Шмитт Эрик-Эмманюэль - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Фэллон Джейн

Ты свободен, милый!


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Ты свободен, милый! автора, которого зовут Фэллон Джейн. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Ты свободен, милый! в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Фэллон Джейн - Ты свободен, милый! без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ты свободен, милый! = 256.81 KB

Фэллон Джейн - Ты свободен, милый! => скачать бесплатно электронную книгу



OCR: Dinny; Spellcheck: светляшок
«Ты свободен, милый!»: Центрполиграф; Москва; 2009
ISBN 978-5-9524-4568-0
Аннотация
Хелен, секретарша из пиар-компании, четыре года встречается со своим бывшим начальником Мэтью, по возрасту годящимся ей в отцы, хотя знает, что у того есть жена и двое детей. Внезапно после семейной ссоры Мэтью с чемоданами появляется у нее на пороге и заявляет, что ушел из дома. Казалось бы, вот оно, счастье. Однако вскоре Хелен понимает, что ее жизнь в корне изменилась – и не в лучшую сторону. Она решает вернуть новоявленного «супруга» в семью, но дело это не такое простое, как может показаться на первый взгляд…
Джейн Фэллон
Ты свободен, милый!
Глава 1
В спальне было темно, только узкая полоска света пробивалась из-под двери. Хелен с трудом разглядела часы. Сколько там натикало? Восемь пятнадцать. Пора будить Мэтью. Он, конечно, проснется не в духе, будет брюзжать, что она забыла завести будильник. И чем дольше она будет тянуть, тем хуже будет его настроение. Выбора нет! Хелен осторожно пощекотала его; видя, что Мэтью не реагирует, затормошила сильнее. Наконец, Мэтью заворочался и схватил часы с низкого прикроватного столика.
– Кошмар, я же проспал!
Сонная Хелен наблюдала. Вот он откинул пуховое одеяло, кое-как пригладил седеющую шевелюру и, не сходив в душ, принялся одеваться. Надел белую рубашку, темный деловой костюм, который так хорошо на нем сидел, – костюм дорогой, сшит на заказ; Мэтью носит его на работу. Потом он сунул ноги в мягкие черные кожаные туфли. Одевшись, Мэтью наклонился над кроватью, быстро поцеловал ее на прощание и вышел. Хлопнула дверь. От подушки пахло одеколоном «Армани блэк код», который она подарила ему на очередную годовщину их знакомства. Хелен лежала на спине и смотрела в потолок. Какая трещина! И, кажется, заметно выросла с прошлого раза… Надо бы поговорить об этом с верхними соседями. Хелен не была хорошо знакома с ними – видела всего три-четыре раза за все два года, что здесь живет. Обоим чуть за тридцать; у мужа лицо бледное, одутловатое, как будто он никогда не выходит на улицу; жена постоянно ходит во флисовой куртке; у нее коротко стриженные мышиные волосы. Как ни странно, интимная жизнь у соседей протекала очень бурно. Хелен знала об этом прекрасно, так как по ночам и иногда даже днем сверху доносились недвусмысленные звуки. Секс у верхних жильцов проходил шумно и с размахом. Она слышала стоны, крики «О да, да!» и скрип пружин. Однажды случилось так, что они с Мэтью занимались любовью одновременно с соседями. Получилось даже нечто вроде соревнования. Вскрики и стоны сверху всегда заводили ее.
Щелкнул замок в парадной двери; Мэтью уже на улице. Надо вставать…
Но вместо того, чтобы спустить ноги на пол, Хелен укрылась поплотнее и свернулась калачиком. Потом высунула руку из-под одеяла – сразу стало холодно, – нащупала пульт и включила телевизор. В конце концов, с чего бы это ей вставать – она ведь легла в постель всего пару часов назад. Мэтью заехал к ней после работы. Сейчас восемь пятнадцать вечера, а не утра; скоро он будет ужинать у себя дома, с женой и с двумя прелестными детишками. Дело в том, что Мэтью женат вовсе не на ней, Хелен, а на женщине по имени Софи. Поэтому последние четыре года Хелен коротает вечера понедельника в одиночестве. Так же проходят и среды, и четверги…
В восемь вечера по понедельникам, средам и четвергам Мэтью отправляется домой, а Хелен остается одна. Выбор у нее невелик: смотреть телевизор, не вылезая из постели, или встать и посмотреть телевизор в гостиной.
Она лежала в темноте, накрывшись пуховым одеялом, и слушала, как скандалят герои популярного сериала «Истендерз». Чей-то муж обвинил жену в том, что она метет хвостом. Он узнал о ее измене; неизвестно, останутся ли они вместе. Так обычно и бывает в мыльных операх, хотя Хелен по опыту знала: настоящая жизнь куда сложнее. Если бы по телевизору показывали не выдуманные, а настоящие истории жизни, зрители пришли бы в ужас. В реальности развязка может не наступить очень долго. Мужчина бывает у любовницы три раза в неделю часа по два, а затем как ни в чем не бывало, отправляется домой к законной супруге. Все повторяется годами – снова и снова.
Хелен никогда не думала, что станет любовницей женатого мужчины. Она хотела добиться в жизни трех вещей: получить высокооплачиваемую работу в области рекламы и связей с общественностью, купить квартиру и найти мужчину, который принадлежал бы только ей одной. На самом же деле ее должность называется «личный помощник» – облагороженное название обыкновенной секретарши. На собственную квартиру денег не хватало, поэтому пришлось снять скромную квартирку на задворках Камден-Хай-стрит. Квартирка в цокольном этаже, у самой земли, с маленьким темным задним двориком, трещиной на потолке спальни и большим пятном плесени на стене в ванной. А мужчина… Хелен по-прежнему верила в истинную любовь и брачные обеты – «пока смерть не разлучит нас». Просто с ней такого еще не было.
Ее родители были очень преданы друг другу и всегда выступали единым фронтом против всего остального мира. Иногда в понятие «остальной мир» входила даже она, несмотря на то, что была единственным ребенком. Поэтому Хелен с детства внушила себе мечту найти такого же идеального спутника жизни, который стал бы ее «группой поддержки». Она и помыслить не могла, что мужчина ее мечты окажется чужим мужем.
Когда-то, в прошлой жизни, у Хелен было много приятелей. С одним из них она даже была помолвлена. Сейчас, оглядываясь назад, она искренне не понимала, что находила в Саймоне. Разве что он был молод, симпатичен, честолюбив, у него была приличная работа… И все равно трудно понять, почему они с Саймоном прожили вместе целых пять лет. Наверное, сказалось родительское влияние, их пример. Если Хелен казалось, что отношения стоят того, чтобы их продолжать, она не обращала внимания на тревожные сигналы, свидетельствующие о том, что что-то не так. Она упорно игнорировала тот факт, что, когда она строила планы на будущее и поговаривала о покупке квартиры, его глаза сразу тускнели. Хелен отдала Саймону несколько лет своей жизни; она считала, что ее вложения непременно должны окупиться. Она не могла себе позволить признать поражение. Она сложила все яйца в одну корзину и не собиралась ничего менять. Так все и шло, пока одним далеко не прекрасным вечером Саймон не объявил, что между ними все кончено, и не ускакал от нее. Разрыв произошел, когда они вместе готовили ужин. Хелен считала, что этот ежевечерний ритуал служит подтверждением зрелости и серьезности их отношений.
Саймон чистил картошку.
– Меня переводят, – пробормотал он вдруг, не поднимая головы.
Хелен просияла и крепко обняла его.
– Тебя повысили? Ух, ты! Значит, ты теперь региональный менеджер! Значит, переезжаем в Манчестер?
– Э… нет, не совсем, – промямлил он, сосредоточенно выковыривая глазок из картофелины.
– Тогда куда?
Его скованность встревожила ее; Саймон высвободился из ее объятий, положил картофелечистку и развернулся к ней. Потом сделал глубокий вздох, словно бездарный сериальный актер, который готовится к решительному объяснению.
– Я переезжаю в Манчестер. Один.
Он поспешил заверить Хелен, что в случившемся нет ее вины. Все дело в нем. Он боится связывать себя обязательствами. Он еще слишком молод, чтобы остановить свой окончательный выбор на одной женщине. Это все вопрос времени – если бы они с Хелен встретились через несколько лет, когда он будет готов к такому серьезному шагу…
– Я очень тебя люблю, но… наверное, я просто идиот. Я знаю, что обязательно пожалею о своем решении, но мне еще столько нужно сделать, – скулил он, все глубже вживаясь в образ. Он уверял Хелен, что у него нет другой женщины, и Хелен ему верила – она на самом деле жалела Саймона. Ей казалось, что сделанный им выбор причиняет ему самому сильную боль.
Через два месяца до нее дошли слухи о том, что он женился.
Хелен тогда было тридцать пять. Разрыв дался ей трудно. Сильнее всего ее ранила даже не потеря Саймона, а то, что их взаимоотношения потерпели крах. Она дала себе слово: отныне она будет просто радоваться жизни и пользоваться предоставляемыми возможностями, не углубляясь в анализ отношений. И тут, точно по сигналу, появился Мэтью. Что с того, что он – ее босс и на двадцать лет старше? Ситуация достаточно избитая, но… К чему упускать счастье, которое плывет прямо в руки? Для пятидесятипятилетнего он был достаточно хорош собой, несмотря на седину и брюшко – а может, даже благодаря им. Высокий и властный, он производил впечатление уверенного в себе человека. Раньше он носил волосы почти до плеч и зачесывал их назад, прикрывая наметившуюся лысину. Когда же прикрывать пришлось слишком много, он коротко постригся – так сказать, решил проблему в корне. Так он решал и все остальные проблемы. Вообще Мэтью держался так, словно весь мир – его собственность. О, эта абсолютная самоуверенность, которой обладают мальчики из частных школ! Они словно бросают вызов каждому, кто осмелится усомниться в их высоком предназначении. Мэтью обладал способностью, когда надо, внушить собеседнику, будто он является центром вселенной. Внешность у него была самая обычная; выделялись лишь светло-голубые льдистые глаза. Они оживляли его заурядное лицо. Глаза да еще уверенная манера держаться внушали остальным мысль о его необычайной привлекательности. Кроме того, на Хелен, как и на многих женщин, деловая успешность действовала как афродизиак. Да и общаться с Мэтью приятно – у него есть чувство юмора, он умеет, и рассказывать, и слушать. И потом, его можно назвать верным – если, конечно, вы не его жена.
