Миллер-младший Уолтер Майкл - Большой Джо и энное поколение 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Зубкова Анастасия

Божий одуванчик


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Божий одуванчик автора, которого зовут Зубкова Анастасия. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Божий одуванчик в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Зубкова Анастасия - Божий одуванчик без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Божий одуванчик = 240.04 KB

Зубкова Анастасия - Божий одуванчик => скачать бесплатно электронную книгу




Аннотация
К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи - от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно - слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку - несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Анастасия Зубкова
Божий одуванчик
(Божий одуванчик – 1)
«Божий одуванчик»: ЭКСМО; Москва; 2003
Твердый переплет, 384 стр.
ISBN 5- 699-03399-8

Аннотация

К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи - от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно - слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку - несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.

Анастасия Зубкова

Божий одуванчик
Всемирный потоп или роскошная жизнь свободной женщины
Мои отношения с соседями снизу можно охарактеризовать как наитеплейшие. Мы постоянно балансируем на грани безумного обожания со слепой любовью. Трудно представить себе всю гамму положительных чувств моих соседей, когда они в очередной раз ломятся ко мне в квартиру около четырех утра, возмущенные тем, что я их опять залила. Практически невозможно описать словами мой восторг, когда эти милые люди вытаскивают меня из теплой уютной постели с первыми петухами, чтобы сообщить мне прекрасную весть - где-то за родным унитазом, на моем участке стояка снова прорвало трубы…
И вот добрых два часа мы вместе с ними бегаем от ЖЭКа до нашего дома, и снова обратно, останавливаясь лишь для того, чтобы в отчаянном и прекрасном порыве попытаться вычерпать воду из моего коридора, падаем, поскользнувшись на мокром половике, а души наши рвутся друг к другу, и нет в тот момент на свете людей ближе и роднее, чем я и мои соседи.
В это утро вновь случилось все вышеописанное, я пыталась угомонить свою соседку снизу, на редкость неприветливую старуху, чьего имени я так и не знаю - в такие минуты спрашивать как-то неудобно, а в остальное время она со мной не разговаривает. Бабка горестно причитала:
- Зачем же вы нас залили… В суд на вас надо… На всех в суд… А по ночам топаете, как слоны. То топаете, то смеетесь, то собака лает…
- У нас нет собаки, - яростно рычала я, гоняя воду тряпкой по коридору.
- А с кем твой муж по вечерам гуляет? - удивлялась вредная бабка.
- С котом, - выдыхала я, выжимая тряпку в ведро.
- С котом? - переспросила моя тайная обожательница (а бабка любила меня где-то в глубине души, отвечаю) и удалилась по-английски (не задавая наводящих вопросов и ничего не объясняя). Я поняла, что наконец-то осталась одна, пнула ногой тряпку и попыталась подвести итоги. Итак: шесть утра, кругом полно воды, я окончательно проснулась и хочу курить. Проведя эту необыкновенно сложную умственную работу, я прошла на кухню, распахнула окно и взяла первую сигарету.
Утро было нежное, раннее, удивительно свежее. Воробьи копошились в тополином пуху, мягкий ветерок колыхал занавеску, а солнечные лучи дрожащими пятнами лежали на обоях. Некоторое время я задумчиво курила, а потом раздавила бычок в пепельнице, включила чайник и развалилась на кухонном диване. В открытое окно струился пряный запах нежных листочков, отмытых до блеска ночным дождем. На глаза мне попался календарь. Титаническим усилием воли я поборола в себе желание начать зачеркивать дни, оставшиеся до приезда Пашки, и заварила себе чаю. До меня только что дошло, что спала-то я всего час.
Удивительно. Позавчера, провожая своего благоверного в командировку, я очень здраво рассуждала, что не часто замужней женщине выпадает такая блестящая возможность пожить в свое удовольствие. Наконец-то навещу всех своих подружек, погощу у бабули, закончу эту идиотскую статью про женщин и сантехников, пока главный редактор "Современной женщины", оценив мое непомерное трудолюбие, не задушил меня собственными руками, отдохну от супружеской жизни, от бытовухи, от постоянных обязанностей, ограничений, вспомню студенческие годы и как следует повеселюсь. И вот - Пашка уехал, а я через сутки свободной жизни готова лезть на стену.
Первые полдня после его отъезда, я про себя окрестила "адаптационными" и основательно готовилась к трехнедельной свободе: читала, трепалась по телефону, с отвращением смотрела телевизор, вязала, скучала, а под вечер с трудом сдержалась, чтобы не приготовить ужин на двоих. Вместо этого я поехала в гости к Катерине, на пару мы дотемна пили глинтвейн, а потом махнули на ночной нонстоп в кинотеатр "Стрела".
Отсмотрев подряд три фильма (в дикой смеси нам предлагали зубодробительный боевик, идиотскую комедию со швырянием тортов в морды и заумную драму от Догмы) и, продегустировав все напитки в баре, мы с Катериной возжелали прогуляться по ночной Москве, нетвердой походкой доплелись по бульварчику до ближайшего фонаря, поймали такси и поехали завтракать в "Бункер". Там Катерина затеяла шуточную (как ей казалось) драку с охранником, но она - девушка рослая, статная, и к тому же обладающая пышнейшими формами, а посему сила и мастерство быстро одержали верх над слабостью духа и телесной распущенностью. После подсчета потерь и краткой реабилитации Катька с охранником нашли общий язык, и долго еще он махал нам вслед.
Мы стремительно удалялись.
Ночевать поехали ко мне, как к свободной девушке, потому что в таком состоянии Катерина не осмелилась показаться на глаза своему очередному кандидату в мужья, с которым жила уже месяц, с первого дня знакомства подбирая себе свадебное платье.
С утра, подсчитав вчерашние траты и припомнив все учиненные нами непотребства, мы ощутили сильнейшее раскаяние и муки совести. Катерина отправилась замаливать грехи перед женихом, а я осталась писать эту чертову статью. В течение четырех часов я родила примерно такие строки бессмертной прозы:
"Вызывая сантехника, слабая женщина заведомо ставит себя под удар, потому что, как правило, ничего в этой самой сантехнике не смыслит".
Лишь к ночи я расписалась и до пяти утра пела соловьем про трубы, коварные домоуправления и тому подобные ужасы.
Разбудили меня соседи и всемирный потоп.
Я поморщилась, припоминая волшебные дни свободной жизни.
В окно дул легкий ветерок, город потихоньку просыпался, а я, почувствовав, что утренние прыжки начисто отбили у меня сон, предприняла тестовую попытку задремать на кухонном диванчике. Прикрывшись какой-то газетой (тащиться в спальню было лень) и ненадолго погрузившись в сладостные воспоминания о семейной жизни, я поняла, что бодра, как никогда. С негодованием отбросив газету, я уставилась на кухонные часы - начало седьмого.
"Ну и ладно, - думала я, закуривая вторую сигарету, - зато с погодой повезло, и настроение, как ни странно, хорошее. Сегодня отвезу свою великолепную статью в редакцию, попрошу опубликовать ее под псевдонимом, получу гонорар и устрою генеральную уборку. А завтра махну к бабуле".
Настроение улучшалось с каждой минутой, просто удивительно было, как я могла сидеть на диване в такой день, когда годы уходят безвозвратно, а великие свершения маячат где-то недалеко на горизонте. В деятельном порыве я позвонила Катерине.
- А-але… -раздался в трубке ее хриплый сонный голос.
- Здравствуй, милая, как здоровье? -пропела я.
- Ты рехнулась? -сдержанно поинтересовалась Катерина.
- Да нет, у меня просто трубу на стояке в пятом часу утра прорвало.
- Любопытно, -Катерина душераздирающе зевнула, - и сколько же сейчас времени?
- Седьмой час, -ликовала я.
- А что тебе надо?
- Какая ты грубая, -надулась я, - у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
- Сгораю от нетерпения, -снова зевнула Катерина.
- Через десять минут я жду тебя на пробежку в парке.
- Что??? -взвыла Катерина, - ты меня ждешь где? Ты в своем уме?
- Да ладно тебе, -примирительно пошла на попятную я, - можно через полчаса.
Мы с Катериной дружим с девятого класса, и все это время являемся горячими поклонницами спорта, о каком бы его виде ни шла речь. Часами можем мы наблюдать за стройными поджарыми спортсменами, прыгающими в разные стороны, размахивающими руками, и никогда не устаем. Правда, у нас самих с физкультурой не очень, поэтому мы не обиделись, когда физруки, сжав зубы и смахнув скупую мужскую слезу, выпустили нас из школы с гордыми тройками по своей замечательной дисциплине.
Некоторое же время назад мы решили, что нашим роскошным фигурам пора дать стимул и впредь оставаться такими же роскошными, и решили попробовать пробежаться по парку. Думаю, случайные свидетели этого великолепного зрелища впоследствии долго болели и умерли, потрясенные невозможностью увидеть его еще хотя бы разочек. Но мы остались глухи к их несчастьям и больше никогда не пытались повторить свой успех - в жизни мы еще не падали столько раз на ровном месте, не подворачивали себе ноги, не сшибали урны и фонарные столбы, а главное, ни разу мы так не обманывались.
Все люди, занимающиеся утренним бегом, в один голос утверждают, что, может быть, пробежка - это немного тяжеловато на первых порах (ха-ха), но ничто не сравнится с тем восторгом, что ожидает бегуна в конце дистанции. Не знаю, возможно, я принадлежу к какой-то особой породе бегунов, но ни разу в жизни в течение всего дня я не чувствовала себя настолько паршиво, без видимых на то причин, как после той пробежки. Когда мы с Катериной с разочарованием поняли, что пленительность утренних пробежек нам недоступна, мы поклялись страшной клятвой, что никто и никогда не сподобит нас больше на такие подвиги.
Впрочем, сейчас, упоминая пробежку, трудно было сказать - шутила я, или говорила серьезно. Скорее, меня одолевала жажда общения.
- Катерина, -проныла я в трубку, - Пашки нет, мне скучно… Ну, пойдем прогуляемся, позавтракаем в кафе, ну пожалуйста…
- Встречаемся в парке через полтора часа, -сказала Катерина после долгого молчания, - и учти, ты меня угощаешь, причем, я буду не я, если не попробую все, что есть в меню. Из принципа.
- Через час, -канючила я.
- Хорошо, час двадцать, -сказала Катерина и положила трубку.
Я была возмущена. Что собиралась делать Катерина час двадцать у себя дома, если она уже проснулась? А учитывая, что наши с ней дома стоят рядом бок к боку, и обеим нам идти до парка от силы минуты три, то понять Катерину я отказывалась решительно.
