Фонтана Д С - Звездный путь -. Завтра это вчера 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Коллинз Тони

Ради карьеры


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Ради карьеры автора, которого зовут Коллинз Тони. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Ради карьеры в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Коллинз Тони - Ради карьеры без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ради карьеры = 96.09 KB

Коллинз Тони - Ради карьеры => скачать бесплатно электронную книгу



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Ради карьеры»: Радуга; Москва; 1995
ISBN 5-05-004336-0
Аннотация
Мелвин Ригз, блестящий журналист, вообще не любит работающих женщин, а в особенности честолюбивых – такое отношение сложилось у него еще в детстве, когда их с отцом бросила «деловая женщина» – его мать. Поэтому и брак его с Кэтлин Уайлдер, коллегой-репортером, продержался всего два года. Через десять лет судьба снова сталкивает их. Оба, теперь уже более зрелые и умудренные опытом, понимают, что любовь важнее мелкого профессионального соперничества, и решают предпринять «вторую попытку»…
Тони Коллинз
Ради карьеры
Глава первая
– О Господи, опять встретились! И когда только мы перестанем постоянно натыкаться друг на друга!
– В виде исключения я абсолютно с тобой согласен, – бросил в ответ Мел, втискиваясь вслед за ней в лифт. Кэтлин отметила, что улыбка у него все такая же обаятельная. Прямо как для рекламы зубной пасты. Ну и черт с ним! – досадливо подумала она, не без труда запихивая свой репортерский блокнот в большую сумку из черной кожи, висевшую у нее на плече. С какой радостью она залепила бы ему пощечину, чтобы стереть с его лица эту самодовольную улыбку! Кэтлин даже подняла руку, но вовремя опомнилась и вместо этого провела пальцами по своим длинным, с золотистым отливом кудрям. А он был доволен. Он всегда радовался, когда ему удавалось ее завести. Бывало, он никогда не упускал случая напомнить ей о том, что он, Мел Ригз, – репортер самой престижной газеты в городе, в то время как она, Кэтлин, пять лет проработала для ничтожной провинциальной газетенки. Они всегда соперничали друг с другом. Это было давнее соперничество. Оно началось еще в те времена, когда оба они, вчерашние выпускники колледжа, работали репортерами в маленьком городке на юго-западе штата Мичиган и были мужем и женой. Их теперешние коллеги едва могли представить, что эти двое были когда-то женаты, да и самой Кэтлин временами в это верилось с трудом. Они были вместе два года, и уже десять лет – в разводе. Теперь в свои тридцать три Кэтлин все еще билась, чтобы сделать себе имя, в то время как Мел стал знаменитостью, во всяком случае в журналистском мире Сент-Луиса, что он с удовольствием и подчеркивал при каждой их встрече. Но наибольшее удовольствие он испытывал тогда, когда ему случалось перехватить у Кэтлин новый материал, а это ему удавалось почти всегда.
– Послушай, Уайлдер, – говорил он сейчас, – не будь я уверен в обратном, то мог бы подумать, будто ты меня терпеть не можешь или сильно обижена.
Она подняла на него глаза. Этот подонок еще и улыбается! Подонок, но до чего красив! – уж самой себе-то она могла в этом признаться даже сейчас. Он был не так уж и высок ростом – всего на несколько сантиметров выше ее. Он терпеть не мог, когда Кэтлин надевала туфли на высоких каблуках, потому что тогда она казалась выше его. Может, поэтому Кэтлин теперь почти постоянно носила именно такие туфли. У него были мужественные черты лица и серо-голубые глаза, цвета разбушевавшегося океана. Его темно-каштановые волосы (как у кинозвезды, говаривала она в приливе нежных чувств; во время ссор у Кэтлин существовало для них другое сравнение), – так вот: его густые волосы были всегда в легком беспорядке и спадали на воротник неизменной летной кожаной куртки. Он всегда носил яркие футболки с открытым воротом, джинсы, туфли без задника и был похож скорее на тайного наркомана, чем на тридцатипятилетнего журналиста – лауреата почетной Пулитцеровской премии… Да, красив, подонок. И к тому же прекрасно это знает. И всегда знал.
– Ах, если бы ты не был уверен в обратном… – повторила Кэтлин, намеренно растягивая слова, и с легкой улыбкой добавила: – Смею тебя заверить, что на этот раз твои источники информации тебя подвели.
Прежде чем он успел ответить, а Кэтлин нисколько не сомневалась: он бы за словом в карман не полез, – лифт резко остановился. Кэтлин вышла первой и на рекордной скорости – принимая во внимание высоченные каблуки – пересекла запруженный людьми холл городского суда Сент-Луиса, направляясь к дверям, выходившим на Южную Центральную авеню.
Она не могла решить, чем раздражал ее Ригз больше всего: своей ли привлекательной внешностью (после развода с ним она, не отдавая себе в этом отчета, стала избегать красивых мужчин), своей ли самоуверенностью, от которой она на стенку лезла, или же своим невероятно быстрым (как ей казалось) успехом в карьере, успехом, которого, как думалось ей, он не заслуживал. Безусловно, он хороший репортер, но не настолько же, чтобы оказаться достойным Пулитцеровской премии?! Не настолько же, чтобы ему платили такие бешеные деньги?!
Хотя как знать? Может, как это ни горько, он именно такой и есть – блестящий журналист.
Она и Ригз – как давно это было! Но Кэтлин и теперь помнила, быть может, даже слишком хорошо помнила, тот первый день, когда их дороги пересеклись. Тогда она только что получила свое первое назначение в качестве репортера газеты в Пау-Пау, и ее послали собрать материал в один из пригородных районов, где она прежде никогда не бывала. Кэтлин остановилась у бензоколонки, чтобы расспросить о дороге. Единственный работник как раз обслуживал клиента, и она обратилась к мужчине, который тщетно пытался выбить из упрямого автомата стакан содовой.
Он здесь не работает, сказал он Кэтлин, но отлично знает этот район и счастлив показать очаровательному репортеру дорогу к ее будущей статье. Ей потребовался целый час, чтобы, следуя его указаниям, приехать на место происшествия, и еще столько же, если не больше, на обратный путь. В результате Кэтлин опоздала со сдачей материала, и он не попал в номер. Тогда же ей и объяснили, кто был встреченный ею у бензоколонки человек: его звали Мелвин Ригз.
Сам он очень веселился по этому поводу, Кэтлин же была в совершенной ярости, и, чтобы загладить свою вину, Мел уговорил ее вместе поужинать. Неожиданно для Кэтлин – при том, как мало у них было общего, – она провела чудесный вечер, и, когда Мел пригласил ее снова, она с радостью согласилась. Затем последовал бурный роман. Бурный – в прямом смысле этого слова: со ссорами и мгновенными примирениями, со вспышками страсти и ревности, с дурачествами и взаимными розыгрышами… Кэтлин и не подозревала, что на свете бывает такая любовь. Но даже тогда она понимала, что несходство в их характерах может привести к серьезным проблемам. Она и сейчас помнила тот вечер, когда Мел сделал ей предложение, будто это случилось только вчера.
– Почему бы нам не пожениться? – как бы между прочим сказал Мел.
– Это что? Предложение руки и сердца? – спросила она со смехом, полагая, что он шутит.
– Точно так. И другого не жди, – ответил он без улыбки.
Несколько мгновений Кэтлин смотрела на него молча. Потом выговорила:
– Ты это серьезно?
– Похоже, это тебя удивляет.
– Пожалуй, да.
– Не понимаю, почему.
– Ведь мы с тобой так мало знакомы…
– Не так уж и мало.
– Всего три месяца.
– Три месяца, две недели и пять дней, – уточнил он.
Надо же! Запомнил! – радостно подумалось ей тогда. Впрочем, у него всегда была память как у компьютера.
– Ты же сам знаешь, какие мы с тобой разные, – проговорила она.
– По-твоему, я похож на идиота? Конечно, знаю!
– Нашему браку выстоять так же сложно, как нам с тобой дожить до падения Берлинской стены.
– Пожалуй, еще сложнее. Но что до меня, то я всегда любил рисковать.
Рассудок подсказывал ей, что у них и в самом деле шансов продержаться вместе – как у снежка в раскаленной печке. Но если разум говорил «нет», то сердце… сердце твердило другое: да-да-да! Надо было прислушаться к голосу рассудка, думала Кэтлин, рывком распахивая дверцу машины.
– Еще раз привет!
Кэтлин подняла голову. Снова он! И направляется в ее сторону!
– Ты когда-нибудь уходишь домой, Ригз? – раздраженно проговорила она.
– А как же! Прямо сейчас как раз туда и направляюсь.
Пока он шел к своей машине, припаркованной дальше, Кэтлин провожала его взглядом. Как ее угораздило оказаться именно здесь, в этом городе? В том самом городе, где поселился ее бывший муж? И отчего она при каждой встрече с ним так заводится?
Да, надо признать, Кэтлин Уайлдер всегда была девочкой что надо. Мел это понял сразу, как ее увидел. Классная девочка, что и говорить: длинные золотистые волосы, глаза с поволокой… Высокая, и одета гораздо лучше, чем можно было ожидать – при ее-то заработках в заштатной газетенке. «Дейли миррор», где она теперь работала, даже не входила ни в один из крупных газетных консорциумов; ее сотрудники не могли и мечтать о тех деньгах, которые получали репортеры «Стар». Неважно, как это ей удавалось, но Кэти всегда выглядела очень эффектно. Для женщины у нее был неожиданно низкий, слегка хрипловатый голос. Это было первое, что странным образом возбудило его мужской интерес. Но было и многое другое. Да, жаль, что у них ничего не получилось. Им было потрясающе хорошо вместе. После развода в его жизни было много женщин, но такой, как она, – ни одной. Ни до нее, ни после. Вся штука в том, что под одной крышей им не ужиться никогда. Да что там под одной крышей! В одном городе – и то сложно.
Мел заказал еще пива. Ладно, хватит думать об этом, решил он. Она явно ненавидит его. Видно, судьбе угодно, чтобы его отношения с женщинами кончались именно так. Взять хотя бы его родную мамашу: бросила мужа и семилетнего сына и уехала, «чтобы осуществить свою давнюю мечту», как она изволила выразиться. Он никогда не рассказывал об этом Кэти. Никому не рассказывал. Не хотел и не мог. Слишком больно. До сих пор больно.
Мел поднял глаза и увидел входившую в бар Кэтлин.
– Вижу, ты, как и раньше, отмечаешь день зарплаты выпивкой, – с улыбкой бросила она, кивая на бокал.
– А я-то думал, что здесь я в безопасности, – пробурчал он. – Прежде ты бары терпеть не могла.
– И сейчас не терплю. Просто у меня здесь встреча.
– Понятно.
Кэтлин взглянула на часы.
