Гэнем Лоренс - Зак - 1. Плутониевая блондинка - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Бекет Саманта

Строптивая красавица


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Строптивая красавица автора, которого зовут Бекет Саманта. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Строптивая красавица в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Бекет Саманта - Строптивая красавица без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Строптивая красавица = 121.49 KB

Бекет Саманта - Строптивая красавица => скачать бесплатно электронную книгу



OCR: Larisa_F; Spellcheck: Larisa_F
«Саманта Бекет «Строптивая красавица»»: АСТ; Москва; 1998
ISBN 5-237-00806-2
Аннотация
Неудача в любви плюс независимый характер – и вот Кэтрин Пирс решила уехать куда глаза глядят. Работа экономки на уединенной ферме казалась идеальной тихой пристанью… но тут вернулся домой хозяин фермы, молодой вдовец Алекс Макки. И внезапно стало ясно, что два одиноких, ожесточенных человека буквально созданы для того, чтобы указать друг другу тропинку к счастью…
Саманта Бекет
Строптивая красавица
С величайшей признательностью – Сьюзен, Терри, Денизе и Стефании, чьи долготерпение, безграничное чувство юмора и ценные замечания помогали мне в работе над этой книгой.
А также – Пените, Питеру и Вики, верным друзьям, дарящим мне радость.
С искренней благодарностью до конца жизни.
Саманта Бекет
Глава 1
– Кто вы? Стойте! Я не знаю, что вам нужно, но предупреждаю: у вас будут большие неприятности. – Кэтрин крепче сжала ружье. – Это владения Алекса Макки. Вам ничего не говорит его имя? Нет? Поверьте мне на слово: из тех, кто его знает, мало кому придет в голову выяснять с ним отношения. Этот человек сначала спускает курок, а потом задает вопросы. Убирайтесь немедленно! Или считайте, что вы уже покойник. Можете прямо сейчас писать завещание.
Воцарилась гробовая тишина. Кэтрин уже начала сомневаться, что грабитель до сих пор в доме, как вдруг увидела движущийся силуэт.
– Ни с места! – закричала она.
Но незваный гость оказался очень проворным: нырнул в темноту и моментально исчез.
И в ту же секунду она почувствовала, как появившаяся невесть откуда рука схватила ее кисть и зажала словно тисками. Прежде чем у Кэтрин успел вырваться крик, она была разоружена. Ее противник был рослым мужчиной плотного телосложения. Он взял ее за горло одной рукой, другой – за оба запястья и так плотно прижал их к ее животу, что она едва дышала.
Только не надо впадать в панику, успокаивала она себя. Должно же существовать какое-то средство, которое может заставить его выпустить ее из своих железных лап. Вот если бы ей удалось вступить с ним в переговоры…
– Даже если вы убьете меня, вам все равно не уйти от Макки, – сказала она, стараясь, чтобы голос ее звучал совершенно спокойно. – Он не успокоится, пока не разыщет вас. Подумайте, стоит ли вам рисковать жизнью.
Кэтрин запнулась, пытаясь проглотить комок в горле.
Видимо, ее слова произвели на незнакомца впечатление.
– Гм. Вот как. Интересно!
Она невольно вздрогнула, когда в тишине раздался этот хрипловатый голос.
– Значит, по-вашему, этот, как вы говорите, Макки непременно бросится в погоню за мной?
Теплое дыхание чужака щекотало ей шею.
– Непременно, – сказала она как можно увереннее. – И не рассчитывайте, что вам удастся от него скрыться.
Незнакомец подтолкнул ее в спину по направлению к большому письменному столу, стоявшему у самой стены.
Он вел себя спокойно и уверенно. Вероятно, предварительно он основательно изучил дом. В противном случае вряд ли бы он смог так хорошо ориентироваться в незнакомом помещении, к тому же в полной темноте.
Кэтрин же продолжала двигаться вслепую впереди него.
– Отпустите меня! – наконец закричала она, споткнувшись о ножку злополучного стола. – Чего вы боитесь? Можно подумать, что я вызову полицию. Я вовсе не собираюсь этого делать. И вообще не скажу никому ни слова. Уберите руки!
– Ни за что в жизни.
Голос уже не показался ей столь грозным, как прежде, благодаря отчетливо прозвучавшим насмешливым ноткам. Это обстоятельство несколько удивило ее. Интересно, что за странный вор? Что ему понадобилось и этом доме?
Между тем незнакомец, по-прежнему придерживая ее за шею, выпустил ее руки и начал рыться в верхнем ящике письменного стола.
И тогда она, напрягшись изо всех сил, чтобы, чего доброго, не повредить себе шею, ловко вывернулась и резко выбросила назад правую руку. Рука угодила в некое место, которое мужчине следует оберегать в первую очередь. Едва ее пальцы коснулись этой деликатной части его тела, как она крепко вцепилась в нее.
Он остановился как вкопанный. Несколько секунд в комнате не было слышно ни звука. Кэтрин первая нарушила тишину.
– Ну вот, – сказала она, – теперь попробуем провести переговоры.
– Гм. – Незнакомец откашлялся. – Вынужден признать, что вы поставили меня в затруднительное положение. Придется соглашаться.
– Я тоже так думаю, – удовлетворенно заметила она. – Предлагаю заключить пакт, который устроит нас обоих. Вы освобождаете меня – я отпускаю вас.
Рука, до той минуты удерживавшая ее за шею, упала, однако Кэтрин не спешила выполнять свое обещание. Должна ли она теперь бежать отсюда? До ближайшего городка самое малое пятьдесят миль, а она без колес.
– В чем дело? Разве выполнение обязательств распространяется не на обе договаривающиеся стороны?
– Нечего меня упрекать. В конце концов, не я, а вы полезли на рожон. Так что подождете.
– Хорошо. Но имейте в виду, если вы будете продолжать в том же духе, то у вас могут возникнуть трудности другого рода.
Подтверждение реальности его угроз и недвусмысленности намерений не заставило себя долго ждать. Кэтрин не могла не заметить… чудесных превращений у себя под рукой. Кровь ударила ей в лицо.
Насмешник снова схватил ее за обе руки и развернул лицом к себе.
– Ну и женщина! Черт возьми, откуда вы взялись? И извольте же, наконец, сказать, что вы здесь делаете?
– Я уже говорила – охраняю усадьбу Алекса Макки. Между прочим, он может появиться в любую минуту.
– Ну ладно, хватит! Стойте спокойно и молчите.
И он опять сгреб своей ладонью оба ее запястья и занялся письменным столом. Было слышно, как он выдвигает ящики и шуршит бумагами.
– Так, – подытожил незнакомец, закончив рыться в столе и подталкивая ее вперед. Только теперь они шли в другом направлении – к противоположной стене.
Затем он нащупал выключатель, и комната залилась светом. Когда Кэтрин обрела способность видеть, первое, что бросилось ей в глаза, был пистолет, направленный ей прямо в грудь.
– Ну вот, теперь можно поговорить начистоту. Я – хозяин этого дома.
Алекс Макки меньше всего ожидал увидеть подобное. При свете лампы его взору предстала поистине дивная женщина. Без преувеличения – настоящая красавица. У нее были белокурые волосы, изрядно растрепавшиеся во время борьбы и теперь спадавшие густыми прядями на лоб. Длинная челка скрывала ее глаза до тех пор, пока она не откинула голову и не тряхнула своей великолепной гривой. Когда она взглянула на него… он буквально застыл. Какие глаза! Огромные, зеленые, полные огня… На ее лице не было косметики, и, хотя при взгляде на нее он предположил, что ей уже далеко за двадцать, ее кожа выглядела безупречно.
Он не отвел пистолета, показав тем самым, что не намерен шутить, и пристально оглядел ее с головы до ног.
Она была довольно высока – навскидку он определил бы ее рост в шесть футов без трех дюймов – и худощава. Белая майка типа футболки, но не из разряда того шикарного спортивного трикотажа, который в последнее время охотно носили многие женщины. Он посмотрел на плотно облегающий талию нижний край майки, потом перевел глаза на упругую, не стесненную бюстгальтером, выступающую из-под хлопковой ткани грудь. С такой грудью и в самом деле можно ходить без лифчика. Позднее он будет вспоминать эти детали.
Пока же, продолжая бесцеремонно разглядывать свою пленницу, он ненадолго задержал взор на ее руках. Мышц, пожалуй, многовато. Во всяком случае, для женщины. Вместе с тем он не преминул заметить, что у нее изящный изгиб бедер и длинные стройные ноги.
– А в рот не хотите заглянуть? Может быть, вам заодно обследовать и мои зубы?
Он рассмеялся.
– Да нет. А чему вы, собственно, удивляетесь? Естественно, я хочу получше рассмотреть того, кто объявил себя моим доверенным лицом. По-моему, вы не вправе ставить мне это в вину.
– Неужели?! – Она сердито прищурила глаза. – Ну и пожалуйста – смотрите. Можете также и дальше держать меня на мушке. Сколько вам будет угодно. Меня нанял Сесил Коул, – снизошла до объяснения Кэтрин, – чтобы присматривать за усадьбой. Он сказал, что этот вопрос согласован с владельцем. Если вы утверждаете, что вы – Алекс Макки, почему же вам это не известно?
– Сесил? Вы говорите, он нанял вас? – Называющий себя Алексом Макки покачал головой. – Нет, он ничего не сказал мне об этом.