Хелен поступила на работу в компанию «Глобал пиар» в тридцать четыре года – поздновато для начинающей. Молодость она провела в путешествиях и вечеринках, не обращая внимания на внутренний голос, который твердил: пора делать карьеру, пока не поздно. Вернувшись из кругосветного путешествия, она то и дело меняла места работы. Побывала помощницей бухгалтера, продавщицей в магазине, администратором в театре. Периодически она рассылала в рекламные агентства и свое резюме – она хотела поступить на должность менеджера по работе с клиентами в какую-нибудь крупную компанию, но ей всегда отказывали. В конце концов, она решила, что нижняя ступенька карьерной лестницы лучше, чем ничего, и устроилась на работу личной помощницей Мэтью Шеллкросса, директора-распорядителя «Глобал пиар», средней, но процветающей компании. «Глобал», то есть «всемирный», в названии – слегка напыщенно для компании, работающей исключительно на внутреннем рынке Великобритании, однако круг интересов компании достаточно широк. Ее клиенты – любимцы таблоидов. «Глобал пиар» – компания недостаточно крупная, чтобы привлекать богатых и знаменитых, зато ее сотрудники научились распознавать потенциальных звезд и «раскручивать» их. Главное – грамотно продумать пиар. Впрочем, с подходящим клиентом это нетрудно. Каждый раз, когда очередная восходящая звезда прокалывается – например, попадается на вождении в пьяном виде, делает ребенка чужой жене, попадает в лечебницу для алкоголиков или наркоманов, – менеджеры «Глобал» принимают огонь на себя и получают законное вознаграждение. Темные пятна на светлом образе клиента, если их грамотно подать, только повышают интерес и увеличивают прибыль. Откровенно говоря, поощрять молодых и не очень умных людей эпатировать общественное мнение – ход достаточно грубый и избитый. Понимая это, Хелен, тем не менее, считала подобный ход изюминкой пиара. Ей это даже нравилось. Спустя какое-то время она перестала испытывать неловкость, когда приходилось в очередной раз поправлять друзей, называвших ее секретаршей…
– Я – личный помощник.
– Но что ты делаешь?
– Слежу за расписанием босса… договариваюсь о встречах, организую их.
– И документы подшиваешь?
– Иногда.
– И печатаешь письма?
– Ну и что?
– Так ведь именно такие дела и входят в обязанности секретарши! Так что не выпендривайся!
Она начала наслаждаться властью, которую давало ей положение помощницы. Она была единственной, кто имел право назначить встречу или отклонить ее, обзванивать журналистов и созывать пресс-конференции. Постепенно Мэтью начал больше доверять ей и позволил вначале читать, а затем и составлять пресс-релизы для нескольких неглавных клиентов. Он поощрял ее стремление самой вести дела клиентов, и, чем больше он ее поощрял, тем больше росли ее амбиции.
Хелен считала, что другие сотрудницы завидуют ее близости к самому влиятельному члену совета директоров компании. Тем не менее, она не пыталась начать с ним интрижку, а сосредоточилась исключительно на работе. И вдруг в один прекрасный день все изменилось. Если бы ее в то время спросили, что она думает о женщинах, ставших любовницами женатых мужчин, она бы назвала их прожженными, отчаянными, бесчувственными предательницами других женщин. По ее мнению, любовницы женатых возглавляли список врагов общества – презренные твари, чье существование оскорбляет природу…
Разумеется, Хелен понимала, что Мэтью – привлекательный мужчина, но ведь он был намного старше. Однажды они обедали в ресторане Quo Vadis в Сохо; когда Мэтью перегнулся через столик и взял ее за руку, она удивилась, но руки не отдернула.
– Я ждал этого целую вечность, – сказал он, и Хелен почувствовала, как к горлу подступает ком. Она понятия не имела, как реагировать; поэтому предоставила действовать ему. А Мэтью продолжал: – Какая ты красавица! Я старался сдерживаться, но не могу. Вот уже несколько месяцев, как я постоянно думаю о тебе.
Хелен вспыхнула. Не так, как хрупкая романтическая героиня. Она буквально запылала румянцем.
– Конечно, тебе известно, что я женат.
– Д-да… – с трудом выговорила она.
– У нас маленькие дети. Из-за них я не могу уйти… Тебе я ничего не могу предложить – видишь ли, супруга перестала меня понимать… Фактически мы с ней стали чужими людьми. Мы не расстаемся только потому, что надо растить детей. – Он рассмеялся. – Понимаешь, к чему я клоню?
Хелен все еще была не в состоянии говорить. Она вертела ножку своего бокала.
– Не думай, я ни к чему тебя не принуждаю. И если ты мне откажешь, я не намерен превращать твою жизнь в ад или увольнять тебя. Просто подумай о моем предложении. Если тебе кажется, что сейчас не время говорить об этом, обсудим все позже – я всегда готов. Вот и все, что я хотел сказать.
В ту самую минуту она вдруг осознала, что страстно хочет его. Его самоуверенная манера держаться, его пальцы, глаза… Хелен покрылась испариной.
Она не помнила, как вернулась обратно в офис. Весь остаток дня она не поднимала на Мэтью глаз.
В тот вечер она пригласила Рейчел, свою лучшую подругу, в паб.
– Как считаешь, мне соглашаться?
– Нет, – сказала Рейчел.
– А может, все-таки…
– Нет, – сказала Рейчел.
– А что, если…
– Ты меня слушаешь? – Рейчел повысила голос. – Он женат. Не делай этого. Не становись одной из тех, кого мы ненавидим.
«Женщины, которых мы ненавидим» – во многом на этой почве Рейчел и Хелен подружились. Они начали вести воображаемый список почти сразу после того, как познакомились в Индии. Позже, когда обе вернулись в Лондон, Хелен некоторое время жила у Рейчел в Западном Бромптоне, пока присматривала себе собственную квартиру. Тогда они записали имена ненавистных им женщин на бумаге – составили список в двух экземплярах и периодически пополняли его, когда ходили, друг к другу в гости. Категория «Женщины, которые уводят чужих мужей» присутствовала в их списке с самого начала, но в представлении Хелен ее случай был совсем другим. Во-первых, она никак не поощряла Мэтью, он сделал первый шаг сам.
– Ты, конечно, права. Но… я думаю, я по-настоящему ему нравлюсь.
– Ох, перестань нести чушь! Конечно, ты ему нравишься, ты на двадцать лет моложе и не прыгаешь к нему в постель сразу после того, как он тебя об этом попросил. Да еще ты печатаешь ему письма и завариваешь чай. Ты – мечта мужчины среднего возраста. Разве не так?
– Зря я тебе рассказала. – Хелен покачала головой. – Я знала, что ты не поймешь.
На следующее утро она дождалась, пока Мэтью останется в кабинете один, и, зайдя, закрыла за собой дверь.
– Ладно, – сказала она.
– Что «ладно»? – Он поднял на нее взгляд и улыбнулся.
Она покраснела.
– Если хотите… ну, вы знаете что… то ладно, мы можем… в общем, если хотите. Я согласна.
Мэтью расхохотался:
– Ты что, говоришь шифрованным языком? – Он притворился, будто озирается. – Мой кабинет прослушивается?
Лицо Хелен сделалось пунцовым.
– Вы прекрасно понимаете, о чем я.
– Да. Я счастлив. Ты свободна в среду вечером? Хелен глубоко вздохнула:
– Да.
Так все началось. Она начала спать с ним, забыв и о здравом смысле, и о собственных амбициях – да и вообще о себе. Хотя она понимала, что правы друзья, которые наперебой твердят:
– Развяжись с ним поскорее. У вас нет будущего.
Она отмахивалась от добрых советов. Естественно, через несколько недель она поняла, что любит его, и он, наконец, признался, что тоже ее любит. А спустя еще какое-то время Мэтью сказал, что хочет оставить жену, Софи, когда придет срок. С тех пор прошло уже четыре года, но от жены он не ушел и проводил с семьей все выходные.
Однако первые несколько месяцев с Мэтью были фантастическими. Он был гораздо старше всех ее прежних мужчин; ей казалось, будто она узнала совершенно новый мир. Мэтью умел сделать так, что она чувствовала себя королевой. Конечно, они редко бывали где-то вместе из страха, что их увидят знакомые. И все же с ним Хелен узнала много нового. Она распробовала хорошую еду, хорошее вино, музыку – то, что раньше просто не входило в сферу ее интересов. Поскольку такие отношения были для нее внове, она, в стремлении порадовать его, притворялась, будто любит все эти вещи, но, когда отношения установились, Хелен поняла, что на самом деле ненавидит и джаз Майлза Дэвиса, и фуа-гра, и тошнотворно сладкое «Шато дикем».
На четвертом свидании Мэтью подарил ей книгу Бодлера «Цветы зла». Он уверял, что ничего подобного она раньше не читала. Хелен не стала рассказывать о своей пятерке по французской литературе – пусть не думает, будто подарок не пришелся ей по вкусу. Напротив, она рассыпалась в благодарностях. Никто никогда еще не дарил ей стихов. Позже, когда они, пресытившись любовью, лежали в постели, Мэтью начал расспрашивать ее о жизни.
– Начни с самого начала. – Казалось, он искренне заинтересован в мельчайших подробностях ее прошлого.
Поведав о том, как она покинула родительский дом и переехала в Лондон, Хелен запнулась. Ей не хотелось рассказывать ему об учебе в университете, но не тут-то было.
– Какая у тебя была специализация? Хелен почувствовала, как краснеет.
– Э… французский, – пробормотала она. Мэтью поднялся на локте и посмотрел на нее:
– Французский?
– М-м-м.
Он заулыбался.
– Литературоведение?
– Вроде того… Ну да! Литературоведение. – Ее лицо покрылось густым румянцем. Почему она промолчала, когда он дарил ей книгу?
– Значит, Бодлер?..
– Я писала о нем дипломную работу.
Мэтью расхохотался:
– Почему же ты раньше не сказала?
– Потому что не хотела портить впечатление от подарка.
Он поцеловал ее в лоб.
– Глупышка! В таком случае ты сама разъясни мне его стихи. Я совершенно в них не разбираюсь. Я ведь совсем не образован. Мне просто понравилась обложка.
Хелен понимала, что Мэтью относится к ней покровительственно. Интересно, почему она ничего не имела против? Наверное, просто раньше никто не интересовался ею так, как он. Непривычное ощущение – быть тем, кого пытаются порадовать, а не стремиться радовать самой. Она как будто вернулась в детство, сбросив груз прошедших лет.
И потом, Мэтью был человеком опытным и искушенным. Он был особого сорта человеком – не просто «женатый и с детьми». Он прожил на двадцать лет дольше, чем она. Его молодость пришлась на шестидесятые. Хелен сама не понимала, почему ее это так завораживает, ведь ее совершенно не интересовали воспоминания «старичков-шестидесятников». И все же его опыт делал его особым, интересным и загадочным.
