Радутный Радий - Зверь, который живет в тебе 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Зигесар Сесиль

Сплетница - 5. Так - мне нравится


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Сплетница - 5. Так - мне нравится автора, которого зовут Зигесар Сесиль. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Сплетница - 5. Так - мне нравится в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Зигесар Сесиль - Сплетница - 5. Так - мне нравится без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сплетница - 5. Так - мне нравится = 183.41 KB

Зигесар Сесиль - Сплетница - 5. Так - мне нравится => скачать бесплатно электронную книгу


Так - мне нравится.
И никогда не исчезнет бесследно мол¬ва, что ходит в народе: все же молва - богиня.
Гесиод, =800 год до н.э.
Все настоящие имена, названия мест и событий были изменены или сокращены, дабы защитить невинных.

ЭЙ, НАРОД!
Спасибо всем до единого за то, что пришли на мою вечеринку. Я бы написала раньше, но, честно говоря, все это время я отходила. Знаю, немного дико устраивать вечеринку в понедельник, но разве это не приблизило выходные?! Я стопроцентно уверена, вы все еще пытаетесь понять, кто я: тощая блондинка в изумрудных Джимми Чу или высокий черный парень с потрясающими накладными ресницами цвета индиго. И как это мило, что вы принесли мне подарки (особое спасибо за миленького щеночка пуделя цвета карамели), даже не зная, кто я! Правда в том, что мне, ну типа нравится быть международной женщиной-загадкой, так что пока я сохраню свою личность в тайне, как бы вас это и ни расстраивало. Воспринимайте это как приятное разнообразие между бесконечными днями ожидания ответов из колледжей, отвлекающим паззлом, который нужно собрать, пока мы терпим стресс и скуку этих мучительных мартовских дней.
Не то чтобы мы действительно скучали. У нас дстаточно развлечений: шикарные модные наряды, огромные апартаменты в Верхнем Ист-Сайде с обслугой загородные дома, неограниченные кредитные карты, красивые бриллианты, клевые тачки (хотя у большинства еще нет водительских прав) и обожающие родители, которые позволяют нам делать все что угодно до тех пор, пока мы не опозорим семью. Плюс весенние каникулы уже на носу, что даст нам много свободного времени для всяких важных дел.
Под прицелом
С гуляет по Медисон-авеню, пририсовывая усики к лицам на тех шикарных рекламных плакатах новых духов «Слезы Серены» от Ле Бест. Б в «Сижерсон Моррисон» на Принц-стрит потакает своему обувному фетишу. Н выкидывает огромный пакет, забитый папиросной бумагой, зажимами, кальянами, трубками и зажигалками, в мусорный бак на Восточной Восемьдесят шестой. Д поздним вечером курит сигарету на платформе метро на Семьдесят второй и Бродвее, пытаясь попасться копам и получить новый материал для поэзии. Дж с новой лучшей подружкой Э и бойфрендом Л шарится по району арт-галерей в Челси - слишком уж искушенном для группки девятиклассников. Стойте, думаю, он уже в десятом, - кто-нибудь знает хоть что-нибудь об этом парне?? В и ее старшая сестра-гитаристка выбрасывают мусорные мешки у своего дома в Уильямеберге. Генеральная уборка? Или, может быть, изрубенный труп Д? Oy! Извините, это было жестоко.
Ваши письма
Дорогая сплетница,
я переживаю, что ты никогда не покажешься, а? птм что я на самом деле хочу с тобой встретиться, кто знает, может, уже встретила! ты ведь уже практически признала, что ты выпускница из констанс, да?
- лбпытная
Дорогая лбпытная,
Я не собираюсь вестись и давать тебе мой домашний адрес прямо здесь и сейчас или даже говорить, в каком я классе. Если ты достаточно крута, чтобы прийти на мою вечеринку, ты, скорее всего, меня видела, хотя обычно я так окружена моей... свитой, ко мне едва ли можно пробиться. Все же любопытствуй и дальше. В конце концов ты можешь меня обнаружить.
- Сплетница
Дорогая Сплетница,
Если ты не супер, тебе придется очень тяжело, когда все узнают, кто ты. Типа, она просто завидовала!
- мудрец
Дорогой мудрец,
Ты не знаешь, что такое «супер», если не знаком со мной, что, собственно говоря, тебе и не светит.
- Сплетница
А теперь о том,
что мучило некоторых из нас...
Идти в университет девственницей или нет? Решить эту проблему прямо сейчас с мальчиком, которого знаем всю жизнь? Или во время каникул? Летом? Или заселиться в общагу прямо так, наглыми и невинными, готовыми потерять ее с первым университетским мачо, способным сказать: «Иди ко мне»? А может, нам стоит послушать наших матерей и старших сестер и «подождать, пока не придет время», что бы это ни значило. Конечно, некоторые уже успели поставить точку в этом вопросе сто лет назад, давая себе возможность посвятить студенческие годы более важным вещам, вроде геологии или Фрейда. Нет. Согласитесь, даже не девственница почувствует себя такой, едва переступив порог университета. И это круто.
Еще раз спасибо за подарки! Чмоки, чмоки. Вы - супер.
Ты знаешь, ты меня любишь
- Сплетница
НЕТ МЕСТА ЛУЧШЕ, ЧЕМ ДОМ
«На какой остров мы летим в конце концов?» - спросила Блер Уолдорф у своей матери. Элеонор Уолдорф Роуз присела на краешек кровати Блер, наблюдая, как дочь собирается в школу, пока они обсуждают предстоящие весенние каникулы.
«Оаху, милая. Кажется, я уже говорила. Мы едем на этот курорт Северного побережья, чтобы мальчики могли научиться серфингу», - Элеонор положила руки на свой почти семимесячный живот и нахмурилась, глядя на кремовые стены, будто пытаясь определить, какие обои понравятся малышу. Роды планировались в июне, и вскоре после них Блер уезжала в колледж. Сегодня Элеонор и ее декоратор со¬бирались обсудить превращение комнаты Блер в детскую.
«Но я уже была на Оаху», - драматично заныла Блер. Несколько недель назад она узнала, что они летят на Гавайи, но только сейчас собралась спросить, куда именно. Она захлопнула ящик своего старинного туалетного столика из красного дерева и встала перед зеркалом на двери гардероба, прихорашиваясь. Коротко подстриженные волосы были аккуратно взбиты. V-образный вырез белого кашемирового свитера намекал на ложбинку так деликатно, что миссис М., директриса не отправит домой за неподобающий вид. А новые бирюзовые балетки от Сижерсон Моррисон так великолепно смотрелись на голых ногах, что Блер решила идти без колгот, наплевав на необычно холодный март и возможность отморозить задницу.
«Я хочу в какое-нибудь новое место»,- добавила она, надувая губки и накладывая второй слой блеска Шанель.
«Я знаю, рыбонька». Ее мать соскользнула с кровати и присела, проверяя наличие потенциально опасных розеток возле плинтуса под окном. Сразу после окончания ремонта она наймет кого-нибудь для проверки всего дома. «Но ты никогда не была на Северном побережье. Аарон говорит, там лучший в мире серфинг».
К ужасу Блер, на ее матери были бежевые велюровые треники с надписью «Juicy» на попе.
Хеллоу, не в тему?!
«А я вроде как уже не существую?» - спросила Блер. Она вытянула из шкафа свою нежно-голубую овечью сумочку от Диор и свалила в нее школьные принадлежности. «Для начала ты выгоняешь меня из собственной комнаты, а теперь я даже не могу высказать свое мнение о каникулах?».
«Мальчики сейчас покупают какие-то серферские штучки для поездки. Загляни быстро к Аарону. Вдруг захочешь что-нибудь себе», - отстранение ответила мать. Теперь она стояла на четвереньках, ползая по комнате в поисках опасностей, заметных с детской точки зрения. «Знаешь, я думала над абрикосовым цветом - он и девчачий, но и не слишком розовый... Но теперь мне кажется, желто-зеленый будет даже лучше. Цвет цикория».
С Блер было довольно. Она не желала ехать на Северное побережье Оаху, ее не интересовала покупка серферской экипировки, она не хотела обсуждать цветовые решения для дурацкой детской комнаты, и она уж точно не была способна выдержать еще хотя бы минуту слово «Juicy» на расплывшейся, беременной заднице своей матери. И побрызгавшись любимыми духами от Марка Джейкобса, она ушла в школу не прощаясь.
«Йо, Блер. Зайди на минутку!» - позвал ее семнадцатилетний сводный брат из своей комнаты, когда она проходила мимо.
Блер остановилась и заглянула внутрь. Аарон и ее двенадцатилетний брат Тайлер сидели, вдвоем на одном; стуле из натурального волокна (как по-братски!), заказывая серферские принадлежности онлайн с помощью кредитки Сайруса Роуза. Тайлер прекратил расчесывать волосы - в попытке отрастить такие же дреды, как у Аарона, и теперь выглядел: так, будто у него завелся жуткий волосяной грибок. Блер никак не могла поверить, что именно в этой комнате ей придется жить до отъезда в колледж. Конопляное покрывалом ковер из водорослей были усыпаны обложками от старых альбомов регги, бутылками из-под пива и грязными вещами Аарона, комната пропахла его травяными сигаретами и мерзкими хот-догами, которые он постоянно ел. Круто.
«Какой у тебя размер?» - спросил Аарон. «Мы можем заказать тебе гидрофутболку. Она защищает доску от трения».
«Они бывают клевых расцветок», - добавил Тайлер с энтузиазмом. «Неоновый зеленый и все такое».
Будто Блер не предпочла бы скорее сдохнуть, чем показаться на людях в неоново-зеленом, не говоря уж о неоново-зеленой гидрофутболке.
Она чувствовала, как ее нижняя губа дрожит от смеси ужаса и непреодолимого мучения. На часах семь сорок пять, а она уже на грани слез.
«Нашел!» - прогремел сзади голос Сайруса Роуза, отвратительного подобия отчима. Он ковылял по коридору в одном лишь красном шелковом халате, завязанном на опасно свободный узел. Его колючие серые усы нуждались в стрижке, а лицо было красным и жирным. Он помахал перед Блер парой громадных оранжевых плавок. Узор из маленьких голубых рыбок смотрелся бы довольно мило на всех, кроме него. «Обожаю их. Мальчики закажут мне такую же гидрофутболку!» - счастливо объявил он.
Мысль о том, что пасхальные каникулы она проведет наблюдая, как Сайрус позорится на доске для серфинга в своих оранжевых плавках и оранжевой гидрофутболке, способна была довести Блер до настоящей истерики. Она проскользнула по коридору в холл, схватила пальто и поспешила на встречу с лучшей подругой. К счастью, Серена сможет придумать что-нибудь - что угодно, - что поднимет ей настроение.
Будто это было возможно.