– Я пришла раньше, чем было назначено, – проговорила она словно про себя. – Даже домой не успела забежать, так что…
– Зачем ты мне все это объясняешь?
– Тебе? С чего ты взял?
– Присядь за мой столик, – чуть поколебавшись, предложил он. – Что тебе заказать?
Она покачала головой.
– Спасибо, не надо.
– Я же знаю, что ты думаешь про тех, кто толчется в барах. Садись рядом, и тогда никто к тебе не привяжется.
– Это уж точно, – сказала она и с вызовом взглянула на него.
– Не волнуйся. Тот, кого ты ждешь, не приревнует тебя ко мне. Никому из наших знакомых в голову не придет предполагать, будто между нами что-то есть.
– Вот тут ты абсолютно прав, – со смехом подтвердила Кэтлин.
– Разреши, я все же закажу тебе что-нибудь выпить, – настаивал Мел.
– Чем ты хочешь меня напоить? Не приворотным ли зельем?
– Боюсь, тебя даже колдовством не проймешь.
– Это уж точно. – Кэтлин уже повернулась, чтобы уйти, но Мел схватил ее за руку.
– Брось, Кэти, – проговорил он тихо. – Успокойся, я просто пошутил.
– Вечно ты шутишь, Ригз, – прошипела она. – В этом-то вся и беда. Ты не способен к чему-либо относиться серьезно.
– Ты не права. К некоторым вещам я отношусь вполне серьезно. И даже очень.
– Но как раз не к тем, к которым нужно, – уже более спокойно сказала она и села рядом с ним.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что ты весь наш брак превратил в дурную шутку и даже не понял, когда все у нас полетело к черту, – сказала она почти шепотом.
– Понял, да не хотел в это верить, – откликнулся он так же тихо. – Трудно было не поверить, что все кончено, когда я однажды приехал домой и увидел коробки со своими вещами за дверью. Я явился домой всего за десять минут до того, как пришла машина из транспортного агентства.
– Я ее не вызывала, – произнесла она, сдерживая смех.
– Ну да, конечно. Машина просто случайно оказалась поблизости! – воскликнул он.
– Я никак не могла заставить тебя объясниться, – продолжала вспоминать Кэтлин. – Ты не желал сказать, что тебя не устраивает. Я просто была не в состоянии дальше это терпеть, Мел. Я вынуждена была сделать решительный шаг.
– И поэтому выкинула мои вещи, а заодно и меня. Решительнее некуда! – с горечью бросил Ригз и сделал знак, чтобы ему повторили заказ.
– Вот видишь? Ты и сейчас паясничаешь! – воскликнула Кэтлин. Вся во власти своей обиды, она совсем позабыла, что их могут услышать. – Ты не пытаешься разрешить проблему; ты даже не желаешь обсуждать ее; ты просто стараешься от нее увильнуть. И так было всегда!
– Ты забываешь одну маленькую деталь: в данном случае меня никто и не просил что-то решать. Ты решила за нас обоих. Выкинула меня из дома – и все дела, – сказал он уже без улыбки.
– Ты не оставил мне иного выхода. Мел взглянул на нее в упор:
– Знаешь, что я тебе скажу, дорогая? Если у кого из нас двоих и были причины чувствовать себя несчастным, так это у меня.
– У тебя?! – изумленно воскликнула Кэтлин.
– Вот именно: у меня. Мне пришлось соперничать с собственной женой в самый решающий момент моей профессиональной карьеры.
Теперь Кэтлин не сомневалась, что Ригз говорит совершенно серьезно.
– Твоей? – выговорила она. – А я? Обо мне ты подумал?
Она внезапно умолкла, заметив в дверях человека, назначившего ей встречу, и поэтому устало добавила:
– А впрочем, что толку все это обсуждать? Тогда ты не желал ничего понимать и теперь не желаешь. Спасибо, что угостил. Я бы сказала: приятно было поболтать, да только ты и сам знаешь, что это неправда.
Она встала и направилась к выходу, а Мел, глядя ей вслед, думал о том, что, как ни странно, ему и теперь все так же больно, как десять лет тому назад.
– Все еще сидишь? – удивилась Кэтлин, когда поздним вечером, заглянув в редакцию, чтобы отдать в набор очередную статью для следующего номера, обнаружила в опустевшем кабинете своего главного редактора. – Может, война началась?
Джерри Хэнлок оторвался от корректуры, которую просматривал в этот момент, и поднял голову. Когда он, что случалось нередко, засиживался на работе допоздна, у него всегда был вид как после тяжелого запоя. В свои сорок семь он выглядел на все шестьдесят с хвостиком. Раннее старение Джерри называл профессиональной болезнью журналистов.
– Никакой войны, – ответил он. – Просто какой-то русский дипломат в самое неподходящее время сыграл в ящик.
– И тебе срочно нужно сделать статью, – досказала за него Кэтлин, бросая сумку на свой стол.
– Почти правильно, – кивнул Джерри. – Нужно придумать хотя бы заголовок. Как тебе вот такой?
Он передал ей исчерканный и перечерканный листок. Сверху заглавными буквами было напечатано: «Мертвый красный в постели прекрасной». Кэтлин расхохоталась:
– Ты это что, серьезно?
– Конечно, нет, – ответил он с вымученной улыбкой. – Но если не шутить, то впору разреветься.
– Что-то мы раскисаем, а?
– Не знаю, как насчет тебя, а я бы с превеликим удовольствием ушел сейчас в отпуск на десять лет. Кстати, о тебе: ты-то, детка, что сюда заявилась на ночь глядя?
– Надо отдать в набор очередной материал. И потом, хочу еще раз просмотреть дело Роллинза.
– Что-то ты больно много возишься с этим Роллинзом, – заметил Джерри.
– Решила сделать о нем книгу.
– Да? И уже договор подписала?
– Еще нет. Но думаю, скоро подпишу. Помнишь Дарси Макдонау?
Джерри кивнул головой:
– Ну да, писательница, у которой ты недавно брала интервью.
– Она самая. Так вот: она познакомила меня с Кларой Филлипс – своим агентом в Нью-Йорке. Та отнеслась к моей идее с большим интересом и согласилась устроить мне договор.
Джерри присвистнул.
– Считай, тебе и впрямь повезло. Я слышал, она умеет проталкивать своих авторов. В ее активе немало книг, которые стали бестселлерами.
– Мне тоже это говорили. – Кэтлин присела к столу и включила компьютер. – Пожелай мне удачи, Джерри.
– Охотно, только обещай не уходить из газеты.
Кэтлин вышла из редакции далеко за полночь. По дороге домой, в свою небольшую квартирку на другом конце города, она раздумывала о том, как складывается ее жизнь. Она взяла себе за правило, поставив перед собой какую-то определенную цель, каждые пять лет как бы подводить итоги и при необходимости менять ориентиры. На этот раз она чуть запоздала с пересмотром своих планов: пять лет ее работы в местной «Дейли миррор» истекли в прошлом месяце. Вероятно, это связано с тем, что ей здесь нравится. Понравилось с самого первого дня. Нравится работа, нравятся люди, которые ее окружают, нравится брать интервью, в особенности с прошлого года, когда ей было поручено давать материал о громких процессах и местных знаменитостях. Она любила делать портретные зарисовки, это привлекало ее гораздо больше, чем простые репортажи о текущих событиях. К тому же это позволяло ей избегать Ригза, во всяком случае до настоящего времени.
Когда Кэтлин попросила поручить ей освещение процесса Роллинза, она предвидела, что теперь ей придется столкнуться с Ригзом. Это был как раз его конек – местный воротила, арестованный по подозрению в убийстве своей жены. Обвинение располагало лишь косвенными уликами, однако убийство вызвало бурю негодования, и все без исключения – буквально все – были убеждены в его виновности. Да, такого рода материал просто создан для блестящего журналиста-обозревателя вроде Мелвина Ригза. Кэтлин знала, что в ожидании приговора Мелвин как коршун будет кружить по залу суда. Что говорить: именно благодаря этим его качествам он и снискал себе славу лучшего уголовного репортера в городе. Именно это помогло ему завоевать Пулитцеровскую премию. И именно это, в какой-то степени, послужило причиной того, что их брак распался.
Кэтлин вспомнила, что он говорил в баре. Подумать только: он считает себя обиженным! Значит, и вправду его больше всего задевало то, что ему приходилось, как он считал, конкурировать с собственной женой.
А впрочем, я и сама хороша, подумала она. Как я не догадалась, что происходит, – ведь все признаки зависти были налицо, только мне не хотелось их замечать, во всяком случае в те времена.
Он любил подшучивать на тему об их соперничестве – по крайней мере тогда ей казалось, что он шутит. Она вспомнила его саркастические замечания, что, мол, собственная жена вынуждает его жить в постоянном страхе за свою работу, потому что сама метит на его место. Он часто отпускал и другие, как тогда казалось, вполне невинные шутки в том же духе. Ей всегда было трудно понять, когда Мел шутил, а когда говорил всерьез. Оказывается, в этом случае он как раз не шутил. За весь период их совместной жизни, период не очень длительный, но и не такой уж малый, она так и не сумела догадаться, насколько это его раздражало. Но ведь он же знал, на ком женится; прекрасно знал, что она журналистка, пусть начинающая, но тем не менее, черт возьми, профессиональная журналистка! Она же его не обманывала! Он знал, как важна для нее ее работа.
А может, не знал? И вообще: почему это его настолько раздражало? Она полагала, потому, что задевало его мужское самолюбие. С другой стороны, это была заведомая глупость – Кэтлин и тогда как конкурент никакой опасности для него не представляла. Верно: начальство относилось к ней хорошо, ее считали честным, многообещающим журналистом. Но Мел с самого начала был ведущим игроком в их команде; он принадлежал к высшей лиге. Чтобы сильно не отставать от него, ей приходилось работать в два раза больше, чем всем прочим. Она думала, что, когда он сможет гордиться ею, их отношения изменятся к лучшему. В этом-то и была ее ошибка. Чем больше она преуспевала, тем более напряженными эти отношения становились. Только тогда ей наконец пришлось взглянуть правде в глаза: их брак был обречен.
Может, я просто не создана для брака, думала она теперь. Возможно, лишь незаурядные личности способны и сохранить семью, и сделать себе имя, а мне это не под силу. Возможно, мое единственное призвание – работа. И на этом точка.
Скорее всего, именно поэтому она и решила написать книгу. Правда, Кэтлин давно об этом мечтала, но, пока не засела за работу, всегда полагала, что будет пробовать себя в художественной прозе. Больше всего ее привлекал роман или рассказ. Пожалуй, она меньше всего ожидала от себя, что будет писать именно такого рода вещь. Но вот она ее пишет, и более того – будет раздумывать, как поступить, если придется делать выбор между газетой и подготовкой книги. Для нее это будет нелегкий выбор.
Дома ее ждало сообщение от издательского агента.
