Шелдон Сидни - Полночные восспоминания 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Барнс Маргарет

Королевская постель


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Королевская постель автора, которого зовут Барнс Маргарет. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Королевская постель в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Барнс Маргарет - Королевская постель без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Королевская постель = 211.64 KB

Барнс Маргарет - Королевская постель => скачать бесплатно электронную книгу



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Барнс Маргарет. Леди на монете. Королевская постель»: КУбК-а; Москва; 1995
ISBN 5-85554-080-4
Аннотация
Судьба Ричарда Брума – внебрачного сына английского короля Ричарда III – лежит в основе романа «Королевская постель». Он встретился с отцом лишь на поле битвы за несколько часов до его гибели, но этого оказалось достаточно, чтобы путеводной звездой сына стал девиз короля-отца – «Верность обязывает».
Маргарет Барнс
Королевская постель
Кэти, когда она станет взрослой
Глава 1
Жаркий августовский день клонился к вечеру, и над Лестером опускался закат. Багровый свет заходящего солнца был вполне созвучен болезненному, тревожному ожиданию, в котором жила в те дни Англия.
На фоне зловещего неба четко вырисовывались силуэты городских стен, ворот, домов с остроконечными крышами и массивное аббатство Святой Марии. Казалось, что тепло, скопившееся за день на крышах и карнизах, стекает с них, заполняя узкие улочки.
Был тот час, когда горожане, завершив дневные дела, устремляются подальше от душного города, чтобы немного отдохнуть и подышать свежим воздухом, но надвигающаяся гроза удерживала женщин у дверей своих домов, а их мужей – в таверне, где они сидели на лавках, тесно прижавшись друг к другу. Мужчины сетовали на то, что торговля становится опасным занятием, и пытались узнать друг у друга новости про Генриха Тюдора.
В таверне постоялого двора «Белый Кабан» семнадцатилетняя Танзи Марш, помогая отцу обслуживать посетителей, невольно слышала все эти разговоры, но воспринимала их с безразличием и невниманием, свойственными юности. Государственные проблемы, разногласия между сторонниками двух династий – Йоркской и Ланкарстерской, которые взрослые обсуждали так горячо, интересовали ее значительно меньше, чем цвет нового платья к Михайлову дню, пони по имени Пипин или приступы удушья, от которых страдает ее отец.
– Если этот ланкаширец, Генрих Тюдор, объявится в Уэльсе, снова начнется гражданская война, – произнес Уильям Джордан, школьный учитель грамматики, и голос его был прекрасно слышен в душном, плохо освещенном помещении.
– Он уже объявился, – ответил ему ночной сторож из ратуши, который, конечно же по долгу службы, не мог не знать этого. – В Пемброке. Мэр узнал об этом от одного купца из Уэльса, который приехал к нам сегодня утром. Он еще сказал, что Генрих Тюдор приближается к Шрусбери. И поскольку он движется под знаменем своего отца, на котором изображен Уэльский дракон, люди с песнями присоединяются к нему, и его войско увеличивается.
– Ставлю десять четырехпенсовых монет против пряжки с туфельки нашей Танзи, что король Ричард приведет свое войско из Ноттингема и остановит его, – предложил пари решительный молодой человек, Том Худ, кузнец, обнимая девушку за талию.
– Представляю себе, какой будет звон, если они сойдутся! – загоготал другой кузнец и с видимым удовольствием залпом осушил свою кружку.
Для кузнецов перспектива появления в этих краях армии, любой армии, означает неплохой заработок, подумал Роберт Марш, хозяин «Белого Кабана». Однако он сам, страдая в течение многих лет от последствий ранения, полученного на шотландской границе, и неплохо устроив свою жизнь с весьма привлекательной второй женой, вовсе не хотел, чтобы ланкаширские подстрекатели вновь заставили горожан покинуть таверны и отправиться на войну. Его дела на постоялом дворе обстояли не лучшим образом потому, что здоровье уже не позволяло ему работать так, как в прежние годы, и, кроме того, у него появился конкурент – Хью Мольпас, хозяин вновь построенного постоялого двора «Золотая Корона».
– Наш герцог сделает из этого Тюдора котлету, – произнес Роберт Марш с нескрываемым раздражением и сделал знак своему слуге Джоду открыть новый бочонок с пивом.
Ричард Третий уже более двух лет был королем Англии, но для многих жителей центральных графств, воевавших под его началом, как Марш, он так и остался герцогом. Молодой король – Ричард Плантагенет, герцог Глостер, провел большую часть своей жизни в военных походах, защищая интересы своего старшего брата, Эдуарда Четвертого, в многочисленных сражениях, которые оставляли ему очень мало времени для любовных похождений и участия в придворных развлечениях.
Поскольку хозяин таверны имел репутацию серьезного человека, который не бросается словами, его мнение о предстоящем сражении произвело сильное впечатление на слушателей, и в комнате воцарилось тяжелое молчание.
– Как вы думаете, сэр, далеко ли успел продвинуться со своей армией король Ричард? – спросил Марша молоденький подмастерье, и его вопрос вызвал страх у многих, кто его услышал.
– Думаю, что еще не очень далеко, – доброжелательно ответил ему Марш и, стараясь успокоить не только спросившего паренька, но и свою собственную дочь, добавил: – Король умеет заставить своих людей двигаться быстро, когда надо, это мне точно известно.
– Вы думаете, что они пройдут через Лестер? – спросил кузнец, и в его вопросе было больше нетерпения, чем страха.
– Мне кажется, они скорее пойдут на запад, через Глостер, чтобы помешать этому выскочке Тюдору пересечь Северн. Если же у герцога не будет времени для этого маневра, он может задержаться в Уорике и превратить его в свою крепость, чтобы не пустить Тюдора в Лондон. Военный опыт должен подсказать ему, что следует расположить войска в центре государства. Но кто может знать наверняка?
День выдался тяжелый не только потому, что было очень душно и отдаленные раскаты грома предвещали грозу, но и потому, что все были взволнованы слухами. Понимая, что хозяин очень устал, седой, учитель поднялся со своего места и, шутливо поклонившись, протянул Танзи свою пустую кружку. В облике девушки и в ее поведении были такая чистота и непосредственность, что мужчины, даже самые слабые, относились к ней с подчеркнутым уважением, и если бы кто-нибудь из них в присутствии отца позволил себе хоть малейшую вольность, он тут же оказался бы за дверью обычно гостеприимной таверны.
– Похоже, что наш добрый друг Марш прав, – сказал господин Джордан. – И поскольку Уорик более чем в тридцати милях отсюда, можно надеяться, что у нас не будет никакого кровопролития. И я всем вам желаю мирной, спокойной ночи.
Уход уважаемого пожилого учителя послужил сигналом, и остальные посетители тоже стали подниматься со своих стульев и скамеек. В аббатстве зазвонил колокол, приглашающий ко сну монахов-августинцев, солнце опустилось за стены замка, а многим клиентам Марша предстояло начать новый трудовой день с первыми петухами, независимо от того, подвергнется город нападению или нет. Желая хозяину спокойной ночи, мужчины покидали таверну по двое или небольшими группами и направлялись по темнеющим улицам к своим домам, где их в тревоге ожидали жены.
Джод закрыл дверь опустевшей таверны и собрал оставшиеся на столах грязные кружки. Танзи, зевая, зажгла свечу, собираясь наверх, в свою комнату. Роберт Марш сидел, облокотившись на пивную бочку, стараясь скрыть от дочери свою усталость, однако, взглянув на него, Танзи мгновенно забыла о том, что сама едва держится на ногах, и ее сердце наполнилось тревогой за отца и сочувствия к нему.
– Джод, принеси своему хозяину подогретого вина, – крикнула она и поставила свечу на стол, возле которого сидел Марш. – Опять сердце?
– Или жара, – пожал он плечами, стараясь все обратить в шутку.
– Ничего удивительного после такого количества пива! Ты весь в поту, – сказала Танзи, открывая окно и впуская свежий воздух. – Как ужасно от них пахнет!
– Так пахнет честный тяжелый труд, – напомнил он ей. – Но все-таки мне не хотелось бы, чтобы ты здесь прислуживала.
– Мне нравится такая работа, потому что при этом я помогаю тебе. К тому же, я обслуживаю их только тогда, когда Дилли уходит домой к родителям.
Однако они оба прекрасно знали, что Танзи приходится много работать не из-за отлучек молоденькой служанки, а из-за гордыни и лени ее мачехи. До тех пор, пока в таверне есть две незамужние девушки, пусть они и подносят выпивку неотесанным лестерским мужикам, думала миссис Роза Марш, совершая свои увеселительные прогулки по городу. Это обстоятельство играло весьма заметную роль в жизни семьи Маршей, но ни отец, ни дочь никогда не говорили об этом. Они просто очень дорожили теми часами, когда Розы не было дома.
Когда Джод подал Ричарду горячее вино и вышел во двор, чтобы запереть ворота, Танзи взяла стул и подсела поближе к отцу.
– Тебя действительно не пугают все эти разговоры о том, что снова может начаться война? – спросила она, видя, что лицо его вновь порозовело.
– Не о чем волноваться, – успокоил он дочь, устраиваясь поудобнее возле стола. – Права этого Тюдора на трон весят не больше, чем пух. Конечно, он потомок Эдуарда Третьего, его сына Джона и гувернантки Кэтрин, а Джон был только третьим сыном Эдуарда Третьего.
– Эта Кэтрин – невестка поэта Чосера, да? Ты помнишь, мама часто повторяла его стихи про кентерберийских пилигримов?
– Да, конечно, я помню. – Роберт Марш вздохнул и продолжил свой рассказ:
– Джон, герцог Ланкастер, женился на ней, когда у них уже были дети. Среди их потомков – Маргарита Бофор, которая и вышла замуж за одного из этих Тюдоров.
– А сами Тюдоры?
– Оуэн Тюдор был назначен домоправителем вдовы Генриха Пятого, вдовствующей королевы Екатерины Валуа, и имел наглость жениться на ней.
– Но все говорят, что они очень любили друг друга, – вздохнула Танзи.
– Может быть, так оно и было, но для нас важно не это, а то, что они женили своего старшего сына, Эдуарда, на Маргарите Бофор. Поэтому нынешний Генрих Тюдор, вероломный претендент на трон, приходится им внуком.
– В нем течет не только уэльская кровь, но и французская, королевская.
