Триз Генри - Мечи с севера 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Бережной Василий Павлович

Космический Гольфстрим


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Космический Гольфстрим автора, которого зовут Бережной Василий Павлович. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Космический Гольфстрим в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Бережной Василий Павлович - Космический Гольфстрим без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Космический Гольфстрим = 93.06 KB

Бережной Василий Павлович - Космический Гольфстрим => скачать бесплатно электронную книгу



Бережной Василий Павлович
Космический Гольфстрим
Василий Павлович Бережной
КОСМИЧЕСКИЙ ГОЛЬФСТРИМ
1
Капитан "Викинга" сидел у пульта управления и, почувствовав, что его клонит ко сну, выпрямил спину, развел руки, потянулся. Но и это не помогло. Впервые после того, как экипаж корабля покинул Землю во имя изучения космоса, ощутил он такую дремотную вялость. Уж не заболел ли? Ничего не болит, только тяжесть какая-то во всем теле, и руки словно отяжелели, и голова... Возможно, однообразие так действует. Вот уже седьмой год одно и то же, одно и то же... Капитан зевнул. Ритмичность внутреннего распорядка тоже имеет свои минусы. Надо посоветоваться с психологом... Эола часто бывает хмурой, и это раздражает. Не хватает еще депрессии и неврастении...
Капитан спокойно, можно сказать, беспристрастно оценивал обстановку, припомнив частные подробности поведения своего многочисленного экипажа, сопоставлял, анализировал и в конце концов сделал не очень-то утешительный вывод, что отношения между мужьями и женами постепенно запутываются и это может привести ко всякого рода эксцессам. Черт побери, этого еще не хватало: любовные интрижки на космическом корабле! Биолог начал писать стихи, требует выделить площадь в оранжерее под цветы... Интересно, кому он их собирается преподносить? Может быть, Эоле?
Капитан думал обо всем этом довольно спокойно, но вместе с тем не мог не заметить, что в подсознании его появилось неясное, туманное чувство опасности. Погладил ладонью рыжеватый ежик своих волос, словно надеясь таким образом избавиться от неприятного чувства, но оно не исчезало. Оглянулся. Все в порядке, ничего не изменилось, и все-таки... Да что же это его беспокоит?
Нажал кнопку, открывая сферический обзорный экран. Все, как вчера, как и в предыдущие годы, звезды текут назад, впереди зияет космический мрак, к которому викинги давно уже привыкли. Так в чем же дело? Нервы, нервы начинают сдавать... Странно, очень странно. По окончании вахты нужно обязательно пойти в медпункт. Естественно, с каждым может случиться, хотя "Викинг" абсолютно стерилен. Но чтобы заболел первым капитан, это... Да, ему явно не по себе.
Гордей Нескуба положил голову на руку, будучи не в силах преодолеть себя, и сразу заснул. Ему приснился какой-то кошмар: словно он бежит по трассе, а за ним движется пустой металлический вагон без передней стенки, и вот он уже в этом вагоне, сбоку осталась еще небольшая щель, через которую непременно нужно выпрыгнуть, но у него нет сил и он никак не может приблизиться к ней. Вот-вот щель захлопнется, его прижмет и задушит... Напрягшись, он все-таки успевает выскочить в этот просвет, и тяжелая серая громадина проносится мимо...
Нескуба облегченно вздохнул и проснулся. Оглядевшись вокруг и убедившись, что это был только сон, он еще раз вздохнул. Встал, намереваясь подойти к противоположной стене, где висели резиновые ленты, эспандеры и прочее спортивное снаряжение, чтобы сделать зарядку, но потерял равновесие и ударился о пульт.
"Вот чертовщина! - мысленно выругался он. - Хорошо еще, что никто не видит, а то подняли бы на смех..."
Он попытался встать, крепко держась за подлокотники кресла, но тело его, как маятник, снова шатнулось в сторону пульта. Это уже не на шутку встревожило капитана. Похоже, что-то с вестибулярным аппаратом. Вот дьявол! Этого еще не хватало! Решительно оттолкнулся от кресла, но его не подбросило вверх, он не поплыл по воздуху, как это бывало всегда в таких случаях, а тяжело опустился на сиденье. Кровь ударила в виски от одной только догадки: появился вес! Это ошеломило Нескубу, и какое-то время он просто-напросто не мог собраться с мыслями. Откуда оно взялось, это гравитационное поле? В окружающем пространстве нет ни одного формирования, даже незначительного скопления материи, которое только и может быть источником гравитации. Неужели - блуждающее поле, своеобразное облако в космосе? И хотя подобных гравитационных полей наука не знает, Нескуба готов был допустить такую гипотезу.
Придя в себя, окинул взглядом панель с приборами, но и здесь тоже подстерегали его неприятные неожиданности. "Викинг" отклонился от установленного курса на 13' 7"! Траектория полета напоминала отяжелевший колос, клонящийся вниз.
Теперь капитану стали понятны симптомы его нездоровья: нервная система сразу почувствовала гравитацию и реагировала на нее понижением кровяного давления.
Так, значит, тяготение... Нескуба, осторожно ступая, словно боясь, что пол провалится под ним, прошелся по рубке управления впервые за семь долгих лет, на протяжении которых они пребывали ,в состоянии невесомости. А теперь... Удивительное это было ощущение - шагать по светло-серому пластику, поднимая то левую, то правую ногу, да еще и размахивая руками! Сердце капитана забилось чаще, легкие жадно втягивали воздух. Он стал теперь похож на мальчишку, который выскочил из дому и угодил под сильный дождь. Только этот дождь был невидим и, казалось, усиливался с каждой минутой.
Капитан снова сел к пульту, включил микрофон и, сдерживая волнение, заговорил:
- Прошу всех свободных от вахты немедленно зайти ко мне...
Обычно, созывая экипаж, он говорил "прибыть", "явиться" или просто "прошу ко мне", а сейчас почему-то - "зайти".
- Всех свободных от вахты прошу зайти...
Ситуация неожиданно изменилась, и Нескуба решил посоветоваться с коллективом: был убежден, что коллегиальное решение - всегда самое лучшее, самое мудрое, и всегда придерживался этого принципа. "Викинг" - наша планетка на время полета, говорил капитан, - вот мы все и отвечаем за него". Когда по недосмотру или из-за нерасторопности главного инженера вышла из строя радарная установка, Нескуба вынес этот факт на рассмотрение коллектива. Тогда же викинги утвердили предложенное им дополнение к действующей инструкции об ответственности за нерадивое исполнение обязанностей. Провинившегося предлагалось считать пассажиром и отстранять от каких бы то ни было, даже самых незначительных обязанностей. Наказание гуманное и вместе с тем довольно чувствительное. Весь экипаж, за исключением биолога, одобрил этот пункт, и дисциплина заметно укрепилась, коллектив работал четко и слаженно. Хотя в отдельных случаях и начали появляться кое-какие аномалии.
- ... прошу зайти... - еще раз повторил Нескуба и выключил микрофон.
Первыми явились в рубку биолог Алк и Эола, и это задело капитана. Бросив взгляд на самодовольное лицо старого космонавта, Нескуба подумал, что сделал промах, включив его экипаж. Что-то слишком часто бывает он в обществе Эолы... Неужели ревную? - упрекнул себя капитан. - Этого еще не хватало!" И хотя он всячески старался подавить и преодолеть чувство неприязни к Алку, это ему не удавалось, и ему было не по себе и даже стыдно. Эола, должно быть, заметила, уловила выражение глаз мужа, потому что, коснувшись непокорного ежика его волос, спросила:
- Ты чем-то взволнован? Как себя чувствуешь?
Голос жены всегда успокаивал его. Он вздохнул и сдержанно произнес:
- Спасибо. Клонило ко сну - вот немного подремал. А ты как?
- Как-то странно. Не пойму, в чем дело.
- Сейчас обсудим.
Эола отошла от него и села в кресло - через одно от Алка, и это сразу заметил капитан. К сиденьям уже никто не привязывался, анемично свисая, ремни снова напомнили ему о том, что произошло, и он начал мысленно подбирать слова, которые следует сказать экипажу.
Тем временем явились все, кто мог явиться, - тридцать семь человек.
- Товарищи, - начал Нескуба, включив запись, - вы уже, конечно, обратили внимание на то, как изменилась ситуация. "Викинг" попал в гравитационное поле, причем источник этого достаточно интенсивного поля пока неизвестен. Нам нужно срочно решить, что делать. Вам слово, Лойо Майо.
Астроном - смуглый молодой человек с острыми глазами был, казалось, застигнут врасплох.
- Наблюдения мы производили, не обнаружили в окружающем пространстве ни единичных звезд, ни пылевых туч...
- А не может ли существовать блуждающее гравитационное поле? - спросил Нескуба.
- До сих пор астрономия таковых не знает, - Лойо Майо снисходительно улыбнулся. - Магнитные поля во время больших возмущений в атмосфере Солнца могут отрываться, но гравитационные... Случай уникальный, а у нас слишком мало данных, чтобы сделать какой-либо однозначный вывод.
"А интуиция? - недовольно подумал Нескуба. - Что подсказывает тебе интуиция?" Вслух спросил:
- Что вы предлагаете?
Лойо Майо пожал плечами.
- Необходимо изучить поведение поля.
"Ну, конечно, изучить, проанализировать..."
После астронома поднялся астрофизик - низкорослый человек с копной черных волос. Говорил он коротко и категорично:
- Новая загадка природы. Парадокс. Вся надежда на радиолокацию. Коль скоро визуальных наблюдений недостаточно...
Молнией пронзила Нескубу мысль: черная дыра! Визуально ее не обнаружить, разве только если покроет какую-нибудь звезду, но это явление чрезвычайно редкое - такое покрытие...
Он уже отключился от того, что говорил астрофизик: слушал свои собственные мысли. И когда тот умолк, капитан смотрел на своих товарищей, но высказываться больше никого не просил. Эту его растерянность заметили, зашевелились. Нескуба опомнился и торопливо произнес:
- Совершенно верно: это явление требует исследования. Но прежде всего необходимо выправить курс "Викинга". Энергетическим резервом мы еще не пользовались. А он ведь и дается именно на случай непредвиденных, неожиданных обстоятельств. И если нет возражений, прошу всех немедленно занять свои места, антиперегрузочные костюмы обязательны. Дежурный пилот и штурман остаются здесь. Совещание окончено. - И Нескуба выключил запись.
Никто не возражал, все поспешили к выходу. Эола на мгновенье обернулась, и он увидел в ее глазах тревогу.
