Кириченко Валентин Владимирович - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут выложена бесплатная электронная книга Пронто автора, которого зовут Элмор Леонард. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Пронто в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Элмор Леонард - Пронто без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Пронто = 175.42 KB

Элмор Леонард - Пронто => скачать бесплатно электронную книгу



Элмор Леонард
Пронто
Элмор Леонард
Пронто
перевод М. Пчелинцева
Только Джоан
Глава 1
- Ты знаешь, я решился, - торжественно объявил Гарри Арно. - Хочешь, расскажу тебе то, что еще не говорил никогда и никому?
Дело было вечером, в конце октября.
- Это насчет того, что ты сделал во время войны? - поинтересовалась Джойс.
Она знала Гарри уже много лет. Гарри осекся.
- Откуда ты знаешь?
- Как ты застрелил дезертира в Италии?
Гарри смотрел на нее молча и ошеломленно.
- Так ты уже об этом рассказывал.
- Брось. Когда?
- В уличном кафе, в "Кардосо", вскоре после того, как мы стали снова встречаться. Ты начал ну в точности как сегодня. Мол, собираешься открыть большой секрет. Потому-то сейчас я сразу и догадалась. Только в тот раз, помнится, ты не говорил, что решился.
- А я не был тогда, случайно, под градусом?
Гарри явно чувствовал себя неловко.
- Нет, ты завязал с пьянкой еще до этого. - Джойс помолчала, вспоминая. - Слушай, а знаешь что? Ведь тогда ты уже во второй раз рассказывал мне, как застрелил этого парня. Это случилось в Пизе, верно? У тебя была еще фотокарточка, где ты подпираешь падающую башню.
- Это не в Пизе было, - угрюмо ответил Гарри. - Я застрелил его совсем в другом месте.
- Не в Пизе, но где-то там поблизости.
- А ты уверена, что я рассказывал тебе дважды?
- В первый раз - это когда я работала в клубе и мы с тобой иногда ездили в город развлекаться. Тогда ты еще пил.
- Это было, значит, где-то... шесть или семь лет назад.
- Знаешь, Гарри, мне и самой в такое не верится, но скорее уж лет десять назад. Ну точно, ведь к тридцати годам я уже бросила танцевать.
- Господи Иисусе, - только и смог вымолвить Гарри. Никуда не денешься от арифметики, сейчас Джойс под сорок, так что она права в своих подсчетах. Его охватили воспоминания. Джойс на сцене... Он помнил, как она выглядела в свете прожекторов - темные волосы и белая, безукоризненная кожа. Единственная танцовщица топлес1 - больше он таких не видел, - выступавшая в очках, не в контактных линзах, а в самых настоящих очках в круглой темной оправе. Джойс и сейчас выглядела великолепно для своего возраста. Время-то как бежит. Две недели назад Гарри стукнуло шестьдесят шесть. Столько же, сколько Полу Ньюмену.
- А ты не знаешь, больше я никому не проболтался?
- Я такого не слышала, - сказала Джойс и сразу же добавила ободряюще: - Если тебе хочется рассказать еще раз, давай. Это впечатляющая история.
- Да нет, не стоит.
Они сидели в апартаментах Гарри в отеле "Делла Роббиа", на Оушн-Драйв, и слушали Фрэнка Синатру. Фрэнк с Нельсоном Риддлом наяривали шлягер, Гарри негромко говорил, Джойс рассеянно слушала. Гарри собирался рассказать ей про тот случай в Италии, сорок семь лет назад, а затем спросить - в этом, собственно, и состояло его решение, - не хочет ли она съездить с ним в Италию. В конце января, сразу после Суперкубка.
Но теперь Гарри был уже не уверен, действительно ли ему хочется взять ее с собой. Потому что все то время, пока он знал Джойс Паттон - еще с тех пор, когда она танцевала с голой грудью и была просто Джой, - его мучили сомнения - не стоит ли подыскать себе подругу получше.
Гарри Арно держал три букмекерские конторы в Саут-Майами-Бич и делал на этом шесть-семь тысяч в неделю. Заработанные деньги приходилось делить поровну с типом по имени Джимми Капоторто - чаще его называли Джимми Кэп или Джумбо, - который взимал дань со всех нелегальных промыслов, практиковавшихся в округе Дэйд, за исключением кокаина. Кроме того, на Гарри лежали все текущие расходы: телефон, аренда помещений, зарплата ребят, принимавших ставки, да мало ли что еще. Но Гарри Арно не жаловался. Каждую неделю он, образно говоря, снимал пенки: еще до дележа втихаря заначивал тысчонку - и делал так с того самого момента, когда эти крутые ребята навязали ему свое так называемое партнерство - то есть уже лет двадцать. До Джумбо-Джимми-Кэпа был Эд Гросси, а до Гросси Гарри работал на игорный синдикат курьером.
Сперва он планировал уйти от дел в шестьдесят пять, отложив к этому времени миллион с хвостиком - в швейцарском конечно же банке, через их филиал на Багамах. Но как-то так вышло, что передумал и продолжал работать; ничего, бросит в шестьдесят шесть. Только не сейчас - сейчас разгар футбольного сезона, а профессиональный футбол, ну и конечно же баскетбол любимые игры клиентов. Поставят несколько сотен, а то и кусков - у Гарри были клиенты, играющие по-крупному, - и в воскресенье смотрят игры по телевизору. Так что теперь придется подождать двадцать шестое января, Суперкубок, а тогда уж можно и сматывать удочки. Да и какая разница - что в шестьдесят пять, что в шестьдесят шесть, - все равно никто не знает его возраста. А если на то пошло - и его фамилии.
Гарри Арно считал себя мужиком в самом соку, совсем не ощущал своих шестидесяти шести, поддерживал форму и почти не облысел. Волосы он расчесывал на пробор справа и раз в две недели подкрашивал, когда ходил стричься в парикмахерскую на Артур-Годфри-роуд.
У Джойс была привычка согнуться иногда и спросить: "А ведь мы с тобой почти одинакового роста, верно?" Или: "А какой у тебя рост? Пять футов семь?" Гарри терпеливо объяснял ей, что его рост считался средним для американского солдата Второй мировой, пять футов девять. Ну, может, сейчас он немного усох, но все равно находится в отличной форме. Хвативший его чуть ли не инфаркт - дело прошлое, закупоренную артерию хирурги вскрыли, и теперь все в порядке. Каждое утро он целый час бегал трусцой по Ламас-парк - по одну сторону которого были "Делла Роббиа" и все эти реставрированные гостиницы в стиле арт деко2, по другую - пляжи и Атлантический океан. В такое время на улицах почти ни души - отставники и пожилые еврейские мадам со своими широкополыми соломенными шляпками и нашлепками от загара на длинных носах по большей части разъехались, а новые обитатели Саут-Майами-Бич, вся эта модная публика - модельеры, манекенщицы, актеры и стильные педерасты не высовывались из своих нор до самого полудня.
Скоро, совсем скоро клиенты начнут обрывать телефон, спрашивая: "А что это случилось с Гарри Арно?" И сообразят, что они, собственно, ровно ничего о нем не знали.
Он исчезнет, испарится, начнет новую жизнь; эта жизнь подготовлена и ждет его. Он никуда не будет спешить. Не будет работать на людей, которых не уважает. Время от времени позволит себе выпить. А по вечерам - даже и сигарету. Вот так - курить сигарету и смотреть на закатный залив. А рядом Джойс.
Ну, не обязательно она, но вполне возможно. Ведь там, куда собрался Гарри, и свои женщины есть. Может, уехать сначала одному, устроиться, а потом, если будет настроение, вызвать и Джойс. Пусть заедет в гости.
Он был полностью готов. Обзавелся паспортами на две различные фамилии - так, на всякий случай. Впереди - свободная дорога, безоблачное небо и никаких проблем. Вот так все и выглядело, пока Гарри не узнал, что нарвался на неприятности. Это известие он получил от Бака Торреса двадцать девятого октября на Коллинз-авеню, в "Вульфи", за одним из столиков, расположенных снаружи, под тентом.
В "Вульфи" до сих пор подавали фруктовое желе - других таких ресторанов Гарри не знал. И подавали, как выразился один его дружок из "Майами геральд", "с серьезным лицом, не улыбаясь и не подмигивая". В меню сандвичей значился сандвич "Гарри Арно", только теперь Гарри Арно не мог есть сандвич с этим именем. Копченое мясо, моцарелла3 с помидорами и луком, сверху - немножко итальянского соуса. Гарри мог питаться продуктами из деликатесных лавок, мог употреблять кубинскую пищу - если не очень налегать на черную фасоль.
Не мог он привыкнуть только к этим теперешним заведениям, где подавали тофу, поленту4, соус песто и всякое такое. Морской окунь - и вдруг с сушеными ягодами и грецкими орехами, это же надо такое придумать.
Двадцать девятого октября, в тот самый день, который запомнится Гарри надолго, он взял овощной суп, крекеры, чай со льдом и клубничное желе, а одет был в бежевый спортивный костюм с красными лампасами и кроссовки "Рибок". И кого же увидел он, выйдя на солнце после хорошего обеда? Увидел он Бака Торреса, стоящего рядом с машиной - голубым "капризом" девяносто первого года выпуска, безо всяких там мигалок и надписей "Полиция". Бак Торрес арестовывал Гарри уже с полдюжины раз, они прилично знали друг друга и почти что подружились. Конечно же они не обменивались визитами, и Гарри ни разу не видел жену Бака, просто Бак и Гарри доверяли друг другу, и беседы их не были чисто деловыми, всегда находилось время поговорить и о чем-либо более интересном. Бак Торрес никогда не задавал вопросов про Джимми Капоторто, не пытался использовать Гарри, чтобы получить что-нибудь на Кэпа.
Но в тот раз, двадцать девятого октября, все было как-то по-другому. Гарри сразу это почувствовал.
- Отлично ты смотришься, позавидовать можно, - сказал Торрес, - прыгай в машину, подвезу домой. Гарри объяснил, что у него есть своя машина.
- Вот и слава Богу, - невозмутимо ответил Торрес. - Все равно залезай, покатаемся.
Они направились на юг, по Коллинз-авеню, а потом свернули на запад, к бульвару Вашингтона; движение на улицах было пока еще не оживленное. В декабре тут все будет забито, машины будут тащиться впритык, бампер к бамперу. В кабине пахло затхлым табачным дымом, и Гарри открыл окно.
- Там, на сиденье, лежат бумаги, - сказал Бак Торрес. - Ты взглянул бы.
Гарри и сам без напоминания успел их просмотреть. Пачка официальных бланков с общим заголовком: "Заявка на организацию прослушивания телефонных разговоров".