– Я вижу.
– Ну хорошо, а как, по-вашему, я могу убедиться, Что вы не лжете?
– Я могу задать вам тот же самый вопрос, – ответила она с вызовом.
Он сделал шаг в ее сторону. Пистолет, который он по-прежнему держал в руке, теперь находился не более чем в четверти дюйма от ее груди.
– У меня на худой конец есть водительские права, – заметил он. – А что можете предъявить вы?
– Меня зовут Кэтрин, – прошептала она. – Кэтрин Пирс. Если вы уберете вашу пушку, я вам сейчас все объясню.
– Убрать пушку – это значит… ищи ветра в поле. Она не стала возражать, из чего он заключил, что не ошибся в своем предположении.
– Хорошо, – наконец продолжила она, – я готова поклясться чем угодно, что не убегу.
Почему он должен верить ей? Только потому, что она упомянула Сесила Коула? Или, может быть, он просто загипнотизирован изгибом ее рта?
– Присядьте. – Он показал дулом пистолета на кушетку. Потом, опустив оружие, оглядел помещение, в котором не был три года.
Она не только отвергла его приглашение присесть, но, напротив, встала так, чтобы ей удобно было при первой возможности сделать рывок к парадной двери.
Между тем он положил пистолет, налил себе двойную порцию виски и снова повернулся к дерзкой красавице.
– Итак, Кэтрин Пирс, я готов выслушать вас.
Алекс отхлебнул виски и почувствовал, как приятное тепло разлилось по телу. Затем он подошел к одному из кожаных кресел с высокой спинкой, снял с него чехол и с удовольствием опустился на мягкое сиденье.
Проклятие! Как можно было не узнать его? Ведь она досконально изучила все фотографии в доме. Большинство из них представляли собой моментальные снимки. На них были сам Макки и его жена, которая показалась Кэтрин весьма привлекательной женщиной. Однако отнюдь не она, а именно Макки заставлял Кэтрин задерживать взгляд на этих картонных квадратиках. Удивительно: на каждом фото он смотрел на свою жену словно на принцессу из сказки. Впрочем, в действительности его карие глаза оказались темнее, а морщинки около рта – глубже. В целом же он выглядел намного крупнее, чем она предполагала. Но больше всего ее поразило отсутствие того самого необыкновенно трогательного взгляда. Конечно, раз жены нет рядом, ему не на кого так смотреть.
Он был одет в джинсы, белую рубашку и спортивный пиджак из серого твида. На первый взгляд это была простая одежда, но как замечательно она на нем смотрелась! Джинсы – отменного покроя, рубашка и пиджак – в самую пору. По одежде его можно было принять за аристократа, в то время как крепостью тела он напоминал скорее рабочего с ранчо. Он сидел в расслабленной позе, вытянув вперед небрежно перекрещенные ноги.
– Я у вас ничего не украла, – сказала Кэтрин, вдруг осознав, на какие мысли может навести ее собственный вид. – И я ничего не делала без спроса. Еще раз повторяю вам – я пришла сюда, потому что меня нанял Сесил.
Она сделала несколько шагов вперед.
– Между прочим, я не сидела сложа руки и отработала крышу над головой. Посмотрите на огород. Он же ожил! Недавно я начала приводить в порядок колодец. Вы нигде не увидите мусора и грязи. – Она подняла скомканную простыню и показала рукой на пол. – Видите, какой чистый пол?
– Пол выглядит божественно.
– Да меня меньше всего волнует этот дурацкий пол. Я имею в виду Сесила и то, что я нахожусь здесь.
Макки сделал глоток из стакана, не переставая внимательно следить за каждым ее движением.
– Вы, мистер, представить себе не можете, какой здесь был беспорядок. – Она для убедительности прижала руки к груди. – Сесил, конечно, замечательный человек. Но наводить чистоту… Если вы все еще не верите мне, кто мешает вам позвонить Сесилу? И прошу вас, перестаньте смотреть на меня как на диковинную зверушку.
В ответ он даже не пошевелился.
Несомненно, он считал, что она лжет. Но Кэтрин не собиралась искать еще какие-то доводы, чтобы убедить его в обратном. Она смело расправила плечи и направилась к ружью, валявшемуся рядом с письменным столом.
– Та-ак, – протянул Алекс Макки и встал. – Теперь вы собираетесь застрелить меня?
Когда она оглянулась, то не увидела в его глазах ни капли страха.
– По идее надо бы, – заметила Кэтрин, протягивая руку к ружью. – Но к сожалению, у меня вышли все патроны. Еще две недели назад.
Прежде чем она успела дотянуться до ружья, огромная комната заполнилась раскатистым хохотом. От неожиданности она остановилась. При этом ей самой стало смешно, но она заставила себя не улыбнуться. Кэтрин подняла оружие, которое теперь, после ее признания, превратилось в бутафорию, простую игрушку. Однако черт подери, полчаса назад игрушка сработала как настоящая. Если бы она сама не сказала, он бы никогда не узнал, что ружье не заряжено.
– Не думала, что смогу так поднять вам настроение. Я польщена, что вы находите меня столь забавной, – сказала она, сознательно произнося слова как можно более сердито. – Вот что, мистер Макки, если у вас больше нет ко мне вопросов, то я, с вашего позволения, удалюсь.
– Удалитесь? Куда?
– Естественно, за порог, – сказала она, направляясь к двери. – Не здесь же оставаться.
Он шел рядом с ней, и звук его тяжелых шагов отзывался в просторной комнате гулким эхом.
Случившееся, конечно же, выбило ее из колеи. Дело не только в том, что все это было слишком неожиданно. Это еще полбеды, гораздо тяжелее ей далось общение с мужчиной, да еще таким, как Макки. Может быть, она просто отвыкла?
Тем временем они подходили к коридору, ведущему на кухню. Однако он был слишком узким, чтобы одновременно пройти по нему вдвоем. Алекс посторонился и пропустил ее вперед.
Макки вошел следом за ней и щелкнул выключателем. И тотчас она услышала за спиной протяжный свист.
– Что вас так удивляет? Можно подумать, что вы впервые видите свою кухню.
Он откашлялся.
– Разумеется, нет. Как-никак я сам занимался ее планировкой. Мне хотелось, чтобы все в ней было выдержано в стиле модерн.
После этих слов он поднял глаза и с удивлением заметил две полки с расставленными в линейку резными деревянными фигурками. Потом подошел к круглому столу в центре помещения и начал вертеть два выполненных в том же стиле изделия: солонку и перечницу.
– Понятно, – протянул он. – У нашего дизайнера слабость к примитивному искусству. Да здравствует каменный век? Как прикажете понимать ваше творчество?
Она вырвала у него свои поделки.
– Примитивно? Каменный век, говорите? Ошибаетесь, мистер. Я не обтесывала их булыжником, как первобытный человек. К вашему сведению, все это вырезано ножом, который, как известно, сделан из металла. Как и вся ваша модерновая утварь, между прочим. Так что, извините, это железный век. Если уж беретесь критиковать, то выражайтесь точнее.
Он вновь рассмеялся.
– Я не хотел вас обидеть. Просто я имел в виду определенное направление в искусстве – примитивизм. Ну честное слово! Вы, должно быть, слышали о нем.
Кэтрин опустила гордо вскинутый подбородок.
– Спасибо за разъяснения, профессор, – сказала она, исподлобья глядя на него. – Я надеюсь, вы не будете против, если я все-таки пойду? Мне пора собирать мои пожитки.
Он развел руками и отступил назад.
– Извините. Ради Бога, собирайте. Не смею вам мешать.
Кэтрин быстро сгребла резные фигурки. Все время, что она жила здесь, эти милые болванчики с угловатыми ликами приветствовали ее по утрам.
– Может быть, вам дать что-нибудь, чтобы вы могли их сложить? – спросил Макки.
– У меня есть большая матерчатая сумка. Она в моей, то есть… в вашей комнате.
Кэтрин прошла мимо него и вышла через вторую дверь. Он двинулся за ней буквально по пятам.
– Значит, вы спали в той маленькой комнате?
Ответа не последовало.
Когда она вошла в свою спальню и включила свет, то пришла в ужас от увиденного. Постель была не убрана. Посреди комнаты, на полу валялись ночная рубашка и трусы.
Она вывалила деревянные фигурки на пол прямо там, где стояла, и быстро подобрала принадлежности своего туалета, стараясь не встретиться взглядом с Алексом Макки.
Он стоял в небрежной позе, привалившись к косяку, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней сквозь полуприкрытые веки. И тут она заметила, что волосы у него подстрижены короче, чем на тех фотографиях. Красивые, некогда темные кудри были густо посеребрены сединой.
Кэтрин отыскала свою сумку-мешок и запихала в него ночную рубашку вместе с другим бельем. Потом выдвинула ящик комода и вытряхнула из него все остальные свои вещи. Их оказалось немного: несколько пар джинсов, майки, нижнее белье и спортивный бумажный свитер.
Алекс кашлянул.
Она искоса взглянула на него, не прерывая своего занятия.
– Да?
– Мне кажется, вам не стоит уходить сегодня. Мне было бы спокойнее, если бы вы переночевали здесь. А завтра у нас будет время разыскать Сесила. И тогда мы с вами во всем разберемся.