В начале их романа в дни, когда приходил Мэтью, Хелен пораньше убегала с работы домой, успевала принять душ и надеть лучшее белье – хотя вскоре ей предстояло раздеться снова. Их вечера были заполнены сексом, их только больше тянуло друг к другу оттого, что они не всегда могут видеться, и вынуждены в течение дня притворяться, что их связывают сугубо деловые отношения. Потом роман перешел в новую фазу – более зрелую, глубокую. Теперь они уже могли расслабиться в обществе друг друга. Хелен стало все равно, какие трусики на ней надеты – дорогие «Ригби энд Пеллер» или демократичные «Маркс энд Спенсер». Она больше не испытывала потребность поправлять макияж всякий раз, как он поворачивался к ней спиной. Она с нежностью вспоминала то время – настоящая нирвана, когда физическое влечение сопровождалось дружеским участием и уважением. Впрочем, та стадия была недолгой. В последнее время они по большей части просто спали вместе, потому что Мэтью очень уставал на работе. И все чаще и чаще Хелен понимала, что ей все равно. Они все больше были похожи на супругов. Их отношения стали реальнее, не такими пылкими, как в первые дни. И если это не так восхитительно, что с того? Блаженство не может длиться вечно.
Через несколько месяцев Мэтью стало неловко диктовать ей письма или просить забрать его вещи из химчистки. Поэтому он попросил, чтобы Хелен перевелась в другой отдел. Естественно, кадровик заподозрил, что она либо не умеет ладить с начальством, либо некомпетентна, либо и то и другое вместе. Повышение, на которое она надеялась, уплыло у нее из-под, носа – Хелен упустила удачный момент. Это было три с половиной года назад. Конечно, она могла уйти и найти работу в другой компании, где ее бы больше ценили. Но она не была достаточно ловкой, и потом, теперь она числилась по разделу «административная, секретарская деятельность». В общем, вряд ли ей предложили бы более интересное место. Кроме того, если бы она ушла, она бы лишилась общения с Мэтью в течение дня. Хелен подозревала в глубине души: если она не будет постоянно у него на глазах, он обязательно найдет ей замену.
Поэтому теперь Хелен писала под диктовку и организовывала встречи и записывала предложения для Лоры, птицы высокого полета. В свои тридцать девять Лора была членом правления компании. Когда-то она тоже начинала «личной помощницей», но ей удалось постепенно взобраться вверх по карьерной лестнице. Лора хорошо работала, она была нормальным боссом, она часто хвалила и поддерживала Хелен (что случалось нередко, поскольку Хелен была умна, хотя иногда об этом забывала. Она часто вносила удачные предложения, за которые Лора была ей очень благодарна) и не сердилась, видя, что у ее помощницы часто меняется настроение. Ей и в голову не приходило просить Хелен забрать ее вещи из химчистки. Хелен ненавидела свою начальницу.
Когда они с Мэтью впервые оказались вместе, Хелен задавила в себе чувство вины, отбросив все мысли о его жене – в конце концов, у них просто короткая интрижка; она связалась с Мэтью, чтобы забыть о Саймоне. Вполне благовидный предлог для того, чтобы вернуть самоуважение. Да, она не права, но ведь все это ненадолго. В конце концов, нет на свете совершенства. Через некоторое время, когда она осознала, что ситуация несколько осложнилась, чувство вины вновь подняло голову. Незаметные уколы совести сменились целой волной самообвинения. По утрам ей стало трудно смотреться в зеркало. Что бы она чувствовала на месте жены? По утрам провожала бы мужа на работу, даже не догадываясь о том, что он ведет двойную жизнь! Жестоко, но факт: если бы ни одна женщина никогда не встречалась с женатым мужчиной, ни одна жена не пережила бы сердечного приступа, узнав, что ее супружеская жизнь катится под откос. До тех пор, пока есть разлучницы, все остальные женщины в опасности. Но сейчас такой разлучницей является как раз она сама.
В общем, Хелен понимала, что обязана как можно раньше разорвать отношения с Мэтью, пока дело не зашло слишком далеко. Но понимать что-то гораздо проще, чем поступить так, как подсказывает совесть.
Мэтью ей небезразличен. Она не хочет его терять. Однажды Хелен поймала себя на мысли: почему я должна отказаться от него, если он любит именно меня? Она начала испытывать мелкие уколы ревности, когда Мэтью упоминал имя жены. И вдруг она поняла: она хочет бороться за мужчину своей мечты. Но для того, чтобы победить, нельзя демонизировать Софи и наживать себе врага в ее лице. Невозможно бороться с соперницей, которую жалко. Если жалеешь соперницу, ты обречена на проигрыш.
Глава 2
Софи Шеллкросс сидела в просторной кухне-столовой на первом этаже своего красивого дома в Кентиш-Таун (пять спален, две гостиных). Она смотрела, как Мэтью ест пасту, и терпеливо слушала, как он во всех подробностях рассказывает о прошедшем дне. Недавно, оказывается, он играл в сквош с коллегой Аланом и выиграл. Софи нравилось слушать рассказы мужа о работе и сослуживцах, узнавать последние сплетни и скандалы. Ей самой не хватало времени на внутриофисные драмы, поскольку она работала на полную ставку с девяти до трех, а потом спешила домой, чтобы успеть встретить детей из школы. Она подперла подбородок кулаком и засмеялась, услышав, как Алан оступился и бабахнул кулаком в стенку, а потом зашвырнул ракетку через весь корт, словно она была виновата. После того как дети отправились спать – в полдесятого, не позже, никаких исключений, кроме дней рождения, Рождества и походов в театр, – они налили себе по бокалу вина и сели на диван. Оба очень любили вечера.
Мэтью спокойно продолжал жить с Софи и дочерьми – двенадцатилетней Сюзанной и десятилетней Клодией. Хелен существовала отдельно, в каком-то другом измерении. Никакой вины Мэтью за собой не чувствовал. Более того, возвращаясь домой, он вообще словно забывал о существовании Хелен; он искренне считал, что такая забывчивость делает его хорошим мужем и отцом. Если честно, Мэтью, как и большинство мужчин, был вообще не способен думать о двух вещах одновременно; поэтому он думал о том, что было у него перед глазами, – если перед ним была Софи, он думал о Софи; если перед ним была Хелен, он думал о Хелен; похоже на бутерброд с яйцом – ну, в общем, понять нетрудно. Как-то раз Хелен передала ему тарелку с жареной курицей и сообщила, что беременна. Тогда ему показалось, что мир рушится. Он никак не мог собраться с мыслями… Жизнь кончена… Сознание раздваивалось, как у шизофреника. Конечно, она сделала аборт. Она ведь любовница.
– Почему ты всегда так поздно приходишь домой? – задала вдруг Сюзанна неудобный вопрос. – Ты никогда не приходишь вовремя, чтобы помочь маме приготовить ужин, а ведь она тоже целый день работает.
Сюзанна училась в восьмом классе. Сейчас они как раз проходили по истории движение суфражисток; девочка воспринимала свои уроки всерьез.
– Иди в жопу, – перебила сестру Клодия – явная противница эмансипации, которая только что вернулась с детской площадки, где, как видно, узнала много новых интересных выражений. – Мама всегда готовит.
– Клодия, слово «жопа» за столом не говорят, – вставил Мэтью.
– Вы ведь знаете, – сказала Софи, – я прихожу домой в полчетвертого, а папа никогда не приходит раньше восьми, он работает куда больше, чем я.
– Вот о чем я и говорю, – торжествовала Сюзанна.
Словом, вечер в семье Шеллкросс шел как обычно. Как и многие другие, Шеллкроссы могли играть свои роли на автопилоте.
Хотя Софи исполняла традиционную роль заботливой матери, она была не совсем обычной домохозяйкой. Во-первых, она закончила математический факультет Даремского университета. Мэтью не понимал, чем именно она занимается на работе, но платили ей довольно много, иногда даже больше, чем ему самому. Затем, Софи была настолько организованной, что с легкостью обходилась бы и вообще без него. Правда, она вела дом не из чувства долга, а потому, что ей это нравилось. Как бы много она ни работала и каких бы успехов ни достигла, на первом месте в жизни у Софи всегда была семья. Она вставала в шесть утра, одевалась, собирала дочерей в школу, следила, чтобы они не забыли коробку с завтраком, провожала до конца улицы, а потом спускалась в метро и ехала на работу. Она редко когда, успевала нормально пообедать. Домой Софи возвращалась снова на метро, встречала детей из школы, помогала им делать уроки, готовила ужин из нормальных продуктов (никаких полуфабрикатов!), загружала посудомоечную машину, готовила всем одежду на следующий день. По вечерам она беседовала с мужем и слушала его рассказы о работе. Последние двенадцать лет у нее почти не оставалось времени для себя – никаких занятий шейпингом или посиделок с подругами. Ее огорчало то, что недавно ее обошли с повышением по службе, потому что ее никогда не бывало в офисе, когда туда являлось начальство. Но в ней жила вера в любовь и стабильность в семье. По мнению Софи, ради семьи можно было пожертвовать чем угодно. О боже!
Вечер начался как обычно. Оставалось две недели до Рождества, и Мэтью с Софи предстояло решить, что подарить дочкам – разумеется, совсем не то, что они просили: косметику, туфли на высоком каблуке, собаку, мини-юбки. Затем был вопрос о том, кто, когда приезжает и кто где будет спать. На Рождество к Шеллкроссам всегда съезжалась родня: мать и сестры Мэтью, а также мужья и дети сестер.
– Может, купим Клодии мышку? – предложила Софи, заранее зная, каким будет ответ.
– Нет.
– Хомяка? Морскую свинку? Крысу?
– Нет, нет и нет. Никаких животных, мы договорились.
– Ну, хорошо. Что-нибудь придумаю. Кстати, пора снести сверху коробку с елочными украшениями.
– В выходные займусь.
– И елку.
– В выходные.
– И заказать индейку.
Примерно в пол-одиннадцатого, после того, как они допили бутылку «Сансерре», Мэтью вдруг испытал прилив нежности к Хелен. Как с ней просто – ведь с ней он не связан никакими обязательствами! Он ускользнул из столовой в кабинет – на время Рождества здесь, как и в детской, можно разместить двоих – и набрал ее номер. Хелен уже спала и ответила довольно равнодушно, хотя вечерний звонок был настоящим событием. Мэтью неожиданно, для себя обещал Хелен, что приедет к ней не в четверг, а во вторник, хотя во вторник Клодия выступала в школьном спектакле. Хелен поначалу ссылалась на какие-то дела, но быстро сдалась. Все было решено быстрее, чем за три минуты – к их обоюдной радости.