Сама я собралась пугающе быстро - через полчаса я уже бесцельно слонялась по дому, шикая на своего кота, за это время от нечего делать и обласканного, и неоднократно воспитанного, находящегося в полном недоумении по поводу моего настроения.
Некоторое время я еще помучилась, а потом решила пройтись погулять одна и подождать Катерину в парке. Я швырнула мокрую тряпку из коридора в ванную и вышла на улицу.
Чудесное обретение чужих ключей
Солнце ласково лилось прямо на головы редким прохожим, обалдевшим от такой щедрости, блестело в быстро высыхающих лужах и путалось в ветках деревьев, а я пружинисто печатала шаг по тротуару, заснеженному тополиным пухом, и бодро помахивала каким-то журнальчиком, подцепленным в ближайшей газетной палатке. Жизнь светилась всеми красками, и если Катерина решила проспать эти лучшие мгновения, то это ее сугубо личное дело. Я купила себе мороженое "Баунти", уселась на скамейку, вытянула ноги и принялась жевать долгоиграющую кокосовую начинку, жмурясь на солнце. Где-то в листве пели птички, было хорошо и лениво.
Я уже принялась мурлыкать себе под нос какой-то мотивчик с трудновычленяемой мелодикой, как послышался дикий топот. Кто-то мчался по парковой дорожке с ужасающей скоростью. Я открыла глаза и увидела здоровенного мужика в блестящем сером деловом костюме, огромными прыжками несущегося по парку. Галстук в тон костюма болтался у него где-то за ухом, мужик пыхтел и оглядывался назад. Меня он, судя по всему, не заметил. Вот он поравнялся со мной, попытался перемахнуть через мои ноги, да не смог, и полетел вперед носом. Падение бедняги на землю сложно было назвать мягким, скорее наоборот. С хлюпающим звуком опустился он лицом прямо на мелкий гравий и на мгновение затих. Облачко пыли оседало в страшной тишине - даже птицы затихли. Некоторое время я сидела, как громом пораженная, а потом медленно подобрала ноги под скамейку и дрожащим шепотом спросила:
- Вы живы?
От звука моего голоса мужик вздрогнул, подпрыгнул и, слегка припадая на одну ногу, рванул дальше. Я взглянула себе под ноги, где только что валялся этот тип. В пыли лежала связка ключей. Я взяла ее в руки - тяжелая.
- Эй!!! -я подскочила со скамейки и бросилась за мужиком, - ключи! Ключи-и-и!!!
Однако товарищ, услышав мои вопли, припустил с удвоенной силой, и несколько мгновений все было так - я преследовала его, он убегал. Азарт погони захватил меня, и некоторое время я весело догоняла свою жертву. Однако, оказалось, что мужик совсем не собирается даваться мне в руки, к тому же, бегает гораздо быстрее меня. В пару секунд он оторвался от погони, а я остановилась, задыхаясь и согнувшись пополам - пробежка, как всегда, удалась. Мужик же выскочил на дорогу и пропал из вида. Где-то вдалеке хлопнула дверца машины, и послышался шум заводящегося мотора. Я осталась стоять с чужими ключами в руке, озадаченно хлопая глазами. В голове ни единой мысли, кругом тишина, птички поют, словно ничего и не произошло.
Я поворчала себе под нос (скорее для собственного успокоения и чтобы удостовериться, что этот тип мне не привиделся), мол, мужики по паркам стали бегать совершенно безумные, и скоро страшно на улицу будет выйти, потому что как выскочит такой на длиннющих ногах - собирай потом кости по всему городу…
Я шла и побрякивала ключами этого типа. Зверски хотелось есть и я направилась искать свою драгоценную подругу.
Катерину я приметила бесцельно шляющуюся от дерева к дереву. Мы встретились, расцеловались и направились к ближайшей кафешке, манящей нежными изгибами белых столиков и пухлыми меню. Мы уселись под дугу, увитую плющом, и я молча выложила на стол связку ключей.
- Что это? -спросила Катерина. Пока она не поест, она не отличается многословностью.
- Ключи, -я тоже была лаконична.
- Чьи? -вяло поинтересовалась Катерина, всецело погруженная в меню.
- Не знаю, -пожала плечами я, - какого-то мужика.
Катерина подняла глаза от бордовой книжечки:
- Какого мужика?
- Да откуда я знаю, какого? -взорвалась я, - Девушка, - подозвала я официантку, - персиковый сок, рыбу под маринадом и салат из свежих овощей.
- Три оливье, -спохватилась Катерина, - плов, бутерброд с семгой и кофе.
Официантка, не моргнув глазом, записала заказы и отошла от нас.
- Ну и что за мужик вручил тебе свои ключи? -лениво протянула Катерина, - муж за порог, а ты уже при ключах…
- Ай, ну что ты говоришь, -возмутилась я. - Сижу на лавке, тебя, между прочим, жду. Мимо какой-то мужик бежит, вдруг как споткнется о мои ноги и как рухнет в пыль. Поднялся и дальше побежал, а ключи остались. Я кричу: «Ключи, ключи!», так он помчался, словно за ним гонятся двое с носилками, один с топором.
- И что теперь? -Катерине наконец-то принесли ее оливье, и она очень ответственно подошла к его уничтожению.
- Не знаю, -я попробовала свою рыбу - восхитительно!
- Ты их в бюро находок сдай, -посоветовала Катерина с набитым ртом.
- Смеешься? -заржала я на все кафе, - мне уже полгода лень в регистрационную палату съездить за справкой, что в собственности у меня одно жилье, а не пять, чтобы не платить за квартиру такие дикие деньги, а ты говоришь - бюро находок!!!
- Ну, не знаю, -пожала плечами Катерина, - тогда делай с ними все, что хочешь.
- Премного благодарна, -сердечно поблагодарила я подругу за совет.
- Не за что, -скромно хлебнула кофе Катерина. Некоторое время про ключи мы совсем не вспоминали. Перемыли кости нашему бывшему классному руководителю, который в очередной раз женился на своей недавней ученице, поговорили о бывшей Катерининой однокурснице, укатившей в Швейцарию, и, конечно, самозабвенно поругали коварное Катеринино начальство. В начальники Катерине вечно достаются узколобые проходимцы, жестокие, как гестаповцы, заставляющие бедняжку работать от рассвета до заката, и как еще душа ее держится в теле от изнурительного труда, непонятно, потому что терпеть такие нечеловеческие мучения не под силу живым людям. Мы чуть не всплакнули. Помянули уходящую молодость, мужиков - сволочей. Тут я решительно заметила, что все сволочи, кроме Пашки.
- Это почему? -поинтересовалась Катерина.
- Потому, -отрезала я, - что он, как приедет, повезет меня на море.
Воцарилось недолгое молчание.
Потом вдруг Катерина поставила чашку на гладкую поверхность стола и принялась внимательно изучать мою находку.
- О… -протянула она неопределенно, - тут ключи от машины! Или от почтового ящика, - добавила она, немного подумав. - Но если от машины, то ты можешь у этого мужика ее угнать.
- Великолепно, -восхитилась я Катерининой находчивостью, - и зачем же мне это нужно?
- Машина нужна всем, -отрезала она.
- Ага, -покивала я, - ворованная. Представляю, как мы с тобой будем ее угонять…
- Мы с тобой? -удивленно переспросила Катерина, - ты сказала "мы с тобой"?
- О чем я и говорю, -мне стало тоскливо. Каши с Катериной не сваришь. Даже перловой. - Слушай, может, правда, в бюро находок ключи эти сдать?
- Хозяин -барин, - пожала плечами Катерина, - может, еще какое-нибудь вознаграждение получишь. Ценный подарок с памятной надписью…
- Да… -усмехнулась я, - от этого хрена получишь… - тут словно что-то толкнуло меня в бок. - Эй! Я тут с тобой сижу-рассиживаюсь, а мне давно надо быть в редакции и получать свой законный гонорар!!! - с этими словами я вскочила, опрокинув стул, и припустила по дорожке парка не хуже того мужика, успев на старте клюнуть Катерину в щеку.
Два кошмара «Современной женщины»
Дальнейшую дорогу до редакции "Современной женщины" я помню очень плохо: я бежала, сломя голову, спотыкалась, протискивалась в салоны автобусов, меня оттуда выпихивали за три остановки до пункта назначения контролеры, я бежала пешком и пропускала свой автобус, потом ехала на метро, и, конечно, от спешки садилась не в ту сторону, переходила не на ту станцию, и это было ужасно. Я взмокла, задыхалась, все часы вокруг сговорились против меня и шли вперед с ужасающей быстротой. Зато вагон метро тащился, словно его на веревочке тянул пятилетний ребенок.
На место я ввалилась с опозданием на полтора часа, красная, как помидор. Я замерла в вестибюле редакции, сверкавшем зеркалами, и попыталась хоть как-то перевести дух. Охранник пронаблюдал за мной с сожалением, мельком взглянул на мой пропуск и углубился в разгадывание кроссворда. Я медленно поднялась по лестнице на третий этаж, намеренно проигнорировав лифт, чтобы хоть как-то отдышаться.
- Эй! -послышался голос откуда-то сверху, - ты, я вижу, не торопишься! Сейчас я буду тебя убивать!
Я задрала голову и увидела Светку, главного редактора «Современной женщины». Светка перегнулась через перила, разглядывая меня и зажав в зубах дымящуюся сигарету. Ее светлые девичьи волосы болтались в воздухе, а лицо выражало негодование и праведное возмущение.
- Убивай, -выдохнула я, преодолевая последний лестничный пролет и со всего размаху опускаясь на колченогий стульчик, стоящий в курилке. - Убивай, - продолжала я, - потому что сил у меня больше нет.
Светка ухмыльнулась и угостила меня сигаретой. Мимо нас деловито прошел какой-то мужичок с кожаным кейсом, укоризненно смерил нас отечески-наставительным взглядом и степенно направился вниз. Светка закатила глаза и печально вздохнула.
