Меттер Израиль Моисеевич - Мухтар 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Эштон Элизабет

Кузен Марк


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Кузен Марк автора, которого зовут Эштон Элизабет. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Кузен Марк в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Эштон Элизабет - Кузен Марк без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Кузен Марк = 161.64 KB

Эштон Элизабет - Кузен Марк => скачать бесплатно электронную книгу



Эштон Элизабет
Кузен Марк
Эштон Элизабет
Кузен Марк
Глава 1
- Какая чушь! В жизни не слышала ничего более абсурдного!
Хелен Керью была по натуре женщиной сдержанной, и хотя она уже давно взяла себе за правило, находясь в хозяйском доме, держать свое мнение при себе, но условия завещания ее покойного работодателя поразили ее настолько, что она изменила этому золотому правилу. Да и к тому же все равно она здесь уже больше не работала.
Адвокат, сухопарый, подтянутый старик по имени Альберт Престон, бросил в ее сторону недовольный взгляд, а затем снял очки и принялся старательно протирать стекла.
- Вне всякого сомнения, мой покойный клиент искренне верил, что так будет лучше для девочки, - мягко проговорил он, - но его взгляды на жизнь безнадежно устарели; так что вам не стоит переживать, не думаю, что кто-либо вправе обязать любую из заинтересованных сторон выполнять подобное условие.
Снова водрузив на нос очки, он взглянул на ту, кого данный разговор касался самым непосредственным образом. Дамарис Триэрн одиноко сидела на подоконнике, и яркие солнечные блики играли на ее медного цвета волосах, вьющиеся кудряшки которых окружали ее бледное личико с широко посаженными, очень похожими на кошачьи, глазами серо-зеленого цвета, которые словно светились изнутри. В своем простеньком черном платьице она казалась совсем ребенком, и мистер Престон сильно сомневался в том, что до нее в полной мере дошло значение сказанного им.
Дамарис Триэрн из поместья Рейвенкрэг, графство Корнуолл, была последней из прямых потомков сэра Хью Триэрна, который на протяжении последних пятидесяти лет играл заметную роль в местной общественной жизни. Ее родители умерли, когда она была еще совсем маленькой, и с тех пор все заботы о ее воспитании взяла на себя душевная вдовушка миссис Гарт, служившая в поместье домоправительницей и заправлявшая всем обширным хозяйством с тех самых пор, как умерла жена сэра Хью, которую Дамарис почти не помнила. Воспитывать девочку ей помогали многочисленные и часто менявшиеся гувернантки, последней и самой опытной из которых оказалась Хелен Керью, задержавшая на этом месте гороздо дольше других и сумевшая расположить к себе свою ученицу.
Главной же фигурой в жизни Дамарис всегда был ее дедушка. Сколько она себя помнила, они были с ним неразлучны; он научил ее ездить верхом и плавать, а также воспитал в ней любовь к родному краю, его фольклору и традициям, с которыми тесно переплеталась история их семьи. С возрастом баронет стал все реже появляться на людях, предпочитая их обществу одиночество. К тому же рядом с ним всегда была любимая внучка, а также его библиотека, собаки и лошади - и это его вполне устраивало. До самой последней своей болезни старик оставался бодрым и крепким, и прояви он побольше внимания к своему здорьвью, исход ее, скорее всего, не оказался бы столь печальным, но сэр Хью не имел обыкновения бежать к врачу при малейшем недомогании и терпеть не мог, чтобы с ним нянчились; и вот совершенно неожиданно для всех он умер от коронарного тромбоза, оставив после себя беззащитную и беспомощную девочку.
Дамарис же, похоже, еще была не в состоянии в полной мере осознать свою потерю. Внезапная смерть деда, последовавшие за ней похороны, собравшие в их доме целую толпу незнакомых людей, желающих отдать дань уважения покойному баронету, который упорно игнорировал их последние годы своей жизни - все это казалось чем-то нереальным. И попытки мистера Престона объяснить ей ее теперешнее положение особой ясности в эту картину тоже, увы, не вносили. Тем более, что она и раньше знала о том, что сэр Хью завещал поместье своему внучатому племяннику, который в любом случае должен был унаследовать фамильный титул. Старик сам рассказал ей об этом. Знала она также и о том необычном дополнении к завещанию, которое так огорчило ее гувернантку. Марк Триэрн принадлежал к одной из ветвей их древнего рода, обосновавшейся в Южной Америке, но, к сожалению, связь с родственниками была утрачена.
- Дедушка говорил, что Рейвенскрэг навсегда останется моим домом, - с некоторым беспокойством в голосе проговорила Дамарис. Она любила это место; ведь это был ее мир с тех самых пор, как она только научилась ходить.
Мистер Престон говоряще взглянул на Хелен Керью и нервно откашлялся.
- И именно для того, чтобы так оно оставалось таковым и впредь, сэр Хью велел составить это... эээ... скажем так, необычное дополнение.
Он пытался урезонить своего клиента, когда тот составлял свое завещание, но сэр Хью настоял на своем. Рейвенскрэг должен перейти по наследству к следующему баронету, а Дамарис будет нуждаться в защитнике и покровителе. И никто не сможет позаботиться о ней лучше, чем муж. Поэтому он и завещал поместье Марку Триэрну при условии, что он женится на Дамарис.
- Надеюсь, кузен Марк не откажется жениться на мне, - по-детски наивно сказала Дамарис, давая понять, что она вполне поняла объяснения нотариуса.
Мистер Престон сочувствующе взглянул на бледное, осунувшееся девичье личико, на фоне которого запавшие глаза с темными кругами под ними казались непомерно огромными, и в очередной раз подумал о том, что сэр Хью совершил большую ошибку, решив держать внучку при себе, полностью изолировав ее тем самым от внешнего мира. Да и откуда было ему знать, что представители современной молодежи, устремлявшиеся на запад страны на время летних каникул, не вызывали в его душе никаких иных чувств, кроме отвращения, ибо он не мог себе вообразить, что за всеми этими всклокоченными шевелюрами и странными нарядами может скрываться душа - вместилище добродетели. Скандальные сообщения в газетах о похождениях популярных певцов, о студентах-бунтарях и наркоманах окончательно утвердили его во мнении, что современная молодежь развращена, дурно воспитана и недисциплинирована, а потому он никак не может позволить Дамарис общаться с ними даже в школе, и давать ей читать газеты ей также не следует. Приняв на работу Хелен Керью, он объявил ей, что его внучка должна получить образование и воспитание, подобающее настоящей леди, и ее надлежит всячески оберегать от тлетворного влияния современной жизни. Затем, с большим опозданием осознав, что выросшая в парниковых условиях девушка не способна противостоять окружающему ее жестокому миру, он завещал ее своему наследнику, ни минуты не сомневаясь в том, что Марк не откажется взять на себя заботу о ней.
- Его хотят вынудить жениться на тебе, - гневно заявила Хелен Керью, - это же настоящий подкуп. Рейвенскрэг - старинное поместье, и для любого американца это довольно привлекательный вариант. - Она с надеждой обернулась к нотариусу. - Но, может быть, он уже не свободен? Холостой мужчина его возраста - явление нетипичное...
- Сэр Марк неженат, - отрезал Престон. Слово "подкуп" было ему не по душе, а Дамарис невольно поморщилась, услышав, как титул ее покойного деда был употреблен в отношении его нового владельца, - и я понятия не имею, сколько ему лет. Он телеграфировал, что очень сожалеет о том, что не может присутствовать на похоронах. Разумеется, мы ознакомим его с условиями завещания. А все остальное зависит только от него.
- Конечно, сэр Хью был очень добр ко мне, - заметила Хелен; по завещанию ей причиталась довольно кругленькая сумма, с помощью которой она собиралась осуществить свою заветную мечту - войти в долю с подругой, которая собиралась открыть сувенирный магазинчик в ближайшем портовом городке. Однако она была готова пожертвовать своей мечтой ради будущего Дамарис. - Но разве он не оставил ничего лично для Дамарис на тот случай, если сэр Марк не согласится на его абсурдные условия?
- Она будет получать скромное содержание с той суммы, что получила ее мать в качестве приданного, - ответил мистер Престон, - и весь капитал перейдет в ее распоряжение, когда ей исполнится двадцать один год. А до тех пор я и сэр Марк назначаемся ее опекунами. - Он бросил взгляд на неподвижную фигурку у окна. - Кстати, малышка, а сколько тебе лет?
- Восемнадцать.
- Правда? Как время летит!... - покачал головой старенький нотариус, а про себя подумал, что на вид ей нельзя было дать больше пятнадцати и еще не известно, как к ней отнесется сэр Марк Триэрн. До него доходили разговоры об этом джентльмене, который хоть так и не побывал в Рейвенскрэге во время своего приезда в Европу, но успел наделать много шуму своим появлением в Париже и Монте-Карло. Похоже, его имение в Аргентине приносило неплохой доход. Необходимо будет найти какой-то копромисс. Ведь и дураку понятно, что избалованный женским вниманием и знающий себе цену светский лев вряд ли может считаться подходящей партией для этой маленькой бледной сиротки, скорбно застывшей у окна, тем более, что мистер Престон не был уверен в том, что поставленное сэром Хью условие будет принято судом в качестве серьезного довода - если дело все-таки дойдет до суда.
- Значит, она ни от кого независима, - с облегчением проговорила Хелен. - И ей совсем необязательно идти на эту дурацкую сделку.
Дамарис недовольно поджала губки.
- Дедвшка сказал, что я должна выйти замуж кузена Марка.
- Тебе еще слишком рано выходить замуж кого бы то ни было, - отрезала Хелен.
- Мне уже восемнадцать, - напомнила ей Дамарис, - и я должна исполнить волю дедушки.
Мужчина и женщина незаметно переглянулись, и нотариус слегка пожал плечами. Упрямство Дамарис могло осложнить дело.
- Что ж, нам в любом случае необходимо дождаться распоряжений от сэра Марка, - сказал он, закрывая портфель. - Разумеется, какое-то время уйдет на улаживание формальностей, - он перевел взгляд на Хелен. - Мисс Керью, до получения причитающейся вам суммы вы собираетесь остаться здесь?
- Я пробуду с Дамарис так долго, как это будет необходимо, пообещала Хелен.
Дамарис же обеспокоенно спросила:
- А скоро приедет кузен Марк?