Адресована была эта заявка в криминальное отделение окружного суда одиннадцатого судебного округа, от имени и в интересах округа Дэйд штата Флорида. Ниже шла фамилия судьи, а под фамилией типографский текст кончался и следовала отпечатанная на машинке просьба разрешить присоединение к трем телефонам, "зарегистрированным на имя ГАРРИ ДЖЕКА АРНО". Его фамилию выделили большими буквами.
- Ну и стоило мельтешиться? - спросил Гарри. - Все и так знают, чем я занимаюсь.
- На этот раз дело серьезное, - возразил Торрес. - С самого начала футбольного сезона к твоим телефонам были подключены регистраторы; мы знаем, с каких номеров звонили тебе и по каким номерам звонил ты. День за днем, двадцать четыре часа в сутки. Можешь ознакомиться с четырнадцатой страницей.
- Я и так тебе верю.
- В прошлое воскресенье, перед началом двух профессиональных матчей, тебе звонили сто восемьдесят раз или около того.
- У меня очень много друзей, - похвастался Гарри.
- Скажи это в суде, - ухмыльнулся Торрес. - Они от души посмеются, а может - и влепят тебе штраф за оскорбление суда, сотен эдак пять. Ты все не можешь уяснить, что на этот раз дело серьезное.
- Этот судья ставит на университетские команды, - сказал Гарри, продолжая глядеть на пачку казенных бумаг. - Не сам, а через дружка-юриста. По юго-восточной лиге. Ставит всегда на фаворитов. Он обязательно выберет "Флориду", штат Флорида и Майами.
- Открой двадцать восьмую страницу, - посоветовал Торрес. - Взгляни на дату и подпись.
- Вы что, уже начали прослушивать?
- Прослушивание разрешено много недель назад. Правда, только эти три телефона, твой домашний мы не трогали.
- Будто не знали, что я записываю все свои сделки, - возмутился Гарри. - Попросили бы пленки у меня, дешевле обошлось бы.
Торрес свернул на бульвар Вашингтона и поехал на север, мимо белых фасадов магазинов. Под ярким солнцем магазины казались закрытыми. Пастельные тона и неоновая безвкусица, захватившие в последнее время Саут-Майами-Бич, не успели еще добраться в такую даль.
- Это - операция Бюро5, - сказал Торрес. - У них возникло желание оно возникает у них чуть не каждый год - прищемить кое-что Джимми Кэпу. Мы сделаем всю работу, а они возьмут наши материалы и представят их федеральному большому жюри.
- Так ты хочешь сказать, - поинтересовался Гарри, - что я могу загреметь вместе с Джимми по обвинению в рэкете?
Он поймал косой взгляд Торреса. Лицо полицейского оставалось серьезным, у Гарри появилось какое-то неуютное чувство.
- Да, об этом шла речь вначале, - признал Торрес. - Ты даешь показания и либо поможешь им засадить Джумбо по обвинению в рэкете, либо загремишь сам. "Ну и каким же образом намерены вы расколоть Гарри Арно? - спросил я агента, руководящего расследованием. - Пригрозите ему шестью месяцами отсидки? Все его операции проводятся в границах одного штата. То, чем он занимается, - всего лишь мелкое прегрешение против законности". - "Да, отвечает Мак-Кормик, этот самый агент. - Надо, значит, что-то придумать, чтобы довести его до полного отчаяния, верно? - А потом подумал и говорит: - О'кей, а что, если этот ваш Арно узнает, что Джумбо хочет его убрать?"
- Зачем бы это ему понадобилось? - нахмурился Гарри.
- Чтобы не позволить тебе дать на него показания.
- А что я могу про него сказать? Что он - долбаный гангстер? Так это и так каждая собака знает.
- Ты что, думаешь, я шучу?
Нет. Торрес был очень серьезен, даже озабочен. Он подвел машину к обочине, остановил ее, повернулся к сидевшему на заднем сиденье Гарри и начал рисовать малоприятную картину:
- Задумка состояла в том, чтобы тебя подставить. Гарри Арно решает, что Джумбо хочет его убрать, и бежит под крылышко министерства юстиции.
- Быть стукачом, - сказал Гарри, - мечта всей моей жизни.
- Ты лучше послушай, - продолжил Торрес. - Так вот, а дальше Мак-Кормик говорит: "Раскрутите дело так, что Арно действительно пришьют, тогда можно будет отдать Джумбо под суд за убийство. А что тут такого?" Причем говорит так словно шутит, но как-то не верю я в такие шутки. Затем он задумался и выдал новую блестящую мысль: "А не шепнуть ли Джумбо на ушко, что Арно снимает пенки?" - Гарри энергично затряс головой, но Торрес гнул свое: - "Джумбо угрожает. Арно видит, чем оборачивается дело, и, наложив полные штаны, бежит за помощью к дядюшке6".
- Сколько я ни знал контор, - сказал Гарри, - везде то же самое. Управляющий снимает пенки. Это считается само собой разумеющимся, не надо только хапать по-наглому и в открытую. Ну прихвачу я сотню в неделю на текущие расходы, так Джимми и сам это понимает. Пока я выкладываю его долю, он ни хрена не скажет.
- Это ясно, - согласился Торрес. - Но Мак-Кормик говорил совсем о другом. Надо подкинуть Джумбо идейку, что ты чистишь его по-крупному.
Гарри снова энергично затряс головой.
- Ты тут помянул долю Джумбо. Это сколько будет, половина?
- Ровно половина, - подтвердил Гарри.
- А он знает, сколько набирается у тебя за неделю?
- Конечно знает.
- А откуда он знает точную цифру?
- Я сам ему сообщаю, - сказал Гарри. - А если не верит - может в любой момент прослушать пленки.
- А он их слушал когда-нибудь?
- Ты что, шутишь? Это с его-то ленью?
- Ну что ж, - сказал Торрес. - А вот Мак-Кормик поручил своим ребятам записывать все ставки и подбивать итог.
- Брось, они что, слушали всю эту хренотень собачью?
- Мак-Кормику хочется узнать, совпадет ли то, что ты зарабатываешь, и то, что ты говоришь Джумбо.
- Свихнулся он, - уверенно сказал Гарри. - А как насчет того, что приносят курьеры? Это же почти не учитывается. Или хорошо знакомые клиенты, которые звонят мне домой? А как насчет различных способов делать ставки, которыми пользуются люди, приехавшие из других мест, например из Джерси? Насчет языка, на котором они говорят? Звонит парень и заявляет: "Мне "Викингов" и шесть на пять даймов". Звонит другой: "Гарри, "Сэйнтс" без семи тридцать раз". Ну вот, он проиграет, а какие комиссионные? Чистые десять процентов? Если не учесть комиссионные, даже и близко к окончательному итогу не подойдешь. Я храню пленки яа случай, если возникнут разногласия - кто, кому и сколько должен, или я вдруг иду получать, а мужик заявляет, что в жизни не делал эту ставку. Такое бывает редко, при малейшем сомнении, сколько и на что ставит клиент, я его переспрашиваю. Или звонит парень: "Гарри, дай мне "Лайонс" и "Найнерс" двадцать раз в обратном. "Беарс" - никель, "Чарджерс" - никель, "Джайантс" - пять раз. "Новая Англия" - десять раз, но только если "Рэмс" - десять". И вот дважды в день, по субботам и воскресеньям, я принимаю простые ставки, двойные условные, ставки на турниры и игры на вышибание. Мы принимаем ставки на игры НБА, даже на хоккей. И ты хочешь сказать, что люди твоего "героя" из Бюро сумеют во всем этом разобраться?
- Гарри, - сказал Торрес, - мы слушали, как ты разговариваешь с Джумбо, рассказываешь ему, как идут дела, сколько набралось за неделю, и все такое. И вот как-то раз слушаем мы вас и слышим, как Джумбо спрашивает насчет одного парня, того самого черного фраера, который ходит в костюме и весь увешан золотыми цепочками. В Калдере, в баре, Джумбо сидел себе и выпивал между двумя заездами, а тут подходит к нему этот черный пижон и говорит: "Ну ты меня просто зарезал на той неделе". Говорит, что просадил десять тысяч, а потом пришлось выложить еще кусок на комиссионные. Так вот, мы слышали, как Джумбо спрашивал тебя про этого парня. Припоминаешь?
На этот раз Гарри не спешил с ответом.
- Я сказал Джимми, что для меня это - большая новость, так ведь? Вы это слышали? Парень ошибся, он ставил в каком-то другом месте. Я сказал Джимми, что, если он хочет проверить мои пленки - всегда пожалуйста.
- Да, - кивнул Торрес. - Только ведь этот черный парень говорит, если верить Джумбо, что сделал ставку именно у тебя, а не у кого-нибудь другого. Наткнулся на тебя в "Вульфи", там ты и записал.
- Не было этого, - помотал головой Гарри. - Я так и сказал Джимми: "Найди этого парня. Пусть он в лицо мне скажет, что делал ставку у меня". Я не занимаюсь делами с незнакомыми типами, никогда. Клиент должен прийти по рекомендации.
Гарри чувствовал, что снова горячится, точно так, как в тот раз, когда говорил по телефону с Джимми Кэпом. Вернулась вся прежняя злость, но теперь он к тому же осознал, в чем тут дело.
- Я так и сказал Джимми: "Этот парень хочет меня подставить, это точно, только я не понимаю зачем". Ну вот, теперь я понимаю.
- Против этого парня возбуждено дело по наркотикам, - объяснил Торрес. - Он сделает все, что велит Мак-Кормик, и обвинение ему вместо "хранения с целью распространения" поменяют на просто "хранение". Видишь, как ловко он это шьет? Ведь ты не можешь доказать, что парень не делал у тебя ставку, верно? И вот сидит теперь Джумбо и размышляет, сколько еще выплат ты от него утаил. Ну ладно, а вот еще один разговор, который мы слышали; Джумбо обсуждал эту историю с одним из своих парней. Он сказал, если у этого мудака хватило нервов подойти ко мне с таким рассказом, наверное, он не врет. И велел парню этим заняться. Говорили они вчера, во второй половине дня.
- Заняться этим. И больше он ничего не сказал? - спросил Гарри.
- Нет, он не сказал, чего хочет.
- С кем он говорил?
- Пару раз он назвал этого парня Томми.
- Томми Бакс, - уверенно определил Гарри. - Смуглый такой. Лет десять - двенадцать тому назад, когда его привезли с Сицилии, он был Томазино Битонти.
- Вот так я и думал, Томми Бакс, - сказал Торрес, вынимая блокнот. - У него на морде словно написано - я мужик крутой, как вареное яйцо, и долбал я вас в грызло. Да, смуглый, а заодно и пижон. Ни разу не видел его без костюма и галстука.
- Это вроде как в пятидесятые, - объяснил Гарри. - Если идешь куда-нибудь вечером - обязательно надеваешь костюм или приличного вида спортивную куртку. Появившись здесь, Томми первым делом усвоил, как нужно одеваться. Всегда смотрится на миллион баксов - отсюда и кличка Томми Бакс. Но все равно он - вшивый ублюдок.