– Кэтлин, – прозвучал голос на автоответчике, – это Карла. Мне нужно срочно с тобой переговорить.
И все. Никакого объяснения. Кэтлин даже не взглянула на часы: и без того ясно, что звонить в Нью-Йорк поздно, тем более при часовой разнице во времени.
Похоже, мне предстоит нелегкая ночь, вряд ли удастся уснуть, устало подумала Кэтлин.
Карле она позвонила рано утром.
– Премного благодарна. Ваш таинственный звонок стоил мне бессонной ночи. Что у вас там стряслось? – угрюмо спросила Кэтлин.
– У меня хорошие новости, – откликнулась Карла. – Договор подписан. Вашу книгу берут.
Глава вторая
Кэтлин думала об этом всю дорогу до редакции. Она добилась своего. У нее теперь есть договор. Она напишет книгу, и эта книга увидит свет. Ей самой трудно в это поверить, а другим – и подавно. В первую очередь – Мелу. Мел…
Ей не терпелось сообщить ему свою новость. Он ведь всегда делал все возможное, чтобы лишить ее мужества и веры в себя, в свои творческие способности. Мел никогда не желал, чтобы она добилась успеха.
Вот так-то, Мелвин, с торжеством подумала она. Несмотря на все твои усилия, я все же добилась своего. Я тебе еще покажу!
– Срочный вызов, Мел!
– Сейчас! – проговорил Мел, отрываясь от компьютера. – Кто звонит?
– Она не назвалась. Ты же знаешь, тебе часто звонят анонимно.
Мел вышел из-за стола и стал пробираться через лабиринт маленьких репортерских кабинетов в дальний конец редакторской, где находился телефон. Аппарат был старого образца, с диском. Диск давно сняли, поэтому для звонков из редакции он не годился. Мел раздраженно взглянул на позвавшего его коллегу, выхватил у него из рук трубку и произнес:
– Да! Ригз у телефона.
– Привет, Ригз. Это Уайлдер.
– Кэти?
– Она самая.
– С чего тебе так срочно взбрело в голову звонить?
– Потому что у меня для тебя важные новости, Ригз, – со значением произнесла она.
– Да? Слушаю.
– Нет, я вполне серьезно. Для меня это действительно очень важно. Со мной заключили договор на книгу о деле Роллинза.
– Ты шутишь!
– Смею тебя уверить, так оно и есть.
– Как тебе удалось? С каким издательством?
– «Паркер и Пелхэм». Хочешь верь – хочешь нет, оказывается, они давно хотели предложить кому-нибудь написать на эту тему.
– Но почему предложили именно тебе?
– А почему бы, собственно, и не мне? – вызывающе спросила она. В голосе ее прозвучала явная обида.
– Я только хотел сказать, как они на тебя вышли?
– Через моего агента. Она им меня порекомендовала.
– С каких пор у тебя свой агент? Он услышал ее смех.
– С тех самых пор, как я решила писать книгу, – проговорила она с нескрываемым торжеством. – Послушай, мне надо бежать, Мел. Хотелось бы еще поболтать с тобой, но времени в обрез. Очень сложно заниматься двумя делами одновременно. Но мне хотелось тебе первому сообщить. Пока.
В аппарате щелкнуло, и ее голос умолк. Мел медленно положил на рычаг трубку. Договор на книгу? У Кэти? Он все еще не мог поверить. Не такая уж она крупная величина в газетном мире. Никто не покупал права на ее материалы для других изданий. И в число журналистов, отмеченных особыми наградами, она никогда не попадала. К тому же и газета, где она работала, была довольно незаметной. Как же ей все-таки удалось заполучить договор?
В это время на другом конце города Кэтлин сидела за своим столом в редакторской, и на лице ее играла довольная улыбка. От нее не укрылась легкая зависть в голосе Мела, что доставило ей несказанное удовольствие. На этот раз по крайней мере ей удалось взять над ним верх.
– Сейчас ты похожа на кошку, которая только что слопала канарейку.
Она подняла глаза. Сидевший за столом напротив нее собрат по перу Хэл Вэгонер широко улыбался, словно ему удалось прочесть ее мысли.
– Только бы твои слова не услышал босс, – отпарировала она. – Ты знаешь, как он ненавидит готовые клише. Смотри, еще уволит!
– Ладно тебе! Так что за дело?
– Если хочешь знать, я наконец хоть в чем-то смогла обойти Мелвина Ригза.
– В чем именно? – со смехом спросил Хэл.
Кэтлин помедлила с ответом. Он рассмеялся, решила она, потому что считал ее не способной состязаться с Ригзом. И все остальные наверняка считают точно так же. Даже ее товарищи по работе.
– Скоро услышишь, – коротко ответила она.
Она еще ему покажет. Всем им покажет.
– Кто бы мог подумать? – проговорил Мел, адресуя этот вопрос главным образом себе самому.
– Подумать про что? – переспросил Ричард Хед, чьи фельетоны перепечатывали многие газеты за пределами штата.
Мел вскинул голову. Некоторое время он с недоумением смотрел на Ричарда. Он не сразу сообразил, что произнес свою фразу вслух и кто-то его слышал. Ричард его давний приятель. Вид у него, честно говоря, всегда был ужасно неопрятный: вечно в измятом костюме, небритый, с тяжелой, шаркающей походкой, в одном и том же заляпанном, грязном, старом плаще. И галстуки выбирал он чудовищных расцветок.
– Что?
– Ты только что произнес – я цитирую: «Кто бы мог подумать?» Я и спрашиваю: «Кто мог подумать про что?»
– Про Кэти. С ней подписали договор на книгу о деле Роллинза, можешь себе представить?
– После пятнадцати лет в этом бизнесе я могу себе представить все что угодно, – отозвался Ричард и, помолчав, добавил: – Хотя не понимаю, почему тебя так задевает, что твоей бывшей жене заказали книгу?
– Нисколько не задевает. Просто я удивлен, – сказал Мелвин, в замешательстве запуская руку в свои густые волосы. – Я только хотел сказать, коль им понадобилась такая книга, они могли бы подыскать кого-нибудь с именем…
– Тебя, например? – спросил Ричард с понимающей улыбкой.
– Да хотя бы и меня.
– Зеленеешь от зависти?
– С чего ты взял?
– Брось, Мел, последние пять лет вы только и знаете, что стараетесь один другого обскакать. С тех самых пор, как она стала работать в «Дейли миррор», вы оба все свои силы и время тратите на то, чтобы вырвать друг у друга материал. Словно боретесь за золотую медаль на Олимпийских играх, – напомнил ему Ричард. Будто Мелвин сам этого не знал!
– Ну и воображение у тебя, Рич! Тебе бы впору романы сочинять! – попробовал отшутиться он.
– Ладно, можешь не соглашаться. Но об этом все знают.
– Иди-ка ты, – отмахнулся Мелвин. – Потрепись с кем-нибудь еще, а то у меня работа стоит.
Он чувствовал себя уязвленным, хотя и понимал, что Ричард прав.
Следующий раз Мел и Кэтлин встретились во вполне подходящем к их отношениям месте, а именно в суде. Она стояла в компании ребят с телевидения недалеко от входа, ожидая, когда начнут пропускать репортеров. Мел намеревался пройти мимо, сделав вид, что ее не заметил, но Кэтлин этого не допустила.
– Привет, Ригз! – окликнула она.
Мелу ничего не оставалось, как остановиться. Все вокруг слышали, как она с ним поздоровалась.
– Здравствуй, Уайлдер, – с напускным оживлением произнес он, обернувшись в ее сторону.
А она явно злорадствовала. Мел никогда не считал ее злопамятной. Но сейчас сомнений не было: она явно наслаждалась.
– Она старается меня унизить, – говорил он Ричарду спустя некоторое время, когда они сидели за ланчем в баре-ресторане у Мэгги О'Брайен на Маркет-стрит.
– Бывшие жены так уж устроены, Ригз, – философски изрек Ричард, продолжая жевать. – Поверь моему опыту. Бывшие жены затем и существуют, чтобы их мужья думали, что они уже умерли и попали в ад.
– Кэти никогда не была мстительной, – быстро ответил Мел, с запоздалым удивлением обнаружив, что бессознательно старается ее оправдать. – Она просто… просто очень честолюбива.
Что, по его представлению, было в женщине не менее отвратительно.
Ричард упрямо покачал головой:
– Нет, уж ты мне поверь: я был женат пять раз и каждый из моих разводов был все равно что возобновленная постановка кастеровского «Последнего редута». Они все мстительны, все до одной.
Мел улыбнулся. Надо же! Ричард – и пять жен! Глядя на него, трудно было поверить, что он мог склонить к браку хоть одну. Он миляга, однако совсем не похож на того, кого принято называть роковым мужчиной.
– Если ты такого невысокого мнения о женщинах, – сказал он, – почему же ты столько раз женился?
– Можешь назвать это оптимизмом, – пожал плечами Ричард. – Я каждый раз думал: вот с этой у меня все будет иначе. С этой жизнь сладится. Но так ни с одной и не сладилось.
– Ну, мне такое не грозит. С меня и одного раза вполне хватит, – отозвался Мел. Он не мог признаться даже самому себе, что по-настоящему его никогда не тянуло ни к одной женщине, за исключением Кэтлин.
– Я его хорошо приложила, – удовлетворенно произнесла Кэтлин, обращаясь к Дарси Макдонау, яркой, рыжеволосой женщине, столь же известной своими скандальными выходками, сколь и своими увлекательными романами. Они сидели за ланчем у Амигетти. Это был небольшой ресторанчик в итальянской части города, называемой «Холм».
– Знаешь, – с веселой гримаской отозвалась Дарси, – у меня складывается такое впечатление, что подмять под себя бывшего мужа, извини за выражение, для тебя важнее, чем написать эту книгу.
– Иногда мне самой тоже так кажется, – призналась Кэтлин. – Это трудно объяснить, но мне всегда было важно доказать Мелу, что я ничуть не хуже его, что я могу справляться со своим делом так же хорошо, как он. Понимаешь, о чем я говорю?
– Честно говоря, не совсем.
– После того как мы поженились, Мел был против того, чтобы я продолжала работать. Сначала он не говорил мне об этом напрямую, но я сразу поняла. Причину такого отношения я так и не сумела выяснить. Какое-то время я думала, – продолжала Кэтлин, – что, может быть, ему неловко перед коллегами за мою неопытность, за мои профессиональные просчеты. Как оказалось – совсем наоборот: он опасался, что я стану ему соперником. Забавно, не правда ли?
– Обыкновенный мужской эгоизм. Старый как мир, – безапелляционно заявила Дарси.
– А если серьезно?
– Извини, но в делах сердечных я тебе плохой советчик. Я сама имела глупость влюбиться в человека, который большую часть своей жизни проводит не дома, а один Бог знает, где.