- Надеюсь, что скоро, - ответил мистер Престон, - нам необходимо кое-что с ним обсудить. Но ты, детка, не беспокойся, я уверен, что все будет хорошо.
Ему очень хотелось, чтобы его слова звучали убедительно, но уже сейчас он предвидел немало трудностей и даже не замечал того, что Дамарис была совершенно спокойна. Дедушка любил и оберегал ее, и теперь он заботливо перепоручал ее кузену Марку, зная, что тот будет так же любить и оберегать ее; ведь это было так элементарно.
Осторожно пожимая протянутую Дамарис худенькую руку, мистер Престон мысленно осуждал своего покойного клиента за его безграничный эгоизм и отказ отправить Дамарис в школу и колледж, где она могла бы нормально развиваться. Теперь же, когда девушка стояла перед ним, он с запоздалым удивлением заметил, что она была практически одного роста с ним; а сам он всегда считал себя мужчиной среднего роста. Жизнь закалила его, изо дня в день на протяжении вот уже многих лет ему приходилось становиться свидетелем человеческих слабостей и глупости, но во взгляде девушки было столько наивности и доверия, что его душу захлестнула волна жалости и нежности - чувства, которым он крайне редко давал волю во время общения с клиентами.
- Я буду здесь, с тобой, - заверил он ее. - Так что если у тебя вдруг возникнут какие-либо проблемы, то не стесняйся обращаться ко мне. И не забывай, что я являюсь одним из твоих опекунов. - И все еще продолжая удерживать ее ладошку в своей руке, осторожно поинтересовался: - А дедушка когда-либо говорил тебе об этой... эээ... матримониальной перспективе?
- Да, и не один раз.
Всего за несколько дней до своей безвременной кончины сэр Хью завел разговор о ее будущем.
- Жить мне осталось недолго, Дамарис, - сказал он, - но будущее тебя пугать не должно. Не беспокойся, я обо всем позаботился.
Тогда она расплакалась и заявила, что она не мыслит себе будущего без него, и что он не должен говорить о смерти. Успокоив внучку, дед продолжал развивать свою мысль.
- Как тебе известно, титул переходит по наследству к ближайшему родсвеннику мужского пола, и таким родственником является твой кузен Марк. Обладатель титула должен жить здесь. Поместью нужен хороший хозяин. В последнее время я не уделял должного внимания хозяйственным вопросам, но тебе не о чем беспокоиться. Я знаю, как ты любишь наше поместье, и как важно для тебя остаться здесь. Единственным решением в этой ситуации является брак между тобой и Марком. Я напишу ему письмо и попрошу приехать погостить у нас, и тогда мы все обсудим.
Сэр Хью никогда не заводил с ней разговора об их южноамериканских родственниках, но в тот вечер его потянуло на откровенность. В свое время его младший брат решил попытать счастья в Новом Свете. Там он женился на богатой женщине, и они купили поместье в Аргентине.
- Твои родители как раз летели к ним в гости, когда их убили, скорбно добавил он. - До тех пор у меня еще была надежда, что они подарят мне не только внучку, но и внука. Я встретился с племянником на похоронах. Он оказался приятным молодым человеком, но его жена, аргентинка мне не понравилась. С тех пор мы больше с ними не виделись. А теперь, когда он умер, титул должен перейти к Марку, его сыну. Не знаю, есть ли у него еще дети. Кажется, у них еще была дочка, но нас с тобой интересует только Марк. Полагаю, он гораздо старше тебя, потому что его отец женился довольно рано. Так что нам уже давно пора с ним познакомиться.
Но воплотить свой замысел в жизнь сэр Хью так и не успел. Через неделю его не стало.
Выслушав от Дамарис это признание, Хелен изумленно всплеснула руками.
- Дамарис, ты никогда не говорила мне об этом, - укоризненно покачала головой гувернантка. Знай она обо всем заранее, возможно ей и удалось бы образумить старика.
- Я... я не хотела говорить об этом... я не могла смириться с мыслью о том, что дедушка умрет, но он сказал мне, что кузен Марк обязательно приедет и будет заботиться обо мне, чтобы мне не было одиноко. - Она грустно улыбнулась. - И еще он говорил, что он утешит меня.
Мистер Престон подумал про себя, что вряд ли новый баронет станет размениваться на подобные сантименты. Ему нужна жена, которая и за домом сможет приглядеть, и блестнуть изысканностью манер на светском приеме, а не угловатая девочка-подросток, требующая к себе безграничного терпения и понимания, прежде, чем она сумеет стать той, кем ее хотят видеть. Однако вслух он ничего не сказал, а лишь погладил маленькую ладошку, которую он продолжал удерживать в своей руке.
- До свидания, детка. Скоро увидимся.
- Спасибо, что пришли и все разъяснили, - вежливо отозвалась она.
Хелен проводила нотариуса до машину и воспользовалась удобным случаем, чтобы высказать свои соображения по поводу сложившейся ситуации. Будучи женщиной одинокой и немолодой, она отдавала воспитаннице всю свою нерастраченную любовь, и искренне переживала из-за двусмысленности ситуации, в которой оказалась девушка. В ответ нотариус заметил, что данное условие может быть признано необязательным для выполнения, если обе стороны смогут достичь иной договоренности. Он считал, что долгая жизнь в одиночестве сыграла злую шутку с сэром Хью, позволившему своим желаниям взять верх над рассудком. И хоть девушка, похоже, не возражала против столь необычного решения, но реакция сэра Марка могла оказаться самой непредсказуемой. Хелен же была до глубины души возмущена тем, что Дамарис рассматривалась в завещании своего рода приложением к недвижимости. Она была уверена, что если новый владелец поместья и согласится жениться на ее воспитаннице, то сделает это лишь ради титула и недвижимости; к тому же Марк Триэрн был наполовину латиноамериканцем, что, как ей представлялось, делало его фигуру еще более подозрительной. Ведь общеизвестно, что латиноамериканцы очень ненадежны в делах любви: они легко влюбляются в женщин и так же легко их бросают. Кое-что из всех этих доводов она попыталась тактично втолковать Дамарис, но натолкнулась на каменную стену непонимания. В представлении девушки кузен был средоточием добродетели, точной копией деда - только, конечно, помоложе. Она знала, что одной отцовской любви для брака было недостаточно, но так как Марк, по ее рассчетам, должен был быть мужчиной средних лет, то она справедливо полагала, что вряд ли он станет изображать из себя пылкого любовника, и куда важнее для него будет просто ее общество, которым так дорожил покойный дед. Она нежно любила свой родной дом, и желание деда - тем более, что это была его последняя воля - для нее было священно. И поэтому она неизменно оставалась равнодушной к разного рода намекам и предположениям со стороны Хелен.
- Дедушка знал о кузене Марке все, - упрямо твердила она, - и кем бы ни была его мать, он прежде всего был и остается урожденным Триэрном. И уж конечно дедушка не стал бы обсуждать его с тобой - это семейное дело.
Это замечание больно задело Хелен.
- Он знал, что будет лучше для меня, - продолжала Дамарис. - Я целиком и полностью доверяю его выбору, хоть он... хоть его нет больше с нами.
На это Хелен было решительно нечего возразить, и ей оставалось лишь уповать на то, что после первой же встречи с Марком Дамарис не постигнет болезненное разочарование.
Однако, время шло, а Марк Триэрн все что-то медлил с приездом; Дамарис же начинала понемногу оправляться от потрясения, вызванного смертью деда. Все в поместье напоминало о нем, и поэтому когда она бродила по обширным угодьям в компании двух верных собак или разъезжала по округе верхом на Шибе - своей любимой гнедой кобыле - ей неизменно казалось, что он по-прежнему рядом с ней. Временами ей даже чудилось, что краешком глаза она видит высокого, подтянутого старика, седовласого, с горящим взором темно-карих глаз, и лишь обернувшись понимала, что его там нет. И все-таки она была твердо уверена, что душа деда сопровождает ее повсюду, и от одной этой мысли ей становилось радостно и уютно. Как и многие в этих краях, Дамарис была суеверна, и если бы она вдруг стала во всеуслышание утверждать, что в безлюдным местах ей являлся призрак деда, то подавляющее большинство местных жителей безоговорочно согласилось бы с тем, что так оно и было на самом деле.
Местные фермеры и обитатели окрестных деревень хорошо знали ее ведь, можно сказать, она выросла у них на глазах, превратившись из несмышленной малышки в девочку-подростка - и относились к ней тепло и в то же время почтительно, как и подобает относиться к дочке помещика. Дамарис была с ними мила и дружелюбна, но каких-то особых дружеских отношений между ними не было; она считала этих людей своими и чувствовала себя ответственной за их дальнейшую судьбу. Смириться с тем фактом, что теперь их хозяином станет кузен Марк, было непросто, однако она твердо решила, что не позволит ему занять ее место среди них.
* * *
Поместье Рейвенскрэг представляло собой низкий каменный дом с черепичой крышей, выстроенный в низине среди холмов, защищавших его от пронизывающих западных ветров, дувших с Атлантики. По обеим сторонам миниатюрной долины возвышались склоны холмов, близ вершин которых виднелись домики фермеров. По дну долины протекала небольшая речушка, уводящая к скалам и заканчивающаяся там водопадом. Высокие, неприступные скалы преграждали путь к каменистому пляжу, где не было видно ни единой полоски желтого песочка, так любимого туристами, но зато повсюду виднелись грозные надписи, предупреждающие об опасности возможных камнепадов.
У Дамарис же была своя заветная тропка, ведущая вниз по склону скалы к самому морю. Очутившись на берегу, она часами просиживала у воды, наблюдая за прибоем, волны которого разбивались об острые черные скалы, целые гряды которых уходили далеко в море, представляя там серьезную опасность для проплывающих мимо кораблей. Пока она задумчиво глядела на море, две сопровождающие ее собаки начинали азартную, но бесплодную охоту на гнезда чаек. Это были два черных лабрадора - Тристан и Изольда, но со временем роскошные клички укоротились до Трис и Золь. Она назвала их именами героев одной из самых своих любимых книг, в которой рассказывалось о незадачливой корнуэльской королеве Изулт - вагнеровский вариант этого имени, Изольда, был привычнее для уха - которая по ошибке выпила приворотное зелье, предназначенное для ее супруга, короля Марка и влюбилась в молодого рыцаря, сопровождавшего ее во время путешествия из Ирландии. Существовало несколько вариантов окончания трагедии, и Дамарис знала их все; ведь это была ее самая любимая книга.