– И он очень рассчетливо выбрал именно тот момент, когда король вдовствует и совсем недавно похоронил своего юного сына. Когда нет прямого наследника.
Танзи жевала медовый пирог и отвечала отцу очень неуверенно, ибо ей было прекрасно известно, что он не потерпит никакой критики в адрес короля.
– Говорят, что смерть сына короля – это Божья кара за несчастных принцев, которых заточили в Тауэр. Пратт, разносчик, который часто бывает в Лондоне, клянется, что детей убили. Их теперь никто не видит…
– Разносчик не только разносит товары, но и сплетни. Апартаменты в Тауэре такая же королевская резиденция, как и другие. И какой прок королю убивать детей своего собственного брата после того, как их объявили внебрачными, и он стал наследником Престола?
– Наверное, никакого. Хотя, может быть, без этих детей он может чувствовать себя в большей безопасности, – сказала Танзи, на которую рассказ разносчика произвел очень сильное впечатление. – И ты считаешь, что люди любят его достаточно сильно, чтобы защищать, как это делаешь ты?
– Конечно, они будут его защищать. Ведь они видят, как он уверенно правит страной после всех этих гражданских войн между Розами. На границах спокойно, с Шотландией заключено перемирие, мы торгуем с разными странами. Да что говорить! Даже наши законы теперь написаны по-английски вместо этой старой ученой латыни, так что самый последний браконьер может понять, за что его судят. А еще и эта новая идея, чтобы купцы могли надежно посылать друг другу письма из города в город. Наверное, с помощью этой почты наш мэр и узнал о продвижении Генриха Тюдора.
– Если бы сегодня вечером здесь появился кто-нибудь из городского совета, мы бы, конечно, услышали об этом, – сказала Танзи, вытирая стол, на котором остались следы от пролитого спиртного.
– Большинство из них в эти дни пили в «Золотой Короне», – с грустью напомнил ей отец.
В этот момент внимание Танзи привлекла группа весельчаков, которые нетвердой походкой прошли мимо их открытого окна, напевая какую-то незамысловатую песенку, – они явно возвращались из «Золотой Короны» – постоялого двора, который теперь стал их конкурентом. Она с сожалением подумала об удобных комнатах наверху, которые всегда были готовы принять постояльцев, но пустовали неделями, хотя в прежние времена, когда еще была жива ее мать, путешественники останавливались там очень охотно.
– Почему, скажи мне, пожалуйста, теперь все хотят туда, в «Золотую Корону»?
– Просто появилось что-то новенькое, – ответил Марш, вставая. Он остановился перед потухшим камином, рассматривая старые, потертые лавки и пропитанные табачным дымом потолочные балки.
– Он нанял фокусника, и у него в таверне поет какая-то девушка, и все это для увеселения гостей. А если она перестанет петь… Да, не так-то легко нынче достаются денежки… Молодец он, этот Хью Мольпас, вырвался вперед, парень не промах!
– Это точно, – согласилась Танзи, вспоминая, как он в шутку ущипнул ее за ногу, когда она появилась в его просторном дворе верхом на пони с каким-то поручением от мачехи, которая восхищалась его умением вести дела. Не желая сыпать соль на отцовские раны, она не стала рассказывать ему об этом эпизоде, а просто отложила свою работу, чтобы ее доделала Дилли, и, подойдя к отцу, взяла его под руку.
– Теперь я понимаю, почему всю весну ты работал гораздо больше, чем мог, помогая Джоду обновлять потолки и перестраивать конюшни, чтобы они стали побольше.
Именно так очень часто стояла рядом с ним его первая жена, мать Танзи, которая всегда понимала и поддерживала его, помогая сопротивляться болезни, мучившей его после ранения.
– По крайней мере, теперь мы можем разместить много лошадей, – улыбнулся Роберт, и в этот момент он выглядел молодым и энергичным.
Танзи никак не могла взять в толк, кому нужны эти большие конюшни, когда почти все стойла чаще всего пустуют. В этот самый момент она услышала голос своей мачехи, которая во дворе кому-то из своих друзей сердечно пожелала спокойной ночи и тут же принялась ругать Дилли за опоздание. Танзи поспешно взяла свечу, нежно поцеловала отца, встав на цыпочки, и отправилась наверх спать. Она поднялась по широкой дубовой лестнице, прошла мимо пустых закрытых комнат первого этажа и по узкой винтовой лесенке поднялась на свой чердак под самым острием двускатной крыши.
Она чувствовала себя очень усталой, но спать ей расхотелось. Были слышны отдаленные раскаты грома, и несколько тяжелых капель пролившегося дождя уже немного освежили воздух. Почувствовав облегчение, Танзи высунулась в окно. Прямо над ее головой, на расстоянии вытянутой руки, висела их вывеска, укрепленная на балке, уходящей под голубую черепичную крышу. В неподвижном воздухе знакомая вывеска с нарисованным на ней белым кабаном, которая всегда вертелась и поскрипывала, казалась такой же неживой, как и весь их постоялый двор, и – Танзи не могла не обратить на это внимания – неплохо было бы обновить ее, потому что краски поблекли и облупились. За городскими стенами, на фоне темных лесов, белели крестьянские поля с неубранной кукурузой, а на западе, над Босвортом, в долине реки, сверкали молнии. Из высоких окон аббатства струился свет, который отражался в дюжине окон вдоль темных улиц и освещал площадь, где торговцы устраивались на ночлег и куда в понедельник она отправится за покупками.
С недавних пор поездки на базар за провизией для постоялого двора стали для Танзи новым развлечением. Она ездила туда верхом на пони с кошельком, набитым деньгами, и обычно ее спутником был Джод, сопровождавший ее на вьючной лошади. Ей снова предстоит и поболтать, и поторговаться с продавцами, увидеть множество занятных вещей на их лотках и даже, может быть, если очень повезет – дрессированного медведя. И уж конечно, прогулка по базару не обойдется без встреч с дерзкими подмастерьями, которые не упускают случая вогнать в краску порядочную девушку. Эти подмастерья и подобные субъекты начали занимать весьма заметное место в жизни Танзи, скрытой от посторонних глаз. Их одобрительный свист и выкрики звучали для нее, как признание ее привлекательности, и были для девушки таким же приятным подарком, как яблоко, преподнесенное пастухом Парисом самой прекрасной богине. И по тому, как парни смотрели на Танзи, она начала понимать, что, вопреки недоброжелательным репликам мачехи по поводу ее вздернутого носа и соломенных волос, она совсем не так уж некрасива.
Если я умоюсь той самой розовой водой, которую этот ненормальный Том Худ подарил мне к Михайлову дню, и надену платье с розами, я буду выглядеть совсем иначе, чем сейчас, думала Танзи, снимая свой рабочий передник и с удовольствием чувствуя, как тело освобождается от стягивающих его лямок и завязок.
Она не могла не разделять настроения отца и поэтому смотрела почти с завистью в окна «Золотой Короны» на противоположной стороне улицы, где все еще горели фонари и звучал смех. Она видела, как оттуда выходят принарядившиеся горожане, некоторые требуют, чтобы им подали лошадей, некоторые уходят пешком. Конюхи то входили в дом, то выходили из него, и, наконец, сам Хью Мольпас – хозяин «Золотой Короны», довольный собой, появился на улице и остановился у порога своей таверны. Высокий, смуглый мужчина с явно восточной внешностью, он протянул вперед ладонь, чтобы проверить, идет ли дождь, и посмотрел на небо.
И в чердачном окне дома напротив он увидел дочь своего конкурента, которая свешивалась с подоконника в несколько легкомысленном наряде. В свете фонарей «Золотой Короны» Танзи увидела его полные яркие губы, сложенные в улыбку, и прекрасные сверкающие зубы; в этот самый момент он послал ей воздушный поцелуй. Если бы так же поступил любой другой сосед, в этом жесте не было бы ничего, кроме простого приветствия молоденькой девушке, но в том, как это сделал Хью Мольпас, были издевка и насмешка. Танзи почувствовала непреодолимую злость, потому что процветание и благополучие этого человека означали беду и неприятности для ее отца.
Однако она была Танзи, предки которой по материнской линии имели лучшее представление о жизни в поместьях, чем о постоялых дворах, поэтому она предпочла отвернуться так, чтобы он не мог ее видеть и принялась смотреть в другую сторону. И в ту же секунду она, самая первая из горожан, увидела двух всадников в плащах, которые мчались галопом от Северных ворот. Во всем их облике ощущалась такая спешка, что ей даже не пришлось делать вид, будто она не видит хозяина «Золотой Короны»; она действительно забыла о его существовании, не в силах оторвать взгляд от приближающихся фигур.
Было совершенно очевидно, что эти всадники совсем не знают города, в котором оказались: несмотря на то, что они явно торопились и все время подгоняли лошадей, они смотрели то направо, но налево, словно искали что-то в сгустившихся сумерках. Танзи не сомневалась в том, что они промчатся мимо, но когда всадники приблизились к их дому, один из них остановился, едва не ударившись об их ворота, и, повернувшись, крикнул через плечо немного отставшему товарищу: «Белый Кабан»! В его голосе было радостное удивление, и он показывал на их вывеску так, словно перед ними было некое чудо, спустившееся с небес, и его спутник остановился рядом.
Из открытых дверей «Золотой Короны» все еще струился свет. Более привлекательная вывеска этого нового заведения призывно висела всего лишь в нескольких ярдах от того места, где остановились всадники. Но они не обратили на нее никакого внимания, спешились и начали нетерпеливо стучать в ворота Роберта Марша.
Глядя на них из своего окна, Танзи обратила внимание на изящество их дорожной одежды и поняла, что перед ней – богатые и знатные путешественники из числа тех, кого раньше часто принимали у себя ее родители. Она услышала шаги Мольпаса, который поспешил перехватить их, говоря:
– «Золотая Корона» более удобное место, господа! Однако они не позволили себя уговорить.
– «Белый Кабан» вполне устроит нас, – ответили они почти одновременно и рассмеялись, словно это была шутка, понятная лишь им двоим.
Торжествуя и забыв все хорошие манеры, которым учила ее мать, Танзи показала Мольпасу язык. Со скоростью молнии, сверкавшей над полями в Босворте, не думая о том, как она выглядит, Танзи опрометью бросилась вниз по лестнице, на бегу зашнуровывая корсаж.
К счастью, мачеха развлекала мужа рассказом о своих делах, и ни они, ни Дилли еще не успели лечь спать.