Гарри смотрел, как Торрес записывает имя в свой блокнот. Томми, Джимми - можно подумать, они беседуют про малых детей.
- А ведь вы и к Джимми подключились, раз слышали, о чем он говорит с другими, - сказал Гарри, немного подумав.
Торрес поднял глаза и улыбнулся, первый раз за всю беседу.
- Ты знаешь его дом, почти напротив гостиницы "Иден рок". Мы наблюдали за ним из этой гостиницы. Видели, как Джумбо выходит в патио, в этих своих необозримых шортах, - кстати, сколько он весит? Сотни три?
- По крайней мере, - подтвердил Гарри. - А то и все три с половиной.
- Ну так вот, наблюдая за Джимми, мы заметили, что он всегда говорит по телефону без провода. Тогда мы посадили людей в лодку, привязанную к пристани, которая рядом с гостиницей. Они взяли с собой сканер, поймали сигнал, определили частоту и начали писать все его разговоры. Портативный приборчик, для которого не нужно никаких судебных постановлений.
Несколько мгновений в машине было совершенно тихо.
- Ведь таким образом ловишь сигнал из эфира, - сказал Торрес. Радиоволны - они никому не принадлежат. Потому-то никаких постановлений и не требуется.
Гарри кивнул; снова воцарилось молчание.
- Я очень благодарен, что ты сообщил мне все это, - сказал он в конце концов. - И хорошо понимаю, что ты сильно рискуешь.
- Я не хочу, чтобы у тебя были крупные неприятности из-за такого засранца, как Мак-Кормик, - объяснил Торрес.
- Ладно, - сказал Гарри, - не буду я брать все это в голову. Вот если бы ту же самую фразу - "займись этим" - Джимми сказал Томми Баксу лет десять - двенадцать назад, это было бы совсем другое. Ведь Томми - Зип. Ты знаешь такое слово? Оно обозначает одного из тех парней, которых привозили с Сицилии для грубой работы. Самых что ни на есть крестьян из самого гребаного средневековья. А тут он и глазом не успел моргнуть и - здрасьте, оказался на Саут-Майами-Бич. Хлопает глазами и сам им не верит. Тут Зипу дают пушку и говорят: "Во-он того". Ну и Зип его кончает. Понимаешь? Они выбирают для вывоза таких ребят, которые любят пострелять. У этого парня не было здесь никаких связей, всем по фигу - поймают его, приговорят, засадят. Сядет этот - выпишут другого Зипа. Приедет с Сицилии новый парень, в черном костюме, рубахе, застегнутой на все пуговицы, без галстука и в шапчонке на самой макушке. Вот так и выглядел Томми Бакс десять-двенадцать лет назад, когда он был Томазино Битонти.
- Значит, ты надеешься, что он изменился не меньше, чем его костюм, сказал Торрес и внимательно посмотрел на Гарри. - Вид у тебя не очень взволнованный.
- Я всегда могу смыться из города, - ответил Гарри.
- Да, нервы у тебя - будь здоров, - ухмыльнулся Торрес. - Что есть то есть.
Гарри равнодушно пожал плечами. Только чего ему стоило это равнодушие.
Глава 2
Для Гарри Томми Бакс всегда был Зипом: парня привезли сюда, чтобы он кого-то там угробил, а он так тут и прижился, научился говорить по-английски, научился одеваться, но все равно остался всего лишь импортным фруктом.
Теперь он может прийти в любую минуту. Или уже пришел и где-то поджидает. Выйти бы тебе, дураку, из игры в шестьдесят пять, думал Гарри.
Кто-то когда-то выбрал этот возраст как самое лучшее время, чтобы бросать работу, какая бы она ни была, и сейчас Гарри согласился, что этот кто-то абсолютно прав. К сорока теряешь легкость походки, чувствуешь, что ноги совсем не те, какими были раньше, а еще через двадцать пять лет начинают отказывать уже все твои колесики и шестеренки. Гарри об этом не задумывался до прошлого года, когда пропихнули ему врачи какую-то свою трубку вдоль артерии, от паха до самого сердца, и посоветовали изменить образ жизни - для своей же пользы. Вот если бы хватило ума соскочить сразу, в том же прошлом году...
Гарри предавался таким мыслям не от страха и не из-за сожаления, а в самом практическом смысле. Находись он сейчас в каком-нибудь другом месте, не пришлось бы беспокоиться о визите Зипа - если именно такой визит подразумевал Джимми, говоря: "Займись этим". Этот вшивый деревенский ублюдок в костюме за двенадцать сотен, безо всякого образования и с итальянским акцентом, от которого мутило, как от чесночного запаха (по правде говоря, акцент не слишком уж и сильный), этот Зип далеко, не такой придурок, как большинство парней из команды Джимми. Так что Зип придет. Оставалось только удивляться, почему его так долго нет.
Тем же вечером, в четверг, двадцать девятого октября, Гарри Арно собрал чемодан. Он занялся этим по возвращении в отель, не откладывая, - не для того, чтобы сразу уехать, а на всякий случай, вдруг придется. Перекладывая рубашки и белье из комода в положенный на кровать чемодан, он время от времени подходил к окну, посмотреть с высоты третьего этажа на Оушн-Драйв. Через каждые двадцать минут эти занятия прерывались походами в туалет - мысль о визите Зипа странным образом действовала на мочевой пузырь. А может, виноват был не только Зип, но и распухшая предстательная железа. Он стоял перед унитазом и мочился, живо представляя себе входящего в его апартаменты Зипа, а затем стряхивал с себя ужас и оцепенение и спешил к окну. Два раза Гарри чуть было не снял трубку стоящего рядом с кроватью телефона. Ну хорошо, он позвонит Джимми, расскажет, что происходит в действительности, объяснит, каким образом удалось это узнать... Ну и как же среагирует Джимми? "О, да ты совсем спелся с этим копом. Они предложили тебе сделку?" И можно сколько угодно клясться, что не станешь давать показания большому жюри, - Джимми не будет слушать. Позвонить - значит просто отдать свою жизнь в руки трехсотфунтового полуграмотного борова, который даже школу не сумел закончить. И никогда в жизни не улыбался. Некоторые ответы Джимми Кэпа можно предсказать с почти полной уверенностью. Гарри знал, например, что, если скажет Кэпу, что уходит от дел, Джимми заявит: "Да неужели? Ты уйдешь от дел тогда, когда я тебе это позволю".
А вот Зипа Гарри знал не так хорошо, чтобы предугадать его поведение. Их никогда не знакомили, и за целый год они успевали обменяться не больше чем парой слов. Насколько понимал Гарри, Зип и вообще не очень-то любил разговаривать. Другие ребята из команды Джимми старались держаться от него подальше. Женщинам - полупрофессионалкам, ходившим в подружках этих ребят, - он нравился, а может, они просто боялись выказать настоящее свое к нему отношение.
Гарри собрал чемодан и сумку, засунул их в стенной шкаф в спальне и встал у окна, глядя на фары проносящихся мимо автомобилей, на темные, куда-то спешащие человеческие фигурки, стараясь сообразить, не забыл ли что-нибудь.
Умывальные принадлежности. А что еще?
Боже милосердный, паспорта, оба!
Кто-то постучал в дверь.
Гарри вздрогнул - и тут же вспомнил, что не взял пистолет, тот самый пистолет, из которого сорок семь лет назад застрелил дезертира и который удалось прихватить с собой на память. Пистолет 45-го калибра, штатное оружие армии США. И лежит он себе на полке шкафа, завернутый в полотенце и незаряженный, - а Зип стучится в дверь. Что это Зип, Гарри не сомневался.
Первым вошел черный парень в голубой с желтыми цветочками спортивной рубашке, а за ним Томми Бакс; на сицилийце был отличный двубортный костюм и коричневый галстук со сложным узором; белая рубашка резко контрастировала со смуглой кожей. Пропуская их в комнату, Гарри отступил вбок, черная физиономия повернулась в его сторону; негр все время смотрел Гарри в лицо. Зип положил руку на плечо спутника, слегка подтолкнул его и сказал:
- Это Кеннет.
- Кеннет, - представился негр.
Зип внимательно осматривал комнату.
- Вот и я то же самое говорю. Кеннет.
Включив лампу, он подошел к увешанной черно-белыми фотографиями стене.
- Так это тот мужик, Кеннет? Можешь ты мне на это ответить? - бросил он через плечо.
- Ага, это тот самый мужик. - Кеннет не сводил глаз с Гарри. - Я поставил на "Сэйнтс" и на "Хьюстон ойлерс", и там и там - по пять даймов. И выложил ему одиннадцать кусков, это, значит, вместе с комиссионными, в понедельник, тут, неподалеку, рядом с отелем. Со мной был друг, он может подтвердить.
- Ты в жизни не видел меня, пока не заявился в эту комнату, - сказал Гарри и повернулся к Зипу: - Ты спросил Джимми, получал я когда-нибудь деньги таким вот образом? Клиенты знают, где меня искать, я не занимаюсь делами на всяких долбаных улицах. Ты спроси Джимми, - повторил он, глядя на Зипа; тот согнулся, внимательно изучая одну из фотографий.
- Что на этой?
Гарри подошел поближе.
- В этих апартаментах раньше жил мужик, которому принадлежал отель. Когда-то он был фотографом. А это - кандальная команда, в Джорджии, в тридцатые годы. Заключенные, значит. - Зип кивнул. - А на этой скипидарный лагерь, той асе поры. Видишь, скипидар капает в эти посудины, а потом его кипятят. Старик делал эти фотографии для правительства, во время депрессии7.
Возможно, Зип и вправду знает, о чем он говорит, возможно - нет. Гарри изо всех сил пытался показать, что чувствует себя спокойно и уверенно.
- Старика звали Морис Золя, я был с ним знаком. Женился на бабе в два раза моложе себя; она когда-то снималась в кино. Забыл только фамилию. Да ее фотография была в газете, когда открывали новый кондоминиум8. Старик умер спустя год, как они поженились, а актриса продала отель Джимми Кэпу и съехала отсюда. Ну а Джимми разогнал всех старух, которые тут жили, и заменил их шлюхами. Какое-то время здесь было прямо как в женском общежитии. - Гарри через силу хихикнул. - Девки бегали по коридорам почти в чем мать родила. Теперь их тут осталось всего несколько.
Гарри старался выглядеть спокойно, говорил, просто чтобы не молчать, чтобы держать контакт с Зипом. Чтобы привлечь его на свою сторону.
- Вот прямо перед входом я ему их и выложил, - вмешался Кеннет. Встретил его в "Вульфи", в субботу, и сделал ставки, а расплатился в понедельник. Вот тут, рядом с отелем, в сквере перед входом.
- А на этой что? - спросил Зип.