* * *
В один из тихих, солнечных дней Дамарис привычно коротала время в одном из своих заветных уголков на берегу, когда до ее слуха донесся шорох осыпающихся со склона камней, и это необычное обстоятельство мгновенно вывело ее из оцепенения. В ту же минуту обе собаки зашлись в отчаянном лае. Вскочив на ноги, она увидела, что кто-то, видимо, попытался спуститься со скалы, но оступился и съехал вниз по склону, сопровождаемый шлейфом мелких камешков, а Трис и Золь теперь облаивали непрошенного гостя, беспомощно распластавшегося на земле перед ними.
Она почувствовала досаду, что ее уединение было нарушено столько вероломным образом, но в следующий момент поняла, что если немедленно не вмешается, то ее чересчур рьяные стражи могут стать причиной большой беды, и поспешила прийти на помощь незнакомцу.
- Трис! Золь! Сидеть!
Собаки неохотно отошли от своей жертвы и послушно сели, не сводя настороженных глаз с возмутителя спокойствия. Дамарис с любопытством глядела на молодого человека, который теперь делал робкие попытки подняться.
- Вы не ушиблись?
Он с трудом сел на земле и досадливо оглядел себя. Вся его одежда была перепачкана в песке и пыли, а синяя футболка оказалась разорвана в нескольких местах; однако, шорты из более прочной джинсовой ткани остались целы.
- Нет, вроде бы нет, но в какой-то момент мне показалось, что эти черные бестии собираются меня растерзать, - у него был приятный, хорошо поставленный голос, в котором угадывалась легкая насмешка над собеседником, хотя в данный момент его обладателю было явно не до смеха; он снова покосился на собак, неподвижно сидевших рядом, высунув розовые языки и продолжая с подозрением наблюдать за каждым его движением. Дамарис могла видеть его узкое, смуглое лицо с орлиным носом и густые, черные волосы.
- Вообще-то, обычно они не кусаются. Просто вы вторглись в частные владения, - ответила она.
- Ерунда какая-то. - Он проворно поднялся с земли и взглянул на нее в упор с высоты своего роста. Дамарис увидела, что он был гораздо выше ее. В нем было около шести футов, так что можно считать, что он был примерно одного роста с ее дедушкой. Незнакомец неловко переступил с ноги на ногу, камешки зашуршали у него под ногами, и собаки грозно зарычали.
- Вас хорошо охраняют, - заметил он, - но все же позвольте заметить, что все эти скалы принадлежат Национальному тресту.
- За исключением тех, что находятся непосредственно на землях поместья Рейвенскрэг, - возразила она, - к тому же сюда никто никогда не приходит. Добраться сюда непросто, да и пляжа как такового нет - одни камни. Разве вы не видели предупреждающие надписи?
Он рассмеялся; на фоне смуглого лица его зубы казались ослепительно-белыми. Прочие открытые части тела - руки и ноги - тоже были покрыты бронзовым загаром, и еще на них были заметны следы свежих царапин. Незнакомый молодой человек вел себя непринужденно, и можно сказать, даже несколько бесшабашно, что нашло отражение в его голосе и интонациях, когда он сказал:
- Я никогда не обращаю внимания на эти дурацкие щиты. И вообще, расцениваю их, как вызов.
- А зря, - парировала она. - Эти скалы очень опасны - здесь часто бывают камнепады.
Он обернулся, бросая взгляд на серый склон, похожий на полуразрушенную крепостную стену, в небе над которой в поисках легкой добычи кружили чайки и еще какие-то птицы.
- Ясно, а вы сами-то как сюда добрались?
Его глаза пристально разглядывал ее, и она с удивлением отметила про себя, что они были небесно-голубого цвета, резко контрастируя с его черными бровями и длинными черными ресницами. Он окинул взглядом ее хрупкую фигурку в простеньком черном платьице с короткими рукавами, босые ноги, бронзовые кудряшки, обрамлявшие узкое личико. В конце концов их взгляды встретились, и еще некоторое время они стояли молча, глядя друг другу в глаза. Внезапно ей стало неловко за свой столь убогий наряд, босые ноги - сандалии она сбросила и оставила на берегу - и в душе у нее шевельнулось какое-то странное, доселе неведомое ей чувство. Она впервые почувствовала себя женщиной.
- А может быть, вы здесь живете? - продолжал он. - Ага, знаю. Вы морская нимфа; кажется, в древности их называли нереидами. Такие необычные глаза могут быть лишь у русалки.
Он говорил тихо, чуть насмешливо, не сводя глаз с ее лица. Его взгляд манил, гипнотизировал. Дамарис почувствовала, что ее щеки заливает румянец смущения, и сделав над собой некоторое усилие, она отвернулась от него, устремляя взор в морскую даль.
- Я живу в Рейвенскрэге, - сказала она, - и знаю тропинку, по которой сюда можно спуститься со скалы. Это наша с дедушкой тропинка. Кроме нас о ней больше никто не знает.
- А ваш дедушка пришел сюда вместе с вами? - спросил он, заглядывая ей через плечо, как будто ожидая увидеть его.
- Она покачала головой.
- Нет. Он умер, - отрезала она.
- Извините, - смутился незнакомец. - Вы жили вместе с ним?
- Да, кроме него у меня никого не было.
- Бедная малышка!
- Я не малышка, - раздраженно заявила она и, гордо вскинув голову, добавила: - Я - Дамарис Триэрн.
Незнакомец недоверчиво уставился на нее.
- Дамарис Триэрн? Не может быть...
- Может. Сэр Хью Триэрн был моим дедушкой. Но разумеется, вы же, как человек нездешний, никогда не слышали о роде Триэрн.
Незнакомец тихонько присвистнул, и снова с нескрываемым изумлением окинул ее взглядом с ног до головы.
- Надо же, Дамарис Триэрн - вот ведь дела, черт побери! - и заметив ее изумление, тут же продолжал: - Извините, я вовсе не хотел вас обидеть. Я слышал о роде Триэрн; в доме фермера, у которого я остановился, все только и говорили о том, как о внезапной смерти сэра Хью. Но слушая их, я представлял себе мисс Триэрн вполне взрослой и самостоятельной дамой, настоящей хозяйкой поместья.
- А я и есть взрослая, - гневно заявила она. - Мне уже восемнадцать. - Похоже, это известие окончательно потрясло его. - А это платье я надела просто так... потому что очень спешила... мне... мне хотелось надеть что-нибудь черное. В другом наряде я выгляжу совершенно иначе. - Тут она замолчала и важно приосанилась, ибо никаких других доказательств данному утверждению у нее не было. - И уж конечно, у меня нет привычки надевать лучшее платье лишь ради того, чтобы вывести собак на прогулку к морю.
- Это конечно, - с готовностью согласился он, но в его глазах играли охорные смешинки. - Еще раз прошу меня извинить. Не сомневаюсь, что при полном параде вы выглядите потрясающе.
Дамарис не понравился его тон, он как будто насмехался над ней. Он что же, все еще не верит ей? Незнакомец продолжал с любопытством разглядывать ее, и Дамарис это уже начинало раздражать. Она принялась лихорадочно обдумывать достойный ответ, который а миг поставил бы этого нахала на место, потому что, все-таки хозяйка здесь она, а он мало того, что вторгся на ее территорию, так еще имеет наглость издеваться, но тут заскулил Трис. Очевидно, пес устал сидеть неподвижно. К тому же хозяйка, видимо, забыла о своих собаках, а совсем рядом опустилась на берег нахальная галка, но обе собаки были слишком хорошо воспитаны, чтобы без разрешения сорваться с места.
- Собаки, гулять, - приказала Дамарис, ничуть не сожалея о том, что ход ее мыслей оказался прерван. Золь стрелой сорвалась с места - она была похожа на черную молнию, пронзающую солнечный свет. Галка с испуганым криком взмыла в небо. Трис же не спешил бросаться вслед за подругой, задержавшаиь рядом с хозяйкой и с недоверием поглядывая на незнакомца.
- Трис, это друг, - сказала ему Дамарис.
- Давай дружить, парень, - примирительно сказал молодой человек, протягивая руку. Трис с сомнением обнюхал ее; человек стоял неподвижно - он не атаковал, но и отступать не собирался. Трис продолжал принюхиваться, обнюхав заодно ботинки и ноги нового знакомого, а затем довольно завилял хвостом и лизнул протянутую ему смуглую ладонь.
- Так как его зовут? Трис? Довольно странное имя для собаки, заметил юноша.
- Это для краткости. Вообще-то, его зовут Тристан, а его подругу Изольда, - объяснила Дамарис, в то время, как Трис устремился вдогонку за подругой. - Тристрам, или Тристан был одним из рыцарей короля Артура, и он был возлюбленным Изулт, или Изольды, как называет ее Вагнер...
- Да. Я знаю эту историю, - перебил ее он. - Похоже, каждый камень в этих местах помнит короля Артура. Легендарный Тинтаджел. Кажется, там находился замок обманутого короля Марка, - и он процитировал: - "частью в море, и частью на суше каменная корона, увенчанная башнями." Я обязательно должен там побывать.
- Башен там уже давно нет, - проговорила Дамарис, очарованная эрудицией собеседника, и вместе с тем испытывая жгучее желание хоть в чем-нибудь возразить ему. Она уже было собиралась спросить у него, а как его, собственно говоря, зовут, когда заметила у него на руке кровоточащую ранку.
- Вы ранены, у вас на руке кровь.
Юноша равнодушно взглянул на царапину и принялся вытирать кровь носовым платком.
Дамарис наблюдала за этой процедурой с явным неудовольствием.
- Нужно обработать рану по всем правилам, - обеспокоенно сказала она. - Я покажу вам дорогу наверх, а потом Керри наложит вам пластырь.
- Не стоит беспокоиться, - беспечно отмахнулся он. - Я промою ее морской водой, которая, к вашему сведению, уже сама по себе является отличным дизинфицирующим средством.
- Да, но тогда будет щипать.
Молодой человек опустился на колени у небольшого углубления в скале, наполненного водой, принесенной сюда приливом, и в следующий момент, словно в подтверждение справедливости ее замечания, его лицо исказилось от боли.
- А кто такая Керри? - спросил он, продолжая сосредоточенно заниматься своим делом.
