Прист Кристофер - Фуга для темной земли 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Тихомиров Владимир

"Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю


 

Тут выложена бесплатная электронная книга "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю автора, которого зовут Тихомиров Владимир. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Тихомиров Владимир - "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю = 103.51 KB

Тихомиров Владимир - "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю => скачать бесплатно электронную книгу




Аннотация
История жизни и творчества Юрия «Хоя» Клинских и группы.
Владимир Тихомиров
"Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю
РОДИТЕЛИ: НИКОЛАЙ МИТРОФАНОВИЧ И МАРИЯ КУЗЬМИНИЧНА
В квартире Клинских на самом видном месте — фотографии Юры. Юра в песочнице, Юра идет в школу, Юра — в выпускном классе… И ни одной фотографии Хоя. Юрий никогда не был «рок-звездой» для своих родителей. Обычный непутевый мальчишка, которого нужно беречь, охранять, направлять. И вечно переживать… Юра так и остался вместе с ними, и когда в четырех стенах становится до жути одиноко, родители, никого не стесняясь, беседуют с сыном. Который смотрит с пожелтевших карточек добрыми доверчивыми глазами…
С мужем мы познакомились в цехе. Я работала клепальщицей — самолеты клепала, а он — мастером. Я тогда жила с мужем, не очень хорошо жили, неважно. Он выпивал много, запоями пил… А Коля только с армии пришел, год проработал контролером, потом мастером — рядышком со мной. Так мы и познакомились, короче.
Она меня соблазнила, охомутала. А че? Неправда, что ли? Женщина она была видная, интересная…
Мне было 28 лет, все же не такая урода…
Я с армии пришел, служил в степях Казахстана оператором ракетной станции слежения. Первый год " в Ленинабаде. А потом перевели на озеро Балхаш, где целый ракетный полигон. Ну, да это неважно… Вместе работали на заводе, квартиру строили два года, а потом и Юра на свет появился…
Мальчиком он был неиспорченным. Добрый был. очень честный. Тяжело ему было жить. Характер у него такой был — нагрубить не мог, постоять за себя… Первое слово, что он сказал — мама. Еще вспоминаю, как он пел… года четыре ему было. Мы с дедом спим еще, а он вокруг нас бегает и поет: "Синий — синий иней лег на провода…" Били его часто. Я ему каждое утро давала 20–30 копеек в школу на завтрак. И его пацаны старшие всегда останавливали и деньги отбирали. И так он эту несправедливость терпеть не мог… Он от этого и стал такие песни сочинять, от несправедливости. Вот у него часто про мат спрашивали. А он отвечал — в автобусе мат стоит. В троллейбусе — мат. Везде мат… Он честный был, никого не старался охаять, а кто не знал его, считали Юру уркой каким-то. А ведь он совсем другой. Он дома и слова не мог сказать матом. Не любитель он ругаться.
Он ссориться не любил. Многие его не понимали.
Нормальным ребенком рос, незадиристым. Мало на улице занимался. Лет до 6 до 8 еще на улице играл, с ребятами бегал, а потом — как отрезало. И стал чем-то своим заниматься. И все что-то пишет, пишет… Но и читать любил. Приду с работы, а он книжки читает и что-то все переписывает. Я ему говорю: Юра, пошел бы на улицу погулял, а он — "Да ну, все это неинтересно…" И фильмы смотрел. Кино любил, индийские фильмы особенно. Вот, помню, лет 10 ему было… Ходили мы с ним в кинотеатр «Старт», ему одному скучно было в кино ходить. А ребята не ездили туда. Вот мы с ним и пошли. Смотрим фильм индийский какой-то, я уж сейчас названия и не помню… Ну. мне скучно, я Юре и говорю — мол, я отойду, у входа покурю. А потом его спрашиваю: сколько ж ты раз его видел? А он: да раз восемь…
Восемь! А он все смотрел как в первый раз. Еще он мистику всякую любил. Когда повзрослел, стал смотреть фильмы ужасов, у него этих видеокассет было штук 1000. Но, при этом, темноты боялся. Еще когда маленьким был, он боялся оставаться один в темной квартире. Помню, идем домой с работы, а время — осень, темнеет рано, смотрим — дома свет во всех комнатах горит. Спрашиваем Юрку — мол, ты чего свет-то везде включил. А он не признается — мол просто так включил, случайно. И спал всегда при свете.
А потом его братья старшие — Толя и Леня, они ему сводные братья, музыкой увлекли. Юра словно без ума от музыки был. Слушал Высоцкого, «Машину Времени», Макаревич ему очень нравился. Вся комнатушка была улеплена, все фотографиями артистов заклеил.
А учился так себе. По ночам он не спал. А днем засыпал на ходу. Вот поэтому и учиться ему было очень тяжело. И в армии ему тяжко было, он ведь не привык рано утром вставать. Мы с ним ругались по этому поводу, ругались, а все бесполезно. Такой уж он человек.
Учился он слабо. Я его подтягивал по литературе, по географии. Помню, игра у нас такая была — карту на полу расстелим, и я ему вопросы задавал — а ну, покажи мне такой полуостров. И он на спор показывал. Книжки со стихами ему покупал. И говорил: Юра. если ты будешь писать, то помни — слово не воробей. Выскочит и не поймаешь. Смотри, чтоб в стихах твоих никакой бяки не было. Если непонятно — спрашивай у меня. Вот я давно листок у него нашел. Мы в 9 классе его в деревню — в Ильич отправили. Это поселок такой — имени Ильича, а все зовут просто — Ильич. Нужно ехать по ростовской трассе. Проезжаешь Рогачевку, Каширу — а дальше — Ильич. Там его бабка Феодосья Аркадьевна и дед Кузьма Савельевич жили. Сейчас уж померли. А так Юра там каждое лето жил. Так вот, в 9 классе он начал писать стихи гекзаметром в подражание Гомеру. Слушай: "Вышла из мрака младая пурпурная Эос. Отрок же Юрий Клинских продолжал спать в объятьях Морфея. Дева, скажи, ты богиня иль дочь человека…" Потом он про бабку: "Встала она и сварила мне щей ароматных. Щи те подобны нектару, которым питалися боги…" Как складно, аж удивительно! Я эти слова на всю жизнь запомнил. И на работу мужикам носил, показывал.
Тянул за уши я его до 6 класса. А потом не выдержал — Юра, учись сам. Получай двойки-тройки. А вот когда он уже 8 классов закончил, ко мне подходит их классная руководительница — Кочергина Раиса Ивановна, она у них в 8 «Б» классе была в 30-й средней школе. Так вот, после родительского собрания она мне и говорит: Николай Митрофанович, вы как смотрите, что б Юра пошел в ПТУ? Там и учиться легче, и стипендию платят. А в институт он все равно не поступит. Я говорю — нет, Вера Ивановна.
И настоял на том, что бы его оставили в школе. Я ж знаю, что такое ПТУ. Там совсем другая обстановка: шайки, шпана, пьянки… Потом он школу закончил, а на другой день после выпускного уехал в Ильич. Там и сидел год, пока его в армию не взяли…
Там в деревне он с Галей, с женой своей, и познакомился. Хотя, нет, у него сначала другая была — сейчас уж и не помню, как ее звали. А потом — перед самой армией — он с Галей закрутил. Мы ему тогда мотоцикл купили — «Восход». Так что он у нас крутым парнем был…
Служил он на Дальнем Востоке. В танковой части. Водителем. Писал он письма нам кратко: мол, служу, жив. здоров, все как всегда. И просил выслать печенья там, конфет. Вот. кстати, комичный момент: в школе по русскому языку у него в школе «тройка» была. А письма писал грамотно — ни одной ошибки. И только однажды в письме из армии написал «пичинье». И я ему вместе с печеньем ответ послал — ты, Юра, следи за письмом, что б там не было ни одной ошибки. И только потом мы узнали, что в армии его били азербайджанцы. А нам с матерью он не говорил, что его бьют. Мы это только потом случайно узнали, когда он демобилизовался. Как дело было: он с армии пришел, и к нам в гости двоюродный брат зашел. Ну, они сели, выпили. Потом пошли на улицу, а бабка их провожать пошла. Юрка к одному мужику подошел и спрашивает: «Ты азик?» Тот говорит — да. "Ух, сука!" — и как саданул ему по физиономии! Бабка кинулась разнимать, а Юрка кричит: "Как вы меня, суки поганые, били в армии!"
А как только он вернулся из армии, мы ему подарок сделали — магнитофон и гитару. У него же увлечение музыкой через магнитофон пошло. У старших-то братьев был магнитофон старый — они его по дешевке где-то купили. Вот, они вместе крутили новые там ансамбли — "Машину времени", заграничных ансамблей много было. Ну, а Юрик слушал — слушал, и у него музыка сама как бы пошла — слушает магнитофон и что-то там напевает. А когда он пошел в армию, мы ему пообещали, что купим магнитофон. Сразу, как только демобилизуется. И еще когда он служил, мы ему магнитофон купили и гитару. Болгарскую электрогитару с усилителем. Гитара по тем деньгам стоила 90 рублей. А обыкновенная гитара — 17 рублей. А чего деньги жалеть? Он нам писал из армии: "Я здесь уже бренчу, три аккорда выучил…". И магнитофон купили — за 110 рублей. «Электронику». Он у него долго был. А потом-то он уже сам себе подороже покупал.
Ну, а как он с армии пришел, то опять к Гале побежал. Она Юрика чем взяла? Тем, что ждала 2 года и дождалась. Письма ему писала, все о любви говорила… Он как-то был от нее зависим. Почему? Он, дескать, с ней познакомился, и она его два года ждала — ну, пока он в армии был. И он уже был от нее зависим. И как он приехал в Воронеж…
Я тогда в кафе работала официанткой, свадьбы обслуживала. Вот я ему и говорю: сынок, вот бы ты музыкантом был. барабанщиком, например. И работа нормальная, и сыт всегда будешь, а он послушал — послушал и стал играть свою рок-музыку. У них там организовался рок-клуб.
Он и в милицию-то пошел, потому что романтики захотелось…
Когда Юрик пришел с армии, мы ему полную свободу предоставили. Денег у нас хватало, хоть мы и не шиковали, ничего особо такого не покупали, но на еду хватало. И вот он мне говорит: "Батя, я в милицию пойду служить". Я говорю — Юр, куда хочешь, туда и иди. Я, как отец, никак на него не давил в выборе профессии. Сам я и бригадиром настройщиков
Был, и мастером, и контролером, и конструктором. И я всегда говорил — мол, сынок, твоя жизнь, ты и решай сам. Правда, потом, когда он уже известным стал, я пробовал с ним поговорить, что рок-музыка — это временное, что нужно о будущем думать. А он мне: "А куда я пойду? В бизнесе я не могу. В этих делах нужна сноровка, наглость, а я не могу. Я не рожден бизнесменом". Я спрашиваю — а чем же ты будешь заниматься лет в сорок? А он — не знаю, вот доживу лет до сорока, а там видно будет. Поживем — увидим. Мне, — говорил Юрка, — на хлеб и на соль всегда хватит. А больше мне и не надо.
