадедушка трижды сидел в тюрьме за бесконечные карточные долги. Судя по всему, упекала его туда моя прапрапрабабушка.
Наступило неловкое молчание. Джейн вдруг подумала, что разговор начинает приобретать сюрреалистические очертания. Два бокала вина на пустой желудок плюс разговор о сумасшедшей семейке Тэлли были просто адской смесью – а к этому еще надо было добавить безумную неделю.
– Не бери в голову, – наконец успокоила она подругу. – Взгляни на это с другой стороны. Раз Пирс уже сейчас удостаивается первых полос в газетах, со временем он обязательно станет ведущим популярной передачи. И тогда вы сможете вернуть «Маллионзу» былую красу.
Но Тэлли, вместо того чтобы повеселеть, стала совсем мрачной. Сделав большой глоток вина, она поперхнулась и закашлялась.
– А теперь я скажу тебе самое страшное, – заикаясь, выдавила она после того, как Джейн постучала ее по спине и у нее перестали слезиться глаза.
Джейн настороженно посмотрела на подругу. Неужели миссис Ормондройд и мистер Питерс решили на двоих открыть публичный дом? Ничего более страшного она придумать не могла.
– Мамочка хочет продать «Маллионз», – упавшим голосом произнесла Тэлли.
– Нет! – ахнула ошеломленная Джейн. Это действительно была катастрофа. В сравнении с этим бледнели самые язвительные насмешки Ника и самые дикие выходки Шампань Ди-Вайн. – Но почему?
– Для того чтобы заплатить за свои путешествия. Она имеет на то полное право; по завещанию отца дом перешел в ее собственность. И мама может делать с ним все, что пожелает, – наследственного титула больше нет, поскольку девятый граф, мой дед, проиграл его на петушиных боях в 1920 году. – Помолчав, Тэлли шмыгнула носом. – Мамочка говорит, что это все равно не дом, а старая развалина, и лучше поскорее от него избавиться, пока за него хоть что-то дают. Она г-г-г-го-ворит, – всхлипнула она, теряя остатки самообладания, – что внезапно поняла: всю свою жизнь она пыталась (шмыганье носом) возродить (судорожный глоток) отжившую феодальную систему.
Тэлли зажала широкой рукой рот, и по щекам потекли слезы.
– Долго она к этому шла, – заметила Джейн. – Ее никогда не интересовало, что она живет в огромном особняке, в котором есть колокольчики со шнурками, чтобы вызывать слуг, и отдельная конюшня?
Тэлли промолчала. Теперь она закрывала раскрасневшееся лицо уже обеими руками. Со щемящим сердцем Джейн увидела на мизинце тускло блеснувший золотой перстень с гербом рода Венери.
– Помилуй бог, но ведь этот дом принадлежит вашей семье четыреста лет, – вдруг начала заводиться Джейн. – Нельзя его продавать. Ты никак не можешь помешать матери?
Тэлли покачала головой:
– Никак, если только не найду какой-нибудь замечательный способ зарабатывать на «Маллионзе» большие деньги. Но поскольку мне не удавалось даже выклянчить дотации на ремонт, я очень сомневаюсь, что смогу получить кредиты на обустройство ресторанов и тому подобное. А если быть честной, миссис Ормондройд готовит просто ужасно.
– Ты можешь выйти замуж за какого-нибудь богача, – предложила Джейн. – Тогда твой муж выкупит «Маллионз» у Джулии.
– Ну да, легко тебе шутить, – горестно вздохнула Тэлли. – Кому я нужна? – Она беспомощно подняла подбородок. – Я некрасивая. И небогатая. Если так будет продолжаться, я кончу свои дни старой девой в богадельне.
– Успокойся, успокойся, – поспешила утешить подругу Джейн, видя, что та сейчас разрыдается от жалости к самой себе. – А как же разговоры насчет лорда Совершенство? Ты отказалась от поисков идеального мужчины?
– Забудь об этом, – обиженно взглянула на нее Тэлли. – В настоящий момент я пытаюсь удержать идеальный дом. Хотя идеальным его, кроме меня, никто не счита-а-а-ает…
Она снова захлюпала носом.
– Послушай! – решительно остановила ее Джейн.
Ей было хорошо известно, что лучше всего у нее получается вызволять ближних из беды. Неспособная решить свои собственные проблемы по работе и в отношениях с Ником, Джейн тем не менее была абсолютно уверена, что сможет каким-нибудь образом помочь Тэлли. Самые жуткие неприятности, как правило, разрешаются удивительно просто. Разве не так?
– Обязательно должен найтись какой-то выход, – твердо заявила она, расправляя плечи и с вызовом бросая взгляд на свою поникшую подругу. – Необходимо найти тебе рыцаря в сверкающих доспехах. Сэра Ланселота. Можно без сверкающих доспехов, но обязательно с толстым кошельком.
Джейн улыбнулась своей шутке, но Тэлли продолжала сидеть с подавленным видом.
– Зачем нам доспехи? – продолжала Джейн. – У тебя их полно в главной зале.
– Ну, сверкающими их никак не назовешь, – шмыгнула носом Тэлли, – хотя все же миссис Ормондройд старается. Но ты знаешь, что она собой представляет.