У С ПРИСТУП ГЕНИАЛЬНОСТИ
Серена Ван-дер-Вудсен пригубила свой латте и хмуро покосилась на Пятую авеню, сидя на ступенях музея искусств Метрополитен. Ее светлые волосы вы¬пали из капюшона белого кашемирового кардигана и рассыпались по плечам. И вот опять, на автобусе Ml02 - реклама «Слез Серены». Ее не беспокоило, как она выглядит на фото. Ей нравилось, как холодный ветер хлестал желтым сарафаном по ее загорелым после Сент-Бартса коленям. И то, что несмотря на февраль, она стояла посреди Центрального парка в одних сандалиях и сарафане, - гусиная кожа, покрывавшая ее руки и ноги, была аккуратна отретуширована. Ее беспокоили слезы в огромных синих глазах. Конечно, именно это и заставило Ле Бест назвать свой аромат «Слезами Серены», но настоящей причиной слез Серены было то, что в этот день - нет, в этот момент - Аарон Роуз (в которого она была уверена, что влюблена по крайней мере неделю) бросил ее. И ее мучило, вызывая слезы вновь и вновь, то, что теперь, расставшись с ним, ей некого было любить, и никто не любил ее.
Не то чтобы она не влюблялась в каждого мальчика, которого встречала. И не то чтобы каждый мальчик в мире не влюблялся по уши в нее. Невозможно было не влюбиться. Но ей хотелось, чтобы ее любили и окутывали вниманием именно так, как способен лишь мальчик, абсолютно любящий ее. Той редкой разновидностью любви. Настоящей любовью. Той любовью, крторой у нее никогда не было.
Испытывая нехарактерное для себя чувство пустоты и меланхолии, она вытащила пачку Галуаз из черной мятой вельветовой сумки от Кашарель и прикурила, только чтобы посмотреть на огонь.
«Чувствую себя так же мерзко, как и погода», - пробормотала она, но тут же улыбнулась, увидев лучшую подругу Блер, поднимающуюся по лестнице. Она взяла еще один латте, встала и протянула его. «Потрясные туфли», - заметила она, рассматривая последнее приобретение Блер.
«Можешь взять поносить», - великодушно предложила Блер. «Но я тебя прибью, если ты их испортишь». Она дернула Серену за рукав. «Идем, а то опоздаем».
Две девушки медленно спустились вниз, и пошли по Пятой авеню в сторону школы, потягивая свои напитки по дороге. Холодный ветер, прорывавшийся сквозь голые ветви деревьев Центрального парка, заставлял их дрожать.
«Бог мой, как холодно», - прошипела Блер. Она засунула свободную руку в карман кардигана Серены, как могут только лучшие подруги. «В общем», - начала она. Ей уже удавалось контролировать слезы, но голос все еще дрожал. - «Теперь дело не только в том, что моя мать ходит по дому, тряся своим пузом, но и вдобавок сегодня придет декоратор, чтобы превратить мою комнату в детскую цвета цикория и дерьма!»
Внезапно жажда любви показалась Серене такой мелочью. Ведь ее родители не разводились из-за того, что папа оказался геем. Ее мама не забеременела на старости лет. Ее сводный брат не пытался сперва закадрить ее, потом ее лучшую подругу, а потом послать обеих. И это не ее вынуждали переехать из своей комнаты. Да и не только это. Это не она все еще была девственницей в недопустимом возрасте семнадцати лет. И не она поцеловала члена приемной комиссии, а потом чуть не лишилась девственности с еще одним членом приемной комиссии, чем полностью разрушила шансы попасть в Йель. Честно говоря, если хорошенько подумать, ее жизнь была просто раем по сравнению с жизнью Блер. «Но тебе же достанется комната Аарона, так? И ее только отремонтировали, - очень даже неплохо».
«Если тебе нравятся конопляные покрывала и органическая мебель из листьев гинкго», - поморщилась Блер. - «Кроме того», - добавила она, - «Аарон - идиот. Провести каникулы на Оаху было его идеей».
Серене казалось, что Оаху звучит не так уж и плохо, но она не рискнула перечить разгневанной Блер - был шанс остаться с выцарапанными глазами. Две девушки перебежали Восемьдесят шестую улицу на красный свет. Достигнув тротуара, Серена резко остановилась, ее глаза возбужденно сияли.
«Эй! Почему бы тебе не переехать ко мне?»
Блер нагнулась, чтобы растереть свои голые икры. «Мы можем идти дальше?» - сердито спросила она.
«Ты могла бы жить в комнате Эрика», - восторженно продолжала Серена. - «И ты спокойно можешь забить на Оаху и поехать с нами в Сан-Вэлли!!»
Блер поднялась и подула на кофе, глядя на подругу сквозь пар. С тех пор, как Серена вернулась из интерната, Блер люто ненавидела ее, но иногда просто обожала. Она сделала последний глоток и выкинула полупустой стакан в мусорный бак. «Поможешь мне перебраться после школы?»
Серена взяла Блер под руку и прошептала ей на ухо: «Ты знаешь, ты меня любишь».
Блер улыбнулась, и положила свою утомленную проблемами голову на плечо Серены, пока две девушки сворачивали на Девяносто третью улицу. Всего в нескольких сотнях метров возвышались по-королевски голубые двери школы для девочек Констанс Биллард. Девочки с хвостиками и в серых юбках в складку толпились во дворе, непрерывно болтая, пока знаменитая парочка приближалась.
«Я слышала, Серена подписала контракт с крутым модельным агенством после той рекламы духов. Она собирается привезти своего ребенка из Франции. Ну того, которого она бросила в прошлом году перед возвращением. У всех супермоделей есть дети», - прощебетала Рейн Хоффстеттер.
«Я слышала, они с Блер собираются переехать в Нижний Манхеттен и воспитывать ребенка самостоятельно, вместо того чтобы ходить в колледж. Блер решила никогда не заниматься сексом с парнями, а Серене, очевидно, секса уже хватит на всю оставшуюся жизнь. Только посмотрите на них», - понизила голос Лора Сальмон. «Чистые лесбиянки».
«Спорю, они думают, что делают какое-то громкое феминистическое заявление или типа того», - заметила Изабель Коатес.
«Ага, но их счастью придет конец, когда родители, типа, отрекутся от них», - вставила Кати Фаркас. Прозвенел первый звонок, призывая девочек в школу.
«Привет», - кивнули Серена и Блер, проходя мимо группы девочек.
«Клевые туфли!» - Рейн, Лора, Изабель и Кати ответили хором, хотя новые туфли были только на Блер. Серена была все в тех же старых замшевых сапогах на шнуровке, которые носила с октября. У Блер всегда была лучшая обувь и лучшие наряды, а Серена смотрелась божественно даже в изношенной, пропаленной сигаретами одежде из интерната. Что само по себе было достаточной причиной ненавидеть па¬рочку или обожать их, в зависимости от того, кто вы и в каком вы настроении.
ЕДИНСТВЕННЫЙ НЕ ОБДОЛБАННЫЙ МАЛЬЧИК В КОМАНДЕ
«У меня!» Нейт Арчибальд покрутил клюшкой для лакросса над головой, захватил мяч и мастерски бросил его Чарли Дерну. Его раскрасневшееся лицо было измазано грязью, а золотые локоны покрыты потом и кусочками сухой травы Центрального парка, от чего он выглядел сексуальнее, чем самая сексуальная модель каталога Аберкромби и Фитч. Он задрал футболку, чтобы стереть пот с блестящих зеленых глаз, и даже голуби на окружающих деревьях заворковали от удовольствия. Группа младшеклассниц из Ситон Армс, наблюдавшая за игрой, возбужденно захихикала.
«Оооу. Он, должно быть, много тренировался в тюрьме», - выдохнула одна девочка.
«Я слышала, родители отправляют его на Аляску сразу после выпуска, работать на консервном завде», - сказала ее подруга. - «Они боятся, он вернется к продаже наркотиков, если пойдет в колледж».
«А я слышала, у него очень редкая болезнь сердца. Ему необходимо курить травку, чтобы не было приступов», - выдала другая. «Это на самом деле, типа, круто»;
Нейт сверкнул в их сторону рассеянной усмешкой, и девочки синхронно захлопнули глаза, чтобы не шлепнуться в обморок. Боже, он - идеален.
Было начало сезона, и капитана команды еще не выбрали, так что каждый мальчик старался, как мог. После обычной разминки тренер Майклс попросил их свободно побросать мяч какое-то время. Нейт делал пасс своему другу Джереми Скотту Томпкинсону, когда услышал звонок мобильного в груде пальто. Он дал знак Джереми и бросился отвечать.
Жоржина Спарк, девушка Нейта нескольконедельной давности, сейчас находилась в эксклюзивном алкогольно-наркотическом реабилитационном центре в своем родном городе Гринвич, штат Коннектикут, откуда она могла звонить лишь в определенное время и с разрешения. Последний раз, когда Нейт пропустил ее звонок, она была так угнетена, что у нее случился срыв, и позже ее нашли на крыше клиники, жующей жвачку Никоретте и нюхающей бутылочку жидкости для снятия лака. И то и другое она стащила из сумки медсестры.
«Ты задыхаешься», - жеманно заметила Жоржи, когда Нейт ответил. ~ «Думал обо мне?»
«У меня тренировка по лакроссу», - пояснил он. Тренер Майклс громко плюнул на траву всего в нескольких шагах от него. «Но, думаю, она вот-вот закончится. Ты как?»
Как обычно, Жоржи проигнорировала вопрос. «Мне нравится, что ты весь такой спортивный, здоровый и свободный от химикатов. А я сижу в этой тюрьме и тоскую по тебе. Прямо как принцесса из сказки».
Ну, или нет
Несколькими неделями ранее Нейта поймали копы за покупкой травки в Центральном парке, и его отправили на амбулаторное лечение в Брейкэвэй в Гринвиче, Нейт впервые встретил Жоржи на сеансе групповой терапии. Однажды, во время жуткого снегопада, она пригласила его потусоваться в ее особняке. Они вместе обкурились, а потом Жоржи исчезла в ванной и наглоталась таблеток. Когда она отключилась в нижнем белье на кровати, у Нейта не оставалось иного выхода, кроме как позвонить в Брейкэвэй и попросить кого-нибудь приехать. И с тех самых пор они парень и девушка. Вот такая сказочка.
«Ну, в общем, я звоню потому...» - мягко протянула Жоржи.
Одноклассники Нейта крутились вокруг него, натягивая свои пальто и глотая из бутылок Гаторад, который они принесли с собой. Тренировка закончилась. Тренер Майклс плюнул комком слизи у кроссовки Нейта и указал на него своим крючковатым пальцем.
«Я пошел»,- сказал Нейт Жоржи. - «Кажется, тренер хочет назначить меня капитаном».
«Капитан Нейт!» - завизжала она в трубку. - «Мой хорошенький капитанчик!»
«Так я наберу тебя завтра, ладно?»
«Стой, стой, стой! Я только хотела сказать, что моя мать уговорила этих обезьян выпустить меня в субботу, под присмотр взрослого или ответственного, так что мы однозначно едем в лыжный отель моей мамы в Сан-Вэлли на твоих каникулах, да? Ты же поедешь?»