"Неужели уловила? - подумал он, и сердце его екнуло. Тонкая, родственная натура, родная душа".
Капитан, дежурный пилот и штурман надели антиперегрузочные костюмы, которые плотно облегали тело, сжимали ноги. Каждый занял свое место, откинув спинку кресла и сильно стянув на животе широкие ремни. Нескуба смотрел на своих коллег внимательно и с удовлетворением отмечал, что держатся они отлично, так, как и положено космонавтам. "А может быть, еще не догадываются об опасности? Да нет, опытные люди".
- Внимание, внимание! - заговорил в микрофон. - Доложить готовность! Энергоблок?
- Готовы.
- Жилищный сектор?
- Готовы.
- Аварийная система?
- Готовы.
Тем временем штурман заложил перфокарту в приемное устройство компьютера. Оставалось только нажать включатель и электронный пилот начнет коррекцию траектории "Викинга". А в случае, если он не справится с заданием, можно будет перейти на ручное управление.
Как только операторы всех систем жизнеобеспечения корабля доложили о готовности, Нескуба, окинув взглядом командные приборы, сказал в микрофон:
- Отсчет времени - одна минута.
Напряженную тишину командного отсека пронзили стократно усиленные звуки хронометра. Они бухали в самых отдаленных уголках огромного корабля, и казалось, это бьется его живое сердце, разгоняя по жилам кровь. Потянулись долгие, тягомотные секунды ожидания. Все притихли, насторожились, напряженно ожидая важное для всех и думая при этом все-таки о чем-то своем. Если было бы возможно те кадры, которые промелькнули в сознании экипажа за шестьдесят секунд, спроектировать на экран, получился бы довольно оригинальный фильм. Одному припомнился старт "Викинга", прощание с родными, другой видел извилистую синюю речушку и луговые травы, третий - своего вихрастого школьничка, оставшегося на Земле, а кто-то еще печальные глаза матери или веселую улыбку девушки из толпы провожающих на космодроме. Биолог Алк почему-то вспомнил летучих мышей, над которыми проводил опыты на Земле, и они казались ему очень симпатичными; он открыл у них тогда орган зрения, воспринимающий инфракрасное излучение, и тем самым опроверг утверждение об их биолокации, господствовавшее в науке более века. Эола видела нахмуренные глаза мужа, и ее охватил страх за судьбу экспедиции, потому что это гравитационное поле не предвещало ничего хорошего.
Пожалуй, один только капитан не думал ни о чем постороннем, сосредоточив внимание на приборах. До какой мощности компьютер доведет двигатели, чтобы выправить траекторию? Сколько все это займет времени и сколько потребует горючего?
Хронометр отстукивал секунду за секундой, и тем, кто мысленно отсчитывал их (а были и такие), казались они страшно длинными. Но вот пробило седьмую, шестую, пятую, четвертую, третью, вторую, последнюю...
Пуск!
"Викинг" еле слышно вздрогнул, оборачиваясь вокруг поперечной оси, а когда заработали главные двигатели, задрожал всем своим богатырским телом.
Нескуба наблюдал маневр корабля на сферическом экране, лелея надежду, что колосок траектории выправится и совпадет с пунктирной линией намеченного маршрута. Но когда он увидел, что даже дюзами вперед "Викинг" не может преодолеть кривую, страх сдавил ему горло, стало тяжело дышать. Компьютер увеличивал мощность двигателей, корпус корабля вибрировал, дрожал как в лихорадке, но очертание кривой не изменялось ни на йоту. Так вот барахтается рыба в прочной сети, тянущей ее на судно.
На осциллографе колеблющаяся линия мощности двигателей достигла красной отметки, половина резервного топлива, превращенного в фотоны, вылетела в космос. Капитан овладел собой и, еще раз взглянув на приборы, приказал прекратить эти безнадежные попытки. Двигатели сразу же умолкли, и остался только шум в ушах.
"Неужели все-таки черная дыра? - рассуждал капитан. Этого еще не хватало! Мощнейшая сеть!.. Если это на самом деле черная дыра, обычными средствами вырваться невозможно. Притяжение коллапсирующей звезды не упускает даже фотоны, а наша максимальная скорость составляет всего три четверти скорости фотонов. Неужели безвыходное положение? А не сделать ли попытку прорвать хотя бы небольшой участок этой сети? Шарахнуть бы антигравитационной бомбой. Пусть помозгуют физики. Лаборатория оборудована хорошо. Или не бомба, а пушка скорее пробьет туннель? Фантастика. Ничего не выйдет... Но не раскисать. Этого еще не хватало..."
Мысли его ворочались в голове так же, как захваченный притяжением корабль, и так же натыкались на непреодолимые препятствия.
Что известно науке о черных дырах космоса? Один одержимый математик как-то на досуге задал себе такую задачу: что получится, если достаточно большая масса вещества окажется в достаточно малом объеме? Как поведет себя это вещество? Расчеты показали: сила тяжести так сожмет массу, что пространство прогнется, искривится и в конце концов замкнется. Математик назвал это коллапсом - такая звезда тонула в его формулах, как Солнце в море. С той только разницей, что Солнце светит, а коллапсирующую звезду никто уже не увидит, потому что ее могущественное тяготение не упустит ни единого электромагнитного сигнала. Вместо сияющей звезды - зияющая чернота, дырка, в которую попадает все, а оттуда уже ничто не возвращается.
И хотя астрономы считали, что в нашей Вселенной есть множество солнц, в которых сконцентрирована огромная масса и которые в будущем будут коллапсировать, все это, по мнению Нескубы, не выходило за рамки абсурдных гипотез. Да, были сообщения, что некоторые черные дыры обнаружены, но капитану не верилось, и он полагал, что это всего-навсего игра математического воображения. В конце концов, невозможно представить себе, что в одной точке, почти в нулевом пространстве, концентрируется сколь угодно значительная масса вещества. Хотя... ее величество Природа способна еще и не на такие парадоксы!..
"Вот и подтверждается, казалось бы, невероятнейшее предположение, - думал капитан. - "Викинг" попал в сферу притяжения черной дыры космоса, и мы первые... - Капитан помрачнел, горько усмехнулся. - Первые, кого поглотит коллапсирующая звезда!"
- Витки спирали становятся все круче, скорость растет, капитан!
Голос штурмана вывел Нескубу из задумчивости. Он встрепенулся, непроизвольно провел ладонью по ежику волос и, взглянув на своих коллег, заметил:
- И будет расти... если не сумеем обрубить лапы этому хищному пауку.
Капитан раскрыл глаза, потянулся под одеялом. Вставать не хотелось. Руки, ноги, все тело - тяжелые, как глина. И без измерения ясно: тяготение резко увеличилось. Сейчас он весит не меньше тридцати пяти килограммов, и, хотя это составляет всего половину его земного веса, ощущается огромная тяжесть. И неудивительно: долгие годы невесомости сказались на физической сопротивляемости организма. "Бесплотный период окончен!" - такую подпись поставил под своей карикатурой какой-то остряк. На экране были изображены мужчины, передвигающиеся на четырех конечностях, и женщины - на костылях. "Хватило такта не нарисовать наоборот, - подумал Нескуба. Этого еще не хватало!" Взглянув на хронометр, начал подниматься: вскоре будут докладывать руководители секций и служб. В последнее время в связи с тревожной обстановкой капитан спал в командной рубке и сейчас был даже рад, что Эола не видит, как он поднимается с кушетки: старик, да и только. Впрочем, представив себе, что биолог Алк тоже еле передвигает ноги, немного успокоился, повеселел. Вот кому пристало бы ходить на четырех!
Пока умывался в маленькой кабине, Эола принесла завтрак. На подносе в зажимах лежали два больших тюбика пюре из хлореллы, в маленьких картонных коробочках - несколько горошин поливитаминов.
"Можно было бы и на тарелочках, - подумал он с досадой. Тюбики эти осточертели".
- Как спалось? - Эола встала на цыпочки и на мгновенье прижалась щекой к его щеке.
- Голова чугунная.
- Вероятно, повышается давление. Тяготение сильно увеличилось... - На лице Эолы появилась бледность. - Послушай, чем все это кончится?
- Не волнуйся, милая, работа в наших лабораториях идет полным ходом, что-нибудь придумаем. А ты как невропатолог... Знаешь, в такой ситуации кое у кого могут не выдержать нервы...
- Служба здоровья функционирует нормально. А что касается нервов, ты прав - у нас уже есть один пациент.
Нескуба вопросительно поднял брови.
- Вообще-то ничего особенного, невинная мания: цветы. Только и разговоров, что о цветах. Цветы - чудо природы, пластика, живопись, поэзия, даже музыка. Он, мол, непременно вырастит необычайный цветок...
Нескуба сразу догадался, о ком речь, и расспрашивать не стал. У него сложилось другое мнение об этом "пациенте".
Выдавив в рот жидкое пюре из тюбика, он с отвращением поморщился.
- Я вижу, ты не в восторге, - сказала Эола, садясь рядом.
- Да, не очень, - ответил он, нехотя глотая тепловатую массу. - Какое-то оно...
- Кажется, ты любил антрекоты...
- Не забыла? Вот бы сейчас...
- А от курятинки отказался бы?
- Клянусь космосом! За куриную ножку...
- С рисом, конечно, и с маслицем...
- Лучше уж не вспоминай, не терзай.
Эола вздохнула:
- Откровенно говоря, у меня эти калории тоже в горле застревают. Да и всем уже осточертела проклятая хлорелла.
Шутливые нотки уже не звучали в ее голосе, и это немного обеспокоило Нескубу.
- Что ты сказала? Проклятая хлорелла? - натянуто улыбнулся он. - Напрасно. Эта водоросль... если хочешь знать, - некое чудо природы. Такое содержание белка, витаминов, аминокислот...
- Так что же ты дуешься, как среда на пятницу?
- Я дуюсь? Да нет. Это тебе просто показалось.
- А меню можно улучшить.
- В перфоленте нашего электронного повара запрограммированы десятки разных блюд.
- Десятки... Но все это вариации на одну и ту же тему: хлорелла. Пора бы уже сменить перфоленту - у нас ведь есть энзэ - неприкосновенный запас. Там и курица, и баранина, и кое-что еще.
Терпеливо выслушав эту кулинарную декларацию, Нескуба сказал:
- Именно сейчас, когда "Викинг" попал в критическую ситуацию, использовать неприкосновенный запас было бы неразумно хотя бы по психологическим мотивам. Ты меня поняла? Космос тоже требует жертв.