Ну так вот. Он сразу подал заявление, навели о нем справки, всех соседей опросили, как положено… И приняли его в этом же 1984 году. Служил он гаишником, то в центре города на посту стоял, то у нас тут, на Левом берегу. А спустя несколько месяцев его чуть не выгнали. Он Шабашку — нашего губернатора Шабанова, он тогда, правда, председателем этой, как его…, областной думы был, остановил. Он на красный свет ехал. Так этот гад. Шабашка, сам же и виноват, но поехал в ГАИ и нажаловался на Юру! И потребовал его увольнения! Мол, я начальник, мне все можно, любому милиционеру рот заткну! Человек он бессовестный. Хам, одно слово. И Юру к начальству вызвали на ковер. А Юрик и говорит: "А мне все равно кто это. Он, Шабанов этот. ехал на своей «Волге» на красный свет. Я его остановил за нарушение правил на перекрестке Ильича и Ленинского проспекта, когда он создал аварийную ситуацию…" А ему — ты должен знать, кого можно останавливать, а кого — нет… Юра говорит, что он Шабашку ни в лицо не знает, ни номеров автомобиля. А ему — ты должен знать! А кто их ему говорил?! А все равно — должен знать. И вот. после этого Юре выговор влепили и во вневедомственную охрану перевели. Я вообще так считаю, что ему в милиции после этого случая делать нечего было. Он несправедливости терпеть не мог. Не мог подхалимничать. Как все есть, так он и скажет. Вот поэтому жизнь у него такая тяжелая была.
Его даже в вытрезвитель как-то раз забрали. А дело так было: он, вернувшись со службы, переоделся и пошел с ребятами посидеть. Ну, взяли водочки, закуски и пошли в парк у завода. Выпили, посидели. А тут наряд милиции подъехал. И менты одного друга из их компании решили в трезвяк забрать. А Юра вступился — мол, ребята, подождите, мы ж не сделали ничего! А менты и Юрика в машину посадили. Он им говорит: да вы что. Я же свой, точно так же в милиции служу! А эти сволочи его в ответ избили… И в камеру на всю ночь заперли.
И как он хотел от этой милиции избавиться! На службу ходил, как на каторгу, все заявления об уходе писал. Но у него контракт на три года был. А как ему увольнение дали, он пришел с милиции и как стал с себя форму сдирать! Топтал ее ногами, рвал, швырял! Вот только его рубашки милицейские остались — я их донашиваю… Хотел и их пожечь — ему там. Менты эти, показали — кто ты такой есть и как себя надо там вести, а ему не по характеру это все было. И он не знал, как все это выразить, поэтому и песни такие писал.
Конечно, были и смешные эпизоды. Вот, помню, когда он во вневедомственной охране служил, они с напарником магазин в Сомово охраняли. И вот, представь, девица там какая-то ночью сошла с поезда и попросила милиционеров проводить ее до поселка. Ну. отказаться неудобно, и выбор пал на Юрика. И он пошел, значит, провожать ее через лес. А потом мне рассказывает: "Ну, проводил ее, все нормально. А оттуда иду. Когда с девкой шел, страшно не было. А один иду — просто жуть берет, ночь, темнотища, хоть глаз выколи… И как что-то зашуршало в кустах! Я как пистолет выхватил, как пи…данул!.." Выстрелил, то бишь. Я говорю — Юрка, а вдруг бы в человека попал?! А он — а не фига по кустам шуршать! И что интересно — как он шарахнул по кустам, так тишина сразу и настала. Потом еле-еле отчитался за патрон использованный. Или еще случай — он, когда еще в школе учился, пистолет себе сделал поджигной. Ну, знаешь, поджигаешь спичку, подносишь к дулу. а пистолет стреляет. Зачем ему пистолет? А что бы домой ночью через пруд ходить. Луна светит, а при луне знаешь как идти неприятно… Кругом темень, тут-то вроде светло, а в кустах — тьма непроглядная… Ну, я Юрика спрашиваю — а как же пистолет тебя спасет-то? Ведь пока ж ты его зажжешь, тебя уже ведьма сто раз утащит. А он — все равно, так лучше!
… А потом, когда он свои первые альбомы выпустил, слава пошла, но эта слава голову ему не скрутила. Не испортила его. Вот помню, как пошли группы выступать — как бы это "Сектор газа". Поддельные, понял? Юрика все слушали, но его же никто в лицо не знал. И вот, как-то Юрик приехал с Москвы и мне по пьянке рассказал об одном эпизоде. Мы, говорит пошли как-то на концерт. Вот пришли, расселись. Он подвыпивший был, это не секрет, конечно, он любил выпить. И вот, объявляют — выступает группа "Сектор Газа"… А я. говорит Юрик, сижу в зале. И выходит этот — Фидель. Юрик его знал, он у них типа администратором был когда-то…
Я говорит Юрик, вскочил и побежал на сцену. Вырвал у них микрофон и хотел сказать, что, мол, они — мошенники… Это ж я — "Сектор Газа"! А они ему — а мы тебя не знаем! И стали бить! Как били! Минут десять! Пинками!.. Все отбили… Я. говорит, упал, закрыл руками голову, чтоб не убили. Как они его били! Все почки, все отбили… Этот Фидель, собака, мне б до него добраться, я б его голыми руками задушил!.. Юрик потом три недели лежал в больнице… Они ему все отбили! Суки! Он когда рассказал мне… И вот. как мне кажется — вот причина его смерти.
…А так — да. мы с ним любили выпить. Приходит ко мне и говорит: "Пап, ну ты доволен мной — как я пробился?" Ну, мы возьмем бутылочку. а одна у него с собой всегда была — что бы не бегать лишний раз. Ну, сядем. он кассету со своими песнями в магнитофон воткнет, а сам смотрит — нравится мне или нет… Ну, как сказать? Музыка мне во многих песнях не нравится, он на гитаре слабенько играл, никакого профессионализма не было. А вот слова! Слова мне очень нравятся. Вот, например, мне песня его нравится про День рождения: "В этот день родили меня на свет, В этот день я с иголочки одет. В этот день теплом вашим я согрет. Мне сегодня тридцать лет…" Или: "Я имею право сегодня пить, Я имею право сегодня жить, Я имею право сегодня про все забыть. Да чего там говорить!.." Я ему иногда говорил: "Юр. вот ты Лермонтова читал?" А он: "Да не читал я твоего Лермонтова. Все тебе этот Лермонтов!" А мне действительно Лермонтов нравится и я Юрика буквально заставлял Лермонтова читать! Вот все говорят, что Пушкин — гений. Я с этим согласен, но вот в стихосложении я считаю Лермонтова лучшим, он мне больше нравится. Вот "Повести Белкина" читаешь — все они какие-то легонькие, а вот "Герой нашего времени" — она и сейчас как настольная книга. Но он хоть меня и подкалывал с Лермонтовым, но я, похоже, научил его думать над каждым словом. Он, Юрик, и писал похоже на Лермонтова. Вот. послушай: "Ты подруга выходи-ка на крыльцо. Ты не слушай ругань матерную матери с отцом…" Как перебор гитарный! Он меня просто убивал этими словами. И сколько я его не расспрашивал, так и не смог понять эту технологию — как он стихи свои писал… До сих пор не понимаю. Как музыкант, он, конечно, слабоват.
А вот песни писал — да!
А потом у него пошли неприятности с этими бабами. Запутался он в них. А они его все окручивали, жизнь ему всю испортили! Это такие женщины! Сегодня процентов 70 — нехорошие женщины. А хороших-то трудно найти… Ох, как трудно ему было.
Юра-то женился в 21 год — рано, конечно. Вот, недавно он мне сказал: "Мама, рано ты меня женила…" А я ж ведь хотела как лучше. Он же ночами пропадал у Гали в общежитии, а мы его ждем. переживаем. Вот я ему и сказала — сынок, да ты бы женился что ли… Все меньше по ночам шляться будешь, дома будешь, в семье, а мы меньше волноваться будем. Он взял и расписался в два счета. Вот ведь люди хорошую вещь придумали — гражданский брак. Да поживите пока так. не расписываясь. Посмотрите друг
на друга, посмотри, как она готовит, как встречает… Ну. да все мы крепки задним умом.
Да, он нам все завидовал, что мы с бабкой хорошо живем. Говорил: "Вот. идут два моих старичка под ручку". А они ругались часто… Вот, Юра любил есть горячее — борщ. Он даже часто сам готовил, а она готовки терпеть не может… Приедет Юра вечером с концерта, а она ему — есть нечего! Да приготовь ты заранее!.. Нет, у нее этого не было. Мы вместе жили. Так у них был свой холодильник, а у нас — свой. Мать же видит, что сын голодный: "Юра. сынок, да давай я тебя накормлю, у меня борщ есть…" Он иногда ел, а иногда отказывался — ему стыдно было, понимаешь… Отнекивался: мам, не хочу. Да как же ты не хочешь, когда ты прибыл в час ночи, и, не ничего евши лег спать?! И утром ничего не ел! А жена-то спит… Вот чем он плох был — бесхарактерный человек, мягкий. Как тряпка!
Хотя он хотел, было развестись, но мать его отговорила. Дети у него все-таки…
А однажды он приходит и говорит: родители, мы решили вам квартиру купить! А я так обрадовался! Так надоело с ними ругаться. Ну, я-то сам не ругался, а все баб этих разнимал… А на эту квартиру мы чисто случайно вышли. Юра заплатил, кажется, 20 тысяч долларов, это было три года назад, когда доллар шесть рублей стоил… Чем мне она понравилась: когда я въезжал, я сделал всего две вещи — прибил вешалку и переместил местами люстры. И больше ничего.
А потом еще напасть приключилась. Он эту свою любовницу московскую — Олю — привел, век бы ее не видеть. Хотя Олю эту мы встретили с любовью — сын все-таки привел. Хоть она мне и не понравилась сразу. Не успела зайти, сразу же — «мамулечка», "папулечка"… Ну, как это — первый раз человека увидел, и так сразу называть?! И я ее тут же осадил — ты меня «папулечкой» не называй! Зови дядей Колей. Ты меня видишь в первый раз — какой я тебе "папуля"?! Я так думаю — для нее сказать «мамуль» — «папуль» — это так… Как два пальца, прости Господи…
Нет, между нами войны не было. Я ему вот только анекдот рассказала: "Миша Горбачев приехал к маме. а она ему — сынок, дорогой, я тебя растила, я тебя учила, ты три института закончил, стал президентом, в люди вышел… И что ж ты с алкашами связался?!" А Юра сразу обиделся — я, мол, намекаю на его связь с Олей. Повернулся и сказал — да ну вас к черту!