Дело в том, что, несмотря на всю солидность занимаемой должности и недюжинный профессионализм, Светка в свои тридцать два выглядит как десятиклассница, сбежавшая с уроков. По молодости Светка еще пыталась облачаться в строгие деловые костюмы, краситься, как взрослая женщина, и даже завела себе мундштук - ни одно из этих ухищрений не помогало. Все на ней смотрелось, как на школьнице, нарядившейся в мамины вещи и стащившей помаду у старшей сестры. Старушки по-прежнему отправляли Светку умываться, а мужчины побаивались связываться с малолеткой. Светка плюнула и принялась штурмовать магазины с подростковой одеждой. С тех пор эта женщина выглядела как ошалевший тинэйджер, по непонятной причине забравшийся в кабинет главного редактора. Люди, не знавшие Светку, реагировали на ее появление в курилке весьма однозначно - мол, рано еще этой малышке курить, так и останется крошкой…
Вопреки своей внешности, Светка обладала железной профессиональной хваткой. Благодаря ее стараниям наша «Современная женщина» из второсортного журналишки выросла в полноцветное издание (128 полос, финская полиграфия, полуголые модели на два разворота и баснословно дорогие рекламные площади).
Некоторое время мы курили молча - я пыталась отдышаться, а Светка укоризненно сверлила меня взглядом за опоздание. Я заговорила первой:
- Я не хотела -пробки, транспорт, старушку через дорогу перевести…
- Проспала, -припечатала меня Светка, - проспала и нагло врешь.
- Вру, -покаялась я. - Вру, но от чистого сердца.
- Ну и хрен с тобой, -заулыбалась Светка, доставая вторую сигарету, - поганая…
Я пожала плечами.
- Давно тут сидишь? -понимающе поинтересовалась я, приметив пепельницу, полную окурков от Светкиного любимого «Давидова».
- Давно, -сокрушенно кивнула Светка и перешла на шепот, - этот гад опять приперся.
Ее слова подействовали на меня, как секретный код, означающий, что пора уносить ноги и попытаться в течение часа добежать до бразильской границы. Я порывисто вскочила со стула и затушила недокуренную сигарету.
- Ну… -начала я, - посидели, теперь, пожалуй, и пора домой…
- Ты это брось! -всполошилась Светка, - ты куда! Сиди, раз пришла! Сейчас мы вместе будем его выпроваживать.
- Тогда дай еще сигарету, -бесцветным голосом попросила я, потеряв веру в людскую честность и справедливость.
Человек, который чуть не заставил меня отказаться от получения сегодняшнего заслуженного гонорара и который уже полчаса (а то и больше) держал на лестнице железобетонную Светку, заслуживает отдельной статьи в учебнике по психиатрии.
Никто уже не помнит, откуда взялся этот ненормальный, и почему он выбрал объектом своих домогательств именно наше разнесчастное издание. Этот мужичок, одевающийся в поношенный полосатый костюмчик, рыжеватые сапоги на молнии (Светка уверяет меня, что женские), лелеющий скудную растительность на осунувшейся физиономии и сжимающий в руках вечную авоську с пакетом кефира, приводил в ужас всю редакцию. Особого внимания заслуживал голос этого товарища - хорошо поставленный концертный баритон, который громовыми раскатами разливался по кабинетам и коридорам. Звали этот кошмар Николаем Апполинариевичем.
Дело в том, что Николай Апполинариевич общался с инопланетянами. И нет, чтобы ему сосредоточить свою активность на газете «Оракул», наполненной историями об оборотнях, старушках, разговаривающих с курами и зелеными человечками. Но ему приглянулась «Современная женщина», описывающая новейшие способы похудения и омоложения, рассказывающая домохозяйкам и обалдевшим от тяжелого физического труда бизнес-вуменам о правильном сексе, воспитании детей, мужа и домашних животных.
Николаю Апполинариевичу инопланетяне диктовали послания, он их старательно записывал и тащил к нам в редакцию, потому что братья по разуму поручали ему опубликовать этот несусветный бред именно в нашем журнале. Разумные доводы на Николая Апполинариевича не действовали.
Мы пытались избавиться от него всеми доступными и недоступными нам способами. Мы вели с ним задушевные беседы. Мы выпроваживали его с помощью охраны. Мы ругались и брызгали слюной. Мы клялись опубликовать весь тот бред, что он нам приносил. Мы сводили его с различными изданиями, посвященными магии, тайнам Вселенной и НЛО. Светка даже грозилась выброситься из окна.
Николай Апполинариевич оставался глух к нашим призывам. Он неизменно появлялся в редакции раз в неделю, сжимая в руках бесконечные затрепанные тетрадки с неопубликованными материалами. От него не было спасения. Как-то во время наших совместных посиделок в ближайшем баре, Светка, глотая слезы, дала слово напечатать в «Современной женщине» всю подборку материалов Николая Апполинариевича.
- И катись тогда моя карьера в тартарары, -рыдала Светка, - сил моих больше нет на кровопийцу.
Пару месяцев назад я подарила Светке книжку, посвященную восточным практикам релаксации и отвлечения от повседневности (с дальнейшей целью покинуть колесо сансары). Светка книгу прочитала, из сансары пока не вырвалась, но отныне уходила в медитацию при каждом появлении Николая Апполинариевича. Овладение восточными методиками повлекло за собой два весьма противоречивых последствия: с одной стороны, Светка стала значительно умиротвореннее, ее гораздо реже видели в баре неподалеку, окруженную пустыми стопками и блюдечками с лимоном. С другой стороны, Николай Апполинариевич воспылал к Светке еще большей любовью и уважением, и стал появляться в редакции два раза в неделю, вместо одного. Теперь он просто жаждал общения. Светка общаться не желала и отсиживалась по туалетам и чужим кабинетам, пережидая, пока Николай Апполинариевич покинет здание редакции.
Впрочем, этот человек приводил в ужас не одну Светку. В последнее время от него стал прятаться весь редакционный коллектив, особенно после того, как он принялся слать на электронную почту главному дизайнеру журнала свои стихи, посвященные духовному самосовершенствованию.
И именно с этим монстром нам со Светкой предстояло встретиться в честном бою через несколько минут.
- Еще по сигаретке? -робко осведомилась Светка.
- Нет, -замотала головой я, - отравимся никотином, а час расплаты не оттянем. Он еще в больницу тебе будет носить свои тетрадки.
- Да… -задумчиво покивала Светка, - с капельницей от него не очень побегаешь…
- О чем я и говорю, -кивнула я и бодро зашагала навстречу неизбежному. Светка вырвалась вперед, вдвоем мы промаршировали по редакционному коридору, и главный редактор ногой открыла дверь в собственный кабинет.
Николай Апполинариевич сидел в кресле для посетителей, смиренно сложив руки на коленях, обтянутых потертыми брючками. Сегодня (видимо, опасаясь резкого похолодания, предсказанного лично ему инопланетными друзьями) он натянул поверх своего неизменного полосатого костюма вязаную кофту небесно-голубого цвета с перламутровыми пуговицами.
- Светлана Гавриловна, -обрадованно пророкотал он, улыбаясь до ушей, - где же вы так долго ходите? Я уж вас заждался!
Светка поморщилась при одном упоминании о собственном отчестве, которое она терпеть не может. Николай Апполинариевич проигнорировал ее жуткую гримасу.
- Опять в туалете прятались? -приветливо поинтересовался он.
- В курилке, -буркнула Светка. - Ничего печатать не буду.
- Будете, -ласково заулыбался Николай Апполинариевич.
- Как вы сюда попали? -устало спросила Светка, опускаясь в свое кресло и включая компьютер.
- Через крышу, милая, через крышу, -лучисто заулыбался Николай Апполинариевич.
Надо сказать, что охрана давно знала нашего несостоявшегося автора в лицо и на пушечный выстрел не подпускала его к зданию редакции. Но трагизм ситуации заключался в том, что этот псих знал тысячу способов незаконного проникновения, которые никому пока обнаружить не удавалось. Он пробирался к нам через черный ход, через крышу, подвал, пожарную лестницу - ни замки, ни заколоченные двери его не останавливали. Иногда у нас создавалось впечатление, что он просачивался сквозь стены.
- Сегодня мне было видение, -начал Николай Апполинариевич, - сам Будда на сверкающем троне возвышался надо мной и смотрел мне прямо в глаза.
Николай Апполинариевич последовал примеру Будды и уставился на Светку. Светка не реагировала. Николай Апполинариевич сконцентрировался и начал описывать сверкающий трон.
Я присела во второе кресло для посетителей и взяла последний номер «Современной женщины», открыв его на своей статье, посвященной красотам Таиланда. Ну, так и есть, опять переусердствовала с описанием архитектуры и скульптуры - Николай Апполинариевич цитировал меня слово в слово. Светка бросила на меня испепеляющий взгляд, подняла трубку внутреннего телефона, набрала номер и обреченно выдохнула:
- Охрана! Он опять! - на другом конце провода ее моментально поняли.
- Светлана Гавриловна, - засиял Николай Апполинариевич, - вы вызвали своих церберов, значит у нас есть еще две минуты.
Светка откинулась на спинку своего кресла и глухо застонала. Следующие минуты, посвященные пространному пересказу моей статьи, облеченной в форму видений Николая Апполинариевича, показались нам вечностью. Никогда еще время не тянулось так долго.
Наконец двери открылись, появились наши дюжие мальчики, привычно подхватили Николая Апполинариевича под руки и понесли к выходу. Николай Апполинариевич с достоинством продолжал вещать. Его рокочущий баритон разливался по кабинету. Светка сидела за своим столом, закрыв глаза, с застывшим лицом, измученная и побледневшая. Николай Апполинариевич извивался и брыкался, стараясь высвободиться из захвата, но ребята держали его крепко. Мы замерли в ожидании финала. Один из охранников бросил на нас сочувственный взгляд и, изловчившись, с ужасающим грохотом закрыл ногой дверь кабинета снаружи, не выпуская вырывающегося садиста. Все звуки сразу стали тише, приглушенней, и прорывались к нам, словно через вату. Голос Николая Апполинариевича удалялся. В коридоре страшно закричала женщина, и что-то обрушилось на пол. Светка беззвучно шевелила губами.
Через пару минут, когда в коридоре все стихло, Светка приоткрыла один глаз и простонала умирающим голосом:
- Унесли?
- Унесли, -выдохнула я.
- Уф… -встрепенулась Светка, потерла лицо тонкой рукой и совершенно преобразилась.
Она стремительно подняла трубку телефона.
- Ритуля, -елейным голоском, звенящим сталью, пропела она, - ко мне макет первой полосы, выходные данные, корректора и верстальщика статьи про ранний климакс… Чтобы все как в аптеке… Не слышу… Не готов макет? Пляшите, как хотите, голову сниму… Всем. И тебе тоже. Верстальщика в приемную - пусть дозревает, халтурщик, - послушав трубку еще немного, Светка шваркнула ее на рычаг. Некоторое время я ерзала под ее уничтожающим взглядом.