Так и не удалось Эоле, острой на язык, победить хлореллу. Обычные аргументы на Гордея Нескубу не действовали, а более сильные, соблазнительные, которые пускают в ход прелестные женщины, не могли повлиять по причине коварства все той же водоросли: она за приверженность делает человека равнодушным ко всему, разве только кроме своих прямых служебных обязанностей.
Проворчав что-то не весьма лестное в адрес хлореллы и своего мужа, Эола уложила на поднос выжатые тюбики, пустые коробочки и вышла из рубки. Нескуба не очень-то вслушивался в ее слова, потому что как раз в это время засветился экран внутренней связи и из голубоватой его глубины вынырнулапостная физиономия руководителя физической лаборатории. Под глазами синяки, физик кашлял и хлюпал носом.
- Ну что там у вас? - спросил Нескуба.
- Все бы хорошо, но мастерская срывает график: до сих пор не готов редуктор.
- А соленоид?
- Начали монтаж. - Физик чихнул, торопливо достал платок и, вытерев нос, добавил: - По графику.
- Хорошо, - капитан попытался улыбнуться, - продолжайте в том же духе, но, прошу вас, берегите, пожалуйста, здоровье. А на мастерскую мы нажмем.
Инженеры конечно же не бьют баклуши, но настроение ему испортили. Гравитационный трансформатор, модель которого предложили физики, - кто знает, может быть, это и на самом деле спасение для "Викинга"! По идее, такое приспособление могло бы пробить туннель в поле тяготения, и все одобрили программу работ, обещали напрячь, стократно умножить усилия, а тут...
Соединившись с мастерской, Нескуба долго допытывался, в чем же причина задержки. Инженеры ссылались на объективные причины, но от этого капитану не становилось легче. И последовавшее за этим разговором патетическое сообщение из обсерватории он воспринял без энтузиазма:
- Эпохальное открытие! Мы сфотографировали объект из протовещества. По предварительным расчетам, эта туманность превышает по размерам наш Млечный Путь в миллиард раз!
Нескубе показалось, что большие темно-карие глаза Лойо Майо от восторга вот-вот выскочат из орбит. Молодой ученый, увидев кислое выражение на лице капитана, удивленно воскликнул:
- Неужели вас это не волнует? Вы только подумайте...
- А повлияет ли эта туманность на силу гравитационного поля?
- Эола? Да она находится...
- При чем тут Эола?
- Мы хотим назвать Эолой новую туманность - в честь вашей жены, капитан.
- С какой стати? - удивился Нескуба. - У нее заслуг перед астрономией нет никаких. Но меня интересует гравитация.
- На пространство, в котором мы находимся, новый объект влияния не оказывает. Он расположен на периферии видимой Вселенной, расстояние - десять миллиардов световых лет *. Так что луч, который мы зафиксировали на фотопленке, отправился в путешествие тогда, когда не только не существовало жизни на Земле, а и самой нашей планеты еще не было. Представляете?
- Не очень. С такими расстояниями мое воображение не может справиться.
- Возможно, и так, но... Это ведь дозвездная стадия вещества!
Пожалуй, не всякий влюбленный с таким жаром говорит о своей любимой, как Лойо Майо об этой космической туманности, которая маячит где-то в несусветной дали. Нескуба с присущей ему выдержкой еще, пожалуй, целую минуту слушал дифирамбы темпераментного мексиканца "звездной прамате
* Неточность. В действительности до этого объекта 14 миллиардов световых лет.
ри", "поразительному явлению природы", "золотой рыбке", которая так счастливо попала в фотокамеру.
- Мы должны сфотографировать ее с разными светофильтрами, произвести детальнейшие измерения, уточнить некоторые характеристики с помощью телескопа-спектрометра, - продолжал ученый. - Нам нужно максимально использовать благоприятные условия, в которых находится "Викинг".
- Благоприятные условия?! - возмутился капитан.
- Ну да... то есть я хотел сказать: благоприятные для астрономических наблюдений...
- Я вас понял, - перебил капитан, кладя руки на пульт. Он уже отругал себя за минутную невыдержанность и продолжал как можно спокойнее и тверже: - А что касается названия... Может быть, лучше будет - Гулливер?
- Ну что же, - замялся Лойо Майо. - Мы хотели увековечить имя...
"Увековечить... - подумал Нескуба. - Вот это оптимизм! Совершенно не отдает себе отчета, в каких "благоприятных условиях" мы оказались. И связи с Землей давно нет..."
- Ну, если вы... - вздохнул Лойо Майо. - Что ж, пусть будет Гулливер.
В заключение разговора Нескуба подчеркнул, что первое дело сейчас - наблюдения за ближайшим космосом, хотя он и кажется пустынным, так как для "Викинга" это жизненно необходимо. В знак полного согласия молодой астроном утвердительно кивал головой, но капитан не был уверен, что он усвоил важность задания. Однако переспрашивать не было времени - нужно было зайти в мастерскую, которая выбилась из графика, и помочь инженерам на месте. Оставив за командным пультом первого пилота Саке Мацу, Нескуба отправился туда. Шел длинным узким коридором, напоминавшим ему улочки старой Риги - прекрасного города, где изучал он тонкости радиодела и познал жаркий ритм Эолиного сердца. Впрочем, воспоминания ненадолго отвлекли внимание капитана. Усилием воли отогнал он их за окоем сознания и сосредоточился на гравитационном трансформаторе. Это ведь оригинальная, смелая идея - расщепление гравитонов! Только бы преодолеть некоторые технические трудности. Хватит ли энергии? Где-то в глубине души шевельнулось сомнение, даже что-то похожее на разочарование (ведь до сих пор с гравитонами не было ни одного удачного эксперимента), но капитан твердо решил довести дело до конца. Собственно, альтернативы и не было: если попытка сорвется, тяготение их раздавит.
В мастерской Нескуба повеселел: инженеры работали дружно - двое монтировали соленоид, трое возились у редуктора. Слышались жужжание моторчиков и писк зуммеров измерительных приборов.
Капитан одобряюще кивнул: давайте, мол, давайте! Облачившись в рабочий комбинезон, взял чертеж детали и принялся составлять программу для автоматического станка. Инженеры только переглядывались, видя, как четко и умело работает капитан.
Потребовалось почти сорок восемь часов изнурительного труда, чтобы изготовить все узлы гравитационного трансформатора. Молодые инженеры едва держались на ногах, а у капитана шумело в висках, как шумит Рижский залив в непогоду. Был момент, когда Нескуба подумал об усиленном питании и уже хотел дать разрешение сорвать пломбу с того люка, где хранился энзе, но сдержался, быть может, просто-напросто из упрямства" "Еще не так тяжело,- подумал он.- Оранжерея обеспечивает белками, а объедаться нечего".
Теперь нужно было смонтировать трансформатор на обшивке корабля - в открытом космосе, а это еще сложнее. Тот, кто побывал в космосе, знает, что работать в скафандре, даже привыкнув, не очень легко. Но трудности не пугали инженеров - они работали с молодецким задором.
И вот настала-таки наконец долгожданная минута, и радостная весть облетела все секции "Викинга": гравитационный трансформатор установлен, отрегулирован, к нему подведен кабель высокого напряжения, и аппарат готов к испытаниям!
"Викинг" давно не знал такого подъема. Особенно женщины радовались - как дети. Даже медиков охватила эйфория - смех, шутки, восклицания, сияющие глаза. Откуда у них такая энергия взялась! Эола обхватила могучую шею мужа, повисла на ней, подогнув ноги в коленях, и ожгла его поцелуями.
- Не дурачься, - пытался успокоить ее капитан. - Еще неизвестно, что получится...
Конечно, положение было неопределенное, и даже сами авторы проекта не проявляли чрезмерного оптимизма. Но ведь как хотелось, чтобы свершилось чудо! Все прочие опасности, подстерегавшие их на пути к цели, были ничто в сравнении с этой реальной бедой, которая их уже настигла. Вырваться, во что бы то ни стало вырваться из беспощадных лап этого дикого гравитационного поля! Оправдает ли надежды похожий на пушку аппарат, установленный на носу корабля?..
Высвободившись из Эолиных объятий, Нескуба сел в свое кресло у командного пульта, и в ту же минуту прозвучал его приказ:
- Всем занять свои места! Стартовая готовность....
Без суеты и паники бросился экипаж выполнять команду Спустя несколько секунд воцарилась на "Викинге" полная тишина. Казалось, даже осциллографы, вытаращившие свои зеленоватые глаза, настороженно прислушиваются: когда же начнется?
Если эксперимент удастся и трансформатор пробьет туннель в гравитационном поле, "Викинг" резко рванется вперед и помчится, как пуля из дула пневматического ружья. Часов двести такого полета - и корабль вырвется на свободу. О, тогда они будут начеку!
Нескубу охватило нервное оцепенение, но голова работала четко, как хорошо налаженная электронная машина. Перед ним на пульте один за другим вспыхивали зеленые сигналы - знак готовности секций, узлов, приборов. Зеленое созвездие немного успокоило капитана. На экране он видел, как спускаются с поверхности корабля физики и инженеры, любовался их ловкими движениями. "Молодцы, с выдержкой, - подумал он. - Такие не отступятся, будут бороться, пока бьется сердце". Бросил взгляд на обзорный экран - бездонная пропасть космоса дохнула холодом опасности. Физически ощутил, будто бы падает в эту холодную, жуткую пропасть, наполненную мраком. Даже вздрогнул и хотел выключить экран. "Не начинается ли агорафобия?" * Заставил себя смотреть в бесконечное пространство, где глазу не на чем было сосредоточиться, - ни одной точки! И чувство страха постепенно исчезло. Коррекция не нужна, корабль и так сориентирован дюзами в сторону падения.
На вопросительный взгляд старшего физика Хоупмана, который занял свое место у пульта, Нескуба спокойно кивнул: можно начинать.
Физик протянул руку к щитку и взялся за рукоятку рубильника. В то же мгновенье начало меркнуть и вскоре погасло освещение на всем корабле, остановились многочисленные электромоторы, бытовые и всякие вспомогательные приспособления: энергосистема "Викинга" подключилась к гравитационному трансформатору.
Это была кульминационная минута эксперимента, и кто бы смог измерить напряжение, охватившее каждого в ожидании неизвестности! Ведь сейчас, в этот самый момент, решается их
* Боязнь пространства (мед.).
судьба: то ли камнем падать в бездну, то ли птицей выпорхнуть из нее...