Тренер Майклс что-то проворчал в сторону Нейта и положил руки на свои старческие бедра. Нейту все равно не требовалось долго думать над вопросом Жоржи. Сан-Вэлли звучало несомненно лучше, чем покрытие цементом старого катамарана его отца в их летнем доме в Маунт-Десерт, штат Мэн.
«Конечно, поеду. Однозначно. Слушай, мне пора».
«Урраа!» - завизжала Жоржи. - «Я тебя люб¬лю», - резко добавила она и положила трубку.
Нейт кинул телефон на свое темно-синее шерстяное пальто от Хьюго Босс и слишком уж энергично потер руки. Все остальные разошлись по домам. «В чем дело, тренер?»
Тренер Майклс сделал шаг в его сторону, тряся головой так, будто случайно вдохнул сопли из своих ноздрей,
Ням.
«В прошлом году я чуть не назначил тебя капитаном, когда Догерти испоганил свое колено», - сказал тренер. Он плюнул и опять потряс головой.- «Хорошо, что не назначил».
Ох-ох.
Оптимистичная улыбка Нейта слегка померкла.
«Почему это?»
«Потому что ты из другого теста, Арчибальд!» - рявкнул тренер. - «Посмотри только, болтаешь по телефону как плейбой в тот момент, когда остальная команда носится с мячом. И даже не надейся, что я не знаю, как тебя посекли с травой».- Он коротко рыкнул. - «Ты не лидер, Арчибальд». - Он опять плюнул и повернулся к Нейту спиной, на ходу засовывая руки в карманы своей красной парки от Лэндс Энд. - «Ты просто гнилая куча разочарования».
«Но я же не кури...» - крикнул Нейт вслед, но его голос унесло ветром. Небо было все еще серым, голые ветки деревьев скрипели и стонали. Нейт стоял в одиночестве на коричневой мартовской траве, сжимая клюшку для лакросса и немного трясясь от холода. Его отец был морским капитаном в отставке, и Нейт с детства привык не обращать внимания на тирады сварливых старых авторитетов. Но все же возмутительно, что тренер Майклс считал единственного необдолбанного члена команды недостойным звания капитана. Он даже не дал возможности защититься. Нейт наклонился и поднял пальто. Если бы он был сейчас под кайфом, он бы невозмутимо улыбнулся обвинениям и закурил косячок. Вместо этого он накинул пальто на плечи, показал средний палец удаляющейся спине тренера и потащился сквозь темнеющую поляну в сторону Пятой авеню.
Чарли, Джереми и Энтони Авульдсен ждали его на выходе из парка. Энтони слишком любил травку, чтобы заниматься спортом, за исключением разве что редких футбольных матчей в парке, но он всегда встречал ребят после тренировок с готовыми косяками и широкой улыбкой на своем веснушчатом лице с белой бородкой.
Медленно мальчики вышли из парка на Пятую авеню. «Чувак, он назначил тебя капитаном, да?» - спросил Чарли скрипящим голосом, как обычно, когда он был под кайфом, то есть почти всегда.
Нейт выхватил бутылку Гаторада из рук Чарли и сделал глоток. Даже несмотря на то, что эти ребята были его друзьями, он не собирался рассказывать о происшедшем. «Тренер предложил, но я отказался. Ну, типа, я и так почти уверен, что меня берут в Браун в любом случае, так что мне не нужен статус капита¬на в моем досье. И я скорее всего пропущу несколько субботних игр, тусуясь в Коннектикуте с Жоржи. Я сказал тренеру взять кого-то из младших».
Три мальчика вскинули брови в неожиданном восхищении. «Боже, чувак», - выдохнул Джереми. - «Это так великодушно».
Неожиданно Нейт почувствовал что-то вроде возбуждения, которое он бы испытал, если бы на самом деле предложил тренеру назначить младшего ученика капитаном. Как великодушно это было бы, если бы только это случилось на самом деле.
«Ну да». - Он неуютно улыбнулся и застегнул свое пальто. Соврал он не только насчет предложения тренера, но и насчет своих шансов на поступление в Браун. Естественно, его отец учился там, естественно, у него было потрясное собеседование, но он был обдолбан, как пенек, на каждом экзамене и тестировании, начиная с восьмого класса, так что его оценки были даже не посредственными.
«Вот». - Энтони протянул горящий косяк. Ему было присуще ежечасно забывать, что Нейт бросил курить эту дрянь. «Кубинская. Купил у кузена из школы Роллинса во Флориде».
Нейт отмахнулся. «Мне нужно еще написать доклад», - сказал он, поворачивая от группы к дому. Тяжело привыкнуть быть необдолбанным. Его голова была такой чистой, что почти болела. И вдруг появилось столько пищи для размышлений.
Опа.
СТАКАН Д НАПОЛОВИНУ ПУСТ
Когда уроки закончились, прежде неряшливый, а теперь модный и отполированный, Дэн Хамфри не стал задерживаться с остальными старшеклассниками во Дворе школы Риверсайд, гоняя баскетбольный мяч и жуя пиццу из кафе на углу Семьдесят шестой и Бродвея. Вместо этого он застегнул свой новую черную куртку от ЭйПиСи, затянул шнурки на своих туфлях для боулинга от Кемпер и направился через весь город в отель Плаза на встречу с агентом.
Богато украшенный золотом обеденный зал Плазы гудел обычной толпой безвкусно одетых русских туристов, экстравагантных бабушек и нескольких громких семейств из Техаса, все с покупками из ФАО Шварц и Тиффани и все за ранним ужином. Кроме Расти Кляйн.
Муа! Муа!
Расти чмокнула в обе щеки Дэна, стоило ему сесть.
«А Мистери придет?» - с надеждой спросил он.
Дюжины золотых браслетов громко зазвенели, Когда Расти хлопнула себя по лбу. «Твою мать! Кажется, я забыла сказать. Мистерии в шестимесячном туре со своей книгой. Мы уже продали пятьсот тысяч в Японии!»
Последний раз Дэн видел Мистрери на вечере в клубе поэзии Ривингон Ровер в Даунтауне. Она практически занималась сексом на сцене, читая импровизированную поэзию. Затем бледная, похотливая, желтозубая поэтесса ушла в творчество, и Дэн не видел ее с тех пор.
«Но ее книга ведь еще даже не вышла», - возразил он.
Расти собрала свои огненно-красные волосы на макушке и воткнула в них карандаш. Она подняла свой бокал мартини и осушила его, размазав ярко-розовую помаду по ободку. «Какое имеет значение, выйдет ли книга когда-нибудь. Мистери - уже звезда», - заявила она.
Жадный курильщик Дэн вдруг почувствовал острую потребность в сигарете. Но курение было запрещено, так что он схватил со стола вилку и вдавил зубцы в свою дрожащую ладонь. Мистери, которой было всего девятнадцать или двадцать (Дэн не был уверен), удосужилась написать мемуары под названием «Почему я такая легкая» меньше чем за неделю. В тот же день, когда она их закончила, Расти продала их Рэндом Хаус за поразительную шестизначную сумму, с последующей экранизацией.
Расти придвинула стул вперед и подтолкнула свой полупустой стакан минералки к Дэну, будто ожидая, что тот его выпьет. «Я отправила «Пепел, Пепел» в «Северная Дакота Ревью», - бесцеремонно сказала она. - «Им совершенно не понравилось».
«Пепел, Пепел» было последним стихотворением Дэна, написанным от имени парня, которому не хватало умершей собаки, но читатель должен был догадаться сам, что речь идет о собаке, а не о бывшем парне или вроде того.
Первый бейсбольный матч сезона
Я жду поцелуй
Мясное дыханье, как шоколад
Мои туфли все еще там,
Где ты их оставил:
Один на твоем одеяле,
Второй на заднем сиденье авто
Дэн поерзал по стулу. Всю неделю, после публикации его стиха «Шлюхи» в «Нью-Йоркере», он чувствовал себя непобедимым и знаменитым. А теперь - как чмо.
«Бусинка, я могу назвать несколько причин, по которым твое творчество не так привлекательно, как творчество Мистери», - прогудела Расти. - «ты еще очень молод, пупсик. Тебе просто нужна хорошая школа. И, твою мать, мне нужно еще выпить». Она отрыгнула в кулак и подняла обе руки над головой. Через секунду налитый до краев бокал с мартини оказался перед ней.
Дэн поднял свой полупустой стакан с водой и затем вновь отпустил его. Он хотел спросить о «нескольких причинах», по которым его творчество было менее привлекательным, чем творчество Мистери, но, опять-таки, он был почти уверен, что и так это знал. В то время как Мистери писала в основном о сексе, Дэн писал чаще о смерти, или о желании умереть, или о размышлениях о том, что лучше: быть мертвым или живым, что было довольно угнетающе, если задуматься. Кроме того, он не был сиротой, как Мистери, если верить ее легенде. Сирота, выращенная проститутками. А Дэн был просто семнадцатилетним мальчишкой, который жил в разваливающейся довоенной квартире в Верхнем Ист-Сайде со странным, но любящим разведенным отцом Руфусом и относительно любящей большегрудой сестренкой Дженни.
«Это все, что ты хотела сказать?» - удрученно спросил он.
«Ты шутишь?» - Заряженная четвертой порцией мартини, Расти выудила мобильный из своей эксклюзивной сумки от Луи Вюиттон. «Готовься, Дэнни-детка. Я звоню Сигу Кастлу из Красной Буквы. Я собираюсь заставить его дать тебе работу!»
Красная Буква был самым престижным литературным журналом в мире. Открытый пять лет назад немецким поэтом Сигфридом Кастлом в заброшенном складе Восточного Берлина, он недавно был куплен Конде Настом и перевезен в Нью-Йорк, где в настоящее время процветал в качестве неконтролируемого авангардного детища издателей Вога и Лаки.
Расти набрала номер еще до того, как Дэн мог что-то ответить. Конечно, работать в Красной Букве будет большой честью, но в данный момент он не искал работу.
«Но я все еще в школе», - пролепетал он. Его агент имела склонность периодически забывать, что ему было всего семнадцать, и потому он не мог встречаться с ней за утренними эспрессо по понедельникам или срываться в Лондон на поэтические чтения. Или работать полный день.
«Сиг-Сиг, это Расти», - прогудела она. - «Слушай, детка, я шлю тебе поэта. У него потенциал, но его нужно немного огранить. Понимаешь, о чем я?» Сигфрид Кастл - Дэн все еще не мог поверить, что Расти говорит с самим Сигфридом Кастлом, - сказал что-то, что Дэн не смог расслышать. Расти передала ему трубку. «Сиг хочет слово».
Руки Дэна взмокли от пота, он прижал телефон к уху и квакнул: «Алло?»
«Пнатийа не имеу, кто ти такой, но Васти сосдава эту вантастисескуйу Мистеви Квейз, и я полагайу, я долшен взят и тебйа, йа?» - прошепелявил Сигфрид Кастл с заносчивым немецким акцентом.