Она снова посмотрела на него. Жизнь уже успела оставить на его лице свой отпечаток. На вид ему было лет сорок. У него были заметны морщины возле бровей, когда он хмурился. И вокруг глаз уже образовалась характерная тонкая паутинка в виде гусиных лапок. Должно быть, он много смеялся. Или, наоборот, горевал.
Кроме этого, Кэтрин обнаружила тонкий шрам, которого на фотографиях не видела. Он начинался прямо под нижней губой и доходил до конца подбородка. Изящная, идеально сидящая одежда никоим образом не скрадывала громадных размеров тела и не скрывала некоторой топорности и простоватости.
– Нет, – сказала она. – Благодарю. Я не желаю пребывать в положении незваного гостя.
– Одна ночь погоды не делает.
Она подняла глаза и увидела, что он продолжает пристально смотреть на нее, как-то просительно изогнув брови.
Соблазнительно, конечно. Особенно если учесть, что ночью в пустыне поднимается ураганный ветер. Еще не так давно она спала под открытым небом и при этом большей частью не чувствовала себя неуютно. Однако она уже порядком подпорчена комфортом. Оказывается, нескольких месяцев достаточно, чтобы привыкнуть к мягкой постели.
Но Кэтрин не могла позволить себе принимать подачки.
– Я хочу попросить вас об одном одолжении, – сказала она. – Ничего, если я оставлю у вас на ночь одежду и швейную машинку? А насчет Сесила можете не беспокоиться. Он должен приехать завтра утром. Я получу свое жалованье и смогу уехать.
– Да я и не думал беспокоиться. И я вовсе не собираюсь сидеть и ждать, когда он приедет, только ради того чтобы говорить о вас.
Она тряхнула головой.
– Зато я собираюсь. И не просто говорить. Я устрою ему что-нибудь похуже. Это надо же! Совсем выжил из ума! За его склероз я могла поплатиться жизнью.
Алекс подошел к туалетному столику.
– Я знаю Сесила очень давно, – сказал он, пробегая пальцами по лежащему рядом индейскому шерстяному одеялу. – Я вырос у него на глазах в этой пустыне. У моих родителей был дом недалеко отсюда, в окрестностях Кингсбурга. Там же жили Сесил с женой. Когда я был ребенком и позже, Сесил присматривал за мной. А вы-то как с ним познакомились?
Он отошел от столика и присел на кровать.
Кэтрин повернулась к стенному шкафу и толкнула выдвижную дверь. Внутри на перекладине висело десятка три вешалок с одеждой: куртками, юбками, жакетами и платьями из домотканой материи. Все это, как и деревянные фигурки, тоже было делом ее рук. Сесил приносил ей из ближайшей резервации холст и полотно, которые ткали индейцы, а она придумывала фасон и шила.
– Вот. Я шила такие вещи, а он продавал их туристам. Вместе с поделками из дерева. Выручка от торговли шла на питание и разные мелочи. Правда, в основном он расплачивался со мной продуктами. Но в этот раз я хочу получить свой заработок деньгами.
Она перевела взгляд на отменную ткань спортивного пиджака Алекса. Какое тонкое волокно! Интересно, каково оно в работе? С подобным материалом она никогда не имела дела.
Макки понимающе кивнул.
– Да, здорово вы с ним развернулись. Прямо настоящее швейное производство, черт подери! Мне даже неприятно, что я неожиданно нагрянул и испортил вам всю обедню.
– Мне тоже.
Он поднялся и пошел к двери.
– Мне все-таки кажется, что ваш героизм ни к чему. Незачем вам ночью сражаться с ветром в пустыне.
– Нет, – решительно сказала она. – Я не останусь. Не думаю, что вашей жене было бы приятно узнать об этом.
От ее последней фразы в нем что-то изменилось. Но эта перемена была едва уловима: как будто легкая тень пробежала по его лицу.
– Моя жена давно умерла.
Алекс стоял перед зеркальными стеклами окна, занимавшего всю восточную стену гостиной. Потягивая виски, он наблюдал, как Кэтрин залезала в спальный мешок. Она расположилась возле допотопного «мустанга». Алекс вспомнил, что, увидев, его полчаса назад, подумал, что кто-то бросил здесь свою развалюху.
Он почти огорчился, убедившись, что Кэтрин решила ночевать на улице. С тех пор как он приехал сюда, в голове одна за другой стали возникать мысли о прошлом.
Прошло, наверное, больше года с тех пор, как он перестал искать утешение в вине. Однако в эту ночь он ощущал потребность в забвении: если он сейчас не выпьет, то неизбежно впадет в уныние.
Кэтрин.
Мысли о ней будоражили воображение. Он не сводил глаз с ее спального мешка, не переставая удивляться ее поведению.
До сих пор в глазах у него стояла картина их встречи, их столкновение в полной темноте. А как она пыталась бороться с ним! Как ему хотелось стиснуть ее в своих объятиях и заставить покориться!
Он взял бутылку, выпил одну порцию и сразу налил еще. Похоже, его ждала бесконечно долгая ночь.
Глава 2
Кэтрин проснулась совершенно разбитой. Одежда, казавшаяся еще вчера такой удобной, совсем не подходила для спанья. Она потерла затекшую ногу и, в последний раз зевнув, заставила себя открыть глаза.
Солнце уже поднималось над горизонтом, разрисовывая пустыню причудливыми тенями. Над горами проплывали огромные облака, предвещавшие скорую бурю.
Она продолжала лежать в мешке, не обращая внимания на затекшее тело, и думала об Алексе Макки. Зачем ему понадобилось столь неожиданно возвращаться? Может быть, Алекс Макки покинул дом из-за смерти жены и теперь его привели сюда воспоминания о любимой и навсегда потерянной женщине?
Нет, вряд ли его приезд связан с покойной женой. Какой мужчина захочет расстаться с городскими удобствами, книгами и кино? У Кэтрин было достаточно времени, чтобы изучить и понять это племя. Все мужчины одинаково грубы и эгоистичны. А также не способны считаться ни с чем, кроме собственных интересов. Наверняка и он такой же.
Только какое это имеет значение? Нет, ей совсем ни к чему думать о его проблемах. Хватит с нее своих собственных. И все же – куда ей теперь деваться? На сегодняшний день у нее есть четырнадцать долларов и тридцать восемь центов. Не густо. И все равно нужно как-то выкручиваться.
Первая задача – запустить «мустанг». Дай Бог, ему не потребуется новый аккумулятор.
Проклятый Алекс Макки! Ну почему он появился так некстати? Она уже успела прижиться в этой пустыне и полюбить ее безлюдье. Все время, проведенное здесь, Кэтрин не переставала радоваться, что ни одна живая душа ей не докучает.
Кэтрин сделала глубокий вдох, пытаясь избавиться от неприятных ощущений под ложечкой, и полежала несколько минут неподвижно, пока все не прошло.
Услышав, как хлопнула парадная дверь, она замерла. Вставать в такое время? Человеку с его достатком? Несомненно, он направлялся к ней, хотя ее ухо едва различало шаги. Вероятно, он специально старался не шуметь, думая, что она еще спит. Прекрасно. Может быть, он убедится в этом и оставит ее в покое?
Когда Макки подошел совсем близко, гравий под его башмаками хрустнул неожиданно громко.
– Кэтрин! – шепнул он. – Вы не спите?
Она резко повернулась. От неожиданности Макки вздрогнул и чертыхнулся. Подняв глаза, она увидела, что он стоит над ней с чашкой в руках, а джинсы его украшает огромное свежее кофейное пятно. Она не удержалась и хихикнула.
– Я подозревал, что чувства юмора у вас хоть отбавляй, – заметил он, вытирая штанину, – но все же рискнул принести вам кофе.
Кэтрин тотчас постаралась напустить на себя серьезный вид.
– Спасибо.
– Угу, – буркнул он.
Она наполовину вылезла из спального мешка и села. Затем попробовала окончательно выбраться из него и встать, незаметно поглядывая на Алекса. Он стоял на прежнем месте и откровенно разглядывал ее с выражением человека, лишенного пищи несколько недель и вдруг увидевшего аппетитный кусок мяса. Краска залила ей щеки. Она отвернулась. Он что, никогда не видел женщин? Какое счастье, что она уезжает отсюда!
В то же время невольно Кэтрин почувствовала и радость – значит, она еще способна вызывать интерес у сильного пола!
– Так вы возьмете кофе или нет? – спросил он.
– Дайте же мне вылезти! И отвернитесь.
Она встала и перешагнула через мешок. Камни и гравий больно кололи ступни. Кэтрин отыскала свои кроссовки, быстро сунула в них ноги, сложила мешок и понесла его в автомобиль. В тот момент, когда она попыталась убрать брезентовый верх, заклинило пружины.
– Все в порядке?
– В порядке, в порядке.
Взяв наконец у Макки чашку, она поднесла ее к носу. Запах был просто божественный! Она сделала глоток и… чуть не захлебнулась.
– Из чего вы его приготовили? Из дегтя?
Он поморщился.
– Тс-с! Вам обязательно нужно кричать? Я знаю, это, – он сделал движение подбородком в сторону чашки, – действительно немного крепковато. Зато вы сразу взбодритесь.
– Это как раз то, что мне нужно.
– Не капризничайте, – сказал он, поворачиваясь к дому. – Отличный кофе.
– Лучше не бывает.
– Ладно, пойдемте. Я приготовил завтрак.
Она не ответила. Возвращаться в дом ей совсем не хотелось.