"Викинг" рванулся вперед, и это хорошо почувствовали сидевшие у командного пульта - их прижало к спинкам кресел, и в висках зашумела кровь. Но не успели они обрадоваться, как этот короткий миг остановился, словно наткнувшись на мягкую, но неподатливую стену. Сперва она прогнулась, однако трансформатору не хватило мощности, чтобы ее пробить. Спустя некоторое время новые расчеты показали, что даже во сто крат большая мощность не помогла бы: сила тяготения оказалась слишком велика.
Хоупман взглянул на капитана и опустил голову. Выключил рубильник. Оба поняли: это поражение, страшная катастрофа, которой нельзя избежать.
Нескуба находился все еще в подавленном состоянии, когда Лойо Майо молча положил перед ним несколько фотографий. "Опять со своей туманностью..." - не без досады подумал капитан и уже хотел отодвинуть карточки, не сейчас ведь этим заниматься!
- Нет, вы посмотрите, пожалуйста. Видите Эолу... то есть Гулливера?
- Ну вижу. И что из этого? - В голосе капитана слышалось раздражение.
- А вот на этой нет.
Нескуба почти закричал:
- Нет? Ну так что же? Зачем мне эти ребусы?
- Это не ребус, а еще одно историческое открытие, - торжественно проговорил молодой астроном. - Нам посчастливилось сфотографировать покрытие космической туманности неким темным объектом. Вот здесь, посмотрите, Гулливер снова выглянул!
Болезненный спазм перехватил горло капитана.
- Так получается... что...
Лойо Майо закончил за него:
- Да, это та самая гипотетическая дыра. Коллапсирующая звезда. И мы зафиксировали ее впервые в истории. Ни один астроном на Земле...
Нескуба прищурился и холодно спросил:
- А представляете ли вы, что означает это для нас?
Лойо Майо пожал плечами:
- Это уже другая тема, капитан.
- Ну что ж, поздравляю вас с открытием. - Нескуба горько усмехнулся. - Жаль только, что невозможно сообщить о нем на Землю и человечество им не воспользуется. Открытие исчезнет вместе с "Викингом".
На астронома это, казалось, не произвело ни малейшего впечатления.
- Мы ничего определенного о подобных объектах не знаем, произнес он совершенно спокойно. - А сейчас мы имеем возможность познакомиться с черной дырой.
- К сожалению, имеем, - заметил Нескуба.
- Мы будем продолжать...
- Это ваша обязанность, Лойо Майо! - на этот раз твердо сказал капитан и подумал: "Вот у кого надо учиться выдержке!"
Уже который раз пытался Алк измерить диаметр цветка, но увядший лепесток никак не. удавалось расправить на решетке. "Проклятое тяготение, - думал он, - это оно исказило такой великолепный экземпляр! Когда-то, в двадцатом веке, рос на Суматре гигантский цветок, который назвали в честь ученого, нашедшего его в джунглях, - Рафлесия Арнольди. Диаметр его достиг метра, и это считалось чудом. А здесь... - Алк снова окинул печальным взглядом увядшие лепестки. - Здесь не менее пяти метров! Новый вид можно было бы назвать Космической Алкой. Можно было бы... На глазах гибнет, и ничего не поделаешь. В невесомости он рос корнями вверх, теперь же его биологический хронометр окончательно вышел из строя, и такой великолепный цветок увял... А все это Нескуба... Из-за него попал "Викинг" в такое критическое положение. Критическое? Если бы... Катастрофическое!"
Тяжело вздохнув, Алк оставил в покое цветок, проверил, как работает генератор электронно-ионного поля, потом сел на прикованный к полу металлический стул и начал обдумывать события последних дней. Но сосредоточиться было почему-то трудно, перед глазами лежал распластанный цветок, и мысли вертелись вокруг него. Да это же уникум! Как он ждал его цветения! И вот - на тебе! Нескуба во всем виноват, Нескуба. И что там цветок, даже такой чудесный, - вся оранжерея погибнет, со всей своей богатой флорой, страшного тяготения не выдержат люди, и "Викинг" из базиса жизни превратится в холодный гроб... И кто знает, сколько лет или десятилетий будет падать этот гроб в черную дыру, пока не разлетится вдребезги, не распадется на атомы... Как же все это трагично и как бессмысленно! Алк сжал кулаки, оглядываясь вокруг, как загнанный зверь. Сознание безысходности и бессилия бесило его. Неужели так вот и погибнуть - покорно, безмолвно! Неужели ничего нельзя придумать? А ведь как хорошо все начиналось... Экипаж сплоченный, работали все с энтузиазмом, никто не жалел сил и энергии для достижения цели. И все, решительно все пойдет прахом, не будет ни "Викинга", ни его самого, Алка, ни... Эолы... Какой абсурд, какая глупость! Алк пытался представить себе, как это не будет его, их всех,- и не мог. Он видел только черную, бесконечную, бездонную пустоту, но в ней присутствовала его жизнь, его мысль, его "я" - в виде некоей вечной и вездесущей субстанции.
Будучи глубоко убежден, что все, без исключений, явления обусловлены определенными причинами, Алк предался рассуждениям о причинах катастрофического положения экспедиции. Длинная цепь причин и следствий, которые он перебирал множество раз, приводила все к одному и тому же выводу: Нескуба, капитан Нескуба, опытнейший, высококвалифицированный космонавт, в решительный момент оступился и допустил преступную, да, именно преступную халатность. Сам ведь признал, что во время вахты заснул, сидя за пультом. Прозевал, проморгал... Такая вот прозаическая, будничная причина: задремал человек, и вот результат - "Викинг" попал в гравитационный капкан. Что его подвело? Переутомление? Недомогание? Самоуспокоенность? Что бы там ни было, это не имеет уже ни малейшего значения. Ведь то, что случилось, необратимо. И капитан должен за нерадивое исполнение своих обязанностей ответить. Это ведь он предложил дополнение к "Инструкции". Хотя Алк тогда возражал против этого дополнения, но сейчас... Если экипаж признает капитана виновным, то... В пассажиры!
"В пассажиры..." - повторил Алк и, вспомнив Эолу, насупился. Не исключено, что уже заметили: он симпатизирует жене капитана, возможно, и Нескуба догадывается. Что же получается? Личные счеты? Алк поморщился: неприятно даже думать, что товарищи могут расценить его нападки на капитана именно в этом аспекте. Но разве можно молчать? Нетнет, его моральное сознание, его нравственность возмутится... Его долг, да и не только его, долг каждого честного человека... Да, безусловно, но все это легко только на словах. А на деле... Попробуй выступи, брось камень в своего товарища... Эола... А что, если поговорить с ней? Кстати, и повод есть: обратиться к ней за помощью - с просьбой снять на кинопленку вот это ботаническое чудо...
Алк поднялся и, покачиваясь на непослушных ногах, пошел между решетчатыми перегородками к видеофону. Повертев диск, вперил взгляд в серый экран, где вот-вот должно было появиться лицо Эолы. Оно выплывало постепенно, словно ткалось из тумана, вырисовывалось все четче и выразительнее. Сперва появились глаза, затем и лоб, и щеки, и растрепанные золотистые волосы. "И надо же родиться такой красивой!" - подумал Алк. И, как всегда, не мог придумать ничего лучшего, чем сравнение Эолы с цветком.
Когда их взгляды встретились, Алк растерялся. Что он ей скажет? Что ее муж, капитан корабля Нескуба, совершил преступление?
Рука непроизвольно потянулась к выключателю, и лицо Эолы начало таять, темнеть. В последнее мгновенье Алк заметил удивление в ее глазах.
Глядя на погасший экран, Эола улыбнулась. Этот Алк такой чудак: уставится, как будто гипнотизирует, и ничего не скажет. Хотя, может быть, это и хорошо. Его красноречивые взгляды, как сформулировал бы заядлый кибернетик Нескуба, несут не меньше информации, чем слова, а отвечать на них не обязательно. Что будет с "Викингом", с ними всеми? Куда они падают? И хотя тяготение все время усиливалось, Эола отгоняла мысли о гибели. Ей не верилось, не хотелось верить, что Нескуба и весь экипаж не смогут выйти из положения. Одна попытка не удалась, но они ведь не сидят сложа руки!
А ботаник Алк... Какое глубокомысленное и вместе с тем немножко комическое у него выражение лица, когда он начинает философствовать. "Природа - великий архитектор и скульптор. Многообразие ее творений поразительно. Растение, рыба, животное, человек - все это открытые термодинамические системы, то есть формы проявления живого. Живая материя точно так же бесконечна во времени, как и неживая, и распространена по всей необъятной Вселенной..." Любит пофилософствовать Алк, подискутировать, хотя последнее время ходит молчаливый, угрюмый. Видно по нему - он что-то задумал... И внезапно пронеслось в голове: а не разлюбила ли она, между прочим, Нескубу? Почему ее волнуют - да, именно волнуют, она это чувствует - взгляды Алка? Почему горячей волной обдает ее лицо, когда он смотрит на нее или что-нибудь ей говорит? Да вот и сейчас...
Эола поднялась, встала с постели и посмотрела в зеркало, прикрепленное к металлической переборке у двери. Так и есть, щеки пылают. Подмигнула, состроила рожицу и шутливо сказала себе самой:
- Да ты ведь еще молоденькая и хорошенькая! И нет ничего удивительного, что кто-то обращает на тебя внимание. Интересно, Алк когда-нибудь объяснится? Надо думать, объяснится. Любопытно, как это будет выглядеть. Скорее всего, выскажет нечто ботаническое: самый прекрасный цветок космоса, роза "Викинга" или, может быть, термодинамическая система.
На дежурство в медицинский блок отправилась Эола в превосходном настроении, как будто бы и не было никакой угрозы экспедиции и "Викинг" не падал в черную бездну.
А тем временем два физика, заросшие, как орангутанги, не отходили от радиолокационной аппаратуры. Даже ночевали в тесной своей радиорубке, пройти по которой, не задев какойнибудь аппарат, можно было, только обладая кошачьей ловкостью. Квадрат за квадратом методически прощупывали они "небо", посылая во все стороны импульсы самой высокой частоты. С каждым "днем" и даже часом сигналы возвращались назад за все более и более короткий промежуток времени. На протяжении последних двенадцати часов время возвращения импульса сократилось с 9,7 секунды до 0,8. А кривая, которая вырисовывалась на экране, напоминала перевернутую бутылку, "Викинг" очерчивал крутую спираль в ее открытой горловине. "Бутылка" на глазах уменьшалась, укорачивалась, и конец ее уходил куда-то за экран.