Дэн едва ли мог понять хоть слово, кроме разве что части о Мистери Крейз. Как так вышло, что все слышали о Мистери и никто не слышал о нем? В конце концов, его печатал Нью-Йоркер. «Спасибо огромное за эту возможность», - смиренно ответил он. - «На следующей неделе у меня каникулы в школе, так что я могу работать весь день. После каникул я смогу приходить лишь после школы».
Расти выхватила у него трубку. «Он придет в понедельник утром», - произнесла она. - «Пока-пока, Сиг-Сиг». - Отключившись, она зашвырнула телефон в сумку и потянулась за мартини. «Мы были любовниками, но теперь даже лучше, что мы друзья», - призналась она. Она протянула руку и ухватила Дэна за бледную, смущенную щеку. «О-о-о. Теперь ты новый стажер Сиг-Сига, его миленький-премиленький стажерчик!»
Расти лишила всякого смысла будущую работу Дэна, словно он будет проводить время, помешивая для Сигфрида Кастла мокко без кофеина и затачивая его карандаши. Но стажировка в Красной Букве была. такой престижной, недосягаемой работой, о которой он не мог даже и мечтать.
«Так Красная Буква названа в честь буквы А, как в адюльтере, которую приходилось носить Эстер Прин в Алой Букве?» - спросил он с искренним любопытством.
Расти недоуменно уставилась на него. "Хрен его знает".
КАК НЕ РАЗГОВАРИВАТЬ С ТЕМ, С КЕМ НЕ РАЗГОВАРИВАЕШЬ
После редакционного собрания Гнева Ванесса Аб¬рамс вылетела из дверей Констанс Биллард и понеслась вниз по ступенькам. Ее волосы не разлетались позади, игриво подпрыгивая на плечах, потому что она брила голову и волос у нее, в общем-то, не было. Ей также не приходилось волноваться, что можно подвернуть ногу на высоких каблуках, потому что она никогда не ходила на каблуках. Честно говоря, она даже туфель никогда не носила, только ботинки. Такие здоровые, с железными носками.
Причиной, по которой Ванесса так спешила, было то, что Руби поручила ей купить целый список всякой фигни в магазине здорового питания, и ей нужно было выполнить это поручение и оказаться дома раньше родителей - на тот случай, если она забыла убрать свидетельства своей режиссерской деятельности: вдруг они найдут их и раскроют ее секрет.
На последней ступеньке она чуть не сбила с ног человека, увидеть которого никак не ожидала, Дэн, ее бывший лучший друг и бойфренд. Его светло-каштановые волосы были аккуратно подстрижены с длинными бачками, обрамляющими серьезное лицо, на нем был серый пиджак, который выглядел французским и дорогим. И это тот парень, который раньше стригся лишь тогда, когда уже ничего не мог видеть, и носил одни и те же коричневые вельветовые брюки с обтрепанными краями и протертыми коле¬нями.
Ванесса подтянула свои черные шерстяные колготы и скрестила руки на груди. «Привет». Какого хрена ты вообще здесь делаешь?
«Привет», - ответил Дэн. -«Я вот Дженни жду», - пояснил он! - «Сегодня получил работу. Хотел с ней поделиться».
«Чудесно». Ванесса ожидала, что Дэн скажет что-нибудь еще. В конце концов, это он изменял ей с той сучкой Мистери, и это он продался ради славы. Мог бы хоть за это извиниться.
Дэн продолжал молчать, перебегая глазами от ее лица к школьным дверям и обратно. Ванесса видела, что он умирает от желания рассказать о новой работе, но не собиралась дарить ему это удовольствие и о чем-нибудь спрашивать.
Она вытянула баночку вазелина из кармана своего черного бомбера и нанесла немного на губы. Для нее это было наибольшим подобием блеска для губ. «Я видела твою сестру в школе, она говорила с учителем рисования. Она сейчас выйдет».
«Ну как дела?» - спросил Дэн как раз в тот момент, когда она собиралась уйти.
Ванесса предположила, что он спрашивает лишь для того, чтобы она потом спросила у него, и он мог бы рассказать о том, как его номинировали на Пулитцеровскую премию или еще какой-нибудь бред.
«Мои родители сегодня приезжают», - ответи¬ла она, немного отступая. «Ты же знаешь, какая это радость для меня», - добавила она и пожалела. Излишне было напоминать им обоим, что они знали все друг о друге, теперь, когда они не разговаривают. «Ну ладно. Пока».
«Ага». Дэн поднял руку и подарил ей широкую улыбку из разряда фальшивых омерзительных улыбок - так он не умел улыбаться до тех пор, пока не начал ходить по модным показам с их агентами, посылающими воздушные поцелуи, и стремными поэтессами-шлюхами. «Приятно было тебя видеть».
Тебя тоже приятно было видеть, жополиз хренов, ответила про себя Ванесса, направляясь в сторону Лексингтон-авеню, чтобы сесть на метро до Уильямсберга.
В общем-то, было довольно приятно увидеть Дэна, и ей хотелось рассказать ему что-нибудь еще. Ей хотелось рассказать ему, что непрерывное «Мы - творческие люди, прислушайся к нам» ее родителей душило каждую каплю креативности в ней. Что ее родители даже не догадывались о том, что она снимает фильмы, хотя это было практически единственным, чем она наслаждалась. Что они не знали о том, что ее заранее приняли в университет Нью-Йорка лишь благодаря ее искусству, И что они даже не узнают за время своего двухнедельного пребывания, что шкаф в ее комнате забит под завязку кинооборудованием и любимыми старыми фильмами. Но как иронично, что Руби, которая никогда не училась в колледже, постоянно носила кожаные штаны, хоть и была вегетарианкой, и играла на бас-гитаре в странной, шумной, мужской гаражной группе, была творческим ребенком, их любимицей.
Н-да. Дэн бы насладился этим. Ну, если бы они еще разговаривали.
Доехав да Уильямсберга, она вылетела из метро и поспешила в магазин здорового питания в нескольких кварталах. «Соевая моцарелла, беззерновая лапша для лазаньи, темней...» - читала она список Руби. Сегодня Руби готовила свою знаменитую соевую лазанью по случаю приезда родителей. И еще одна вещь превращала Ванессу в изгоя. Она была мясоедкой, тогда как Руби и родители были вегетарианцами.
Она вытащила упаковку темпея из холодильника. «Ты даже не похож на еду», - сказала она ему, кладя темпей в свою корзину. Она покачала головой и хмуро улыбнулась, идя по проходу в поисках беззерновой секции. Ее отец постоянно разговаривал с неодушевленными предметами, что было частью образа «художника на своей волне». Но Ванесса не была до конца художницей (пока что). И если она не найдет хоть кого-то, с кем можно поговорить, кроме упаковки вегетарианского заменителя мяса, вкус которого ей даже не нравился, она станет хуже чем «на своей волне»: она просто свихнется.
«Почему бы тебе просто не выбраться из дому и не заняться чем-нибудь с друзьями?» - спрашивала все время Руби, когда Ванессе было грустно, тоскливо и одиноко. Ванесса на этот вопрос реагировала так же, как и на другой: почему ты не носишь другие цвета вместо черного? Да потому что для нее черный был цветом, единственным цветом. Так же как Дэн был единственным другом. Будет странно, когда родители спросят о нем, и еще более странно, что не с кем будет провести каникулы.
Разве что... Разве что она найдет, с кем их провести.
Л ЦЕНИТ ХОРОШИЙ МЕХ
А вот и он! Дженни слетела со школьных ступенек. Лео - как Леонардо, естественно, как Леонардо да Винчи, который был великим, если не величайшим, художником с ее точки зрения, - Лео, ее Лео ждал возле школы, как и подобает хорошему бойфренду, лучшему бойфренду. Очень высокий, с очень светлыми волосами, со счастливыми голубыми глазами, умилительно кривоватыми зубами и стремительной походкой. И он был ее, всецело ее!
«Смотри, твой брат», - подбежав к Лео, она услышала сзади голос своей новой лучшей подруги Элис Уэллс. Всего в нескольких шагах от них стоял Дэн, сгорбившись и засунув руки в карманы, будто ей опять было десять, и он забирал ее из школы.
Дженни поднялась на цыпочках и чмокнула Лео в щечку, пока Дэн наблюдал со стороны. «Привет», - промурлыкала она Лео на ушко, чувствуя себя совсем взрослой. Если повезет, весь класс - нет, вся школа - завистливо наблюдает за ними.
«Ты такая теплая», - пробормотал Лео, беря ее маленькую ручку в свою грубую и неуклюжую. Его запястье случайно задело ее грудь, и он покраснел.
Дженни Хамфри была крошечной, самой низкой девочкой в своем девятом классе, но с самой большой грудью в целой школе или даже в целом мире. Грудь была такой, большой, что Дженни подумывала о хирургическом уменьшении, но после некоторых раздумий решила, что грудь - часть того, что сделало ее собой, и решила оставить все как есть. Дженни привыкла, что люди случайно натыкаются на ее грудь, ведь она так сильно выпирает, но Лео явно никак не мог разобраться, как вести себя.
Конечно, не мог.
«Ну, чем займемся?» - спросил он едва слышно. Поначалу Дженни с трудом понимала его речь, так как он говорил почти шепотом и предпочитал письма телефону. Но, подумав хорошенько, ей вроде бы даже понравилось, что никто не мог подслушать, что Лео говорит ей. Будто личный язык. И это придавало Лео опасности и таинственности, как у кого-то с темным прошлым.
Дэн все знал о Лео Беренсене, мальчике, с которым Дженни познакомилась по Интернету, но никогда его не встречал. Он подошел и представился. «Так ты десятиклассник? Из Смейла? Слышал, там очень развито графическое искусство».
«Ага», - ответил неслышно Лео, едва взглянув на Дэна. Дженни сжала его руку и широко улыбнулась, как будто его слова мир спасли. «Очень даже».
«Клево». Дэна взбесило, что он проделал такой путь, чтобы встретить Дженни после школы и похвастаться своей стажировкой в Красной Букве, а теперь на его пути возник этот слабоумный блондин.
«Э... Не хочу перебивать вас, народ, но, может, мы пойдем куда-нибудь?» - взмолилась Элис Уэллс, стоящая вне их маленького круга. Ее жесткий белый боб был заправлен за порозовевшие уши. «У меня уже гипотермия».
Совсем не удивительно, если учитывать, что ее се¬рая юбка в складку была подтянута так высоко, что едва прикрывала попу. Стиль Элис всегда граничил с образом миленькой школьницы и дешевой шлюшки, но последнее время больше склонялся в сторону шлюшки.
«Давайте вместе поедем на автобусе ко мне», - счастливо прочирикала Дженни. Она еще никогда в жизни не чувствовала себя такой... популярной. «Мо¬жет быть, папа дома. Он дико хочет познакомиться с тобой», - сказала она Лео.
Дэн мысленно улыбнулся, идя за ними по Пятой авеню к Девяносто шестой улице. Более вероятно, что папочка сожрет этого Лео на завтрак.