– Вы могли бы принять ванну, – бросил он через плечо.
Весьма любезно с его стороны. Да, ополоснуться было бы совсем нелишне. У нее сразу бы поправилось самочувствие. Ей безумно захотелось ощутить на теле сильные струи горячего душа. Второй глоток омерзительной бурды давал лишний повод принять приглашение.
– Хорошо. Я пойду, но только для того, чтобы сварить нормальный кофе.
– Ну спасибо, – кивнул он на ходу.
Она последовала за ним.
В гостиной все было так же, как и в предыдущий вечер, если не считать наполовину пустой бутылки, лежавшей на полу возле кожаного кресла. Так. Значит, загадочный мистер Макки не без пороков, мысленно констатировала Кэтрин. Она уже почти было вошла в кухню, но страшная картина заставила ее застыть на пороге. Можно было подумать, что за время ее отсутствия здесь произошел настоящий погром. Весь прилавок возле буфета был усыпан гранулами кофе. На плите стояла китайская металлическая миска с обугленным окороком. Рядом на столике валялись разбитые яйца, и их содержимое вытекало прямо на кафельный пол.
– Да-а, – протянула она, – замечательно. Сразу видно, что работал шеф-повар.
– Нечего смеяться. – Он выключил конфорку. – Я почти никогда сам не готовил. Обычно этим занимались другие.
– Вам повезло. – Она быстро двинулась к плите. – О-ля-ля! Сядьте, а то, чего доброго, спалите дом.
Он ухмыльнулся.
Навести чистоту в кухне оказалось для нее делом нескольких минут.
Она вылила остатки того, что он называл кофе, и занялась приготовлением свежего.
Все это время Алекс Макки не спускал с нее глаз.
– Ну и как зрелище? – поинтересовалась она. – Получаете удовольствие?
– Неимоверное.
Она наградила его сверхнегодующим взглядом и отвернулась к разложенным перед ней продуктам. Пока она занималась яйцами и ветчиной и обжаривала хлебцы, она постоянно чувствовала на спине его взгляд. Господи, ну что он пялится!
Наконец обе тарелки наполнены. Затем рядом с ними появились две чашки дымящегося кофе.
Оба ели молча. Пока она неторопливо очищала яйцо, он уплетал за обе щеки все подряд. И хотя все усилия Кэтрин были направлены на то, чтобы не отрывать глаз от своей тарелки, время от времени она невольно украдкой посматривала на своего сотрапезника. И каждый раз, поднимая глаза, она встречалась с направленным на нее взглядом.
– Ну и что? – не вытерпела она.
– Ничего. – Он невинно моргнул.
– Гм-м. – Кэтрин попыталась снова сосредоточиться на своем завтраке. Но как можно было есть, если он продолжал глазеть на нее? Она встала, наскоро ополоснула свою тарелку, потом взяла вторую, не обращая внимания на то, что она еще не пуста.
– Э-э… Что вы делаете?!
– Я тороплюсь. Мне нужно с утра заняться машиной, чтобы управиться до приезда Сесила.
– А потом? – Он торопливо проглотил остатки пищи. – Как же я?
– Я взялась приготовить завтрак, чтобы расплатиться за душ. А теперь, если вы не возражаете, я пойду освежусь.
– Пожалуйста. Я не хочу нарушать ваш распорядок.
– Вы не хотите пока сделать что-нибудь полезное? – поинтересовалась она. – Например, отнести мою швейную машинку в автомобиль? – Она показала рукой на старенький «Зингер», стоящий под столом.
– Рад стараться, – расшаркался он. Он еще и издевался!
Не успел он нагнуться к машинке, как она выскочила за дверь. Душ находился рядом с ее теперь уже бывшей комнатой. Кэтрин вбежала в ванную, быстро закрылась на задвижку и разделась. С каким облегчением она скинула с себя все, в чем спала этой ужасной ночью! Стоя под душем, она простирнула одежду.
В доме была крытая веранда, где в специально отведенном месте стояли стиральная машина и сушильный шкаф. Но даже в отсутствие Алекса Кэтрин никогда ими не пользовалась. Тем более она не решилась бы сделать это сейчас. Повесив отжатую одежду на кронштейн, она наконец почувствовала себя лучше. Благодатные струи ласкали кожу и смывали въевшуюся за ночь в тело пыль.
Макки. Будь он неладен. Это из-за него у нее все внутри переворачивается. Это его присутствие вызывает у нее постоянное ощущение неудобства. Как ей тяжело дается общение с ним! Почему он так смотрит на нее? Что в ней такого особенного?
Выключив воду, Кэтрин схватила полотенце и досуха вытерла тело. Она протянула было руку, чтобы одеться, но спохватилась, что ей нечего надевать. Чистая одежда осталась в матерчатом мешке. Пробормотав в свой адрес все вспомнившиеся ругательства, она стала прикидывать, как ей быть.
Влезать в только что выстиранную мокрую одежду? Может быть, просто завернуться в полотенце и прошмыгнуть к машине? Эту мысль тоже пришлось отбросить, после того как она примерила белое махровое полотенце. Оно прикроет ее или спереди, или сзади, но отнюдь не целиком.
Кэтрин решилась и осторожно прокралась к своей бывшей спальне, заглянула в дверь и облегченно вздохнула. Белье с ее односпальной кровати было еще не снято. Отбросив полотенце, она вбежала в комнату и сдернула простыню. Завернувшись в нее, она выглянула в коридор. Макки не было видно ни там, ни на кухне. Швейная машинка тоже исчезла. Может быть, он пошел к машине?
Она ступала на цыпочках по кафельному полу и прислушивалась к малейшему звуку, пытаясь различить его шаги. Но вокруг стояла полная тишина. Дойдя до конца коридора, она заглянула в гостиную. Тоже пусто.
Она подбежала к наружной двери и распахнула ее.
Ура! Путь свободен! Через пару секунд она уже мчалась по дорожке к своему автомобилю. Нужно держаться дорожки, успела подумать она на ходу, опасаясь зацепиться за колючки. До заветного финиша оставалось ярдов двадцать. Она, ничего не подозревая, продолжала свой бег. Но уже без простыни.
Алекс подошел к окну и остановился как вкопанный. Кэтрин с развевающимися мокрыми волосами во весь дух неслась по пустыне. И… о чудо! Он не поверил своим глазам: ее замечательная спина и все, что расположено ниже нее, было обнажено. Потрясающее зрелище!
С чего это она решила доставить ему удовольствие таким экзотическим способом? Она была бесподобна, настоящий шедевр природы!
Когда она юркнула за свой «мустанг», у него упало настроение. Чудный сон кончился?
Сбоку от дорожки уголком глаза он увидел что-то белое, просвечивающее сквозь кактусы. Присмотревшись, он понял, что это простыня. Все ясно. Красавица стартовала отнюдь не нагишом. Вот что значит своевременно не подстригать растения!
Чем она занималась там, за машиной? Было видно, как попеременно то исчезала, то вновь появлялась ее голова и изгибалось тело. На миг мелькнуло оголенное плечо. Потом упавшие волосы заслонили божественную грудь, избавив наблюдателя от сладких мук. Должно быть, она надевала брюки. Очень жаль. Затем она опять нагнулась. На этот раз он видел только ее руки: она натягивала майку. Через минуту она вышла из-за машины уже в полной экипировке. В таком виде она уже не так волновала его, но все равно было на что посмотреть.
Медленно ступая по острому гравию, она подошла к простыне, висевшей на кактусе. И как она босиком пробежала это расстояние от дома?!
Забрав простыню, она случайно подняла глаза и заметила Алекса. Он улыбнулся и помахал ей рукой. Даже с этого расстояния он увидел, как зарделись ее щеки. Она топнула ногой, затем подпрыгнула от боли и что есть духу припустила к крыльцу. При всем желании он не мог удержаться от смеха.
Когда она вошла в дом, на его лице не было даже следа улыбки. Зачем накалять обстановку?
Раскрасневшаяся, разгневанная, Кэтрин подошла почти вплотную к нему.
– Вы понимаете, чем вы занимаетесь? – воскликнула она, сверкая глазами. – Какого дьявола? Вы что, всегда подсматриваете за голыми женщинами? К вашему сведению, мистер, подобные действия запрещены законом.
– Что?! В чем моя вина? В том, что вы решили устроить кросс в костюме Евы?
У нее затрясся подбородок.
– Джентльмены так не поступают. Порядочному мужчине в подобном случае следовало бы отвернуться!
– Дорогая моя, я никогда не считал себя джентльменом, – возразил Алекс, продолжая с интересом наблюдать за ней. Он видел, как от возмущения вздымалась ее прелестная грудь, и не хотел, чтобы это прекратилось. Чем бы ее еще разозлить? Как продолжить эту перепалку? – Помимо всего прочего, должен вам сказать, что это действительно было очень приятное зрелище.
Она возмущенно вскинула руки.
– Не зря я терпеть не могу этих маленьких городков. Их нужно бояться больше, чем чумы. А знаете почему? Потому что в них полно таких людей, как вы. Вы… вы… извращенец!
Резким движением она откинула челку со лба, чем буквально повергла его в безумие. Он удивился: что это с ним? Инстинкт заговорил? Как в пятнадцать лет? Нет, это никуда не годится! Только как укротить себя, если перед тобой не какая-нибудь холодная недотрога вроде прежних школьных подружек, а живой, кипящий и безумно соблазнительный вулкан?