Неужели он мог так любить?! Неужели она так его заколдовала?! И мы перестали что-то замечать и говорить — боялись, что он из-за нее к нам перестанет приходить… И он стал реже приходить, потому что я ее не приглашала. Квартиру себе сняли в центре города… Да, что он с той пережил, что он с этой пережил. У него само по себе сердце от нервов не выдержало…
И наркотики эти… Я, вот помню в прошлом году он в областной больнице лежал — промывал кровь от наркоты. Старался он вылечиться. А Оля эта его не кормила. Я прихожу к нему в палату — смотрю, батюшки! Он под капельницей лежит. Глаза как у мертвого, ноги холодные, согнулся весь… Тощий как палка, не ел несколько дней! А Оля — ему нельзя кушать. Я к доктору: "Доктор, ему можно кушать? А то я ему горяченького принесла…"
А доктор и говорит — ему все можно есть. Я его накормила… Помню, говорила ему: Юра, у тебя две дороги — пойдешь по белой, будешь жить. По черной пойдешь — не будет тебя". А он говорит: "Мам, я как раз по белой дороге и пошел… И эта… толкала его вниз… Он просто физически устал от терзаний всех этих. Он же не думал падать, он думал жить.
ГАЛИНА КЛИНСКИХ
Супруга Юрия Клинских — необычайно красивая женщина. И, несмотря на кажущуюся хрупкость, очень сильная — она просто заставила себя говорить о тех вещах, о которых предпочла бы молчать… А еще у Юрия замечательные бочки. Старшая — Ирина — во время нашего разговора молча свернулась клубочком на диване. "Она очень переживает утрату отца, — говорит Галя. Да еще и в школе эти разговоры… Она совсем молчаливой стала… А младшая Лиля беззаботно возится с огромным серым котом. 'Мы еще ей ничего не объяснили. Сказали, что папа далеко уехал…
Ну что о себе рассказывать? Родилась я в городе Усмани Липецкой области. Жили мы с матерью, отца не было, мама нас с сестрами и воспитывала. Три сестры нас, как у Чехова… Школу закончила, поехала в Воронеж поступать в институт лесотехнический. Но на экзаменах провалилась — не набрала нужных баллов. Тогда пошла в училище, номер я уже не помню, от завода «Электроника» — паяла там приборчики электронные, микросхемы всякие… Потом пошла на завод работать. Замуж вышла, а теперь с детьми вот сижу…
Как я с Юрой познакомилась? Когда я в ПТУ училась, нас в колхоз на уборку свеклы послали. Tам мы и познакомились с Юрой. Он там у бабушки с дедушкой жил, еще до армии. Я помню, жили мы типа в общежитии — обыкновенный деревенский дом в три комнаты. Вечером девчонки шли гулять, а я книгу читала… Не хотела гулять, вообще. Это Юра меня первым заметил, я ему понравилась. Он еще под моим окном на гитаре пел. Я его песню запомнила:
Милая, зачем к другому ты ушла?
Милая, зачем любовь ты предала?
Ведь я люблю тебя, поверь,
Но ты с другим уже теперь.
Милая, зачем любовь ты предала?
Я прошу, приди ко мне хотя б на час.
Я прошу — ведь очень горько мне сейчас.
Но неужели тот, другой.
Для тебя — любимый и родной?
Я прошу приди ко мне хотя б на час…
Не знаю, чем он мне понравился. Наверное, стало мне его жалко… Почему? Мне всегда его жалко было. Без мамы, одинокий такой, ну, не знаю…
Песни пел, познакомиться хотел, потом, конечно, совсем другим человеком оказался… Какой? Ну, не таким, каким он мне поначалу представлялся. Все тогда молодые были, он весело ухаживал. На мотоциклах приезжали, на гитарах пели весело. Я сначала думала, что он очень несерьезный разухабистый такой, шпана, одним словом. И хулиган. А потом я его поближе узнала. Он оказался очень серьезным, общительным. Добрым и простым. Мне интересно стало. А в ноябре его в армию забрали. Я его ждала, письма писала. Служил на Дальнем Востоке на границе с Китаем. На танке ездил. Не знаю, чем-то он мне в душу запал. Почему-то чувствовалось, что он не очень избалован женщинами. Он ухаживать совсем не умел. Абсолютно. Ну, так время проводили — в кино ходили, на речку на мотоцикле ездили. Он очень рискованно водил. Помню как он разбился, это уже было после нашей свадьбы: он поехал на мотоцикле «Ява», упал и разбился. Приезжает весь в крови. Мы хотели его в больницу отвезти. А он отказался — нет, ничего не надо, все само заживет, сам забинтовал руку и лег спать. Беспечным он был немножко.
Потом он вернулся, в общежитие ко мне ходил. Свадьбу обыкновенно сыграли, как все. Он в костюме строгом, я в белом платье, шампанское пили, он меня через мост на руках нес… Ну, как у всех. Сейчас уже не вспомнишь подробности. Я похороны не помню — как в тумане все… Так и эти праздники — все как будто бы во сне было.
Поженились, нормально жили… Дочь — Ирина — родилась 3 августа 1984 года. Он пришел в роддом такой смешной, такой растерянный. Я ему в окошко дочку показываю. Он аж от радости весь засветился! Я еще беременная была, а он уже любил ее, свою дочку. Он вообще-то хотел мальчика. а потом, когда узнал, что будет девочка, сказал — ну что ж, пусть будет девочка. И стал разговаривать с ней, когда она была еще у меня в животе. Он тогда еще в милиции служил. В ГАИ. Хотя милицейская служба не для него была. Не по его характеру. От него требовали каждый день определенное количество штрафов выписывать. А он не хотел. Говорил, что не может человека штрафовать просто так. Не любил к людям придираться. Три года отслужил, потом бросил. В грузчики пошел и стал параллельно музыкой заниматься. Группу свою собрал.
Я, конечно, тоже рок-музыку слушала, но не особо увлекалась. «Кино» слушала, «Алису», западные всякие группы. Я и Юру слушала, на его концерты ходила, хотя дочь еще маленькая была. Я читать любила — фантастику. А он мистикой зачитывался. Фильмы мистические смотрел. Хотя он был очень спокойным, всегда мне говорил: "Ну что ты, маленькая, волнуешься. Сейчас все сделаем хорошо…"
Он вообще простой был, с ним легко было разговаривать. Выпивал иногда. Знаете, есть такие люди — они. когда выпьют, становятся злыми и агрессивными. Юра, он, наоборот, становился добрым таким. Выпьет и любил музыку послушать. Обыкновенный парень. "Звездной болезни" у него никогда не было. Только на гастролях пропадал много.
А однажды он с концертов вернулся и заявил, что хочет еще одного ребенка. Вот 13 января 1995 года у нас появилась Лиля. Младшая дочка. Юра тогда часто дома жил, хорошо все было. Он меня поддерживал, любил…
…Про любовницу его я узнала три года назад. Он тогда из Германии приехал и все сам рассказал. Хотя я и раньше догадывалась. Он меньше дома стал бывать… Раньше приезжал с гастролей и сразу домой. А потом стал задерживаться в Москве, все дольше и дольше, стал выпивать много… А потом приехал и все сказал. Когда я узнала об Оле, то сама сказала — давай разведемся, она молодая, она тебе ребенка родит. Он отказался. И объяснил — мне ж надо где-то в Москве жить, не буду же я у друзей жить постоянно… Сказал: "Ну, это так, временно, пройдет. Ты, Галя, меня подожди чуть — чуть…" Только так он мне и говорил… "Вы для меня семья, как я вас брошу? Я без вас не смогу жить". Ну, я ему говорила, детей-то ты не бросишь, так же видеться будете… А он отказывался…
А года два назад он колоться начал. Я когда узнала, что эта Оля его на наркоту посадила, стала уговаривать его бросить, лечиться. Он лечился, но все было бесполезно… Да и как бросишь, если подруга его уговаривает мол, давай попробуем, нам полегчает, ну один разочек уколемся! Все бесполезно было… Потом он и гепатит через это дело подхватил… Я ничего больше не хочу говорить. Вот только одно помню: в день похорон я пришла домой, смотрю — а на крыше соседнего дома вращается такой шарик… Серебристый весь и лучики пускает. Ну, я пригляделась — раньше-то его не было там, и взяться ему неоткуда. Шарик повисел, повисел и пропал… Так, я думаю, Юра попрощался с нами…
АЛЕКСАНДР «УХВАТ» КОЧЕРГА, ОСНОВАТЕЛЬ ВОРОНЕЖСКОГО РОК-КЛУБА.
…Есть такое понятие — «тусовка!». Т. е. если человек в «тусовке» — значит, он на виду, занимается делом, поддерживает контакты, в общем, крутится. Так вот. Ухват — уже давно не в тусовке. И если бы мне сказали, что вот этот скромный работяга, что вышел в обеденный перерыв из проходной Воронежского авиазавода, стоял у истоков всего городского рок-движения, я бы не поверил. Рок — это перпендикуляр. Это заплыв против течения. Это презрение к серости и неистребимое желание сказать всему совку «Фак». Нонконформизм, в общем. А Саша Кочерга, похоже, уже смирился и с серостью и с совком. Но это только первое впечатление. Когда Ухват говорит о бобинах, о концертах, я понимаю — именно с такой страстью и внутренним убеждением только и можно было открыть в центре совка рок-клуб и группу "Сектор Газа".
Все началось с того, что году в 1985-м я чисто случайно попал на концерт Ленинградского рок-клуба. Ну, не совсем случайно, я тогда рок-музыкой сильно увлекался, приехал в Ленинград и случайно попал на концерт.
Выступали «Аквариум» и «Россияне», была такая группа. Ну, на концерте я с ребятами познакомился, они-то мне и сказали, что у них, в Ленинграде, есть рок-клуб, куда можно всегда приходить, тусоваться, выступать, если хочешь… И вот я тоже решил открыть в Воронеже рок-клуб — во Дворце им. Кирова. К тому же там у меня директор — молоденькая женщина- была знакомой. Правда, сначала мы хотели сделать дискотеку, а под маркой
дискотеки делать концерты, но этого не вышло. Но по городу слух уже прошел, музыканты к нам стали уже подтягиваться, нас уже, короче, знали.
А тогда в городе было всего три нормальных группы — "Старый город" (он потом еще «Крюгером» назывался). «Фаэтон», где Андрей Дельцов в свое время играл, и "Е2 — Е4". И вот, мы собрались и решили сделать первый воронежский рок-фестиваль. Я говорю директору ДК — давай сделаем рок-фестиваль. А она побаивается, по тем временам за рок-концерт с работы могли запросто выгнать. да в трудовой книжке черт знает что написать — никуда потом не устроишься… Нужно прикрытие. А у меня был товарищ хороший — второй секретарь Левобережного райкома партии. Я к нему обратился, он нас и поддержал. Сказал: "Ты, Саш, не бойся. Лишь бы твои рокеры не хулиганили, а я милицию предупрежу, чтобы вас не разгоняли".