Специальностью Патрика, мужа Дарси, были репортажи с мест событий, поэтому ему приходилось очень много разъезжать.
– Я не помню, когда мы последний раз спали вместе, – продолжала Дарси. – Если когда-нибудь мне удастся забеременеть, это будет чудо: впору ждать появления неких трех особ на верблюдах и восхода вещей звезды.
– За одно я должна, наверное, благодарить Мела, – мрачно сказала Кэтлин. – Он всегда принимал меры предосторожности.
– Ты не хочешь детей?
– Я не хочу растить их одна, без мужа. Я оказалась бы обречена на это, будь у нас дети.
Кэтлин не сказала одного: как часто она мечтала о мальчике, который был бы похож на Мела.
– Почему тебя это так волнует? – спрашивал между тем Ричард.
– Что именно?
– То, что Кэти заказали книгу.
– Плевать мне на это.
– Брось, Мел, со мной-то ты можешь быть откровенным.
– Ты не дослушал, – резко сказал Мелвин. – Меня не сам этот факт задевает, а то, зачем она за это взялась.
– И, по-твоему, зачем?
– Чтобы мне досадить.
– Ты так полагаешь?
– Можешь мне поверить. Уж я-то ее хорошо знаю.
– Он не может вынести, что контракт достался мне, – говорила Кэтлин.
– А ты и рада, что его разозлила, – заметила Дарси.
– Честно говоря, мне это безразлично.
– Да не темни ты хоть со мной!
– Я тебе не вру.
– Да ну? Неужели?
– Это он считает, что я взялась за книгу ему назло.
– Почему ты в этом так уверена?
– Уж мне ли не знать своего бывшего мужа!
– Ты все еще ее любишь, – заключил Ричард.
– Я? Это просто смешно! – фыркнул Мел.
– Самое смешное не это. Самое смешное, что ты и сам это знаешь, но не желаешь признаться, – отпарировал Ричард.
– Хочешь сказать, как алкоголик, который никак не может бросить пить? – попробовал отшутиться Мел.
– Именно так. Или почти что так.
– Ты все еще его любишь, – настаивала Дарси.
– Это просто смешно! – воскликнула, поперхнувшись, Кэтлин.
– Можешь отрицать сколько угодно, но я остаюсь при своем мнении: ты до сих пор влюблена в него как кошка.
– У тебя больное воображение – только и всего.
– И после этого ты смеешь называть коршуном меня!
Кэтлин услышала голос Мела прежде, чем заметила его самого, когда вылезала из машины возле здания суда. Мел направлялся в ее сторону.
– Я просто выполняю свою работу, – невозмутимо ответила она.
– Которую из двух? – спросил он насмешливо.
– Это и вправду тебя так задевает, а, Мел?
– Что?
– То, что я работаю над книгой.
– Не обольщайся, детка.
– Не лицемерь, Мелвин! Ты всегда не выносил, если я в чем-то имела успех.
– Неужели? Тогда ответь, почему я всегда поддерживал твою идею засесть за роман? – с вызовом спросил он.
– Ответ простой: потому, что ты знал заранее, что мою книгу никто не станет брать и денег я на ней не заработаю.
– У тебя, солнышко, начинается маниакальный психоз! – рассмеялся он и, прежде чем Кэтлин успела опомниться, поцеловал ее в щеку. Потом резко повернулся и отошел.
Она глядела ему вслед. Ей вспомнилось, когда он целовал ее в последний раз по-настоящему, и почему-то ей вдруг захотелось плакать.
Телефонный звонок от С.В. Уошберна пришелся как нельзя более кстати. Уошберн – даже те, кто с ним был близко знаком, звали его только по фамилии – выступал прокурором по делу Роллинза с самого первого дня процесса. Уже давно ходили слухи, что он получил предложение от какого-то издательства по окончании процесса опубликовать книгу. Но до сих пор это были только слухи.
– Я решил выпустить книгу о деле Рол-линза, – заявил он, пригласив Мела к себе в кабинет.
– Да что вы говорите! – иронически воскликнул Мел.
– Значит, до вас уже дошло…
– В Сент-Луисе не осталось человека, который не слышал бы об этом. Как если бы вы сами заявили об этом с телеэкрана.
– Первое предложение я отклонил, – продолжал Уошберн, – мне казалось, это может быть кое-кем воспринято как неэтичный поступок – вступает в некоторое противоречие с моим официальным статусом, знаете ли. Ну а второе… второе предложение слишком уж соблазнительно, чтобы от него отказаться.
– Если я вас правильно понимаю, – спокойно произнес Мел, откидываясь на спинку кресла, – вы хотите этим сказать, что чем больше денег вам обещают заплатить, тем меньше вас будет тревожить мысль о неэтичности предложения.
Как он и ожидал, его слова задели Уошберна. Он весь напрягся, и его лицо потемнело от гнева.
– Я бы на вашем месте не торопился с выводами, – произнес он сквозь зубы. – Я пригласил вас сюда, чтобы предложить сотрудничество.
– Постойте-ка! – прервал его Мел. – Если вы хотите, чтобы я писал за вас…
– Нет, нет, что вы! Напротив, я хочу, чтобы вы выступили как автор.
Мел решил, что ослышался.
– Простите, я не понимаю… – начал он.
– Я хочу, чтобы мы работали вместе. Как соавторы.
– Ах так, – понимающе кивнул Мел. – И все-таки разрешите узнать: почему ваш выбор пал именно на меня?
– Странный вопрос. Вы – пулитцеровский лауреат, работаете в самой престижной газете нашего города…
– И несколько раз крепко вас прикладывал в своих статьях, к слову сказать.
– Что лишний раз свидетельствует о вашей объективности.
– А вы уверены, что вам нужна моя объективность?
– Уверен на все сто процентов.
– Меня не назовешь одним из ваших поклонников.
– Вы – как раз тот человек, который мне нужен. Это – главное.
– Скажите все-таки… признайтесь, зачем вам вообще нужен соавтор? Почему бы вам не сделать это все самому? И деньгами не пришлось бы ни с кем делиться.
– Я юрист, мистер Ригз, а не писатель. К тому же вдвоем дело пойдет быстрее.
Не на того напали, мистер. Меня вам не обдурить! – думал Мел. Вам просто требуется лопух, который сделает за вас черную работу, а вся слава достанется вам.
– Мне надо подумать, – вслух сказал он. – Вы наверняка знаете о том, что Кэтлин Уайлдер из «Дейли миррор» уже подписала договор на книгу об этом деле с издательством «Паркер и Пелхэм»?
– Ах, это, – отмахнулся Уошберн. – Ничего, кроме компиляции газетных статей, там не будет, – уверенно добавил он.
– Вероятно, вы правы. Ладно, я с вами созвонюсь, – сказал Мел, направляясь к дверям.
– Хорошо. Только советую поспешить.
– Да, да, конечно. Позвоню в самое ближайшее время.
Мелвин не хотел об этом говорить, но про себя уже принял решение.
С величайшей неохотой, но Мел вынужден был признать, что Кэти оказалась права. И Ричард – тоже. Все они были правы.
Он собирался принять предложение Уошберна только из-за Кэти.
Она никогда не понимала этого. Не понимала, потому что Мел никогда не рассказывал ей про свою мать – первую в его жизни женщину, которая бросила его. Бросила, когда он был ребенком. Он никому не мог рассказать о своей матери – эгоистичной, честолюбивой особе, оставившей сына ради карьеры. Бросить собственное дитя? Чудовищно, непостижимо! Ему никогда этого не понять. За все эти годы она ни разу не позвонила, ни разу не написала, ни разу не поинтересовалась его судьбой. Умри Мел – она даже и не узнала бы об этом. Лет пятнадцать назад он выяснил, что она живет в Нью-Йорке и издает престижный женский журнал. Как и следовало ожидать. Она вновь вышла замуж, но детей не имела. И это тоже его нисколько не удивило. Он не пытался дать знать о себе. Тогда я ей оказался не нужен, а теперь она мне не нужна, рассудил он. Естественно, эта история настроила его на враждебный лад по отношению ко всем тем женщинам, для которых на первом месте была работа. Он сам себе поклялся, что никогда в жизни на такой не женится. Но потом он встретил Кэти, и все у них так стремительно закрутилось, что, когда он опомнился, было уже поздно. А опомнился Мел тогда, когда понял, какое место в жизни Кэтлин занимает журналистика.
Через два дня Мел позвонил Уошберну.
– Я обдумал ваше предложение, – коротко сказал он в трубку, без всяких обычных для таких переговоров вежливых выражений благодарности.
– И что решили?
– Я его принимаю.
Глава третья
– Считаю, пока еще не время давать информацию о наших планах, – говорил ему Уошберн на следующее утро в своем кабинете. – Думается, нет нужды объяснять, почему.
Мел кивнул, воздержавшись от замечания, которое наверняка было бы воспринято Уошберном как очередная шпилька в его адрес.
– Ну да, понимаю: из этических соображений, – сдержанно отозвался он.
– Если об этом станет известно Престону, то он всех на ноги подымет, чтобы меня отстранили от ведения дела, – хмуро сказал Уошберн. – Всем журналистам и судьям на тысячу миль вокруг раззвонит о том, что игра ведется нечестно.
Престон был знаменитый адвокат, известный тем, что обладал чутьем и, соответственно, репутацией большой белой акулы.
– Да, это, пожалуй, меня нисколько не удивило бы, – раздумчиво проговорил Мел. Хотя он до этого дня видел Уошберна по крайней мере раз сто, но лишь теперь вдруг поразился его сходству с моржом. Для полноты картины только ластов не хватает, подумал он, вдруг развеселившись.
– Отпуск взять сможете?
– Простите, что вы сказали? – решив, что ослышался, переспросил Мел.
– Я говорю, отпуск получить сможете?
– Да вы, наверно, шутите! – При одной этой мысли Мел громко рассмеялся.
– Всего на полгода, максимум – месяцев на восемь, – как ни в чем не бывало продолжал Уошберн. – Сейчас для нас самое важное время, особенно если учесть, что над той, другой книгой работа уже ведется.
– А мне-то показалось, что Кэти Уайлдер вас не тревожит, – усмехнулся Мел.
– Я просто указал на то, что ее книга будет не более чем компиляцией, – уточнил Уошберн. – Тем не менее я не хочу, чтобы ее книга вышла раньше моей, то есть нашей. Вам должно быть и самому известно: кто первый опубликует, тот больше и заработает.
– Мне самому многое известно, – откликнулся Мел, закидывая ноги на антикварный прокурорский стол из мореного дуба. – Когда должна выйти книга?
– Уберите ноги со стола, Ригз, – не терпящим возражений тоном произнес Уошберн. – Полагаю, работа над рукописью должна быть окончена к концу мая, самое позднее – к началу июня.
– Это будет нелегко.
– Но возможно.