– Ну что вы ухмыляетесь? – воскликнула она. – Что вас так развеселило?
– Вы. Скажите, вам никто не говорил, что у вас бешеный норов?
– Говорили. Все подряд. Устраивает? – Она скрестила руки на груди и в упор смотрела на него.
– Устраивает, Кэтрин Пирс. Устраивает, потому что вы прекрасны, когда сердитесь.
Поначалу она замерла от удивления, но быстро овладела собой.
– Ничего другого не смогли придумать? Может, на лучшее вы вообще не способны?
– О нет! Очень даже способен.
Алекс сделал шаг вперед и заключил ее в объятия. Он почувствовал, как часто-часто забилось ее сердце. Ее упругая грудь, не стесненная ничем, кроме тонкой хлопковой майки, прильнула к его телу. Он явственно ощутил отклик и, увидев огонь в ее глазах, понял, что не одинок в этой внезапно вспыхнувшей страсти. Тогда он быстро наклонился и поцеловал ее. Поцеловал и как будто провалился в облако. У нее были такие нежные губы, что он боялся оставить на них следы. Но не мог остановиться, упиваясь их необыкновенным сладостным вкусом.
Но вдруг она оттолкнула его и отступила.
Никогда в жизни не испытывал он большей муки, чем в этот момент!
– Вы не должны были делать этого, – сказала Кэтрин шепотом и попятилась. На лице ее застыли замешательство и неутоленное желание – то и другое одновременно.
– Вы в этом уверены? – Усилием воли он заставил себя не двигаться, стараясь побороть искушение снова привлечь ее к себе, но тело его все никак не хотело угомониться.
– Мне нужно торопиться, – сказала она. – Скоро приедет Сесил. – Она притронулась пальцами к губам, словно желая сохранить отпечаток поцелуя, и, повернувшись, медленно пошла прочь.
Кэтрин вошла в свою спальню, закрыла дверь и привалилась к косяку. Как это могло произойти? Ничего похожего с ней никогда не бывало! Стоило ей оказаться в его объятиях, как весь мир перестал существовать.
Нужно поскорее убираться отсюда, иначе ее собственное тело сыграет с ней еще какую-нибудь шутку! Как все было хорошо, до вчерашнего дня, пока Алекс Макки не вторгся в ее жизнь!
Кэтрин отыскала в ванной комнате кроссовки и обулась. Впервые она так остро ощутила свою слабость перед натиском инстинкта. Когда он навалился на нее своим мощным телом, она превратилась в кипящий котел. Теперь она корила себя – не надо было терять головы. Как она посмотрит ему в глаза?
Она наклонилась над раковиной, сполоснула лицо под струей холодной воды и начала делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Затем она взглянула в зеркало.
Двадцать восемь лет. А она чувствует то, что скорее пристало испытывать юной девушке, неопытной и робкой.
Неожиданно она услышала громкий звук и узнала автомобильную сирену Сесила. Кэтрин быстро взяла себя в руки, подошла к стенному шкафу и стала собирать сшитые для продажи вещи, стараясь больше не думать об Алексе.
Когда она с охапкой одежды в руках вышла в гостиную, Макки уже завел Сесила в дом.
Сесилу Коулу было лет шестьдесят пять. Жаркое солнце Нью-Мексико и многолетний труд превратили его лицо в подобие сморщенной изюмины. Сам он имел привычку повторять, что у его морщин есть еще свои морщины, и в этом вряд ли кто-то мог с ним не согласиться. При появлении Кэтрин он бросил на Алекса многозначительный взгляд, комкая в руках свою засаленную коричневую шляпу.
– Ну, я вижу, вы тут поладили, – сказал он. – Тыковка, оставь нас с Алексом на минутку вдвоем. А то мы с ним еще не пришли к полному согласию.
Алекс с удивлением поднял брови:
– Тыковка?
Кэтрин почувствовала, как кровь прихлынула к щекам.
– Не спеши выпроваживать меня, – сказала она Сесилу. – Говори по существу, прямо сейчас, при мне. Так будет лучше.
Сесил всплеснул руками:
– Ну подожди немного, моя дорогая. Не все сразу. Я же сказал, что нам с Алексом еще нужно потолковать. А ты пока прогуляйся до грузовика и сложи тряпки в кузов. Я сейчас подойду.
– Нет. – Она покачала головой. – Я не уйду до тех пор, пока не услышу, как ты скажешь, что нанял меня караулить этот дом.
Сесил посмотрел на Алекса, видимо, рассчитывая на его помощь. Но тот молчал.
– Это правда. Я нанял эту женщину, сынок. Не нужно ее ни в чем винить.
– То-то же, – удовлетворенно кивнула Кэтрин. – Спасибо, Сесил. Я не хочу, чтобы меня считали преступницей. Теперь я пошла. Пойду отнесу одежду в грузовик и вернусь. Мне тоже надо переговорить с тобой. – Она выразительно посмотрела на него и потащила охапку к машине.
– Я так рад, что ты вернулся, дружище, – сказал Сесил, одобрительно потряхивая головой. – Ты знаешь, в каком состоянии я застал эту бедняжку, прежде чем привезти ее сюда? Ты себе не представляешь, до чего она дошла! Она чуть не умерла под этим страшным солнцем. Теперь давай решать, что с ней делать.
– Как же она при этом выглядела? Говоришь, чуть не умерла? Что-то не верится. В жизни не встречал более здорового и живучего экземпляра.
– Это сейчас, когда она немного отъелась. А посмотрел бы ты на нее тогда. Можешь поверить мне, Алекс, это был конченый человек. Между прочим, зная тебя, я не сомневался, что ты на моем месте поступил бы точно так же. Или я не прав?
Алекс улыбнулся.
– Конечно, прав, Сесил. Разве можно быть против того, что в твоем доме живут пропадающие под солнцем женщины?
– Как тебе не стыдно, мальчик! Я, можно сказать, вырастил тебя и всегда считал примерным христианином. Если б ты оставил эту очаровательную девушку умирать голодной смертью в пустыне, я бы так высек тебя розгами, что ты бы у меня неделю не мог ходить.
– Будем считать, что мне повезло. Нам не придется проверять действенность твоих угроз. Она собирается уезжать.
– Что? – Сесил удивленно поднял брови. – Не может быть! Куда она денется? Ей некуда ехать.
Алекс подвел его к кушетке и силой заставил сесть.
– Успокойся. Что ты так разволновался? Ты как-то странно себя ведешь. Я начинаю подозревать, не завел ли ты с ней шашни или что-нибудь в этом роде.
Несмотря на задубелую темную кожу, на щеках у Сесила появился яркий румянец.
– Господь с тобой! У меня есть Эстер. Кроме нее, мне до гроба никто не нужен.
– Тогда в чем дело?
– Ни в чем. – Сесил стремительно вскочил с кушетки. – Ладно, я отлучусь. Мне нужно поговорить с ней.
Алекс остался один в опустевшей комнате.
– Куда ни глянь – одни психи, – сказал он, обращаясь не известно к кому.
– Кэтрин! – Сесил подошел к грузовичку. – Сейчас я тебе все объясню.
– Что? – Она разогнулась и расправила плечи. Все его маленькие хитрости были давно ей известны.
Сесил улыбнулся. Такая же добрая улыбка была у него в то утро, когда они встретились в первый раз. Наверное, у нее был очень жалкий вид, раз он так улыбался. Когда он увидел ее возле застрявшего автомобиля, он не бросил ее умирать в пустыне. Оставил запас пищи и воды, а потом приезжал навещать. За то, что он подкармливал ее, она расплачивалась сшитыми изделиями. Тогда она еще шила на руках. Он доставал материал, а она изобретала, кроила и шила. Через две недели он завел разговор об усадьбе Алекса и предложил ей присматривать за домом. Потом они организовали эту швейную мастерскую. Кэтрин была счастлива. Если бы не Сесил, ее не было бы сейчас в живых.
– Хорошо, – сказала она со вздохом. – Я молчу. Объясняй.
– Я понимаю, – начал он, – ты считаешь, что я поступил непорядочно. Но у меня не было намерения причинить тебе вред. Видишь ли, я… мне не хотелось, чтобы Алекс узнал, что я переложил свою работу на другого человека. Ведь для охраны дома он нанял меня. А видишь, как получилось. Черт подери, я виноват и вообще в долгу перед тобой, Тыковка. Ты сделала для меня столько хорошего. – Он опустил глаза и затеребил поля шляпы.
– Но зачем нужно было держать это в секрете? Почему ты не позвонил ему и не сказал правду?
Он поднял глаза, и она увидела его набухшие покрасневшие веки.
– Просто мне было стыдно, – сказал он, скривив губы в горькой гримасе. – Язык не поворачивался сказать ему, что я стар и мне не потянуть ухода за домом.
Кэтрин дважды сглотнула комок в горле.
– Я поняла, – сказала она, соскочив с сиденья. – Не надо огорчаться. Теперь это, можно сказать, уже в прошлом. Я уезжаю.
– Зачем?
– Теперь приехал хозяин.
– Я знаю. Все равно кто-то должен поддерживать порядок в доме.
Она отошла к «мустангу» и начала оттирать пятно на капоте.
– Сесил, я хотела дождаться тебя, чтобы сдать эту партию одежды и сразу уехать, – решительно сказала она и, снова повернувшись к нему, добавила: – Я была бы очень признательна тебе, если б в этот раз ты заплатил мне не продуктами, а деньгами.