Элис шла рядом с ним, натянув рукава своего розового свитера до пальцев. «Так ты на самом деле поэт, а?» - спросила она, когда подошел автобус и они сели в него. Дженни и Лео сразу устроились рядом, держась за руки. Дэн подвинулся, и Элис подсела к нему. «Ненавижу писать сочинения. Наша учительница ведет себя так, будто мы забиты идеями под завязку- осталось только записать. Но каждый раз, когда мы пишем что-то в классе, я не могу ничего придумать. Понимаешь?»
Дэн не понимал. Для него сочинения: на уроках были абсолютными подарками небес Од был так переполнен идеями, что ему не хватало времени записать их все. Все же было что-то новое в том, чтобы разговаривать с кем-то, кто считает тебя настоящим поэтом.
«Вобще-то я только что узнал, что буду стажироваться в Красной Букве во время каникул. И я безумно рад. Ну, типа подобную стажировку получить нереально».
Элис задрала голову и сжала губы. «Красная что?»
«Ну, знаешь, Красная Буква. Самое успешное авангардное литературное издание в мире».
«О», - Элис искоса глянула на него, будто проверяя, насколько он хорош в профиль. Очень даже, особенно с новыми хипповыми бачками.
«А можно почитать твои стихи?» - нагло спросила она.
Дженни обернулась, услышав это. Так, значит, Элис флиртует с ее братом. Она глянула на Лео, думая прошептать ему что-то об этом, но Лео не был особо сплетником.
Читай по губам: з-а-н-у-д-а.
Но тут Лео удивил ее, перейдя на шепот. «Видишь шубу на женщине напротив тебя? Подделка, но по цвету видно, что от Джей Мендель. Большинство искусственных мехов одноцветные, но у настоящей норки много оттенков. Джей Мендель создает лучшие подделки»:
Дженни уставилась на шубу женщины, не вполне уверенная, как это понимать. Разбираться в искусственных мехах - Не слишком типично для мальчика. Но она еще не узнала, чем занимаются его родители. Может быть, они импортируют экзотические русские меха, или они браконьеры, или еще что-нибудь.
«Как?..» Она повернула голову, чтобы ответить, но Лео так глубокомысленно уставился в окно, пока они проезжали Центральный парк, что ей не захотелось его отвлекать. Глядя в черную дыру его левого уха, она задавалась вопросом, мог ли он быть глуховатым, отсюда и бормотание. У него на шее даже был маленький шрам, возможно, от ветрянки или от пули.
Она еще сильнее сжала его руку. О, как чудесно иметь рядом Лео, дикого и поразительного таинственного Лео!
Примечание: Все настоящие имена, названия мест и событий были изменены или сокращены, дабы защитить невинных.
ЭЙ, НАРОД!
Я, шикарная я
Кажется, последнее время все только и говорят обо мне. Очень льстит, да, но и очень безуспешно. Нет места лучше, чтобы спрятаться, чем Манхеттен, где все, кого стоит заметить, по крайней мере делают вид, что хотят остаться незамеченными. Знаете, как знаменитости вроде Камерон Диаз вечно ходят повсюду в бейсболках и очках, чтобы их не узнали? Нормальным людям это ни к чему, так что если вы так делаете, вы тотчас привлекаете к себе внимание, и люди пытаются угадать, кто вы, в чем, собственно, весь смысл. Честно говоря, я помешана на подобном внимании. Я обожаю его! Так к чему мне сдаваться и выдавать себя? Кроме того, если ты - тот самый мальчик, в которого я по уши влюбилась, и ты теперь пытаешься узнать, кто я, Я просто могу все разболтать...
Ваши письма
Мне вот интересно, что ты думаешь о том, чтобы не идти сейчас в колледж, а последовать за одной группой, которая мне очень нравится, во время их тура. Я могла бы подзаработать денег, продавая печенье или футболки на парковке во время их концертов, неважно, и просто понять, что такое жизнь. Ну, типа, мои родители хотят, чтобы я шла в колледж, но, думаю, было бы намного прикольнее делать все по-своему, понимаешь?
-сырок
Привет, сырок,
Ну не знаю. Это не выглядит самым продуманным планом. Надеюсь, ты не влюблена в их фронтмена, и все такое, а? Ведь ты же не думаешь, что он в тебя влюбится, если будет видеть твое лицо в первом ряду на каждом концерте, и уж точно не влюбится, если ты будешь продавать пирожки на парковке. Также мне кажется, колледж - это весело. Может, не так весело, но тоже очень весело. Знаю, чуваки из групп совершенно секси, но, как я слышала, в колледже полно чуваков из групп, и все они будут жить и спать в одном маленьком кампусе с тобой. Разве это не пахнет весельем?
-Сплетница
Под прицелом
Н покуривает в парке со своими дружками. Вранье, кажется. Ж, его сумасшедшая стальная наследница и девушка, на шопинге с нянечкой из рехаба, покупает себе симпатичный лыжный наряд от Богнер и самые быстрые лыжи от Росиньол в Дерьен-Спорт-Шоп в Коннектикуте. Ч также в Дерьен-Спорт-Шоп со своей мамой, покупает новый сноуборд и пожирает глазами Ж. С и Б в отделе нижнего белья Барниз запасаются девчачьими штучками для развлечения во время затянувшегося девичника у С дома. Д в секции литературных журналов в Колизеум-Букс, готовится к новой работе. В снимает. Сидящих за окном голубей, в своей спальне. Это так она отдыхает? А пара художников среднего возраста, возможно имеющих какое-то отношение к В, если у нее тоже жирные седые волосы, на открытии своей выставки скульптур из подручных материалов в Холли-Смоук-Геллери в районе Митпэкинг. В одной из работ задействованы заплесневелый кусок сыра бри и надувная кровать. Не спрашивайте.
Всего два дня осталось до каникул и завтра намечается пати. Ждите новостей.
Ты знаешь, ты меня любишь
- Сплетница
Б ХОЧЕТ ЕГО,
ЛИШЬ ВЗГЛЯНУВ НА ЕГО ТУФЛИ
«Можешь спать здесь», - сказала Серена Блер, когда обе девушки затащили переполненные сумки от Луи Вюиттона в комнату Эрика. «Брат забрал свой телик, и стерео, и все на свете с собой, так что здесь немного пусто, но мы будем тусить в основном в моей комнате...»
«Все нормально», - сказала Блер, разглядывая комнату. По сравнению с роскошным декором апартаментов Ван дер Вудсенов комната выглядела довольно скудно. Односпальная старинная кровать стояла под парными окнами, выходящими на Пятую авеню, Мет и Центральный парк. С одной стороны от нее был длинный низкий комод, а с другой - стол и стул из того же темного дерева, что и кровать. На полу лежал шерстяной турецкий ковер, темно-синий с оранжевым. Дверь в гардероб была приоткрыта, так что Блер могла видеть на плечиках силуэт старой джинсовой куртки Эрика.
Блер вдохнула затхлый древесный аромат. Мысль о том, что она будет спать в логове старшего парня, которого она не особо хорошо знала, почему-то возбуждала. «Ты не против, если я разберу сумки?»
«Конечно, вперед». Серена плюхнулась на кровать «вытянула Плейбой из-под матраса, морща свой идеально ровный носик, пока она листала страницы.
Обе девочки достаточно хорошо понимали, чем занимаются мальчики, когда они одни в комнате, чтобы смущаться и визжать при виде Плейбоя.
Блер выхватила пару брюк из сумки и открыла шкаф. Кроме джинсовой куртки, две белые рубашки с потертыми воротниками и манжетами от Джей Пресс висели рядом с практически неношеным смокингом от Хьюго Босс. На полу стояла пара измученных теннисных туфель от Стен Смит и обувная коробка Прада.
Блер глянула на Серену, но ее подруга была поглощена Плейбоем. Она присела, удивляясь, что за человек способен оставить туфли Прада. Черная коробка была пыльной, и, подняв крышку, она обнаружила, что Туфель там не было, лишь маленькая коричневая записная книжка, обшитая кожей. Она осторожно достала ее и открыла на первой странице.
Поверить не могу, что я, твою мать, пишу в дневник как гребаная девчонка, но я нажрался текилы на вечеринке у кейса и вместо того чтобы оmpyбиться, как нормальный человек, я, твою мать, схожу с ума. Мы только что выпустилисъ. Мы идем в колледж. Я не знаю, кто я, или что я делаю, или кем хочу быть, и теперь я кидаю все, что знаю, и ТВОЮ МАТЬ Серене так повезло -она только поступила в старшие классы, и я смогу рассказать ей, что за хрень с этим колледжем, и она будет знать: А МНЕ никто не расскажет. И я не могу подойти к своим друзьям и признаться, как мне страшно. Все, о чем они говорят, это девочки, которых можно будет трахнуть. Я уверен, так и будет, разве что я превращусь в этого фрика, который живет один и никогда не выходит из комнаты, и в конце концов туда вламываются, потому что он воняет. Блин, ну и бред. Пошел спать.
Блер перевернула страницу, чтобы почитать дальше, но остальная часть книжки была пустой. Очевидно, Эрик решил, что ведение дневника - не его призвание. Так странно, что Эрик Ван дер Вудсен, мальчик, которого она едва знала, так точно описал все, что она чувствовала в последние недели.
Она поднялась и подошла к фотографий в серебряной раме на комоде Эрика. Ван дер Вудсены были сняты где-то на пляже в купальниках, с загорелой кожей, светлыми волосами, белоснежными улыбками и огромными синими глазами. Блер знала, что Серене тут было около четырнадцати, потому что у нее все еще была та челка, сделанная в конце восьмого класса, на отращивание которой ушел весь следующий год. Так что Эрику должно быть семнадцать. В потрепанных погодой голубых серферских шортах его тело выглядело накачанным и готовым к действиям, но красивое лицо было немного уставшим, будто он всю ночь фестивалил, или, возможно, даже грустным.
Почему я раньше не заметила? - спрашивала себя Блер. А Серена сзади хрустела страницами Плейбоя.
«У Эрика есть девушка?» - громко спросила Блер.
«Давай сами и спросим», - Серена швырнула журнал на пол и с вредной улыбкой потянулась за телефоном. Она привыкла тормошить Эрика в Брауне по крайней мере три раза в неделю, жалуясь на свою личную жизнь или отсутствие таковой, пока он страдал от перманентного Похмелья.
«Привет, извращенец. Я тут как раз читаю твой стремный Плейбой с Деми Мур на развороте. Ей разве не пятьдесят уже или типа того?»
«Ну и?» - зевнул Эрик в ответ.
«Ну и как тебе живется без нудных приемов, на которые таскают родители?»
«А что там сегодня?»
«Завтра. Какая-то художественная хренотень во Фрике», - устало ответила Серена. - «Это даже не стоит покупки нового наряда. Мы с Блер собираемся обменяться платьями, чтобы они выглядели новыми. Короче, она тут хочет спросить у тебя кое-что». И затем, без предупреждения, Серена кинула трубку
Блер.