- Ну… - попыталась оправдаться я, - та статья про Таиланд и правда получилась не очень удачной…
Светка продолжала сверлить меня взглядом.
- Я… - робко продолжала я, - никогда не претендовала на особую оригинальность и остроту стиля…
Светка продолжала молчать.
- Ты… - мой голос дрожал, - думаешь, что мне пора завязать с изящным жанром?
- Нет, - соизволила ответить Светка, - ты очень хороший автор.
- Спасибо, - облегченно выдохнула я.
- Один из лучших, - продолжала Светка, не обращая внимания на мои благодарности, - порой тебе просто нет равных. Ты выше всяких похвал. Только объясни старой дуре одну вещь.
- К-какую? - поинтересовалась я, с любопытством разглядывая «старую дуру».
- Почему эта лютая маньячина пересказывает мне по утрам только твои статьи? Ни один автор у него не вызывает подобной любви… Чем ты его прикормила…
Я гордо молчала, потому что крыть было нечем. Николаю Апполинариевичу и вправду необыкновенно импонировало мое нетленное творчество. Появляясь в Светкином кабинете, этот гад нещадно цитировал меня, выдавая мои разнесчастные статьи за собственные видения. Я поражаюсь, как Светка вообще терпела мое присутствие в редакции, и уж тем более нечем объяснить ее ко мне симпатию.
Некоторое время мы молчали и смотрели друг на друга. Где-то внизу, за окном, шумели машины, и солнце лилось сквозь прикрытые жалюзи. Тихо стрекотал компьютер, а из глубины коридора плыли чьи-то голоса.
- Ну? - не выдержала Светка, - что скажешь?
- Да… - пожала плечами я, - ничего нового. Денег я ему не давала, в родственных, а тем более, интимных отношениях мы не состоим, в телепатические контакты не вступали, религиозных убеждений друг друга не разделяем.
Светка помолчала еще немного, а затем громко хмыкнула. Потрясла головой, хлопнула себя по колену и расхохоталась. Я изумленно смотрела на нее.
- Я сейчас умру, - всхлипывала Светка, - денег я ему не давала… В интимных отношениях… - она не договорила и согнулась пополам от хохота. В течение минуты она тряслась и всхлипывала, а потом ее смех прекратился, и она, утирая слезы, полезла в свою сумку за носовыми платками. Некоторое время она шумно сморкалась и вздыхала. Я скромно ждала.
- Ну? - глухо спросила Светка в платок.
- Что «ну»? - поинтересовалась я.
- Принесла? - платок полетел в корзину для бумаг, Светка зашвырнула свою сумку в угол кабинета и закинула ноги на стол.
- Прям полицейский, - с уважением протянула я, разглядывая Светку, - американский.
- Ты мне зубы не заговаривай, - возмутилась Светка, - где статья про женщин и сантехников?
- Тут, - пожала плечами я, указывая на ее компьютер.
- В почте, что ли? - насупилась она и взялась за мышку, бормоча себе под нос, - посмотрим, посмотрим… что ты там наворотила… О! - воскликнула она, отыскав мое письмо, - прелестно! Восхитительно… Боже мой, какой высокий стиль! Я сейчас скончаюсь на месте!
- Прекрати, - возмутилась я, - восторгайся молча. - Светка сделала вид, что не слышит моих слов.
- Какая прелесть! - пела она, - Пушкин от зависти съел бы все тридцать семь томов своих сочинений!!!
- Тридцать девять, - буркнула я.
- Плевать, - отмахнулась от меня Светка, - "Вызывая сантехника, слабая женщина заведомо ставит себя под удар, потому что, как правило, ничего в этой самой сантехнике не смыслит", - громко и с выражением продекламировала она, - у меня сейчас будет разрыв сердца, так красиво.
Я молчала, сосредоточенно разглядывая свои колени.
- Знаешь, ты кто? - спросила Светка, закрывая мое письмо.
- Знаю, - с тихим достоинством ответила я.
- Кто?
- Я - талант. Редкий и непризнанный.
- Тьфу, - отмахнулась от меня Светка, - сил с тобой нет. За что же ты так отечественного производителя обругала? Непатриотично. Сколько ты от этих гадов с итальянской сантехникой получила?
- Может, я за идею билась… - тихо, но веско вставила я, - пусть наши лучше работают, я и их расхвалю.
- Продажная шкура, - укоризненно покачала головой Светка.
- Кто б говорил, - возмутилась я до глубины души. - Хочу гонорар, - добавила я, немного подумав. - Большой.
- Будет, - кивнула Светка, - загляни в бухгалтерию, может, чем порадуют? И подумай про статью о настоящей любви.
Статья о настоящей любви является отдельной темой для разговоров. Это, наряду с Николаем Апполинариевичем, еще один кошмар редакции журнала «Современная женщина». В плане каждого номера неизменно появляется эта статья, и кто-то берется писать ее. Вроде бы тема элементарная: все говорят про настоящую любовь, и это чудесно, а есть ли она, все считают, что нет, а мы сейчас докажем вам обратное, вот Вера М. однажды… Элементарно! Однако, к концу месяца автор либо сообщает о том, что был страшно болен и не мог написать этого великолепия в срок, либо приносит такой ужас, что единственным выходом для него остается харакири. Так и бродит призрак этой статьи из плана в план, оставаясь Светкиной нереализованной мечтой, исполнение которой она сейчас так изящно возложила на мои плечи. Я в ужасе замотала головой:
- Я не могу! Я ничего об этом не знаю!!!
- Ну как, не знаешь, - сладко заулыбалась Светка, - я что-то не пойму. Ты ведь у нас замужем?
- Ну… - буркнула я.
- И с Пашкой у тебя вроде все в порядке?
- Ну… - насторожилась я.
- Любовь всякая там, морковь?
- Ну… - я была на грани паники.
- А что же ты тогда мне голову морочишь? - возмутилась Светка. - Как семейной жизни радоваться, так они все первые, а как статью писать, так никого нет. Напишешь, ты у нас талантище - вон, какую красоту про сантехников загнула. Кстати, - встрепенулась Светка, - говорят, твой в командировку длинную уехал?
Я покивала головой. Светка по-людоедски заулыбалась:
- Так ты времени не теряй, годы-то молодые уходят…
- Чего? - оторопела я.
- Статью пиши, вот чего, - отрезала Светка, - иди за гонораром, купи себе что-нибудь вкусное и за компьютер. Поняла, Пенелопа?
- Сдалась тебе эта настоящая любовь, - ворчала я, плетясь к выходу из Светкиного кабинета.
- Дело принципа, - заявила она, - не кашляй.
- И тебе здоровьица, - покивала я и вывалилась в коридор.
Там серьезные мужики в строгих костюмах и галстуках заносили в соседний кабинет огромный аквариум с задумчивыми рыбами, которые, казалось, совершенно не беспокоились по этому поводу. Мужики злились, потели, их галстуки сбивались на сторону и душили их, но никому даже и в голову не приходило ослабить узел или снять пиджак. Заметив молчаливого и восторженного наблюдателя в моем лице, мужики попытались сообщить своим жестам и позам изящество. Они принимали вид людей, и понятия не имеющих, что у них в руках находится огромный аквариум литров на пятьсот, они порхали, как бабочки, а пот лил с них градом. Картину дополняли рыбы, бесстрастно оценивавшие ситуацию и взирающие на нее с отрешенностью истинных философов.
Я была не в силах пропустить столь величественное и грандиозное зрелище. Пристроившись в уголочке, я принялась с интересом наблюдать за происходящим, с трудом удерживаясь от комментариев. Аквариум ни под каким соусом не желал пролезать в дверь, рыбы презрительно взирали на происходящее сквозь толщу воды, а мужики начали потихоньку злиться. В мою сторону полетели испепеляющие взгляды, а выражения, которые употребляли эти люди, дабы выразить свое отношение к сложившейся ситуации, были далеки от доброжелательных. Все закончилось очень быстро: аквариум вдруг поддался, с жутким грохотом его втащили в кабинет, тараня косяк, и мне в голову пришла довольно любопытная мысль: сейчас аквариум лопнет, мужики выскочат в коридор и… Я не стала дожидаться, когда это случится.
Бодрым (даже излишне бодрым) шагом я направилась в бухгалтерию. По дороге я зарулила к девочкам-рекламщицам и просидела у них битый час. За это время мы выпили три чайника чаю, съели два вафельных тортика, килограмм сушек, пакет пряников, шоколадку, коробку лапши «Доширак», стопку бутербродов и хотели уже бежать в буфет, как под руку нам подвернулась чудная тема: Николай Апполинариевич. Следующие пятнадцать минут мы самозабвенно кляли его на чем свет стоит, не останавливаясь ни на мгновение. Казалось бы, земля давно должна была поглотить это исчадие ада, но нашему скромному герою все нипочем - хоть кол у него на голове теши - сделает вид, что не заметил, а потом напишет еще три тома своих посланий, проникнет к нам через окно и начнет цитировать мое нетленное творчество.
Поняв, что доругали Апполинариевича до полного и окончательного морального удовлетворения, мы с чувством выполненного долга переключились на мужей и детей. Все мне очень посочувствовали в связи с отъездом Пашки, но от жутких намеков на то, как весело теперь можно провести время, проходу не было.
- Похабницы, - отрезала я и получила порцию заверений, что, мол, я все не так поняла, да и в моей кристальной честности уверены все. А кто не уверен в ней, тот просто слепец и безумец, потому что тут все, как на ладони. Я внимательно посмотрела на девочек. Все они улыбались.
- Да ну вас, - махнула рукой я, - когда Пашка вернется, он повезет меня на море.
- Ага, ага, - покивали девочки, - конечно, конечно…
Это окончательно добило меня, и я отправилась в бухгалтерию получать заслуженный гонорар. Главный бухгалтер - величественная женщина, обладательница впечатляющих форм и пышных усов, напоила меня чаем с баранками, и отечески улыбнулась:
- Говорят, твой в командировке… Ты там смотри. Погулять всегда полезно, но в меру…
- Елена Анатольевна, - опешила я, - и вы туда же, все просто сговорились…
- А что? - смутилась Елена Анатольевна, - нет, ну что я? Я же просто так, предупредила…
- Ну раз предупредили, тогда ладно, - дальше тему Пашкиного отъезда мы дипломатично не затрагивали, и, допив чай, я отправилась домой. Другой бы на моем месте после такого обильного чаепития умер бы на месте, а я еще передвигалась, и даже не утратила способности мыслить.
Чего еще оставалось желать роскошной свободной женщине (то есть мне)?