Путешественники въехали во двор, где их встретил вежливый и гостеприимный хозяин, и началась обычная суматоха со взаимными приветствиями.
– Наверху есть великолепные комнаты, – говорила Роза Марш, возбужденная явно высоким положением нежданных гостей, приглашая их в дом. – Не обращайте внимания, это просто пивная, здесь собираются только простолюдины.
Казалось, они обратили внимание только на домашний уют этой пивной, поскольку их мысли были заняты гораздо более важными вещами.
– Нам понадобятся все ваши комнаты, – сказали они.
– С вами путешествует большая компания, господа? – спросила Роза с явным удовольствием, сделав Танзи знак забрать одежду гостей в то время, как ее муж велел Джоду позаботиться о лошадях.
– С нами армия, – ответил тот, кто был постарше. – Они должны войти через Северные ворота, наверное, как раз сейчас и входят. Кричли, возвращайся и покажи дорогу Его Величеству.
Младший всадник, не успевший спешиться, развернул коня и помчался галопом вдоль улицы. Танзи, все еще держа на руках одежду гостей, стояла, как вкопанная, боясь пошевелиться. Ее отец, закрыв дверь, окинул всех торжествующим взглядом.
– Армия короля! – воскликнул он с гордостью. Лицо сэра Джона Хангерфорда, хоть он и выглядел очень усталым, выражало ту же гордость.
– Наши люди проделали путь из Ноттингема за один день, у них был только один привал.
– Точно так же прошли и мы в свое время, когда он был еще герцогом Глостером, – сказал Роберт Марш, вынимая бутылку отборного вина.
Танзи подвинула сэру Джону кресло с высокой спинкой, и он, поблагодарив девушку, опустился в него, держа в руке бокал искристого бордо.
– Значит, и вы, мой гостеприимный хозяин, тоже служили под его началом?
– И буду служить ему всей душой, пока Его Величество находится под моей крышей, – торжественно произнес Марш, уверенный, что визит короля принесет его постоялому двору немалую славу.
Глава 2
Сюда едет сам король, – шептала на кухне Дилли, бледная от страха. Девочка была близка к обмороку.
– Я должна приготовить лучшую постель, – суетилась в гостиной Роза, раскрасневшаяся от спешки и нетерпения. – Танзи, принеси подушки на лебяжьем пуху и новые льняные простыни.
Танзи уже была на полпути к лестнице, когда сэр Джон Хангерфорд остановил ее.
– Не надо, дитя мое, – мягко сказал он, – Его Величество никогда не путешествует без своей собственной постели. Хозяин, ведь вы должны это помнить, а?
– Да, конечно, помню, – ответил Марш. – Деревянная разборная кровать, которую перевозят в специальном фургоне под присмотром самых преданных королю людей…
– Которые и принесут ее сюда, и соберут в считанные минуты, мадам.
– Я надеюсь, что они смогут отодвинуть большую кровать под балдахином, которая там стоит. Наша комната достаточно велика, и в ней хватит места для обеих постелей, сэр.
– Конечно, они сделают все, что нужно. Их обычно посылают вперед, чтобы они все подготовили. Мне даже кажется, что они уже здесь – я слышу скрип колес.
Вся улица – впрочем, не только улица, но и весь город – в одно мгновение заполнились вооруженными людьми. Всюду слышалось клацанье подков, тяжелые шаги людей и громкие слова приказов сливались в общий гул. В каждом окне торчала чья-нибудь голова, люди переговаривались и перекрикивались между собой, свесившись из своих окон, и казалось, что все карнизы облеплены головами. Юноши толпились на ступенях лестерского собора. Все хозяйки – кто спеша продемонстрировать лояльность, кто в надежде заработать – готовились в своих домах к приему гостей. Постоялые дворы, которым уже давно было пора закрываться, вновь ожили, и в них загорелся свет.
Однако Танзи почти ничего этого не видела. Бегая из комнаты в комнату с кипами постельного белья, стараясь успокоить Дилли, у которой все валилось из рук, обещая растерянной и взволнованной поварихе непременно побывать в понедельник на базаре и пополнить запас продуктов, увертываясь от взмокших носильщиков, которые, ругаясь, таскали наверх тяжелые грузы – королевскую кровать и багаж его спутников, она участвовала в событии, переполошившем весь город, только как член собственной семьи, устраивая гостей на ночь, хотя и находилась в самом центре этого события.
Миссис Марш, деятельная и энергичная, когда этого требовали обстоятельства, командовала внизу и помогала своему перепуганному мужу принимать высоких гостей. Рыжеволосая Роза теперь до конца своих дней будет вспоминать, как она подавала вино королю Англии. Задержавшись на одном из балконов, выходивших во двор, Танзи с восхищением смотрела, как ее мачеха сопровождала лордов и герцогов, поднимавшихся по наружной лестнице в отведенные им комнаты. Но сама она в тот вечер увидела короля Ричарда только мельком.
Внутренний двор являл собой необыкновенно красочное зрелище, он был заполнен верховыми лошадями, украшенными богатыми седлами и чепраками, которые вошли со стороны Хай стрит, и вьючными лошадями, которых привели через боковые ворота, выходящие на Уайт Бор Лейн. Танзи крикнула вниз Джоду, чтобы он приготовил место для королевской белой лошади в стойле ее пони. В этот момент кто-то дернул ее за рукав – это была Дилли, которая прошептала:
– Пошли быстрее, посмотрим. – И, необыкновенно возбужденная, потащила Танзи в большую комнату, где носильщики устанавливали королевскую кровать, напоминавшую по виду большую деревянную коробку, над которой легкие дубовые пилястры, украшенные изящной резьбой, держали легкий полог. Изголовье лежало на полу, а когда его быстро и ловко поставили на место, Танзи увидела, что оно украшено разноцветным узором с золотыми лилиями. Из деревянной коробки, которая вместе с лежащим на ней матрацем, собственно, и служила кроватью, были извлечены постельное белье и халат короля. Все было проделано быстро и уверенно, и не было никакого сомнения в том, что каждый участник этого действа прекрасно знает свои обязанности и уже неоднократно их исполнял.
– Король всегда с ней путешествует? – спросила Дилли, которая не могла оторвать глаз от богатой росписи у изголовья.
– Всегда. Если, конечно, нет войны. Тогда он, как и все мы, живет в шатре, – ответил ей один из носильщиков. – Его Величество очень плохо спит даже на этой постели, а уж на других и подавно.
– Она такая огромная!
– Но с ней очень легко управляться. И ее перевозят в специальном фургоне, – уточнил носильщик, которого позабавило искреннее восхищение девочки. – Видели бы вы его постель в Вестминстере!
Вдруг послышались шаги и голоса, и носильщик вместе со своими помощниками поспешили туда, сделав Дилли знак следовать за ними.
Внизу кто-то говорил о том, что у Роберта Марша не оказалось места для лорда Стэнли и его спутников.
– А почему он не хочет расположиться в замке? – спросил другой голос.
– Он очень недоволен тем, что здесь не оказалось графа Лестера.
– Пусть тогда идет в этот постоялый двор напротив. Кажется, он называется «Золотая Корона», – ответил мягкий, спокойный голос, и интонации не оставляли сомнения в том, что говорящего очень мало заботит, где и как разместятся лорд Стэнли и его люди.
Затем тот же мягкий голос значительно тише, видимо обращаясь к кому-то, стоящему рядом, добавил:
– Если он вообще появится. Поскольку Томас Стэнли женат на матери Тюдора, я не стал бы, Фрэнсис, слишком доверять ему. Какое имеет значение то, что они живут отдельно друг от друга?
Не обращая внимания на голоса, доносившиеся снизу, Танзи, которая очень любила красивые вещи, стояла возле королевской кровати и, держась за легкие опоры и слегка подавшись вперед, рассматривала резьбу, украшавшую две маленькие золотые панели над подушками. Насколько она могла понять, на панелях были изображены арка, может быть, даже триумфальная, и какой-то большой надгробный памятник. Она очень хотела, чтобы кто-нибудь объяснил ей, что означают эти изображения и, поглощенная своими мыслями, не заметила, как в комнату вошли двое мужчин.
– Эта искусная резьба изображает библейский сюжет, погребение Христа, – сказал тот же мягкий, спокойный голос, который она уже слышала раньше. Но на этот раз он звучал совсем рядом с ней.
Танзи обернулась. Голос принадлежал худощавому мужчине среднего роста с тонким лицом и умными глазами. Он был одет в черный бархат, и на плечах лежала тяжелая золотая цепь. Черный берет с украшением из драгоценных камней подчеркивал его каштановые прямые волосы. Казалось, что человек этот очень добр и окружающим легко с ним.
– А откуда же люди узнали, что дело было именно так, как здесь изображено?
– Один из рыцарей-крестоносцев, который возвращался из Иерусалима, рассказал об этом моему прапрадеду, который сам всегда очень хотел побывать там.
Прежде, чем Танзи успела поблагодарить своего собеседника, в комнату вбежал забрызганный грязью гонец и передал ему письмо, почтенно преклонив колено. И только тут Танзи заметила, что по обе стороны двери стоят вооруженные люди, на лицах которых было написано удивление и недоумение, и она внезапно поняла, что человек, которого она расспрашивала, – король. Сердце у нее забилось, и несмотря на совершенно неподходящий туалет, она присела в реверансе, который, по ее представлениям, соответствовал придворному этикету. Однако король уже забыл о ее существовании. Выхватив из ножен кинжал, висевший у него на поясе, он поспешно разрезал ленту и начал читать донесение, которое, видимо, очень ждал.
– Наши предположения оправдались, Фрэнсис, – сказал он. – Генрих Тюдор движется к Лондону по Старой Римской Дороге.
– Вот что значит иметь военный опыт и хороших шпионов, – рассмеялся Фрэнсис Лоуэлл, красивый молодой человек, стоявший рядом с королем. – А Норфолк был уверен, что он пойдет по прямой, на юг, через Глостер.
– Не имеет значения, по какой дороге движется этот коварный Тюдор, он будет в Лестере через пару дней, – заметил герцог Норфолк.
– Нам не нужно устраивать битву в Лестере. Завтра же мы выступим на запад и встретим его по дороге сюда, – решительно сказал Ричард Плантагенет. – Если уж нам не избежать сражения, найдите большое открытое поле.