Блер поймала ее и покрутила в руках. «Алло?» - услышала она голос Эрика и приложила трубку к уху.
«Привет. Это Блер. М-м-м... я поживу в твоей комнате, надеюсь, это не страшно?»
«Конечно. Эй, слушай, сестра рассказывала, что ты очень волнуешься по поводу Йеля и своего дерьмового собеседования и всего этого...»
Глаза Блер округлились от ужаса. Ее чертово собеседование было последним, о чем следовало бы знать Эрику. Серена такая...
«Ты не волнуйся», - продолжил Эрик. «Я на собеседовании в Брауне совершенно тормозил, а меня взяли досрочно. Я точно знаю, ты ас в теннисе, занимаешься кучей всякого благотворительного дерьма и, по словам Серены, у тебя потрясающие оценки. Так что не беспокойся, ладно?»
«Ладно», - робко пообещала Блер. Не удивитель¬но, что Серена постоянно названивает своему брату. Он абсолютно точно был самым сексуальным, самым милым мальчиком во всем мире!
«Так ты едешь с нами в Сан-Вэлли или как?» - спросил он.
Блер скинула свои бирюзовые балетки и поерзала пальчиками с красными ноготками по полу. Ей нравилось ощущение всклокоченного, грубого ковра Эрика под голыми ногами. «Я должна лететь с семьей на Гавайи».
«Нет, не должна», - запротестовала Серена с кровати. «Не должна!» - закричала она достаточно громко, чтобы Эрик услышал. «Она едет с нами в Сан-Вэлли!»
«Ты же на самом деле не хочешь на Гавайи, правда?» - спросил Эрик наполовину нежно, наполовину с издевкой. «Ты с большим удовольствием поедешь с нами кататься на лыжах».
Блер изучала лицо Эрика на фото. Он всегда разговаривал с ней в этой свободной манере по типу ты - знаешь - ты - меня - любишь? Она была совершенно глухая? Она представила, как отдыхает с ним перед камином в баре Сан-Вэлли Лодж. Она будет Мерилин Монро в ее самый сексуальный и стройный период, одетая в белую меховую жилетку из кролика, любимую пару джинсов от Севен и белые овечьи валеночки, которые она купила еще в январе, но ни разу не обула. А он будет... Эрнестом Хемингуэем, весь такой мужественный и образованный, в узком синем свитере на молнии, из тех, что носят сексуальные лыжные спасатели. Они будут пить теплый бренди и наблюдать за тенями от огня, играющими на их лицах, пока она будет гладить его сильные, горячие мышцы под джемпером.
Три года назад она понятия не имела, кто такой Эрик, что он делает и кем хочет быть, но теперь она точно знала это. Одна только мысль о сне в его кровати была поразительно успокаивающей. Может быть, она даже наденет одну из его старых рубашек, чтобы добавить атмосферу.
«Да», - проговорила Блер с придыханием, совсем как Мерилин Монро. «Да, я думаю, я поеду».
А ты, милый мальчик, заслужил специальное угощение.
УСТОИТ ЛИ Н ПЕРЁД КРУТОЙ ЦЫПОЧКОЙ С ПРИВКУСОМ ТРАВКИ?
На следующий день после тренировки и прежде чем пойти домой и готовиться к вечеру во Фрике, Нейт отправился в Скандинавиан Ски Шоп на Западной Пятьдесят седьмой улице, чтобы экипироваться для Сан-Вэлли. Он катался на лыжах и сноуборде практически с момента рождения и у него уже были тонны снаряжения, но все осталось в Мэне, а кроме того, этот шопинг доставлял ему удовольствие. Скандинавиан Ски Шоп специализировался на тысячедолларовых отделанных мехом лыжных костюмах от Богнер и меховых ботинках для полного фэшена. Магазин удивлял напыщенным привкусом тирольских лесов, деревянными стенами и толстым лиственно-зеленым ковровым покрытием на полу, но все же это был луч¬ший лыжный магазин в Нью-Йорке.
Нейт прошел прямо в конец магазина, где находились лыжи и сноуборды. Он засунул руки в карманы, разглядывая доски у стены. Тотчас его глаза остановились на темно-красной доске от Бертон, с нарисованным зеленым листом конопли. Слово «нормальный» было нанесено на одной стороне доски, а слово «глупый» - на другой. Он потянулся к ней и провел большим пальцем по краю.
«Эта просто убийственная, если ты любишь столкновения», - долетел до него прокуренный девчачий голос.
Нейт повернулся и обнаружил маленькую девушку с короткими белыми волосами и курносым носом, наблюдающую за ним. На ней была оливково-зеленая олимпийка Рокси и светло-серые штаны для катания той же фирмы. Ее карие глаза были припухшими, как у щенка. Или, может, она просто обкурилась.
«Ты тут работаешь?»- спросил он.
Девушка улыбнулась. Ее зубы были очень мелкими и близко посаженными. «Иногда. На каникулах. Я хожу в Хольден в Нью-Хемпшйре. Я капитан женской команды по сноуборду». Она продолжала улыбаться слишком долго, и Нейт решил, что она точно обкуренная.
«Может, тебе помочь?» - предложила она.
Нейт прикоснулся пальцами к красной доске. «Думаю, я возьму эту. Плюс мне нужны ботинки и крепления».
Девушка продолжала улыбаться, пока искала среди кучи коробок пару ботинок Райкл нужного размера и крепления К2, лучшее предложение на рынке. «Я Испытала этот комплект в Стоуи на прошлой неделе». Она присела у ног Нейта, - помочь с ботинками. «Абсолютно круто».
Нейт встал и уставился вниз на ее олимпийку, которая была расстегнута как раз на уровне груди. На ней не было лифчика, просто белый топ, и Нейт мог видеть все.
Она улыбнулась ему, придерживая его обутую ногу в руках. «Как ощущения?»
Он размышлял, не взять ли ее за руку и потащить в примерочную. Он уже представлял, что ее губы будут иметь вкус травки, который он так любил, вкус только что выкуренного хорошего косячка. Это было ненормально, но с того момента, как он бросил курить, он практически постоянно хотел секса. И наличие девушки в реабилитационном центре, которой дозволялись лишь контролируемые визиты, не особо помогало.
Жоржи, Жоржи, Жоржи, Он не мог дотерпеть до Сан-Вэлли. Они будут кататься все дни напролет и дурачиться по ночам. Что может быть лучше? «Можете мне сразу закрепить?» - спросил он с внезапной спешкой.
Девушка собрала; крепления и вытянула из множества доску нужного размера. «Я закреплю их для тебя».
Еще как закрепит.
В ожидании Нейт заинтересовался грудой лыжных шапок и начал примерять их. Он выбрал пушистую зеленую шерстяную шапку-ушанку с длинной кисточкой наверху - нечто среднее между ребенком природы и Ральфом Лореном - и натянул ее.
«Ни за что», - пробормотал он, изучая себя в зеркале. Обычно он не особо задумывался над тем, как выглядит и что на нем надето - ему это было ни к чему, - но он хотел выглядеть классно для Жоржи. Он положил зеленую шапку обратно в кучу и попробовал черную флисовую бейсболку с ушками, которые можно поднимать, нечто вроде современной версии охотничьей фуражки Элмера Фадда.
«Эта кепка тебе очень идет», - сказала продавщица, вернувшись с доской. Она приставила доску к вешалке с одеждой, подошла к Нейту и нежно опустила ушки на его совершенные уши. «Ты знаешь, ты хочешь ее», - добавила она игриво.
Вполне естественно, ее дыхание пахло именно так, как он представлял. Нейт облизал губы. «Как тебя зовут?»
«Мэгги».
Нейт медленно кивнул. Ему было комфортно в этой шапке. Он мог дотянутся до Мэгги прямо сейчас и расстегнуть ее кофту. Спросить ее, не поделится ли она косячком. Он мог. Он мог. Но не стал.
Он снял шапку. «Огромное спасибо за помощь. Э, я Нейт Арчибальд. У моей семьи здесь счет».
Мэгги протянула ему доску и новые ботинки с разочарованной усмешкой. «Может, когда-нибудь столкнемся на склонах».
Нейт направился к выходу, пораженный своей силой воли. Он был так сосредоточен, даже тренер мог впечатлиться.
Хотя секса ему по-прежнему зверски хотелось.
Примечание: Все настоящие имена, названия мест и событий были изменены или сокращены, дабы защитить невинных.
ЭЙ, НАРОД!
Порок и добродетель
Ну хоть кто-нибудь еще обязан сегодня идти на этот вечер «Порок и Добродетель» с родителями? Надеюсь, что да, по крайней мере это значит, что я не буду одинока в своем несчастье. Конечно, всем известно, единственной причиной, по которой они настаивают на нашем присутствии, является то, что они смогут сравнивать нас друг с другом и болтать о том, в какие колледжи мы поступаем и кого взяли заранее, и этим сведут нас с ума, так как это однозначно не самая любимая наша тема в данный момент. Плюс трудно придумать более фиговую тему для вечеринки. И, эй, вечеринка во Фрике - то же самое, что вечеринка у бабушки на даче.
Знаю, я кажусь не благодарной, вечеринка есть вечеринка, а вы знаете, как я люблю принарядиться. Но я предпочитаю веселиться без родителей, а вы нет? Единственное, что радует, это то, что наши родители будут так заняты попытками произвести впечатление друг на друга, что не станут отчитывать нас за курение в туалете. В общем-то, даже если мы вытворим что-то хоть немного неприличное, они просто сделают вид, что не знают нас. Так давайте попробуем поразвлечься, а? Видите? Вы уже ждете этого вечера, не так ли? Ваши письма и наблюдения я приберегу к окончанию пати. Увидимся!
Ты знаешь, ты меня любишь.
Сплетница

ВЫСШЕЕ ОБЩЕСТВО
СМОТРИТ НА НАИВНЫХ СВЫСОКА
«Дамы и господа, присаживайтесь, пожалуйста!» - проревел Руфус Хамфри, подавая на стол тарелку шипящих сосисок с запеченными в роме яблоками и бананами. Дженни заставила отца чувствовать себя таким виноватым, когда его не было дома во время прихода Лео, что Руфус настоял на приглашении Лео и Элис на ужин следующего дня. Не думайте, что Руфус пытался произвести впечатление на гостей: как обычно, на нем была белая майка в пятнах от еды и любимые серые треники с дырками от сигарет и протертой задницей. Его кучерявые седые волосы и монстроподобные седые брови торчали под странными углами на плотном лице, а его губы и зубы были в пятнах от красного вина.
«Лучше нам сесть», - сказала Дженни, выключая телевизор в библиотеке и улыбаясь Лео. «Теперь ты попробуешь дикие блюда папы. Только осторожно», - предупредила она. - «Он все приправляет алкоголем».
Лео глянул на часы. Потом запустил руки в карман своих джинсов и снова достал. Кажется, он нервничал. «Ладно».
«Ее папа не так страшен, как кажется», - сказала Элис. Она засунула ноги в сабо от Джей Кру и прошлепала в столовую так, будто всю жизнь прожила тут.