- Мисс Керью, моя гувернантка. Я всегда зову ее Керри.
Он взглянул на нее снизу вверх.
- Бог ты мой, как старомодно! А в школу вас почему не отдали?
- Ну... вообще-то, здесь поблизости нет ни одной приличной школы, да и дедушка не хотел, чтобы я уезжала от него; к тому же он... он был не высокого мнения о современных молодых людях. Говорил, что они аморальны, дурно воспитаны и безответственны. - Дамарис так безаппеляционного заявила об этом, что не оставалось никаких сомнений в том, что она и сама полностью разделяла ту же точку зрения. Все еще сидевший на корточках молодой человек продолжал внимательно разглядывать ее, пытаясь представить себе, каким могло быть ее детство. И ответ напрашивался сам собой: ее воспитывали в строгости, словно маленькую монахиню.
- Ваш дедушка, наверное, был старым консерватором, - мрачно проговорил он, - но у него не было права делать из вас невежду.
- Я не невежда! - запальчиво воскликнула она. - Керри - замечательный учитель. Она образованная женщина, имеющая кучу научных степеней и прочих званий. Она говорит, что мне хорошо дается история, иностранные языки и английский. А вот математика - мое слабое место.
- Женщины редко становятся математиками, - сухо ответил он. - Работа с цифрами предполагает наличие логического мышления, а разве логика женское дело? Но я вовсе не подвергал сомнению вашу академическую образованность, дитя мое. Просто, на мой взгляд, вы гораздо лучше осведмлены о жизни древних бриттов, чем о современных хомо сапиенс.
- Я знаю, это латынь, - торжественно объявила она, - и в переводе это означает "человеческие существа".
- Представителем коих я, в частности, и являюсь. Современный человек, представитель упаднического поколения, от контактов с которым вас так заботливо оберегали.
Дамарис смущенно покраснела, принимаясь лихорадочно соображать, была ли она и в самом деле непозволительно груба с ним, или же он просто насмехается над ней.
- Вообще-то, я вовсе не хотела вас обидеть..., - виновато проговорила она.
- Я в этом не сомневаюсь. Скажите, а я произвожу на вас впечатление аморального, безответственного и невоспитанного типа? - Он встал, выпрямляясь во весь рост, сложил руки на груди и вопросительно взглянул на нее, словно приглашая ее приглядеться к нему получше.
Дамарис неопределенно пожала плечами.
- Откуда я знаю? Мы знакомы всего пять минут, и я не уверена, что вы настолько вежливы, чтобы не исказить и не перевернуть с ног на голову все мною сказанное.
Он добродушно рассмеялся. А все-таки девчонка ничего себе, с характером!
- И что, вам так никогда и не хотелось выбраться из этого заточения?
- А зачем мне было это делать? Нам с дедушкой было очень хорошо вдвоем. И больше никто нам был не нужен.
Ее губы задрожали, и она поспешила поскорее отвернуться, чтобы он не видел слез, внезапно навернувшихся у нее на глазах.
- А что теперь, - вкрадчиво проговорил он, - что вы намерены делать теперь?
- Ничего. Я жду приезда кузена Марка.
- Правда? - он недоуменно вскинул брови. - А кто такой этот кузен Марк?
- Марк Триэрн, новый баронет. Он живет в Южной Америке, и я с ним помолвлена.
- Что? - воскликнул он.
- Я должна выйти за него замуж. Такова была воля дедушки.
- Боже мой! - похоже, данное известие шокировало его до глубины души, и теперь уже Дамарис в полнейшем недоумении смотрела на него. - Но ведь..., - начал было он, но затем осекся на полуслове. И сделав над собой некоторое усилие, как-то странно улыбнулся. - Полагаю, вы уже встречались со своим женихом? - с таинственным видом предположил он.
Она покачала головой.
- Нет. Никогда.
- Хотите сказать, что согласились выйти замуж за первого встречного-поперечного, которого и в глаза-то ни разу не видели?
- Он не первый встречный, он член нашей семьи, - возразила Дамарис, подобно тому, как защищала Марка в разговорах с Хелен. - Он не первый встречный уже хотя бы потому, что носит ту же фамилию, что и я. - Она с сомнением взглянула на него. - Но вам этого все равно не понять. Дедушка говорил, что в наше время люди не чтут традиций.
Он снова улыбнулся, и на этот раз улыбка получилась необыкновенно обворожительной.
- Но не до такой же степени, - легкомысленно проговорил он. - Тем более, что это так неожиданно - русалка связанная узами помолвки с простым смертным. Может быть все-таки расскажете мне об этом поподробнее?
Он указал на скальный выступ и сел. Дамарис осторожно опустилась на камень рядом с ним, старательно натянув на голые коленки подол простенького платьица. Она была даже рада рассказать свою историю, так как кроме скептически настроенной Хелен ей в эти горькие дни и поговорить-то было не с кем. Выговорившись, Дамарис испытала огромное облегчение, хотя по всему было видно, что ее собеседник не отличался особой способностью к сопереживанию. Свою спонтанную исповедь она закончила так:
- Так что, как видите, теперь это мой долг - стать женой кузена Марка.
- Везет же некоторым, - ехидно заметил незнакомец. - Но неужели вы сами не понимаете всей абсурдности такой ситуации. Ваша жизнь проходила здесь, в четырех стенах, будучи начисто лишенной общения со сверстниками. Вы же совершенно не знаете жизни. Все это время вы жили, как затворница, в то время как этот Марк... кстати, вы хоть знаете, сколько ему лет?
- Точно не знаю... но, думаю, что сейчас ему должно быть где-то около сорока.
- Вот это да! - Ответ явно ошеломил его, но затем он все-таки взял себя в руки и продолжал развивать свою мысль: - Неужели вы не понимаете, что лишь последний подлец может согласиться на эту дурацкую сделку и воспользоваться вашей невинностью и неопытностью в подобных вещах ради получения титула и права на владение поместьем.
- Никакая это не сделка, - с достоинством ответила Дамарис, - и к тому же мне нравятся взрослые мужчины.
- Но детка, ты же совсем еще не видела жизни, а он... гм... наверняка, скажем так, уже повидал ее во всех ее проявлениях.
Девушка недоумевающе покачала головой.
- Не понимаю, что вы имеете в виду, но дедушка наверняка знал, что делает. Он был уверен, что так будет лучше для меня, и говорил, что кузен Марк позаботится обо мне.
Юноша нетерпеливо заерзал на своем камне.
- Так что, вы готовы к тому, чтобы вас передали от одного старика к другому? - с горячностью спросил он. - Взрослой, самостоятельной женщине не нужны опекуны. Она сама крепко стоит на ногах.
Они оба невольно взглянули на ее худенькие, босые ноги; они казались по-детски хрупкими на фоне серого песка. Можно сказать, это было даже довольно мило, но, похоже, их вид лишь вызвал у него новый приступ раздражения.
- Почему вы не носите туфли? - коротко спросил он. - Ведь камни такие острые, вы можете поранить ноги.
- Да, мои сандалии остались вон там, - она неопределенно взмахнула рукой, - но если я не выйду замуж за кузена Марка, то мне придется уехать из Рейвенскрэга, и тогда мое сердце будет безнадежно разбито.
- А в вашу милую головку никогда не приходила такая простая мысль, что ваше сердце может оказаться разбитым как раз в том случае, если вы все-таки выйдете замуж за этого своего кузена? - довольно грубо поинтересовался он.
Она изумленно вскинула на него глаза.
- Но почему?
- Да потому что он не любит вас, а если он женится, руководствуясь чувством долга, то счастливы с ним вы все равно не будете.
Она смотрела на него широко распахнутыми глазами.
- Но почему он должен меня не любить? Неужели я такая безобразная?
- Нет, конечно же нет, но любовь не приходит по приказу, а брак по расчету может сделать глубоко несчастными обоих.
Она недоверчиво улыбнулась.
- А вы сами женаты?
- Упаси Бог! Я слишком дорожу своей свободой.
- Тогда вряд ли вас можно считать авторитетным экспертом по этой части, - заметила она. - Вы, скорее всего... эээ... - Дамарис на мгновение задумалась, подыскивая нужное слово, подходящее для его обозначения, и снова ее выручила любовь к чтению, - вы - Дон Жуан! - торжественно заключила она.
Похоже, для молодого человека подобное заявление с ее стороны оказалось полнейшей неожиданностью, и ему стоило немалых усилий, чтобы ничем не выказать это. Он сидел, прислонясь спиной к скале и лениво разглядывая ее из-под полуопущенных век. Да уж, наверное, думал он про себя, не сладко придется этому кузена Марку, хотя, с другой стороны, если тот запасется терпением и не будет торопить события, то, возможно, и сумеет добиться весьма неплохих результатов. Сам же он, похоже, не относил себя к числу людей терпеливых. В выражении его лица появилось нечто странное, отчего Дамарис стало несколько неловко. Она смущенно потупилась и отвернулась.
- Послушайтесь моего совета, - неожиданно нарушил он затянувшееся молчание, - выбросьте из головы всю эту детскую блажь о ... эээ... престарелом кузене, идите в мир, к людям, заведите себе друзей среди сверстников и влюбитесь в какого-нибудь юного, длиноволосого мальчика, такого же неопытного, как вы сами.
Он говорил об этом с некоторой горечью.
- Но для этого мне пришлось бы уехать из Рейвенкрэга. К тому же я не собираюсь ни в кого влюбляться. Меня вполне устраивает кузен Марк. Надеюсь, он будет добр ко мне.
- Добр! - презрительно фыркнул он. - Вас что, ничего кроме доброты в вашем будущем супруге не интересует?
- Для меня это важнее всего, - с горячностью заговорила она. - Я очень надеюсь, что он окажется таким же, как дедушка, и я буду заботится о нем так же, как заботилась о дедушке.
- То есть заливать горячую воду в грелку и греть его тапочки? - Ее собеседник поднял с земли камешек и резким жестом, как будто даже с остервенением, запустил им в скалу. - Боже мой, какое вы еще дитя! Вы страдаете от отцовского - точнее сказать, от дедовского комплекса.
Никогда раньше не слышавшая о психоанализе Дамарис восприняла это сообщение довольно равнодушно, но его движение привлекло ее внимание к наступающему приливу.