Танзи с большим облегчением выскользнула из двери, около которой толпился народ, и побежала вниз. Роза в это время руководила приготовлением ужина для гостей. Танзи нашла отца в маленькой комнатушке, служившей ему кабинетом, за подсчетом непредвиденных расходов и составлением счета для королевского казначея.
– Я видела его! – возбужденно закричала она с порога.
– Сено и овес для лошадей, еще хлеб, положим, полтора эйнджела. Два нобеля на провизию, – бормотал Марш, орудуя брызгающим во все стороны пером. – Его Величество оказывает мне честь, согласившись остановиться в моем доме!
– Я разговаривала с ним. – Танзи старалась привлечь к себе внимание отца. – Он совсем не такой, каким я его себе представляла.
– А каким ты себе его представляла, дитя мое? – Марш отвлекся от своих подсчетов с видимым облегчением.
– Большим, сильным и красивым, каким всегда описывали его брата, покойного короля Эдуарда.
– Король Ричард на десять лет моложе своего брата. И вообще они совсем разные.
– Он добрый?
– Я слышал от многих, что он как ребенок. Но это не мешает ему вести очень трудную жизнь и быть храбрейшим солдатом.
Возбуждение, которое испытывала Танзи, сменилось сочувствием.
– На его лице написано такое страдание…
– Он недавно потерял любимую жену и одиннадцатилетнего сына, – напомнил Танзи отец. – Поверь мне, он очень постарел с тех пор, как я последний раз видел его. Он выглядит гораздо старше своих тридцати двух лет. Но подумай только, что выпало на его долю после смерти короля Эдуарда, когда он стал регентом! Какие серьезные решения пришлось ему принимать! Он должен был решить, объявить ли незаконными сыновей Эдуарда после того, как епископ Стиллингтонский из Бата сообщил, что в его присутствии Эдуард сочетался браком с одной из своих бывших возлюбленных еще до того, как встретился с будущей королевой. И ему пришлось позаботиться о том, чтобы избавиться от предателей, таких, например, как братья королевы, которые были против его регентства.
– И, может быть, от двух маленьких принцев? – спросила Танзи.
Но у них не было времени продолжить разговор. Она настояла на том, чтобы отец отправился отдыхать, а сама после этого еще долго помогала на кухне мыть тарелки и стелила в доме чистые половики.
– Долго ли пробудут эти знатные гости? – скулила Дилли, которой так и не удалось поспать.
– И когда все это кончится? – вторила ей сонная повариха.
Однако Танзи, которой довелось поговорить с королем, воспринимала все происходящее в их доме, как необыкновенную удачу. Она считала, что до появления короля и его людей жизнь была очень скучной и однообразной, хотя, казалось, никто и не осознавал этого.
– Завтра они уйдут, чтобы встретиться с армией Тюдора и разбить ее. И тогда у нас будет достаточно времени для отдыха, – объясняла она Дилли и поварихе. – Вы только представьте себе, как будет здорово, если они захватят предателя в плен и потом проведут его по нашим улицам!
– Наверное, они его убьют, – предположила Дилли, зевая.
– Похоже, что они привяжут его к какой-нибудь телеге и так дотащат до Лондона, – предсказала повариха, потушив огонь в очаге.
– И мы не увидим, когда его четвертуют, – добавил Джод с явным сожалением.
Далеко за полночь люди ходили по улицам, стараясь не тревожить спящих в «Белом Кабане» и поглядывая на окна постоялого двора. И когда Танзи, усталая и обессиленная, добралась, наконец, до своей постели, в комнате короля все еще горел свет. Поднимаясь по лестнице к себе, она видела освещенную полоску под его дверью. Один из королевских носильщиков был прав, когда говорил ей, что король плохо спит. Очень жаль, подумала она, представив себе, как Ричард ходит взад и вперед по комнате в своем роскошном алом халате. Разве не должен даже самый искусный военачальник хорошо отдохнуть, если назавтра ему предстоит сражение за корону?
Танзи уже забыла ужасную историю про двух маленьких принцев, заточенных в Тауэр, и помнила только о том, каким добрым был король, когда рассказывал ей о рисунках на кровати, и каким привлекательным и красивым становилось его лицо, когда он улыбался.
Как и полагается хорошему солдату, Ричард был на ногах рано утром, и не имело никакого значения, хорошо или плохо он спал ночью. Он был уже не в той темной дорожной одежде, в которой прибыл из Ноттингема. На нем был парадный плащ с королевскими регалиями, так что даже самый необразованный носильщик мог понять, кто он такой. Король наскоро позавтракал в своей комнате в обществе нескольких приближенных. Но потом Танзи видела его возле длинного дубового стола, за которым он накануне ужинал, отдающим распоряжения и беседующим со всеми, кто к нему обращался.
Вокруг него стояли герцоги и лорды, и, обращаясь к своим приближенным, король называл их по именам. На столе была расстелена карта местности, на которой должно было состояться сражение, и тонким пальцем он указывал на руины, которые когда-то были римским форумом.
– Римляне должны были проложить путь отсюда до той самой дороги, по которой из Уэльса в Лондон движется Тюдор и от которой нам предстоит его отрезать.
Он окинул всех спокойным, вдумчивым взглядом и так же спокойно остановил одного из своих собеседников, который явно торопился поделиться с ним своими соображениями.
– Скажите мне, Марш, вы знаете эту дорогу? Вы могли бы объяснить, как мы должны двигаться?
Роберт Марш передал Танзи кипу бумаг, которую он в этот момент держал в руках, и по-военному четко ответил:
– Да, сэр. Вы должны пойти по дороге, которая возле Мансеттера пересекается с Уолинг стрит.
– Если мы выйдем из города через Западные ворота и перейдем Сору, какая первая деревня будет у нас на пути?
– Босворт, сэр. Примерно в пятнадцати милях к юго-западу.
– Прекрасно. Именно так мы и пойдем. И там есть плоское, открытое место?
– Да, сэр. Это равнина. За исключением небольшого холма возле самой деревни. Почти все густые леса на противоположном берегу. Но если Ваше Величество пойдет по этой дороге, на пути из Лестера вам придется перейти через два моста.
– Насколько мне помнится, здесь протекает только одна река. И она огибает Лестер.
– Да, сэр. Но как раз за городом посредине реки есть небольшой остров. На одной стороне острова находится обитель Серых Братьев, а на другой – узкий мост с аркой, его поэтому и называют Баубридж.
– Подходящее название! Именно через него и пройдут все наши стрелки из лука! – рассмеялся лорд Лоуэлл. – Как вы думаете, приятель, мы не заблудимся?
Однако Роберт Марш, не отрываясь, смотрел только на короля.
– Это не дорога, это просто тропинка, и местами она сильно заросла. К тому же, болотистая из-за притока Соры, Твида. Но если мне будет дозволено сопровождать Ваше Величество в качестве проводника… – сказал он, и в его словах чувствовалось огромное желание услышать положительный ответ.
Ричард улыбнулся.
– Ничего не может быть лучше, – согласился он, проявив прекрасное умение слушать собеседника, за которое его все так любили. – И уж коль скоро мы повстречаем на пути монахов, хорошо было бы получить их благословение.
Вопреки своей практичности и решительности, Ричард был суеверен и обращал большое внимание на всевозможные приметы и предзнаменования. Разве не сказал он за ужином, что остановка в «Белом Кабане» несомненно является хорошим знаком и обещает победу в сражении?
Он встал и попросил пажа принести ему корону, и Танзи, стоя на верхней ступеньке лестницы рядом с отцом, которому помогала надевать сапоги для верховой езды, буквально замерла в неподвижности, наблюдая этот торжественный ритуал. Она видела, как король вынул золотую корону из футляра, в котором она хранилась, и как засверкали драгоценные камни, переливаясь в пробивавшихся через окна лучах утреннего солнца. И буквально в то же мгновение герцог Норфолк рванулся к Ричарду, чтобы помешать ему надеть корону.
– Надо ли это делать, сэр? – порывисто спросил он. – Что именно, милорд герцог? – Король удивленно поднял брови, и корона застыла в его поднятых руках.
– Я только хотел сказать, Ваше Величество, что с короной на голове вы будете очень заметны. И у вас будет гораздо меньше шансов остаться в живых, чем у любого из нас. Прекрасная мишень для любого уэльского стрелка…
Сильными, длинными пальцами Ричард Плантагенет водрузил корону на свои густые каштановые волосы.
– Если стрелок не промахнется, то, по крайней мере, я погибну королем Англии, – ответил он, и в его голосе не чувствовалось тревоги за собственную судьбу. – По этой же причине, – добавил король совсем другим голосом, которому нельзя было не повиноваться, – пусть один из вас пойдет и приведет сюда сына милорда Стэнли: он должен ехать со мной.
Его лицо было абсолютно непроницаемым настолько, что даже его друг Лоуэлл не понял, хочет ли он тем самым подкупить колеблющегося оказываемой честью или взять его сына – весьма известного юношу – в качестве заложника, чтобы отец вынужден был поддержать его.
И почти сразу же Ричард вышел на улицу, где под раскачивающейся вывеской в лучах восходящего солнца его нетерпеливо ждала высокая лошадь по имени Белая Серри.
К рассвету в городе появились вооруженные люди, отставшие от королевского войска в пути, и сейчас они толпились возле «Белого Кабана», а новые группы все продолжали подходить.
– Покормите их и направьте потом за реку, в Босворт, – сказал сэр Джон Хангерфорд миссис Марш, которая прощалась с гостями, стоя на улице возле дверей своего дома.
– За их собственный счет? – спросила предусмотрительная Роза.
– Нет, мадам. Отнесите эти расходы на счет короля, мы расплатимся, когда вернемся.
– А если они придут слишком поздно?
Сэру Джону уже не терпелось отправиться в путь.
– Мы, наверное, разобьем лагерь через несколько часов, но я думаю, что сегодня король не вступит в сражение.
– Потому что сегодня воскресенье? – спросила стоявшая рядом Танзи.
– Возможно, – торопливо ответил сэр Джон, думая о том, что король может посчитать день не очень подходящим.
Однако могла существовать и другая причина. Король, поглощенный своими мыслями, стоял подле своей лошади и молча крутил на пальце кольцо. Прежде, чем принять поводья от грума, он обернулся и сделал несколько шагов назад.
– Если появится джентльмен по имени Джервез, пусть он сразу же отправляется в мой лагерь, я прикажу караулу пропустить его, – распорядился король, – Джентльмен из Лондона, высокий, худощавый правовед. С ним должен быть юноша, примерно ваш ровесник.