Ну, и директор концерт разрешила… А как же без гостей фестиваль делать? Денег-то нет… И мы решили пригласить никому (по тем временам) неизвестную группу "Коррозия металла", она во втором отделении выступала. Ну, а Юрка Клинских, который в рок-клуб часто приходил, нам помогал. Ну. он еще тогда в милиции работал и я его попросил: Юр, ты на концерт в форме приходи — для острастки. Вообще, его милицейская форма нас часто выручала. Например, приезжают артисты, нужно их встречать.
А где автобус взять? Ну, Юрка в форме выйдет, автобус какой-нибудь остановит и договориться за полтинник смотаться на вокзал и обратно.
А так мы с ним случайно познакомились. Он стоял на посту у гастронома. А у меня там одноклассник работал грузчиком. А ведь раньше-то в одни руки только по две бутылки пива давали. А я приду — он мне целый ящик вынесет. Вот, я один раз пришел, а на входе Юрка на посту стоит. Ну, мой одноклассник ему и говорит — пропусти, мол, это мой знакомый Юрка пропустил, а потом мы с ним разговорились. Он спрашивает: "Записи
какие-нибудь есть?" А у меня в то время была большая коллекция — где-то 250 — 300 бобин с записями нашей русской рок — музыки, начиная от "Машины Времени" и кончая самыми последними… Ну, что в Москве или Питере выходило, то у меня через три дня было. Мне знакомые поездами передавали, и каждую субботу у меня было по 3–4 новых бобины. Ну, короче мы с Юркой стали записями обмениваться, а потом подружились…
Вот, а как прошел первый рок-фестиваль, решили второй делать. А в промежутке пригласили с концертами «Кино», "Ва-Банк", «Крематорий»… Помню, когда я пошел в типографию делать афиши «Крематория», мне директор говорит: "Ну, ты же понимаешь, что мы не можем такое название напечатать!" Пришлось написать: выступает группа "Крем…" Ну, публика уже все знала и валом шла. Единственное, что тогда никого из музыкантов не пускали в гостиницу — администраторы, как посмотрят на джинсы и длинные волосы, наотрез отказывались прописывать. Даже Юркина форма не помогала… Так что. все жили на съемной хате на Героев Стратосферы.
И "Сектор Газа", кстати, собрался в клубе накануне второго рок-фестиваля… Это чисто рок-клубная команда, они все друг друга в рок-клубе нашли. А название "Сектор Газа", кстати, я придумал. Дело как было: стоим с друзьями на трамвайной остановке, а я и говорю: "Ну, и вонища! Как в Секторе газа…" У нас же тут на Левом берегу предприятия химические, дышать невозможно… Ну, все заржали. А я говорю — о. хорошее название. А у меня товарищ был, он играл в какой-то группе при ДК им. Кирова. Вот он и говорил: приду с армии, так группу назову. Но я название Юрке отдал, хоть он вообще сначала называться никак не хотел. Они и выступать-то стеснялись — играли так, что даже по воронежским меркам ни в какие ворота не шло…
А ведь я сначала даже и не знал, что Юрка поет. Пришли мы как-то с Юркой к нему домой — мне нужно было свои записи забрать. Ну, сели, выпили, он поставил какие-то кассеты послушать. А он еще выпил и говорит: "Давай, я сыграю. Я тут Цоя подобрал — «Восьмиклассницу» и "Когда-то ты был битником"… Ну, он сыграл, неплохо причем. А потом как свои песни сыграл — штук 20 сыпанул, одну за другой. Ну. я и говорю — вам надо с Крюком собраться, он хороший был малый, у нас в клубе на общественных началах работал. Ну, Крюк на ударных будет, кого-нибудь еще на гитару позвать. Вот, «Колхозный панк", «Утопленника» и «Побег» сыграйте на фестивале, а там видно будет… Вот, собрались они. порепетировали, я еле уговорил их сыграть на отборочном туре фестиваля. Но они тут же всем понравились. Мы отобрали 4 песни. Сыграли на фестивале, нам Приз зрительских симпатий дали. Потом я Юрке говорю — набирай песен на альбом, мы у Дельцова в студии ДК им. 50-летия Октября — «Полтиннике» — запишемся. А Дельцов в то время уже в «Фаэтоне» не играл, стал звукооператором, талантливый малый. Ну. договорились, все записали. Нормально. А я как раз от авиазавода поехал в командировку в Москву. И взял с собой десяток кассет с записью «Сектора». А в Москве был клуб им. Курчатова, где директором работал Саша Скляр, вокалист «Ва-Банка». Вот, я ему кассеты и отдал — послушай, может и пройдет по тусовкам. И в этом же 1989 году меня и Крюка вызывают в горком комсомола. Приходим, а нам говорят, что пришла телеграмма: "Сектор Газа" просят выступить на фестивале в Череповце, посвященном годовщине смерти Александра Башлачева. Дали две недели на размышления. А я в панике. Кто поедет-то? Играть ведь толком никто не может. Ну, стали всем музыкантам звонить. Ну, Семен Тетиевский, ладно, на бас-гитаре сыграет. На гитару взяли Тупикина, хоть он на бас-гитаре играл. Я ему говорю: "Сереж, выручай! Поедем, отдохнем, едем ведь за чужой счет — все комсомол оплачивал…" Потом Дельцова уговорили, хоть он сначала и отнекивался… Сели в плацкарт, приехали в Москву, нас там встретили… Привели на квартиру, а там уж человек двадцать сидят. Ну, короче, началась пьянка-гулянка, не помню как и до Череповца доехали. Ну, что — индустриальный такой город, металлургический, химический, грязный — грязь всех цветов радуги… Выступали мы в ДК машиностроителей, нормальный зал, получше чем у нас, в Воронеже. В гостиницу поселили. Ну, там сразу началось общение между музыкантами, обмен кассетами — тогда все с собой свои кассеты возили для обмена. Вот. Потом мы на второй день фестиваля выступили — после "новой волны" с панк-роком и перед группами хард-н-хэви. Все нас встретили нормально, приз какой-то дали, у нас даже первые поклонники появились. Выходим на улицу, у нас автографы просят.
Ну, что — вернулись домой, а потом уже пошли концерты. Как раз тогда и Кущев в группу пришел. Они на инструменты хорошие деньги собирать стали. Всей группой устроились работать грузчиками на завод «Видеофон», в то время там неплохо платили. Потом грузчиками на рынке каком-то работали… Юра себе и гитару купил, у Майка Науменко педаль для гитары приобрел… А я все время, когда концерты устраивал, «Сектор» пихал на «разогрев». Договорились с Кинчевым выступить. «Алису» сюда не пустили, поэтому в Воронеж только Кинчев с бас-гитаристом приехал, квартирный концерт дали. Мы и Кинчеву кассет с собой дали, что б он в Питер отвез. Выступали и со "Звуками My", Пете Мамонову они очень понравились. И вот, в 1991 году пришло приглашение работать в Москву. Ну, я не смог поехать по семейным обстоятельствам — у меня двое детей. Две девочки Таня и Оля. Ну, вот и вся история.
Крюк потом умер от саркомы легкого. Он позвонил мне и сказал: "Представляешь, был у врача и они сказали, что я через 3–4 месяца умру… Я его стал утешать, говорить, что все ерунда… А он точно через 3 месяца умер. Вот такая судьба…
Потом и рок-клуб закрылся. Сначала мы нормально работали, а потом некоторые люди поняли, что на нас можно нормально заработать. Ну, вот, например, выступление «Крематория» за три дня принесло нам 12 тысяч рублей. Огромные деньги, по тому времени. Да и выступления «Сектора» приносили нормальные деньги. В общем, деньги водились, у нас и счет был свой в банке. Но мы же не на себя деньги тратили. Аппаратуру покупали, проезд артистов оплачивали, за кассеты платили, за аренду зала… Вон, барабан «Премьер» с двумя бочками стоил 3.5 тысячи рублей. Динамики купили 200-ваттные в Ленинграде. А потом начали случайные люди попадать в руководство. Меня следить за всем не хватало. Дельцов в свою студию ушел. Клинских в Москве играл… Ну, они и начали договоры устраивать с сомнительными группами, а я плюнул на все и ушел. А клуб в конце концов разорился и закрылся.
Последний раз мы с Юркой нормально посидели году, наверное в 1995 — 1996, не помню уж точно. Тогда я его немного покритиковал за то, что альбомы штампует, как "Ласковый май". А музыка-то однотипная говорю: "Юр, твои первые два альбома перекроют все остальные твои московские записи…" Ну, он помрачнел, долго мы с ним сидели, пили… Вот, недавно, снова позвонил и пообещал приехать в гости. А свиделись мы с ним в «Луче» на его панихиде… Вот и все.
ИГОРЬ КУЩЕВ
У Куща очень голодные глаза. Такие глаза бывают у человека, вышедшего после долгого заточения на волю. "Эх, ну сейчас-то я все наверстаю, все сделаю, все успею. Ну, держитесь!" Он словно заново пришел в этот мир. Что, не ждали?… После почти десятилетнего перерыва Игорь Кущев снова приступил к: записи альбома.