Небольшая баталия или человек, искавший картон
Светило солнце. Не парило, не сжигало все вокруг, а ласково гладило по голове, и бензиновые просторы больших улиц не предъявляли свои права в тихом скверике, по которому я медленно брела к метро. Старушки вязали что-то теплое, мамы с разомлевшими младенцами на руках оживленно беседовали, а под ногами клубился тополиный пух.
"Вот еще", - лениво думала я, - "что за чушь они все городили? Я ужасно люблю Пашку, прямо-таки больше всех на свете, и хрен-то сейчас гулять пойду. Глупости. Мой муж лучше всех. Потом - с кем гулять-то?…"
Последняя мысль слегка насторожила меня, потому что если бы было с кем, то… Глу-по-сти. Тоже, запудрили мне мозги…
Дойдя до метро, я внезапно поняла, что мне смертельно не хочется спускаться по землю. С легким сердцем поймала я машину и на всех парах подкатила к магазину рядом с домом.
Послонявшись задумчиво по огромному супермаркету, я накупила шоколаду, кабачковой икры, чипсов, помидоров, сухариков с чесноком, апельсинов и копченой скумбрии - в общем, того, чего в подобном сочетании здравомыслящий человек не купит никогда. Обхватив руками огромные пакеты и презрительно фыркая на предложение продавцов взять тележку, слонялась я среди зеркальных витрин и набирала, набирала ярких коробочек, баночек и упаковок.
С пакетами наперевес и с предвкушением праздничной обильной трапезы зашла я в наш подъезд, насвистывая себе что-то под нос, выделывая ногами замысловатые па. На душе было очень легко - так всегда в первый день после сдачи очередной статьи, когда вся работа выполнена, деньги получены, а следующий заказ надо выполнять очень нескоро. Ну… не очень скоро.
Я зашла в лифт, и принялась сосредоточенно копаться в своей сумке в поисках ключей, но они как назло не попадалась. Вытащив в пятый раз связку ключей того мужика, я рассвирепела и засунула ее в карман штанов, чтобы не мешалась, зараза.
Выйдя на своем этаже, я продолжала, чертыхаясь, ковыряться в своей сумке. Ключи не находились. Я сложила на пол все свои пакеты и только вознамерилась взяться за дело серьезно, как позади, у лифта, наметилось какое-то движение. Не успела я обернуться, как получила ощутимый удар по голове. Кто-то неучтиво обхватил меня сзади и просвистел прямо в ухо:
- Только пикни, сука…
Перед моими глазами все поплыло, колени подогнулись, и я уж совсем было собралась расслабиться и покориться беспощадной судьбе, как представила, что все накупленные вкусности так и останутся не съеденными. От обиды и несправедливости я воспрянула духом, набрала в легкие побольше воздуха и зашлась диким ором.
Да… Орала я препротивно, надо отдать мне должное. Не слишком благозвучно, но на редкость громко. При этом я конвульсивно размахивала руками, сучила ногами и вообще, создавала картину настолько неприглядную, что у любого нормального грабителя давно отпала бы охота иметь со мной дела. Но мой грабитель был не таков - он молча начал трясти меня так, словно хотел дух из меня вытрясти. Моя вопящая голова болталась из стороны в сторону, но вибрирующие вопли не прекратились. Тогда он избрал другую тактику - попытался сдавить мне шею так, что лишь жуткие хрипы вырывались из моего горла. Однако я тоже не собиралась сдаваться и начала брыкаться из последних сил. "Ты меня так просто не возьмешь", - удивительно медленно рождалась в моей голове меланхолическая мысль, - "я еще попорчу тебе кровушки…"
Не прекращая извиваться всем телом и каким-то чудом набрав в легкие воздуха, я снова заорала. Нападавший выругался сквозь зубы, дернул меня за руку, развернул лицом к себе и еще раз хорошенько встряхнул. Я затихла, напряженно его разглядывая. В голову очень вовремя пришла мысль, что на сетчатке глаза у трупа остается изображение убийцы. Жизнеутверждающе, нечего сказать. К тому же, в случае чего, на моей сетчатке вряд ли осталось бы что-нибудь путное - сквозь прорези в черной шерстяной маске на меня смотрели два глаза.
- Где картон, сука? - прошипел нападающий. Услышав этот идиотский вопрос, я не выдержала и хихикнула. Так вот что ему нужно - картон. Всего лишь… Да… Он обратился по адресу… У меня дядя работает на картонной фабрике, и этого картона у нас - завались… Я еще раз хихикнула, и, как оказалось, совсем некстати. Злоумышленник принял мой смешок за коварное глумление, мол, припрятала весь картон, а еще и смеется, и скрюченными пальцами потянулся к моему лицу. Я поняла, что надо срочно реабилитироваться.
- Какой картон? - заскулила я, как мне казалось, очень жалобно, с трудом отбиваясь от этого психа, - да на хрена мне нужен ваш картон? Мне вообще ничей картон не нужен, правда-правда!!!
- Ты с Прохором встречалась? - прорычал мой убийца.
- С Прохором? - ужаснулась я, - с каким Прохором, мамочки!
- Ключи у тебя? - нападавший тряс меня так, что душа рвалась из тела.
- Какие клю… А, ключики? Да, да, у меня, - встрепенулась я, - я вам сейчас отдам, отпустите меня, они в сумке!
- Ищи дурака, - усмехнулся гадский гад, - а если ключиков в сумочке нет, есть только пистолетик? Ты уж позволь, я сам.
Я ошарашенно замолчала. Он точно чокнутый. Пистолетик у меня в сумочке. Ужасно смешно, просто с ума сойти можно. Ему бы в цирке выступать.
Тем временем бандюга швырнул меня на пол (я пребольно ударилась… как бы это помягче сказать… задницей) и принялся выворачивать мою сумку. Ключей не было. Злоумышленник поднял на меня полные ненависти и жажды мщения глаза и только собрался продолжить наш невразумительный диалог, как сзади раздался знакомый голос:
- Ты что это с девчонкой делаешь, ирод?
Мы, как по команде, обернулись. Перед нами стояла моя очаровательная соседка снизу. Как я любила в тот момент милую старушку! И почему я раньше не замечала, какое у нее привлекательное лицо? Между тем, злодейский злодей схватил поудобней сумку, отпихнул от себя мою храбрую спасительницу и молниеносно исчез в лестничном пролете.
Некоторое время мы со старушкой молча разглядывали друг друга, причем я сидела на полу - не лучшее положение для игры в гляделки. Где-то далеко внизу гулко хлопнула дверь подъезда. Тут-то до Штирлица дошло, я поняла, что меня чуть не убили, и дала волю эмоциям. Комок подкатил к моему горлу, и я погрузилась в благородные рыдания, наблюдая за своими ощущениями с каким-то отстраненным любопытством.
- Ты как, девка? - брезгливо поморщилась старуха.
- Ничего, - всхлипывала я, - спасибо вам…
- Сумочку-то, гад, прихватил, - ехидно протянула старушенция.
Я посмотрела себе под ноги и вздохнула с облегчением: на полу лежало практически все содержимое моей сумки, включая ключи от квартиры. Я медленно встала и попыталась открыть дверь. Соседка все стояла сзади. Я устало повернулась к ней:
- А чего вы приходили-то?
- А ничего, - сварливо ответила противная, так горячо мною обожаемая старуха, - сказать хотела, что заливать нас больше не надо.
- Так это же не я залила, - забормотала я, - это же на стояке трубу прорвало! Виновата я, что ли, в этом?
- А… ну тебя к бую… - махнула на меня рукой соседка и удалилась.
Мой замок наконец-то поддался и дверь распахнулась. Ногой я впихнула в квартиру все свои пакеты, резво собрала мелочевку, выпавшую из сумки, с облегчением перевалилась через порог и в мгновение ока закрылась на все замки. Было обидно, больно и страшно. Я, глотая слезы, опустилась на пол и, подобрав ноги, устроилась в углу. Что-то тихо звякнуло, и я зашарила по карманам.
Так и есть. При мне по-прежнему были дурацкие ключи того мужика.
Моя милиция кого-то там бережет
Первой моей мыслью было забиться в самую глухую нору на планете и просидеть там до приезда Пашки. Второй мыслью я до сих пор горжусь - я решила обратиться в милицию. Достойное похвалы решение.
Заплетающимся языком я долго бормотала в трубку, что со мной произошло - но на милую девушку, спокойную, как летчица, это не произвело решительно никакого впечатления. Я решила пустить слезу. Девушка осталась равнодушна к моим страданиям, но сообщила, что звонок зафиксирован. Это меня немного успокоило. Пока доблестная милиция готовилась спасать меня, я снова подняла трубку и позвонила Катерине на работу.
- Ка-а-атери-и-ина, - завыла я в трубку, - меня пытались убить…
- Соседи все-таки решились? - предположила жестокая Катерина.
- Не-е-ет… - какой-то гад… - я плакала навзрыд, - он бил меня по голове и спрашивал, где картон…
- Где что? - сдержанно уточнила Катерина.
- Картон…
- А, картон… Тебя били по голове сильно?
- Не очень, - я призадумалась и пощупала здоровенную шишку, медленно растущую на макушке.
- А что за бред ты несешь? Сколько их было?
- Катенька, - я постаралась говорить по возможности рассудительно, - Катенька, у двери квартиры на меня напал какой-то гад, врезал мне по голове, а потом долго тряс, пытался душить и спрашивал, где картон, встречалась ли я с Прохором, и у меня ли ключи.
- А ты что? - в Катеринином голосе появился живой интерес.
- Ответила, что знала: что картона у меня нет, что с Прохором не встречалась, а ключи у меня.
- Что за ключи? - не поняла Катерина.
- Те, что я в парке сегодня подобрала, - выла я.
- Ну, и как? Отдала?
- Нет, - я задумалась, даже рыдать перестала, - его соседка спугнула, а ключи по-прежнему у меня.
- Послушай, - попыталась меня успокоить Катерина, - ты только там без паники. Что собираешься предпринять?
- Я вызвала милицию, - гордо ответила я.
- Ты что, - ужаснулась Катерина, - зачем?! Ты с ума сошла!!!
- А что? - слабо запротестовала я, - милиция ведь…
- Сериал "Менты" смотреть меньше надо, - отрезала Катерина, - а настоящие менты тебя затаскают в отделение опознавать всяких отморозков, и к тому же ключи отберут. Навсегда, слышишь? А когда этот гад опять придет за ними, что ты ему скажешь? Что отдала ключи в милицию? Судя по всему, он не обрадуется, раз эта связка ему так дорога.