– Разумеется, возможно, при условии, что работать придется по семь часов ежедневно.
– Если вы возьмете отпуск за свой счет…
– Исключено на все сто процентов, – прервал его Мел. – Можете считать это недопустимой слабостью, но у меня есть привычки, от которых я не собираюсь отказываться. Во-первых, я не могу без еды. Во-вторых, мне нужно иметь крышу над головой. И, в-третьих, терпеть не могу, когда в двери начинают ломиться кредиторы.
– Вы не учитываете, что нам должны выплатить аванс!
– Да ну! С какой суммы?
Уошберн назвал.
– А сколько сейчас?
– Примерно половину.
– Какова будет моя доля?
– Мы еще это обсудим…
– Мы это обсудим теперь же, до того, как я напишу хоть слово, – твердо сказал Мел. – Должен быть составлен имеющий юридическую силу документ, где оговорены все условия. Чтобы в дальнейшем избежать возможного недопонимания.
Уошберн усмехнулся:
– В чем дело, Мелвин? Неужто вы мне не доверяете?
– Не хотел вас обидеть, мистер Уошберн, но бизнес есть бизнес. Я бы потребовал того же самого, даже окажись на вашем месте старина Эйб Линкольн.
– Слышала последние сплетни? – поинтересовалась Дарси у Кэтлин.
– Что мне в тебе больше всего нравится, дорогая, так это твоя прямота, – отозвалась Кэти, усаживаясь напротив подруги в кафе «Федора». – Без всяких там «здравствуй», «как живешь», а сразу к делу.
– Так слышала или нет? – настойчиво переспросила Дарси.
– Что именно?
– Последние сплетни, говорю, слышала? – нетерпеливо проговорила Дарси с таким разъяренным видом, будто собиралась придушить подругу.
– Сплетни? Какие сплетни?
– Да перестань ты, Кэти! – воскликнула Дарси так громко, что сидевшие за соседними столиками стали на них оглядываться. – Весь город жужжит про то, что Уошберн заключил договор на книгу и подрядил для совместной работы над ней какого-то журналиста!
Еще бы они до нее не дошли! Еще бы! Не в Сибири же она провела последние три недели!
– Конечно, слышала. Но меня нисколько не удивит, если их распускает сам Уошберн. Он же страдает манией величия.
– А что ты думаешь насчет разговоров, будто журналистом-соавтором согласился стать не кто иной, как твой бывший муж?
– Они одного поля ягода. Один другого стоит, – отозвалась Кэти, презрительно пожав плечами.
Дарси, которой с ее места хорошо была видна входная дверь, тихонько присвистнула.
– Помяни дьявола, а он уже тут как тут, – проговорила она. – Знаешь, кто только что вошел?
Кэтлин оглянулась.
– Только этого мне сейчас не хватало! Всякий аппетит пропал, – сказала она.
На пороге стоял Мел.
– Он направляется к нам, – прошептала Дарси.
Мел тоже заметил Кэти и действительно стал пробираться между столиками, пока не оказался рядом.
– Какая встреча! Надо же – Кэти Уайлдер собственной персоной! – весело воскликнул он. – А я-то думал, ты сидишь дома с компьютером в обнимку. Разве тебе уже не нужно сдать книгу к определенному сроку?
– Почему же? Нужно, – раздраженно бросила она. Кэти взбесила его улыбка. Вообще, если честно, она нервничала всякий раз, когда виделась с Мелом. – Но ведь нужно же когда-то и поесть.
– Да ну? А я-то всегда считал, что ты питаешься морскими водорослями и зеленой травкой.
– Если ты имеешь в виду нормальное, здоровое питание, то да, я сторонница именно такой пищи, – вскипела она.
– Ни один человек, радость моя, не способен сохранить здоровье на таком корме, – сказал Мел, значительно подмигнув, и широко улыбнулся. Кэти готова была выцарапать ему глаза. – Ладно, мне пора, вижу, меня уже ждут. Не забывай меня, детка, – бросил он уже через плечо, направляясь в другой конец зала.
– Да как ты смеешь… – начала было Кэтлин, но подруга схватила ее за руку.
– Посмотри, с кем у него встреча! – проговорила она.
Кэти проследила взглядом за Ригзом и увидела, как он садится за столик напротив Уошберна.
– Мы не сможем дольше держать наши планы в секрете, – заявил Мел. – Про это уже весь город говорит. Вчера даже в вечерних новостях упоминалось. Уошберн кивнул.
– Согласен. Завтра утром я по этому поводу встречаюсь с председателем коллегии адвокатов. В полдень устрою пресс-конференцию. Разумеется, вы тоже будете на ней присутствовать.
– Еще бы! Всенепременно! – отозвался Мел. И после недолгого молчания спросил: – Полагаете, вас отстранят от дела?
Уошберн пожал плечами.
– Держу пари: Престон сделает все от него зависящее, чтобы этого добиться. Конечно, если я останусь, работать будет гораздо проще, но, пусть даже мне придется уйти, ничего страшного: я все равно справлюсь.
Мел рассеянно почесал в затылке.
– Говоря по правде, Престона можно понять, – заметил он.
– Чувствую, я вам не очень-то симпатичен, – бесстрастно сказал Уошберн. – Как считаете – это помешает вам во время работы?
– Ерунда! – отмахнулся Мел. – Я уже не раз имел дело с людьми, которые мне не нравились.
Мел не счел нужным уточнить, что Уошберн был ему противен больше, чем все остальные, вместе взятые.
– Я собираюсь взять отпуск, – заявила Кэти.
– А тебе его дадут? – задумчиво жуя поджаренный хлебец, сказала Дарси. – Ты можешь исчезнуть на полгода, а потом как ни в чем не бывало вернуться обратно на прежнюю должность?
– Конечно, нет. Свое место в нашем отделе я потеряю. Скорее всего, придется вернуться к текущим репортажам. Послезавтра пойду говорить с заведующим редакцией. В «Стар» это дело обычное, у них там постоянно кто-нибудь берет отпуск для написания книги; но для нашей газеты это – первый случай. Они могут и отказать.
– И что тогда?
– Уволюсь, наверно, – пожала плечами Кэтлин.
В ту ночь Кэти никак не могла заснуть. Она вспоминала о том, что ей так хотелось бы забыть. О чем лучше бы не вспоминать вовсе. Все это глупости, глупости… Она думала о Меле, о том, как им бывало хорошо вместе, и о том, как было горько и больно, когда все кончилось.
Ах, как здорово все у них шло поначалу…
– Эй, Кэти, ты где?
– Чего тебе?
Кэти заглянула в гостиную их маленького дома, который они снимали в Пау-Пау, расположенном в нескольких милях к востоку от Каламазо. Она была в кухне, тщетно пытаясь сделать что-нибудь съедобное из купленного готового обеда. Мел только что вернулся с работы. Ее домашняя блузка была вся в муке. Мука была даже на кончике ее носа. Джинсы она закатала до колен, волосы были небрежно подобраны в хвостик, откуда выбивались непокорные пряди.
– Ну и вид у тебя, крошка! – улыбаясь, произнес он.
– Грубиян! – отпарировала она. – Что это ты от меня прячешь за спиной?
– Подарок по случаю Валентинова дня.
– Для кого? Для меня?
– Нет, для нашей соседки, миссис Абрахамс! Конечно, для тебя, глупышка, для кого же еще? – расхохотался Мел.
– Надо же, какое совпадение! У меня для тебя тоже кое-что есть, – проговорила Кэти, пытаясь обойти его сзади и рассмотреть, что он прячет.
Но ее маневр не удался.
– Да неужели? И что это такое?
– Сюрприз.
– Прекрасно. Обожаю сюрпризы, – сказал он и наконец протянул ей то, что принес: большую коробку, украшенную пунцовыми розами из шелка. – Счастливого Валентинова дня тебе, детка.
Она схватила коробку, торопливо раскрыв ее, воскликнула: «Мел, ты просто ненормальный!» – и застыла, раскрыв рот от восхищения. В коробке лежала прозрачная коротенькая ночная рубашка тончайшего голубого шелка. Вместе с черными плавками, купленными ею для Мела, это как раз то, что надо!
– Диета тебе к лицу, – сказал Мел с широкой улыбкой. – Я не хотел тебе навредить, купив в подарок конфеты.
– Конечно. Тогда тебе пришлось бы есть их самому.
– Значит, зря не купил! – рассмеялся Мел.
– Почему-то я была уверена, что ты именно это и скажешь. Я всегда угадываю, что ты собираешься сказать.
– Это потому, что ты меня хорошо изучила.
Он закрыл ей рот долгим поцелуем. Кэти крепко обвила его шею руками. Внезапно он подхватил ее на руки и понес в спальню.
– Погоди! Да погоди же ты! – крикнула она, смеясь. – Что ты делаешь?
– А ты как думаешь?!
– Еще день на дворе!
– А мы что же, по-твоему, должны заниматься любовью по часам? – спросил он, стаскивая рубашку.
– Нет, но у меня обед в духовке…
– Обед подождет.
– Там все сгорит.
– Ну и пусть сгорит.
– А дом? Дом тоже пусть горит?
– Конечно. Он же не наш.
– Но мы-то сейчас в нем.
– Тут ты права. Значит, придется поторопиться.
– Пакостник! – проговорила она, задыхаясь от смеха. Склонившись над нею, Мел снова поцеловал ее и стал расстегивать ее блузку.
– Нет, особо торопиться мы все же не станем, – шепнул он, лаская ее обнаженную грудь. – Сколько у нас времени до пожара?
– Сорок пять минут. А может, и больше.
– Должно хватить, – сказал Мел. Он стал раздеваться, глядя, как она сбрасывает джинсы и трусики.
Какое у него красивое тело, промелькнуло у нее в голове. Она всегда немного стеснялась своей наготы, однако Мел отучил ее от неуверенности в себе – он любил смотреть на нее голую. Но сам он выглядел потрясающе – нигде ни жиринки, одни мускулы. И весь он принадлежал ей, только ей одной… Он лег с ней рядом, и они немедленно оказались друг у друга в объятиях – целуясь, касаясь, лаская… В порыве страсти два тела словно слились в одно. Кэти чувствовала его губы повсюду – на лице, на шее, на груди. Она прикрыла глаза, вся отдаваясь его поцелуям и нараставшему жаркому приливу, который, казалось, вот-вот накроет ее. Его губы – они покусывали, теребили, втягивали в себя ее соски; его рука, медленно двигавшаяся по бедру, потом по животу; его пальцы – сначала легонько, потом все настойчивее и настойчивее гладившие ее там.
– О, Мел! – простонала она. – Пожалуйста, Мел, скорее!
Он снова поцеловал ее в губы – сначала слегка, потом долго и жадно.
– Ну же, Мел, прошу тебя! – выдохнула, почти выкрикнула она.