Его рука на мгновение легла Танзи на плечо, и сразу же он, надев перчатки, вскочил в седло и умчался во главе двенадцатитысячной армии. Он вел своих сторонников из Лестера через Вестбридж и Баубридж; знаменосец Бланк Салье скакал впереди с королевскими штандартами. Колонну замыкала армия лорда Стэнли, настроенная менее решительно.
Баубридж оказался таким узким, что бесконечная вереница людей тянулась по нему все воскресное утро. Настоятель монастыря вышел на берег, чтобы благословить их, а старый слепец, которого вооруженная толпа людей согнала с излюбленного места, послал им вдогонку проклятия.
И где-то в этой бесконечной веренице, даже ближе к королю, чем сын ненадежного Стэнли, ехал верхом Роберт Марш, владелец постоялого двора, бывший в свое время солдатом. Он показывал войску дорогу на Босворт.
В опустевшем «Белом Кабане» все испытывали чувство потери, и мысли Танзи были целиком поглощены отцом, который исполнял такую почетную миссию.
– Вы думаете, с отцом ничего не случится? – спросила она мачеху, которая не видела, как плохо ему было накануне вечером.
– Случится? – Роза откинула со лба рыжие кудри. – Почему с ним должно что-нибудь случиться? Он ведь не на войну ушел, детка. Только показать им дорогу. И чем ближе он будет к королю Ричарду, тем больше шансов, что нам хорошо заплатят.
И это все, что волнует ее, подумала Танзи с горечью.
Глава 3
После ухода армии Лестер не смог быстро вернуться к своей обычной жизни. Большинство юношей ушли вместе с военными, чтобы проводить их до Баубридж, а пожилые люди, усталые и взволнованные всем происходящим, группами собирались на улицах и вели бесконечные беседы. Сражения и слухи о них были для этих людей источником постоянных тревог в течение тридцати лет, пока шла война между Алой и Белой Розами, затеянная сторонниками Йоркской и Ланкастерской династий, во время которой английская корона переходила из рук в руки. Старикам было известно о кровавых битвах при Таутоне и Тьюксбери, но с того времени, когда свирепствовала черная смерть, ни одно важное событие не подходило так близко к их городу, как предстоящее сражение короля Ричарда.
Торговцы и владельцы лавок распродали все запасы провизии. Хозяйки не стали убирать постели, приготовленные накануне для гостей, потому что прежде всего они спешили обсудить друг с другом происходящее. Охотники разошлись по окрестным лесам в надежде подстрелить хоть дикую свинью. Несмотря на воскресный день, фермеры пригнали в город часть скота, который пасся на пастбищах далеко за рекой, и мясники принялись его резать, готовясь к возвращению в город тысяч голодных мужчин. В самых известных постоялых дворах кипела работа, и хозяева ждали высоких гостей.
В «Белом Кабане» Дилли помогала Танзи готовить постели.
– Они вернутся к вечеру? – спросила она.
– Нет. Наверное, через пару дней, не раньше, – ответила Танзи. – Я слышала, как один из них сказал миссис Марш, что вряд ли сражение произойдет раньше понедельника.
– Господи, сделай так, чтобы они победили! – прошептала девочка. – Подумайте только, что будет, если этот Тюдор, страшный, как дракон, и его дикие уэльсцы вдруг ночью войдут в город! Они нас всех, возьмут в плен и убьют!
– Наш король слишком умен, чтобы такое могло случиться, – засмеялась Танзи. – Поправь-ка покрывало с твоей стороны и взбей подушки. И нам пора идти вниз, чтобы помочь обслуживать клиентов. Сегодня у нас вся городская знать. Уверена, что они пришли сюда из простого любопытства, а у твоей хозяйки только две руки.
Танзи была права, когда сказала, что в таверне полно посетителей. Люди, пришедшие к ним в воскресенье утром, выглядели иначе, чем постоянные клиенты Роберта Марша, которые сидели у него накануне вечером. Но Роза обслуживала их не одна. Ей помогал Том Худ, кузнец, который ловко разносил кружки, наполненные пивом, получал деньги с посетителей и чувствовал себя очень нужным человеком. Пожалуй, с его энергией и сообразительностью ему следовало бы лучше продавать пиво, а не заниматься всю жизнь изготовлением стрел.
– Спасибо, Том. Очень мило с твоей стороны! – воскликнула Танзи, едва не сбив его с ног, когда он бежал с двумя кружками пенящегося пива, предназначенного самому мэру.
– Твой отец, когда они уходили из города, зашел ко мне и попросил помочь вам, – на ходу прошептал он.
Танзи включилась в работу, не теряя времени даром, и они трудились, не покладая рук, до тех самых пор, пока не наступило время обеда, и посетители, болтая друг с другом, начали расходиться по домам.
– Слава Богу, на кухне еще, кажется, что-то осталось, – сказала Танзи, внезапно вспомнив, что с самого утра ничего не ела.
– И как только ты можешь думать о еде! – театральным голосом воскликнула Роза, когда Джод закрыл двери. – Я так устала, что едва стою на ногах. Вчерашнее волнение явно было чрезмерным для меня. И вся эта городская знать, которая месяцами носа не кажет, а сегодня замучила меня вопросами о наших гостях. Так ли красив лорд Лоуэлл, как о нем говорят? И правда ли, что он пытался соблазнить нашу дочь? Что король ел? И правда ли, что он сухорукий? И что он собирается делать с Тюдором, когда возьмет его в плен?
Болтовня мачехи вогнала Танзи в краску, а Том, тактично отвернувшись, принялся возиться с какой-то подтекающей бочкой, бормоча себе под нос:
– Будто он говорил нам об этом, можно подумать, что этот хлыщ Лоуэлл…
Но хозяйка «Белого Кабана», не замечая этого, должна была закончить свой монолог:
– Я иду к себе и собираюсь немного поспать, – объявила она, нимало не беспокоясь о том, что ее молоденькой падчерице одной предстоит разбираться с опустошенными кладовыми.
– Я пришлю вам наверх какой-нибудь горячий напиток, – пообещала Танзи.
– Только что-нибудь легкое. Вам, молодым, все нипочем, а мой желудок восстает против пищи. Маленький кусочек утиной грудки с горохом и пару кусочков мяса со специями. И немного торта с вареньем из тутовых ягод с кремом, если осталось что-нибудь от королевского завтрака…
Когда Роза ушла к себе, Том оторвался от бочки, которой был поглощен в ее присутствии, посмотрел на Танзи и подмигнул ей, заставив девушку рассмеяться.
– Я просто валюсь с ног, – призналась она. – Давай посидим немного и поедим.
Том мог только мечтать о том, чтобы хоть немного побыть с Танзи наедине, но, будучи порядочным парнем, колебался.
– Может быть, моя мама что-нибудь уже приготовила…
– Я думаю, что и у нее нет запасов. А уж наша повариха точно найдет для нас что-нибудь съедобное после вчерашнего. И к тому же нанятого работника полагается покормить. Разве ты этого не знаешь?
Когда Танзи так улыбалась, он чувствовал себя безоружным.
– Мой желудок не будет бунтовать против небольшой порции потрохов, – сказал он, перекинув ногу через лавку и усаживаясь рядом с ней. – Но только сначала, Дилли, отнеси своей хозяйке мясо и, ради Бога, убедись, что оно не жесткое!
Дилли посмотрела на Тома с нескрываемым обожанием и улыбнулась. Как только она ушла, он без всякой подготовки напрямую спросил Танзи:
– Как ты можешь жить вместе с этой женщиной?
– Раз уж мой отец сделал такую глупость и женился на ней, наверное, у нее даже больше прав жить здесь, чем у меня.
– Он так же попался на удочку, как и многие другие достойные мужчины.
– Ты должен признать, что она красива.
– Ее красота доставляет удовольствие на час, а сочувствовать твоему отцу придется до конца его дней.
– Тебе не следовало бы так говорить, Том.
Он пожал плечами и принялся за еду, которую им принесла Дилли, – фасоль с яйцами.
– Я знал твою маму, – напомнил он Танзи. – Когда отец наказывал меня за то, что я баловался со стрелами, она часто утешала меня и кормила медовым тортом.
Несмотря на то, что Танзи улыбнулась, ее глаза наполнились слезами, и она представила себе Тома – сорванца с вьющимися волосами, – с которым она играла в детстве.
– Она очень любила тебя. И когда умер твой отец, а ты был еще слишком мал, чтобы вести дела, она очень тревожилась о тебе.
– Я очень рад, что смог встать на ноги, и мне кажется, что совсем неплохо, – искренне и доверительно сказал Том.
Они были голодны, и им не потребовалось много времени, чтобы разделаться с едой, которую нашла для них повариха.
– Скажи, тебе удалось что-нибудь заработать сейчас, когда в городе была армия?
– Я надеялся, что смогу. Но король Ричард не полагается на случайных поставщиков, когда речь идет об оружии. Я должен был знать это заранее, а не терять время на то, чтобы ходить от одного капитана к другому, предлагая свой товар, и слышать в ответ, что у них достаточно стрел, – горестно ответил ей Том. – Но мне все-таки удалось продать несколько сотен спутникам Стэнли, и я надеюсь, что половина из них окажется в ланкастерских сердцах.
– И вместо того, чтобы попытаться продать еще что-нибудь тем, кто отстал от войска и сейчас догоняет его, ты пришел сюда, чтобы помочь нам?
– Я уже сказал тебе, что твой отец просил меня… Танзи положила руку на его запястье.
– Ты думал о том, что мы, женщины, остались одни… Сильная рука Тома накрыла руку Танзи.
– Я вообще часто о тебе думаю…
Они улыбались друг другу через разделяющий их стол, но через мгновение Танзи отдернула руку. В последние часы, насыщенные такими важными событиями, у нее появилось ощущение, что для нее начинается какая-то новая жизнь, в которой будет много возможностей и много достойных молодых людей.
Однако Том не отреагировал на ее поступок в своей обычной шутливой манере, а встал из-за стола, чтобы наполнить их кружки.
– Когда твой отец вернется и все эти события благополучно закончатся, я должен буду серьезно поговорить с ним. О нас с тобой, – сказал он. И добавил лукаво:
– Если, конечно, моя торговля стрелами пойдет не хуже, чем его – пивом.