Ну, в 1987 году в городе Воронеже образовался рок-клуб. Родоначальником всех этих начинаний был Ухват. То есть, Саша Ухват — так его зовут, а фамилия его Кочерга. Он как генератор идей. И название "Сектор Газа" придумал он — еще в 1985 году, а тогда Юры еще и близко не было. Ну, а мы играли в ансамбле пожарной охраны, лабали там песенки разные, которые, впрочем, к творчеству «Сектора» никакого отношения не имели… А в 1987 году все эти дела с рок-музыкой и завертелись — закрутились. В 1987 году они — Юра Хой и «Сектор» — выступили на рок — фестивале. Тогда. по тем временам, казалось, что это было очень круто… Море групп и так далее. И «Сектору» на этом фестивале дали приз зрительских симпатий. А потом все плавно перешло в запись альбомов, и меня Юра пригласил на запись. Это было в начале 1989 года. Тогда еще студии никакой не было, просто Андрей Дельцов на свой страх и риск решил просто приколоться. Как сейчас помню, за запись двух первых альбомов мы заплатили 100 рублей. Ну вот, альбом появился. Хотя у нас магнитофона хорошего не было, писали на такое дерьмо, вообще кошмар. Как тогда говорили, в одном канале верха одни звучали, в другом — «низа». И вот, после записи я прихожу во двор. На лавочке сидят пацаны. Я, говорю: "Ребят, вам группу "Сектор Газа" интересно послушать?" Они отвечают — мы такую группу не знаем и не слушаем. Так, я беру свой магнитофон, выставляю колонки на окно и врубаю "Колхозный панк". Ну. прозвучали все песни, я магнитофон выключаю. Проходит минут пять — звонок в дверь. Заходят пацанов пять с кассетами — перепиши, понравилось… Вот прошел месяц, мы забросили запись в «звучок», отдали Володьке… Слушай, я фамилию Володьки не помню, а парень сыграл большую роль в известности «Сектора» — у него киоск звукозаписи на ул. Остужева был… Денег мы не взяли, ничего не взяли. А через буквально пару месяцев альбомы разошлись и по Воронежу и по всей стране. В 1990 году мы записали следующий альбом и снова отдали его Володьке, а он отправил в Москву. И сообщил новость — альбомы "Сектора газа" по раскупаемости на первом месте. В ноябре, короче, нас забирала Москва, ну а до этого мы здесь в Воронеже давали концерты. На стадионе «Буран» вместе с "Гражданской обороной" — это в 1989 году, как раз после выхода "Колхозного банка". И семь тысяч человек пришли на «Сектор», хотя дождь тогда шел просто сумасшедший. Но народ все равно шел, и менты отключили провода — просто испугались, что толпа разнесут все. Потом зимой 1989 года приезжала группа такая — «Дети», мы с ней выступали…
Почему мы разошлись с Хоем? Ну, это отдельная тема. Понимаешь, по мере роста популярности «Газа» Хой стал говорить, что "Сектор газа" — это его личный проект, что Хой это и есть «Газ». А музыканты — это так, на подхвате… Ну да… Что бы он без нас делал?! Кто его музыке учил, играть обучал, он же играть на гитаре никогда толком не умел?! Кто ему музыку нормальную давал слушать, а кто ему говорил — вот здесь нужно играть так, а здесь — так?! Да ты вот послушай альбомы «Газа»: самые первые "Плуги — вуги" и "Колхозный панк" — это самый настоящий панк-рок, заводной. А хули скучать? Это потом у его пошла попса — бла-бла-бла, три аккорда, прямо Антонов какой-то… А вот на той панк — волне, Хой и стал популярен. Музыку ко всем первым хитам мы сочиняли все вместе, потому что Хой ничего тогда в музыке не соображал. Да и потом за него все аранжировки Жирнов делал — потому что Хой и на пальцах толком ничего объяснить не мог, говорил — давайте сыграем «та-та-та-та». Вот его «способности»… А как «Газ" стал популярным, так Хой встал в позу и говорит, что «Газ» — это его личный проект. И у него пошел разлад с коллективом…
Вот, помню, сидим мы в Москве в гостинице — там студия звукозаписи «Луч» была. И что-то они там с басистом Семеном заспорили. Поругались конкретно. И на следующий день он Семена послал на х… и уволил его. А на его место взял этого… придурка Тупого — Тупикина. который за Хоем бегал и в рот смотрел. И я понял, что я буду следующим. Почему? Понимаешь, Хой тогда на это линию повел — что бы «Газ» действительно стал его единоличным проектом. Ну разве это группа, когда Хой с одним человеком альбомы пишет, а на концертах выступает с другими? По-моему, рок-группа это коллектив единомышленников. Это — как общий котел, где варятся идеи. Идеи! То есть люди работают не за «бабки», они душу свою вкладывают. А что сделал Хой? Он взял Жирнова, неплохого гитариста, который ему и писал альбомы. Но Жирнову все равно, что писать — он вообще в «Рондо» работает и «Газ» для него — всего лишь халтура, способ заработать деньги.
Для «Газа» он набрал коллектив обыкновенных «лабухов». Он им из Москвы присылает готовую запись, а те «снимают» свои партии. То есть, они то ничего в музыку не вкладывают, а просто зарабатывают деньги. Вот поэтому «Газ» так быстро и выдохся. Сначала он шел на волне, которую сделали мы все вместе, а потом Хой просто шел по инерции и все…
А расстались мы с Хоем… Это была очень подлая история. У меня в Воронеже очень серьезно заболела мать. И я срочно поехал домой на несколько дней. Когда приехал, она уже была при смерти… А тут Хой мне из Москвы звонит — мол. Кущ, ты свои обязательства не выполнил, на концертах мы без тебя выступали… Я ему — ты что, блин, не понимаешь, что у меня мать умерла?! А он: ну ты. Кущ, в Москву можешь больше не приезжать… Я его и послал на х…
Что тут еще добавить?.. С Хоем я больше не разговаривал и встречаться не хотел. Мы вообще не общались до нынешнего года. Потом я организовал свою группу «Школа», поиграли немного… Но деньги нужно было зарабатывать, и я вообще ушел из музыки. Стал заниматься бизнесом, в последнее время работал в парикмахерской тут недалеко в центре…
А незадолго до смерти, за неделю где-то, Хой мне сам позвонил. Говорили мы долго, часа два, наверное. Примирились мы с ним, короче… Он мне сказал, что понял, какую фигню мы тогда сваляли, попросил прощения. Еще сказал, что он в каком-то страшном кризисе, все надоело, ничего нового он придумать не может и гонит полную лажу… И сказал, что хочет от всех своих «лабухов» избавиться и собрать «Сектор» в старом «золотом» составе. И что хочет опять играть тот панк-рок, что мы писали во времена "Колхозного панка" — дескать, на этом «Газ» вырос, эту музыку он и должен играть. Ну, короче, я согласился на вторую попытку. Договорились, что как только выйдет его новый альбом "Восставший из Ада", мы соберемся все вместе и будем думать над новым альбомом…
Он же ко мне заезжал за полчаса до смерти. А меня дома не было, я по делам отъехал. Жена его уговаривала остаться. Чаю попить — вид у него и правда был нездоровый. Жена сказала, что в гроб краше кладут. Ну. Хой посидел минут десять — пятнадцать, а потом пошел. Сказал, что попозже заедет, ближе к вечеру. Ну, я вернулся, ждал его весь вечер, а потом мне кто-то позвонил, я уж и не помню кто, и сказал, что Хой умер… Вот такая, блин, история.
P.S. В октябре 2000 года Игорь Кущев вместе с бывшей бэк-вокалисткой «СГ» Татьяной Фатеевой записал на студии "Гала — Рекордз" альбом "Радиоактивная Улыбка" — тот самый, о котором они договорились с Юрием Хоем.
СЕРГЕЙ КУЗНЕЦОВ, ДИРЕКТОР ОТДЕЛА АРТИСТОВ И РЕПЕРТУАРА КОМПАНИИ "GALA RECORDS"
Наверное, найдется немало людей, которые будут стучать себя кулаком в грудь и повторять — это, мол, я первый заметил Юру Хоя, это я, слышите, вывез его в Москву и дал ему дорогу! Пусть стучат. Вопрос ведь не в порядковых номерах.
Дело в другом: Сергей Кузнецов и компания "GALA Records" оказались ЕДИНСТВЕННЫМИ представителями шоу-бизнеса, кто от начала и до конца выполнил свои обещания, кто ни разу не «кинул», кто поддерживал Юрия Хоя и в пике популярности, и тогда, когда дела шли, мягко говоря, не самым лучшим образом. В конце концов, именно они выпустили все, от первого до последнего, альбома "Сектора Газа".
"GALA Records" — нормальная фирма. Компания со своими недостатками и удачами. Мы, как семья- мы привыкли к ним, они — к нам, притерлись друг к другу. Зачем еще чего-то искать? К тому же, у них еще много хороших идей. Это они все чего-то мудрят, чтобы добиться лучшей peaлизации альбомов, сидят и придумывают разные вещи…" Юра Хой
Первый раз о Юре я услышал году, наверное, в 1990-м. Кто-то дал послушать кассету с записью их первого альбома, мне все это очень понравилось — этот его народный корневой юморок плюс злобная ненависть ко всему совку. И я стал за ними наблюдать, просил многих администраторов: "Найдите мне этого парня". И вот первый раз мы с ним встретились летом 1991 года на нашей студии. Я его искал, и в один прекрасный момент он появился. Мы поговорили, обсудили все вопросы и — самое главное — мне удалось убедить Юру, что права на выпуск его старых альбомов должны перейти к "GALA Records", а все новые он будет выпускать только у нас. Кстати, последний альбом — "Восставший из ада" — был последним и по нашему контракту. Контракт был подписан на выпуск пяти новых альбомов подряд и фактически это был пятый альбом, записанный и выпущенный нами.
Помню, я тогда еле-еле уговорил его, чтобы записываться на студии «Гала». Ну, у Юры всегда такая позиция была — "А на фиг! Для «Сектора», чем хуже, тем лучше!" Качество тогда его вообще не интересовало. Но я Юру все-таки смог убедить переписать у нас несколько старых альбомов. Мы ему просто дали послушать записанные в нашей студии фонограммы, и он признал, что его воронежские записи, мягко говоря, оставляли желать
лучшего. Наша новая студия более высокого класса, чем "Black Box", оборудование все самое сверхсовременное, мы в нее всю душу вложили, строили более двух лет. И записывались у нас все «суперзвезды» — от Пугачевой и Алсу до "Воплей Водоплясова" и «Ленинграда». Так вот, уговорили мы его переписать альбом "Колхозный панк". Результатом Юра был приятно удивлен, и сказал: "Будем записываться только на «Гале»! Это произошло в 1993 году, сразу после заключения контракта. Хотя сначала он все-таки
по-прежнему сидел у себя в Воронеже — в студии "Black Box". Говорил, что дома и стены помогают. Но альбомы "Сектор Газа", "Колхозный панк", "Наркологический университет миллионов" и "Восставший из ада" — всё это тем не менее записывалось в нашей студии. Звук мы ему помогли сделать. Наши инженеры и саунд-продюсеры выжимали всё возможное и из студийного оборудования, и из Юриного материала… Кстати, у меня была идея переписать у нас все альбомы, но, к сожалению…
Записывались они вдвоем с Игорем Жирновым, с которым сделали последние семь альбомов. Происходило это так. Юра записывал «болванки» дома на Roland D20 — для тех времен это был нормальный инструмент. А потом он еще какую-то «самоиграйку» купил с автоаккомпанементом. Чтобы, значит, не самому набивать аранжировки, а включил — и готово.
Вот, с инструментом Юра приезжал в студию, скидывал «болванки» в студийный компьютер и звонил Игорю. Приезжал Игорь и писал гитару — фактически за одну-две смены он записывал партии на весь альбом. А потом Юра пел. Тоже быстро — весь альбом за одну-две смены. И все. Потом треки сводили, делали мастеринг и альбом был готов. Вот так он работал.
В общем, не парился, и создавал впечатление талантливого лодыря. Самое главным для меня при работе с Юрой было сохранить ту творческую ткань, благодаря которой он создавал свои песни и был так горячо любим народом. Я запретил себе давить, поставил запрет на подкидывание идей. Ведь как творческий человек Юра был уникальным и самодостаточным. Он, в отличие от многих современных авторов, писал песни целиком и сразу — т. е. не стихи отдельно, музыку отдельно, а все сразу. Он как-то мне рассказал, как он песни писал — просто водяры стакан наливаешь, пьешь, ложишься спать, просыпаешься, и песня готова. Шутка. Хотя ранние его песни под влиянием этих алкогольных фантазий и написаны, поэтому они такие хулиганско-веселые и озорные.