- Ты слышал, что он сказал? - возмутился Гарри. - Да он за всю свою гребаную жизнь не делал у меня ставок. Я могу назвать всех местных цветных парней, которые играют, а этого придурка я и не видел никогда. На этой? Он взглянул на фотографию, на которую, как ему казалось, смотрел Зип. - Да тут просто слон на пляже. Реклама какая-то.
- Долбаного слона я и сам как-нибудь различу. - Повернув голову, Зип взглянул на стоящего рядом Гарри. - Не тот снимок, а вот этот.
С близкого расстояния казалось, что смуглое лицо Зипа состояло из одного носа; сицилиец был моложе, чем Гарри думал прежде, лет сорока с небольшим. Глаза чуть прикрыты, тяжелые веки вполне убедительно дополняли его зловещий вид.
- Это плантация сахарного тростника на Ямайке. Видишь - копают дренажные канавы.
- Этот.
- Индейцы. То ли семинолы, то ли миккусуки, точно не знаю. Их можно увидеть в Тамиами, они катают туристов на лодках.
Зип направился в спальню.
- Там снимков нет, - сказал ему в спину Гарри и повернулся к стоящему у окна Кеннету: - Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? Меня же из-за тебя на хрен угробят.
- Не надо было брать эти деньги, - сказал через плечо Кеннет. - Ничем не могу помочь.
Он снова уставился в окно.
Выйдя из спальни, Зип обратил внимание на стоящее перед телевизором пологое кресло "Лентяй". Он провел рукой по гладкому винилу спинки.
- Ты спроси лучше этого типа, зачем он меня подставляет, - сказал Гарри.
Зип сел в кресло и принялся рычагом регулировать высоту упора для ног, то выше, то ниже.
- Вот это кресло мне нравится. Отличная штука, чтобы смотреть телик.
- А у меня таких целых два, - встрял Кеннет. - А еще - "Волшебная оттоманка", они здорово друг к другу подходят.
- Да какого хрена, - сказал Гарри, стараясь сдерживаться и не слишком повышать голос. - Ты спроси его про сделку с фэбээровцами. Ты же понимаешь, что именно я имею в виду?
- Давай я лучше спрошу тебя. - Зип поднялся на ноги. - Зачем это твои чемоданы набиты одеждой? Ты что, собрался куда-нибудь?
Что-либо объяснять было бесполезно. Зип решил, чnо пора уходить, - на том все и кончилось. Послушай, хотел сказать ему Гарри, как же можно верить этому цветному, а не мне? Я ведь двенадцать лет уже с Джимми Кэпом, а до этого еще десять с тем парнем, что был раньше. Но раз уж Зип встал с кресла...
Гарри собирался даже упомянуть Италию - еще одно, что их сближало. Сказать Зипу, что провел в Италии четырнадцать месяцев во время Второй мировой и полюбил эту страну. Спросить его, бывал ли он в Монтекатини, неподалеку от Пизы. Рассказать, как красиво там жил, пил вино и трахал всех подряд, и так целый месяц - это когда вторую бронетанковую расформировали, а их роту передали пехоте, четыреста семьдесят третьему полку, на восполнение потерь. Рассказать Зипу эту самую свою историю - рассказать прямо в присутствии Кеннета, - как пришлось застрелить дезертира, негра из девяносто второго, - в этом полку служили одни цветные. Гарри недооценил тогда этого парня, думал - обычный солдат, влипший в неприятности; проболтался слишком долго в самоволке, теперь оттрубит срок в штрафном учебном центре и вернется в свое подразделение. Ну и, значит, они с этим солдатом вроде как свои. Поэтому когда дезертир взмахнул карабином и попытался убить Гарри, тот даже не сразу понял, что происходит. Они находились в коридоре, совсем рядом, парень замахнулся прикладом, и Гарри едва успел выстрелить из пистолета, который одолжил ему лейтенант. Пуля сбила дезертира с ног, уложила его на месте. Только потом Гарри узнал, что дезертиру было нечего терять: он изнасиловал и убил итальянку, и все дальнейшее не вызывало сомнений: трибунал, а потом расстрел.
Спросить Зипа, бывал ли он когда-нибудь в том месте, где вешают приговоренных? Аверса? Да, что-то в этом роде.
Спросить его... ну о чем его спрашивать? Времени, чтобы говорить, выяснять обстановку, не было. Поднявшись на ноги, Зип взмахом руки подозвал Кеннета, а потом вытолкнул его из комнаты и вышел сам. Зипу понравилось это кресло, очень хорошо сидеть в нем и смотреть телевизор - вот и все, что Гарри знал с уверенностью.
Планируешь-планируешь на сорок семь лет вперед, а потом вдруг оказывается, что у тебя нет времени. Надо что-то делать, сию же минуту, другого шанса может и не представиться.
Гарри вынул из шкафа пистолет, протер его, разобрал, собрал - без особых трудностей - и зарядил. Затем он взял эти три фунта металла, сунул за брючный ремень и немного походил по комнате, чтобы попривыкнуть. А потом набрал номер Джойс.
- Мне надо с тобой поговорить.
- В чем дело?
- Ты можешь прийти?
- Примерно через час. Я только что накрутила волосы.
- Мне нужно поговорить с тобой как можно скорее.
- Приходи тогда сам.
Гарри задумался.
- Гарри?
- Хорошо. Жди.
- В чем дело, Гарри?
Он повесил трубку.
Джойс жила на Меридиен, в пяти кварталах от пляжа, какие-то пятнадцать минут пешком, но сегодня Гарри чувствовал, что лучше взять машину, а не разгуливать по ночным улицам. Его "эльдорадо" восемьдесят четвертого года стоял за отелем, на Тринадцатой улице. Надо что-то сделать с этой машиной, прежде чем смываться. Записать ее, например, на Джойс. Она снималась для каталогов, платили неплохо, но занятие это было эпизодическим, то есть, то нет, и в промежутках приходилось подрабатывать официанткой, разносить коктейли. В одном каталоге Джойс представала молодой матроной в спортивном наряде, в другом - шлюхой в почти прозрачном белье и при черных подвязках, с круто завитыми волосами. Иногда Гарри открывал каталог и думал: о'кей, ну и какую же из этих моделей трахнул бы ты в первую очередь? Угадай, предложил он однажды Джойс, кого бы я выбрал девять раз из десяти? Тебя. Предложил в шутку, желая сделать ей приятное, но она промолчала и только взглянула на него как-то странно.
Обычно он пользовался служебной дверью, ведущей в проулок, там до стоянки было совсем рядом. Однако сегодня Гарри покинул отель через главный вход, миновал ряды металлических стульев, вышел на Оушн-Драйв и внимательно, не спеша, посмотрел сначала направо, а потом налево. В "Кардосо" заняты все уличные столики, для четверга совсем неплохо. Свернув за угол отеля, он пошел к стоянке; стоянка была маленькая, всего два ряда машин, разделенные проездом, в дальнем конце - фонарь. Остановившись в проулке, Гарри вытащил пистолет, передернул затвор и снова засунул его за ремень, под спортивную куртку. "Эльдорадо" стоял третьим с конца, белый багажник далеко высовывался из ряда; Гарри подошел к машине. Мужик со стоянки много раз говорил, что готов купить эту тачку в любой момент. Сегодня его что-то не видно.
Да, не видно, зато видно кое-что другое. Темная фигура в проезде между рядами; приближается. Это не служитель стоянки, тот коротышка, а в этом шесть футов с лишком. Гарри очень хотелось, чтобы это был случайный прохожий, срезающий путь из переулка на Оушн-Драйв.
- Твоя тачка? - спросил мужик издалека, футов с тридцати. Гарри никогда его раньше не видел.
- Которая, эта?
- Во-во, так она твоя?
Гарри стоял рядом с правым задним фонарем "эльдорадо" и глядел на приближающегося типа поверх багажника.
- А какое тебе дело, чья это машина? - спросил он, остро ощущая плотно прижатый к желудку пистолет.
- Я хочу убедиться, что ты - тот, кто мне нужен, - сказал мужик и добавил: - Тебя звать Гарри?
Пока мужик говорил, Гарри убеждал себя выхватить пистолет, сделать это сию же секунду; мужик надвигался на него точно так же, как тот дезертир из девяносто второго полка, только дезертир молчал и в руках его был карабин.
Этот не молчал.
- Что ты там делаешь? - спросил он. - Отливаешь, что ли? Руки заняты? - А затем добавил: - А у меня подарок для тебя, Гарри. От Джимми Кэпа.
Его правая рука скользнула под пиджак.
Гарри обеими руками поднял тяжелый, словно утюг, пистолет. И увидел, как мужик замер и вскинул левую, ту, что не под пиджаком, руку. Он вроде собирался что-то сказать, а может, даже и сказал, только Гарри не услышал из-за грохота. Он выстрелил из оставшегося с войны пистолета, выстрелил три раза и увидел, как мужика отшвырнуло назад, бросило на асфальт. Короткий ружейный обрез взлетел в воздух, с дребезжанием ударился о багажник "эльдорадо" и упал на мостовую.
Гарри подошел к мужику. Белый, лет пятидесяти, старый пиджак поверх комбинезона, тяжелые рабочие ботинки. Шапочка с козырьком, чудом удержавшаяся на голове. Какой-нибудь нищий батрак из Глэйдса. Остекленевшие глаза были раскрыты, во рту виднелась искусственная челюсть, единственная более или менее приглядная часть его экипировки, - насколько можно было судить при свете уличного фонаря. Гарри не стал трогать ни убитого, ни лежащий на мостовой обрез; вернувшись в свои апартаменты, он набрал номер полицейского управления Саут-Майами-Бич и попросил позвать Бака Торреса.
Бака не было на месте. Гарри сказал, что дело неотложное и сержант Торрес должен связаться с ним как можно скорее. Околачиваясь вокруг телефона в ожидании звонка, он почувствовал, что хочет выпить так сильно, как не хотел никогда за всю свою жизнь. Но сдержался. Он подумал было поговорить с Джойс, но тоже сдержался. В конце концов Торрес позвонил; судя по голосу, настроение его было отнюдь не радостным.
- Я только что угробил одного типа, - сказал Гарри. - Что я теперь должен делать?
Они поговорили несколько минут; Торрес посоветовал Гарри никуда не уходить, не делать никаких глупостей.
- Ас чего это, ты думаешь, я позвонил тебе? Собирайся я сделать что-нибудь глупое, стал бы я тебе звонить?
Он повесил трубку и набрал номер Джойс.
- Нет, - сказала она, выслушав его рассказ. - Ты не... Ты что, правда?.. Знаешь, твои шуточки не очень веселые.
К тому времени, когда за окном послышались сирены патрульных машин, голос Джойс изменился, она начала возбужденно расспрашивать, что Гарри намерен делать и чем можно ему помочь. Гарри попросил ее не принимать это слишком близко к сердцу, он не видит тут особых проблем.