Будучи лояльными подданными, они осушили свои кружки за короля. Том поблагодарил Танзи за угощение и подумал, что, наверное, ему следовало бы попробовать уговорить городские власти продать «Белому Кабану» немного соленого мяса по сходной цене. Одновременно он хотел попытаться использовать ситуацию и в своих целях.
– Я хочу поговорить с властями и убедить их в том, что запас стрел в замке по нынешним временам просто ничтожно мал, – сказал он.
– Ты можешь убедить кого угодно в чем угодно, Том Худ, – ответила Танзи, подавляя зевоту.
– Кроме тебя, детка. Но тебе непременно нужно отдохнуть. Ты такая же бледная, как Дилли.
Он взял ее лицо в ладони и, быстро поцеловав, подтолкнул девушку к большому креслу Розы с подушками, где она и уснула прежде, чем Том закрыл за собой дверь и Дилли убрала со стола грязные тарелки.
В «Белом Кабане» все валились с ног от усталости, и Танзи проспала, наверное, около часа, когда ее разбудил стук лошадиных подков во дворе и голос, нетерпеливо звавший Джода, беззастенчиво храпевшего на куче соломы. Прежде всего Танзи испугалась, что шум разбудит мачеху, и весь оставшийся день им всем придется несладко. Она быстро вскочила с мягкого кресла и, приглаживая на ходу измявшееся платье, вышла навстречу приехавшим в тот момент, когда они уже входили в дверь, – высокий, тощий джентльмен, похожий на жердь, за которым плелся измученный, растерянный юноша, на вид ее ровесник.
– Что вам угодно, господа? – спросила Танзи.
– Нам сказали, что Его Величество король Ричард провел эту ночь в вашем доме, – сказал высокий джентльмен тоном, не терпящим возражений. – Куда он ушел?
– На запад. В сторону Босворта. Он приказал, чтобы всех, кто придет позже, – конечно, я имею в виду его сторонников – накормили и направили к нему, в его лагерь, – ответила Танзи, думая о том, что королевской армии будет очень мало проку от них обоих.
– Еда – за счет короля, – вставила миссис Марш, спускаясь с лестницы явно в дурном настроении, несмотря на все предосторожности падчерицы.
Джентльмен выдавил из себя подобие улыбки и поклонился ей.
– Боюсь, мадам, что нам не помешает и небольшой отдых. Мы едем из Лондона и в течение нескольких дней не слезали с лошадей. И этот молодой человек… э… совсем выбился из сил. Мое имя Джервез.
Роза мгновенно преобразилась.
– Король ждет именно вас. Последнее, что он успел сказать перед отъездом, – чтобы вы следовали за ним.
– Немедленно ехали в его лагерь, – добавила Танзи, вспоминая сказанное королем и вновь чувствуя его руку на своем плече.
В тот момент она была слишком поглощена тревогой за отца, но сейчас вспомнила все очень отчетливо. Он говорил о высоком джентльмене из Лондона и о юноше примерно ее возраста.
– Похоже, что и мы сами, и наши лошади можем немного передохнуть. Мы успеем присоединиться к пешему войску до того, как они разобьют лагерь.
– Все наши комнаты заняты, – сказала Роза таким тоном, словно привыкла принимать только знатных гостей. – Но поскольку Его Величество специально предупреждал о вас, я могу проводить вас в комнату, где ночевали офицеры герцога Норфолка, и вы сможете поспать пару часов.
– Я разбужу вас к обеду, – пообещала Танзи, очень надеясь, что хоть какой-нибудь обед у них будет, и думая о том, что поскольку свидание с этим джентльменом, судя по всему, очень важно для короля, он мог бы и поторопиться.
На самом же деле Джервез, казалось, так был поглощен приветливой улыбкой хозяйки, что даже забыл пригласить наверх своего молодого спутника.
– Как вы думаете, мы не опоздаем? Успеем к началу сражения? – спросил у нее юноша после того, как старшие ушли.
Говорят, что король не намерен сражаться с ними сегодня, он надеется задержать их примерно в двенадцати милях от Босворта.
Танзи пыталась сообразить, сколько времени потребуется Тому, чтобы раздобыть что-нибудь съестное, и неожиданно спросила:
– Если вы так устали, отчего же вы не садитесь? Наступило неловкое молчание, и потом молодой человек ответил:
– Потому что я не могу сидеть.
– Не можете сидеть?!
Она окинула его взглядом с головы до ног и не обнаружила в его стройной красивой фигуре никаких видимых изъянов.
Первый раз за все время он улыбнулся.
– У меня очень болит… спина, – пояснил он. Танзи расхохоталась.
– Какая досада! Вы слишком долго ехали верхом, и во всем виновато седло?!
– Оно, наверное, предназначалось для какого-нибудь могучего воина в полном боевом облачении! А вы ведь слышали, как мистер Джервез сказал, что мы провели в дороге несколько дней. Но дело прежде всего в том, что я никогда раньше не ездил верхом! – сказал юноша с обезоруживающей искренностью.
– Никогда не ездили верхом?! – Танзи, выросшая в Лестере, была поражена.
– Еще несколько дней назад я был в школе, – признался юноша.
– Понятно. Как вас зовут?
– Дикон.
Танзи поправила подушки на Розином кресле так, чтобы он смог устроиться в нем поудобнее.
– Конечно, в Лондоне не нужно уметь ездить верхом. Но во время каникул, дома, с родителями…
– У меня нет ни дома, ни родителей. – Пытаясь устроиться в кресле, он с благодарностью отметил, что она относится к нему с явным сочувствием.
– О, вы не должны слишком жалеть меня, – поспешил он добавить, и по тому, как он садился в кресло, Танзи поняла, что он испытывает куда большую боль, чем можно было предположить по его словам про седло и дорогу.
– Я живу в доме своего школьного учителя. Прежде чем меня отдали ему, наверное, его выбирали очень тщательно, потому что мой учитель очень умен и добр.
– Не этот… старик? – Танзи повернула голову в сторону закрытой двери, вовремя проглотив не очень лестные слова, которые пришли ей на ум.
Юноша рассмеялся.
– Слава Богу, нет! Мистер Джервез появился как-то неожиданно, он навестил меня, поинтересовался, как я учусь, мне даже кажется, что он заплатил за мое учение. Но я ничего про него не знаю, даже не знаю, где он живет. Он очень старается внушить мне, что мы не родственники, чему я, – добавил он с чудесной, открытой улыбкой, – искренне рад.
Танзи слушала его внимательно и заинтересованно, эта ее особенность всегда располагала к ней людей. И чем меньше жалости к себе демонстрировал этот юноша, тем больше он ей нравился.
– Это, наверное, ужасно – совсем не иметь родных?! Никого, кого ты мог бы любить!
– Я очень любил ту женщину, у которой жил, когда был маленьким, – сказал Дикон, и было очевидно, что он вспоминает все, о чем говорит. – Именно там я впервые увидел мистера Джервеза. Когда я подрос, он отвез меня в школу к мистеру Пастону. Сначала я совсем не спал там и плакал все ночи напролет, но теперь это мой дом. У меня хорошие одноклассники, и я с ними дружу. Но скоро нам придется расстаться. Многие отцы определят своих сыновей в подмастерья в одну из гильдей.
– А вы?
– Мистер Джервез всегда считал, что я тоже должен стать подмастерьем. Но сейчас он сомневается.
Встревоженный вид молодого человека выдавал его сильное волнение.
– Почему король послал именно за мной?
Танзи включилась в обсуждение этой проблемы, моментально отбросив все мысли о домашних делах.
– Может быть, Дикон, ваш отец – один из тех, кто погиб за короля? Мой отец рассказывал мне, как он всегда заботится об их семьях. И даже иногда о внебрачных детях.
– То же самое сказал мне и Питер.
– Питер?
– Да, Питер Харроу. Мой самый близкий школьный друг. И это, конечно, очень благородно – думать именно так. Но зачем королю Ричарду беспокоиться обо мне именно сейчас, в такое трудное время?
– Может быть, он дал кому-то обещание? Человек, которому предстоит принять участие в сражении, наверное, должен стремиться выполнить свои обещания…
Они сидели рядом, как старые друзья.
– Наверное, так оно и есть, – согласился Дикон, рассеянно рисуя мелом какие-то замысловатые узоры на грифельной доске Ричарда Марша, предназначенной для записей в таверне. – Потому что несколько месяцев назад этот Джервез привез меня в один очень красивый дом с витражами и металлической крышей, которая сверкала на солнце. Нам пришлось очень долго ждать в большом зале, где мимо нас ходили и слуги, и нарядно одетые господа. Потом нас пригласили в небольшую комнату, и там какой-то джентльмен очень ласково разговаривал со мной. Я помню, что он был одет в черное. Он расспрашивал меня про занятия и про то, тренируюсь ли я с более взрослыми юношами в стрельбе из лука. Мне кажется, что он очень обрадовался, когда я рассказал ему о своих успехах – о золотой медали за стрельбу с расстояния двести двадцать ярдов. Потом он попросил меня прочитать по латыни из одной недавно изданной книги. Мне все время казалось, что он внимательно рассматривает меня, экзаменует, если вы, конечно, понимаете, что я имею в виду. Перед уходом он подарил мне золотой нобель, и у меня появилась возможность отблагодарить моих друзей за доброту. Мистер Джервез предупредил, что я никому не должен рассказывать об этом посещении. И я молчал. Никто не знает, кроме Питера… и вас. Сам не понимаю, почему я все рассказал вам, человеку, которого я только что увидел! Я даже не знаю, как вас зовут!
– Меня зовут Танзи Марш.
Дикон медленно повторил ее имя, словно доверяя своей памяти что-то очень важное для него. Неожиданно он очень оживленно – куда девалась вся задумчивость! – воскликнул:
– Знаете, что Питер сказал мне? Он сказал, что я, наверное, один из многочисленных внебрачных сыновей лорда Лоуэлла! Ему иногда приходят в голову такие невероятные предположения!
Однако Танзи было не до смеха, рассказ юноши слишком заинтриговал ее.
– Когда вы были в этом красивом доме? Давно?
– Нет, несколько месяцев назад. Это было прошлой весной, сразу после смерти принца Эдуарда. Я помню, что надеялся увидеть соревнования по борьбе, но весь Лондон был в трауре.
– А как выглядел тот джентльмен, с которым вы разговаривали?
– Среднего роста, стройный, с такими же каштановыми волосами, как у меня.
– Тогда вы можете сказать своему другу, у которого слишком сильно развито воображение, что это вовсе не лорд Лоуэлл. Я видела его вчера здесь, он скорее полный и приземистый.