- Если мы не хотим вымокнуть до нитки, то нам лучше поскорее уйти отсюда, - сказала она, вставая со своего места. - Я покажу дорогу наверх.
Дамарис подобрала с земли сандалии, и грациозно зашагала прочь. Задумчиво нахмурившись, он последовал за ней. Девушка была наивна и не имела никакого понятия о прозе жизни, будучи одержима стремлением во что бы то ни было исполнить последнюю волю горячо любимого деда. Она была очень ранима и беззащитна, и ему не хотелось даже думать о том, каким образом это может отразиться на ее дальнейшей судьбе. Она была еще совсем ребенком, забавным, бусспорно талантливым, но все-таки ребенком.
Дамарис свистнула, подзывая собак, которые стремглав бросились на призыв хозяйки, и затем, ни слова ни говоря, зашагала вверх по склону, на который вела едва различимая на земле тропа. Она пролегала по каменным выступам, скрытым за огромной скалой, своими размерами и формой напоминавшей грузовик, что делало дорогу наверх практически незаметной для глаз непосвященного неблюдателя. На вершине скалы, поросшей дикой гвоздикой, усыпанная мелкими камешками, нападавшими сверху, тропка терялась среди зарослей низкорослого кустарника и жимолости, продолжая свой извилистый путь дальше, уже по новому склону. Дамарис шла впереди, уверенно прокладывая путь наверх, следом за ней лениво трусили собаки. Ее душу терзали смутные сомнения.
Этот незнокомец поколебал ее уверенность в будущем. Неужели она и в самом деле воспринимала Марка, как заботливую няньку, готовую принять эстафету у сэра Хью? А что если он на деле окажется совсем другим? И вдруг он, подобно вот этому молодому человеку, который в прямом смысле слова упал к ее ногам, тоже решит, что она еще ребенок, находящийся на попечении у гувернантки, а потому не годится на роль хозяйки поместья? Затем она вспомнила, что ее спутник принадлежал к тому поколению, от контактов с которым ее до сих пор предстерегали, а потому в своих рассуждений он просто наверняка руководствуется совсем иной системой ценностей. Он не имеет никакого понятия о том, что на самом деле значит поместье и его традиции для нее и кузена Марка - это общее наследство, которое должно будет связать их судьбы. Ведь Марк тоже наверняка даже помыслить не посмеет о том, чтобы пойти против воли ее дедушки, и уж он-то поймет, что она тоже не может поступить иначе. Что же до предложения окунуться в водоворот современной жизни и завести себе друзей-сверстников, то эту мысль она со страхом и негодованием отвергла, зная наперед, что в их компании будет чувствовать себя неуютно. Нет, уж лучше сдаться на милость престарелого кузена и уповать, на то, что он окажется таким же добрым и заботливым, как покойный сэр Хью.
Тропа тем временем все продолжала упрямо взбираться наверх, извиваясь меж двумя отвесными утесами, и вскоре они ступили на покрытую дерном вершину. Внизу, у самого подножия скал, где они еще совсем недавно сидели, уже плескались волны, и теперь уже до самого горизонта простиралось сверкающее в лучах яркого солнца море. И откуда-то с того берега кузен Марк должен будет скоро прислать ей весточку.
- Мой дом вон там, внизу, - сказала Дамарис, показывая в сторону двух скошенных лугов и небольшой рощицы, раскинувшейся в низине. Собаки, очевидно, радуясь окончанию восхождения, уже бодро устремились в указанном направлении.
- Так, может быть, все же зайдете в гости?
- Нет, спасибо. Я оставил свою машину на ферме, и потом не могу же я предстать в таком виде перед вашей... эээ... гувернанткой. - Он снова с сожалением посмотрел на свою разорванную футболку.
- Это ничего, Керри не станет возражать, - заверила его Дамарис, она уже привыкла к тому, что я тоже подчас являюсь домой не в лучшем виде. К тому же она могла бы обработать ваши царапины.
- Но я - не вы, - резонно заметил молодой человек, - и уж если мне приходится наносить визиты, то я стараюсь одеться сообразно случаю. Полагаю, дом в поместье - это нечто величественное, и относиться к нему следует с должным уважением.
Она вздохнула.
- К сожалению, уже не такое величественное, как прежде. И постепенно приходит в упадок. - В последние годы своей жизни сэр Хью и слышать ничего не хотел об обновлении интерьеров, предпочитая красоте и комфорту старую, привычную обстановку.
- Вот как? Значит, новому владельцу будет, чем заняться.
- Надеюсь, он не станет ничего здесь менять, - обеспокоенно проговорила Дамарис. - Пусть уж все останется, как есть.
- Перемены - это закон жизни, - сказал он. - И вы тоже изменитесь. Как говорится, новая метла по-новому метет. - И снова в его голосе послышалась так раздражающая ее ирония. - Взять, к примеру, эти луга, продолжал он. - Они заросли сорняками. Их нужно перепахать и засеять заново. - Незнакомец огляделся по сторонам, и, воспользовавшись удобным моментом, она, в свою очередь, стала разглядывать его. Очевидно, он неплохо разбирался в сельском хозяйстве - но кто он такой? Фермер? Присмотревшись повнимательнее, она поняла, что он, вероятнее всего, был несколько постарше, чем ей это показалось с самого начала. Наверное, ее сбил с толку его легкомысленный наряд. В уголках рта и умных голубых глаз уже залегли чуть заметные морщинки. Он казался очень загорелым. На Британских островах солнце так не палит, так что, скорее всего, он какое-то время провел за границей. Она решила, что ему должно быть, по крайней мере, лет двадцать пять - по ее меркам, возраст весьма почтенный. Он снова обернулся к ней, и их взгляды встретились.
- Вы хотите меня о чем-то спросить? - поинтересовался он.
Дамарис смущенно покраснела и покачала головой.
- Нет, ничего. Просто я думала о том, сколько лет может быть кузену Марку, - соврала она.
- Боитесь, что он окажется старым маразматиком?
- Что за вздор! Но ему, наверное, уже далеко за тридцать, - серьезно проговорила она. - А это не мало, правда?
Он рассмеялся.
- Настоящий долгожитель, - согласился он, - но уж можете мне поверить, что в тридцать лет, и даже в сорок, мужчины все еще бодры и полны сил.
- Дедушка и в свои семьдесят был бодр и полон сил, - сказала она.
- Вообще-то, я имел в виду кое-что другое. - Протянув руку, он взял ее двумя пальцами за подбородок, приподнямая ее лицо. - Посмотри на меня, приказал он.
Будучи не в силах противостоять некоему магнетизму, исходившему от него, она медленно подняла свои длинные черные ресницы, чувствуя на себе пристальный взгляд его голубых глаз. Разрез его глаз оказался несколько поуже, чем у нее, но ресницы были такие же длинные и черные. От такой его близости ей вдруг стало не по себе. Сердце бешенно застучало в груди, а кровь прилила к лицу.
- У тебя ведьмины глаза, - пробормотал он. - Наверное, ты, сама того не зная, многих сводила ими с ума. Я начинаю завидовать кузену Марку.
С этими словами он слегка наклонился и не спеша поцеловал ее в губы. Это был очень нежный поцелуй, но он подействовал на нее подобно разряду электрического тока, вызвав незамедлительную реакцию. Дамарис была вне себя от охватившего ее возмущения. Она оттолкнула его руку, ее глаза гневно сверкали.
- Зачем... зачем вы так? - задыхаясь выговорила она?
Молодой человек пожал широкими плечами, и в его глазах загорелись озорные огоньки.
- Минутная слабость. Наверное, я хотел показать, что помимо дедушек в мире есть и другие мужчины.
- Даже если и так, - обиженно воскликнула она, - то я не желаю их знать!
Он насмешливо улыбнулся.
- Тогда мне здесь больше делать нечего. Прощай, русалочка.
Он развернулся и защагал прочь прямиком через луг, а она осталась стоять, глядя ему вслед, пораженная тем, какой могучий ураган эмоций вызвал в ее душе тот неожиданный поцелуй. И лишь когда он уже поднимался по дальнему склону - крохотная черная точка на фоне зеленеющих лугов и серых скал - только тогда Дамарис поняла, что так и не знает его имени. Ерунда, думала она по пути домой, это не имеет никакого значения, все равно она больше никогда его не увидит. Ну и ладно, не очень-то и хотелось, пыталась убедить она себя. Этот человек никак не вписывался в узкие рамки ее замкнутого мирка; его слова - и поступки - не вызывали у нее ничего, кроме раздражения. И вообще, он ей нисколечки не понравился. Хелен она ничего не стала рассказывать об этой странной встрече, подспудно чувствуя, что та наверняка неодобрительно отнесется к такого роду уличному знакомству. Ведь ей всегда строго-настрого запрещали разговаривать с незнакомыми; но той ночью ей приснился сон, как будто она снова с ним, стоит на скале над морем; дует сильный ветер, огромные волны разбиваются о камни, и ей очень страшно. Но вот он обнимает ее и говорит: "Не бойся, со мной ты всегда будешь в безопасности."
И это, конечно, было полнейшим абсурдом. Ибо настоящими ее защитниками были сэр Хью и кузен Марк, а вовсе не этот нахальный незнакомец.
* * *
Некоторое время спустя мистер Престон снова нанес визит в Рейвенскрэг, и на этот раз он привез ошеломляющие известия. Оказывается, он разговаривал с сэром Марком Триэрном по телефону, и между ними была достигнута договоренность, что Дамарис должна уехать на год в Швейцарию для обучения в пансионе для благородных девиц. Нотариус, как попечитель, одобрил эту идею; ведь именно этого так не хватало девушке - компании ровесниц и знания светстких манер.
Хелен Керью также одобрительно отнеслась к этому плану, но при этому неприминула уточнить одну подробность.
- Значит, там ее будут готовить к тому, чтобы она смогла занять уготованное ей место? - поинтересовалась она, вопросительно вскинув брови и пристально глядя на худощавого старикашку, но мистер Престон не поддался на провокацию.
- Возможно, - уклончиво ответил он.
Дамарис же встретила эту новость в штыки, не считая нужным скрывать свое негодование.
- Никуда я не поеду, - возмущенно заявила она, - и ничего вы со мной не сделаете. Мне будет очень грустно и одиноко среди совершенно незнакомых девочек.
- Никуда ты не денешься, поедешь, как миленькая, - ответила ей на это Хелен. - Это замечательная идея. Там тебя научат стоять на собственных ногах.