– Не столько наводит порядок, сколько рушит все вокруг, – усмехнулась Джейн. – Итак, рыцарь на белом коне, с золотой кредитной карточкой. Мультимиллионер.
– Но где я такого найду? – с отчаянием взвыла Тэлли.
Джейн вынуждена была признать, что вопрос справедливый.
– Давай выпьем еще по бокалу и подумаем над этим, – предложила она.
Еще через час причитаний по поводу «Маллионза» Тэлли вдруг пришла к выводу, что не сможет прожить больше ни секунды вдали от родного гнезда.
– В конце концов, – убитым голосом произнесла она, когда Джейн сажала ее в поезд на вокзале Пэддингтон, – вероятно, жить там мне осталось совсем недолго.
– Мы непременно что-нибудь придумаем, – бросила на прощание Джейн.
Только с Тэлли Джейн чувствовала себя уверенно. На всем свете это был единственный человек, еще более бестолковый, чем она.
Джейн вернулась к себе домой. Открыв входную дверь, она увидела, как Том медленно поднимается по лестнице вместе со светловолосой девушкой, нежно обнимая ее за талию. Молодые люди были настолько поглощены разговором, что не обратили внимания на вошедшую в подъезд Джейн. Та, находясь под анестезирующим действием алкоголя, поджала губы, решительно кивая собственным мыслям. Разумеется, она ничуть не огорчена. Они с Томом лишь однажды обмолвились парой фраз, причем при далеко не идеальных обстоятельствах. И, разумеется, у Тома есть подруги. При его внешности это нисколько не удивительно. Что ж, удачи ему, заключила Джейн, яростно тыча в замочную скважину ключом, зажатым в трясущейся руке.
Войдя в квартиру, Джейн рухнула на диван с чашкой настоя ромашки. Ник никогда не забывал упомянуть, что эта жидкость цветом напоминает мочу, но сейчас Джейн надеялась, что настой поможет очистить перед сном организм и спасет от заработанного похмелья. Сделав над собой усилие, она постаралась думать о Нике, о том, чем он сейчас занимается в Брюсселе. Сегодня утром он уехал так рано, что Джейн не успела с ним попрощаться.
Рассеянно взглянув на книжные полки, Джейн приветливо улыбнулась толстым корешкам биографий известных политических деятелей, собранных Ником. Внезапно возникшая потребность найти мужчину для Тэлли отодвинула мысли о Нике на второй план. Впрочем, быть может, это явилось следствием домашнего вина сомнительного качества. Конечно, Ник бывает грубым и злым; он эгоист, и на него не всегда можно положиться. Но Джейн напомнила себе, что он у нее есть и никуда не денется. Она его любит. Она живет вместе с ним. Иногда они даже занимаются любовью.
Последние мысли Джейн перед тем, как она забылась сном на диване, были о ее бедной, несчастной Тэлли. Единственным мужчиной, оказывавшим ей хоть какие-то знаки внимания, до сих пор оставался мистер Питерс, порой неловко бросавший в нее лопатой ком земли.
– Это просто фантастика! – восторженно воскликнул Джош, встречая Джейн, появившуюся в редакции «Блеска» в понедельник. – Никто не прошел мимо, – торжествующе добавил он, указывая на ворох свежих газет, наваленных на столе перед ним.
Несомненно, последний номер «Блеска» сорвал джэк-пот.
– Везде упомянуты «Брызги шампанского».
Джейн схватила пачку газет. Джош не преувеличивал. Похоже, только газета коммунистов «Морнинг стар» удержалась от искушения поместить фотографию Шампань Ди-Вайн на первой полосе.
– Тэра, кусай себе локти, – довольно причитал Джош. – Игра сделана.
Джейн зачарованно глядела на большой снимок достопочтенного Ролло Харботтла, опубликованный в газете «Сан». Сказать, что он был не слишком красивый, значило ничего не сказать. Ролло выглядел так, словно черты его лица набросали с приличного расстояния близорукие игроки в дартс. Зубам, похожим на покосившиеся надгробия, и редеющим волосам нисколько не удавалось улучшить общее впечатление. Словом, у него была такая внешность, которая могла бы понравиться только управляющему банком. Что самое ужасное, Ролло со сладострастным восхищением таращился на тончайшую полоску трусиков Шампань, отчетливо проглядывающую сквозь практически прозрачную ткань ее платья. Подпись под снимком оповещала, что достопочтенный Ролло Харботтл со дня на день получит в наследство крупный стекольный концерн.
– Ужасно самодовольный тип, – заметил Вэлентайн. – Прямо-таки лучится удачей. Впрочем, наверное, он действительно преуспел в жизни. Если учесть, что выглядит этот Харботтл как кусок мороженой рыбы. – Он с благоговейным восхищением изучил фотографию. – Мне еще ни разу не доводилось видеть подобный прикус, – добавил Вэлентайн, качая головой. – После смерти его челюсти надо поместить в музей стоматологии.
– Ну уж Шампань его внешность интересует в последнюю очередь, – сказала Джейн.