Но, все-таки, несмотря на противоречивые оценки его творчества, ненормативную лексику и т. д. и т. п., Юра был настоящим поэтом. Личностью с большой буквы. Иначе как бы ему удавались такие хиты, как "Пора домой", «Туман», "Ночь перед Рождеством"? Весь этот вопрос с ненормативной лексикой… Иногда я ему говорил — Юр, ну давай в песнях поменьше мата. Поэтому "Наркологический университет" он написал почти без мата. Но самое интересное, что как ни странно, точнее, вовсе не странно, наоборот, закономерно — самый успешный по продажам альбом Хоя — это "Кощей Бессмертный". Tам он матерится направо и налево. Но ненормативную лексику он использовал как изобразительное средство, как краску для выразительности. Мат у него был не грубостью, а дополнительным приемом для выражения своего отношения к происходящему. Иногда более хлёстким и оскорбительным, но чаще подуистичным и весёлым…
Была и другая сторона медали — из-за подобной скандальной репутации — Юру не особенно-то жаловали масс-медиа. Вообще, программные директора некоторых станций заявляли, что ставить "Сектор Газа" — это дурной тон, это непотребная музыка, пробуждающая низменные чувства и т. д. и т. п.
Но я помню, как, например, Игорь Матвиенко сказал, что стихи Юры — это истинно народная поэзия. А есть анализы экспертного совета членов Союза писателей, которые признавали, что поэзия Хоя по своему построению нечто самобытное и гениальное. Ну, вот ни одному поэту не удавалось втиснуть в стихотворный размер такие слова, как "Генеральный Секретарь ЦК КПСС Горбачев". А Юре это удалось. И таких примеров масса.
Некоторые его песенки в масс-медиа считали, как бы это помягче выразиться, грязненькими, пошленькими… Но я их оцениваю как ассоциацию с грязью жизни. Потому что это его мироощущение, ощущение жизненного болота прокоммунистического Воронежа. Города, который до сих пор остается коммунистическим по своему менталитету. И ненависть к этому из Юры просто выпирала. Просто пёрла ненависть ко всему совку.
Ненависть к этому болоту. Я условно говорю о Воронеже, потому что у Юры — корни воронежские, средней полосы России, а это, на самом деле, истинно русские корни. Российские. Поэтому воронежского Юру так хорошо чувствовали, понимали и принимали во всех уголках России. Еще ведь Бальзак говорил, что вся французская интеллигенция родилась в провинции и умерла в Париже. Все великие личности вышли из провинции. И сила Юры была в его корнях. Если бы он не был вот таким воронежским, вот таким простым мужиком, который переработал грузчиком, гаишником, и кем только не работал, то не было бы и такой жизненной силы в его стихах. Искренней силы, которая близка всем слушателям. В общем, у него в песнях была "соль земли Русской".
Все-таки нужно отдать Юре должное — он чувствовал этот нерв, эту нить… У него был талант от Бога, но как он дальше им распорядился — это было только его дело… К сожалению.
Я помню его самый грандиозный концерт. Вообще, его гастролями мы не занимались. У нас был принцип — каждый занимается своим бизнесом. Мы представляем его записи, а он со своими администраторами занимается концертами. Впрочем, мы несколько раз Юре предлагали взять на себя организацию его гастролей, но из этого так ничего толком не получилось.
Но на многие «большие» концерты Юру приглашали именно через нас. Так. в 1994 году к нам обратились организаторы фестиваля «Rock-Summer» в Таллинне и пригласили именно "Сектор Газа». A Rock — Summer до сих пор считается одним из самых престижных европейских рок-фестивалей. Кстати, почему-то в Прибалтике «Сектор Газа» сверхпопулярная группа. Наверное, это из-за негативного отношения прибалтов ко всему прокоммунистическому, что поистине возводит «Сектор» в ранг супер-рок-группы. Ребята очень много рассказывали об этих гастролях. Они в Таллинне стали единственной группой, кого публика просто не захотела отпускать со сцены. На «бис» они спели 5–6 песен. А в это время на другой сцене уже должны были работать «M-People». Так вот, их выступление чуть было не сорвалось из-за того, что публика на час задержалась на "Секторе Газа". А вообще на фестивале просто легендарные группы выступали, но только «Сектор» да еще "Simple Minds" были отмечены феноменальным успехом…
Мне просто обидно, что в нашей истории так много трагических фактов, когда истинно талантливые люди так рано уходят из жизни… В 1997 году выходит "Наркологический университет миллионов", и после этого все как раз и началось… Это как Рок, Судьба… До этого альбома у него ничего такого с наркотиками не было.
Но про это все я только потом узнал. Перед нами-то Юра всегда старался показаться нормальным. Чистым. Эта тема никогда не звучала. Вот, кажется, только единственный раз за последние два года, когда он нам сам рассказывал, что лечился, чистил кровь и т. п. Вот то, что мы знали.
А когда я приехал в Воронеж на похороны, то узнал совершенно другое. Оказывается, подсадила его на это дело подруга Оля — она начала первая нюхать героин в ночном клубе, куда ее Юра устроил работать официанткой. И она Юре дала попробовать… Но, если начинаешь с такого сильного наркотика, то потом обязательно скатываешься ко всякой дряни…
Конечно, до меня слухи разные доходили… Но я видел, как он очень мучился — между семьей и своей новой подругой. Со мной он как-то раз советовался. Я ему тогда сказал: "Юра, ни в коем случае не бросай семью! Зачем менять шило на мыло?! У тебя же две дочери — подумай о них!.." И я знал, что в последнее время ему было очень тяжело. Старался помочь, но тут такое дело… Он девчонок своих очень любил. Это действительно было чем-то святым в его жизни… Он просто запутался, и основной причиной этого блуждания, как оказалось, были наркотики… А за три года наркота, грубо говоря, повлияла уже на физиологическом уровне. Наркотики, они просто убивают трудоспособность, мозги сохнут от этого. Поэтому он так долго и не мог разродиться новым альбомом, а я его подталкивал к работе. Я чувствовал, что работа — это единственное средство, которое могло бы его спасти. Необходимо было дать ему шанс поверить в себя. Собраться, работать, занять свой ум… Поэтому я его постоянно подталкивал, все время подгонял — давай-давай, чтобы к июлю альбом уже был готов… Клип сделать планировали на "Серебряную пулю". Он же в Воронеж за тем и поехал, чтобы клип доснять… Были планы и насчет продолжения «Сказки». Не так давно мы с ним говорили на эту тему, и я ему сказал: "Юр, «сказка» — это вообще хорошая идея. Может быть, на основе других русских сказок — "По щучьему веленью", "Сказки о рыбаке и рыбке" — написать серию таких вот рок-опер?" Юра, кстати, задумался… И только после смерти в его черновиках я нашёл наброски новых «Сказок»… Жаль, что все так нелепо получилось.
А ты не знаешь, что ему нагадали? Не рассказывал никто? Год назад летом ему какая-то бабка нагадала, что если он не расстанется с этой женщиной — Олей, то через год умрет. И прошел ведь ровно год…
Вот такая история.
СЕРГЕЙ САВИН
О том, как найти бывшего продюссера, менеджера и директора «СГ» Сергея Савина никто из «газовской» тусовки толком не знал. Ну, был когда-то такой московский как бы МакЛарен (или Эпштейн, если угодно), вывел никому не известный «Газ» с родных черноземов на московскую сцену, и хули с того? Давно же это было… Наконец, совместными усилиями Дельцова и Тани Фатеевой координаты нового проекта Савина — фирмы "Музыкальный Дом" — были вычислены.
"Дом" располагается в подвале старого дома на Малом Харитоньевском переулке, что в двух шагах от Мясницкой улицы. Две комнаты, заклеенных плакатами персонажей поп-сцены — от всеми забытой Анне Вески до экс-модных Андрея Губина с "Чугунным Скороходом". На столе рядом с факсом мирно уживается самодельная пепельница "нескафе классик" — из тех, что украшают столы в дешевых привокзальных буфетов — плод рукоделия бабуль-посудомоек. Впрочем, хозяин кабинета Сергей Савин в этой, мягко говоря, небогатой обстановке, чувствует себя этаким "монстром шоу-биза".
Знаешь, сегодня я бы уже не смог работать с "Сектором Газа". Это я о поговорке о реке, в которую нельзя войти дважды. Я в шоу-бизнесе всю свою жизнь, у меня была масса интересных проектов, каждому из которых, как продюсер, отдаю часть жизни. «Сектору» я отдал несколько лет… Да, это было яркое и интересное время. С Юркой было интересно работать. Но все это ушло. Ушло еще задолго до его смерти. Так что во второй раз я, наверное, уже не смог так…
С Хоем я познакомился через Фиделя. Ну, того самого Фиделя, который потом ездил по стране с фальшивым «Газом» и выступал под «фанеру», тогда Фидель был у них кем-то вроде концертного администратора. Познакомил он меня с ними через Вадима Цыганова, мужа певицы Вики Цыгановой. И Вадим дал мне кассету послушать — с двумя первыми альбомами. Ну, мне понравилось. Самобытный такой коллектив. Ни рок, и не попса. Что-то посередине. Совершенно безбашенные ребята. И песни у них от души, из глубины народной мысли. Без всяких розовых соплей, лжи и фальши. Вот как говорят в народе, так они и пели. Прикольные ребята были очень. Вот я и решил с ними встретиться и поговорить на предмет сотрудничества.
Юра тогда только в Москву приехал, они сидели в гостинице и альбом писали. Первое мое впечатление о Хое: провинциальный парень, голодный, нищий, в чужих кроссовках приехал, короче, классический образ. Мы когда встретились, он сразу сказал: "Все, п…дец! За. ла меня ваша Москва, ни денег, них… нет, жить негде». А у меня тогда две квартиры было. В одной я жил, а другая — на улице Трубной — пустая стояла. Вот ее я и отдал Хою с ребятами, что б жить было где. Стали вместе работать.
Первый наш концерт прошел на фестивале хулиганской музыки. Мы тогда вместе с Вадимом Цыгановым организовали в ДК «Меридиан» Фестиваль хулиганской музыки. Выступала там Вика Жукова — ну, сейчас она Цыганова, а тогда она пела блатняк, т. н. городской шансон, выступала группа «Эмигранты» и "Сектор Газа", естественно. Ну, слушатели первые два выступления восприняли без особого энтузиазма. А вот когда вышел «Сектор» — началось… Толпа разнесла весь ДК к чертовой матери! Нам потом директор ДК счет выставил на 15 тысяч рублей, который мы так, кстати, и не оплатили. А 15 тысяч по тем временам — до либерализации цен — были огромной суммой. Но после этого концерта о «Секторе» заговорила уже вся Москва, пошли публикации в прессе. "Московский Комсомолец" статью маленькую написал и пошла популярность…
Ведь в те времена «раскрутка» артиста строилась по совершенно другим принципам. Это сейчас, что бы тебя заметили, нужно платить безумные деньги — снимать клип, ставить его в ротацию на MTV, песню давать в ротацию на FM — радиостанции, платить за участие в престижных концертах. А тогда залогом успеха была раскупаемость кассет в киосках звукозаписи. Если альбом хорошо продавался — все, тебя знала вся страна. А покупали тогда тех, кто был на слуху.