Сесил нахмурился:
– Вот те на! Тыковка, если б я знал, я бы… Короче – сейчас я не могу этого сделать.
Такого оборота событий она не предвидела.
Накануне последнего переезда, когда она переселялась к подруге, у нее на руках было больше трехсот долларов и к тому же исправный автомобиль.
– Ладно. Попробую обойтись тем, что есть.
– Это невозможно. Куда ты поедешь?
– Не знаю. Сначала нужно починить машину. Потом буду думать, что делать дальше.
– Ты можешь жить вместе с нами. Мы с Эстер в любом случае найдем, куда поставить лишнюю койку.
– Нет, Сесил. – Кэтрин улыбнулась. – Спасибо. Провинциальные городки вызывают у меня аллергию.
– Ну что ж, тебе виднее. Только, когда выберешь место, не забудь сообщить мне. Как-никак у меня остается твоего товара на целый рынок.
– Хорошо. – Она подвела его к дверце грузовичка. – Я надеюсь, что сумею отправить тебе весточку.
Сесил замешкался.
– Тебе чем-нибудь помочь?
– Не беспокойся. С машиной я как-нибудь справлюсь.
– У меня есть канистра с газолином. Может, возьмешь?
– Спасибо, Сесил. Канистру возьму.
Жгучие слезы навернулись ей на глаза. А ведь он всегда считала, что нет таких вещей в мире, из-за которых стоит плакать.
Прежде чем он успел добавить еще что-то, она забрала у него канистру и захлопнула дверцу. Взревел мотор, и машина выкатила на дорогу. Кэтрин взмахнула рукой, но грузовичок уже отъехал так далеко, что вряд ли Сесил мог заметить этот прощальный знак.
Что произошло с ее спокойной, безмятежной жизнью? За прошедшие два дня ей пришлось говорить столько, сколько раньше она не наговорила бы за два года. Она повернулась к канистре, собираясь отнести ее в свой автомобиль, и тут же остановилась. Макки стоял возле дома и смотрел на нее. От одного его вида она почувствовала слабость в коленях.
Глава 3
– Может, вам помочь?
Кэтрин вздрогнула, услышав его голос, и больно стукнулась головой о поднятый капот «мустанга».
– Тьфу! Впредь будьте осторожнее.
Она не подняла головы.
– Извините, что надоедаю вам.
В этот момент она откручивала гайку, и у нее как назло соскальзывал гаечный ключ, потому что руки были перепачканы маслом.
– Шли бы вы лучше в дом, – сказала она.
Не поднимая головы, она услышала скрип его ботинок. Слава Богу, уходит.
Наступила тишина. Наконец гайка сдвинулась с места.
– Вы давно не ели. Как насчет второго завтрака?
Она снова вздрогнула от неожиданности и во второй раз ушибла голову.
– Ох! – только и выговорила Кэтрин. Потерла тыльной стороной ладони макушку и тотчас исчезла под капотом.
Макки продолжал стоять в нескольких шагах от «мустанга» со стаканом лимонада в одной руке и бутербродом – в другой. Подняв глаза, Кэтрин по возможности незаметно бросила взгляд на волнующий изгиб его губ, затем на могучую грудь, не переставая изумляться чуду его существования. У нее замерло сердце и перехватило дух, как будто она катила на роликовой доске по крутому спуску. Кэтрин не переставала удивляться его над ней власти. Он выводил ее из равновесия одним своим присутствием. Потому ей и хотелось бежать от него на свою заповедную землю, именуемую одиночеством.
Он сделал шаг вперед.
– Я принес это вам.
– Вижу.
– Потрясающая любезность!
– Я не просила вас готовить мне второй завтрак.
Он покачал головой. Постоял немного, потом снова сокрушенно покачал головой и побрел обратно к дому. Кэтрин вздохнула.
– Постойте. – Она вытерла руки промасленной тряпкой. – Извините. Я не права. Вы действительно очень любезны.
– Приятно слышать. – Он остановился.
Когда Макки подошел к ней совсем близко, она подняла глаза к небу.
– Похоже, скоро начнется дождь, – заметил он.
Она потупилась, опасаясь встретиться с ним взглядом.
– Угу, – подтвердила Кэтрин, забирая у него бутерброд.
Между двумя ломтиками белого хлеба притаился кусочек сыра. Откусив пару раз, она взяла у Алекса стакан и отпила лимонада. Холодная жидкость смягчила пересохшее горло.
Через минуту она покончила и с бутербродом, и с лимонадом.
– Спасибо. – Она протянула Алексу стакан.
Он кивнул.
Кэтрин снова повернулась к машине.
– Мне нужно закончить работу.
– Да, конечно, – согласился Макки. Огорчение, прозвучавшее в его голосе, смутило ее.
Еще немного – и она спасует. Но, слава Богу, он решил оставить ее в покое. Она прислушивалась к удалявшимся шагам. Потом до нее донесся звук захлопнувшейся двери.
Алекс чуть было не запустил пустым стаканом и стену.
Ну и ладно! Скатертью дорога.
Алекс выглянул в окно. Тоскливая картина. Все, что он мог разглядеть, – это зад, торчащий из-под капота проклятого автомобиля, и ноги, обтянутые джинсами. Да еще пыльные облачка вокруг кроссовок.
Но что бы Алекс себе ни говорил, смотреть на нее спокойно он не мог. Бесполезно бороться с влечением к женщине.
От внезапного раската грома зазвенели стекла в окнах. Одно из самых больших преимуществ жизни в домах на открытом пространстве – это возможность беспрепятственно созерцать стихию. Из всех величественных зрелищ, существующих в природе, мало что может сравниться с бурей в пустыне.
Кэтрин последний раз проверила мотор и задула керосиновую лампу, висевшую под капотом. Если сейчас автомобиль не тронется с места, ей уже больше ничего не сделать. За последние несколько часов ветер разбушевался по-настоящему. Вдали одна за другой вспыхивали молнии. Скоро начнется дождь.
Она оглянулась на дом. Темно. Возможно, Макки уснул. Самый подходящий момент уезжать. Стоит ли заходить, чтобы попрощаться?
Покопавшись на заднем сиденье, Кэтрин отыскала чистое полотенце и вытерла руки. Может быть, все-таки войти в дом, хотя бы чтобы вымыть руки? Нет. Если она снова увидит его, то может раскиснуть.
В считанные минуты она собрала инструменты и сложила их в дорожный сундук. За годы скитаний она почти ничего не накопила. Все ее пожитки умещались в том самом матерчатом мешке. Однако ее более чем скромный гардероб ничуть не огорчал Кэтрин, напротив, создавал определенные удобства в той кочевой жизни, которую она для себя избрала.
Как только она повернула ключ зажигания, хлынул дождь. Мотор чихнул несколько раз и заработал. Не веря своим ушам она прислушивалась к устойчивому, ровному урчанию. Она сотворила чудо. Но почему нет радости победы?
Прежде чем включить скорость, Кэтрин взяла с заднего сиденья брезент, обычно покрывавший верх машины, и натянула его поверх каркаса. Оставалось надеяться, что брезент все-таки не даст ей промокнуть с головы до ног.
В последний раз она взглянула на дом, включила передачу и тронулась в никуда.
Алекс сидел в темноте и смотрел, как частыми зарницами взрывалось грозовое ночное небо. Что погода, что настроение – хуже некуда. И сам он чувствовал себя под стать неуемному ветру, такой же беспокойный и неприкаянный.
Она ушла. Уехала, не сказав ни слова. Зазубренная стрела молнии на мгновение озарила комнату. Вспышка за вспышкой – и снова мрак. Белые пятна покрывавших мебель простыней напоминали усталых призраков. Казалось, весь дом был заполнен ими. Тяжело оставаться одному наедине со своими мыслями.
Во время постоянных командировок Алексу без особых усилий удавалось не думать о прошлом. Работа в международном арбитраже то и дело бросала его в разные концы света, но разъезды не утомляли его. Он годами не брал отпуска. Отдых ему был просто не нужен. Из офиса он обычно ехал ужинать с кем-нибудь из знакомых женщин, а потом отправлялся в постель, большей частью один. Недели складывались в месяцы, месяцы в годы, и так день за днем почти без изменений.
Неожиданная встреча с Кэтрин будто разбудила его. После разговора с ней он буквально ожил. Запах ее волос и вкус поцелуя вернули ему то, что он считал безвозвратно утраченным.
Сколько же времени он просидел вот так в темноте? Наверное, уже перевалило за полночь. Он посмотрел на часы. Светящиеся стрелки показывали двадцать три часа сорок пять минут. Нужно идти в постель, но отяжелевшие ноги отказывались двигаться.
Она уехала не попрощавшись.
То ли ему почудилось, то ли кто-то в самом деле стучал в дверь. Он протер глаза и растер ладонью ноющую шею. Черт побери! Оказывается, он уснул в кресле. Он медленно побрел к парадной двери, нажав на ходу кнопку выключателя, чтобы зажечь свет снаружи, у входа.
Когда он открыл, то вялость сразу прошла. На крыльце стояла она. Насквозь промокшая, выпачканная в грязи, с вызывающе вздернутым подбородком – неповторимая Кэтрин. За всю свою жизнь он не видел женщины прекраснее ее.