- И что же мне делать? - в ужасе спросила я. Нечего сказать, Катерина умеет утешить в нужный момент…
- Значит так, - обстоятельно начала она, - про ключи им ни слова. Просто напал какой-то псих в подъезде и украл сумку. Ну, грабеж с тобой совершили.
- Интересно… - с сомнением протянула я, - а с ключами что делать?
- А ключи спрячь до поры до времени. Когда вернется тот мужик, отдай их ему, и дело с концом. Поняла?
- Ну… - меня душили смутные сомнения, - ты знаешь, не сказала бы, что мечтаю встретиться с тем типом еще разочек. Скажешь тоже - дело с концом… А потом, где гарантии, что, получив ключи, он не грохнет меня в ту же секунду?
- Я так не думаю, - замялась Катерина.
- Ах, ты так не думаешь! - взорвалась я.
- Нет, ну послушай, ты видела его лицо?
- Нет, - буркнула я.
- Ну и зачем ему тебя убивать? - обрадовалась Катерина, - он же испугался старушки соседки… Он же лох, судя по всему!!!
- Ты бы видела, милая, ту соседку… У самой душа в пятки ушла бы на раз. Так что, не знаю…
- И я, - приуныла Катерина. - Слушай, - встрепенулась она, - ты бабуле звонила?
- Нет…
- Так что ты с ума сходишь? Позвони бабуле, она все уладит!
- Знаешь что, - возмутилась я, - моя бабуля - старая авантюристка. Как только она узнает о такой великолепной возможности позабавиться, так сразу же впутается в это дело по самые уши и не успокоится, пока не задействует в нем миротворческую миссию ООН, Папу римского и все силы ада, во главе с князем тьмы, или кем-нибудь похуже. К тому же, - добавила я, немного подумав, - мне уже не 17 лет, чтобы, поджав хвост, бежать плакаться к бабуле.
- Никакая она не авантюристка! - встала грудью на защиту бабули Катерина, - и уж точно не старая, она еще будь здоров какая. И не пытайся выставить ее в роли полусумасшедшей старушки. Возможно, она и впутается в это дело по уши, но уж точно расхлебает всю эту кашу. Хотя, делай как знаешь.
- Я жду милицию, а там видно будет, - отрезала я.
- Как хочешь, - сникла Катерина, - как менты за порог - сразу мне звони. И удостоверение у них спроси - вдруг это не менты вовсе.
- Ну тебя, - задрожала я.
- Мое дело тебя предупредить, ты же у нас не пятнадцатилетняя девочка, как ты говоришь. Ой, Галка, меня сейчас придет начальник убивать - я уже час назад должна была журнал ему какой-то отксерить, там делегация ждет…
- Так беги! - махнула я рукой.
- Так бегу, - ответила Катерина и бросила трубку.
И я осталась одна в квартире. Кот невозмутимо дрых на моей подушке, а я бесцельно слонялась по комнатам и проклинала тот момент, когда мне в голову пришло поднять эти чертовы ключи. Я курила, бродила, как медведь-шатун хмурым февральским вечером, и вслух ругала всех и вся. Доблестная милиция оперативно опаздывала. Дальше - больше. Я заламывала руки и нервно вздрагивала от каждого шороха, выкурила еще две сигареты, наступила на кота, и в конце концов решила, что продолжать в таком духе просто бесчеловечно по отношению к собственному здоровью.
Для начала я решила перестать метаться по комнатам, остановиться, успокоиться и подумать. Я плюхнулась на диван, закурила следующую сигарету и попыталась поразмышлять. Как назло, в голове ни одной мысли. Я нахмурила лоб и сделала очень умное лицо. Мое осмысленное отражение призрачно колыхалось в стеклянной двери буфета. Ужас.
Допустим, мужику очень нужны его ключи, они ему так нужны, что он решил, будто они нужны мне тоже. Но гадского гада подослал тот мужик из парка, или это был он сам? А что? Голоса я его не слышала, на голове у нападавшего была маска… Тогда он точно псих. Хотя… Он меня спросил: "Встречалась ли я с Прохором?", а Прохором мог быть тот, из парка. Тогда его сцену полета через мои ноги наблюдал кто-то еще.
От этой мысли мне стало совсем плохо, потому что круг моих бурных почитателей рос, и это мне не нравилось. К тому же, на фига ему сдался какой-то картон? Для чего вообще человеку может понадобиться картон? Может, он переезжает на новую квартиру, и пакует вещи в картонные коробки? Тогда с чего это он предположил, что картон нужен еще и мне? Я-то не собираюсь никуда переезжать. По крайней мере, до возвращения Пашки. Вот он приедет и повезет меня на море. Та-ак… Куда-то я не туда… Допустим, у того мужика не все дома, и ему просто необходимо немного картона, но я-то нормальная. Мне так кажется… Ключи как-то связаны с картоном и Прохором. Надо искать Прохора.
На этой великолепной мысли поток моих раздумий застопорился и окончательно заглох. Некоторое время я еще умно хмурила лоб, но так и не добилась от своего титанического мозга ровным счетом ничего. Скрипнув зубами и заставив себя не думать о бабуле, я мужественно пошла на кухню варить кофе.
В голове путалось множество мыслей, и чтобы как-то успокоиться, я включила компьютер и попыталась набросать план статьи про настоящую любовь. Обычно работа успокаивает меня и приводит в порядок мысли, однако сейчас я так перенервничала, что никакого успокоения экран компьютера мне не принес. Напротив, рассуждая о настоящей любви, я впала в черную меланхолию. История, которую я героически сочиняла для того, чтобы проиллюстрировать существование настоящей любви, получалась у меня душераздирающе печальной, и никаких аргументов в защиту нежных и светлых чувств я отыскать не могла.
Поняв, что продолжая действовать в таком духе, можно довести себя до самоубийства, я опять углубилась в размышления о картоне. В этой области меня также не ожидало никаких прозрений. Особенно добил меня один вопрос: стоит ли говорить ментам про ключи, или Катерина все-таки права, и про них не стоит даже заикаться? С одной стороны, очень правильно перегрузить все свои проблемы на правоохранительные органы, и никогда о них не вспоминать, а с другой - ну разве злодейские злодеи знают, кому я переадресовала все свои проблемы? Не знают, и никто не помешает им за эти ключи меня порешить. Эта мысль доконала меня, и я бессильно распласталась на диване, закрыв лицо руками.
В тот самый момент раздался звонок в дверь. Я страдальчески постонала немного и пошла открывать.
- Кто там? - внушительно спросила я.
- Милиция, - не менее внушительно ответили мне.
- Документики, пожалуйста, - противным голосом потребовала я и прильнула к дверному глазку. На лестничной клетке переминались с ноги на ногу два совершенно анекдотических персонажа. Возможно, что это глазок гипертрофировал неоспоримые достоинства сладкой парочки, но зрелище было не для слабонервных. Я стиснула зубы, чтобы не захохотать, но это выходило у меня слабо. Помилуйте, когда рядом с тощим и длинным, как каланча, типом оказывается маленький розовощекий колобок, сложно реагировать иначе. Мне продемонстрировали какие-то красные корочки (спаси бог, все равно я в них ничего не понимаю), и я запустила служителей правопорядка к себе в квартиру.
- Э-э-э… - замялась я в коридоре, - проходите.
Длинный задел головой косяк, а круглый чуть не снес дверь. Потом недоразумение с моей маленькой прихожей уладили, и я пригласила милицию на кухню.
"Одно приятно", - с облегчением думала я, - "Злоумышленниками они быть не могут. Но и на ментов не тянут. Скорее, меня обманули, и это - клоунский дуэт". Тем временем эти двое уселись на диван, многократно увеличив комический эффект.
- Чай, кофе, - нежно пропела я.
- При исполнении, - ответил тощий неожиданно сочным и густым басом. - Разрешите представиться: старший сержант Пилипенко.
- Очень приятно, - заулыбалась я старшему сержанту Пилипенко, как родному сыну, - гражданка Перевалова. Галина Львовна, - я протянула им руку, и оба наградили меня крепким рукопожатием.
- Итак, - начал сержант Пилипенко, - в чем суть инцидента?
- В подъезде на меня напал неизвестный, - принялась докладывать я по всей форме, припомнив просмотры "Дорожного патруля" и "Петровки, 38". Про ключи я постаралась вообще забыть. - Он ударил меня по голове тяжелым предметом, пытался душить, был испуган соседкой снизу, и скрылся в неизвестном направлении.
- Зачем приходила соседка? - поинтересовался круглый.
- Залила я ее утром, - грустно ответила я.
- Соседку сейчас пригласим для подтверждения ваших слов.
- Нет! - ужаснулась я, - нет… Умоляю, не надо, заклинаю, не надо, пожалуйста, - да… Кажется, я опять начала заламывать руки.
- Спокойно, гражданочка, спокойно, - разволновался сержант Пилипенко. - Соседка под вами живет, как я понял?
- Да, - слабо покивала я.
- Мы опросим соседку позже, а сейчас ответьте нам, пожалуйста, на несколько вопросов.
Я подняла глаза на старшего сержанта и выразила горячую готовность отвечать на любые вопросы.
- Подозреваете ли вы кого-нибудь в содеянном?
Я пожала плечами:
- Вроде никого.
- Живете одна?
- С мужем, -опустила глаза я.
- Где муж? -незамедлительно последовал вопрос.
- В командировке, -стиснула покрепче зубы я.
- Так-так… -старший сержант Пилипенко осмотрел меня повнимательней, - что из ценных вещей пропало, если можно, список.
- Да практически ничего не пропало, -легкомысленно махнула я рукой, - он все содержимое на пол высыпал, судя по всему, искал большие деньги, а это бред - больших денег отродясь при себе не ношу, - я самозабвенно врала и чувствовала, что ничто в моей душе не шевелится при таком антиобщественном поведении. Совесть моя сладко дремала, и наружу из подсознания выползли ужасающие пороки.
- Значит, ничего не пропало? -настойчиво интересовался Пилипенко.
- Нет, почему же, -делала я идиотское лицо, - пропало, очень даже.
- И что?
- Сумка и носовой платок, -гордо ответила я.
- Сумка и носовой платок? -тихо переспросил старший сержант Пилипенко.
- Так точно, кожаная, -коротко ответила я.
- И из-за этого вы нас вызвали? -так же тихо поинтересовался круглый.