Софи сидела в гостиной, обставленной со вкусом – все выдержано в темно-красной гамме, оригинальный сводчатый потолок. Увидев входящего мужа, она зевнула, потянулась и собрала в стопку списки, которые составляла. Она провела рукой по широкой спине Мэтью и поцеловал его в шею, ее любимое место, где седые тонкие волосы завивались, словно у ребенка.
– Во вторник нас приглашают Аманда и Эдвин. Сумеешь выдержать предрождественскую выпивку в их обществе?
Аманда была старшей и самой занудной из двух сестер Мэтью.
– Если надо. – Мэтью повернулся и поцеловал ее в затылок.
– Я сказала, что мы будем в семь. Сможешь освободиться пораньше?
– Нет проблем, – ответил он, совершенно позабыв об обещании, данном Хелен совсем недавно. – Я заеду за тобой домой.
Глава 3
Лежа в постели, Хелен вспоминала недавний разговор с Мэтью. Что бы это значило? За несколько лет, что они вместе, Мэтью лишь несколько раз нарушал график и приезжал в неурочное время. Интересно, что сейчас стряслось? Вдруг он поссорился с Софи? Хелен нарисовала мысленную картинку: вот Мэтью возвращается домой с кейсом в руках, усталый после рабочего дня (и кое-чего еще). Вот он целует детей… Жена ворчит: опять явился домой поздно! Ужин остыл; взаимные упреки переходят в ссору, супруги срываются на крик. Хотя Хелен никогда не видела Софи, дурой она не была. Она понимала, что Софи вряд ли некрасивая старая карга, у которой все в прошлом, хотя иногда, по понедельникам, средам и четвергам, после того, как Мэтью уходил от нее домой, ей очень хотелось так думать. Если бы Софи была такой, вряд ли Мэтью женился бы на ней. Более того, вряд ли он сейчас каждый раз мчался бы домой, чтобы Софи не заподозрила, что он не так уж долго засиживается в офисе или играет в сквош с одним из своих коллег. Если бы он на самом деле предпочел жене Хелен, о чем он всегда говорил, тогда почему бы ему не остаться на ночь? Черт бы побрал Софи! Если бы только…
Стоп! Хелен одернула себя, прервав привычный ход мыслей, и заставила себя встать. Надо отвлечься. Она натянула мешковатые пижамные штаны и футболку, прошлепала в гостиную и сняла трубку. Надо посоветоваться с Рейчел – устроить обычный «разбор полетов». На Рейчел всегда можно положиться. Где бы подруга ни находилась – даже в пабе или на свидании – она всегда готова была отвлечься ради нее, Хелен. Для этого и существуют друзья. Правда, Хелен никогда не признавалась Рейчел в том, что дружба с ней буквально поддерживает ее на плаву. Карьера у Рейчел складывалась успешнее, чем у Хелен, она была красивее и богаче. И лишь в одном Рейчел уступала. У нее не было мужчины – даже приходящего, как у Хелен. Поэтому Хелен, хотя и не признавалась в том даже самой себе, невольно смотрела на подругу сверху вниз. Каждая женщина нуждается в подруге, по отношению к которой она могла бы чувствовать свое превосходство. Их беседа обычно проходила в таком духе:
– Ты думаешь, он все еще спит с ней?
– Нет, конечно, нет.
– Как ты можешь быть уверена? Она ему уже давно неинтересна как женщина, разве он не говорил тебе об этом сотни раз?
– Да, но ты думаешь, он имел в виду именно секс? Тогда почему он все еще с ней?
Затем Рейчел повторяла давно запасенные ответы:
– Может быть, она угрожает покончить с собой, если он ее бросит. Или у нее неизлечимая болезнь, и он считает, что ему нужно просто подождать. Или она при деньгах, и ему нужно найти способ разбогатеть, прежде чем он сможет уйти. Или она психопатка, и он боится того, что она может натворить.
Их разговоры всегда кончались ничем. И конечно, Рейчел никогда не говорила подруге того, что в самом деле думала: «Ну и дура! Понятно ведь, он все еще любит ее, а ты понапрасну теряешь время». В результате после беседы с Рейчел Хелен укреплялась в чувстве, что Мэтью действительно оказался в ловушке, что он просто тянет лямку и ждет нужного момента, чтобы бросить жену и переехать к ней.
Когда у Хелен разыгрывалось воображение, она представляла: однажды Софи узнает, как именно ее муженек проводит вечера. И вот обезумевшая от горя (и, прямо говоря, уродливая) Софи выбрасывает Мэтью на улицу без всякой надежды на воссоединение, но Мэтью вовсе не расстраивается. Наоборот, он испытывает облегчение оттого, что, наконец, получил возможность жить той жизнью, к которой стремился последние четыре года. Все мечты заканчивались тем, что Мэтью покупал большой красивый загородный особняк, а ей, Хелен, приобретал маленькую компанию по производству керамики (в своих фантазиях Хелен всегда была профессионалом в вещах, которыми в реальности даже не пробовала заниматься). А еще Мэтью без труда забывал о своих дочерях…
Как выяснилось позже, Хелен ошибочно предполагала, будто Софи уже за пятьдесят. Она знала, что жена Мэтью работает, и ей нравилось думать, что, как у нее самой, у Софи скорее работа, чем карьера. Она должна заниматься чем-то очень нудным – например, работать в комиссионном магазине и разбирать чужие старые вещи.
На самом деле Софи было сорок пять. Темноволосая, темноглазая, она чем-то неуловимо походила на Хелен. Конечно, она была старше – непростительная оплошность! Они могли бы даже подружиться, если бы не одна маленькая деталь…
В последние годы Хелен одну за другой теряла подруг. Они меняли пабы на спокойные семейные вечера и ужины вдвоем, а стопки водки – на бокалы «Пино-гри». Примерно раз в год Хелен устраивала званый ужин, на который приглашались четыре – шесть подружек (вернее, две-три подружки и их спутники жизни, потому что, нравилось ей это или нет, теперь они приходили парами). Она вежливо слушала разговоры о детях и кухонных приспособлениях и притворялась, будто ей интересно («Мой-то уже научился ходить в туалет». – «Надо же!» – «Сам надевает штанишки? Ух ты!»). На самом деле она задыхалась от скуки. Она старательно уклонялась от вопросов о Мэтью и Софи; сказать по правде, иногда бывало даже приятно, что он не всегда рядом. В последнее время она начала чувствовать, что подруги начинают осуждать ее, видя в ней потенциальную разлучницу. Как будто ей интересны их противные мужья!
Она редко получала ответные приглашения – одинокая женщина, в отличие от одинокого мужчины, часто не вписывается в компанию, даже если речь идет о подругах. Попробуйте пригласить к себе пару случайных знакомых. Замужней женщине практически не о чем говорить с одинокой гостьей. Если же вдруг окажется, что гостья – любовница женатого мужчины, вечер вообще пойдет наперекосяк. Так что однажды вместо очередных домашних посиделок Хелен и Рейчел выбрались в паб. Они напились, танцевали и напропалую флиртовали с мужчинами, как будто им опять по двадцать лет. Только вот им на самом деле было далеко уже не двадцать, и от этого обеим сделалось грустно.
Хелен налила себе вина и нажала кнопку быстрого набора на трубке радиотелефона. Телефонов, которые можно было набрать одним нажатием, у нее набралось всего шесть: номер один – мобильный Мэтью; номер два – родители; номер три – Рейчел; номер четыре – мобильный Рейчел; номер пять – мамин мобильный; номер шесть – работа. Господи Иисусе, как грустно! Послышались длинные гудки. Рейчел не подходила так долго, что Хелен уже приготовилась повесить трубку. Наконец, подруга все-таки ответила. Голос у нее был какой-то расстроенный.
– Алло.
– Рейч, это я. Представляешь…
– А, Хелен. Привет. Знаешь что… давай я завтра перезвоню. Я сейчас не могу говорить. У меня Нил.
Вот так номер! С Нилом Рейчел познакомилась пару недель назад в клубе. Вроде ничего, работает в сфере информационных технологий. Симпатичный. Хелен знала, что Рейчел с Нилом начали встречаться; подруга все ей подробно рассказывала. Один раз пообедали вместе. Пару раз выпили в пабе. На третьем свидании переспали. На четвертом свидании он остался на ночь. Обычная история с Рейчел. Через неделю он ей надоест. Через две недели она забудет о его существовании.
На памяти Хелен у Рейчел было много таких Нилов – по крайней мере, так она думала. Если Хелен беспомощно вязла в отношениях с Саймоном и Мэтью, романы Рейчел редко превышали пару недель. В последние несколько месяцев она успела бросить пожарного Мартина (слишком старомодный), Йена, владельца книжного магазина (тупой). Ник, двадцатитрехлетний парикмахер, сам бросил ее ради девятнадцатилетнего мальчика. С Нилом наверняка все сложится по испытанному сценарию.
– Да брось! – возразила Хелен. – Он не станет возражать, если ты немного поболтаешь.
– Не могу. Завтра созвонимся, ладно?
– Мэтью только что звонил мне. В половине одиннадцатого вечера, представляешь? Сказал, что приедет в четверг. Избавься от Нила, выпей чайку или сделай себе коктейль, и мы вместе все обсудим. Интересно, что произошло у него дома, чтобы он вдруг так круто все поменял?
– Говорю тебе, я сейчас не могу разговаривать. Послушай, мне с ним хорошо, и я не хочу портить настроение, ясно? Не хочу, чтобы он маялся, пока я болтаю с тобой. Был бы вопрос жизни и смерти, тогда ладно, но ведь это не так. В общем, подожди до завтра. Пока-пока.
Рейчел положила трубку. Хелен в полном замешательстве сжимала в одной руке бокал с вином, в другой – радиотелефон. Впервые за десять лет у Рейчел не нашлось для нее времени. Ни разу ни один мужчина не помешал Рейчел беседовать с Хелен о ее личной жизни! Это могло означать только одно. Нил не такой, как все. Нил собирается избавить Рейчел от клейма одиночества. Хелен больше не сможет жалеть подругу за то, что ей ни с кем не удается наладить отношения. Теперь она ни в чем не превосходит Рейчел! Рейчел более хорошенькая, более успешная, у нее больше денег, чем у Хелен, а теперь у нее есть и мужчина – вдобавок собственный: насколько было известно Хелен, у Нила не было ни жены, ни детей. Рейчел выиграла.
Хелен поняла: конец.