- Ну что ж, - сказал Ротнак, прищурив золотистые, как у кота, глаза, - как только кривая замкнется, наше время кончится. Не успеем и оглянуться, как ее концы сойдутся.
- Короткое замыкание? - отозвался Идерский, повернув к своему другу заросшее лицо. - Тебе, значит, известны свойства пространственно-временного континуума при сверхвысоком напряжении гравитационного поля? Ты гений, мой дорогой, почему же ты до сих пор молчал вместо того, чтобы осчастливить...
- Оставь свою иронию. Заладил: пространственно-временной континуум... Эта кривая знаешь когда замкнется?
- Когда же?
- В тот самый момент, когда "Викинг" разобьется о поверхность коллапсирующей звезды,
- Ну что ж, - вздохнул Идерский, - тогда давай хоть побреемся, а то неловко будет перед черной звездой.
Ротнак пожал плечами:
- К чему эта бравада?
- Если хочешь знать, для самозащиты. Ведь иначе у нас опустятся руки и мы не сможем работать.
- А зачем нам горбиться в этом железном ящике?
Идерский резко откинулся на спинку сиденья, словно его ударили в грудь. Пристально посмотрел в кошачьи глаза Ротнака:
- Ты это серьезно?
- Вполне. Бессмысленные графики, скрупулезные вычисления - все надоело. На кой черт? Перспективы-то нет никакой. Сам же видишь: приближаемся к финишу, перестали даже метаться и барахтаться в гравитационном течении. А вот эта кривая, Ротнак кивнул на экран, - напоминает мне петлю.
- Боишься смерти?
- Не так самой смерти, как страха смерти. А можно ведь стряхнуть с себя этот страх и то время, которое у нас осталось, прожить интереснее.
- Если бы на "Викинге" был ресторан или кафе, - улыбнулся Идерский. - Да ведь джаза и того нет! Впрочем, можно выйти на прогулочную палубу и слушать музыку сфер.
- Ну ты как хочешь - иронизируй, корпи над сетью координат, а с меня хватит. Мое сознание восстает против этой бессмыслицы. К черту все!
Ротнак сбросил спецовку, швырнул ее в угол и вышел, хлопнув тяжелой овальной дверью.
Идерский пятерней расчесал волосы и некоторое время тупо смотрел на дверь, за которой исчез расстроенный Ротнак. Что это с ним стало? Всегда такой сдержанный, упорный в работе, неутомимый в конструировании научных гипотез - и вот размагнитился. Тяжелые времена переживает "Викинг", если даже такие, как он, не выдерживают. Однако же и аргументация у него: времени остается мало, а значит...
Идерского внезапно охватило возмущение. Он встал и, сжав кулаки, непроизвольно шагнул к двери, словно возле нее все еще был Ротнак, это ничтожество, этот пигмей. "Как только кривая замкнется..." А откуда тебе известно, что она вот-вот замкнется? Идерский обернулся, бросил взгляд на экран компьютера. Пока это предположение никак не подтверждается эмпирическими данными. Вот уже довольно долго концы кривой на графике идут параллельно. Да если даже "Викинг" и приближается к катастрофе, то разве не следует работать интенсивнее? А что, если вдруг появится хоть один шанс? Упустить его? Но Ротнаку, видите ли, захотелось "интереснее провести время"! Обыватель в науке. Что может быть интереснее для физика, чем проникновение в глубочайшие глубины материи?
Постепенно Идерский успокоился и снова склонился над панелью радарной установки - посылая импульсы в пространство, наблюдая за движением кривой на матовом фоне экрана. Он останется на своем посту до конца, он должен пережить, прочувствовать все до последней капли, до того неуловимого мига, когда расплющатся молекулы его тела.
Тем временем Ротнак, выскочив в длинный коридор, едва не сбил с ног ботаника Алка, который впервые за долгое время вышел из своей оранжереи.
- О, кого я вижу! - воскликнул Ротнак. - Архитекторам живой природы - пламенный привет!
Алк взглянул на него из-под сдвинутых бровей, холодно ответил на громогласное приветствие, подчеркнув этим презрительное неодобрение наигранного энтузиазма заумного физика. Нашел, видите ли, подходящий момент для острословия.
- А мы не в настроении, - все так же игриво продолжал Ротнак, игнорируя мрачный вид ботаника. - Какие-нибудь неприятности или что-то еще?
Алк едва не застонал от возмущения.
- Ты что - дурак или притворяешься?
Ротнак дружески похлопал его по плечу:
- Не притворяются только животные, и то только те, которые не умеют. - Улыбка исчезла, и обросшее лицо потемнело. Разве что-нибудь изменится, если мы будем дуться на обстоятельства?
- А ты задумывался о том, почему обстоятельства сложились именно так, а не иначе?
- Физика интересует не "почему", а "как". Мы попали в сильное гравитационное поле...
- А как это получилось - знаешь?
Они немного прошли по тесному коридору, потом остановились, держась за поручни.
- Как? - спросил Ротнак.
- Вот именно, как?
- Ну, знаешь, в космосе бывает много неожиданностей...
- А самая большая неожиданность - это халатность нашего капитана...
Ротнак ухватился за свою бороду, словно хотел ее вырвать.
В глазах его появилось крайнее удивление.
- Да, да, да! Преступная халатность! Она и привела к катастрофическому положению. - Алк, намереваясь во что бы то ни стало вызвать гнев Ротнака, еще больше гневался сам. Из-за его гонора и чванства гибнет такая экспедиция! Строит из себя супермена... А вот - упустил момент, заснул за пультом!
- Постой, постой, - воскликнул Ротнак. - Он что же... заснул на посту?
- Представь себе!
- Послушай, Алк, - Ротнак положил ему руку на плечо. Такое обвинение, знаешь... Это очень серьезно...
- Знаю. Дополнение к "Инструкции" он предложил сам. Новоявленный Ликург!
- Но как ты докажешь, что Нескуба...
- Докажу! Стоит только прослушать запись совещания.
- Я был тогда... Но ничего такого не припоминаю... Обсудили, кажется, все до мелочей...
- Ты, наверно, опоздал.
- Ну что ж, если есть основания, то... обвиняй... Я поддержу. Pereat mundus, fiat jnstitia! *
У Алка гора с плеч свалилась: первый союзник! Он пожал Ротнаку руку и помчался по всему огромному кораблю. Невидимые путы тяготения хватали его за ноги, тело наливалось свинцом усталости, но упрямый биолог не присел ни на минуту, пока не обегал все палубы и отсеки, подбивая экипаж "поставить точку над "i" и постоять за справедливость". Одни встречали его с недоверием, другие равнодушно, особенно больные, переполнившие госпиталь, но большинство удалось наэлектризовать. То тут, то там раздавались возгласы:
- На обсуждение!
- К ответу!
- Закон для всех один!
Почти со всеми переговорил Алк, а с Эолой не решился.
Утомленный и хмурый, вернулся в свою оранжерею, мечтая об одном: прилечь и отдохнуть, подумать наедине с самим собой, как действовать дальше.
В теплице было душно, и у него едва не закружилась голова. Вспомнил свой ботанический уникум, и волна злости снова нахлынула на него.
И вдруг он увидел Эолу. Она медленно шла между решетчатыми перегородками прямо к нему. Шла как привидение, будто бы пробиваясь сквозь туман.
Алк остановился, протер глаза - видение не исчезло. Она... О силы космоса, как он бредил ею, как не хотел, как боялся увидеть сейчас! Какое-то мгновенье превозмогал себя,
* Пусть мир погибнет, но правосудие свершится (лат.).
чтобы просто-напросто не сбежать... Но это было бы смешно. Мальчишество.
Эола приближалась неторопливо, словно шла по прогулочной палубе, а он стоял согбенный, жалкий, готовый провалиться сквозь стальную обшивку корабля. Лаская взглядом ее нежный стан, любовался ею и одновременно трепетал от страха: такую власть имела над ним эта хрупкая женщина. Да скажи она, чтобы он выбросился за борт, он сделал бы это без колебаний. Но она ведь не знает, а может быть, и не подозревает о свЬем могуществе, о власти своей красоты. И конечно же этот Нескуба никогда не любил ее так... Воспоминание о капитане сразу же протрезвило Алка. Чувство вины перед этой женщиной мгновенно исчезло. Мысленно упрекнул себя: размагнитился, готов упасть на колени...
Вступил в разговор первым:
- Возможно, вас интересует мой уникальный цветок? К сожалению, его биологический хронометр почти...
- Нет, - возразила Эола. Едва заметная ироническая улыбка промелькнула на ее алых губах. - Я хотела посмотреть на вас.
Так и сказала - посмотреть, а не увидеть.
- Ну что ж, вот я перед вами, - Алк переступил с ноги на ногу.
Эола пристально посмотрела ему в глаза. Потом обошла сбоку и, уже уходя, произнесла, нажимая на первое слово:
- Такого я от вас не ожидала.
Алка словно ударило током - он качнулся, замахал руками, порываясь бежать за ней, чтобы доказать свою правоту, оправдаться. Он ведь честно, принципиально, но... Да разве ее переубедишь?
В изнеможении опустив плечи, побрел в свою спальню - небольшой куб, пристроенный у входа в оранжерею.
В постели немного успокоился: окончился такой тяжелый, нервозный день.
После дежурства Гордей Нескуба заперся в своей каюте, как будто хотел спрятаться от кого-то.
Настроение было серое, как осенний туман на Рижском взморье, тошнотное, как пюре из хлореллы. В такие минуты не знаешь, куда себя девать, - и к людям не хочется, и без них плохо. Эолы тоже не видно, где она пропадает?
Атмосфера на корабле мрачная, большинство его интернационального экипажа пало духом, только некоторые энтузиасты работают так, словно ничего не произошло. Но это фанатики... А что он сам, капитан? Не исчерпал ли свои моральные силы? Этого еще не хватало!
Повернул кресло к иллюминатору, и сразу предстала перед ним бездонная глубина космоса. Долго смотрел в темнофиолетовый простор, но успокоиться не мог. А ведь обычно созерцание космических глубин снимало тревожное чувство, утихомиривало душу, и тогда появлялось ощущение гармонии между человеком и Вселенной, радостное ощущение здоровья, энергии, когда сердце бьется в ритме космоса. Ритм, согласие... Сейчас этого у многих нет. Почти треть экипажа заболела, и психолог прав, утверждая, что такая ситуация вызвана страхом неотвратимой катастрофы, неминуемой гибели.