Дамарис взглянула на свои ноги в аккуратных туфельках и живо вспомнила свои босые ступни и ленивый, насмешливый голос, говоривший: "Взрослой, самостоятельной женщины не нужны опекуны. Она сама крепко стоит на ногах". Затем она нерешительно перевела взгляд на мистера Престона, который все это время с тревогой наблюдал за ней.
- Наверное, кузен Марк считает, что я слишком невежественна и дурно воспитана, а потому не хочет жениться на мне такой, какая я есть, - со злостью проговорила она.
- Просто ты еще очень молода, - поспешил утешить ее нотариус. - К тому же у тебя в запасе еще есть много времени, прежде, чем ты примешь окончательное и бесповоротное решение... (Но ведь я для себя уже все давным-давно решила, думала Дамарис, у меня не было иного выбора.) А знания и навыки, которые дают в этом заведении, в любом случае очень пригодятся тебе в жизни.
С этими словами он протянул ей красиво оформленный рекламный буклет, расписывающий бесчисленные преимущества обучения в "Академии благородных девиц мадам Лебрен".
Дамарис взяла книжицу и с негодованием швырнула ее на пол.
- Если дедушка был вполне доволен мной и такой, то и кузен Марк пусть довольствуется тем, что есть, безо всяких там дурацких манер, презрительно заявила она. Девушка чувствовала себя обиженной и уязвленной тем, что ее жених не позвонил ей, а оставил все распоряжения адвокату, который, похоже, даже не знал, где тот находится в данное время.
Мистер Престон тяжело вздохнул. Крутой нрав Триэрнов уже давно стал притчей во языцех в анналах адвокатской конторы "Престон, Полдарк и Престон", которая с незапамятных времен вела дела поместья Рейвенскрэг.
Хелен подобрала с полу буклет.
- Не глупи, Дамарис, - строго сказала она, - тебе надо научиться, как правильно одеваться и принимать гостей. Это место, - она взмахнула программкой, которую держала в руках, - даст тебе гораздо больше, чем просто школа. Там тебя подготовят к той жизни, которую должна вести титулованная леди. Ведь сэр Марк не станет жить затворником, как твой дедушка. Тебе придется давать обеды, коктейли, а возможно даже и балы, открывать благотворительные выставки, заседать в различных комитетах... Она намеренно перечисляла все светские функции, какие только могла припомнить, надеясь таким образом урезонить свою несговорчивую воспитанницу.
- Хватит об этом, - взмолилась Дамарис. - Какой кошмар!
- Год за границей придаст тебе уверенности, которой пока что тебе так не хватает, - не унималась Хелен. В душе она была убеждена, что сэр Марк просто ищет путь для отступления. Двенадцать месяцев в Швейцарии отложили бы решение вопроса с женитьбой, а если к тому же у Дамарис там появятся подружки, у которых имеются симпатичные братья, то, возможно, к концу данного срока она тоже будет мечтать лишь о том, какбы поскорее расторгнуть навязываемую ей помолвку. Это дало бы ему возможность достойно выйти из игры, ничем не запятнав своей чести. Он даже не пожелал приехать, чтобы встретиться в девушкой, что красноречиво свидетельствовало о том, что мысль об их возможном союзе не вызывает у него особого восторга. Дамарис чувствовала себя оскорбленной подобным невниманием с его стороны. Еще бы! Уж мог бы сам приехать и проведать, поддержать, успокоить ее, прежде, чем отсылать из родного дома неведомо куда. И уже в который раз ей на ум пришла крамольная мысль: ему нет до нее никакого дела. И тут в ней снова проснулась гордость; ну ничего, она ему еще покажет. Она будет учиться лучше всех и вернется домой такой воспитанной и элегантной, что ему придется признать, что из нее получится идеальная леди Триэрн.
- Что ж, очень хорошо, я поеду, - объявила она. - И он еще будет гордится мной.
- Вот это уже совсем другой разговор! - одобрила Хелен.
Но тут Дамарис вдруг испуганно вскрикнула.
- Но как же собаки! Я совсем о них забыла. Они будут скучать тут без меня. Здесь их будут держать целый день на псарне, под замком, а они к этому не привыкли. Я не могу их бросить.
- Я заберу их к себе, - мужественно пообещала Хелен, ибо хоть Трис и Золь были и ее любимцами тоже, но только в небольшой квартирке подруги ей наверняка будет нелегко управляться с двумя огромными лабрадорами.
- Правда, Керри? И ты будешь каждый день гулять с ними?
- Да, - пообещала Хелен. - Так что можешь быть за них спокойна.
- Огромное спасибо, - тихо проговорила Дамарис, понимая, что пути к отступлению больше не было.
- Пока поместье останется на попечение миссис Гарт. Сейчас сэр Марк подыскивает управляющего, который будет ведать хозяйственными делами до тех пор, пока новый владелец не вступит в свои права, объявил мистер Престон.
Дамарис не понравилось это упоминание о "вступлении в права". Она с неудовольствием вспомнила недавнюю встречу на берегу и фразу незнакомца о "переменах". Однако, даже если она и осталась бы здесь, то у нее все равно не было бы ровным счетом никакой возможности воспротивиться этим самым переменам.
- Если тебе захочется домой, то мы с Мэри всегда будем тебе очень рады, - сказала Хелен, справедливо полагая, что такая необходимость вполне может возникнуть. Мэри Брук была той самой ее подругой, у которой она собиралась поселиться.
- Большое спасибо, но туда я не поеду, - упрямо заявила Дамарис. Мой дом здесь, в Рейвенскрэше, и я вернюсь сюда, чтобы выйти замуж за кузена Марка.
- Да-да, конечно, - поспешно согласилась Хелен и незаметно переглянулась с нотариусом. Видно было по всему, что оба они сильно сомневались в правомочности этого заявления.
Но у Дамарис не было никаких сомнений относительно собственного будущего. Она была настолько убеждена в том, что вернется сюда через год невестой кузена Марка, что отправилась в Швейцарию, так и не дождавшись возможности хотя бы мельком взглянуть на своего будущего мужа.
Глава 2
Мадам Лебрен считала себя прямым потомком госпожи Вижи Лебрена, придворной художницы королевы Марии Антуанетты. И хотя достоверность этого утверждения у многих вызывала сомнение, но никто не мог отрицать, что, по крайней мере, мадам носила ту же фамилию, а великосветсткая родословная будь она вымышленная или настоящая - придавала начальнице элитарной "Академии благородных девиц" еще больше солидности, значимости и благородства. Заведение мадам Лебрен находилось недалеко от Женевы, в бывшем монастыре на берегу Лемана. Здесь жили и проходили обучение дочери состоятельных людей, желавших наилучшим образом подготовить своих чад к достойному вступлению во взрослую жизнь, полную роскоши и богатства. Ученицами академии были молоденькие девушки из благородных семейств, напрявлявшиеся сюда родителями для еще большего "облагораживания".
Учебные программы были составлены таким образом, что наибольшее внимание уделялось иностранным языкам, светсткому этикету, танцам, а также тем видам спорта, что в обществе принято считать "престижными". Днем все девушки носили простые юбки и блузки - за исключением занятий спортом, когда им надлежало облачаться в спортивный костюм - но вечером к ужину все одевались так, словно собирались на официальный прием. Это тоже был своего рода урок этикета, где не выпускалась из виду и практическая сторона вопроса. Девушки получали необходимые знания о том, как составлять меню, какие вина полагается подавать к каждому блюду и, разумеется, о том, как вести себя в высшем обществе.
В аэропорту Дамарис Триэрн дожидалась присланная из школы машина, на которой приехала дежурная гувернантка. Замирая от страха, Дамарис спустилась по трапу самолета, сжимая в руке небольшой саквояжик. Весь ее багаж, включавший в себя неимоверное число различных вещей и предметов, собранных в строгом соответствии с требованиями списка, присланного специально для Хелен Керью, был отправлен заранее. Дамарис чувствовала себя скованно, и к тому же первый в ее жизни полет на самолете не принес ей никакого удовольствия, и ее все еще слегка подташнивало. Встречавшая ее гувернантка поглядывала на новую воспитанницу с некоторым беспокойством. Видимо, она ожидала увидеть взбалмошную, своенравную особу, но девушка оказалась очень тихой и хорошо воспитанной, и женщина вздохнула с облегчением. Похоже, с этой воспитанницей проблем быть не должно.
Стоял теплый осенний вечер. Занятия должны были начаться в конце сентября, после длинный летних каникул; над озером клубился туман, и вершины протяженного горного хребта были подернуты голубоватой дымкой. Машина ехала по шоссе, по обеим сторонам которого стояли аккуратные домики, выстроенные в традиционном сельском стиле, в садах перед которыми все еще цвели яркие цветы.
- Красиво, не правда ли? - спросила по-французски гувернантка и осталась очень довольна, когда Дамарис попыталась ответить ей на том же языке. Конечно, произношение оставляло желать много лучшего, но было видно, что девушка знает язык и не боится на нем говорить.
По прибытии на место, ее проводили в небольшую комнату, напоминавшую келью. Вообще-то, раньше это была настоящая монашеская келья, но теперь ее интерьер был дополнен красивыми занавесками и ярким покрывалом на кровати. Из мебели в крохотной спальне стоял лишь покрашенный светлой краской комод и встроенный стенной шкаф - а стены старого здания были очень толстыми - с большим зеркалом на дверце. Ее багаж уже прибыл и был сложен на тумбе у кровати.
- Мы обедаем в семь часов, - сказала гувернантка, и Дамарис, чье представление о школе было основано исключительно на книжках Шарлотты Бронте, была удивлена этому сообщению. - Вам необходимо переодеться. Я пришлю к вам Селесту, чтобы она помогла вам освоиться. Госпожа начальница примет вас в своем кабинете после ужина. - После этого она удалилась, оставив новую воспитанницу наедине с мыслями о том, что уже очень скоро ей придется оказаться за одним столом с совершенно незнакомыми людьми; замирая от страха, Дамарис начала распаковывать чемоданы, с ужасом думая об уготованном ей испытаниия. Незнакомые девочки, девочки ее возраста представлялись ей какими-то неведомыми существами из иного мира. Ведь до сих пор ей еще никогда не приходилось сталкиваться с ними.