Вот, я взял на себя всю материально — техническую часть: организацию концертов и записей. У меня было правило — я не лез ни в кадровую политику, ни в творчество Хоя. Потому что я знал: стоит мне хоть чуть-чуть попытаться повлиять на музыку «Сектора», все, это уже будет не «Сектор». Что-то уйдет. Поэтому я ни разу не сказал — мол. Юр, играй то-то и то-то. Но после того первого концерта в «Меридиане» я выставил Хою два «железных» условия. Первое — до концерта ни капли спиртного. Штраф — концертная ставка — т. е. если они выпивали, то я им за выступление ничего не платил. Второе — на сцене матом не ругаться! Ну, они мои условия кое-как, скрепя сердце, приняли. Хотя назло мне и нарушали… И матом крыли ради чистого хулиганства, и выпивали. Я вот помню, как Ушаков, когда я вошел в примерку, спрятал рюмку с водкой в карман штанов.
А рюмка там и перевернулась. Помню как они все просили: "Николаич, разреши хоть бутылку пива!" Еще помню как мы Тупикина по стадиону в Сочи ловили. Он до того допился, что голым стал бегать по стадиону, пока мы аппаратуру готовили. Причем, заметили его не мы, а директор стадиона. Подходит к нам и говорит: "Ребята, а чего это ваш там голяком бегает?" Ну, мы Тупикина всей группой ловили. Поймали, скрутили, в душ отволокли. И он к началу концерта еле-еле протрезвел. Тупикин хорошим был музыкантом, жаль только, что спился…
Еще помню прикольный случай. Был у нас одно время такой музыкант — Володя Родионов. И вот, едем мы с гастролями по Уралу. Едем на РАФике по тайге. В дороге, естественно, квасим. И остановились где-то посреди леса отлить по малой. Ну. все вылезли, сделали свое дело, залезаем! Обратно. Спрашиваем: "Все на месте?" Говорят, что все. Едем дальше, где-то часа через полтора ребята вдруг вспомнили, что забыли Володьку. Е… твою мать! Разворачиваемся и едем назад. А вокруг — ни души, мороз минус 20 градусов, а до того места ехать километров сто! И вот едем и видим — навстречу нам бежит Володька. Спокойно так бежит, трусцой, и легкой курточке. Так что, после концерта — это меня особо не волновало — оттягивались на полную катушку. Они же творческие люди, им расслабиться нужно?
И пили по несколько дней подряд, и курили, в общем. всякое бывало… Равное, что бы ребята перед концертом были в хорошей форме. Большая проблема была с девками, которых часто в гостиницу не пускали. Ребята им и инструменты давали — мол, это технический персонал группы, и по веревкам в окна затаскивали. Хотя первое время Хой деньгами по-хозяйски распоряжался. Выпивал, конечно, но и домой отсылал, инструменты покупал. Себе синтезатор купил — Roland D20. если не ошибаюсь… Деньгами он, короче, не сорил особо, а вот потом пошли у него кутежи… Хотя с наркотой я его ни разу не видел.
Расстались мы в 1994 году. Почему? По банальной причине — Юру перестали устраивать финансовые условия. Я себе забирал 50 процентов от общей прибыли. Но я же эти деньги не только себе в карман клал. Я ж и рекламу делал, за кассеты платил, афиши печатал, с телевидением договаривался, хоть «Сектор» и под запретом был, вкладывал, короче, деньги в «раскрутку». И, если поначалу это всех устраивает, то потом наступает такой момент, когда артист уже не хочет делиться. Это проявление "звездной болезни". У артиста, добившегося популярности, сразу, становится много советчиков, которые говорят, что менеджер его обкрадывает. Подходит такой советчик: "Юрок, а сколько стоишь?" "Да вот — 2 тысячи долларов за концерт. "Да ты что — сейчас никто уже меньше, чем за три тысячи не работает!" И артист верит этим случайным знакомым — «советчикам», а мне, с которыми мы работаем вместе пять лет, он не верит! И выставляет новую цену — 5 тысяч долларов за концерт. А есть гастрольный график, есть договоренности… Все, короче ломается. И потом, за 2 тысячи мы можем дать, допустим, 20 — 25 концертов в месяц, а за 5 тысяч — только три — четыре концерта. Как следствие — начинает снижаться популярность. А «звезде» на это просто наплевать. Понимаешь, популярность артиста можно изобразить в виде графика: сначала идет подъем, потом наступает неизбежный спад, а потом — резкое падение вниз до уровня нуля. И всегда бывает легче раскрутить артиста с «нуля», чем вернуть ему былую популярность. И умные люди начинают вкладывать деньги уже на первом этапе спада, не дожидаясь падения популярности. Они понимают, что им нужно поддерживать себя на плаву, что нужно тратить деньги на поддержание своего статуса. Посмотри на «Rolling Stones» или наших — Пугачеву или Леонтьева. Сколько лет на сцене, а они все еще популярны, а ведь за их успехом стоит ежедневная работа по поддержанию своей «звездности». А Хой, когда заболел "звездной болезнью", стало просто неуправляем. Он понял, что он всегда, при любых условиях и в любом городе соберет зал в триста человек. А ему больше и не надо. К тому же он очень негативно относился к моей работе с Анжеликой Варум. Я ее тоже тогда продюсировал. И хотя у «Сектора» с Варум совершенно разные слушатели, Хой просто ревновал меня к Варум, считал, что я деньги, заработанные на «Секторе», вкладывал в «раскрутку» Варум. Ну и что с того? Это же мои деньги!
В общем, Юра потребовал пересмотра наших финансовых взаимоотношений. А меня к тому моменту и работа с «Сектором» уже тоже не устраивала. Мне не нравилось, что у Хоя нет никакого прогресса, мне не нравилась его новая музыкальная политика, что группа по сути превратилась в средство зарабатывания «бабок». Я же говорю — банальная история, которая случается с каждым продюсером и каждым артистом.
Короче, мы расстались. Но разошлись мирно, без скандалов и взаимных обид. Потом часто перезванивались, болтали за жизнь… Но яркая страница в моей жизни осталась.
АНДРЕЙ ДЕЛЬЦОВ
Я всегда — а знакомы мы с Дельцовым довольно давно — удивлялся популярности этого человека. Прямо не парень из провинциального городка, а герой — любовник из кинофильма. Коммуникабельный, общительный, с совершенно ровным характером и в то же время эгоистически самодостаточный. Работоспособный— помимо звукорежиссера, он еще и программный директор местной FM-радиостанции, продюсер телепередачи. Обожает горные лыжи — дважды в год ездит на Чегет, не мыслит жизни без своего «Фольксвагена», а по вечерам любит выпить водки. Словом, человек, которому вечно что-то надо делать. Может быть, поэтому Дельцов стоял во главе многих проектов «Газа»… И именно на него легла основная задача проводить Юру в последний путь. Так что. Дельцов не совсем звукорежиссер, а… Есть такой западный термин — "spin doctor", что на русский язык переводится как «человек, который решает проблемы». В данном случае — проблемы «Сектора Газа».
Вот что странно — своего знакомства с Юрием Хоем я не помню. Вообще не помню. И, наоборот, прекрасно помню, как я встречался с другими людьми, которые в моей жизни сыграли значительно меньшую роль, или вообще никакой роли не сыграли. А вот как мы с Юркой, человеку, которому я многим обязан, познакомились — я не помню… Странно, да? Но первое впечатление от него помню: Юра — человек не от мира сего. Он не подходил ни под ни какую тусовку. Он был невероятно силен в одних вещах, талантлив, но, с другой стороны, в других вещах он был невероятно слаб.
Но, в принципе, можно предположить, как мы познакомились… Значит, так. Сначала была группа «Фаэтон», где я играл на гитаре. И иногда пел — в основном, на халтуре, когда нужно было зарабатывать деньги. На свадьбах там. Но на свадьбах «Фаэтон», который в таких случаях «Фаэтоном» не назывался, я пел самые отвратительные песни — английские и блатные, в общем, где был нужен хриплый голос. Потом была студия "Блэк Бокс", которая образовалась после того, как «Фаэтон» распался — вокалист Игорь Князев захотел играть свою музыку, а я — свою, сейчас, правда, я и сам уже не помню, что я тогда хотел… Наверное, что-то из тяжелого рока. Короче, Князев попросил себя записать. А так как мы еще в «Фаэтоне» вернее в «Полтиннике» — ДК им. 50-летия Октября, где мы репетировали, уже практиковали запись, то по сути, это было продолжением все того же самого музыкально — жизненного эксперимента, только на более качественном уровне. Ну, естественно, это был отвратительный уровень. Но какой-то начальный толчок был уже получен… Вот. А потом мы записывали еще какие-то воронежские рок — группы. Все потянулись, ну, в числе их и "Сектор Газа".
Это было начало 1989 года. Был рок-фестиваль. И можно предположить для официальной версии, что именно в ТЭЦ — 1 я в первый раз и увидел Юру С кем он был. что он пел, я не помню. Получил он приз зрительских симпатий. Это действительно был его приз. «Сектор» был непохож ни на что. Вспомни — все тогда тяготели в сторону калькирования каких-то московских групп. Вернее, Москва копировала с Запада. А Воронеж с Москвы. Так что, в результате у всех получалось нечто третьесортное. А тут вышел Хой, который явно не подражал никому, ни Москве, ни Петербургу, вообще никому. Причем, в песнях у него был совершенно офигительный текст. Ведь "Колхозный панк" в 1989 году звучал гораздо актуальнее, чем сегодня. И вот, можно предположить, что после фестиваля ко мне пришел Юра в студию и сказал: "Я хочу записать альбом". И вроде как я согласился. Но факт — наше знакомство состоялось уже после фестиваля и в состоянии изрядного подпития. Но подробностей я не помню…
Сама запись происходила в достаточно деловитой обстановке. Минимум пива. максимум работы. Это шло несколько дней… Возможно, два дня, возможно — пять… Не помню. Сначала мы записали весь инструментал — в те времена, когда у нас техники никакой не было, это обычно так и делалось. Но уже тогда мы впервые в Воронеже применили купленную драм-машину — барабаны, причем, очень убогие. Но тогда это было очень прикольно. Потому что такого ни у кого вообще не было. Ну, вобщем, я стал звукорежиссером, потому что все остальное делать было тяжелей и сложней. Я же человек ленивый. Да и статус звукорежиссера меня больше прельщает — потому что, если вокалист несет фигню, гитарист несет фигню — это еще ничего. А вот если звукорежиссер несет фигню — все, это уже Гондурас. Шиздец!