Он медленно покачал головой и провел пальцем по ее влажным, припухшим от его поцелуев губам. Она не понимала, что ему еще нужно. По его прерывистому дыханию, по напряженности его мускулов она видела, что он сам едва сдерживается. Почему? Почему не сейчас, не сию минуту? Кэти почувствовала его пальцы в своих волосах: он легонько оттягивал ее голову назад. Ее шея выгнулась, и Мел стал гладить ее губами. Он делал это как бы лениво, не торопясь, и доводил Кэтлин до исступления. Он прикусил ей кончик уха, она почувствовала его губы снова на шее, потом на груди… Потом он перекатился на спину, и Кэти оказалась на нем. Она стала осыпать лихорадочными поцелуями его заросшую волосами грудь, плечи и чувствовала повсюду прикосновение его пальцев – от них в нее будто шел электрический ток.
– Ну же, Мел! – Их тела стали двигаться в одном, диком, первобытном ритме. Она вела, и он не отставал. Последний рывок – и неподвижность. Неподвижность и тишина.
– Теперь я понял, почему женился на тебе, – прерывистым шепотом произнес он.
– Ну и почему же? – расслабленно отозвалась Кэти, перебирая его волосы.
– Потому что мы идеально подходим друг другу.
– Ответь-ка, почему твое замечание меня ничуть не удивило?
– Потому что ты меня хорошо изучила, – ответил он, снова целуя ее в губы.
По крайней мере мне так казалось тогда, подумала Кэтлин, и одинокая слеза поползла по ее щеке. На самом-то деле я, видно, его так и не узнала. Но Дарси права: она, Кэти, все еще его любит. И никуда от этого не деться.
Одиноко лежа в своей постели на другом конце города, Мел тоже вспоминал старые времена. Счастливое то было время… Забавно: когда они с Кэти только что поженились, у них не было ничего. Они едва сводили концы с концами, несмотря на то что оба работали, – но как хорошо им было! Конечно, время от времени между ними происходили стычки, но тогда они не придавали этому никакого значения.
– С холодильником опять что-то неладно. Погляди, Мел, что там такое?
– Разве я у тебя спец по заморозкам? – с веселой гримасой отвечал Мел.
– Перестань смеяться. Я серьезно прошу: посмотри, пожалуйста.
– И я вполне серьезно тебе говорю: в этих штуках я ничего не смыслю.
– Вызвать мастера нам не по средствам. Сделай что-нибудь, может, получится.
– Ладно, но никаких гарантий.
– Хорошо.
Хотя холодильник почти не морозил, она не жаловалась, утешая его и себя тем, что скоро они приобретут новый. Потом отказала стиральная машина, купленная на распродаже. Кэти снова обратилась к нему за помощью, но на этот раз Мел отказался самым категорическим образом.
– Для тебя это все шуточки! – вспыхнула она. – Ты что – хочешь, чтобы я после работы еще бегала в прачечную?
Ей пришлось-таки это делать целых три недели, но и тут Мел не услышал от нее ни слова жалобы.
Потом однажды вечером она заявила, что холодильник и стиральная машина теперь в полном порядке.
– Как тебе это удалось?
– Мистер Хэлси с нашей улицы починил. Я встретила его на почте, мы разговорились, и он согласился зайти посмотреть.
– Кто этот мистер Хэлси? Не тот ли красавчик, которому бы только нижнее белье рекламировать?
– Он самый.
– И сколько он с нас взял?
– Нисколько.
Мел подозрительно покосился на нее.
– Он сказал, – с невинным видом проговорила Кэтлин, с трудом удерживаясь от смеха, – что в качестве платы за труды я могу либо испечь ему торт, либо с ним переспать.
– А ты?
– Разве я у тебя спец по тортам?
– Женщина, ты меня доконала! Теперь берегись! – взревел он, с притворной угрозой наступая на Кэтлин. Она кинулась бежать, он – следом за ней, пока они не очутились в спальне.
– С ума сошел! – задыхаясь от смеха, выдавила она, когда Мел подхватил ее на руки и бросил на кровать.
– Точно так. Теперь я знаю, почему ты никогда не печешь торты для меня.
Ей нравилось поддразнивать его, вспоминал теперь Мел, лежа один в постели. Тогда ей все в нем нравилось. Она скорее умерла бы, чем позволила другому до себя дотронуться. Нам было так хорошо вместе, Кэти, думал он. Нам могло бы быть хорошо и теперь, да, видно, не судьба.
На следующее утро, едва войдя в редакцию, Кэти сразу почувствовала, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Если бы она не нервничала так по поводу предстоящего разговора с главным редактором, то наверняка присоединилась бы к кучке репортеров, оживленно обсуждавших что-то в углу комнаты. При ее появлении среди них воцарилось странное молчание.
– Джерри у себя? – обратилась она к секретарше, плотной пожилой женщине, которая работала в газете с незапамятных времен и, судя по всему, собиралась оставаться на своем посту вечно.
Женщина покачала головой.
– Нет еще. Он позвонил минут десять назад, сказал, что подъедет во второй половине дня. Что-то у него там с машиной.
Господи! Надо же, чтобы это случилось именно сегодня, раздраженно подумала Кэтлин.
– Передайте ему, пожалуйста, – проговорила она, – что у меня к нему разговор. Пусть меня дождется, ладно?
Секретарша кивнула и сочувственно добавила:
– Я вас понимаю! Такая жесткая конкуренция ставит вас в сложное положение.
– Простите, вы это о чем? – спросила Кэти, застыв на месте.
– Ах, так вы еще не слышали? – спросила секретарша.
– Не слышала о чем?
– О том, что Мелвин Ригз и С.В. Уошберн подписали договор о совместной работе над книгой о деле Роллинза. Это было в утреннем выпуске, в колонке, которую ведет Хэролд Грешем.
Я предчувствовала, что так оно и будет! – говорила себе Кэтлин по дороге в туалетную комнату здания суда. Никто не думал, что Мела привлечет работа над книгой, но я это знала. Я ему покажу! Я им обоим покажу! – в ярости думала Кэти.
Она заметила Мела сразу, как вошла: он стоял в холле, прислонившись к стене, самоуверенный, как всегда. Он стоял, будто специально поджидая ее.
Ни за что не допущу, чтобы он догадался о моих чувствах, решила Кэтлин и подошла к нему первая.
– Прими мои поздравления, – проговорила она, пожимая ему руку.
– Спасибо, – в некоторой растерянности ответил он.
– Кто твой агент? – дружелюбно спросила она.
– Патрик Веспер. Вообще-то, это агент Уошберна, но уж поскольку мы собираемся писать в соавторстве, то… – Он держался неуверенно, как будто ожидая какого-либо выпада с ее стороны. – А кто у тебя?
– Карла Филлипс.
– Я слышал, она прекрасно работает. Как тебе удалось ее заполучить?
– Через приятельницу. Она занимается книгами Дарси, и та меня ей порекомендовала.
– Понимаю.
Разговор явно не клеился. Это просто смешно, в конце концов, подумала Кэтлин и миролюбиво сказала:
– Послушай, поскольку мы с тобой теперь вроде бы конкуренты, нам не остается ничего другого, как примириться с этим. Давай будем вести себя как нормальные люди.
– И пусть победит достойнейший – так?
– На победу не рассчитывай! – засмеялась Кэтлин и, поддавшись неожиданному порыву, дружески хлопнула его по плечу со словами: – До встречи у финиша, Мелвин! Надеюсь, что ты наглотаешься пыли.
Глава четвертая
Мел с улыбкой следил за Кэти, пока она не смешалась с толпой журналистов. Неужели она не понимает, что ее мотивы – ни для кого не секрет? Ясно же, что не сама книга ее привлекает, а возможность доказать свое превосходство над ним хоть в чем-то – неважно, в чем. Включившись в этот марафон с книгой, он лишь подхлестнул ее стремление. Да, когда-то все между нами было совсем иначе, с внезапной горечью подумал он. Но к чему об этом вспоминать? Теперь, когда миновало столько лет, что толку в запоздалых сожалениях? Все это уже отошло в область предания.
Тогда отчего ему так больно до сих пор? Мел постарался прогнать все эти мысли и вслед за остальными прошел в зал судебных заседаний. В конце концов, хочет соревноваться – пускай попробует, он ей фору давать не собирается.
В секции зала, отведенной для репортеров, было тесно: присутствовало человек двенадцать газетчиков да еще несколько человек с телевидения. Фотосъемки в зале суда были запрещены, однако Мел узнал по крайней мере двух известных художников, чьими зарисовками часто сопровождались материалы о судебных процессах. Один из них – из «Дейли миррор» – был видным мужчиной и холостяком, удивительно похожим на популярного киноактера. Даже носил точно такие же усы.
Интересно, подумал Мел, не встречается ли с ним Кэти? Ну, а если и встречается, оборвал он сам себя, твое-то какое дело? Ты ведь больше не ее муж, помни об этом. Да и как об этом забудешь? Мел отыскал свободное место и оказался как раз за спиной у Кэти, но она его не заметила. Она разговаривала с женщиной, сидевшей справа, – своей сотрудницей по газете. Они бы еще весь свой штат сюда прислали! – язвительно подумал Мел, но тут же вспомнил, что Кэтлин, как и он сам, присутствует здесь сейчас уже не от газеты, а как частное лицо.
На сиденье рядом с Мелом втиснулся репортер одной из провинциальных газет – симпатичный парень, которого Мелу доводилось встречать прежде.
– У меня такое чувство, будто я провел в машине целые сутки, – шепнул он Мелу. – Даже в мотеле не мог номер достать.
– Тебе не повезло: ты, наверно, заявился туда перед самым ланчем, – с усмешкой отозвался Мел. Поймав недоуменный взгляд соседа, он добавил: – Туда как раз в это время съезжаются парочки. – И внезапно помрачнел.
– Надеюсь, где-нибудь в городе место найдется.
– Конечно, – отозвался Мел.
– Я даже рубашку не успел переодеть, – сказал приезжий.
После этого замечания как по мановению волшебной палочки вокруг него на скамье образовалось свободное пространство.
– Остроумный ход для того, чтобы получить больше места! – со смехом заметил Мел.
Лицо молодого человека залилось краской.
– Брось ты! Главное – чтобы подействовало! – успокоил его Мел и снова переключил свое внимание на то, что происходило в зале, точнее, на то, что происходило непосредственно перед ним. Кэтлин, улыбаясь, разговаривала с тем самым, похожим на известного актера парнем. Еще бы ей не улыбаться, он прямо наизнанку выворачивается, словно она единственная женщина на всей планете! Неужели между ними что-то есть?
Кэтлин видела, как нервничает ее бывший муж. Видела – и чувствовала себя наверху блаженства. Пускай позлится, думала она про себя, еще ближе наклоняясь к своему собеседнику, чтобы придать разговору видимость интимности. Рассказывая смешной случай, она специально для Мела даже положила руку на плечо соседа и краешком глаза заметила, что ее бывший муж вне себя от ярости. Вот и славно! – подумала она. Значит, я все еще ему не безразлична.