- Но… -смутилась я, - моей жизни угрожала смертельная опасность, я напугана, можно сказать, что у меня шок, я вся сама не своя…
- Гражданочка, - ласково сказал старший сержант Пилипенко, - шок бывает у женщин, которые своими глазами видели четыре убийства, а потом в течение двух часов удерживались в собственной квартире в качестве заложниц какого-нибудь психа. Или у коммерсантов, которых братки три дня держали в выгребной яме, или у официанток…
- Достаточно!!! - взмолилась я, - все понятно, я поняла, не надо больше! Шок, конечно у них, но что мне-то делать?
- Закройтесь на цепочку и ложитесь спать. А если надумаете, то приходите завтра в отделение заявление об ограблении подавать, - старший сержант Пилипенко помолчал некоторое время, - только мы вам этого делать не советуем.
- Почему? - опешила я.
- Потому что, судя по вашему рассказу, на вас напал какой-то наркоман, которому денег на дозу не хватало, и он решил поживиться таким способом. Денег у вас не оказалось, так он решил хотя бы прибрать сумку, чтобы не так обидно было. Так что, сумка ваша давным-давно у перекупщиков, а с наркомана, даже если мы его возьмем, взятки гладки - денег у таких, как он, как правило, не бывает, так что возместить ущерб он вам не сможет. Телесные повреждения он вам сильные нанес?
- Нет, - мрачно ответила я.
- Ну вот, - заулыбался круглый, - радуйтесь, что дешево отделались, могло бы все кончиться куда хуже. Так что забудьте обо всем и ложитесь спать.
- Примите на ночь чего-нибудь успокоительного, - добавил старший сержант Пилипенко.
- Так, - угрожающе протянула я, - значит, охрану ко мне вы приставлять не будете…
Оба милиционера в один голос издали по такому смешку, что сразу стало понятно - они не то что охрану ко мне не будут приставлять, они сами меня завтра убьют, если я вдруг заявление подавать притащусь.
Я медленно откашлялась:
- Простите, - тихонько начала я, постепенно срываясь на дикий визг, - на меня нападают в подъезде, бьют по черепу, душат, трясут, угрожают, крадут кожаную сумку, а доблестной милиции наплевать? К вам с топором в голове надо прийти, чтобы вы побеспокоились о моем здоровье? Я буду жаловаться! Я пойду в высшие инстанции, потому что пока мою жизнь охраняют такие, как вы, мне страшно за детей, страну и нацию!!! - пафосно закончила я. Воцарилась гробовая тишина.
Ни слова не говоря, милиционеры поднялись с диванчика. К счастью, они сдержали естественный порыв задушить меня прямо на месте. Прожигай их взгляды во мне дыры, я давно бы уже светилась, как решето. Когда они сделали первый шаг к двери, я поняла, что слегка переборщила, и что заявление в милицию мне завтра точно подавать не придется. Когда героические милиционеры подошли к двери, я поняла, что обращаться к ним теперь следует как можно реже.
Когда же они ушли, хлопнув дверью так, что побелка в воздухе закружилась, мне стало окончательно понятно, что если я подойду к отделению ближе, чем на пять метров, сразу загремлю за решетку суток эдак на пятнадцать. Это в лучшем случае.
Невроз и явление бабули
- Ну и ладно, - буркнула я себе под нос, - не очень-то мне и хотелось подавать ваше дурацкое заявление… Ну, вспылила девушка, кому непонятно - шок у нее, - меня передернуло при мысли о тех, у кого, по мнению милиционеров, действительно должен быть шок. - Церберы! - проорала я в гулкую пустоту одинокой квартиры. - Протокольные морды… - храбрилась я, - тоже мне, охрана… Свихнуться можно, кто охраняет наш покой и сон.
Милиционеры ушли, и я осталась совсем одна. Не сказать, что мысль эта придала мне оптимизма, скорее наоборот.
Я пошлепала обратно на кухню, плеснула себе чаю, смяла пустую пачку от сигарет и села на диванчик. Тишина пустынной квартиры навалилась на меня ватным одеялом, сдавила уши в тисках, звенела, плавилась, текла вокруг, сворачиваясь в спирали. Смеркалось, темнота ползла по полу чернильными разводами. Из открытого окна лился тихий, вкрадчивый шепот старого тополя, тянущего свои ветви в вечернее небо. Заработал холодильник, сонно прорываясь сквозь войлок тишины и моих страхов. Зубы мои застучали, я обхватила свои плечи руками и прислонилась к спинке дивана, силясь унять дрожь. Получалось очень плохо.
Тут где- то далеко, за бетонными перекрытиями, заработал лифт, и я вся превратилась в слух -как пить дать, это пришли за мной, за мной, за мной… Лифт открылся на моем этаже, и несколько человек вышли из него, приглушенно переговариваясь. Я вжалась в диван, с ужасом понимая, что не закрыла дверь на цепочку, что откроют ее на раз, и жить мне осталось совсем недолго. Там, на лестничной клетке, загремели ключами, и заскреблись в замке. Слава богу, не моем. Пока не моем… Люди давно зашли в свою квартиру, послышался смех, теряющийся в тонких стенах, а сердце мое громко бухало где-то в ушах, и на лбу проступила испарина. Ладони вспотели, и я тихонько заплакала от бессилия, одиночества и страха.
- Пашка… - плакала я в чернильную темноту, - мне так страшно, мне очень страшно, спаси меня, мне так плохо…
Мои всхлипывания метались по квартире, я поджала ноги и вжалась в диван, и слезы бежали по моим щекам, как две полноводные реки.
Замолчал холодильник, и я осталась в кромешной тишине. Втянув голову в плечи, сидела я, обхватив колени руками. Все внутри меня сжалось в маленький холодный комочек. Спина затекла от неудобной позы, но спустить ноги на пол было страшно.
Снова заработал лифт, и опять я принялась прислушиваться. В тот раз повезло, но в этот точно за мной. Холодной рукой я нащупала рядом с собой пустую чашку и крепко сжала в руке - как врежу по морде - костей не соберут… Лифт проехал мой этаж и понесся выше. Я бессильно уронила голову на ладони и заревела с новой силой. Бесконечный поток моих рыданий прервал громкий стук, раздавшийся в гостиной. Я замерла, как соляной столб, зубы мои снова застучали, я собрала остатки своей храбрости и дрожащим голосом спросила:
- Кто там?
Тишина была мне ответом. Некоторое время все было спокойно, а потом стук повторился с новой силой. Дурея от ужаса, вскочила я с дивана, в два прыжка очутилась у выключателя и принялась зажигать свет: на кухне, в ванной, в туалете, в коридоре…
Я влетела в гостиную, холодея от ужаса, зажгла свет и обнаружила там своего кота, который, как всегда, прикидывался олигофреном и пялил на меня свои глазища-блюдца. Он уже успел свалить на пол два цветочных горшка.
Пнув проклятое животное в бок, я взяла пульт и тупо, наугад включила телевизор. Показывали: фильм ужасов, в котором вампир уже доедал главную героиню, концерт Мерлина Мэнсона, оперативную сводку (я лично смотреть на такие лица вообще не могу без содрогания), клип группы "На-на" (тут меня просто прошиб холодный пот), телемагазин, кошмарней которого просто нет ничего на свете, и китайскую порнуху по кабельному. Пощелкав по каналам, я некоторое время выбирала между порнухой и Мерлином Менсоном, потом плюнула и выключила проклятый ящик. Нащупав где-то под собой другой пульт, я включила музыкальный центр. По радио заливался Андрей Губин. Я в ужасе выключила его и некоторое время посидела в кромешной тишине. Пахло вселенским заговором.
Кот мяукал и терся о мои ноги, а по спине бежали мурашки, и волосы на затылке вставали дыбом. "Мама, мама", - потерянно шептала я, - "а если этот хмырь решит прийти за своими ключами прямо сейчас? Что, если он все-таки решил меня убить? Может, просто взять эти ключи и вывесить на гвоздик перед дверью? Да, только если их сопрут, то мне придется несладко. С милицией, опять-таки, наладила теплые и доверительные отношения, идиотка".
Я опять уронила голову в ладони и немного освежила себя рыданиями, подвывая и всхлипывая. Кот наступил на пульт от музыкального центра, и сладкоголосое пение Андрея Губина полилось по комнате. В сочетании с моими завываниями звучало это убийственно.
Меня передернуло, я взяла пульт и переключила станцию на ночной джаз по "Маяку". Стало немного полегче. Вслушиваясь в нежные переливы гершвинских мелодий, я попыталась взять себя в руки и рассуждать более логично. Но, чем дольше я рассуждала более логично, тем навязчивей становилась мысль, что пора звонить бабуле. Отбросив все умные и такие правильные слова о том, что я уже давно не маленькая, а напротив, солидная замужняя женщина, взрослая и рассудительная, которой не резон чуть что, сразу бежать к бабуле, я уже была вполне готова поднять трубку и набрать номер, как бабуля не заставила себя ждать.
Трель телефонного звонка прорезала вязкую тишину моего страха. Я подпрыгнула почти до потолка, и рванула к телефону.
- Да!!! - завопила я в трубку.
- Здравствуй, детка, - бабулин голос был, как всегда, неподражаем.
- Бабуля… Ты? - протянула я.
- А кто же еще? Папа Римский? - пророкотала бабуля, - я звоню узнать, как ты там поживаешь без своего мужика.
- Да… По-разному, - я провела слабой рукой по лбу и закрыла глаза.
- Детка, - окликнула меня бабуля, - что-то мне твой голос не нравится. Ты уверена, что преимущественно хорошо?
- Нет, -выдохнула я, набрала побольше воздуха в легкие и понеслась, - я залила соседей, в редакции задали статью про настоящую любовь, а еще в парке какой-то урод выронил ключи, я подобрала, и меня кто-то видел, и прислал ко мне убийцу, но его спугнула соседка, а милиция говорит, что мне не следует подавать заявление, потому что это был наркоман, потому что я им про ключи не рассказала, и они решили, что на меня просто так напали, а мне страшно, я сижу одна тут, то лифт начинает бегать, как сумасшедший, то кот горшки цветочные роняет, а по телевизору поет группа "На-на"… - тут я не выдержала и снова горько зарыдала. Мне было так жалко себя, что просто сердце разрывалось.
- Эй, детка, - помолчав, усмехнулась бабуля, - ты уверена, что это все, что с тобой произошло?
- Да-а-а… - протянула я, всхлипывая.
- Ну так чего же ты ревешь так, словно у тебя в одночасье безвременно почили все друзья и близкие?
- Не зна-а-аю…
- Вытри сопли, детка, и расскажи мне все по порядку. Во-первых, что за ключи?
- Их в парке выронил какой-то мужик. Солидный, в костюме… Бежал, как идиот, упал, выронил ключи, а когда я попыталась их ему вернуть, он удрал…
- А кто на тебя напал? - поинтересовалась бабуля.