Она посмотрела на часы и решила отправиться спать. В конце концов, сейчас уже без четверти одиннадцать, по телику показывают всякую чушь, а ей утром вставать на работу.
Когда Мэтью и Хелен на следующий день мельком увиделись в офисе, она испытала прилив нежных чувств. Ради того, чтобы повидаться с ней, он изменил свои планы, потому что он любит ее, потому что он нарушил график свиданий на следующую неделю, потому что ей удалось не сорваться – это всегда приятно. Оба закончили рабочую неделю с радостью.
Хелен удалось умыкнуть Рейчел у Нила, и в субботу днем они прогулялись по магазинам. Несмотря на то, что Хелен пришлось выслушать подробнейший рассказ об истинной любви, они вместе посмеялись, и ей удалось обсудить с подругой новый поворот в развитии своих отношений с Мэтью. Вечер субботы и воскресенье ей пришлось провести в одиночестве, но она заполнила время, обходя магазины и бродя по Интернету в поисках великолепного рождественского подарка для мужчины, у которого все есть – в том числе жена, способная поинтересоваться, где он раздобыл новый кашемировый джемпер. Непросто отыскать такой подарок, какой Мэтью с удовольствием купил бы себе сам. При этом подарок должен был быть таким, чтобы Мэтью все же не купил его сам до Рождества – ну, в общем, дело непростое… Она остановилась на кейсе от Пола Смита.
В понедельник Мэтью целый день был на совещании, как и Лора, так что Хелен провела день неплохо: печатала дурацкие документы, читала журналы и слушала радио. Она решила, было позвонить Рейчел узнать последние сплетни, но потом передумала.
Мэтью пришел к ней, как обычно, в полседьмого. Принес бутылку вина и ведерко мороженого. Все шло как всегда – быстрый обмен репликами о том, как идут дела на работе, выпивка, затем вялые объятия в постели и – с облегчением – сон.
В пять минут девятого Мэтью посмотрел на часы у прикроватного столика и начал подниматься.
– Увидимся утром, – сказал он, выключая будильник, не успевший прозвенеть.
Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, Хелен обвила его шею руками.
– Может быть, завтра вечером освободишься пораньше? Я ужин приготовлю. Или ты собираешься, есть дома?
Мэтью явно смутился.
– Завтра? – Он медленно соображал, что к чему. – Разве мы договаривались на завтра? – Он стряхнул с пиджака пылинку. – Знаешь, завтра не получится… кое-что случилось.
Все ее надежды рушились.
– Что ты хочешь сказать?
– Да так, всякие семейные дела, понимаешь…
– Ты позабыл обо мне, разве не так? Сам обещал приехать, а потом договорился о чем-то с женой! Черт!
– Успокойся, – снисходительно сказал он.
– Успокоиться?! Тебе плевать, что я все вечера просиживаю дома одна?!
– В таком случае продолжай. Я тебя не останавливаю.
– Мне даже в свет выйти не с кем! Подруг растеряла! Никто не хочет дружить с любовницей женатого мужчины.
– Значит, я во всем виноват? Мне приходится постоянно лгать, чтобы быть с тобой. Ты хоть представляешь, как это трудно?
– Я не прошу тебя лгать.
– Нет, просишь. Постоянно. Ты просишь меня прийти, ты хочешь видеть меня за обедом. Господи, я сбился со счета, сколько раз ты пыталась убедить меня сказать Софи, что я уезжаю на конференцию, чтобы я мог провести с тобой выходные.
– Верно, но ты ни разу меня не послушал.
– Потому что я не хочу, чтобы нас засекли. Мы ведь договорились…
– Черт бы побрал все договоренности. Меня уже просто тошнит! Я постоянно на втором плане, мной постоянно пренебрегают…
– Извини, что так получилось – насчет завтра. Мне, правда, очень жаль. Но ведь ты и сама, наверное, поняла, что я просто перепутал…
– Ничего подобного, – вызывающе сказала Хелен. – Я не шучу.
– По-твоему, мне нужно объявить жене и дочкам, что я не прихожу домой пораньше, потому что провожу время с подружкой?
– Почему бы и нет?
– Ты что, спятила?
– Нет, не спятила. Я просто не понимаю, что такого, черт возьми, ужасного в том, чтобы через четыре года сказать, наконец, своей паршивой безупречной жене правду!
Молчание.
Эту тему Хелен и Мэтью всегда избегали обсуждать, кроме тех случаев, когда они ссорились. Почему Мэтью не бросает жену и не уходит к ней? Теперь Хелен поставила вопрос ребром, и отступать было уже поздно.
– Оставь Софи в покое, черт возьми!
– Почему ты всегда ее защищаешь?
– Потому что она моя жена, и она ни в чем не виновата. Кстати, ты ведь знала, что я женат, когда связывалась со мной. – Мэтью надел пиджак. – Я опаздываю. Мне пора идти, а то она забеспокоится.
Но Хелен не собиралась уступать.
– Скажи ей обо мне, ради бога. Понимаешь, с меня хватит! Просто скажи Софи обо мне, вот и все. Причем сегодня. Иначе между нами все кончено.
– Вот и отлично.
На прощание он громко хлопнул дверью.
Глава 4
Софи никогда не призналась бы в этом, но она страшилась Рождества.
Она не могла точно вспомнить, как зародилась традиция того, что к ним съезжается вся родня и на несколько дней она превращается во всеобщую рабыню. Сейчас она уже плохо помнила, как все началось; вроде бы когда-то они с Мэтью решили пригласить всех родственников на Рождество к себе, но в следующие годы гостей по очереди должны были принимать его сестры. Таким образом, все несли бы равную нагрузку–по справедливости.
В первый год Софи и Мэтью с удовольствием предложили себя на роль хозяев; они ездили за едой и украшениями, придумывали игры и шуточки. Сюзанне и Клодии было тогда восемь и шесть лет, и они еще верили в магию Рождества. Сестры Мэтью, Аманда и Луиза, вздохнули с облегчением, будучи избавлены от домашних хлопот, и во всем положились на организаторские способности Софи. Зятья Мэтью, Эдвин и Джейсон, с аппетитом поглощали ее соусы, восхищались домашним апельсиновым тортом и бормотали, что их собственные жены не слишком обременяют себя готовкой, а дети Аманды Джокаста и Бенджи веселились вовсю и разносили дом в щепки – они были уверены, что никто их не одернет, ведь родители на пару дней сняли с себя обязанности взрослых. Софи и Мэтью то и дело подносили гостям напитки и закуски, вытирали пятна, стирали полотенца… В общем, они едва не умерли но, в конце концов, они были уверены, что такое будет происходить только раз в три года.
Они ошиблись.
На следующий год Аманда, которая должна была принимать их на Рождество, заявила, что ждет еще одного ребенка и потому не справится с хлопотами. Луиза заявила, что у нее в доме ремонт, все вверх дном. Все было тихо до тех пор, пока Софи не заявила, что они с Мэтью с радостью примут всю родню у себя – в том числе и овдовевшую мать Мэтью, Шилу. В тот раз к ним приехали еще и родители Софи, Билл и Алиса. К счастью, ее старший брат, ее единственный брат, каждый год проводил Рождество в Испании с детьми, а с недавних пор и с внуками. Ему и в голову не приходило пригласить к себе Софи и Мэтью или, наоборот, напроситься в гости к ним. В общем, Софи ладила с братом, даже дружила, только вот дистанция между ними все увеличивалась. То, второе Рождество им портила только Аманда – ее постоянно рвало. Приступы рвоты одолевали ее всякий раз, как нужно было почистить картошку.
На следующий год Аманда возилась с новорожденным, а Луиза, наоборот, ждала пополнения в семье.
В общем, Софи снова пришлось приглашать всех к себе. Только вот терпения на все уже не хватало.
В прошлом году ни одна из сестер даже не притворилась, будто обстоятельства мешают ей пригласить родню к себе. Обе просто спросили, когда им приехать, и попросили отвести им комнаты с ванной – когда у тебя маленький ребенок, близость ванны особенно важна. Поскольку Аманда снова была беременна, она потребовала, чтобы их разместили на первом этаже. Как только гости приехали, они без конца требовали принести им то чаю, то бутербродов. Атмосфера накалялась. Скандал разгорелся из-за пульта от телевизора; Сюзанна заявила, что это было худшее Рождество в ее жизни. В общем, расклад следующий: пятеро взрослых и четверо детей, не считая хозяев – двух взрослых и двух детей, плюс еще два гостя в день Рождества. Ситуация осложнялась тем, что кормить всех надо было по-разному. Софи надо было помнить о том, что одна из сестер Мэтью строгая вегетарианка, двое гостей – просто вегетарианцы, у кого-то аллергия на молочные продукты, кто-то не переносит клейковины, один гость пьяница, а другой – алкоголик «в завязке». Всего пятнадцать человек.
О, и еще шестимесячный ребенок Аманды, так что получается шестнадцать. Но была надежда, что брак Луизы и Джейсона не протянет до Рождества, так что, может быть, в конце концов, их останется пятнадцать.
– Может быть, просто сказать им, что мы уезжаем? – предложил Мэтью пару дней назад. На него тоже давила неотвратимость праздника – обилие гостей, ссоры, скандалы, пьянка, слезы… – Хоть раз проведем Рождество, как сами хотим – переедем в отель, и пусть делают что хотят! Софи рассмеялась. Если бы они могли!
– Ты ведь знаешь, что мы не можем, – сказала она.
После ссоры Хелен и Мэтью избегали друг друга, не считая тех случаев, когда их пути пересекались на работе. На следующий день, во вторник, Мэтью отправился выпить у Аманды и Эдвина и принял участие в оживленном споре насчет запрета лисьей охоты (Мэтью и Софи за, Эдвин и Аманда против) и выходных с гольфом в Португалии (Эдвин за, Мэтью, Софи и Аманда против). Эдвин, как обычно, перепил и попытался затеять ссору с Амандой, которая собралась подарить трехлетней Джокасте сумку от Прада. Трехлетняя Индия ухитрилась изрисовать шариковой ручкой дорогущий пиджак Мэтью от Теда Бейкера, за что ее выгнали из комнаты, а малышка Молли вылила на белый диван стакан «Мерло». А Хелен сидела дома, уверенная, что Мэтью вот-вот позвонит в дверь – раскаявшийся, с цветами в руках. Разумеется, ее надежды не оправдались.
В среду Мэтью не было в офисе, он целый день провел в обществе одного важного клиента, телефон был выключен. Хелен, как обычно, вернулась домой с работы, проследила, как часовая стрелка переползла через цифру 7, а потом 8, смыла макияж, влезла в пижаму и проплакала, пока не уснула.