В дверь постучали, и в комнату вошла очаровательная молодая девушка. Она была уже одета к обеду - на ней было свободное платье из розового шифона, а темные волосы были уложены в замысловатую прическу - и выглядела так по-взрослому, что Дамарис приняла ее за гувернантку.
- Привет, - весело прощебетала она. - И не надо глядеть на меня так испуганно! Я тебя не съем! Меня зовут Селеста де Вальмонд, и я надеюсь, что мы с тобой подружимся.
- И я тоже, - проговорила Дамарис. Селеста ей сразу очень понравилась.
- У тебя есть платьице поскромнее? - продолжала Селеста. - Посмотри на меня - в этом платье я похожа на маленькую девочку на детском празднике, но мадам это очень нравится; но уж зато когда я приезжаю домой, то ношу брючные костюмы, декольте и - ага! - воскликнула она, увидев простое белое платье, - как раз то, что надо! Хочешь произвести хорошее впечатление на мадам? Тогда надевай вот это!
Теперь, когда рядом с ней была Селеста, предстоящее испытание уже не казалось Дамарис таким уж ужасным. Они быстро подружились. И на протяжении всего первого семестра, полного новых, ярких впечатлений, Селеста была для Дамарис защитой и надежной опорой. Веселая, общительная француженка была полной противоположностью тихой англичанки, но Селеста ана полном серьезе утверждала, что еще придет время, когда ее протеже всех их удивит.
- У нее дьявольски чарующий взгляд, - говорила она подружкам. Ничего, дети мои, подождите, дайте время. А уж там она освоится, будет твердо стоять на ногах...
Дались им мои ноги, равнодушно подумала Дамарис, припоминая встречу с незнакомцем, первым обратившим на них внимания. И еще он сказал тогда, что у нее глаза колдуньи. Интересно, где он сейчас? Тогда она попыталась исподволь навести о нем справки, но, похоже, никто из обитателей окрестностей поместья Рейвенскрэг ничего о нем не знал. Иногда ей даже начинало казаться, что и не было никакого незнакомца и встречи на берегу, а все это лишь привиделось ей во сне.
Соученицами Дамарис оказались девочки из разных стран, среди которых были даже американки. Изначально академия замышлялась, как учебное заведение для девушек из богатых и предпочтительно благородных семейств, но современная жизнь вносила свои коррективы, и основная масса капиталов была сосредоточена отнюдь не в руках аристократии. Однако, мадам и здесь нашла выход, "разбавив" основной контингент дочек нуворишей несколькими воспитанницами, принадлежавших к древним и хорошо известным фамилиям, которых она принимала на обучение на льготных условиях. К числу таких учениц принадлежала и Селеста де Вальмонд, отец которой владел понемногу приходившим в упадок старинным замком в От-Савой и титулом, от которого не было никакого проку, хотя мадам нередко ссылалась в разговоре на графа де Вальмонда. Селесту это нисколько не удивляла, и она лишь пожимала плечами и говорила: "Такова моя плата за обучение здесь." Дамарис же при этом думала о том, что ведь а за нее кто-то оплачивает все сполна. Но кто именно? Кузен Марк и/или мистер Престон? И хотя ей подобные издержки казались совершенно напрасными, но в любом случае это налагало на нее определенную ответственность, и она старалась учиться как можно лучше. Тем более, что это было совсем не трудно; занятия с мисс Керью не прошли даром, и учеба давалась ей легко. Со спортивными занятиями тоже было все в порядке, но вот в плане общения со свестницами ее успехи были куда как скромнее.
Практически лишенные общения с внешним миром уже заневестившиеся девицы проявляли - по крайней мере, на словах - огромный интерес к противоположному полу, и это было не понятно Дамарис, которая в этом смысле была совсем еще ребенком, зная жизнь лишь по книгам, большую часть из которой составляла классическая литература. Книги для чтения подбирались для нее гуверннантками, так что романы о любви и журналы просто не попадали к ней в руки. Телевизора в Рейвенскрэге не было вообще, а походы в кино были для нее большой редкостью. Любовь, в ее представлении, непременно должна была быть одна и на всю жизнь, а несчастная любовь однозначно ассоциировалась с трагедией. Так что влюбчивость ее новых знакомых казалась ей ничем иным, как обыкновенным легкомысленным, их откровенные признания неискренними, а перешептывание и кокетливое хихиканье - глупыми. Так, одна юная парижаночка по имени Одетт Ламонт без тени смущения во всеуслышание рассказывала о захватывающем любовном романе, который ей пришлось пережить летом, во время каникул, по ходу которого ей пришлось приложить все усилия, чтобы удержать пылкого любовника от самоубийства. Это откровение произвело неизгладимое впечатление на слушавших ее девочек, чего, собственно говоря, и добивалась рассказчица, но на самом деле вся история от первого и до последнего слова была не более, чем вымыслом. Однако, обмануть Селесту было не так-то просто.
- У нее слишком буйная фантазия, - сообщила она Дамарис. - А на деле, самое большое, что сделал этот ухажер, так это всего лишь украдкой поцеловал ее, зажав в уголке за дверью.
- Так зачем же она тогда врет? - недоуменно спросила Дамарис.
Селеста пожала плечами.
- Для того, чтобы безмозглые дурочки ей позавидовали бы. Ей ужасно хочется почувствовать себя героиней любовного романа. Конечно, все мы читаем книжки о свободных нравах, но только вряд ли папаша Ламонт позволил бы своей Одетт испробовать это на практике. Я его знаю.
- Мне этого не понять, - вздохнула Дамарис. До обеда оставалось еще немного времени. Селеста заранее оделась к обеду и зашла за Дамарис, которая все еще заканчивала приводить в порядок собственный туалет. Она так и не решилась рассказать подруге о своей помолвке. Ведь обручального кольца у нее не было, писем от жениха она не получала, и полагала, что ее новые знакомые - и даже Селеста - могут подумать, что она специально придумала историю о своей помолвке лишь ради того, чтобы набить себе цену, подобно тому, как сочиняет о себе разные небылицы Одетт.
- А чего в этом такого? - Селеста была великодушна. - Все мы мечтаем о любви. Мужчины - это самое прекрасное, что может быть у женщины в жизни. И когда тебя целует симпатичный парень - это так здорово! О-ля-ля! - Она томно закатила глаза.
Дамарис недоуменно глядела на нее.
- Глупости это все... Все эти поцелуи за дверью. Куда лучше пронестись по лугу верхом на коне, лихим галопом...
- Ты просто маленькая дикарка и ничего не понимаешь. Ведь ты прожила всю жизнь в доме своего дедушки, о котором ты мне рассказывала. А он был очень строгим, не так ли? Ты что, никогда ни с кем не целовалась?
- Почему же, целовалась, - призналась Дамарис, стараясь казаться совершенно равнодушной. - И ничего особенного в этом нет, - однако, вспомнив свои ощущения, которые ей пришлось испытать в тот момент на вершине скалы, она слегка покраснела и поспешно добавила: - Все это лишь игра в любовь... так, пустяки. - Она презрительно поджала губы.
- А ты что, ждешь большого и светлого чувства? - серьезно спросила Селеста. - Но ведь такая любовь приходит далеко не ко всем, что, пожалуй, и к лучшему. Иногда большая любовь доставляет много хлопот. Вот я, лично, вполне согласна выйти замуж за обычного состоятельного мужчину, который смог бы создать мне все условия для нормальной жизни. Мы ведь совсем не богаты.
Как и подобает истинной француженке, Селеста была очень практична.
- Но ведь у тебя, наверное, есть мужчина твоей мечты? - предположила Дамарис, мысленно отмечая, что и сама она рассчитывает при помощи замужества решить свои проблемы. - Так какой он, твой идеал? Как ты его себе представляешь?
На лице Селесты появилось задумчивое выражение.
- Высокий блондин, - начала она, - не слишком молодой. Я бы предпочла иметь дело с опытным мужчиной, у которого до меня уже были бы романы с другими женщинами. - Дамарис ахнула от неожиданности, а Селеста захихикала. - Так, чтобы он знал толк в этих делах, - пояснила она, - но, разумеется, его первой настоящей любовью должна стать я. - Ее взгляд стал мечтательным. - С виду он может казаться сдержанным и хладнокровным, может быть, даже жестоким, но в душе у него пылает огонь, разжечь который могу только я. Он накинется на меня, изнемогая от желания, сходя с ума от любви ко мне, а я... я сначала буду холодна с ним, но потом... - Она замолчала, оставаясь сидеть неподвижно, находясь в сладостном плену своих эротических фантазий.
- Звучит заманчиво, - прозаично сказала Дамарис, - но вот только встретишь ли ты когда-нибудь такого принца?
Селеста пришла в себя и печально усмехнулась.
- Вряд ли. Иногда мне кажется, что такие мужчины бывают лишь в книжках... А ты? Разве у тебя нет такого идеала?
- Конечно, есть, - Дамарис ожидала этого вопроса и была готова сыграть в игру, предложенную Селестой. - Мой мужчина должен быть тоже высоким, но темноволосым, с ярко-голубыми глазами. Он очень загорелый, и у него должен быть благородный, орлиный профиль. А еще у него такая очаровательная улыбка, что... - Она смущенно замолчала, понимая, что пытается воспроизвести точный словесный портрет человека, с которым ей довелось повстречаться на морском берегу.
- Ты покраснела! - воскликнула Селеста. - Неужели ты уже встречалась с ним?
- Может быть, и встречалась, - призналась Дамарис, чувствуя некоторое превосходство над своей более умудренной жизнью подругой. - Как видишь, тут я преуспела больше тебя.
- Ну и как он? Он восхищался тобой? Бросился к твоим ногам? продолжала допытываться Селеста.
- Он и в самом деле упал к моим ногам, - со смехом сказала Дамарис, но мной совсем не восхищался. Сказал, что я еще совсем ребенок.
- Какая жалость! Но при вашей новой встрече он больше этого не скажет. Теперь ты уже больше не похожа на маленькую девочку.
Дамарис обернулась и взглянула в зеркало. На ней было длинное облегающее платье зеленого цвета, одно из тех двух, что были заказаны для нее Хелен в известном магазине женской одежды незадолго перед отъездом. На смену распущенным волосам пришла современная прическа, сделанная модным женевским парикмахером - мадам одобряла стремление воспитаниц к подобным новшествам - и теперь ее милое личико обрамляли старательно завитые локоны. По чутким руководством Селесты она научилась накладывать дозволенный правилами учебного заведения легкий макияж. Из зеркала на нее смотрела миловидная, можно даже сказать привлекательная женщина, но только все это великолепие предназначалось вовсе не для того, чтобы очаровывать прекрасных незнакомцев, а для того, чтобы произвести впечатление на одного-единственного мужчину - ее престарелого кузена Марка.