Он еще не задумывался толком, что же будет дальше. В его мозгу раз за разом прокручивалась минувшая сцена: не ударился в панику, знал, что надо делать, и сделал - Гарри прямо распирало от гордости. Он вспоминал, как вдохнул, задержал дыхание, чуть выдохнул и нажал на спуск. Три раза выстрелил и все три раза попал. Когда Гарри начал думать о будущем, он представил себе Торреса и других детективов - стоят они над трупом, качают головой и обсуждают между собой, как здорово Гарри все это проделал. Да, с Гарри Арно шутки плохи.
Разнес мужика в клочья прежде, чем тот успел выстрелить. Все осмотрят, а потом побеседуют с ним, спросят, как в точности все было. Может, заставят подписать протокол. Попросят не отлучаться особенно: могут появиться дополнительные вопросы. А что будет потом?
Глава 3
После двухчасовой беседы полицейские упрятали его в предварилку следственного отдела. На следующее утро Гарри сказал следователям из отдела преступлений против личности, что приготовить яичницу как следует, то есть слегка поджарить, ничуть - Господь свидетель - не труднее, чем сделать ее жесткой как подошва. Один из детективов объяснил, что яичница из кубинской забегаловки напротив; имеешь что-либо против - звони им и жалуйся.
Гарри просто не мог поверить - столько раз говорил с ними по телефону, а теперь они вот так с ним обращаются.
Его перевели в тюрьму округа Дэйд, объявили подозреваемым и сняли отпечатки пальцев. В тот же день, после полудня, на предварительном слушании в окружном суде он заявил о своей невиновности. И опомнится не успел, как получил обвинение в предумышленном убийстве без отягчающих; сумму залога установили аж в сто пятьдесят тысяч. Гарри не верил своим ушам.
- Я понимаю, это только предварительное слушание, - сказал он своему адвокату, - но вы могли все-таки хотя бы упомянуть обрез, который был у этого типа.
- Какой обрез? - спросил адвокат, сын другого адвоката, который обычно и защищал Гарри, когда его начинали таскать по судам. Сегодня папаши не было в городе. Вот так и спросил: какой обрез?
- Тот, из которого он хотел меня убить. Неужели никто этого не понимает?
- В протоколе осмотра места происшествия нет никакого обреза, покачал головой адвокат.
- А они его искали? - спросил Гарри. - Вы что, думаете, я безо всяких к тому причин убил этого типа, которого прежде никогда не видел? Или, по-вашему, я хотел его ограбить?
Личность убитого установили: Эрл Кроу, как и думал Гарри, - из Глэйдса. Клюстон, городок на озере Окичоби.
- А где ты был вчера ночью, когда я в тебе нуждался? - спросил Гарри у Торреса, имея в виду допрос. - Все эти ваши шпики так на меня и набросились.
Торрес объяснил, что тут расследование убийства, а его подразделение занимается организованной преступностью.
- Нервничаешь, верно? - Сейчас он держался значительно холоднее, чем вчера. - Да уж, понимаю. Ты был уверен, что этот мужик явился по твою душу.
- Да так оно и было, - сказал Гарри. - Он знал мое имя.
- Ты - личность известная.
- Господи Иисусе, да у него же был обрез нарезного ружья. И он прямо сказал мне, от кого пришел, чтобы я не сомневался. От Джимми.
- А у тебя был заряженный кольт 45-го калибра, - возразил Торрес. Может, хочешь объяснить, зачем он тебе понадобился?
- Да я же не знал этого типа.
- Как я слышал, за последние тридцать лет у него были и предварительные аресты и сроки, - сказал Торрес. - Возможно, сумеешь сторговаться со следователем, за признание тебе снизят до непредумышленного. А то побеседуй с федералами про Джимми Кэпа. Может пойти тебе на пользу, ты же понимаешь, про что я? Мак-Кормик просил ненавязчиво тебе напомнить.
- Сперва они меня подставляют, - взорвался Гарри, - а потом предлагают спасти мою жопу, и я что, в ножки должен им за это поклониться? Я пообещаю рассказать про Джимми историю-другую, а они сразу же найдут пропавший обрез, так, что ли?
Энергично покачав головой, Торрес сказал, что в такую грязь никогда не полезет.
- Ну что ж, в тюрьме мне конечно же делать нечего, - пожал плечами Гарри, - но ведь стоит мне высунуть нос на улицу - и меня тут же угробят к чертям собачьим.
- Ты будешь под присмотром, - сказал Торрес, - но только до тех пор, пока остается хоть какая-нибудь возможность извлечь из тебя пользу. Что я могу еще сказать? Так всегда и бывает.
После предварительного слушания Гарри вернулся в Майами, в тюрьму округа Дэйд; адвокат сказал, что тут его могут продержать до шести недель, пока не окончится следствие, но уже через три дня, в понедельник, появилась Джойс Паттон с женщиной из залоговой конторы Эй-би-си, и его освободили под залог в сто пятьдесят тысяч долларов.
Конечно же деньги внесла не Джойс, это исключалось. По правде говоря, Гарри не знал ни одного своего знакомого, готового выложить те десять процентов, которые стоил залог, пятнадцать кусков наличными, а ведь надо еще, чтобы у этого человека было имущество на полную сумму залога, и на это имущество наложат секвестр, если Гарри не появится в суде.
- Только не говорите мне, - сказал Гарри, - что деньги внес Джимми Кэп. Ладно?
- А как насчет вашей жены из Палос-Хейтс, из Иллинойса? - спросила женщина из залоговой конторы.
Гарри потребовалось порядочно времени, чтобы переварить такую новость.
- Моя бывшая жена? - озадаченно произнес он. - Так вы хотите сказать, что она прилетела сюда и выложила вам чек на пятнадцать кусков? С того дня, как я начал заниматься букмекерством, она перестала готовить, отказалась даже появляться на кухне, пока я не подыщу себе настоящую работу. Девять лет кряду мы обедали где-нибудь на стороне. Когда стало ясно, что больше мне этого не выдержать, я переписал на нее дом в Палос-Хейтс, рядом с Чикаго, - коттедж в тюдоровском стиле, с четырьмя спальнями - и переехал сюда.
- Ты и сейчас каждый день ешь на стороне, - заметила Джойс.
Она явно злилась, узнав, что у Гарри прежде была жена, - он никогда об этом не рассказывал.
Женщина из залоговой конторы - блондинка лет тридцати пяти, довольно симпатичная для такой профессии - сказала, что человек по имени Томазино Битонти принес ей чек и документ об условном отказе от прав на недвижимую собственность в Палос-Хейтс, все за подписью Терезы Ганелло. Вернула, значит, девичью фамилию.
Вот теперь кое-что понятно. Джимми Кэп хочет вытащить его на солнышко. Своих денег ему жалко, и он послал Зипа в Палос-Хейтс, чтобы тот нажал на Терезу, заставил ее внести залог. Вот откуда только, кольнуло его беспокойство, Джимми знает, что у Гарри есть там бывшая жена? Разве что они вели на него досье и выведали, что он родился в Майами, в пятидесятые работал здесь, потом женился, а после Кефоверовского расследования преступности в Майами переехал в Чикаго, родной город Терезы. То, что Гарри вернулся в семьдесят первом, один, и занялся букмекерством, эти типы знают прекрасно, ведь именно тогда они и навязали ему это самое партнерство.
Все это он объяснил Джойс по пути домой, на шоссе Макартура, время от времени сам себя перебивая восклицаниями: "Господи! Мне в жизни не выдержать большого срока!"
- В тюрьме даже не с кем поговорить, там же ни с одним человеком не сойдешься интересами, - простонал Гарри.
- Что-то я не понимаю, - уколола Джойс. - Если ты нарушаешь закон каждый день, и так всю жизнь, то должен ожидать, что когда-нибудь тебя посадят.
Все еще злится, после того как узнала, что у него была жена. К тому времени, когда они добрались до отеля Гарри, Джойс перешла к прямым расспросам. Где он познакомился с Терезой? В Рони-Пласа, Тереза приехала туда зимой, погреться. Сколько лет были они женаты? Почти десять. На что она похожа? На аллигатора. Потом Гарри поинтересовался - какое все это, собственно говоря, имеет значение? Детей нет, эта часть жизни осталась позади как отрезанная.
Он позвонил в Палос-Хейтс впервые за двадцать с лишним лет, чтобы поблагодарить Терезу.
- Я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты внесла за меня залог. Сразу, как только разберусь немного, вышлю тебе чек на пятнадцать тысяч. Хотелось бы надеяться, что не доставил тебе больших хлопот.
- Трус проклятый, букмекер дешевый... - Голос Терезы Ганелло буквально рвался из трубки; Джойс, стоящая рядом с Гарри, слышала все до последнего слова. - Сукин ты сын, ты набрался наглости прислать сюда этого громилу, чтобы он мне угрожал. Ты знаешь, что было бы с тобой, будь жив папа? Я каждый вечер возношу молитвы Господу, чтобы они заперли тебя покрепче и потеряли ключ от твоей гребаной камеры.
- Спасибо, Тереза, было очень приятно побеседовать, - сказал Гарри и повесил трубку. - Так ты считаешь, я мог жить с такой женщиной? - спросил он Джойс. - Ведь та тоска и злость, которая у других бывает вечером, после работы, у нее - круглый день. Ведь ее любимое занятие - защемлять яйца дверью, она курсы может вести для баб, почему-либо не овладевших этим высоким искусством при рождении. Слушай, она ведь всю свою жизнь считала, что ее папаша занимается настоящим делом, торгуя копченой колбасой. Чтобы развестись с ней, мне потребовалось его разрешение. И знаешь, что он мне сказал? Он сказал: "Десять лет вместе! Господи Иисусе, да я бы на твоем месте и половину не выдержал".
Глава 4
Весь понедельник и вторник телефон звонил не умолкая; друзья и клиенты - все спешили сообщить о прочитанном в газете или услышанном на улице, спрашивали, как у него дела, интересовались, продолжает ли он свой бизнес. В "Майами геральд" появилась короткая заметка с заголовком:
"Жителю Саут-Майами-Бич предъявлено обвинение в убийстве из огнестрельного оружия".
Заметка безнадежно похоронена на третьей странице. Так это все, что можно про него сказать, - житель? А почему не Известная Всему Саут-Майами-Бич Личность? Или Персона? Житель, Господи прости! Друзьям и клиентам Гарри объяснял, что все это ошибка, в которой скоро разберутся. Когда звонили регистраторы и курьеры, он просил их подождать день-другой позже он сам с ними свяжется.
Зип позвонил во вторник, уже к вечеру. Гарри не был к этому готов.
- Ты что это еще придумал, Гарри, людей стрелять? - раздался в трубке голос со знакомым акцентом. - Ты хоть знаешь, какого мужика уложил? Ведь это Эрл, знаток рыбных мест, Джимми только с ним и ездил на озеро. Так ты собираешься позвонить Джимми, извиниться перед ним?.. Гарри?