Для человека, у которого нет никого из близких и никаких радужных надежд, Дикон удивительно уравновешен и спокоен, подумала Танзи.
– Мне кажется, вам было бы лучше остаться в Лондоне и вместе с товарищами пойти в подмастерья, чем попасть в какой-нибудь богатый дом или поместье.
– Я тоже хотел бы этого. Правда, когда у человека нет собственной семьи, его тянет к семейным друзьям. Но зато мне кажется, подмастерья умеют веселиться, хотя, конечно, их жизнь порой совсем нелегка.
– Я тоже так думаю, – согласилась Танзи, улыбаясь и вспоминая свои встречи на базаре. – Как вы думаете, какое занятие выберет для вас мистер Джервез?
– Перед всеми этими таинственными событиями он говорил мне, что я сам могу выбрать. И больше всего мне хотелось бы стать искусным каменотесом. И еще я хотел бы строить дома.
– Каменотесом? Строить дома?
Танзи взглянула на его длинные пальцы и на рисунки мелом, которые он сделал во время разговора, и решила, что из него получился бы прекрасный художник. Поскольку ему еще никогда не приходилось сталкиваться с жизнью и самому зарабатывать на хлеб, она, будучи дочерью владельца постоялого двора, успевшей повидать разных людей, испытывала к нему почти материнские чувства. Он действительно очень сильно отличался от всех, кого она встречала прежде.
– Больше всего на свете, – продолжал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к ней, – я хочу строить красивые дома. Мне очень нравятся разные пилястры, и я хотел бы делать именно их и еще арки, арки, которые словно парят в воздухе.
Танзи смотрела на него, удивленная и восхищенная этими мыслями и желаниями, которые были очень далеки от ее ежедневных забот. Однако голоса, которые она внезапно услышала, вернули ее к реальности, и она сказала, быстро вставая:
– Когда вы отдохнете, вы оба захотите есть. Мне некогда больше рассиживаться тут и терять время.
Несмотря на скверное самочувствие, он поднялся одновременно с ней. Без сомнения, хоть школьное питание и не позволило его костям обрасти мясом, учитель Пастон не упустил возможности привить ему хорошие манеры.
– Вы действительно считаете, что это пустая трата времени – слушать исповедь какого-то одинокого болвана, которому взбрело на ум раскрыть перед вами свою душу? – спросил он.
И хотя он улыбался, насмешливо подняв брови, его голос звучал совсем не весело, и Танзи показалось, что когда-то раньше она уже слышала и этот голос, и эти печальные интонации.
Глава 4
Воскресный день прошел в Лестере неестественно спокойно и был наполнен тревожным ожиданием. Танзи не смогла пойти к мессе, но она зашла в церковь Святого Николая помолиться о благополучном возвращении отца. Это было в полдень, а когда она вернулась домой, оказалось, что мистер Джервез и Дикон уже ушли. Я даже не знаю его полного имени, подумала Танзи, проходя по гостиной, где юноша, по его собственным словам, «раскрыл перед нею свою душу». В своих молитвах в церкви, она не забывала и о нем: такая сильная симпатия возникла между ними.
Все с нетерпением ждали новостей, и люди, съездившие в район Босворта, сообщали, что королевская армия разбила лагерь и что пока все спокойно. Однако те горожане, которые поднимались на небольшой холм, чтобы лучше рассмотреть окрестности, утверждали, что видели неприятельские палатки на противоположном берегу маленькой речушки Твид. Возможно, мистер Джервез и успеет выполнить свое таинственное поручение, думала Танзи.
Она была совершенно свободна и, наслаждаясь непривычным безделием, размышляя о том, встретятся ли Джервез и Дикон с королем, увидит ли она снова Дикона, когда они будут возвращаться в Лондон: хотелось бы узнать, чем же закончилась эта таинственная история. Однако более всего она беспокоилась о том, вернется ли домой ее отец, который, судя по всему, выполнил свою миссию и довел войска до Босворта.
Внезапно дверь приоткрылась, и она радостно вскочила на ноги. К ее удивлению, это оказался мистер Мольпас, их конкурент. Он просунул голову в образовавшуюся щель, покрутил ею в разные стороны и, удостоверившись, что, кроме Танзи, в гостиной никого нет, вошел в дом. Он переступил их порог впервые за много месяцев, и Танзи была абсолютно уверена, что он никогда не решился бы на это в присутствии ее отца.
– У вас здесь очень уютно и удобно, – сказал он заискивающим тоном. – Но мне кажется, что как и все мы, вы съели все запасы до последней крошки.
– С такими друзьями в пекарне, как наши, мы можем ни о чем не волноваться, – небрежно ответила ему Танзи.
– Но подумайте, какими голодными эти йоркцы вернутся сюда через день или два, – настаивал он. – Не сомневаюсь, что миссис Марш была бы очень рада получить одного из двух разделанных жирных быков. Я с удовольствием поделюсь с ней, хотя мне и самому нелегко прокормить всех этих спутников милорда Стэнли.
Хозяин «Золотой Короны» просто умолял их принять его услугу! Может быть, он рассчитывал на то, что поскольку их дела явно пошли в гору, они станут посылать ему тех клиентов, для которых в их доме не найдется места? Конечно, не обошлось и без намека на его знатных постояльцев, которые появились у него после приезда короля. Убедительное подтверждение того, что дела ее отца идут неплохо!
– Пара быков? Как вам удалось раздобыть их здесь, в Лестере? – прошептала Танзи. – Где вы их нашли, мистер Мольпас?
Он приложил к губам жирный палец, делая ей знак молчать.
– Известно ли вам, что отец Глэдис, моей хорошенькой певицы из Уэльса, процветающий фермер?
– Может быть все-таки не отец, а любовник? – спросила Танзи, которой было прекрасно известно, что отец этой размалеванной красотки – старый сапожник, пьяница, который участвует в травле быков собаками на Свином рынке.
– Какие мы, однако, уже взрослые! А на вид – просто невинная куколка! – рассмеялся Мольпас.
Танзи, однако, была не настолько наивна, чтобы отказаться от возможности пополнить запасы продуктов.
– Я позову мачеху и скажу ей, что вы любезно предлагаете нам мясо, – сказала она, убегая.
Танзи застала Розу как раз в тот момент, когда она надевала свое лучшее платье из тафты. Прислуживавшая ей Дилли смотрела на нее с восхищением, а та, казалось, уже полностью освоилась с новой для себя ролью удачливой, преуспевающей хозяйки.
– Теперь все стараются побывать в «Белом Кабане», – ворчала она, весьма довольная той новостью, которую сообщила ей Танзи. – Тебе нужно сделать новые передники, Дилли, а ты, Танзи, не забудь сказать мне, когда снова появится этот лондонский торговец шелком и бархатом с новыми фасонами. Мне необходимы новые наряды, соответствующие высокому положению наших постояльцев. А я надеюсь, что нам придется их принимать и впредь. И когда король расплатится с нами, тебе надо будет купить новую обувь, – добавила она в порыве великодушия.
Она сделала Дилли знак оставить их вдвоем и небрежно обняла Танзи.
– Танзи, дитя мое, теперь у нас все в порядке! Мы своего добились! И этот хитрец, Мольпас, конечно же должен был стать первым человеком, который это понял. Представляю себе, каково ему было прийти к нам с этой услугой!
Танзи разделяла радость мачехи и, воодушевленная непривычным проявлением ее дружелюбия, надеялась, что наступят не только материальные улучшения. Однако она слишком долго жила вместе с отцом и прекрасно знала его характер.
– Понравится ли это отцу? – спросила она.
– Что именно? – удивилась Роза, не отрывая взгляда от зеркала.
– То, что именно он оказывает нам какую-то услугу.
– Моя дорогая, король, наверное, вернется завтра к ужину, и нам придется их всех кормить. Надо быть дураками, чтобы отказаться.
– Том принес из замка соленую свинину…
Роза отмахнулась от ее слов. Сейчас она могла себе это позволить.
– Соленая свинина очень хороша для простолюдинов, для наших обычных клиентов. Но аристократам нужен кусок свежего мяса! – она рассмеялась своим низким грудным смехом. – Запомни, теперь мы должны держать марку.
Она уже спустилась до середины широкой лестницы, но неожиданно вернулась.
– Вот что я хочу сказать тебе, Танзи. После того, как закончится вся эта глупая война, твой отец должен сделать доску со словами «Здесь ночевал король». Мы прикрепим ее на стене дома, под вывеской. И тогда уж точно будет покончено и с «Золотой Короной», и с «Тремя чашками», и со всеми другими постоялыми дворами в Лестере.
Преисполненная сознания большого успеха, выпавшего ей на долю, и женской привлекательности, она спустилась вниз принять предложение побежденного соперника. Он принадлежал именно к тому типу мужчин, который ей нравился. И она всегда восхищалась его поступками.
Когда Танзи шла через двор, чтобы покормить своего пони, она слышала, что мачеха разговаривает и смеется с Мольпасом более дружелюбно, чем с собственным мужем в последнее время. Подумать только, ведь она могла выйти замуж за него! Если бы она встретила его раньше, думала Танзи, как мы все могли бы быть счастливы!
В отдельном теплом стойле, которое он еще совсем недавно делил с белой королевской лошадью, Пиппин потянулся к ней влажными розовыми губами, и пока он с удовольствием жевал свою солому, она пообещала ему, что их загородные прогулки возобновятся, как только жизнь войдет в нормальную колею. На обратном пути в освещенном солнцем дворе она увидела Джода, который возился с молотком у боковых ворот.
– Я хочу укрепить их, – объяснил он, – завтра вечером в наших стойлах опять будет полно лошадей.
– Но у них есть специальные люди, которые должны смотреть за лошадями. Это не твоя обязанность, Джод.
– Ваша правда, мисс Танзи. Но сдается мне, что люди захотят посмотреть королевскую Белую Серри.
Танзи одобрительно наблюдала какое-то время за его работой, а потом, когда он ее закончил, но ворота оставались еще открытыми, они вместе прошли немного вдоль Уайт Бор Лейн до ее пересечения с Хай стрит. После всех изнурительных трудов, выпавших на их долю совсем недавно, эта маленькая передышка дала им возможность снова спокойно побыть вместе, а Джод души не чаял в Танзи еще с того времени, когда она была ребенком.