В четверг был день рождения Клодии. Хелен вначале подумывала, не послать ли Мэтью письмо по электронной почте – вдруг он все-таки придет к ней, как обычно? Но у него такая стервозная секретарша Дженни – ей всего двадцать шесть, и она имеет обыкновение просматривать всю почту шефа. Кроме того, Дженни отвечает на все его телефонные звонки. В общем, Хелен и Мэтью давным-давно договорились, что они звонят друг другу на работу только в самом крайнем случае. Она немного постояла у дверей зала совещаний, где, как она знала, у него будет еженедельное собрание по стратегии планирования, но вокруг было слишком много народу. Она увидела его, но сказать ничего не успела – только криво улыбнулась ему. В тот вечер она снова напрасно прождала его. Горели свечи, в ведерке охлаждалось вино. Он так и не пришел. Хелен решила, что он обиделся и просто хочет ее помучить.
В школьном спектакле Клодия играла волхва; на ней была борода и длинный балахон с сандалиями, открывавшими пальцы. Когда она подошла, чтобы вручить Деве Марии свой подарок – мирру, – то указала на колыбельку младенца пальцем и сказала очень громко:
– Фигня!
Пятница была последним рабочим днем перед двухнедельными рождественскими каникулами. Хелен убедила себя, что Мэтью уже насытился местью, и теперь в любой момент можно ожидать, что он найдет повод заглянуть к ней в кабинет, чтобы договориться о встрече. Она собиралась подарить ему кейс вчера вечером, но теперь он стоял, завернутый в серебряную бумагу и обвязанный лентами, под ее столом. Она понимала, что сильно рискует, вручая ему подарок прямо на работе, но у нее не было выбора.
На ежегодном рождественском ленче секретарей она немного выпила, и ей стало грустно. На одну короткую секунду она подумала, не закрутить ли ей роман с Джейми, единственным помощником-мужчиной в компании, но ему едва исполнилось двадцать семь, и он даже не был хорош собой. В общем, Хелен решила, что игра не стоит свеч. Она исподволь расспрашивала всех о Мэтью, стараясь по возможности не привлекать к себе внимания, но умудрилась только узнать, что он купил Софи серьги от Тиффани на Рождество и что один раз, уезжая в командировку, он попросил Дженни купить ему трусы (Кельвин Кляйн, черные, размер 37 XXL). Кроме того, ему частенько звонит Лора – приглашает вместе пообедать. Иногда он соглашается. Новости только усугубили уныние Хелен.
Часа в четыре она все-таки набрала номер его рабочего телефона, но наткнулась на автоответчик, который сообщил, что «Мэтью Шеллкросс уехал на рождественские каникулы и будет на работе 4 января». Она позвонила ему на мобильный, но услышала, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
В тот вечер Хелен отправилась в паб с Рейчел и Нилом. Она вынуждена была признать, что Нил на самом деле милый, с ним приятно общаться – и он явно без ума от Рейчел. Более того, когда Рейчел упоминала в разговоре названия ее любимых рок-групп или клубов, он не считал, что это повод для веселья, и не задавал издевательские вопросы типа: «Это что, новый бренд каши?» Когда Рейчел поведала, как когда-то давно танцевала брейк-данс в мини-юбке, он не сказал: «У меня была семья и ребенок, о которых я должен был заботиться, так что я пропустил все эти развлечения восьмидесятых». (Софи, между прочим, была второй женой Мэтью. Когда он с ней познакомился, у него уже был сын от первого брака с Ханной. Сейчас Лео уже тридцать девять – по возрасту, он годился в отцы своим сводным сестрам Сюзанне и Клодии. Впрочем, и сам Мэтью годится в отцы ей, Хелен. Думать о разнице в возрасте было неприятно; родной отец Хелен всего на пять лет старше Мэтью.)
Более того, Нил никуда не спешил – ведь у него не было жены. Весь вечер он находился в безраздельном владении Рейчел.
С горя Хелен здорово набралась. Вернувшись домой, она долго рыдала, а после той вылазки целых два дня не выходила из дому.
Последние несколько лет Хелен встречала Рождество одна в своей квартирке. Можно было, правда, съездить к родителям, но при одной мысли об этом ей делалось не по себе. Ей под сорок, а она по-прежнему одинока. Так что она всякий раз объясняла маме с папой, что уговорилась провести Рождество с бойфрендом – не с Мэтью, родители, наверное, отказались бы от нее, узнав, что она встречается с женатым мужчиной, – а с воображаемым бойфрендом, Карло. Хелен давным-давно придумала его. Глупость, конечно, зато вымышленный бойфренд Карло – удобный повод не ездить к родителям на Рождество. Мама, конечно, огорчалась, зато не жалела дочь за то, что та – старая дева. Однажды, придя в ужас при мысли о том, что придется провести еще одно жуткое Рождество наедине с телевизором и наггетсами из индейки, Хелен все-таки решила съездить к родителям. Она наврала, что Карло уехал навестить своих родителей в Испании. Хелен уже сама не помнила, почему вдруг решила сделать своего вымышленного приятеля испанцем. За годы вранья его образ делался все рельефнее. Он оказался не только иностранцем, но и богачом. Однажды Хелен даже намекнула, что у себя на родине он человек известный – правда, теперь она уже сама не помнила почему. Во время обеда мама удивлялась: почему Карло не позвонил, чтобы пожелать Хелен счастливого Рождества. Вечером Хелен вынуждена была набрать несуществующий номер на своем мобильнике, и, зная, что мама подслушивает из гостиной, смеялась, шутила и признавалась в любви телефонной трубке. В общем, такого Рождества врагу не пожелаешь!
Сколько Хелен себя помнила, Рождество для нее всегда было связано с огорчением. Она любила атмосферу праздника – нарядные витрины, и разноцветные огни, и сентиментальные фильмы по телевизору, – но сам по себе день всегда разочаровывал ее. Так как ни братьев, ни сестер у нее не было, она была лишена рождественских забав – шумных игр, веселья, смеха до истерики. Ничего похожего на рассказы друзей. День казался бесконечным – сначала долгий чинный обед, потом нельзя смотреть телевизор, пока родители не проснутся после дневного сна. Потом они садились к телевизору, закусывали сандвичами с индейкой и смотрели какую-нибудь телеигру. Когда она стала старше, перспектива длинного, скучного дня начала омрачать любые радости, которые она испытывала, готовясь к празднику. Постепенно Хелен начала испытывать неприязнь к рождественским каникулам.
Раньше они с Рейчел в канун Рождества закатывались на какую-нибудь шумную вечеринку; на следующий день Хелен отсыпалась. Но сейчас ни о чем подобном не могло быть и речи, потому что у Рейчел появился Нил. Они, конечно, пригласили ее из вежливости, но Хелен отказалась, соврав, что ее уже пригласили друзья – разумеется, вымышленные. После этого она улеглась в постель с бутылкой водки.
Как и предчувствовала Софи, канун Рождества у Шеллкроссов прошел не лучше обычного. Вместе с Амандой, Эдвином и их отпрысками заявилась Шила, мать Мэтью; все они только и делали, что критиковали все подряд – от прошедшего года в целом до вина, которым их угощали, и бокалов, в которые им его налили. Луиза и Джейсон приехали поздно – судя по всему, после семейной ссоры. Луиза потребовала стакан водки и выплеснула его в лицо новообращенному трезвеннику Джейсону. Видимо, она решила по-настоящему достать мужа, так как заявила: теперь, когда он завязал, он стал просто невыносимым занудой. Видимо, Джейсону было не слишком приятно слушать жену – в конце концов, он бросил пить после того, как попал в участок за то, что в пьяном виде дал ей по физиономии.
– Помнишь, как Луиза пригласила к ужину своего первого бойфренда – кажется, его звали Уилсон, – а он притащил каталонское игристое вино «Кава»? – Шила с Амандой обсуждали события, неизвестные Софи, и смеялись от души.
– Да, и он сказал: «Оно должно быть хорошим, потому что стоит целых шесть фунтов». – Аманда вытерла подступившие слезы.
Софи отметила про себя: не забыть поставить охлаждаться шесть бутылок «Кавы», которые она купила в фирменном винном магазине «Оддбинз». Они стояли в кухне за ящиком шампанского «Лорен Перье». Хотя они с Мэтью прожили вместе не один год, Софи все никак не могла привыкнуть к специфическому чувству юмора его мамаши и сестер.
Никаких иллюзий на их счет она уже не испытывала. И Аманда, и ее мать ясно давали понять, что Мэтью совершил мезальянс, женившись на ней. Они считали себя значительно выше ее по положению. Аманде нравилось считать, будто она удивительно похожа на жену двоюродного брата королевы Майкла Кентского. Отдаленно она действительно была похожа на красавицу австриячку Мари-Кристин и даже специально говорила иногда с акцентом – откровенно говоря, слушая Аманду, Софи представляла, как режут хлеб куском толстого стекла. Шила, хотя внешне совсем не была похожа на леди Тэтчер, надевала по воскресеньям в церковь белые перчатки. Кроме того, среди всех знакомых Софи Шила была единственной, кто регулярно читал конноспортивный журнал «Horse&Hound», – несмотря на то, что она ненавидела всех животных без исключения. Они обе бывали просто смехотворны. Софи часто ловила себя на жалости к свекрови и золовке, несмотря на то что те временами вели себя с ней на удивление враждебно. Луиза тоже не особенно любила Софи, но в ее случае все объяснялось по-другому. Редкая младшая сестра любит своего старшего брата. Софи часто недоумевала: отчего у такого обаятельного и веселого парня, каким был Мэтью, настолько неприятные родственницы.
К девяти вечера ссора Луизы и Джейсона достигла высшей точки; остальные уже начали привыкать к атмосфере скандала. Софи ужасно устала. Она то и дело сбивала коктейли, обносила гостей сладкими пирожками и сосисочным рулетом и мыла бокалы. Луиза и Джейсон демонстративно не разговаривали друг с другом, хотя Луиза всячески старалась натравить мужа на Аманду, которая пыталась заигрывать с собственным муженьком, Эдвином. Эдвин, в свою очередь, разрывался между женой и выдержанным виски, которым его угощал Мэтью. Шила пожаловалась Софи на то, что толстеет; потом она следом за невесткой протопала на кухню и внушала ей, что филиппинкам нельзя доверять готовку. Сюзанна ускользнула в свою комнату, потому что не могла смотреть телевизор. Бенджи и Индия играли в «Геймбой». Малыш плакал, на что ни мать, ни другие родственники не обращали внимания. После нескольких попыток Клодии все же удалось облить кока-колой дорогущий топик Джокасты, и теперь она ликовала. Мэтью невольно сравнивал кошмарную обстановку в собственном доме с тишиной и покоем квартирки Хелен. Ему очень хотелось выйти проветриться. Некоторое время он боролся с искушением позвонить Хелен, но потом налил себе еще выпить и упрятал свое желание в подсознание.