Вспомнив о психологе, Нескуба протянул руку к коммуникатору и набрал его номер. Психолог включился, не вставая с постели.
- Заболел? - обеспокоенно спросил Нескуба.
- Да нет, просто думаю...
- И что, в горизонтальном положении появляются более интересные мысли?
Илвала поднялся и окинул капитана внимательным, изучающим взглядом. Произнес с расстановкой:
- Бывает... Изредка...
- А как шахматные настроения?
- Хочешь сыграть?
- Заходи, сразимся, - улыбнулся Нескуба. - Чтобы мозг не дремал.
Совсем недавно шахматная жизнь на "Викинге" била ключом. Шахматистами стали все без исключения, даже те, которые до полета не знали, как ходит пешка. Проводились турниры женские, мужские, на командное и личное первенство, на кубок и тэ дэ и тэ пэ. Ежегодно играли чемпионат корабля, и шахматное искусство обогащалось новыми открытиями. В нынешнем году в финал личного первенства вышли Нескуба и Алк, но о матче между ними сейчас никто и не помышлял.
Расставляя магнитные фигуры, Илвала думал: "Неужели Гордей собирается сыграть матч, несмотря на... Вот это характер! Знает ли он, к какому сражению готовится Алк? Скорее всего, нет. Видно по настроению. Не сказать ли ему? Неприятно..."
- Ну что же, начнем, - сказал психолог, передвигая на два поля вперед ферзевую пешку.
Сражались долго, упорно. И как ни старался Илвала "мобилизоваться", из пяти партий не смог выиграть ни одной и всего одну свел вничью.
Игра так захватила обоих, что они забыли все: и тяготение, которое усиливалось с каждым днем, и черную дыру космоса, и ситуацию на борту. Реальность снова завладела сознанием, как только они вынырнули из шахматных глубин.
- Вот вы, психологи, считаете, что страх смерти угнетает нервную систему и этим ослабляет организм, - сказал капитан, глядя в иллюминатор. - А что же такое смерть? Ты скажешь, что финиш, последняя черта всякой жизни, эндшпиль, в котором природа неизбежно нанесет нам поражение.
- Скажу, - шевельнул бровями Илвала.
- Все это так, - вздохнул Нескуба. - Но почему же раньше мы о ней не думали?
- Это естественно, что психически здоровый молодой человек не думает о смерти, забывает о ней, - ответил Илвала. Да и зачем обсуждать то, что не стоит еще в порядке дня? Кажется, что смерти вообще не существует, что жизнь продлится бесконечно долго. Действительно, как же так: я вот живу, мыслю, и вдруг все оборвется? Сознание тоже имеет противоречивую природу.
- Ну хорошо, - рассуждал капитан, - а мы, люди зрелые, мы-то ведь осознаем свою смертность. Мы ведь хорошо знаем, что так или иначе, а конец волшебного спектакля настанет, природа перед каждым опустит занавес. Откуда же берется страх?
- Это инстинкт самосохранения, побуждение к поискам спасения.
- Мобилизация сил? - капитан перевел взгляд с черного овала иллюминатора на лицо психолога.
- Если угодно - да. - Илвала кивнул, и брови его при этом поднялись и опустились. - Инстинкт самосохранения - великий организатор и изобретатель. Он работает на бессмертие человеческого рода.
- И в нашей ситуации тоже? - теперь капитан снова смотрел в иллюминатор.
- Конечно. Вспомни, какие открытия совершены перед лицом опасности. Один только гравитационный трансформатор...
- Да, открытия значительные... - задумчиво произнес капитан. - Жаль только... - Он резко повернул голову к собеседнику. - А как ты думаешь, изобретатель этот исчерпал свои возможности у нас? Неужели безнадежность настолько деморализовала и подавила наших людей, что никто из них не видит никакого просвета?
- А какой же может быть просвет, если все знают правду и представляют себе безвыходность положения?
- Знают правду... - повторил капитан. - А не слишком ли поспешны эти выводы? Я, например, начинаю сомневаться. И вообще... Знают правду... Ну и что? Разве не известно из истории, что иногда целые подразделения получали такое задание, которое не давало никаких шансов уцелеть?.. Они знали это и шли на гибель. Во имя победы над врагом. Разве это не торжество сознания над инстинктом?
"Что он задумал? - этого психолог никак не мог взять в толк. - Неужели - поставить активный сердечник в охладевший реактор? Впрочем... может быть, это и есть идея... Во всяком случае, лучше действовать, чем сидеть сложа руки". Сказал:
- Я понимаю, но...
- Что "но"?
- У нас особый случай. Если ты хочешь, несмотря на это, начать...
- Почему же несмотря на это? Именно учитывая обстоятельства, необходимо поднять дух экипажа. Мы должны помнить, что на корабле - отряд человечества, отправленный в дальний поиск.
- А что, появились хоть намеки, хоть какие-нибудь симптомы? - Психолог вонзился взглядом в капитана: "Вот интеллект! Даже в меня заронил зерно надежды!"
- Да, симптомы есть, - потеплевшим голосом произнес Нескуба. - И эта мысль появилась буквально в ответ на твой вопрос, дорогой Илвала. Возможно, это интуитивно...
- Каковы же симптомы? - Глаза психолога заблестели, как во время напряженной шахматной игры.
- А вот каковы. - Нескуба повернул кресло так, что оказался лицом к лицу с психологом. - Во-первых - локационный график. Кривая-то не замыкается! Больше того, наметилась тенденция к расширению "горловины". Во-вторых, сила тяготения уже не возрастает. И не исключено, что мы достигли максимума.
Илвала был немного разочарован такими симптомами, но заинтересованности не потерял. Нескуба, конечно, лучше разбирается в гравитационных графиках, и вполне вероятно, что "Викинг" действительно миновал критическую точку...
- Пора уже направить деятельность экипажа в нормальное русло, - продолжал капитан. - А то ведь некоторые совсем потеряли голову. Я могу отдать приказ, это нетрудно. А вот хорошее настроение, энтузиазм... Тут необходимы тонкие психологические методы. Ты понимаешь, дорогой Илвала?
Психолог насторожился:
- Так что же, будем сеять иллюзии? Вместо золота правды подбросим мишуру?
Нескубу не задели ни эти слова, ни тон, которым они были произнесены. Ответил сдержанно, лишь немного прищурил глаза:
- Золото правды... Да какое же это золото, если оно черное?
Капитан с пафосом отстаивал мысль о том, что правда не всегда нужна и полезна и что бывает как раз наоборот.
Илвала слушал и в то же время думал об Алке, о скандальных его обвинениях. Ясно, что Нескуба не знает. Так сказать или нет? Наверно, все-таки не надо. Скоро узнает сам. Неприятная это история, очень неприятная...
- В последнее время, - говорил между тем капитан, - жизнь на корабле как бы оцепенела, замерла. Не написано ни одной картины, не создано ни одной песни, не говоря уже о кантатах и симфониях. Спортивных соревнованиях - никаких. Как же ты, психолог, миришься с эдаким положением?
"Хотя Нескуба ведет атаку на меня, - подумал Илвала, все это он адресует одновременно и себе самому, добиваясь психологического перелома. Это ведь факт, что и его не миновал депрессивный синдром, подобно эпидемии охвативший экипаж".
- С чего начнем? - как бы виновато усмехнулся Илвала.
- С чего? - Лицо Нескубы смягчилось, в глазах промелькнули искорки. - А не начать ли со спорта? Хотя бы - матч на шахматное первенство...
"Не шахматный матч будет с Алком, - подумал Илвала, - а яростная стычка двух антагонистов. И если ботаник добьется своего..."
- Ну так как считаешь? - Нескуба тронул его плечо.
- А что ж, совсем не плохо. Если только ничто не помешает...
- А что может помешать? - пожал плечами капитан. - Завтра же и начнем.
"На самом деле, человек не знает сегодня, что его ждет завтра", - подумал Илвала.
Вызов застал Алка в библиотеке, где он изучал архивные материалы: приказы, распоряжения, инструкции и прочее. Он углубился в бумаги и не сразу услышал, что его зовут.
- Вас разыскивает капитан, - уже громче повторила библиотекарша, женщина с большими грустными глазами, наклонившись над его ухом.
Алк от неожиданности отпрянул, потом встал и подошел к экрану.
- Что с вами, Алк? Не вижу боевого задора.
- Будет задор, будет... - ответил Алк.
- Но когда?
- Чем быстрее, тем лучше, - выдохнул Алк.
- Тогда давайте начнем сегодня. Я думаю, в малом спортзале, не возражаете?
- В малом? Не хватит мест...
- Думаете, будет столько болельщиков? - улыбнулся капитан. - Ну что ж, заходите, посоветуемся с арбитром. Я вас жду.
Алк с полуоткрытым ртом смотрел, как темнело изображение капитана. "Болельщики, арбитр... Да это ведь он о шахматном матче! А я... Ну, погоди, я за тебя возьмусь!.."
Матч на первенство "Викинга", особенно после ничейного счета 12:12, привлек внимание едва ли не всех свободных от вахты. Тринадцатое очко! Для кого же это число окажется счастливым? Все места в зале были заняты задолго до начала. Здесь стоял глухой гул - люди давно уже не собирались, и сейчас царило нервное возбуждение. Речь шла о чем угодно, только не о гравитационных путах, сковывавших корабль. Все словно сговорились - об этом ни слова! Или на самом деле шахматный поединок увлек зал?
Две молодые женщины - красивая брюнетка и спортивного вида блондинка - разговаривали, время от времени посматривая по сторонам.
- Ты часто прогуливаешься с этим инженером, - говорила со скрытой завистью брюнетка. - Что ты в нем нашла?
Блондинка пожала плечами:
- С ним легко, и время проходит быстро - как на крыльях летишь. - Она улыбнулась, и мальчишеское ее лицо, озаренное улыбкой, стало милым, симпатичным. - Понимаешь, он все время говорит сам. Сам спрашивает, сам отвечает. А я только слушаю, да и то не все. Если неинтересно, думаю о своем. Но обычно он говорит интересно.
- А мой пока найдет слово, даже паста из хлореллы прокиснет.
- Не знаю, в чем тут секрет, а со мною все разговорчивы, даже Алк.
- Ну, этот охотнее разговаривает с Эолой. Хотя в последнее время... Ты как думаешь, кто из них прав - Алк или Нескуба?
- Если даже и Алк, я все равно за капитана! - И блондинка вызывающе взглянула на подругу.
- Логика... - отпарировала та.
- Доброта - вот моя логика!