– Думайте что хотите. Мне все равно. Только позвольте мне войти. Я ужасно замерзла. Нет, он не ошибся – она вернулась. Сейчас Алекс мог просто захлопнуть дверь перед ее носом. И при этом он был бы по-своему прав. Но как бы ей ни было стыдно, ей не оставалось ничего другого, как попросить его дать ей кров. «Мустанг», конечно же, подвел ее. Уже через несколько миль машина застряла посреди дороги, и сколько она ни прикладывала усилий, мотор отказывался заводиться. Если б она провела там еще несколько часов, то к утру наверняка слегла бы с пневмонией.
Она в упор смотрела на Алекса и ждала какого-нибудь нравоучения или насмешки.
– Входите.
Она растерялась еще больше. Алекс не выглядел ни взбешенным, ни злым. Он вежливо посторонился, пропустил ее в коридор и скользнул рукой по выключателю. Когда она увидела его лицо, чувство вины усилилось. Вот так, должно быть, он и выглядит утром в постели.
Секундой позже, неизвестно каким образом, она очутилась в его объятиях и почувствовала на спине его сильные руки. Теплый рот коснулся ее губ.
– Вам нужно раздеться, – сказал он тихим, слегка осипшим голосом. Она почувствовала, как у нее покраснели щеки. Конечно, он имеет в виду совсем не то, одернула она свое разыгравшееся воображение. – Идите переодевайтесь, а я пока поставлю чай.
Она обошла его вокруг, пока не оказалась с ним лицом к лицу.
– И вы даже не хотите накричать на меня? У вас не возникает желания сказать мне, что я ничтожество, если уехала не попрощавшись? Или, может быть, вы будете теперь смеяться надо мной, оттого что я вернулась?
Алекс поднял руку. Она отступила и крепко уперлась ногами в пол в ожидании удара. Легким движением пальцев он осторожно убрал мокрые пряди с ее глаз.
– Отправляйтесь под душ, Кэтрин. Мы еще успеем покричать друг на друга. Завтра утром.
Он опустил руку. Она задрожала, но уже не от холода.
Она вошла в душевую кабину и тяжело привалилась к стене. Прохлада кафельной плитки заставила ее на миг отпрянуть, но она слишком устала, чтобы двигаться. Единственное, чего она хотела, – это поскорее залезть в постель, свернуться калачиком и уснуть.
Выключив воду, она шагнула на коврик и взялась за полотенце. Вот дырявая голова, спохватилась она, увидев снятую одежду. Она опять забыла прихватить чистую смену. Ложиться спать без нижнего белья? Она живо вообразила Алекса, отворачивающего край одеяла, забирающегося к ней в постель, обнимающего ее своими большими руками… Ее тотчас охватила дрожь.
Хоть Алекс и сорвал у нее поцелуй, она была уверена: он не войдет к ней в спальню без стука. Она вспомнила о нежности его пальцев, отодвигавших ей волосы. Безусловно, он не из тех типов, которые берут женщину силой.
Она вышла из ванной и, заглянув в свою комнату, остановилась в дверях, пораженная увиденным. На постели, застеленной свежим бельем, лежала аккуратно сложенная мужская пижама из синего атласа, с нагрудным кармашком, на котором красовались вышитые герб и монограмма. На столике возле кровати, пуская струйки пара, стояла чашка с чаем.
Откуда такое внимание? Своим непонятным поведением он постоянно вносил смуту в ее душу, переворачивал все ее представления о жизни и людях. До встречи с ним она считала мужчин грубыми животными, преследовавшими одну цель – использовать женщину ради собственного удовольствия. Те мужчины, с которыми ей довелось иметь близкие отношения, были жестоки и беспощадны.
Кэтрин потрогала пижамную куртку. Прохладная материя казалась мягче лепестков розы. Она поднесла атлас к лицу и, прикрыв глаза, потерлась о него щекой. От пижамы исходил еле уловимый запах – даже не запах, а скорее намек на него, – такой же, как от самого Алекса. Она ловко прикинула обновку: нижний край пижамы доходил до середины бедер, рукава на два дюйма закрывали пальцы. Примерка подняла ей настроение. Неожиданно ей захотелось посмотреть на себя в зеркало, и (какой абсурд!) у нее даже появились некие игривые мысли.
А что, если Алекс не такой, как все? Может быть, ей встретился мужчина, который в жизни ведет себя так, как герои в романах? Что за чушь!
Пижамные штаны вызывали не менее приятные ощущения, но они оказались настолько велики, что ей никак не удавалось приспособить их на свою фигуру. После безуспешной попытки подвязать их чем-нибудь она решила обойтись без них.
Наконец Кэтрин откинула одеяло и скользнула в постель. Потом взяла чашку. Отпила глоток и тут же поперхнулась. У чая был омерзительный вкус. Уму непостижимо, как можно испортить чай? Алекс, несомненно, богат, хорош собой и, возможно, обладает другими, еще не известными ей достоинствами, но готовит он отвратительно!
Кэтрин отставила чашку и выключила свет. Подтянув одеяло к подбородку, она закрыла глаза и сосредоточилась на звуках дождя, барабанившего по крыше. Неимоверная усталость и отвратительный осадок во рту не позволяли ей расслабиться и уснуть. Через десять минут она не выдержала и встала, чтобы пойти на кухню и приготовить себе настоящий чай.
В кухне было темно. Значит, Алекс поднялся наверх и, наверное, уже видит третий сон. Она крадучись вошла в кухню и притворила дверь. Включила свет и подождала, пока привыкнут глаза.
– Что, не понравился чай?
Она пулей отскочила к двери, одернула пижаму и почувствовала, что сердце ее бьется, как пойманный птенец.
– Пожалуй, на вас она смотрится лучше, чем на мне, – заметил Алекс.
Он сидел за столом, и вид у него был такой же, как час назад, когда он впустил ее в дом.
– Вы так и не ложились? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Алекс слегка повернул голову в ее сторону, прикрыв один глаз, словно пытаясь постигнуть смысл ее вопроса, но ничего не ответил. Выждав минуту, он вяло пожал плечами и сделал большой глоток из своей чашки.
Как поступить? Возвращаться в свою комнату? Но тогда он лишний раз убедится, что она теряется в его присутствии. С другой стороны, ее беспокоило его состояние. Что он пьет? Хотя ей не было видно, что налито в чашке, она была готова держать пари, что там виски.
Следя, чтобы полы пижамы не очень разъезжались на бедрах, она осторожными шажками подошла к плите и украдкой взглянула на него. Он сидел в прежней позе, не двигаясь, устремив глаза на дверь. Она вздохнула и зажгла горелку под чайником. Через пару минут закипит вода, и можно будет уйти к себе. Пусть себе спокойно пьет дальше.
Тишину кухни нарушало только шипение газа под чайником.
Она хотела оглянуться, но побоялась. Не стоило тревожить его, ведь он вел себя так тихо. Странно. Разве подвыпившие мужчины бывают безобидны? Ничего общего с ее отцом!
Память на несколько минут перенесла ее в детство. Вспомнились ужасные ночи с пьяными дебошами, когда она, ежась в постели, не могла от страха уснуть. Подонок! Он мог в любую минуту ввалиться в комнату и наорать на нее, но еще хуже было слышать, как он избивал мать.
Свисток чайника вывел ее из забытья. Она быстро выключила газ. В кухне воцарилась полная тишина. Она вынула из жестяной баночки два пакетика с чаем и залила их кипятком. Потом молча отобрала у Алекса его чашку и заменила ее другой, со свежезаваренным чаем. Он кротко улыбнулся: – Я безнадежно испортил чай? Да? Кэтрин, не говоря ни слова, поднесла взятую у него чашку к носу. Понюхала и убедилась, что он пил всего-навсего чай. Выходит, он вовсе не пьян. Тогда почему он сидел один в темноте? Она поставила его чашку в раковину и направилась к двери.
– Подождите.
Ее пальцы замерли на дверной ручке.
– Посидите со мной. Пожалуйста.
Грусть в его голосе заставила ее обернуться.
– Не бойтесь, я не кусаюсь, – добавил он. – Я думаю, мы могли бы немного поговорить?
Она заколебалась. Алекс не сделал ей ничего, кроме добра, и хотя бы поэтому заслуживал по меньшей мере вежливого обращения.
– Вряд ли из меня получится хороший собеседник.
– Прекрасный ответ, – заметил он с ядовитым смешком.
Она с интересом изучала его лицо. В свою очередь, он тоже не отрывал от нее пристального взгляда. То ли от усталости, то ли от тоски морщинки вокруг его рта обозначились резче.
– До нас здесь никто не жил, – сказал он, обводя глазами встроенные шкафы, кухонные принадлежности из нержавеющей стали и элегантные бело-голубые обои. – Я построил этот дом на голом месте, для жены. – Он перевел взгляд на Кэтрин. Она чувствовала себя так, словно подглядывала в замочную скважину. – Мы с Линдой сами сделали проект усадьбы. Потом она стала заниматься украшением дома. – Он отхлебнул чай. – И вот теперь я один и чувствую себя как в мавзолее. Уже три года как она умерла.
– Ведь вы очень любили свою жену, не правда ли? – спросила она намеренно тихим голосом.
Он бросил на нее какой-то непонятный взгляд и прикрыл глаза.
– По-видимому, да. По крайней мере старался. Линда была идеальной женой. Так говорили все, кто знал нас. Только все равно нам обоим было далеко до полного счастья. В общем, ничего у нас не вышло. Наверное, все дело было во мне самом. Возможно, я просто не способен любить. Вот так.