В самом начале у нас так заведено было: Юра делает какие-то свои вещи, я делаю какие-то свои вещи, периодически мы встречаемся и делаем совместные вещи. Потом во время одной из моих разнообразных халтур — я тогда мотался по городам и весям с группой "Ласковый май" и Андреем Разиным, но мне это быстро надоело. Короче, я дал им кассетку с записью «Сектора» — пускай мужики послушают, не одним же "Ласковым маем" жить. Им все очень понравилось. раздербанили, суки, все наушники плеера — друг у друга рвали. Вот, и все страшно заинтересовались, а больше всех заинтересовался самый большой говнюк — их менеджер по имени Фидель. Фамилию не помню… Вот этот самый Фидель сказал — круто, офигительная музыка, я из вас «звезд» сделаю. Потом был звонок из Москвы — приезжайте, работайте. Ну мы приехали в Москву поселились в гостинице «Россия». Которая, кстати, через некоторое время сгорела. Я вот только сейчас задумался — чего это она тогда сгорела… Но тогда в той «России» было столько грязи, дерьма и тараканов, сколько в иной общаге нет. Ужасная гостиница. Ну, ладно, это неважно… Вот так и началась московская история «Сектора». А в процессе становления мне приходилось и на гитаре играть, и много чего еще. Самый первый концерт, который Фидель организовал для "Сектора Газа", был во Дворце спорта «Измайлово». В качестве звукорежиссера был Игорь Князев, а я играл на гитаре. Более того, поскольку Юра тогда был совсем «диким» — публики боялся смертельно, то я вел и конферанс. Т. е. объявлял — вот, мы такие вот чуваки, а сейчас выйдет Юра Хой, так он сам разговаривать ни фига не будет, а споет свои песни… Это времена такие были, что сейчас я просто не могу передать свои ощущения. Это все равно, что передать ощущения человека, который попал на первый концерт "Роллинг Стоунз" и сравнить это с их последним концертом в Москве, когда это было целиком и полностью коммерческое мероприятие.
Потом появился и Сергей Савин, мы сели в студии «Мир», что в гостинице «Орленок» на улице Косыгина. Тогда-то и начался, если так можно выразиться, второй этап в развитии "Сектора Газа" — в рамках шоу-бизнеса, как коммерческий проект.
Хой начал избавляться от… Ну, балласта, скажем. Хотя я не знаю. насколько это определение подходит к Игорю Кущеву. У них с Хоем были чисто творческие разногласия. Кущ хотел самореализации, он хотел, чтобы звучали не только песни Хоя, но и его собственные. При этом, мне кажется, Кущ не совсем понимал, что время самореализации и для него. и для Хоя с «Сектором» уже прошло… Наступило время работы. Но я бы не хотел лезть в их конфликт, в их творческие разногласия, что касается остальных, то они были, прежде всего, непрофессионалами… Семен Тетиевский был человеком, который просто не въезжает в шоу-бизнес. В принципе не въезжает. Тогда уже сразу было всем ясно, что когда один человек сам все выдумывает, сам все поет, играет, болеет за дело, то он и должен получать больше остальных. А другой, который лишь периодически появляется на репетициях — меньше. А Семен требовал, чтобы все получали поровну. И уже на том «пещерном» уровне существования группы всем уже было понятно, что Семен человек «левый». И, после И серии конфликтов, он был просто Хоем попрошен на хуй. А вместо него пришел совершенно классный Тупикин. Который был и умнее, и мастеровитее Семена, и играл он — просто класс! Барабанщик Олег Крюков — Крюк — сам все понял и особо не настаивал на своем участии, да он, по большому счету, царствие ему небесное, и барабанщиком-то не был… Обидно не все то. Обидно другое — почему Юра не пошел выше? Выше — в плане творчества, «раскрутки», промоушна. А ведь мог бы — на пике своей популярности… Наверное, я думаю, потому, что ему всегда было сложно общаться с теми людьми, кто более профессионально выполняет свою работу. На ту же проблему сегодня натолкнулась и Земфира — при всей ее оригинальности, более отстойных музыкантов набрать было бы сложно. Ей-то, может, и по кайфу эти люди, но ведь играть они просто не умеют Любая дворовая знаменитость их за пояс заткнет. Был еще один балласт — тот самый человек, который «Сектор» вытащил Москву. Фидель был изначально заражен вирусом коммерции по типу "Ласкового Мая". И, когда он понял, что денег впрямую заработать с Юрой не удается, он решил «клонировать» Хоя по типу «Мая» — пустить по стране несколько «Секторов». Но был тут же послан Хоем на хуй. Он вообще Юрке сразу не понравился, потому что у Юрки было какое-то чутье на людей. А Фидель вообще гнилостный чувак.
С Фиделем случилась вообще очень знаменательная история. А дело так было. Сидим мы в студии "Гала — Рекорда". А у них там сплошные проходы, подъемы, спуски — то вверх, то вниз, лабиринты — почти как на подводной лодке. И вот. приходит человек. Хромает, еле-еле идет. Как потом выяснилось, это был корреспондент SNC — Центра Стаса Намина. На радио работал. И чисто случайно он подвернул ногу, он еле идет. ему больно. он страдает, но продолжает работать. А мы сидим с Ушаковым в предбаннике студии и курим. А этот чувак у нас спрашивает:
— А где тут "Сектор газа?
Ну, мы ему показываем — мол. направо, потом налево, там и будет "Сектор Г за". А в это время Хой пел в студии и ему дела вообще ни до кого нет. Ну, он этого страдальца назад послал — мол. "Сектор Г за" в предбаннике сидит. Ну, этот чувак проходит опять все эти коридоры и к нам, но уже с долей агрессии:
— Где здесь, блин, "Сектор газа"?
— Ну, ладно, садись… Что такое? Что хотел-то?
А он говорит:
— Да там сейчас «Сектор» будет выступать…
— Где?!
Ну, мы туг же «бычки» тушим, кричим: "Юра, кончай петь, там сейчас «Сектор» выступать будет!" Он натурально не врубается: "Как, выступать будет? Где? Я же здесь!.." А когда он въехал, то просто взбесился. Поймали такси, поехали туда. Приезжаем. Зеленый театр. Парк Горького. Афиши висят — "Сектор Газа". На сцене — как бы «Сектор» играет. Четыре человека, сам Фидель с микрофоном поет под украденную еще в Воронеже со студии "Блэк Бокс" фонограмму. А рядом — "Ночные волки" в качестве секьюрити. Ну. у Юры. естественно, глаза кровью наливаются, он бежит на сцену… И нет бы вокалиста ебнуть в лицо… А он взял и ударил по микрофону. Микрофон улетел и разбился. Тут сработало «секьюрити». И прежде чем эти тупорылые «быки» смогли осознать, что они бьют того самого Хоя, того человека, которого должны охранять, Юра получил несколько тяжелых увечий. Ну, и нам там всем тоже досталось… Когда его стали бить, на сцену ломанулась вся, наша тусовка, ввязались в побоище, а избитый Юра убежал… Потом нам Юра рассказал, что в полубессознательном состоянии он пробрался через какие-то пруды и огороды к станции метро, там сказал, что за ним гонятся бандиты, упросил кондуктора пустить его в вагон, еле доехал до дома, открыл дверь и рухнул без сознания… Вот. А "Ночные волки" потом даже не извинились, у них — другая эстетика, и они никогда не будут извиняться… Они даже на этом не успокоились. После драки была разборка по поводу микрофона. Юра-то исчез, а мы сели с этими «секьюрити». Нам были показаны какие-то ножи, какая-то фигня на цепи летала над головами… Это не сам Хирург был, а какие-то мелкие его «шестерки», которые там свои понты дешевые выставляли… Но все обошлось. Ничего они нам не сделали. Так, немного адреналина… Савин вмешался и даже доказал, что никаких микрофонов Юра не ломал и никто никому ничего не должен.
Но вообще было больше прикольных случаев. Самый смешной был в Латвии, в Риге, когда группу поставили перед необходимостью выступать во что бы то ни стало, даже без солиста. Вообще, это было гениально. Изначально все началось с того, что перед отъездом в Ригу мы сидели на съемной хате в Бутово и пили. Тогда еще «Сектор» был алкогольной группой, а не наркоманской. И вот, мы пили столько, чтобы у нас остались силы только вызвать машину и доехать в аэропорт. А у Юры была Оля, к которой он и поехал, оставив свою сумку с авиабилетом и паспортом. Напоследок он еще сказал — мол. мужики, возьмите сумку. Нет бы сказал: Андрей, или там Алексей, возьми сумку. А так — мужики, возьмите… Естественно, все про его сумку забыли. Ну, приезжаем мы в аэропорт, там Юра У сидит с пакетом — вот, пацаны, я хавки взял, водки… Мы переглядываемся, нам уже водка особо и не нужна… А он спрашивает — где сумка? А нет у сумки! Ну, ладно, мы поехали, он остался. Вернулся назад в Бутово, взял сумку и на следующий день снова поехал в Шереметьево, где ему уже был т куплен билет. Но! До этого была поездка в Таллинн, куда была оформлена коллективная виза. И ему вперилось в голову, что и в Ригу тоже нужна коллективная виза. Ну его на контроле и тормознули.
Ну, на следующий день мы встречаем самолеты, а Юры нет. Звоним в Москву, трубку берет Юра. До концерта было 10 часов и мы начинаем лихорадочно соображать как спасти концерт ищем варианты… А Юре уже все по барабану, ну мы ему попытались было вправить мозги, говорим, что б брал любую «тачку», такси — от Москвы до Риги часов девять хода, успеть можно. А Юра мне так равнодушно объясняет: представь, я выхожу на улицу и торможу машину. Останавливается какая-нибудь разбитая «копейка», а я говорю: Чувак, мне тут до Риги доехать… Короче, мы понимаем, что Юра не приедет. И тут организатор концерта Леха Привалов говорит — вам, мужики, деваться некуда, все равно придется выступать. Короче, если бы мы отказались играть, он бы точно попал на все бабки, а у нас не было бы денег на обратную дорогу. В результате было принято решение играть…
Представь себе «ДДТ» без Шевчука, «Аквариум» без Гребенщикова, «Алису» без Кинчева… Так вот, это еще куда ни шло. Нo «Сектор» без Хоя. Кто пел? Начнем с того, что пели все — по нотам. Вообще, люди с пюпитрами, нотными листами и гитарой перед микрофоном на рок-концерте — это красиво… Потом дымооператоры поставили вентиляторы прямо у музыкантов за спиной.

Тихомиров Владимир - "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю автора Тихомиров Владимир дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Тихомиров Владимир - "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю.
Ключевые слова страницы: "Хой!" Эпитафия рок-раздолбаю; Тихомиров Владимир, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Мои тетрадки -. Дедушкин валенок