– Знаешь, что сказала хозяйка, Джод? Что она хочет рядом с нашей вывеской повесить доску, на которой должно быть написано, что здесь ночевал король. Мне кажется, что этот юноша из Лондона мог бы нарисовать такую доску.
Они стояли на углу, глядя на постоялый двор, с которым была связана вся их жизнь, – тоненькая девушка с красивыми светлыми волосами и сутулый старик.
– Наша старая вывеска неплохо потрудилась, а, мисс Танзи? – спросил он, улыбаясь беззубым ртом.
– На следующей неделе мы ее заново покрасим, – сказала Танзи, не подозревая, что ей непременно придется сделать это, но совсем по другой причине.
И неожиданно они оба закричали от радости, увидев, как Роберт Марш въезжает на свой двор через Яблоневые ворота. Танзи бросилась навстречу отцу, видя, как тяжело он спускается с лошади.
– Мы не ждали тебя так скоро! – закричала она.
– Они уже готовы к сражению, как раз на том месте, о котором и говорил король, – возле Босворта, на берегу Твида. Мне нечего было больше делать там. Вот я и решил, что лучше вернусь и помогу вам здесь. У нас много дел, и мы должны подготовиться к возвращению короля.
Танзи не верила, что это единственная причина его возвращения. Когда они шли через двор, отец тяжело опирался на ее плечо, и, войдя в дом, повернулся к ней с виноватой улыбкой:
– Я хотел остаться, – сказал он ей очень тихо, чтобы не услышала жена, которая явно находилась где-то поблизости, – но я сомневаюсь в том, что могу быть хоть чуточку полезен во время сражения.
Танзи опустила голову, ее сердце сжалось от тяжелого предчувствия.
– Сегодня утром Том Худ приходил помогать нам, и мы заработали кучу денег.
– Славный парень этот Том, – сказал Роберт, усмехнувшись. – Тебе следует быть с ним поласковее, крошка.
У них действительно выдался нелегкий вечер. Любопытные, нетерпеливые, скрытные ланкаширцы и самоуверенные йоркцы – в тот вечер все пили в «Белом Кабане». Но они пришли не только для того, чтобы выпить, они также хотели узнать и какие-нибудь новости. Например, их очень интересовало, почему хозяин, имевший репутацию достойного человека и храброго солдата, не остался с королем.
– Где расположились люди лорда Стэнли? – нетерпеливо спрашивал мэр.
– Вы знаете, что он и его брат, сэр Уильям, подошли к лагерю позже. Они поставили свои шатры между двумя лагерями, как раз посередине между двумя лагерями, – ответил Роберт Марш, передавая ему кружку.
– Король поступил очень мудро, взяв с собой этого молодого человека, сына лорда Стэнли, – заметил кто-то.
– Может быть, это и так. Но лучшей и более дисциплинированной армии, чем та, которая прошла через наш город, никто не видал. Ни мародерства, ни приставания к женщинам, – сказал с гордостью мэр Уайстон.
– Мне кажется, они слишком устали, чтобы заниматься этим, ведь они проделали неблизкий путь, – засмеялся Марш.
Мистер Джордан, школьный учитель, сидел на своем обычном месте возле камина.
– Серьезно, Роберт, как ты оцениваешь шансы Генриха Тюдора?
– Мне кажется, что они невелики, Уилл, – весело ответил Марш, но добавил, понизив голос:
– Когда я еще был там, шпионы сообщили, что у них есть эти современные пушки.
Это замечание вызвало всеобщий интерес.
– Такие, как те, которые будто бы есть во Франции?
– Да, они стреляют камнями с помощью приспособления на манер кремневого ружья.
– Они ведь очень тяжелые, правда?
– Скоро они увязнут в нашем болоте…
– Если вообще наши стрелки из лука позволят им пострелять, – внес свой вклад в эту оживленную дискуссию Том Худ.
– Насколько я знаю нашего короля, он нападет на них, как только светает, – улыбнулся Роберт Марш.
Беседа продолжалась в том же духе еще какое-то время, а когда все разошлись, хозяин опустился на лавку такой же изможденный и обессиленный, как и накануне. На этот раз он чувствовал себя еще более усталым после утомительного путешествия верхом и многочисленных вопросов посетителей.
– Похоже, что я болен, – признался он и позволил жене и дочери уложить себя в постель.
Танзи принесла ему горячий напиток с вином и сидела рядом, пока Роберт медленно пил его.
– Завтра мне непременно нужно быть на ногах, – сказал он, постепенно приходя в себя с помощью целебного напитка, приготовленного на травах. – Король обещал остановиться у нас на обратном пути. Все говорят, что если они захватят Тюдора живым, его повезут в Лондон на расправу. Кстати, о Лондоне. Этот правовед, о котором говорил король, появлялся здесь?
– Да, и обедал у нас. И с ним был молодой человек по имени Дикон, я фамилию его я спросить забыла.
– Не совсем подходящее время, чтобы король мог отвлекаться на таких гостей.
– Конечно. Но он старался объяснить, почему король хотел их видеть. Как он сам это понимает.
– Кто? Джервез?
– Нет, Дикон. Он рассказал мне кое-что по секрету. Танзи привыкла полностью доверять отцу. И поэтому, а также отчасти, чтобы отвлечь его от мыслей о болезни, она рассказала ему все, о чем говорил с нею юноша из Лондона. Занятый более серьезными проблемами, Роберт Марш со смехом отмахнулся от их предположений.
– Хорошенькое дело! – рассмеялся он. – Разве ты не знаешь, что в Бедламе полно сумасшедших, которые считают себя потомками Джона-баптиста или Юлия Цезаря? А, может, и еще кого-то.
– Но этот юноша совсем не похож на сумасшедшего, – серьезно настаивала Танзи. – Он ни на что не претендует. Единственное, что он хочет, – стать каменотесом или строителем и спокойно жить в Лондоне.
– Тогда, возможно, этот Джервез хочет воспользоваться парнем, чтобы получить какое-то большое наследство. Чего стоят все эти выдумки про приглашения в большой, красивый дом! Когда меня не будет рядом с тобой, не будь такой легковерной, дитя мое. И если они захотят остановиться здесь на обратном пути, – добавил он устало, – скажи, что у нас нет мест, да так и будет, наверное, на самом деле. Пусть идут куда-нибудь в другое место.
Казалось, что боль в груди, которая мучила его, вплотную приблизилась к сердцу, потому что его речь звучала более резко и отрывисто, чем он хотел бы. Прежде, чем уйти, Танзи немного уменьшила свет ночника и поправила одеяло, надеясь, что мачеха скоро сменит ее у постели отца.
Однако утром Джоду пришлось поспешить за доктором, который сказал, что какая бы работа ни свалилась на постоялый двор, хозяину следует оставаться в постели. Роберт Марш был очень огорчен этим приговором, однако нашел небольшое утешение в том, что король Ричард начал битву на рассвете, чтобы застать своих противников врасплох: по городу уже вовсю говорили об этом, и люди клялись, что слышали стрельбу из пушек и звон церковных колоколов.
– Они вот-вот вернутся! – крикнул Джод со двора.
– По дороге из Уэльса идут люди, целая армия, – доложила Роза, которая, несмотря на занятость, не забывала иногда высовываться из спальни.
– Откуда ты знаешь? – спросил у нее Роберт, который ненавидел и свою болезнь, и беспомощность, в которой он оказался из-за нее.
– Дозорные видели их с башни замковой церкви. – В нетерпеливом ожидании она хлопнула дверью, несмотря на слова доктора о том, что ее мужу необходим покой.
– Значит, все закончилось, – прошептал он, и, вздохнув с облегчением, откинулся на подушки.
Да, все было кончено. Незнакомые люди обменивались новостями на улицах; те, кто в течение многих лет враждовали друг с другом, обнимались у всех на виду; женщины поспешили к своим очагам, чтобы заняться приготовлением праздничной трапезы.
И вдруг, совершенно неожиданно, колокола смолкли, и воцарилась странная, пугающая тишина, словно сама жизнь остановилась. Удивленные и испуганные горожане высыпали на улицы и стояли возле своих домов, некоторые побежали к Вестбридж. В наступившей тишине были отчетливо слышны приближающиеся шаги, поступь целой армии, как сказали дозорные из замка, организованной и дисциплинированной. Но к их ужасу оказалось, что это не та армия, которую они провожали и которую готовились встретить. Вместо леопардов и лилий – символов Англии – и белого кабана – символа короля Ричарда – над ними победно развевался огромный штандарт с красным уэльским драконом. И человек, который направлялся в их город, был чужестранец – Генрих Тюдор, в котором кровь Валуа смешалась с уэльской и ланкаширской кровью, который провел большую часть своей тридцатилетней жизни в Пемброкском замке или в изгнании за пределами страны и которого почти никто из англичан никогда не видел.
Большинство лестерцев смотрели на него с ненавистью, и лишь немногие – с надеждой. Наиболее здравомыслящие горожане молились о том, чтобы был, наконец, положен предел кровопролитию и разорению страны и чтобы это сражение стало последним, кто бы ни победил в нем.
– Победа Генриха Тюдора, графа Ричмондского! – кричала толпа мальчишек-подмастерьев, пробегая мимо «Белого Кабана» к центру города.
– Ему принесли победу эти новые пушки и предательство Стэнли! – кричал Том Худ, вбегая в гостиную, где Роза Марш и ее падчерица, застигнутые ужасным известием посреди суеты и приготовлений, застыли с побледневшими лицами, неподвижные, как статуи.
– И вот теперь он входит в город, и на нем корона! Танзи стояла, ошеломленная, на полдороге к лестнице с кипой чистых полотенец.
– Прекрасная золотая корона с драгоценными камнями? Та самая, которая всего лишь несколько часов назад была здесь, в этой самой комнате?!
– Как же она попала к нему? – спросила Роза.
– Какой-то стрелок нашел ее в кустах.
– Английская корона, которая стоит сотни фунтов, – в кустах?!
– Это случилось после измены лорда Стэнли. Он и возложил корону на голову Тюдора.
Танзи положила на край стола лучшие полотенца «Белого Кабана», которые до того держала в руках. Сейчас они никому не понадобятся.
– Это значит, что король… – пробормотала она чуть слышно.

Барнс Маргарет - Королевская постель => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Королевская постель автора Барнс Маргарет дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Королевская постель своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Барнс Маргарет - Королевская постель.
Ключевые слова страницы: Королевская постель; Барнс Маргарет, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Путешествие из Петербурга в Москву