Дэн уже сидел за облупившимся обеденным столом. Он читал выпуск Красной Буквы и даже не поднял глаз, когда отец бухнул банан и изуродованную сосиску ему на тарелку. Когда все расселись, Руфус наполнил свой бокал до краев и поднял в воздух. «А сейчас литературная игра!»
Дэн и Дженни закатили глаза.
Обычно Дженни ничего не имела против папиных маленьких тестов, игр и лекций, но при Лео это казалось слишком постыдным. «Пап», - заныла она. Ну почему он не может хоть раз быть человеком?
Руфус ее проигнорировал. «Куда идем мы, Уолт Витман?/ Двери закроют всего через час./ На что нам сегодня укажет твоя борода?» Он направил жирный от сосиски палец в сторону Лео. «Назови Поэта!»
«Пап!»- Дженни хлюпнула по разлагающемуся деревянному столу в знак протеста. Все в разваливающейся четырехкомнатной квартире Хамфри на Девяносто девятой и Вест-Энд-авеню гнило. Но чего можно ожидать, когда у них нет ни матери, ни домработницы, чтобы убирать за ними?
«О, ну давай же. Это же так просто!» - орал Руфус Лео. Виниловая пластинка, которую Руфус поставил до того, как внес еду, неожиданно начала играть, и странный высокий перуанский напев Има Сумака наполнил комнату. Руфус налил себе еще один бокал вина, нетерпеливо ожидая ответа.
Лео вежливо улыбнулся. «Эм... Не уверен, что знаю..."
Дэн нагнулся к нему и громко прошептал на ухо: «Аллен Гинсберп "Супермаркет в Калифорнии". Всего-то».
Дженни долбанула ногу брата под столом. Ему обязательно быть таким всезнайкой?
Руфус стиснул зубы. «Но нужно мне исполнить долг, / И путь ко сну еще далек», - декламировал он, зрачки его мутных карих глаз все расширялись, пока Лео смущался под его взглядом.
Светлые волосы Лео казались почти прозрачными, пока Руфус испепелял его своим безжалостным взглядом. «Эм...»
«Пап!» - третий раз крикнула Дженни. -«Господи». Она знала, что ее отец всего лишь надел свою маску дикого-и-чудного-папочки, компенсируя шесть предыдущих вечеров, когда она и Дэн перед теликом поглощали готовые блюда из супермаркета, но неуже¬ли он не понял, что поэзия - не сильная сторона Лео?
«Ну, это даже я знаю», - пропищала Элис. - «Роберт Фрост. "Остановившись у леса снежным вечером". Мне нужно было выучить его в восьмом классе». Она повернулась к Дэну. - «Видишь, кое-что я знаю о поэзии».
Руфус наколол сардельку и шлепнул ее на по¬трескавшуюся голубую тарелку Лео. «Где ты вообще учишься?»
Лео вытер губы внешней стороной ладони. «Смейль. Школа Смейля, сэр». - Его глаза метнулись в сторону Дженни, которая ободряюще улыбалась.
«Хм», - ответил Руфус, хватая пальцами сосис¬ку и откусывая половину. Он запил ее глотком вина. «Никогда не слышал».
«Она специализируется на искусстве», - сказал Дэн.
«А поэзия - не искусство?» - спросил Руфус.
Дженни не могла есть. Она слишком разозлилась на своего отца. Обычно он был довольно милым, хотя и в своей грубоватой и хмурой манере. Почему же он был так недобр с Лео?
«Так, значит, работа в Красной Букве», - произнес Руфус, обращаясь к Дэну. - «До сих пор не могу поверить». У Руфуса был целый склад никем не читанных, незавершенных стихов в домашнем офисе, и хотя сам он был редактором, его никогда не издавали. Теперь перед Дэном открылась карьера писателя, которой никогда не было у него.
«Посмотрите только!» - проревел он. «Только не начинай говорить напыщенно, как остальные ублюдки».
Дэн нахмурился, вспомнив едва понятный немецкий акцент Сигфрида Кастла. «Что ты имеешь в виду?»
Руфус хихикнул, вцепившись в банан. «Увидишь. В любом случае, я тобой горжусь, ребенок. Продолжай в том же духе и к двадцати станешь лауреатом».
Ни с того ни с сего Лео резко поднялся. «Прошу прощения. Мне нужно идти».
«Нет!» - Дженни подскочила на ноги. Она предполагала, что они быстренько поедят, Элис уйдет, а они с Лео отправятся в ее комнату и будут целоваться, а может быть, сделают вместе домашнюю работу. Может быть, она даже нарисовала бы его портрет. «Пожалуйста, останься».
«Извини, Дженни». Лео повернулся к Руфусу и сухо протянул руку. «Приятно было познакомиться, мистер Хамфри. Спасибо за вкусный ужин».
Руфус помахал вилкой в воздухе. «Не слишком привыкай, сынок. Чаще всего мы едим китайское».
Это было правдой. Продуктовые закупки Руфуса сводились к вину, сигаретам и туалетной бумаге. Дженни и Дэн умерли бы от голода, если бы не могли заказывать из ресторанов.
Дженни провела Лео до двери. «Все в порядке?» - взволнованно спросила она.
Губы Лео растянулись в застенчивой, немного кривозубой улыбке, когда он посмотрел на нее с высоты своего роста. «Ага. Я просто думал, мы закончим раньше. Мне нужно домой и...» Он замолчал и нахмурился, оборачивая новенький красно-черный кашемировый шарф вокруг шеи. Бёрберри, было написано на этикетке. Дженни никогда прежде не видела его. «Я позже напишу тебе»,- добавил он, прежде чем исчез в холле, направляясь к лифту.
Дженни вернулась к столу, и Руфус вскинул свои густые брови. «Я что-то не то сказал?»
Дженни уставилась на него. Она понятия не имела, почему Лео ушел так неожиданно, но обвинить отца было проще всего.
«О Дженни, да ладно»,- продолжал бездушно отец. «Ну, может, он не самый стойкий оловянный солдатик. Хотя бойфренд он, наверное, отличный».
Она поднялась. «Я буду у себя».
«Мне пойти с тобой?» - предложила Элис.
Дженни подумала, что Элис выглядит очень даже счастливой, сидя рядом с Дэном и разговаривая о поэзии. Она даже налила себе вина. «Нет, все нормально», - пробормотала она. Все, чего она хотела, - лечь, уткнувшись головой в подушку, и бесконечно думать о Лео.
Элис сделала глоток вина. «Мне все равно пора уходить». Она указала Дженни глазами на Дэна, будто говоря: Знаешь что? Мне нравится твой брат. «Подумываю написать стих, когда приду домой».
Ну да, конечно...
Зайдя в комнату, Дженни растянулась на односпальной кровати и молча уставилась на свои рисунки и пустой мольберт в другом конце комнаты. Она была уверена, что Лео не дурак, хотя стих Роберта Фроста был довольно известным. Вообще-то он наверняка был гораздо умнее всех остальных, просто это не было так очевидно. Она вспомнила, как впервые заметила его в Бенделе, до того как познакомилась по Интернету. Это было в косметическом отделе, он, единственный мужчина во всем магазине, выбирал классическую косметичку от Бендель в бело-коричневую полоску. Что он вообще там делал? И как насчет вчерашнего случайного наблюдения о женщине в шубе из искусственной норки? Или его нового шарфика от Бёрберри? Кажется, он знал много о... хороших вещах. И почему он до сих пор не пригласил ее к себе? Его дом, должно быть, шикарен. И он ни разу не упомянул о своих родителях. Таинственность Лео все возрастала.
А девочки ничего не любят больше, чем разгадывать секреты таинственных мальчиков.
КОМУ-ТО КАЖЕТСЯ ЗАБАВНЫМ, КОМУ-ТО КАЖЕТСЯ ТУПЫМ
Во второй вечер своего визита родители Ванессы взяли ее и Руби в галерею, где выставлялись их скульптуры в стиле фаунд-арт.
Галерея была огромной и светлой, с бледным деревянным полом и белыми стенами. В центре самой большой комнаты стояла огромная бело-коричневая лошадь, жадно глотающая огромную порцию салата «цезарь» из огромной деревянной чаши. Рядом с лошадью было голубое пластмассовое ведро с торчащими из него вилами. Стоило лошади покакать, как стильная немецкая девушка, сидящая за столом у двери, вскакивала со своего вертящегося стула и убирала кучу вилами в ведро.
Двадцатидвухлетняя сестра Ванессы, Руби, подошла к лошади и скормила ей мятный «Тик-так». Пурпурные кожаные брюки Руби отражали лампы галереи.
«Это Бастер. Правда, он милашка?» - спросила мать девушек, Габриэла, любуясь лошадью. «Мы обнаружили его, когда он ел салат-ромэн в саду нашей коммуны. Его хозяин - настоящий ангел, одолжил нам его». Она закинула длинную седую косу за плечо. Кричащая африканская накидка, которую она выбрала для этого вечера, свисала с ее плеч и была похожа на фиолетово-желто-зеленую скатерть с отверстием для головы. Избегая моды в принципе, Габриэла предпочитала «племенные костюмы» и любила думать о себе как о «глобальном проводнике моды». На ней даже были мексиканские мокасины из кожи диких свиней.
Бастер был милым, но разве что-то превращало его в искусство, подумала Ванесса. Она подошла к чему-то прибитому к стене и только тогда обнаружила, что это цепь из терок для сыра. В некоторых даже остались застрявшие оранжевые кусочки.
«Ты, должно быть, думаешь: "Я тоже могла такое сделать"», - заметил ее отец, Арло Абрамс.
«Да нет, в общем-то», - ответила Ванесса. С какого перепуга ей бы пришло в голову делать цепь из терок для сыра?
Арло пошаркал к ней в своей пыльной черной шерстяной перуанской накидке, конопляной юбке до колен - да-да, именно так, в юбке - и белых холщовых теннисных туфлях. Габриэла отвечала за его одежду, иначе сам бы он не утрудился одеться вообще. Его длинные седые волосы веером раскинулись на плечах, как всегда, он выглядел заброшенным и взволнованным. Ванесса была уверена, что эта взволнованность вызвана кислотой, которую он принимает в молодости. И кто знает, может, принимал до сих пор.
«Закрой глаза и попробуй это на ощупь», - наставлял Арно, беря Ванессину руку. Его дыхание отдавало поджаренным темпеем из вчерашней лазаньи Руби, или, может, это вонял старый сыр на терках. Ванесса закрыла глаза, размышляя, может, это
тот самый момент, когда она поймет гениальность и смысл папиных работ. Она позволила отцу провести ее пальцами по резким, острым зубцам терок. На ощупь напоминало именно сырные терки, ни больше ни меньше. Она открыла глаза.
«Ужасно, правда?» - все, что сказал Арно, его ореховые глаза подергивались.
Именно ужасно.
В другом конце комнаты Руби и Габриэла склонились над горшком с грязью - еще одним шедевром, - хихикая, как десятилетние.