Гарри не знал, что делать. Он не мог подыгрывать и делать вид, будто не знает, кто послал этого самого, прости меня Господи, Эрла Кроу. Поэтому он повесил трубку.
Но и это не дало ему времени на размышление.
- Ты никак трубку бросаешь? - спросил Зип, сразу же перезвонив.
- Связь прервалась.
- Ты что, опасаешься разговаривать по телефону? - спросил Зип после довольно долгого молчания.
- Ты хочешь узнать, не подключились ли к моему телефону? - спросил Гарри. - Ты это имеешь в виду?
- Там, в холле, сидит один парень, - сказал Зип. - Я вот думаю: не твой ли это дружок? Кто-то за тобой приглядывает.
- Я не выходил из квартиры.
- Ас людьми из ФБР ты говорил?
- Пока нет.
Гарри повесил трубку. А долбись они все конем. Он встречал людей, лупивших в минуты отчаяния по стене кулаками, некоторые из них даже ломали при этом пальцы. Сейчас ему хотелось разбить что-нибудь, выкинуть телефон в окно. Садануть ногой по телевизору. А еще что? Как ни удивительно, эти мысли его успокоили. Он завязывает, осуществляет план, который разрабатывал сорок семь лет. Так чего же тогда мельтешиться?
Потом пришла Джойс и принесла еду из китайского ресторана. Они накрыли в гостиной обеденный стол, взяли салфетки и тарелки из кухни; Джойс ела палочками, а Гарри вилкой. Съев тост с креветками, он принялся за курицу по-сычуаньски, стал вытаскивать из нее перец.
- Когда ты шла, сидел там в холле парень, похожий на федерального агента, притворяющегося нормальным человеком? Джойс потрясающе обращалась с палочками.
- Уж не тот ли парень в ковбойской шляпе? Не такая шляпа, какую носят герои вестернов и исполнители кантри, а поменьше. Ну вроде как ковбойская шляпа для бизнесмена.
- Понимаю, далласская специальная, - ухмыльнулся Гарри. - Стетсон, как раз такие были на копах, когда Джек Руби уложил Ли Харви Освальда.
На мгновение палочки Джойс замерли, она восстановила картину в памяти, а затем кивнула:
- Да, та самая. Чуть бежеватая, вроде как цвета слоновой кости, но бледнее. - Она потыкала палочками в креветку. - Темный костюм, галстук, на коленях - газета.
- Один сидит?
Джойс кивнула, но думала она явно о другом.
- Этот тип одет вроде и прилично, но все равно выглядит как фермер. Ну ты, наверное, понимаешь. Костистый такой, обветренный. Лет сорока. Да, совсем забыла, обут в ковбойские сапоги, коричневые с желтыми передками. И это - с темно-синим костюмом.
- Да, стиль еще тот, - согласился Гарри. - Уж такое чучело ты не могла не заметить.
Все еще задумчиво Джойс подняла глаза от тарелки.
- И ты знаешь? Вчера он тоже здесь сидел, ну тогда, когда мы пришли.
- Я его не заметил, - покачал головой Гарри.
- А вечером, когда я уходила, в том же самом кресле, рядом с лифтом, сидел другой парень.
- Моя охрана, - сказал Гарри. - Федеральные блюстители закона.
Он с усердием взялся за еду и только через минуту снова взглянул на Джойс:
- Когда поешь, не можешь ли ты сходить и спросить этого парня, на кого он работает? Мне очень любопытно.
- Ты что, серьезно?
- Ну... А слушай, спроси его лучше, не может ли он зайти сюда на минуту. Скажи, что я хочу с ним познакомиться.
Джойс задумалась на мгновение и спросила:
- А зачем?
- Этот парень рискует из-за меня жизнью. Вот мне и хочется пожать ему руку. А что такого, - невинно добавил Гарри, заметив выражение ее лица.
- И что же ты такое задумал? - спросила Джойс.
Первое, что сказал этот парень, войдя в комнату, было:
- А ведь вы не вспомнили меня, правда? - Он глядел на Гарри, чуть-чуть наклонив голову набок и чуть-чуть улыбаясь. - Я так и понял вчера, когда вы пришли. Прошли мимо, словно меня там и не было вовсе.
Гарри прищурился, вглядываясь, но нет, Джойс описала парня очень верно. Действительно похож на фермера - жилистый, с впалыми щеками и гусиными лапками в уголках глаз, акцент тоже подходит, не Юг, но откуда-то южнее Огайо.
Агент тронул двумя пальцами закрученные вверх поля стетсона, другой рукой раскрыл бумажник для документов и продемонстрировал свой значок:
- Рэйлен Гивенс, маршальская служба США9.
Имя не более знакомое, чем лицо, обветренное, загорелое, со сплющенным носом боксера. Гарри сделал шаг и пожал протянутую ему руку, прищурившись, будто пытается вспомнить. В своих ковбойских сапогах10 - действительно коричневых и действительно с желтыми передками - Рэйлен Гивенс был выше его на голову. Агент ухватил кисть Гарри и принялся ее трясти.
- В федеральном суде, верно? - закинул удочку Гарри. Он осторожно высвободил руку из пальцев отрицательно помотавшего головой Рэйлена.
- Почти угадали, - сказал Рэйлен. - Я вам немного подскажу. Мы вместе летели.
- Ну да, я как-то видел вас в самолете, - наобум предположил Гарри.
Все так же улыбаясь, Рэйлен отрицательно покачал головой; похоже, ему это нравилось. Значит, не обижается, что его не запомнили. Дружелюбный парень.
- Нет, мы именно вместе летели, - сказал Рэйлен. - Из Майамского международного добрались до Атланты, где была пересадка.
Гарри энергично закивал. Теперь он вспомнил.
- Летели в Чикаго, - повернулся он к Джойс. - Меня обязали дать показание большому жюри, в результате я оказался бы точно в таком же положении, как сейчас.
- Мне поручили доставить вас в Чикаго, - широко улыбнулся Рэйлен. - Но мы так туда и не добрались. Во всяком случае - вы.
- Лет пять тому назад, - снова пояснил Гарри с интересом слушавшей их беседу Джойс.
- В феврале будет шесть, - поправил его Рэйлен. - Рейс задерживался, и мы болтались в Атланте. Вы не хотели выступать перед большим жюри, злились. Ну и сумели перехитрить меня - сбежали.
- Мне нечего было там делать.
- Если вам нечего было сообщить большому жюри - так бы им и сказали на заседании. Так нет же, вы сперва дали мне слово, а потом смылись.
Через дверной проем из гостиной на кухне Рэйлен взглянул на Джойс, суетившуюся с грязной посудой.
- Ведь как было? Слоняемся мы по аэропорту, в Атланте этой самой, я ем мороженое, а тут он говорит, что сходит в туалет и сразу же вернется. А увидел я его вчера, спустя шесть лет.
Теперь лицо Рэйлена стало серьезным, улыбался только Гарри.
- Сдержи вы тогда слово, я имел бы сейчас уже двенадцатую категорию в нашей службе, а так я в том же ранге, что и семь лет назад. А вы обошлись без всяких неприятностей, правда? Я-то был уверен, что суд обвинит вас в неуважении и выпишет ордер на арест.
Лицо Гарри тоже стало серьезным.
- Покажись я в этом суде, меня увидели бы люди не просто заслуживающие неуважения, а кое-чего гораздо, гораздо хуже. Да и вообще, в конечном итоге оказалось, что министерство юстиции не нуждается в моих услугах.
Он снова сощурился, присматриваясь к Рэйлену Гивенсу, и на этот раз действительно вспомнил, как они ходили по аэропорту Атланты. Воспоминание было крайне смутным, но все-таки он смог сказать:
- Вы, кажется, говорили, что родом из Кентукки?
- Да, сэр. Округ Арлан, на востоке штата.
- И вы не пьете.
- Ну разве что чуть-чуть.
- А я теперь вообще не пью.
- Рад за вас.
- А еще вы говорили, что ваша цель... во всяком случае - в то время, стать акцизным агентом.
- АТО, - подтвердил Рэйлен. - То есть алкоголь, табак и огнестрельное оружие - это акцизный отдел министерства финансов. Я бы и сейчас не против.
- Видишь? - Гарри взглянул на Джойс. - Он хочет мешать людям пить и курить.
- Вот так вы и сказали тогда в Атланте. - Рэйлен снова улыбнулся. - А я ответил вам - нет, АТО занимается только людьми, которые торгуют этими вещами незаконно. - Он тоже взглянул на Джойс: - Пока мы летели, он все пытался заставить меня выпить.
- Вы разрешите, Рэймонд, задать вам вопрос...
- Рэйлен, - сказал Рэйлен и повторил по буквам: - Р-Э-Й-Л-Е-Н.
- Верно, Рэйлен. Можно мне спросить, в чем конкретно состоят ваши обязанности?
- Ну, мы охраняем федеральных заключенных, организуем их транспортировку. Обеспечиваем безопасность судебных заседаний - самое, на мой взгляд, противное дело. Занимаемся конфискованной собственностью.
- Я хотел спросить, каковы ваши обязанности в моем случае, - пояснил Гарри. - Я же не заключенный.
- Нет, - согласился Рэйлен, - однако вас, скорее всего, вызовут в большое жюри. Мы обязаны проследить, чтобы с вами ничего не случилось. Ничего такого, что помешало бы вам явиться.
- А если я не хочу этой защиты? Вопрос чисто теоретический, - добавил Гарри, увидев появившееся на лице Рэйлена недоумение. - Я просто не совсем понимаю, как это соотносится с моими правами.
- Вас что, нервирует наше присутствие? В этот вопрос лучше было бы не вдаваться.
- Ладно, забудем, - покачал головой Гарри.
- Вообще-то мы можем держаться в тени, не очень мозолить глаза, сказал Рэйлен. - Только вот... мистер Арно, не могли бы вы оказать нам большую услугу? Не уходите никуда ночью, хорошо? А если вам захочется сходить куда-нибудь в течение дня - скажите, мы вас отвезем.
- Это для моей безопасности? - поинтересовался Гарри.
- Да, сэр.
- Или чтобы я не сбежал?
- Сейчас совсем иное дело, чем в тот раз, - очень серьезно ответил Рэйлен. - Нарушив условия освобождения под залог, вы автоматически станете лицом, уклоняющимся от суда, и на вас будет объявлен розыск.
- Об этом я как-то не подумал.
Рэйлена такой ответ, по всей видимости, удовлетворил.
А вот Джойс поглядела на Гарри с большим сомнением.
И снова он торчал у окна, на том же самом месте, где провел добрую половину дня; Джойс посматривала на него из кухни. Закончив вытирать тарелки, она подошла к Гарри, положила руку ему на плечо и встала рядом.
- Он еще там?
- В парке, снова покупает мороженое. Сотрудник маршальской службы США обожает мороженое. Ты слыхала, как он произнес, из какого он округа? Так говорят южане. Не во Флориде, я имею в виду настоящий Юг11.