- Да, - согласилась она, - на маленькую девочку я больше не похожа, но с этим человеком мы уже больше никогда не увидимся.
* * *
Наступили короткие рождественские каникулы. Дамарис получила письмо от Хелен Керью, которая убеждала ее в том, что не стоит срываться с места и предпринимать утомительное путешествие лишь ради того, чтобы несколько дней провести дома. Под "домом" она, разумеется, имела в виду свой дом в Боскасле. В Рейвенскрэге же полным ходом шел ремонт и работы по созданию новых интерьеров. Это сообщение Дамарис восприняла, как личное оскорбление; почему никто не счел нужным поинтересоваться ее мнением на этот счет? Похоже, кузен Марк и мистер Престон по-прежнему считают ее неразумным ребенком, с которым вовсе не обязательно советоваться о подобных вещах. Так что зимние каникулы ей предстояло провести в стенах Академии, где помимо ее оставалось еще несколько девочек - американка и две француженки, родители которых в то время находились за границей. Селеста же уезжала на каникулы домой, в Вальмонд.
- Жаль, конечно, что я не могу пригласить тебя с собой, - вздыхала она, - но на Рождество это никак невозможно. На праздники к нам съезжается все семья - тетушки, дядюшки и их дети. Короче, не слишком подходящая компания. Ну ничего, будем надеяться, что все будет хорошо, и ты сможешь поехать со мной на Пасху, когда нам уже никто не будет мешать.
Дамарис поблагодарила ее за приглашение, но для себя она уже твердо решила провести Пасху в своем родном Рейвенскрэге.
- Я привезу тебе коробочку каштанов в сахаре, - пообещала Селеста. В Савое это считается фирменным лакомством. Вкусно необычайно, ты даже представить себе не можешь.
Но даже перспектива отведать наивкуснейших каштанов в сахаре не могла заставить ее смириться с вынужденным изгнанием из родного дома. Дамарис очень скучала по дому, часто с грустью вспоминая о поместье, о том, как хорошо было там на Рождество, как потрескивали дрова в камине - в Академии было центральное отопление - как чудесно пахла елка, которую она всегда наряжала сама, а Трис и Золь в это время мирно дремали, греясь у огня. Ей не хватало сырого, легкого тумана и дождя, приносимых ветрами с Атлантики, стука колес конного экипажа и ощущения переполняющей душу радости, когда в саду появлялись первые подснежники. В предместьях Женевы выпал искрящийся на солнце снег, горы величественно возвышались на фоне пронзительно-голубого неба, а город был наводнен туристами и любителями лыжного спорта, направляющимися на трассы, проложенные по заснеженным горным склонам. Но все это казалось чужим для девушки из Корнуолла. Она по-прежнему тосковала по дому.
К празднику Хелен прислала ей симпатичное пончо ручной вязки - такие продавались в магазинчике, совладелицей которого она теперь была вместе со своей подругой Мэри Брук - а также несколько фотографий собак и маленького сына Мэри, Дэвида. В прилагавшемся письме Хелен также сообщила, что виделась с миссис Гарт, домоправительницей из Рейвенскрэга, которая также интересовалась тем, как у нее идут дела. Сэр Марк приехал и уехал; если верить миссис Гарт, то он оказался вполне благообразным и обходительным джентльменом - но сама Хелен его не видела. Мистер Престон прислал Дамарис открытку, на которой был изображен заснеженный пейзаж - как будто здесь и без того мало снегу! Дамарис с грустью подумала о том, что она предпочла бы увидеть что-нибудь более типичное для Корнуолла. К открытке прилагался чек на довольно приличную сумму. Мадам Леберн подарила своим четверым покинутым пансионеркам наборы из соли для ванн и духов. Сами девочки тоже обменялись подарками - это были милые пустячки, купленные специально для этого случая в сувенирных магазинчиках.
Рождественским же утром, возвратившись из церкви, Дамарис была безмерно удивлена, обнаружив в своей комнате огромный букет роз и гвоздик, завернутый в шуршащую прозрачную пленку, с приложенной к нему маленькой коробочкой. Букет был доставлен из местного цветочного магазина, и к нему была приколота записка: "Счастливого Нового года!" Кто бы это мог быть, раздумывала она. Неужели Селеста? Но Селесте столь широкий жест был явно не по карману. Все еще продолжая теряться в догадках, Дамарис открыла коробочку, которая также была прислана из одного из женевских магазинов. Внутри оказался серебряный браслет с подвесками, а среди оберточной бумаги она наткнулась на карточку, на которой было написано от руки: "На счастье. М." М.? Неужели Марк? Неужели он в конце концов решил признать сам факт ее существования? Почерк был явно мужским, а среди ее знакомых не было других мужчин, кроме мистера Престона, но того звали Альберт. Дамарис взяла браслет, и принялась одну за другой разглядывать подвески - серебряная туфелька, веселко, святой Кристофер, ветряная мельница, кораблик и монетки. Пожалуй, девочку младшего школьного возраста такая вещица и впрямь могла привести в неописуемый восторг. Видимо, Марк давал ей понять, что он все еще ждет, когда же она наконец повзрослеет. Горестно вздохнув, она положила подарок на трюмо. Вообще-то, ей нужно радоваться, что он вообще вспомнил о ней, хотя, конечно, в данной ситуации было бы гораздо лучше, если бы он прислал ей кольцо. И тогда все было бы просто расчудесно. Она смогла бы показывать его другим девочкам, как бы между прочим сообщая при этом, что она обручена, и это повысило бы ее статус в их глазах. Ее мечты были по-прежнему все еще очень наивны.
Тут в дверь постучали, и в комнату вошла одна из горничных? Она поинтересовалась, получила ли мадемуазель подарки? Они были доставлены посыльным из города. Значит, цветы тоже были от Марка Триэрна. Горничной нетерпелось поскорее узнать подробности. Очевидно, она подозревала, что здесь не обошлось без тайного поклонника.
- Это от моего кузена из Англии, - пояснила Дамарис, и девушка была явно разочарована столь прозаическим объяснением. Другие воспитаницы также видели посыльного с цветами, и они дали собственную трактовку ее объяснениям.
- Кузен может быть и женихом, - сказала одна из юных француженок. Он что, влюблен в тебя?
- У нас в стране считается, что двоюродные родственики не могут жениться между собой, - кисло проговорила американка.
- А у нас во Франции это самое обычное дело, - прощебетала другая француженка. - Эх, был бы у меня кузен, который присылал бы мне букеты...
Дамарис не стала вдаваться в подробности и объяснять, какие именно родственные узы их связывали на самом деле; в конце концов, троюродный брат - это тоже родственник, хотя и не столь близкий, как двоюродный. Но в любом случае и даже несмотря на то, что у нее не было кольца, она почувствовала, что ее авторитет среди одноклассниц заметно возрос.
Каникулы подходили к концу, и Селеста вернулась, привезя с собой обещанные каштаны и жалуясь на то, что она едва не умерла от скуки: на праздниках в их доме было полно детей, но не было ни одного заслуживающего внимания мужчины.
- Ты не любишь детей? - удивилась Дамарис.
Селеста пожала плечами.
- Я хочу любви. Красивой любви; а с пеленками можно и подождать.
Она тут же заметила браслет на руке у Дамарис.
- Это от него? - спросила она.
- Да, от него, но не от того, о ком ты думаешь.
- А ты, Дамарис, как я погляжу, тихоня-тихоней, но себе на уме; и сколько всего у тебя ухажеров?
- Ни одного. Это от родственника.
- Какая скука! - протянула Селеста, тут же теряя всякий интерес к безделушке. Она привезла Дамарис приглашение от мадам де Вальмонд провести пасхальные каникулы в их замке. Это приглашение надлежало передать опекунам Дамарис, хотя сама девушка, которой к тому времени уже исполнилось девятнадцать, считала подобную формальность совсем необязательной, но она все еще не была уверена в своем финансовом положении. Насколько она понимала, деньги, присылаемые ей мистером Престоном, шли из предназначавшегося ей наследства, и, возможно, когда она вернется домой, он позволит ей самой распоряжаться ими. Однако мадам Леберн ни за что не позволит ей отправиться в гости без его на то разрешения. В душе Дамарис надеялась, что он предложит ей провести каникулы в Корнуолле, потому что ей уже давно пора познакомиться, наконец, с кузеном Марком, который, похоже, не проявлял никакого интереса к своей будущей жене. Однако, когда от мистера Престона пришел ответ, то оказалось, что он совсем не возражает против поездки в Вальмонд. Что ж, выходит, что ей и в самом деле придется целый год безвылазно провести за границей, а уж коль скоро она сама согласилась на это, то нужно держаться и терпеть. Но в душе Дамарис была убеждена, что она и так уже научилась всем великосветским премудростям и вполне может соответствовать требованиям кузена Марка, а потому вовсе необязательно продолжать тратить деньги на подобную ерунду типа школы изящных манер. Хотя, с другой стороны, до окончания года оставалось не так уж много времени, всего один семестр, а потому устраивать скандал не было никакого смысла.
И все же настроение ее значительно улучшилось, когда одним ясным весенним утром они вместе с Селестой отправились в Савой, куда их должна была доставить специально арендованная машина. В лучах солнечного света озеро казалось оброненным на землю шелковым платком, а над укутанными снежными шапками горными вершинами, в небе над которыми не было ни единого облачка, возвышалась громада Монблана. Они пересекли границу, где сотридники таможни лишь мельком взглянули на их чемоданы, после чего дорога пошла в гору, минуя небольшой городок Тонон, расположенный на берегу озера, затем по обе ее стороны раскинулись просторные луга, а она уводила все дальше и дальше, исчезая в лесах, над которыми кое-где виднелись острые вершины серых скал.

Эштон Элизабет - Кузен Марк => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Кузен Марк автора Эштон Элизабет дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Кузен Марк своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Эштон Элизабет - Кузен Марк.
Ключевые слова страницы: Кузен Марк; Эштон Элизабет, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Колония