В одиннадцать Луиза, которая устроилась на диване рядом с Эдвином, напропалую флиртовала с мужем сестры. Если ей казалось, что Джейсон на нее смотрит, она всякий раз как бы случайно прикасалась к зятю; Эдвин, уговорив полбутылки, забормотал что-то неразборчивое – очевидно, ему казалось, что он очень остроумен. В общем, вся сцена была просто отвратительной. Он положил руку на колено Луизы и принялся поглаживать ее, словно она была примерной собакой лабрадором. Луиза хихикала, как школьница, и поминутно оглядывалась на мужа – проверить, заметил ли он ее маневры.
– Эдвин, в самом деле, ты не должен этого делать, – произнесла она театральным шепотом, не делая попытки остановить зятя. – Джейсон будет ревновать. – На самом деле от его поглаживаний ей хотелось чесаться, особенно из-за шерстяных брюк. Ей хотелось, чтобы он вел себя… игривее, что ли, и она решила подзадорить его. – Вот уж не думала, Эдвин, что ты такой проказник, – промурлыкала она, пожимая ему руку.
Мэтью решил, что пора разрядить обстановку.
– Наверное, сегодня всем нам стоит лечь спать пораньше, – заявил он, вставая. – Ты как, Джейсон?
Джейсон переводил взгляд с жены на зятя. Мэтью снова сел, не представляя, что делать дальше. Эдвин, продолжавший пить, казалось, не замечал воцарившегося в комнате напряжения.
– Дети, а ну, марш спать! – Мэтью помахал дочерям рукой.
Младших уже отправили по спальням, но Клодия специально подбила Сюзанну выйти из комнаты, чтобы подслушивать взрослые разговоры. Она с упоением слушала срывавшиеся с губ гостей бранные слова, впитывая произношение и контекст. Сонная Джокаста, облаченная в дизайнерскую пижаму от Пола Франка, то и дело терла глаза рукой. Никто из девочек не двинулся с места.
Убедившись, что внимание Джейсона по-прежнему приковано к ней, Луиза потянулась и громко прошептала на ухо Эдвину:
– Я знаю, ты всегда меня обожал.
Джейсон, по-мужски возражая против того, что дело зашло так далеко, налил себе большой бокал «Мерло».
Наконец, Мэтью решил, что с него довольно. Он взял телефон, заперся в спальне Софи, оформленной в стиле французского Ренессанса, и набрал номер Хелен. После трех гудков включился автоответчик; голос Хелен показался ему молодым, веселым и манящим. Он повесил трубку, не оставив сообщения, и тут же острая боль пронзила его – где она? Позабыв о том, что у него самого была жена, с которой он время от времени занимался любовью, Мэтью вдруг ужасно взревновал Хелен. Он мучился, рисуя мысленные картины – одна другой гаже: Хелен в обществе отвратительных юнцов распивает спиртные напитки в пабе, обменивается пьяными поцелуями на улице, ложится в постель. Ну почему он решил проявить характер и не звонил ей до самых рождественских каникул? Интересно, чем она сейчас занимается? Ну, нам-то все известно! Она погружена в пьяный сон, в беспамятство, близкое к коме. Губы приоткрыты, из уголка рта стекает струйка слюны, иногда она даже всхрапывает… Но распаленный ревностью Мэтью представил, что она изменила ему с другим или выходит замуж.
Он набрал номер ее мобильного, решив, что услышит ее голос и тут же нажмет отбой. Оказалось, что ее мобильный выключен. Мэтью сел на кровати, глядя на пуховое одеяло. Черт! Он сидел, тупо смотря в одну точку, когда в спальню зашла Софи. Началась ссора – обычная, как и в предыдущее Рождество, и за год до него. Все шло как по нотам.
– Твои паршивые родственнички опять вышли из берегов!
– Я их не приглашал.
– Значит, я их пригласила? Они даже не спрашивали, согласны ли мы принять их! Наверное, надо было отказать им – а потом не видеть и не слышать их целый год!
– Вот именно! Надо было прямо сказать: мы просто в восторге, когда все они съезжаются к нам и портят праздник – как всегда.
Каким-то образом Мэтью ухитрился взять верх в этой ссоре, несмотря на тот факт, что праздник им испортили именно его родные.
В постели Мэтью и Софи повернулись спиной друг к другу и попытались заснуть. Превосходный конец превосходного дня. Счастливого Рождества!
В Рождество Хелен развлекалась тем, что составляла очередной список. Список всего, что она ненавидит в Мэтью:
Необязательность;
Слабохарактерность;
То, как он произносит «апчхи», когда чихает;
У него в носу растут волосы;
Дряблый живот;
Отвратительная мелодия звонка на мобильном;
Плюшевый медведь, которого он когда-то купил ей на день рождения;
Его музыкальные пристрастия;
Фильмы, которые ему нравятся;
Его вкусы вообще;
Его секретарша Дженни;
Его уши (по правде сказать, самые обыкновенные уши, просто Хелен уже была на взводе);
Его туфли от Прада – наверняка куплены женушкой (тут она была права);
Его часы «Тэг» – то же самое (не угадала);
Его жена.
Список получился внушительным, на две страницы. Хелен позвонила родителям, чтобы пожелать им счастливого Рождества, и затем улеглась на диван – смотреть телевизор и ждать, пока пройдет похмелье.
На следующее утро гости Мэтью и Софи тоже вовсю хлебали воду с растворимым «Алка-Зельцером». Атмосфера накалилась еще сильнее. Дети вскрыли подарки; взрослые перестали притворяться, будто все они друг друга любят, и скандалы возобновились с новой силой. Хозяева дома приготовили обед в звенящей тишине, отказавшись от помощи родителей Софи, Билла и Элис. Те тоже внесли свою лепту: они рассказывали про то, какая Софи была в детстве, хотя слушатели не проявляли к их историям ни малейшего интереса. Эдвин старательно отводил глаза от Луизы, которая, в свою очередь, не смотрела на Аманду.
Когда гости поглощали ретрококтейли с креветками, Мэтью извинился и встал из-за стола. Выйдя в сад, он набрал мобильный номер Хелен. Наверное, она уехала к родителям, решил он. Хелен ведь не рассказывала ему о своих одиноких рождественских ужинах.
Узнав номер, Хелен ответила с натренированной беззаботностью.
– Я просто звоню пожелать счастливого Рождества.
– Хи-хи… М-да.
– Извини, что повел себя как последний кретин. Я знаю, ты переживала, и я правда… ну, я в самом деле хочу попросить у тебя прощения.
– Да не за что, – Хелен удавалось притворяться просто виртуозно.
– Значит, я прощен, Хелли?
– Точно. – Мэтью стало не по себе; не таким он представлял себе их примирение.
– Ты в порядке?
– Ага.
– Хорошо проводишь время?
– Фантастически. Мэтью немного помолчал.
– Где ты была вчера вечером? Хелен поняла, что победила.
– Извини, меня зовут. Я должна помочь маме. Пока.
Она отключилась, не услышав прощальных слов Мэтью:
– Я люблю тебя.
В таких случаях Хелен обычно ликовала. А сегодня она не только справилась с собой, но и он позвонил первым! Как ни странно, она перенесла победу относительно спокойно. Побродила по квартире, нашла свой список и добавила в него еще один пункт:
«То, как он называет меня Хелли».
Мэтью нажал отбой. Сердце колотилось как бешеное. Что-то случилось! Она всегда так радовалась, когда он звонил ей на Рождество! Сразу снимала трубку – как будто весь день сидела у телефона и ждала его звонка. В общем, так оно и было. И заканчивал разговор всегда он – либо звали дети, либо пора было садиться за стол, либо гости собирались играть в шарады. Хелен цеплялась за него, спрашивала, когда он перезвонит, говорила, как она несчастна, как она скучает по нему. Сегодня она не сразу подошла к телефону… Впервые в жизни Мэтью понял, что не является хозяином положения.
На Бартоломью-роуд отправились спать рано. Вечер прошел напряженно, несмотря на викторину, устроенную Софи для развлечения гостей. Оставшись одни, Мэтью и Софи снова поссорились. Мэтью целый день ждал новой ссоры; после разговора с Хелен он отчего-то злился на Софи, сам не понимая за что. Она начала первой, он только этого и ждал.
– Какая муха тебя укусила за обедом?
Софи даже не поняла, почему они дико поскандалили. Мэтью осыпал ее обвинениями; она тщетно пыталась оправдаться. Он винил ее во всех смертных грехах: она не понимает, сколько стрессов ему приходится испытывать на работе; она вообще перестала выбираться в свет и следить за собой; зачем ее мать интересуется, почему он так часто задерживается на работе…..
– Она меня оскорбила! – кричал он. – Намекала, будто я не справляюсь со своей работой, уделяю недостаточно внимания детям – и мало ли что еще!
– Ничего она тебя не оскорбляла. – Софи тоже повысила голос. – Хотела просто пообщаться с тобой. Просто неудачно выразилась, только и всего.
В пылу ссоры Мэтью обвинил жену в том, что они все реже занимаются любовью, в том, что он из сил выбивается, пытаясь продвинуться по карьерной лестнице, – а также, как ни странно, в том, что она плохо одевается.
– Это старомодно! – кричал он.
– Какое, черт побери, тебе дело до того, что я надеваю на работу? – вспылила она в ответ. – Ты и сам едва ли подойдешь для рекламы на обложке журнала для мужчин!
Софи видела мужа таким злобным всего раз в жизни – тринадцать лет назад, когда она сообщила ему, что беременна. Сбросив маску ответственного главы семьи, он вопил, что не хочет снова проходить через отцовство. Он уже все знает, черт побери! Как она посмела забеременеть, не посоветовавшись с ним? Софи обозлилась. Как он посмел сделать ей ребенка, не посоветовавшись с ней? Тогда Мэтью заявил, что мысли о ребенке стесняют и сковывают его; он устал от отношений, в результате которых чувствует себя загнанным в угол. Потом он уверял, что не намерен связывать себя какими-либо обязательствами – снова недосыпать и жертвовать свободным временем и поездками в гости. В довершение всего он заявил, что ему противно смотреть, как любимая женщина раздувается, словно воздушный шар, и у нее появляются растяжки и варикоз. Он любит ее такой, какая она сейчас; если честно, неприятно смотреть, как уходит ее красота.
– Почему же ты в таком случае на мне женился? – спросила тогда Софи.