- Я слышала про округ Арлан, - сказала Джойс. - И знаешь, что мне кажется?
- Скажи.
- Он не совсем такой дурак, как тебе бы хотелось.
- Извини, я совсем забыл, что ты тоже из этих мест. Нэшвилл, верно? И вы, тамошние, стараетесь поддерживать друг друга.
- Когда мы уехали оттуда, мне было два года.
- Оно конечно, - сказал Гарри, - но ведь это дело прилипчивое, если уж оказался частью какого-нибудь "все мы оттуда", остаешься им до гробовой доски. Ты только погляди, как он лижет свой стаканчик.
Когда они молчали, в комнате наступала тишина и становились слышны звуки, доносящиеся снаружи. Машина, трогающаяся с места, громкий разговор. На пляже фотограф со своей командой снимал манекенщицу весом не больше девяноста фунтов, одетую в пляжный халат. Девочка лет пятнадцати шестнадцати. Сейчас фотомоделями стали дети. Джойс заключила на зиму контракты по трем каталогам и почти договорилась для каталога нижнего женского белья сниматься в одежде для аэробики. Она выглядела неплохо, пока не снимала чулки, скрывавшие появившиеся уже на ногах шишки и жгуты вен. Гарри она не стеснялась.
Во время футбольного сезона, по будням, они выезжали в город, смотрели какое-нибудь кино, обедали, иногда Джойс оставалась у него на ночь. Член вставал у Гарри примерно раз в месяц, обязательно под утро. Несколько лет назад, пока вконец не завязал с пьянкой, Гарри нуждался в женщине чуть ли не ежедневно, особенно с похмелья. А еще раньше, когда Джойс танцевала, а он забирал ее после представления и вел куда-нибудь поужинать, сексуальность Гарри не вызывала сомнений. Он никогда не мог решить толком, как же к ней относится. А может, просто стеснялся показываться с ней на людях, ведь она работала в майамских клубах, хотя шансы, что в Саут-Майами-Бич кто-нибудь узнает Джойс, были минимальны. В отличие от излишне щепетильного в таких вопросах Гарри, сама Джойс не видела ничего особенного в том, что танцует с голой грудью, и относилась к этому просто.
- Хочешь знать, как это происходит? - спросила она однажды. - Сперва ждешь и ждешь год за годом, какие же у тебя вырастут сиськи. Ну а потом привыкаешь к тому, что они у тебя есть, какими бы они ни оказались. Мои - в норме, пусть не такие, чтобы каждый мужик останавливался и начинал на них пялиться, но, по мне, вполне приличные. Я никогда даже и не думала их увеличить и не завидовала девушкам, у которых груди большие, - нет уж, благодарю покорно, таскать такой груз, как некоторые... Но мужики конечно же любят здоровые сиськи.
Во всяком случае, посетители клубов, в которых она выступала, любили. Они спрашивали иногда, почему Джойс выступает в очках, и она отвечала чтобы видеть, куда ступаю, и не свалиться со сцены. А Гарри сказала, что очки в роговой оправе содействуют контакту со зрителем. Люди видят девушку, которая держится просто, естественно, им это нравится, они чувствуют, что могли бы быть с ней откровенными.
- Ну вроде как я - девчонка из соседнего дома.
- Или, - добавил Гарри, - училка, которая была у них в пятом классе и о которой они мечтали, старались представить себе, как она будет выглядеть без одежды.
Да, в этом, пожалуй, она была права. Гарри поинтересовался, а как хозяева этих клубов, часто они к ней пристают? Джойс ответила, что они не в ее вкусе. Джой - а именно под этим именем знали ее на сцене - начинала свои выступления под музыку "Черной собаки", делала медленные, замысловатые движения под аккомпанемент звучащих между куплетами сложных гитарных аккордов и быстро приковывала внимание публики. Иногда во время танца ее очки соскальзывали, и она их поправляла. Делалось это вполне естественно и не выглядело слишком уж профессионально.
- Теперь, слава Богу, тебе не придется больше этим заниматься, заявил Гарри, когда она перестала выступать, но Джойс возразила, что никогда не принуждала себя этим заниматься, ей нравились и танцы, и внимание публики. Гарри упрекнул - постыдилась бы. Он не мог такого понять, тем более что в его бизнесе главным было именно не привлекать к себе внимания. Вот тогда-то они и разошлись. Она стала работать в кордебалете на корабле, который совершал круизы по Карибскому морю, пару лет ставила танцы, затем начала сниматься для каталогов. В это же примерно время она почувствовала, что начинает стареть, и вышла замуж за одного мужика, торговавшего недвижимостью. Тот заявил, что он совсем не против завести еще пару детей.
- И я уже думала, быть мне мамочкой, - рассказывала Джойс через несколько лет, когда они снова сошлись с Гарри. - Думала, а потом эти две девчонки, которые от первой жены, заставили его выбирать между мной и ними. И ведь подумать только, совсем маленькие поганки, даже лифчиков не носили.
- Быть мамашей - это не твой, детка, стиль, - сказал Гарри, стараясь, чтобы слова прозвучали как комплимент.
Они ходили в кино, в "Вульфи", к Джо в его "Каменный краб". Брали китайские блюда на дом.
...И все эти годы, как ни странно, она тоже думала, что могла бы подыскать себе кого-нибудь получше, чем Гарри Арно, который был на двадцать пять лет старше и не вылезал от врачей. Правда, ему хватало ума никогда не пользоваться в кино скидкой для престарелых.
- Насколько я понимаю, - сказала Джойс, - ты готовишься смыться отсюда.
Гарри молча смотрел в окно.
- Я давно уже приготовился, - ответил он в конце концов.
- И ты знаешь куда? - Она погладила его по спине.
- Конечно знаю, - ответил Гарри. - Для начала мне может потребоваться твоя помощь.
- А что ты хочешь, чтобы я сделала? - спросила Джойс удивленно и немного испуганно.
- Потом скажу. Я думаю двинуться завтра, - добавил он после минутного молчания. - Чего тут попусту время тратить.
- Но если ты дашь показания, - начала Джойс, - и Джимми посадят...
- Не имеет значения, у него тут останутся люди, и они сделают все, что он прикажет.
- А если с ним поговорить? Ведь вы знакомы уже невесть сколько времени.
- Он знает, что у меня были собраны для побега чемоданы, и к тому же я застрелил одного из его людей. С точки зрения Джимми, я утаивал доход, а значит - воровал у него, убедить его в противном невозможно.
- А ФБР, они тоже будут тебя искать, верно?
- Сильно сомневаюсь, - сказал Гарри, по-прежнему глядя в окно. - Им пришлось бы сперва доказать своему начальству оправданность расходов на такие поиски, не думаю, чтобы у них это выгорело.
- А можно спросить, куда ты решил уехать? Гарри повернулся, в глубоких ярко-синих глазах Джойс отражался падающий из окна свет.
- Если знать буду один я - все кончится хорошо, - сказал он и ласково погладил ее по щеке. А потом шутливо подергал за ухо и за кончики вьющихся прядей. - Я скажу тебе одну вещь, которую не говорил прежде никому и никогда, - сказал Гарри, на этот раз полностью уверенный, что так оно и есть. - Ведь я действительно утаивал доходы от этих типов, все двадцать лет. Можешь себе представить, сколько денег я отложил.
Глава 5
Проворонив в аэропорту Атланты федерального свидетеля, вверенного его заботам, Рэйлен Гивенс получил назначение в Глинко, штат Джорджия; находящаяся там академия готовила агентов маршальской службы.
Он рассказывал об этом своему подопечному, Гарри Арно, в "Каменном крабе" за довольно-таки ранним обедом. Учебный центр располагался к югу от Саванны, поближе к Брансуику, там готовили не только маршалов, но и агентов министерства финансов, сотрудников АТО, Сикрет сервис и таможни. По словам Рэйлена, в академии давали курс следователя с особым упором на физическую подготовку... Его самого послали туда инструктором по стрельбе. Это в общем-то не считалось наказанием, большинству ребят такая работа нравилась, но начальство знало, что ему больше по душе оперативная работа, розыски совершивших побег - для него лично это назначение было все-таки наказанием. В некотором смысле.
- Они были уверены, что есть дело, которое я уж точно знаю в совершенстве. Стрельба. Поэтому меня и послали учить курсантов, как пользоваться основными видами оружия. Ну, вроде того армейского кольта 45-го калибра, из которого вы стреляли, - его же разработали лет сто тому назад, чтобы остановить мусульманских фанатиков во время филиппинского мятежа. И он остановил их, кстати сказать.
Когда Рэйлен спохватился: "Слушайте, что это я болтаю, а вам слова не даю сказать", - Гарри Арно возразил:
- Нет, нет, продолжайте, это очень интересно.
Сам Гарри сосредоточенно взламывал крабовые клешни и макал их содержимое то в растопленное масло, то в горчичный соус. Закуски были великолепны, да и вообще здесь готовили отлично. На десерт Гарри заказал лимонный торт.
- В академии не слишком тяжело, - продолжал Рэйлен, - но с непривычки может действовать на нервы. Вот был один курсант, он перекинул чемодан через забор, а потом полез было и сам, но тут его сдернули и спросили: "Чего это ты придумал?" А тот и говорит: "Хватит, сыт всем этим по уши. Ухожу!" А его спрашивают: "Ради Бога, но почему бы тебе не выйти через ворота?" Он, понимаете, вообразил, что попал в тюрьму и, чтобы выбраться, нужно устроить побег.
- А когда вы были курсантом, - поинтересовался Гарри Арно, обсасывая клешню, - у вас тоже возникало такое ощущение?
- Нет, мне там нравилось, - ответил Рэйлен. - Я же до этого служил в морской пехоте, так что не встретил там ничего нового. Ну, в смысле, значит, физической подготовки. Но вот сосед по койке у меня был... - Он улыбнулся при этом воспоминании. - Так вот он дождаться не мог конца обучения. Приклеил на стену карту Соединенных Штатов и все глядел на нее и глядел. И говорил мне: "А вот так я поеду домой, сперва этой дорогой, а потом этой..." И показывал, как будет добираться до Сент-Луиса, Миссури.
- Неужели правда? - удивился Гарри. Было видно, насколько заинтересовала и позабавила его эта история.
- А на следующий день начинал спрашивать меня, а что я думаю о таком вот маршруте, уже, о другом. Все эти маршруты он разрисовал цветными карандашами, и все они вели в те места, куда ему хотелось попасть, почти по прямым линиям, за одним исключением - он почти не пользовался главными магистралями, разве что без них совсем уж нельзя было обойтись. А ведь по главным-то быстрее, хотя, может, и дальше. Дело в том, что он тоже чувствовал себя при этом вроде как в бегах, а потому выбирал боковые дороги и всякое такое.
Гарри взял салфетку, промокнул губы и положил ее на стол.
- Вы извините, я на минутку, Рэйлен.