«Над чем смеетесь?» - спросила Ванесса, думая, что они скорее всего обсуждают одного из странных парней-музыкантов Руби или что-то в этом роде. Затем она заметила, что даже заносчивая немецкая блондинка за столом выдавила улыбку. «Что?» - по¬вторила Ванесса.
Арло заликовал и пригладил своими испачканными краской пальцами волосы, выглядя поразительно самодовольным. «Там семена в грязи», - прошептал он, округлив глаза. - «Понимаешь, семена!»
А?
Ванесса всегда была одинока в школе, с ее бритой головой и склонностью носить только черное, но обычно она сама искала одиночества. Сейчас же она хотела понять шутку, действительно хотела. Но не понимала. И если ее родители называли искусством лошадь, жующую салат, или кухонные принадлежности, прибитые к стене, или семена в горшке с грязью, им ни за что не понять темную глубину ее нездоровых хрупких фильмов. И ни за что она не покажет им эти фильмы.
«Готовы сматываться?» - крикнула Габриэла из-за горшка с грязью. Друзья семьи по художественной школе, Розенфельды, пригласили их на какой-то художественный вечер. И они решили взять с собой Ванессу и Руби.
«Куда мы вообще идем?» - скептически спросила Ванесса, пока они стояли возле галереи, ожидая такси. Она представила, как остаток вечера они проведут, танцуя босиком вокруг костра в каком-нибудь скульптурном парке в Куинсе, призывая духов весны или что-нибудь в том же бредовом стиле хиппи.
«Куда-то под названием Фрик. На Пятой улице, кажется». Габриэла начала рыться в своей бесформенной сумке, созданной ее другом из переработанных шин. «Где-то у меня был записан адрес».
«На Пятой авеню», поправила Ванесса.- «Я знаю, где это». А еще она точно знала - там найдется не много мужчин в юбках.
Нет, но насколько было бы веселее, будь они там.
СУМАСШЕСТВИЕ ВО ФРИКЕ
Фрик был нью-йоркской резиденцией Генри Клея Фрика, стального и коксового магната периода индустриализации. Мистер Фрик был большим коллекционером европейского искусства, и после его смерти особняк превратили в музей.
Вечер «Порок и Добродетель» проходил в Гостиной, просторном, отделанном дубом зале с персидскими коврами и картинами величайших художников шестнадцатого века, такими как Эль Греко, Гольбейн и Тициан. Возле одной из стен стойла бронзовая скульптура Сольдани, «Триумф Добродетели над Пороком», а на каждом большом круглом, покрытом кремовой скатертью и сервированном серебром столе были поставлены копии той же скульптуры, окруженные венками из пурпурных тюльпанов.
Вроде кому-то было дело до искусства.
Женщины в сшитых на заказ нарядах от кутюр и мужчины в смокингах толпились у столиков или стояли у бара, наслаждаясь фритте с уткой и изюмом и болтая о чем угодно, кроме искусства.
«Ты видела дочку Ван дер Вудсенов на рекламе духов?» - прошептала Тити Коатес Мисти Басс.
«Перебор с этой фальшивой слезой. Я подумала, ее эксплуатируют, разве не так?» - заявила Мисти. Она кивнула в сторону Серены и Блер, входивших в зал вслед за родителями Серены, и потянулась за бокалом.
«У тебя грудь, должно быть, торчит больше, чем у меня». Серена подтянула черное платье без бретелек от Донны Каран, позаимствованное у Блер. Они носили один размер бюстгальтеров, так что она думала, что платье будет сидеть идеально, но с каждым шагом чувствовала, как оно сползает вниз.
«Да, но ты худее». Блер не хотела признавать, но розовое платье для коктейлей Серены от Милли потихоньку разлезалось по швам с того момента, как она его застегнула. Время от времени она слышала треску когда лопался очередной стежок, но надо надеяться, платье продержится до конца вечера.
Казалось, все пили коктейли, но подносов с ними нигде не было видно. «Напомни, почему мы тут?» - заныла Блер.
«Не знаю. Просто так надо», - сокрушенно ответила Серена.
«Что ж, если в этом году у них не окажется водки Кетель Уан, я сваливаю», - проворчала Блер. В про¬шлом году ей пришлось снизойти до Абсолюта, который был абсолютно passe, практически доисторический.
«Разве не замечательно видеть девочек снова вместе?» - выдохнула мать Блер на ухо миссис ван дер Вуд-сен. «Было так плохо, когда Серена была в интернате. Нам, девочкам, нужно держать друзей близко».
«Да, пожалуй», - прохладно согласилась миссис ван дер Вудсен, отводя глаза от живота беременной Элеанор. У них с Элеанор всегда были хорошие от¬ношения, но ребенок почти в пятьдесят - это верх вульгарности. А этот жирный, громкий» усатый застройщик, за которого она вышла, был совершенно невыносим. «Ох, посмотри, там Мисти Басс. Давай подойдем поприветствуем».
Мисти оставила Тити Коатес спорить с ее дочерью Изабель по поводу того, получит она машину на выпускной или нет. И теперь Мисти сидела в одиночестве со своим сыном Чаком, как обычно сплетничая. Она была строгой блондинкой в золотом платье от Каролины Эрреры и винтажных украшениях от Гарри Уинстона, а он был темноволосым, дьявольски привлекательным, в сером в зеленую полоску костюме от Прада.
В общем-то, Чак на самом деле был дьяволом и находил новые способы проявить свой талант. Но не торопитесь. Мы дойдем до этого.
«Почти пятьдесят, и на седьмом месяце», - прошептала Мисти своему сыну. - «Что думает твоя подруга Блер по этому поводу?»
Чак пожал плечами, будто это волновало его меньше всего. На большой новогодней тусовке Серены он подкатил к Блер и предложил лишить ее девственности, так как он специалист по этой части. К его раздражению, Блер наотрез отказалась. А потом он экспериментировал со своей ориентацией, лишь бы избежать скуки.
Или иметь оправдание для выщипывания бровей.
«Наверняка просто блюет немного чаще», - безразлично заметил Чак, намекая на булимию Блер, которая ни для кого не была секретом. - «Все равно она уедет скоро после рождения ребенка».
«Я слышала, Блер ляжет в клинику сразу после выпуска, чтобы разобраться со своими проблемами раз и навсегда»,- заметила Мисти Басс. - «Разве это не правильно?»
Но Чак прекратил слушать. В другом конце зала разворачивалась небольшая драма, и он не хотел ее пропустить.
Нейт не видел Блер с того момента, как она преследовала его в реабилитационном центре в Гринвиче несколько недель назад. Во время своего единственного появления на групповой терапии психолог заставил ее признать вслух перед всей группой, что она булимичка, хотя Блер и настаивала называть это «вызванным стрессом рвотным рефлексом». Нейт мог бы восхититься драматическим представлением Блер, но в то время он только начинал встречаться с Жоржи, а две сумасшедшие девочки одновременно - это слишком. К счастью, Блер вовремя заметила, что план ее атаки провалился, и сразу поняла, что рехаб - не для нее.
Будто она и впрямь хотела проводить субботы, рассказывая, как периодически засовывает два пальца в рот, вместо того чтобы покупать туфли с Сереной. Нет уж, спасибо.
А что насчёт Серены? Она выглядела роскошно и соблазнительно, в своей очаровательной, не вызывающей манере. Обычно Нейт предпочитал находиться на вечеринках на одном месте, чтобы люди сами подходили поболтать, но сейчас он решил подойти первым. Почему бы, черт возьми, и нет? Даже если Блер не будет разговаривать с ним, Серена будет.
Серена первой увидела его приближение. Она стряхнула пепел с сигареты на бесценный пол особняка. «Натаниэль Арчибальд», - провозгласила она, отчасти чтобы предупредить Блер, отчасти - от приятного удивления. - «Наш пропавший без вести Нейт».
«Твою мать». Блер затоптала свою Мерит Ультра Лайт острым носом своей черной атласной туфельки от Маноло Бланика. «Господи».
Серена не была уверена, почему матерится Блер: потому, что Нейт был последним, кого бы она хотела видеть, или потому, что он выглядел невероятно сексуально в классическом смокинге от Армани.
Нет ничего более сногсшибательного, чем аппетитный мальчик в смокинге, даже если ты должна его ненавидеть.
«Привет», - Нейт быстро чмокнул Серену и засунул руки в карманы пиджака, осторожно улыбаясь Блер. Она крутила свое рубиновое кольцо вокруг пальца, как обычно делала, когда нервничала. Из-за короткой стрижки ее скулы выпирали еще больше, или, может, она похудела. В любом случае, она выглядела... страстно. Страстно и нежно одновременно. «Привет, Блер».
Она вонзила свои ногти в ладонь. Ей срочно нужно было выпить. «Привет. Как рехаб?»
«В прошлом. Во всяком случае для меня. Та девушка, с которой я встречаюсь, Жоржи, до сих пор там».
«Потому что она наркоманка?» - спросила Блер, глотая оставшуюся водку.
Биг-бэнд, громко игравший музыку, которую никто даже не замечал, вдруг замолк.
«Мы бухаем», - влезла Серена, пока Блер не сделала чего-нибудь безрассудного, например, не снесла ударом карате голову Нейта. «Всего один день до каникул!»
Нейт выловил проходящего официанта и заказал еще водки. «Вы куда едете?»
«Сан-Вэлли, как обычно», - ответила Серена.
Блер просто стояла, глотая свой напиток и мечтая, чтобы: а) Нейт испарился; б) он не выглядел таким потрясным и необдолбанным; в) он прекратил быть таким абсурдно любезным; г) Серена прекратила быть такой любезной в ответ.
«Блер едет с нами. Только что купила билет».
Нейт вытащил пачку Мальборо из кармана и засунул одну сигарету между губ. Он аккуратно зажег ее наблюдая за Блер сквозь дым.
«Кажется, я тоже еду туда», - наконец произнес он. «У мамы Жоржи есть дом у самой горы. Нужно будет вместе покататься».
Блер почувствовала, как заурчал ее живот в слишком узком платье Серены.
«Я сейчас вернусь». Она подвинула свой пустой бокал к Серене. «Может, тебе стоит поискать наш столик, чтобы мы могли сесть»,
«Блер сейчас живет у меня», - пояснила Серена, провожая взглядом Блер к дамской комнате. Неожиданно Серена почувствовала себя старшей сестрой и защитницей Блер и была рада, что может помочь. «Ее мама превращает ее комнату в детскую для сестрички. Песец, да?»
Нейт попытался представить, как живется Блер с новым отчимом, новым сводным братом и новой сестричкой-в-пути. Ему не особо удалось.

Зигесар Сесиль - Сплетница - 5. Так - мне нравится => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Сплетница - 5. Так - мне нравится автора Зигесар Сесиль дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Сплетница - 5. Так - мне нравится своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Зигесар Сесиль - Сплетница - 5. Так - мне нравится.
Ключевые слова страницы: Сплетница - 5. Так - мне нравится; Зигесар Сесиль, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Крамер Элли