Началось слушание, и разговоры в зале прекратились. Во время допроса первого свидетеля Кэтлин внимательно приглядывалась к Уошберну. Он напомнил ей моржа, и чем дольше она смотрела, тем более явным ей это сходство представлялось. Она едва удерживалась от смеха. Трудно было вообразить его и Мела в совместной работе. Редко можно было встретить двух людей, столь несхожих между собой, как Уошберн и Мел.
Она обернулась. Мел что-то быстро записывал. Вдруг он чертыхнулся и стал шарить по карманам: у него кончились чернила.
– Вот, возьми мою, – предложила Кэтлин.
Застигнутый врасплох, он поднял глаза, сказал «спасибо» и взял ее ручку.
– Не стоит благодарности, – откликнулась она с коварной улыбкой и снова стала следить за допросом свидетеля, пока по приглушенным ругательствам, доносившимся сзади, ей не стало ясно, что Мел понял наконец, какую злую шутку она над ним сыграла: ее ручка текла.
Она закусила губы, чтобы не расхохотаться во весь голос, когда увидела, как Мел, вся рубашка и руки которого были в чернилах, ринулся вон из зала. Это тебе за вчерашние колкости! – удовлетворенно подумала Кэтлин.
Так вы решили использовать грязные трюки, леди? – яростно бормотал между тем Мел в туалете, тщетно пытаясь отмыть чернила. Хорошо же! Я заплачу вам той же монетой, черт вас побери! Он поднял глаза к зеркалу и увидел, что мужчина, вышедший из соседней кабины, смотрит на него с нескрываемым удивлением.
– Я все время говорю сам с собой, такая уж у меня привычка, – как ни в чем не бывало произнес Мел. – Мой психиатр говорит, это у меня с тех пор, как я однажды сорвался и накинулся с топором на свою бывшую жену.
Мужчина посмотрел на него с ужасом, попятился и исчез за дверью, а Мел еще раз взглянул на себя в зеркало и улыбнулся своему отражению.
– И накинулся с топором на свою бывшую жену, – раздумчиво сказал он. – Идея соблазнительная!
Кэрол, сотрудница Кэтлин по газете, заснула. Заснула на виду у всего зала. Ничего себе репортер! Кэтлин несколько раз пихнула ее в бок, а той – хоть бы что, она даже стала похрапывать. Кэтлин не знала, куда глаза девать от стыда. Кое-кто из репортеров уже стал посматривать в их сторону, и сам Уошберн остановился на полуслове, сбитый с толку странными звуками, доносившимися из зала. Кэтлин была так обеспокоена и растерянна, что даже не заметила, как Мелвин вернулся на свое место.
– Ты, Кэтлин, просто клад, – ядовито шепнул он, – собеседники от твоих разговоров засыпают, как младенцы.
– Заткнись, Мелвин!
– Может, следует все-таки ее разбудить?
– Занимайся своими делами!
– Думаю, это уже перестало быть чьим-то личным делом, – громко, чтобы все его слышали, произнес Мел.
Кэтлин хотелось задушить его собственными руками. Но больше всего на свете ей в эту минуту хотелось заползти куда-нибудь в темный угол и не позориться.
– Я бы его застрелила, если бы сумела достать серебряную пулю! – воскликнула Кэтлин, оказавшись дома.
Она с размаху кинула на диван сумку и сбросила туфли. Такого унижения она еще не испытывала никогда в жизни. А он тем временем злорадствовал вовсю. От мысли о нем у Кэтлин зашумело в ушах. Еще несколько дней бок о бок с ним в зале суда – и меня удар хватит, подумала она. Кэтлин сняла свой желтый полотняный жакет и небрежно повесила его на спинку стула. Знай она заранее, что он работает в этом городе, – ни за что бы сюда не приехала! На сто километров объехала бы этот проклятый Сент-Луис. Да, но уж коли она здесь, то надо этим воспользоваться.
Воспользоваться? Как? И для чего? Чепуха какая!
Может, удастся договориться, чтобы ее направили куда-нибудь специальным корреспондентом. Куда-нибудь в более спокойное место. В Бейрут, например.
– Не посылайте больше Кэрол! – взмолилась Кэтлин. – Она вчера заснула посреди судебного заседания!
– Не забывай: теперь она отвечает за информацию, а не ты, – отпарировал Джерри Хэнлок. – И потом, это не первый раз, когда репортер отключается во время слушаний. Может, никто и не заметил.
– Этого нельзя было не заметить. Она храпела, Джерри!
Хэнлок удивленно вскинул брови:
– Ты шутишь!
– По такому поводу я не стала бы отпускать шуточки.
– Да, в последние дни ты вообще мало шутишь, – заметил Джерри.
– Потому что в последние дни мало что меня радует, – устало отозвалась Кэтлин, опускаясь на стул.
– Похоже, дело Роллинза тебя совсем выбило из колеи, – рассеянно сказал Джерри, просматривая утреннюю почту.
– Не дело Роллинза, а Мелвин Ригз. Иногда мне кажется, он послан в этот мир с единственной целью – превратить мою жизнь в ад, – честно призналась Кэтлин. При обычных обстоятельствах она едва ли стала бы так откровенничать с начальством, а тем более жаловаться на поведение своего бывшего мужа, который ко всему прочему работал в соперничающей с ними газете. Но Джерри был не просто ее начальником – он был надежным другом.
– Чепуху говоришь, – проворчал Джерри. – Он мешает тебе жить, потому что ты сама его на это толкаешь.
– Поверь мне, у него к этому особый талант, – вздохнула она и, помолчав, сказала: – Но я пришла к тебе, собственно, по другому поводу.
– Из-за того, что с завтрашнего дня ты нас покидаешь.
– Ну да.
– Надеюсь, напишешь книгу и вернешься?
– Безо всяких сомнений, – поспешно проговорила Кэтлин. – Я же люблю свою работу, Джерри. Я буду без нее скучать.
– Верю, верю.
– К сожалению, у меня нет никакой надежды на то, что, уйдя из газеты, я перестану видеться и со своим бывшим мужем. Это было бы просто счастье, но у меня такое чувство, что нам предстоит встречаться даже чаще, чем прежде.
– Послушай, – проговорил нерешительно Джерри, – мне-то ты можешь сказать: что, собственно, между вами произошло?
– Всему причиной эгоизм. Его эгоизм, разумеется. Ладно, я побежала. В десять у меня назначена встреча. Я просто зашла повидаться на минутку.
– Место остается за тобой! – напомнил Джерри.
– Спасибо! Между нами говоря, возможно, я буду в этом очень нуждаться.
– Сколько ты собираешься отсутствовать? – спросил у Мела главный редактор «Стар» Билл Ричфилд.
– Шесть месяцев. Или чуть меньше; почти наверняка меньше, – заверил его Мел, бесцеремонно забрасывая ноги на край редакторского стола.
– Немедленно убери ноги! – бросил Билл, листая настольный календарь и делая в нем какие-то пометки. – Значит, ты вернешься к концу августа.
– Кажется, так.
– Ну что ж, я не возражаю. Как я понимаю, ты хочешь приступить к своему новому делу немедленно.
– Если это возможно.
– Я-то согласен, но это против наших правил. Не знаю, как посмотрят там, наверху. Я тебе сообщу об их решении.
– Полагаю, они будут счастливы от меня избавиться! – беспечно отозвался Ригз.
– Насчет них не уверен, но я действительно буду счастлив, – заметил Билл, не поднимая головы от своих записей.
Мел так и не понял, шутит он или нет.
– А я-то всегда считал, что истинная леди не будет сама качать бензин.
Кэтлин подняла голову и увидела Мела, стоявшего по другую сторону бензоколонки.
– Кто же, кроме меня, это будет делать? Больше некому, – холодно ответила она.
И кому, как не тебе, это знать? – хотелось ей добавить.
– Я и забыл! Ты всегда стремилась к полной независимости. – Голос Мела звучал, как ей показалось, издевательски.
Ты всегда стремилась доказать, что ни в чем не уступишь мужчине! – подумал он.
– Я убедилась на собственном печальном опыте, что могу рассчитывать только на себя, – отпарировала она, завинчивая крышку бака.
На тебя мне рассчитывать не пришлось, про себя подумала Кэтлин.
Мел следил за ней, облокотившись на колонку.
– Разве кто-нибудь когда-либо в этом сомневался? – вслух произнес он, подумав при этом: да ты и обо мне хорошо позаботилась! Так хорошо, что отбила у меня охоту смотреть на других женщин.
– По-моему, ты всегда полагал, будто я нуждаюсь в постоянной опеке.
Во всяком случае, всем своим видом показывал, что я ничего в этой жизни не могу делать самостоятельно, мысленно добавила Кэтлин.
– Во всяком случае, мне казалось, что я о тебе заботился должным образом, – сказал он примирительно, умолчав о том, что она была столь же неуправляема, как, наверное, предводитель гуннов Аттила.
– Выражаясь яснее, ты желал, чтобы я целиком от тебя зависела.
– Разве тебя удержишь? Разразись завтра война, ты тут же оказалась бы на передовой.
– Пожалуй, мне лучше двигаться дальше, – нетерпеливо проговорила она, – пока я не сказала что-нибудь, о чем впоследствии могу пожалеть. Хотя это вряд ли случится!
– Чтобы ты – да о чем-то пожалела? Это действительно невероятно!
Он наблюдал, как Кэтлин расплачивается за бензин. Это напомнило ему другое время, другое место. День их первой встречи. В тот день она тоже очень на него рассердилась.
– Вам обоим давно пора зарыть свои томагавки и покинуть тропу войны, – заметил Ричард.
– Не сомневаюсь, она была бы счастлива, если бы я зарыл свой, – отозвался Мел, просматривая запись телефонных разговоров. – Меня лично волнует то, что я не знаю, где именно она собирается зарыть свое боевое оружие.
– Я без шуток.
– Я тоже.
– Пора бы уж вам и помириться, – тем временем говорила Дарси.
– Мне хочется разорвать его на куски.
– Ведь ты же когда-то любила его, – продолжала Дарси.
– Да, в то время мне так казалось. Но я ошибалась, – угрюмо сказала Кэтлин.
Конечно, я его любила, подумала она, но я была глупа и ничего не понимала в жизни.
Раньше Кэтлин не часто вспоминала о Меле, обычно ночью, когда она лежала без сна и ей нестерпимо хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом. Чаще всего она спрашивала себя, жив ли он или уже погиб? С его способностью влезать в неприятные истории в любую минуту можно было ожидать чего угодно. Ей вспомнился один эпизод – тогда они еще были женаты и жили в Мичигане…
– Уже две недели о ней ни слуху ни духу, – сказал Мел, глядя на экран телевизора. – Мне поручили написать статью. Что я и сделал. Это моя работа. Вот и все.