– Да, наверное, главное все-таки – это стеклоплавильный концерн, – согласился Вэлентайн. – Так сказать, цепная реакция. Вероятно, Шампань сопротивлялась недолго.
– Не надо также забывать его титул, – усмехнулась Джейн. – Судя по всему, Шампань предпочитает прикладываться только к бочке с высшим классом. Интересно, показывал ли ей этот Харботтл свое родовое гнездо.
Джош, не обращая на них внимания, оживленно листал газеты.
– Только посмотрите на эти развороты! – ликовал он.
Успех действительно был невиданным. «Дейли мейл» привела полный перечень мужчин, в обществе которых появлялась Шампань, вместе с оценками их состояний. Достопочтенный Ролло Харботтл, отметила Джейн, был среди них самый богатый. Вторым шел Джайлс Трампингтон-Куик-Сейв, другой богатый и знатный бездельник, которому Шампань дала отставку пару недель назад.
– Работы у тебя будет предостаточно, – присвистнул Вэлентайн. – Интересно, через сколько времени Харботтла передадут следующей длинноногой золотодобытчице. Я даю ему неделю.
– О, не знаю, – фыркнула Джейн. – Разве эти девочки настолько любят друг друга, чтобы дарить кому-нибудь своего любимого Ролло?
Даже серьезные издания не обошли стороной эту тему. «Дейли телеграф» опубликовала специально для Шампань список самых завидных холостяков Великобритании, озаглавив его: «Искрящиеся предложения». «Гордон» ответила благочестивой статьей бывшей жены какого-то миллионера под названием «Почему я предпочитаю бедных мужчин». Увидев ее, Джош чуть не свалился со стула от хохота.
Целое утро не переставая звонили телефоны.
– Шампань хотят заполучить Ричард и Джуди, – доложил Вэлентайн, кладя трубку.
– А также Крис Эванс, – ухмыльнулся Джош. – Но я сказал, что его программа все равно не сможет угнаться за тем, что предложил нам «Завтрак со знаменитостью».
– Кажется, я не ослышалась. По-моему, звонили с телевидения, из программы «Сегодня», – в ужасе произнесла Джейн, опуская трубку. Неужели все это действительно принимают всерьез? – Это какой-то кошмар, – простонала она, обращаясь к Вэлентайну. – Теперь колонку «Брызги шампанского» будут ждать в каждом номере. Во что я ввязалась? Все газеты называют Шампань «отличной девчонкой». То есть автоматически я превращаюсь в пустое место. Мне о такой жизни можно только мечтать.
– Не вешай нос, – успокоил ее Джош, как всегда слышавший все. Он наградил ее довольной улыбкой. – В конце концов ты ее обязательно полюбишь. Скоро вы станете родственными душами. Кровными сестрами.
«Вот только сколько крови мне придется до этого пролить?» – печально подумала Джейн.
Отловить Шампань Ди-Вайн для следующей колонки оказалось еще сложнее, чем в первый раз. Ее сотовый телефон был отключен, домашний автоответчик был переполнен сообщениями. От Саймона из «Тафф Пи-Ар» не было никакого толку.
– Послушайте, Шампань очень много работала в последнее время, она чертовски устала. Сейчас Шампань у себя дома. Не думаю, что она уже проснулась.
На Джейн это подействовало, как на быка красная тряпка.
– В таком случае я отправляюсь к ней домой, – объявила она. – Где живет Шампань?
Судя по всему, звонить по телефону бесполезно. Несомненно, изобретение Александра Белла – штука хорошая, но только если на другом конце снимают трубку.
Разумеется, Шампань Ди-Вайн обитала в одном из самых шикарных кварталов Лондона. Полчаса спустя Джейн, ругаясь про себя, ехала на своем видавшем виды красном «Ситроене» мимо дворцов с белыми колоннами, сверкающими на ярком солнце. Стоящие на улицах машины словно только что прибыли с выставки автомобилей класса люкс. Белые футуристические спортивные кабриолеты лениво нежились рядом с пунцовыми «Роллс-Ройсами», готовыми поспорить своей окраской с цветом губ Вивьен Ли. «Моя любовь похожа на алый «Роллс, – с завистью подумала Джейн, пристыженно вспоминая про вмятину на передней двери и заваленный разным мусором пол своего «Ситроена».
Судя по всему, в соответствии с размером своего бюстгальтера, Шампань поселилась в доме номер 38. Остановившись, подобно робеющей Алисе в Стране чудес, перед огромной черной дверью, Джейн застыла в нерешительности, пытаясь выбрать между кнопками звонка с надписями «Гости» и «По делу». К какой категории относится она? Наверняка к тем, кто приходит по делу. А может быть, к обеим. Джейн нажала сначала одну кнопку, потом другую. Безрезультатно. Отчаявшись, она толкнула дверь рукой, и та совершенно неожиданно распахнулась.

Хоулден Венди - Брызги шампанского => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Брызги шампанского автора Хоулден Венди дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Брызги шампанского своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Хоулден Венди - Брызги шампанского.
Ключевые слова страницы: Брызги шампанского; Хоулден Венди, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Ингрид Чарльз