Рэйлен ухватился за подлокотники кресла, готовый встать.
- Да нет, - остановил его Гарри, - я только в уборную и сейчас вернусь.
Он уже встал, но задержался, чтобы улыбнуться Рэйлену. Рэйлен понял, что Гарри вспоминает тот, прошлый раз.
Аэропорт Атланты.
- Сдается, вы мне уже это говорили. - И Рэйлен тоже улыбнулся.
Приподняв одну руку, словно говоря - не будем прощаться, я не ухожу, Гарри прошел среди столов - сейчас почти все они были уже заняты - и направился в расположенный по другую сторону зала мужской туалет.
Рэйлен думал о том, как Гарри вернется и он ему расскажет еще одну историю про того курсанта. Вместо того чтобы сходить в город и выпить пару кружек пива, этот любитель картографии всегда ложился спать, причем очень рано, чуть ли не в восемь. Рэйлен возвращался к полуночи, и если ему удавалось залезть в постель тихо, на следующее утро сосед, встававший всегда на час раньше, тоже вел себя тихо. А что происходило, если Рэйлен случайно устраивал какой-нибудь шум - ну, скажем, налетал на тумбочку или сшибал что-нибудь со стола? Тогда утром сосед устраивал в точности такой же шум.
Да, он расскажет Гарри эту историю. А еще можно рассказать про парней, которых он знал курсантами и с которыми встречался потом, при разъездной работе.
И поинтересоваться, любит ли Гарри рыбалку. Объяснить, что с самой весны сиднем сидел в маршальском управлении Майами и ни разу не сумел порыбачить в этих местах. В детстве он ловил по большей части сомов, рыбачил в прудах и речушках таких грязных, что в них и рыбы-то почти не осталось. Это потом, работая в Глинко и живя в Брансуйке, в Джорджии, он ловил рыбу в океане, в проливе Святого Андрея, у острова Джекилл. Надо спросить у Гарри про рыбалку у прибрежных островов, он может знать.
Задерживается Гарри, - наверное, встретил кого-нибудь.
Он так еще и не показал Гарри карточки своих детей, мальчиков, девятилетнего Рики и Рэнди, которому три с половиной.
Правда, если бы показал, пришлось бы сказать, что жена, Винона, осталась с детьми в Брансуйке, в подробности можно не вдаваться, разве что Гарри сам спросит, почему они не приехали сюда. А как ответишь на такой вопрос, не начиная длинного, занудного рассказа? Ну понимаете, Винона со мной разводится. Меня послали сюда, а она осталась, чтобы продать дом, получить хотя бы те шестьдесят семь тысяч девятьсот, которые они сами за него заплатили. Вот и связалась с каким-то торговцем недвижимостью, который продал дом, не сумев выручить за него даже эту цену. Отдал за шестьдесят пять тысяч с половиной и получил еще за это свои комиссионные, а в придачу и саму Винону. Знаете, как мы с ней беседовали все время, пока тянулась эта волынка? Я звоню:
"Ну как наши дела, зайчик?" - "О, все о'кей". Я же совсем ничего не знал до того самого раза, когда она вдруг заявила: "У меня для тебя две новости: одна хорошая, - это она про то, что дом продали, - а другая тебе не понравится, так что ты, наверное, будешь меня ругать". Вот так Винона обычно и говорила, всегда с какими-нибудь вывертами. Если Гарри захочет выслушать... Ведь Гарри уже прошел через все это, через развод, значит, может дать какой-нибудь дельный совет, как себя вести, - а то ведь непонятно, как и поступить, разве что взять бейсбольную биту и вышибить мозги этому торговцу недвижимостью из Брансуика. Тут еще и такая закавыка ведь он, Рэйлен, не больно-то и скучает по Виноне. По мальчишкам - конечно, но не по ней. Рэйлен положил салфетку на стол и направился тем же путем, что и Гарри чуть раньше. Он открыл дверь туалета и вошел внутрь.
Ну ладно, здесь его нет. Здесь вообще никого нет - двери всех кабинок приоткрыты, да и ног под перегородками не видно. Но он где-то рядом, сказал себе Рэйлен. Решил немного над тобой пошутить, вот и все.
Он просто не мог поверить.
Назавтра Торрес зашел к Джойс Паттон; разговаривая, он осматривал гостиную ее квартиры.
- Почему вы не хотите сказать нам, куда он уехал. Избавились бы от уймы хлопот.
Джойс ответила, что не имеет ни малейшего представления.
- Вы же знаете, я его друг, - сказал Торрес. - Я не хочу, чтобы он уклонялся от правосудия. Но если он уехал из города или не появится к завершению следствия - его автоматически объявят в розыске.
Джойс промолчала.
- Слава Богу, он хотя бы не сможет выехать за границу: мы изъяли его паспорт.
Джойс держалась совершенно спокойно; она стояла, сложив руки на груди, и ждала, когда полицейский кончит говорить и уйдет. Симпатичная женщина, заметил про себя Торрес. Отличная фигура.
- У Джо в "Каменном крабе" его хорошо знают, - продолжал Торрес. - Он ходит к ним - сейчас прикину сколько... Уже двадцать лет. Официантка говорит, он ушел примерно без десяти шесть, в самый наплыв посетителей. А через несколько минут его начал искать этот самый маршал, с которым Гарри обедал. Мальчик со стоянки сказал, что мистер Арно вышел и сел в свою машину. А ведь он не сам туда приехал, его привез маршал. Но в тот самый момент, когда Гарри вышел из двери, на противоположной стороне улицы затормозил его собственный "эльдорадо". Он перешел, сел в машину и уехал. Мальчик не заметил, кто был за рулем.
- Я ничего об этом не знаю, - сказала Джойс. Джойс глядела Торресу прямо в глаза, словно, подумал он, заранее приготовившись к такому разговору.
- Куда бы там Гарри ни направился, - сказал Торрес, - он же не на машине уехал. Так что, я думаю, он улетел, но не хотел оставлять машину в аэропорту.
Торрес помолчал.
- Мы проверили все вчерашние рейсы. Он помолчал снова.
- Как вы, надеюсь, понимаете, я думаю, что это вы отвезли Гарри в аэропорт, а потом вернули машину на стоянку.
Джойс не сказала ни слова, не сделала ни малейшего движения. "Если она решила меня перехитрить, - подумал Торрес, - у нее отлично это выходит".
- Готов поспорить, - сказал Торрес, - что ключи от машины и сейчас в вашей сумочке. Брови Джойс слегка приподнялись.
- А это доказало бы, что именно я отвезла его в аэропорт?
- Для меня - да.
- Ничем не могу вам помочь, - медленно покачала головой Джойс.
- Вы имеете в виду - не хотите.
- Какая разница? - пожала плечами Джойс.
Мак-Кормик и один из его агентов обыскивали квартиру Гарри Арно, а Рэйлен стоял и смотрел. Они проводили обыск словно между прочим, довольно-таки небрежно, по мнению Рэйлена, хотя и не разбрасывали при этом вещи, устраивая в квартире беспорядок. Рэйлен чуть было не спросил, что они ищут, но благоразумно решил попридержать язык. Мак-Кормик ответит вежливо, как свойский парень, но все равно под этой вежливостью будет чувствоваться - я умный, а вы тут все идиоты. Любит он поизмываться над людьми, особенно в присутствии своих агентов. Один на один, когда у тебя есть к нему дело, он вроде и ничего, правда, и тогда почти не обращает на тебя внимания. Мак-Кормику - плотному, крепко сложенному мужику - было пятьдесят пять лет; сейчас, во время обыска, он для удобства снял пиджак и ослабил узел полосатого, желто-синего галстука.
Оглядывая гостиную, он громко переговаривался с агентом, рывшимся в спальне, сообщил тому, что после работы резидентом в Уэст-Палм совсем было собрался уйти в отставку, перейти на работу по охране коммерческих секретов, а потом передумал, и зря - это все же лучше, чем торчать в такой дыре. Ведь тут считай что третий мир, слаборазвитая страна. Это он про Майами-то! Потом он начал рассказывать, как вел однажды дело, - одна баба, жившая как раз в этом отеле, пыталась шантажом выудить шестьсот кусков у старикана, хозяина отеля. Все было практически готово, оставалось только подготовить обвинение, и что же случилось потом? Старикан на ней женился. Решил, видно: ну собиралась она его грабануть, но он хочет ее, а все остальное ему по фигу. И вскоре помер, правда естественной смертью. Бывшая кинозвезда была эта особа - Джин Шоу, что ли?
Агент отозвался из спальни, что никогда о такой не слыхал, и поинтересовался, где она сейчас.
- А кто ж ее знает, - ответил Мак-Кормик. Беседуя, они, похоже, не очень интересовались тем, чем занимались в данный момент. Так, выполняли привычный ритуал. Мак-Кормик зашел на кухню, открыл холодильник и поковырялся в нем.
- Вы всегда носите эту шляпу? - спросил он, вернувшись в гостиную.
- Да, - ответил Рэйлен. - Когда выхожу из дому.
- А едите тоже в шляпе?
- Обычно нет.
- Кое-кто из вас, ковбоев, и обедает в шляпе. Никогда ее не снимает. К примеру, если посмотреть по телевизору вручение премий за исполнение кантри. Там полон зал этих придурков - сидят в своих шляпах и притворяются, будто всю жизнь только и делали, что коровам хвосты крутили. А почему бы, добавил он, - вам не приготовить охлажденный чай для всей компании? Я видел где-то здесь быстрорастворимый.
За все время обыска Мак-Кормик впервые заговорил с Рэйленом - да и то о шляпе. Положив в два стакана чаю кубики льда и обнаруженные в холодильнике ломтики лимона, Рэйлен отнес питье в гостиную и поставил на стол. Мак-Кормик изучал развешанные по стене фотографии. Рэйлену уже показалось, что сейчас агент ФБР попросит принести ему стакан, но тот сам подошел к столу.
- Ну как, нашли что-нибудь? - спросил Рэйлен. - Есть зацепки насчет того, куда он мог уехать?
- Нет, но как только найдем, я непременно поставлю вас в известность, - ответил Мак-Кормик. - Джерри! - Он повысил голос, чтобы было слышно в спальне. - Тут Рэйлен интересуется, не нашел ли ты какие-нибудь зацепки?
- Кто? - донесся голос Джерри.
Это был Джерри Краузер, совсем еще молодой агент, вполне способный, по мнению Рэйлена, усвоить дурные манеры Мак-Кормика, если будет с ним много общаться. Парень вообще-то хороший. Высокий и сухопарый, когда-то играл за свой колледж в футбол. Рэйлен пару раз подстраховывал его при арестах.

Элмор Леонард - Пронто => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Пронто автора Элмор Леонард дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Пронто своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Элмор Леонард - Пронто.
Ключевые слова страницы: Пронто; Элмор Леонард, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Старый, старый футбол