- Ну, знаешь... Так можно докатиться...
Блондинка не ответила, только сверкнула глазами. На этом разговор прервался.
Мужчины не сводили глаз с демонстрационного табло, на котором электронный луч мгновенно высвечивал изменения в расстановке фигур. События на шахматной доске развивались бурно. Сперва инициатива была у Нескубы, но постепенно Алку удалось выравнять игру, а затем и перейти к активным действиям. Теперь большинство знатоков отдавало предпочтение черным, то есть Алку, - по всей вероятности, из-за неудачного хода белого ферзя на g7.
Кто-то вполголоса произнес:
- Хотя у белых лишняя пешка, но позиция...
- Борьба титанов!
- Не надо было брать пешку на g7. Теперь черная ладья нападет на ферзя - и каюк.
- Но ведь ход белых.
- Ферзь может взять еще одну пешку - на h 7.
- Ну, тогда совсем... Атака черных будет неотразима.
Рука сама потянулась к ладье, но Нескуба своевременно спохватился и остановил ее над самой фигурой. "Не смей! сказал он себе. - Потеря темпа!" Ощутил, как из глубины души выплывает страх, мысли разлетаются, как листья на ветру. Взять себя в руки, обуздать эмоции! Нужна ясность мысли...
Нескуба нахмурил брови и снова принялся анализировать позицию. Времени у него в обрез, взять мысли под контроль и дисциплинировать их... Они появлялись непроизвольно, и трудно было их успокоить. Да, времени все меньше и меньше. А что такое время? Очередность событий, ситуаций, положений?.. Вот сделаю ход, и положение изменится, появится совершенно иная ситуация. Калейдоскоп: от одного движения меняется вся картина. "Викинг" попал в гравитационный туннель, и вот пожалуйста... А часы тикают, цокают, стреляют... Какой же сделать ход? Какой ход? Какой ход? А не подтянуть ли ферзя к центру событий?.. Почему же ты все-таки колеблешься? Этого еще не хватало. Какой же ты капитан, если не можешь побороть страх?
Нескуба начал мысленно укорять себя, и это было реальной приметой мобилизации духовных сил.
Алк старательно скрывал свою радость - держал как птицу в клетке. Хотя Нескуба только сдвинул брови, было видно, что он сильно взвинчен и нервничает... "Да-да, он боится! Ну, конечно, угроза так очевидна и неотвратима. Сейчас я ему покажу... Больше не будет спать на посту!"
Алка охватило хмельное предчувствие победы. Он бросал взгляды то на доску, то на руку Нескубы, которая вот-вот должна была сделать ход. Ну что ж, давай, давай!.. Теперь уже поражения не избежать! Наверно, пойдет ферзем, но это тоже не спасет... Так и есть - взялся за ферзя...
- ФЬ7.
Алк сразу же ответил:
- ng8.
Белый ферзь отошел на h8, и в этот миг сердце Алка встрепенулось, забилось в радостном ритме. Разгром! Алку хотелось выкрикнуть это слово на весь зал, очень хотелось! Разгром! Но он только вяло проговорил:
- Ну что ж, сдавайся, капитан.
Протянув сильную руку, Алк цепкими пальцами поднял ладью и, взяв пешку на g2, объявил шах.
Вскинув глаза на лицо капитана, успел заметить, что по нему пробежала гримаса боли. "Ага, попался? Чего ж тут еще раздумывать? Сдаваться надо!"
Зал тоже затаил дыхание, ожидая, что капитан сейчас пожмет Алку руку, поздравляя его с победой. Кое-кого даже раздражало, наверно, бессмысленное его упрямство. Что здесь можно еще сделать, как не сдаться?
Когда Алк объявил шах, Нескуба совершенно механически взял ладью ферзем и пробормотал:
- Сдаваться? Не-ет! Мы еще посмотрим!
Но в голосе его чувствовалась безнадежность. Алк поставил свою ладью на g8. Пропал ферзь! "Как же обороняться без ферзя? Но погоди, погоди, ферзь отдается за две ладьи! Да у меня еще лишняя пешка... А позиция... У меня ведь чудесная позиция! Поторопился Алк... Я ведь беру с шахом!"
Нескубе стало все так ясно, словно рассеялся туман. Еще не веря себе, окинул взглядом доску. Так и есть, черные пошли на авантюру. Ну что ж, сейчас наступит неожиданная для них развязка.
Благодарно посмотрев на свои ладьи ("Как хорошо, что они объединены!"), Нескуба взял ферзем черную ладью на g8. Шах!..
Радостный блеск в глазах Алка растаял и погас, появилась кислая мина.
- Вот теперь можно поговорить и о капитуляции, - не удержался капитан.
Алк смотрел на доску исподлобья. Да, спасенья нет. Отступать некуда, ферзя приходится отдать за ладью, а потом - под угрозой мата - и коня...
- Сдаюсь, - угрюмо произнес он и встал, вобрав голову в плечи.
Только теперь услышал капитан шум в зале, словно включился динамик.
Низкорослый, с уплощенной головой арбитр Хоупман пожал капитану руку, поздравил с "блестящей победой", а тот почему-то не радовался. Ожесточение борьбы ушло, и теперь, увидев, как пробирается к выходу ссутулившийся, словно побитый, Алк, Нескуба поймал себя на том, что сочувствует биологу. В самом деле это очень неприятно - испытать поражение...
- Спасибо, спасибо, дорогой Хоупман, - наконец ответил он арбитру. - Победил я случайно, возможно, благодаря магии числа тринадцать... Оно всегда было для меня счастливым.
- А может быть, еще и воля к победе? - улыбнулся Хоупман, задрав голову, чтобы получше разглядеть лицо капитана. - Это черта вашего характера.
Поздравив капитана с победой, Хоупман оглянулся и не увидел Алка - тот был уже у выхода.
- Товарищ Алк! - закричал арбитр. - Куда вы так спешите?
Ботаник смутился, постоял какую-то минуту колеблясь, а потом обернулся и решительно зашагал назад, к сцене.
- Второе место на "Викинге" - это... это... знаете ли, высокое достижение! - обратился к нему Хоупман, не то иронизируя, не то радуясь за Алка, который, чтобы выйти в финал, победил нескольких сильных шахматистов.
Алк вежливо поблагодарил судью и сказал:
- Разрешите несколько слов, не относящихся к шахматам...
Шум в зале утих, все посмотрели на сцену. Нескуба и Хоупман стояли заложив руки за спину.
Алк заметно волновался, а когда начал говорить, казалось, бросает в зал не слова, а камни:
- Вы что - забыли, в каком положении мы все находимся? "Викинг" - на краю гибели. А по чьей вине? Я обдумал ситуацию и по размышленье зрелом твердо заявляю" виноват капитан! - Алк сделал паузу, и в тишине, воцарившейся в зале, слышно было его тяжелое дыхание. Не оборачиваясь к Нескубе, ткнул в его сторону пальцем: - Преступная халатность капитана, его пренебрежение своими обязанностями - вот причина, приведшая к таким трагическим для всех нас последствиям. Вы помните, какое дополнение к "Инструкции" предложил сам капитан? За особенно тяжкую служебную провинность переводить в пассажиры...
- Но ведь вы, и я хорошо это помню, выступали против этого пункта, - бросил реплику Хоупман.
- Да, я тогда возражал, но вы все одобрили! - Алк обвел рукою зал. - И это дополнение обрело силу закона. И в нем не было оговорено, что это не распространяется на капитана, что он только диктует законы, а сам их действию не подлежит...
Эола сидела в первом ряду и смотрела то на суетливого Алка, который размахивал руками и вертел головой, то на своего Нескубу, стоявшего и слушавшего выступление своего шахматного оппонента с выдержкой, с достоинством, не позволяя себе вставить ни единого слова, так, словно шла речь совсем не о нем, а о ком-то другом. Эолу раздражали жесты Алка, его скрипучий голос. Мелкий человечишко... А сколько в нем злобы, жестокости... Пигмей рядом с Гордеем. Так ошибиться в человеке...
Краска стыда залила ее лицо - никуда не денешься, было приятно, когда он ей льстил. Да разве же знала она, что он так коварен?..
Кто-то наконец перебил Алка:
- Доказательства! Какие у тебя доказательства?
Алк ухмыльнулся:
- Здесь не философская дискуссия, а уголовное дело, и если бы не было доказательств...
- Выкладывай! - не отступался все тот же голос, и Эола поняла, что это голос психолога Илвалы.
- Имеется свидетель, который говорит одну только правду, - ответил Алк. - Это электронная память. Стоит послушать запись совещания, когда к питан впервые сообщил о катастрофическом положении корабля, и не останется ни малейших сомнений. Тогда он сам признался, что, находясь на посту, задремал...
Все взгляды устремились на капитана. Как он отреагирует?
Эоле припомнилось, будто бы и на самом деле Нескуба говорил тогда что-то в этом роде. Кажется, ему нездоровилось, у него был плохой вид... Но эта придирчивость... А если даже и задремал, разве это... Корабль ведут электронные навигаторы, а они-то бессонны!
В зале стало тихо, как в ухе. Казалось, даже вычислительные приборы приостановили свое еле слышное жужжание и в самом воздухе появилась такая напряженность, словно вот-вот должен произойти взрыв. Выстрелом прозвучало чье-то сухое покашливание, и снова все оцепенело в зловещей тишине.
Нескуба негромко произнес:
- Включите, пожалуйста, запись этого совещания...
И через несколько секунд все услышали:
"Товарищи, вы уже, конечно, обратили внимание на то, как изменилась ситуация. "Викинг" попал в гравитационное поле, причем источник этого достаточно интенсивного поля пока неизвестен. Нам нужно срочно..."
Минута за минутой прослушивалась запись - все было зафиксировано до самой незначительной реплики, но о халатности капитана не было ни звука!
На лице Алка появилась мозаика из красных и белых пятен. Капитан внешне оставался спокойным, у него был вид сосредоточенный и задумчивый, и только Эола заметила, что у мужа немного прищурены глаза, а это означало, что он прячет волнение.
Из динамиков звучал такой характерный, такой милый Эолиному сердцу голос:
"...Это явление требует исследования. Но прежде всего необходимо выправить курс "Викинга". Энергетическим резервом мы еще не пользовались. А он ведь и дается именно на случай непредвиденных, неожиданных обстоятельств. И если нет возражений, прошу всех немедленно занять свои места, антиперегрузочные костюмы - обязательны. Дежурный пилот и штурман остаются здесь. Совещание окончено".