- Какой-то тип в черной вязаной маске с прорезями для глаз. Все спрашивал, где картон, встречалась ли я с Прохором, и где ключи. Я хотела отдать ключи ему, но этого гада спугнула соседка снизу.
- Та, которую ты залила? - захохотала бабуля.
- Она самая.
- Вот радости ей было, - продолжала веселиться бабуля. - Слушай, детка, а зачем этому нашему другу картон?
- Псих он, вот что, - категорически заявила я.
- Да, кстати, - спохватилась бабуля, - а с Прохором ты встречалась?
- Не знаю! - проорала я в трубку.
- Галочка, - примирительно пробасила бабуля, - полегче. Если ты не знаешь, встречалась ли ты с Прохором, значит, ты с ним не встречалась. Или не знала, что это Прохор - третьего не дано.
- Да уж, - горестно выдохнула я, - не дано.
- Ну, и что ты там делаешь? -спросила меня бабуля строго.
- Ничего, - растерянно ответила я.
- Небось, сидишь и с ума сходишь.
- Схожу, - покивала я, - бабуль, просто крыша от страха едет.
- А ты не сиди, - успокоила меня бабуля, - прими ванну и ложись спать. И никаких успокоительных, слышишь?
- Хорошо, - покорно покивала я.
- А завтра утречком, как проснешься, дуй ко мне вместе с ключами, поняла?
- Поняла, - прошептала я.
- Умница, - пропела бабуля, - и не бойся, никто тебя убивать ни сегодня, ни завтра не придет.
- Это почему? - оскорбленно спросила я.
- Потому, - отрезала бабуля, - потому. Все, детка, ложись. Хотя, - спохватилась она, - постой. Рассмотри подробней ключи и опиши их мне.
- Ну… - я вытащила связку из кармана, - тут семь ключей в связке. Один синий пластмассовый от домофона, другой - большой такой, как от гаражной двери, еще ключ то ли от машины, что ли от почтового ящика, несколько ключей от обыкновенных замков и небольшой ключик с желтенькой бирочкой.
- Какой бирочкой? - оживилась бабуля.
- Овальной пластмассовой бирочкой, на ней черными цифрами выведен номер - 674.
- Ага… - призадумалась бабуля, - небось из-за этого ключа весь сыр-бор и начался.
- Ты почему так решила? - поинтересовалась я, не особенно настраиваясь на вразумительный ответ, - логика моей бабули всегда с трудом поддавалась устным объяснениям.
- А потому что ежику понятно, что ключ этот от какой-то камеры хранения, - легко ответила бабуля.
- О… - с уважением протянула я, - и что это значит?
- Это значит, что в камере хранения что-то лежит, а ключ - это ключ. Им эта камера открывается. Не понятно?
- Понятно… Бабуль, ты - супер.
- Я знаю, - скромно ответила бабуля, - все, марш в ванну, а завтра ко мне, поняла?
- Поняла, - засмеялась я, - что на обед?
- Плюшки из Макдональдса, салаты из супермаркета, помидоры с рынка, и лягушки из болота, - заявила бабуля, которая отродясь не умела готовить и вечно питалась всякой дрянью, - все, спать. До завтра.
- До завтра, - попрощалась я.
- Детка, - проговорила на прощание бабуля.
- Да?
- Не дрожи. Спокойной ночи.
- Не буду. Спокойной ночи.
Мы распрощались с бабулей, я положила трубку и почувствовала, что все мои страхи куда-то исчезли. Я побродила по полутемным комнатам - не страшно! Тут и кота можно покормить, и сигаретку со вкусом покурить, и даже найти в серванте недоеденную плитку белого шоколада и смолотить ее в момент. Пританцовывая, я сделала радио погромче, и по квартире разлилось томное пение саксофона, смягченное контрабасом и мягкими барабанными щеточками. Проплясав до ванной, я отвернула кран, и клубы пара поползли по зеркалу, затуманивая мое отражение. Я отправилась на кухню заваривать себе цветочный чай.
Почему я раньше не позвонила бабуле? Этот вопрос я часто задаю себе в самых различных ситуациях. Ответ редко устраивает меня на все сто процентов - то ли беспокоить бабулю вечно не хочется, то ли кажется, что все проблемы, встающие передо мной, настолько глобальны, что их даже бабуля не разрешит. Еще пугает сам факт, что обратиться к бабуле - это значит погрузиться в проблему по самые уши. Бабуля, с ее авантюрным складом характера, никому спуску не даст, хоть кто встань на ее пути. На все предостережения моя бабуля обычно отвечает: "Но ведь страшно интересно!!!", словно это как рукой снимает всю опасность.
Ко всему прочему, к бабуле за помощью я стараюсь обращаться пореже еще и потому, что страшно неприятно колебать в себе сознание, что я очень самостоятельная особа, всего в жизни добившаяся сама, и вообще, на кривой козе ко мне не подъедешь. Бабуля же вечно величала меня деткой, гладила по голове и совала мне в сумку пирожок из Макдональдса, так что я казалась себе беспомощным младенцем, запеленутым по самое горло.
С чашкой чая в руках я вернулась в ванную, приглушила свет, скинула халат и залезла в горячую воду - только нос мой торчал, да рука с чашкой. Я блаженно зажмурилась, отхлебнула чаю и пошевелила пальцами под водой - красота… Бабуля вообще всегда на меня очень благотворно действует. Стоит ей сказать своим бесподобным басом пару слов утешения, пообещать накормить меня лягушками из болота, как мне сразу легчает, и жизнь снова кажется прекрасной и удивительной.
Бабуля всегда была корнем, питающим наш род, и когда она собирает за одним столом всех своих дочерей (а их у нее было ни много, ни мало - четверо) вместе с их часто меняющимися мужьями, всех своих внуков и правнуков, мы млеем и плавимся от близости нашего матриарха.
Моя мамуля в Москве появляется редко, все чаще звонит из своего Милана и присылает оттуда фантастические посылки, а мы с бабулей нежно дружим, часами сидим в различных Макдональдсах (бабуля отличается совершенно необъяснимой любовью к этим забегаловкам, ласково называя их "американские тошниловки") и производим непрерывный обмен жизненным опытом - то есть, я все больше этот жизненный опыт поглощаю, а бабуля генерирует.
Славится по всему нашему фамильному древу бабуля несколькими вещами: в первую очередь, это легендой, гласившей, что в далекой молодости она несколько лет совершенно одна жила в глухой сибирской тайге, вступая в только ей известные отношения с местными медведями, партизанами (черт его знает, откуда они взялись в глухой сибирской тайге), лосями, кедрами и прочими обитателями тех суровых мест. Далее, моя бабуля была известна далеко за пределами нашего семейного древа, как искусный врач-иглотерапевт. В свое время волшебные руки моей бабули излечивали таких людей, про которых, для обеспечения себе спокойного сна, лучше вообще не знать. Да и сейчас она творит чудеса, в три сеанса своими иголками снимая депрессии, неврозы, остеохондрозы, ангины, простатиты, ишемические болезни, старческие слабоумия и тому подобные недуги. Далее, в нашей семье поговаривают, что бабуля когда-то давно содержала подпольный бутик, продавая состоятельным клиенткам подлинные последние крики парижской моды - самые известные марки. Каким образом она это делала, и чем это закончилось - не берется угадать никто.
Совершенно необыкновенные отношения моей бабули с покойным дедушкой (третьим по счету бабулиным мужем) приводили в восторг всех, кто когда-либо имел счастье наблюдать семейную жизнь этой выдающейся пары. Вечером они ругались, произнося слово «развод», как «аллилуйя», доводя всех до белого каления, утром бабуля выезжала из спальни верхом на дедушке, днем он был поливаем горячим супом, а ближе к ночи они вдвоем отправлялись в роскошный ресторан, и просыпалась бабуля, накрытая новой песцовой шубой. Бабуля бывала, кажется, во всех странах, которые только приходят на ум, обладает совершенно фантастическим кругом знакомств, а о широте ее натуры можно слагать песни. Добавить ко всему можно также бабулину неувядающую красоту и молодость, и если 70 лет, они и в Африке 70 (не в фильме же мы "Смерть ей к лицу", в самом деле), то старушкой ее назвать нельзя ни при каких обстоятельствах.
К этому все давно привыкли, но к портрету моей бабули периодически добавлялись и впрямь феерические черты. Так, к примеру, доподлинно известно, что, закрутив роман с каким-то морским офицером, плавающим на подводной лодке, бабуля, не в силах выдержать разлуки с любимым, пробралась каким-то чудом на эту лодку и в течение месячного плавания жила инкогнито под откидной койкой этого офицера. Последствия этого случая также никому неизвестны. Подлинным является и рассказ про бабулю, повествующий, как на Дальнем Востоке, на русско-японской границе, она собственноручно набила морду американскому офицеру, который пытался отнять сигареты у маленького мальчика-торговца, японца, разумеется. Естественно, я отказываюсь верить в то, что будучи тяжела моей матушкой, на восьмом месяце беременности, бабуля спускалась в урановую шахту, но все факты против меня. На бедре у бабули до сих пор шрам от когтей разбушевавшегося тигра, из лап которого она вырвала своего любовника - дрессировщика в цирке. Я думаю, тот малый стократно отблагодарил небеса за то, что в голову ему пришла такая блестящая идея - пригласить бабулю на свое выступление. Не подвергается сомнениям история о том, как в шуточном заплыве бабуля победила чемпиона то ли по плаванию, то ли по водному поло, а о нежной дружбе моей бабули с товарищем Серовым мы вообще предпочитаем говорить шепотом. Также бабуля пела в церковном хоре на клиросе и серьезно подумывала, не стать ли ей христовой невестой, но, как эта история вяжется с тем, что бабуля танцевала в кордебалете, я просто не знаю. Тут-то и смолкают лиры, а говорят… Да что там, смолкают все.
Своим педагогическим новаторством бабуля долгое время вызывала множество нарицаний и пророчеств одинокой старости. Дело в том, что все четыре дочери бабули никогда не испытывали на себе ни одного запрета - им было позволено совершенно все - они могли не чистить зубы перед сном, на завтрак могли не есть овсяную кашу, гулять столько, сколько им захочется и до посинения смотреть телевизор.

Зубкова Анастасия - Божий одуванчик => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Божий одуванчик автора Зубкова Анастасия дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Божий одуванчик своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Зубкова Анастасия - Божий одуванчик.
Ключевые слова страницы: Божий одуванчик; Зубкова Анастасия, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Ванна