– Меня-то тебе незачем убеждать, милый, – сказала она, ласково ероша его волосы и прижимаясь к его плечу. – Не забывай, я тоже бывала в подобных ситуациях.
– Нет, детка, только не в таких, – мрачно произнес Мел, по-прежнему не отрывая взгляда от экрана. Там шло интервью с каким-то мужчиной. – Это ее муж. Он считает, что из-за моей статьи ее убили.
– Убили? – недоуменно переспросила она. – Почему?
– Ее похитили ради выкупа. Муж полагает, из моей статьи преступники могли сделать вывод, что полиция напала на их след.
– Как бы ты себя повел, если бы похитили меня? – спросила Кэтлин после короткого молчания.
– Я бы просто выжидал.
– Как это – выжидал?! – воскликнула она.
– А так: сидел бы и ждал, какую сумму они мне предложат за то, что я тебя заберу.
– Негодяй! – крикнула Кэтлин и стукнула его подушкой по голове.
Мел расхохотался и, крепко схватив за запястья, перебросил ее к себе на колени.
– Ну вот, сама видишь: они бы за сутки от тебя устали. С тобой им было бы не справиться!
– Нет, все же ответь! – прошептала она, потянувшись к его губам. – Ты бы стал платить, если бы меня похитили?
– Отдал бы все до последнего цента.
– И что бы ты предпринял после того, как они перестали бы смеяться?
При их теперешних натянутых отношениях с трудом верилось, что когда-то им было так хорошо вместе. Ей хотелось заплакать. Да, она любила его. Допустим, она тогда была глупая и не знала жизни. Но чем же объяснить ее теперешнюю тоску, ее боль, ее желание, чтобы он был рядом?
Глава пятая
– Как продвигается книга?
– Туго, – призналась Кэтлин своему агенту Карле Филлипс.
Они находились в шумном терминале аэропорта. Направляясь на Западное побережье для переговоров относительно экранизации одного романа, Карла сделала остановку в Сент-Луисе специально ради того, чтобы встретиться с Кэтлин.
– Это совсем другое, чем писать для газеты, – продолжала Кэти. – Гораздо сложнее, чем я ожидала.
Карла отнеслась к ее признанию спокойно.
– Это естественные трудности. Перемена стиля требует времени, – заметила она, пока они ждали прибытия багажа.
Кэтлин заколебалась, не уверенная, стоит ли говорить Карле все как есть, но потом все же решилась.
– Дело не только в стилистике, – проговорила она.
– А в чем же еще? – подняла брови Карла.
– Вы, вероятно, знаете, что о деле Роллинза готовится еще одна книга? – спросила Кэтлин.
Она полагала, что, как агент, Карла наверняка должна быть в курсе. И она не ошиблась.
– Да, конечно. Кажется, один из ее авторов не кто иной, как сам главный обвинитель?
– Совершенно верно. А другой – журналист из газеты «Стар», – с трудом выговорила Кэтлин.
– Я об этом слышала.
– И мой бывший муж. Карла круто обернулась.
– Мелвин Ригз – ваш бывший муж? – изумленно спросила она.
– Совершенно верно. Лауреат Пулитцеровской премии был женат на никому не известной журналисточке из маленькой провинциальной газетенки, – саркастически произнесла Кэтлин, не сумев скрыть горечи.
– И как давно вы расстались?
– Теперь мне кажется, что это случилось совсем недавно, – хмуро отозвалась Кэтлин.
– Кого я вижу! Как все-таки тесен мир! – услышала Кэти знакомый голос; она чуть не выронила из рук вилку. Они с Карлой только что уселись за столик, решив перекусить. Мел был уже почти рядом.
– Кто это? – спросила Карла.
– Он самый и есть – мой бывший муж. Раньше это был вполне приличный ресторан, – с иронией продолжала она нарочито громким голосом, – но, похоже, времена изменились к худшему, раз сюда стали пускать таких, как ты.
– Немного лести – и тебя всюду пропустят, – отшутился он.
– Меня-то своей лестью тебе обмануть не удастся.
– А жаль. Раньше удавалось.
– Слава Богу, я с тех пор поумнела, – сердито проговорила Кэтлин.
Мел перевел взгляд на Карлу, которая во время их словесной дуэли хранила упорное молчание.
– Кажется, мы не знакомы? Разрешите представиться: Мел Ригз.
– Я – Карла Филлипс, – сказала Карла, пожимая ему руку.
– Я много о вас наслышан.
– А я – о вас.
– От нее? – Мел кивнул в сторону Кэтлин. – Ну, конечно же, от нее! Предупреждаю: не верьте ни одному ее слову.
– Я говорила только правду, – холодно сказала Кэти.
– Правду – как ты ее понимаешь?
– Ты с кем-то назначил здесь встречу, Мелвин? – с трудом сдерживая ярость, спросила она. – Или просто подошел, специально для того, чтобы испортить мне аппетит?
– Ты права, у меня свидание. Но она немного запаздывает.
– Будь у нее хоть капля рассудка, она бы совсем не стала с тобой связываться, – ядовито заметила Кэтлин.
– Смотрите-ка! Она ревнует! – Мел подмигнул Карле. – И даже не умеет этого скрыть.
– Это я-то ревную? Не дождешься! – вспыхнула Кэти и попыталась засмеяться.
И тут в ресторан вошла высокая блондинка. Платье вызывающе облегало ее довольно пышные формы.
– А вот и она, – сказал, заметив ее, Мелвин. – Вы извините, если я вас покину? – спросил он, обращаясь к ним обеим.
– О чем разговор! Да ради Бога, беги! – небрежно бросила Кэтлин.
– Тогда до встречи в зале суда, золотко мое! – сказал он и отошел от их столика.
– Как раз из тех, что ему нравятся, – заметила Кэтлин, оглядывая блондинку с головы до ног. – Много тела и ноль мозгов. Господи! Отчего бывает так больно, даже если любовь уже умерла?
– Если больно, значит, любовь не умерла, значит, она еще жива, – рассудительно заметила Карла.
Если больно, значит, она еще жива, повторяла про себя Кэтлин. Видимо, так оно и есть. Эта мысль не давала ей покоя и на следующий день, когда она принялась прослушивать свои записи по делу Роллинза. Если об этом догадалась Карла, которая, в сущности, совсем ее не знает, то что говорить о ее друзьях и коллегах? А Мел? Ему, наверно, это тоже стало ясно?
Она выключила магнитофон. Все равно ничего не получается. Кэтлин уже четыре раза прокручивала все одно и то же – интервью с горничной отеля, где погибла Джун Роллинз, – но так и не смогла сосредоточиться, ее мысли постоянно обращались к собственным проблемам. Господи, а она-то полагала, что стоит им развестись – и всю боль как рукой снимет!
Долгое время она сидела, нервно стуча карандашом о крышку стола. Как могло случиться, что она все еще неравнодушна к нему? Как она способна любить такого подонка? Однако надо признаться, что тогда он отнюдь не казался ей подонком. Или он хорошо умел скрывать свою истинную сущность? Тогда он просто был совсем непохожим на нее, и как раз это привлекало ее больше всего…
– Тот, кто горит на работе и не умеет расслабляться, обычно плохо кончает, – доверительно заявил Мел, когда они в очередной раз направлялись в маленький уютный парк в юго-западной части Мичигана. Еще до свадьбы они провели там много счастливых часов.
– Похоже, для расслабления у нас времени будет достаточно, – откликнулась Кэтлин. – Я не удивлюсь, если и на твоем и на моем столе уже лежат розовенькие бланки с уведомлением о том, что мы оба уволены.
– Они этого не сделают, – беззаботно проговорил Мел. – Рабов не увольняют их продают с торгов.
– Перестань шутить!
– А я и не шучу. Ты обратила внимание, столько тебе заплатили последний раз?
– Наверняка у тебя есть какой-то компромат на заведующего редакцией, иначе нас давно уволили бы, – заключила Кэтлин, наблюдая за тем, как он расстилает одеяло на траве и распаковывает корзинку со съестным.
– Честно говоря, как раз наоборот, – с улыбкой признался Мел. – Это не у меня на него, а у него на меня досье. И довольно объемистое.
– Тогда тебе может грозить серьезная опасность, Ригз, – сказала она, продолжая игру.
– Что делать? Уж такой я тип – без опасностей мне жизнь не в жизнь, – откликнулся он, выкладывая огромные сандвичи, фрукты, сыр и баночки с содовой.
– А ты запасливый, – заметила она, наблюдая за его приготовлениями.
– Я привык делать все как следует.
– Ты это о чем? – подозрительно спросила она.
– Обо всем, – сказал он веско.
– Звучит многообещающе, – поддразнила Кэтлин, опускаясь на одеяло и беря содовую.
Мел сел рядом и протянул ей сандвич.
– Надеюсь, тебе нравятся сандвичи?
– Сказать по правде, я предпочитаю более здоровую пищу.
– Это как понимать? – изумленно спросил Мел. – Неужели ты помешана на бескалорийной диете?
– Я бы выразила это иначе.
– Ты что же – питаешься одними ягодами и орехами? – допытывался он.
– Я совсем не это имела в виду, когда говорила о здоровом питании, – оправдываясь, произнесла Кэтлин.
– Так что ты ешь? Бобовые стручки, что ли?
– Ригз! Ты забываешься! – с шутливой угрозой воскликнула она.
– Если тебе не по душе сандвичи, я готов, не медля, надрать для тебя коры.
– Ну хватит, поиздевался!
Кэтлин сделала вид, будто хочет встать, но он потянул ее к себе, и она упала прямо в его объятия. Мел начал целовать ее, и Кетлин забыла обо всем на свете… Она уже поняла, что Мелу особенно нравится заниматься с ней любовью, когда она сердита, и она частенько специально для него делала вид, будто злится.
Но под конец их совместной жизни Кэтлин уже не приходилось притворяться. Она действительно обозлилась на него. Обозлилась и разобиделась. Развод стал для нее самым сильным жизненным ударом, который ей когда-либо довелось испытать.
А боль так и не прошла по сию пору.
– Жалко, что я так и не встретилась с Дарси, – заметила Карла, когда на следующее утро они с Кэтлин ожидали в аэропорту объявления о посадке.
– Ей пришлось выехать срочно, она и сама заранее ничего не знала, – ответила Кэтлин. – Дело в том, что ее муженек в постоянных разъездах и поэтому она пользуется любой возможностью с ним лишний раз повидаться. Вот и отправилась к нему на свидание.

Коллинз Тони - Ради карьеры => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Ради карьеры автора Коллинз Тони дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Ради карьеры своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Коллинз Тони - Ради карьеры.
Ключевые слова страницы: Ради карьеры; Коллинз Тони, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Репка