– Потому что я люблю тебя! – воскликнул он так театрально, что Софи в ту секунду возненавидела мужа.
Всю ночь она ворочалась без сна, представляя, как разведется и будет растить ребенка одна. К утру у нее в голове сложился подробный план дальнейшей жизни: она снимет квартиру, устроится работать на неполный рабочий день. Но Мэтью извинился – как он всегда делал, излив душу и высказавшись, – и она его простила. Во время беременности она действительно очень уставала; в организме шел гормональный сбой, и Софи боялась, что не сможет одна пережить грядущие восемь месяцев. Прошло несколько недель, и Мэтью начал проявлять к ней повышенный интерес – если честно, его забота иногда даже раздражала. Он без конца спрашивал, что происходит у нее внутри, и всем рассказывал о ее беременности. Он принимал активное участие в выборе места и способа родов («Нет, Мэтью, я не хочу рожать в бассейне, я хочу рожать в нормальной больнице, причем с обезболиванием!»). Во время родов он находился рядом – держал ее за руку, дышал вместе с ней, считал схватки. Если честно, ему тогда здорово досталось. Через два года, когда Софи сообщила, что снова ждет ребенка, он завопил от радости, подхватил ее на руки и закружил по кухне.
Впрочем, он больше не подавал ей чай в постель и не извинялся после ссор. Теперь он все больше молчал. А еще – Софи все чаще украдкой ловила на себе его странные, тревожно-виноватые взгляды, когда Мэтью думал, что она на него не смотрит.
Следующие несколько дней Хелен нарочно не снимала трубку. Мэтью без конца звонил ей – целых восемь раз – и оставил три голосовых сообщения. Список «Почему я должна бросить Мэтью» растянулся на три с половиной страницы; список «Почему мне нужно остаться с Мэтью» был удручающе коротким. Откровенно говоря, он состоял всего из трех пунктов:
Он говорит, что любит меня;
Он может быть забавным;
С кем еще мне выходить в свет?
Написав третий пункт, она разразилась слезами, потому что ей вдруг стало ужасно жаль себя.
Рейчел и Нил пригласили ее на вечеринку; как ни странно, она хорошо провела там время. Для нее тоже пригласили кавалера – Джеймса, приятеля Нила, и она флиртовала с ним, хотя он ей ни капельки не нравился. Все равно, его внимание ей льстило, и они здорово повеселились. Джеймс был холост, к тому же внешне вполне ничего – не косолапый, не прыщавый. Уже кое-что! За весь вечер Хелен ни разу не вспомнила о Мэтью. Когда она вернулась, на ее автоответчике мигали два сообщения. Она даже не стала их слушать.
В следующий раз она познакомилась с еще одним другом Нила – Крисом (только что развелся, трое детей). Когда Крис спросил, есть ли у нее кто-нибудь, она ответила «нет». Он предложил как-нибудь выпить вместе; хотя Хелен отказалась – трое детей достаточно большая обуза, – она задумалась. Придя, домой, она проверила автоответчик. Два сообщения от Мэтью. Она прослушала их: Мэтью буквально был вне себя. «Я с ума схожу, когда не слышу твоего голоса, перезвони!» Она не перезвонила.
Хелен проснулась среди ночи; верхние соседи снова шумно занимались сексом. Жена (Хелен понятия не имела, как ее зовут – в Лондоне не принято знакомиться с соседями) устроила целое представление. Говорила она мало, в основном стонала: «О!», «Ах!». Хелен так и подмывало крикнуть: «Да заткнись ты и кончай скорее!» Интересно, по-настоящему ли соседи любят друг друга? Понравились бы ей самой такие отношения? Раздумья нагнали на нее тоску. Она заставила себя встать и вышла, чтобы купить газету.
Район Камден-Таун, где она жила, поутру всегда бодрил. Именно за это Хелен его и любила – за неугомонность, за нежелание жить чинно и тихо. Она протолкалась сквозь толпу у рынка на Инвернесс-стрит и протиснулась к угловому магазинчику, стараясь не смотреть встречным в глаза. Когда Хелен отперла парадную дверь, стараясь не выронить покупки – газету, литр молока и пакет растворимой лапши, – дверь верхней квартиры вдруг отворилась, и на пороге показались соседи. Оба широко улыбнулись ей, и женщина тихо поздоровалась. На ней, как всегда, была бесформенная флисовая куртка с начесом и мешковатые брюки. Хелен поискала на их лицах предательские признаки недавнего греха – в конце концов, уж ей-то известно, что они трахались всего четверть часа назад! – но не тут-то было. Лица соседей были, как всегда, застенчивыми и унылыми. Бывают такого сорта люди – в компании всегда теряются, зато, оставшись наедине, наверстывают упущенное.
– Счастливого Рождества, – сказал похожий на крысу мужчина, когда они проходили мимо.
– Спасибо, – ответила Хелен, протискиваясь в свою квартиру. Затевать долгий разговор не хотелось. – Вам тоже. – Она не знала, почему тайная жизнь соседей так ее раздражает, и тем не менее… Как будто ее насильно втянули в чужую тайну.
На следующий вечер Хелен осталась дома, налила себе большой бокал вина и принялась обдумывать свою ситуацию. За все время, что они знакомы с Мэтью, она никогда еще не игнорировала его так долго. Теперь их отношения показались ей натянутыми, надуманными. Он аккуратно являлся к ней по расписанию, она послушно ждала, подстраивалась под него. Он руководил – она уступала; он бесился – она соглашалась.
Налив себе второй бокал, она начала думать о Джеймсе и Крисе. Пусть ни тот ни другой не в ее вкусе. Они – живое доказательство того, что одинокие, нормально выглядящие мужчины ее возраста существуют. Кроме того, даже забавно для разнообразия встречаться с мужчиной, который еще не вырос к тому времени, как «Битлз» стали знаменитыми. Она попыталась вспомнить, почему она обычно жалела Рейчел за ее одинокую жизнь, но не смогла.
Наливая себе третий бокал, Хелен уже гадала, зачем напрасно выкинула из жизни четыре с лишним года. Четыре года назад ей было тридцать пять – она была молода, как теперь понимала, – и она вполне могла встретить хорошего человека, выйти за него замуж и родить двоих детей, если бы захотела. (Не то чтобы она хотела детей, хотя они каким-то образом прокрадывались в ее фантазии о безупречной жизни с Мэтью. В ее мечтах дети служили доказательством его безраздельной преданности. Разумеется, на нарисованной ею картинке присутствовала и няня – старая и некрасивая. Она будет время от времени подменять Хелен.) А в результате за прошедшие годы у нее не появилось ничего, кроме нескольких седых волосков, из-за которых приходилось каждые полтора месяца красить голову, да «гусиных лапок» вокруг глаз и рта. И еще она потеряла надежду сделать карьеру, стать независимой и богатой. Вот ведь, черт побери, думала она, снова наполняя бокал. Черт с ними, черт с ним, черт со всем.
Прозвонил дверной звонок.
По пути Хелен взглянула на себя в зеркало. Лицо не накрашенное, голова давно не мыта, в пижаме… Она открыла дверь, и там, у порога стоял Мэтью. Хелен почти сразу заметила два больших чемодана у его ног и невольно смутилась. Взгляд у него был тяжелый, глаза покраснели и опухли, как будто он плакал.
– Привет, – сказал она. Он раскинул руки.
– Я сделал то, что ты хотела. Бросил Софи. Признался ей во всем, собрал вещи и уехал. Ну, не все, только самое необходимое. В машине осталось кое-что еще, но я должен вернуться и забрать остальное, когда она немножко остынет. Наверное, я разболтался? В общем, я переезжаю к тебе.
Глава 5
Когда Мэтью со слезами на глазах рассказывал Хелен, что накануне весь день и всю ночь думал о ней и понял, чего он на самом деле хочет, Хелен, к собственному изумлению, поняла, что думает о замороженной лазанье, которая сейчас размораживается в духовке, и о том, как ей хочется есть. Очень некстати! Она была уверена, что она смажет все впечатление от его монолога, если будет время от времени отщипывать по куску.
– …Когда все было кончено, она заставила меня сесть… пыталась притвориться, будто все в порядке… спросила, есть ли у меня другая женщина, и я рассказал ей о тебе… Признался, что люблю тебя… – в общем, по-дурацки все вышло…
Что он имеет в виду?
– Что ты говоришь? – Хелен попыталась напрячь мозги.
– Я сказал, что она понятия ни о чем не имела. Все эти годы она даже не подозревала.
– Ох.
Хелен смотрела на Мэтью, рыдавшего у нее на диване, и приказывала себе: сосредоточься, он не шутит. Но ей трудно было совместить в сознании образ сломленного стареющего мужчины предпенсионного возраста с образом идеального любовника, которого ей так хотелось получить последние четыре года.
– Я бросил все. Пятнадцать лет брака. Мой дом. И даже… детей! Она обвиняла меня в ужасных вещах; заявила, что я не должен был так поступать с ней, говорить то, что я сказал. Но игра стоит свеч, теперь я понимаю. Я сделал все правильно, разве не так? Пути назад нет.
Хелен рывком поднялась с дивана.
– Пойду выключу духовку.
На кухне Хелен прислонила голову к прохладной дверце холодильника и попыталась понять, что происходит. Сбылось все, о чем она так долго мечтала. Он переехал к ней. Он признается ей в любви. Но… все так неожиданно! Ей бы следовало броситься в его объятия, крича от счастья и благодарности, и с радостью представлять себе, как славно они заживут вместе. Почему же ей так невесело? Почему она не может дать ему утешения, в котором он так очевидно нуждается? И почему все произошло сейчас? Почему не раньше, когда она просила об этом и обхаживала его и иногда, к собственному стыду, даже умоляла? Почему он не позвонил ей раньше и не сказал: «Я хочу уйти от Софи. Как ты на это смотришь?»
Все дело в том, что она не отвечала на его звонки. Притворив кухонную дверь, Хелен набрала номер Рейчел, прикрывая трубку рукой, чтобы Мэтью не услышал.
– Мэтью бросил Софи. Во всем ей признался и ушел от нее и детей. Сейчас он у меня.
– Что? Я тебя не слышу.
– О, черт побери, – сказала Хелен, убирая ладонь с трубки. Она повторила театральным шепотом все, что только что сказала своей подруге.

Фэллон Джейн - Ты свободен, милый! => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Ты свободен, милый! автора Фэллон Джейн дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Ты свободен, милый! своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Фэллон Джейн - Ты свободен, милый!.
Ключевые слова страницы: Ты свободен, милый!; Фэллон Джейн, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Малиновое вино