"Ну вот, - с облегчением подумала Эола, - он абсолютно ни в чем не виноват и чист перед коллективом".
Алк стоял ни жив ни мертв, разводил руками и виновато улыбался, мол, как хотите, так понимайте, что хотите, то и думайте.
Но тут Нескуба сделал несколько шагов вперед и сказал:
- В записи ничего такого нет, потому что во время совещания об этом не было разговора. Но товарищ Алк прав: я все-таки задремал. Возможно, это произошло под влиянием гравитации, но факт остается фактом - я не сразу заметил показания приборов...
"Что он говорит! - ужаснулась Эола, с такой силой сжав кулаки, что даже пальцы побелели. - Кто его тянет за язык?"
- Так что вину свою я признаю и не хочу уходить от ответственности, - Нескуба выпрямился. Теперь он смотрел в зал уже не прищуренными, а широко открытыми глазами честного человека, готового ко всему. За те пятнадцать минут, которые прокручивалась запись, он магически изменился, и сейчас это был совсем другой человек - собранный, решительный, вдохновенный. Словно смотрел далеко за горизонт времени и видел то, о чем остальные и не догадывались.
"Боже, какой он красивый! - подумала Эола. - Таким я его никогда еще не видела... Интересно, догадывается ли он об этом?"
- Обязанности капитана передаю астронавигатору первого ранга штурману Павзевею, - заключил Нескуба. - А теперь продолжим.
Павзевей, человек с могучей фигурой в изысканной штурманской форме с золотыми позументами, встал и направился к выходу, по-видимому торопясь к капитанскому пульту. Тень лакированного козырька элегантной фуражки закрывала его лицо, и невозможно было понять, обрадован он таким неожиданным повышением или, наоборот, огорчен.
Некоторое время стоял такой шум, что невозможно было ничего понять. Словно сговорившись, высказывались все одновременно, что-то выкрикивали, не слушая друг друга, размахивали руками. Эола даже глаза закрыла, чтобы не видеть всей этой суматошной кутерьмы. Она была оглушена и никак не могла прийти в себя. Были моменты, когда казалось ей, что все это страшный сон, что вот сейчас она проснется - и все окажется в порядке, пойдет своим чередом. Дело Нескубы? Кошмар! Они уже выбирают суд. Алк - общественный обвинитель? Да что же это происходит? Какой-то анархический психоз...
Каждая клеточка ее мозга возмущалась, протестовала.
"Судьба! - шептала она, закрыв лицо руками. - Хоть напоследок сжалься над ним... Ну почему в сложной системе Вселенной выпала нам такая вот несчастливая судьба? - Опустив руки на колени, вздохнула и уже спокойно подумала: - Наверно, судьба действует по закону больших чисел, а этому закону нет дела до моих переживаний".
Постепенно опомнилась, и до ее слуха начало доходить то, что происходило в зале.
Алк требовал применения дополнения к "Инструкции".
"В пассажиры - это ведь для такой деятельной натуры... Эола снова ощутила острую ненависть к биологу. - Нетерпимый, ожесточенный. И один ведь пропадет в своей оранжерее, нелюдим!.."
Общественным защитником Нескубы выступил Илвала. Он начал с того, что подвергнул сомнению юридическую правомочность дополнения. Разве высшие инстанции, составлявшие и утверждавшие "Инструкцию" на Земле, санкционировали это дополнение? Они не могли этого сделать хотя бы потому, что дополнение внесено в "Инструкцию" после того, как связь с планетой давно уже была прервана. А в самой "Инструкции" нет пункта, который допускал бы ее изменения или дополнения.
- Таким образом, совершенно ясно, что это - самодеятельность, - Илвала обвел взглядом зал, словно пытаясь заглянуть каждому в глаза. - Самодеятельность чистой воды. А раз так, уместен вопрос: зачем было огород городить? Полагаю, вот зачем. Психологически это дополнение оправдало себя, дисциплина укрепилась, исполнение обязанностей стало более добросовестным, ответственность возросла. Одним словом, дополнение это - мера исключительно психологическая...
- Ответственность! - выкрикнул Алк. - Пример показал сам капитан!
- Дальше, - продолжал Илвала, не обращая внимания на реплику Алка, словно и не слышал ее. - Вина капитана Нескубы не установлена, не доказана.
- Он сам признал!
- Его признание не является доказательством. Наоборот, это доказательство его скрупулезной честности перед собой и перед коллективом. Несомненно, проявился и психологический фактор: нетоварищеское отношение, некорректность и бестактность, даже антипатия со стороны некоторых коллег, непонятная и ничем не оправданная враждебность. Я убежден, что капитан сделал свое заявление, находясь в стрессовом состоянии... (Эола, бросив на Нескубу тревожно-настороженный взгляд, заметила, что он шевельнулся, словно хотел что-то сказать, но передумал и продолжал молчать, немного склонив голову.) Потому что фактически нет за ним никакой вины. Движением корабля управляет электроника, дежурство же установлено на случай аварийных повреждений.
- Значит, виновата электроника? - насмешливо произнес Алк. - Давайте накажем ее!
- Не надо ерничать, Алк. Мы находимся в таком положении, когда единство и сплоченность коллектива нужны как воздух.
- Я хочу справедливости, только справедливости! - снова выкрикнул Алк и посмотрел на своих единомышленников, ожидая поддержки. Но все молчали и сидели неподвижно, словно окаменели.
- А кто здесь не хочет справедливости? - повысил голос Илвала. - Все мы хотим! Но чтобы дойти до истины, нужно оставить демагогию и встать на путь правды. Почему не сработала электроника? Вот в чем вопрос. Проверкой установлено: программа не учитывает тяготение как опасность. Мы еще далеко не все знаем о матушке-природе и не в состоянии втиснуть ее ни в какую перфокарту. Структура космоса так невероятно сложна, что и представить трудно. Вот в чем суть, истина и справедливость! Nuda veritas *, как говорили римляне. - Илвала сделал паузу, чтобы перевести дух, и заключил: - Я предлагаю закрыть это дело как необоснованное и бездоказательное. Надеюсь, что все мы проголосуем за полное доверие капитану.
"Ну вот и все, - облегченно вздохнула Эола. - Кому же не ясно, что это интрига психа, очумевшего и засохшего в оранжерее, озлобленного типа? Нескуба совершил преступление! Только больное воображение могло такое предположить. И это убедительно объяснил Илвала..."
Нескуба спустился со сцены и молча сел рядом с Эолой.
Нервное напряжение спало, но тревога почему-то не проходила. Льдинка страха, какого-то невыразимого опасения где-то глубоко в груди никак не хотела растаять, обдавала холодом сердце. Едва уловимое предчувствие беды дурманным туманом застилало сознание. Неужели еще не все позади? Откуда такая необузданная злоба у этого Алка? Что плохого сделал ему Нескуба? О боже, пошли ему сердитую, сварливую жену! Однажды он философствовал: "У нас нет сторон света. Где север, или юг, или запад, или восток? Все перемешалось, а пространство без ориентиров, без направляющих символов,
* Голая правда (лат.).
что же это за пространство? И вот оно накинуло на нас петлю". Испугался: его существование оказалось под угрозой. Тогда она только удивилась, а теперь видит, что все у него в голове перепуталось.
Последнее слово Нескубы перед голосованием. Встал статный, но словно немного увядший. Провел ладонью по лбу, заговорил медленно:
- Здесь было верно сказано - курс корабля держит электроника. Но это же никак не снимает моей вины. Я должен был внимательно контролировать систему навигации - точно так же, как и систему жизнеобеспечения. Вы только не подумайте, что я потерял надежду и все мне безразлично. Совсем наоборот. Локационный график дает основания надеяться, что "Викинг" проскочит между Сциллой и Харибдой.
"Такое впечатление, что у него появился комплекс вины и обреченности, - подумала Эола. - К чему эти жесты? Хотя, может быть, такая его позиция тронет сердца..."
Эола посмотрела на своих коллег и многих не могла узнать: хмурые, насупленные лица, глаза отводят в сторону. Таких, пожалуй, растрогаешь... И даже вот этот, заросший, кажется Ротнак, который снует между рядами, раздавая листки для голосования, даже и он дышит неприязнью, недоброжелательством. Почему они так настроены? Какие неприятности причинил им Нескуба? Не иначе нарушен закон совместимости. Слишком долго одни и те же физиономии.
И к ней тоже подошел Ротнак - словно не замечая Нескубу, молча сунул в руку бумажонку, и ей показалось, что вовсе не бумага эта, а огонь жжет ей ладонь. На листке всего две фразы, одну из них надо зачеркнуть:
"Считаю капитана Нескубу виновны м".
"Не считаю капитана Нескубу виновным".
Отвернулись люди друг от друга - прячутся с этими бумажками. Да чего тут еще колебаться? Не виноват он, нисколько не виноват, ни на ангстрем'! Зачеркнула строчку, искоса глянула на соседей - что на их лицах? Отнесла свой листок ящик на краю сцены,- вернулась на свое место. Через силу улыбнулась мужу, мол, что ж, увидим, каков будет результат, ждать осталось уже недолго. Алк демонстративно опустил свой листок последним.
Настраивалась оптимистически, но чем меньше оставалось времени - уже подсчитывали бюллетени! - тем больше охватывала ее тревога. Мысли метались в разные стороны, и невоз
* Стомиллионная часть сантиметра.
можно было их удержать. Но вот шум утих. Объявляют результат... Виновен? Капитан Нескуба признан виновным большинством... в один голос! Это голос Алка перевесил, это его каинов камень... Получается, он один решил дело? С ума сойти! Она вскочила с места, крикнула:
- Я требую переголосовать! Почему это один голос Алка...
Нескуба положил ей руку на плечо, мягко усадил на место:
- Не надо, Эола. Это твой голос перевесил...
- Что? - обернулась она к нему с перекошенным лицом. Что ты сказал?
- Я видел. Ты зачеркнула вторую строку.
Эола не села, а упала на стул. Она, она перепутала строки! Капитан сидел молча, не мешая ей плакать.
До "Всякой всячины", как прозвали один из грузовых отсеков, переполненный разным инструментом и всяческими приспособлениями, Нескуба шел твердым шагом.

Бережной Василий Павлович - Космический Гольфстрим => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Космический Гольфстрим автора Бережной Василий Павлович дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Космический Гольфстрим своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Бережной Василий Павлович - Космический Гольфстрим.
Ключевые слова страницы: Космический Гольфстрим; Бережной Василий Павлович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Освоение Дальнего Востока - 3. Капитан Невельской