– Но на фотографиях… и потом этот дом…
– Это все обман. – Его голос стал походить на рычание. – Дом мне не нужен. Здесь нет ничего, что было бы мне дорого.
Кэтрин не знала, как относиться к его словам и как вести себя дальше. От его признаний ей сделалось неуютно.
Будто угадав ее мысли, Алекс заговорил совсем по-другому, торопливо и настойчиво.
– Мне хочется, чтобы вы остались, – сказал он, беря ее руку. – Мне нужна ваша помощь. Я должен привести дом в порядок, прежде чем выставлять его на продажу. Он сделал паузу. – Я знаю, что вам нужны деньги. Я заплачу. А дальше посмотрим. – Он отвел глаза и пожал плечами. – Черт возьми, если Сесил оставил усадьбу на ваше попечение, почему я не могу доверять вам?
Оставаться здесь? С ним вдвоем? Нет. Только не это. Она непроизвольно замотала головой.
Но отказаться, будучи лишенной выбора, зная, что автомобиль в безнадежном состоянии? Конечно, можно снова отправиться в пустыню, жить под открытым небом, шить одежду без помощи швейной машинки и менять ее на пищу. Много денег на этом не заработаешь.
Черт возьми, никуда не денешься! Совершенно очевидно, что сегодня ей не обойтись без Макки.
– Хорошо. Хорошо, я останусь. Я согласна работать на вас. Но вам придется считаться с моими условиями.
Он поднял глаза. Настойчивость в ее голосе, казалось, взбодрила его и возвратила ему насмешливое настроение.
– И какие же условия вы собираетесь выдвинуть, мисс Пирс?
– Я буду готовить пищу и убирать дом. Мы с вами подготовим его к продаже. Я думаю, на это уйдет недели две. И вы заплатите мне тысячу долларов за работу.
Алекс смотрел на нее во все глаза, не скрывая удивления.
Она призвала на помощь свой еще не угасший воинственный настрой.
– И последнее условие. Вы сейчас же поклянетесь, что никогда больше не дотронетесь до меня, – торжественно закончила она свой меморандум.
Глава 4
Кэтрин стояла на задней веранде, любуясь занимавшейся зарей. Она поднесла атласный манжет к губам и зажмурилась, как избалованный котенок. От прикосновения прохладной легкой материи нега разлилась по всему телу. Вдыхая бодрящий рассветный воздух, она ощущала себя свободной и беспечной.
Выспаться ей не удалось. Остаток ночи она провела в думах о нем и будущей работе. Она пыталась разобраться в своих противоречивых чувствах, но в конце концов оставила это бесплодное занятие и ограничилась лишь общим заключением, что Алекс Макки очень опасный для нее человек. Как только она начинала думать о том, что ей придется находиться вместе с ним в одном доме в течение двух недель, ее охватывала паника и она начинала жалеть о принятом решении.
Кэтрин стала наблюдать, как восходящее солнце расцвечивает долину длинными светлыми полосами. Издали прерия казалась совершенно ровной. Легкий утренний ветерок гнал пологие волны по тусклой, выцветшей траве, подергивая ее ворсистую, словно ковер, поверхность чуть заметной рябью. Но под этой мягкой гладью скрывалась твердая каменистая земля, с рытвинами, бороздами, расщелинами и притаившимися в них хищными тварями, готовыми наброситься на зазевавшуюся жертву. Чтобы вкусить все прелести этого обмана, достаточно одного неверного шага.
Кэтрин вдыхала полной грудью острый свежий воздух пустыни, не переставая удивляться этой послегрозовой благодати. Вытянув шею, она поглядела на свой огород, выделявшийся сочным зеленым пятном на вяло-бежевом фоне земли. Кабачки, чили, шалфей – все это погибнет после ее отъезда. Это был первый огород в ее жизни, с первым маленьким урожаем, вызывавшим у нее чувство гордости.
Звуки шагов заставили ее вздрогнуть. Кэтрин повернулась и пошла в кухню. Она увидела его, и у нее опять перехватило дыхание. Он стоял возле стола, спиной к ней, оголенный до пояса. Она окинула глазами мощь его плечей и торс, суживающийся к талии. Алекс казался слишком большим для этой комнаты.
Алекс выпрямился и повернулся, словно почуяв ее появление. Лицо его было небритым и заспанным.
– Доброе утро, – наконец сказал он.
Под его взглядом она застыла на месте, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Ее все больше и больше охватывал ужас оттого, что тело и разум отказываются подчиняться ей.
Моргнув, она с трудом выдавила:
– Я приготовила кофе.
Кэтрин взяла чашку и налила кофе.
– Пожалуйста, – сказала она и чуть ли не насильно сунула ему чашку в руки. Горячая жидкость плеснула ей на запястье, но она не обратила на это внимания. – Вот, возьмите. И пойдите оденьтесь.
Алекс осторожно взял чашку.
– Мы, кажется, встали не с той ноги?
– Мы встали как положено и, между прочим, давно готовы к работе. Не то что некоторые.
Он посмотрел на стенные часы.
– Восемь часов. Дайте мне хоть небольшую отсрочку.
– Хорошо, – сказала она, одергивая край пижамы. – Тогда я схожу к машине. Заберу вещи и, как только вернусь, приготовлю завтрак. Пожалуйста, к моему приходу оденьтесь как следует.
На этот раз он не дал ей пройти мимо и схватил за руку. Она остановилась, но не обернулась, боясь выдать себя. Только бы он не заметил, как от его прикосновения вздымается ее грудь.
– Не спешите, – мягко сказал он. – Вы можете подождать минуту? Кэтрин, не надо так разговаривать со мной. Можно подумать, что я злой серый волк, который так и норовит съесть Красную Шапочку. В общем-то я неплохой парень. И потом, пожалейте меня хоть немного. Я спал дай Бог три минуты. Сделайте мне скидку на этот день. Я буду вам очень признателен. Наверное, и вам не помешает отдохнуть сегодня.
С минуту Кэтрин боролась с собой.
– Извините. – Она сделала достаточно энергичное движение, чтобы вызволить из плена руку. – Вы правы, – добавила она спокойно. – Не спешите, попейте кофе. Не буду вам мешать.
Он с шумом выдохнул воздух:
– А вы не хотите присоединиться ко мне?
Она покачала головой:
– Мне надо принести мои пожитки.
– Может быть, не надо? – Алекс подошел к столу и сел. – Я уже принес кое-какие вещи. Они у вас в комнате. Думаю, они подойдут вам.
– Какие вещи?
Он отхлебнул кофе.
– Кое-что из одежды Линды.
Когда он произнес эти слова, она внимательно посмотрела на него.
– Я пойду взгляну, – сказала она. Какое счастье, что можно хоть секунду побыть одной!
Кэтрин вошла в свою комнату. Прислонилась к двери, чтобы перевести дух, и ее взгляд упал на кровать. Чего здесь только не было: брюки, юбки, платья, кофточки и ворох мелких принадлежностей. Глаза разбегались от изобилия чистых пастельных красок. Невозможно было оторвать глаз от нарядных дорогих вещей, притягивавших подобно магниту.
Она осторожно приподняла блузку из легкой, воздушной ткани бледно-розового цвета. Потрогала ярлычок, посмотрела на швы и отделку. Великолепная работа! Такой безукоризненно ровной строчки на ее стареньком «Зингере» не получится. А какая ткань! Натуральный шелк. Кэтрин быстро сняла через голову пижаму, аккуратно сложила ее и повернулась к блузке. Примерила. В самый раз. Замечательно! Что бы к ней подобрать? Может быть, брюки?
Она отыскала широкие спортивные брюки. Скроены как надо и сшиты отлично. Размер подходящий, только коротковаты. Отпустить бы на пару дюймов. Запас достаточный. Нужно только распороть.
Сколько всего, и одно другого лучше! За всю жизнь у нее не было и жалкой доли этого богатства, не говоря уже о качестве! Одежда, которую принес ей Алекс, была предназначена для людей с достатком. О такой она могла только мечтать.
Неожиданно на нее нахлынули воспоминания. Это были ее школьные годы, время несбыточных надежд. Почти каждый день после занятий она заходила в одну и ту же аптеку в своем квартале, чтобы тайком от владельца посмотреть фотографии в журналах. Она с головой окуналась в волшебный мир моды, пока не приходил хозяин и не выставлял ее на улицу. Когда он начинал кричать, в его голосе отчетливо звучал русский акцент: «Здесь вам не читальный зал, девушка!» Она спала и видела, как станет модельером. Тогда ей было еще невдомек, сколь наивными были ее детские мечты. Поэтому, сказала она себе, не дело брать слишком дорогие подарки от Алекса Макки.
Кэтрин отобрала простые хлопчатобумажные брюки спортивного типа и простенькую рубашку. Быстро стащила с себя дорогие шелка. Потом вывернула одну штанину и зубами вытянула нить от подшивки. Сделала то же самое с другой. Натянула брюки. Теперь они сидели на ней просто замечательно. И бледноголубая рубашка с коротким рукавом вполне подходила к ним.
Прежде чем вернуться на кухню, она аккуратно сложила каждую вещь, затем собрала их в стопку и вынесла за дверь. Когда Алекс поедет в город за продуктами, он возьмет их с собой, продаст и получит за них хорошие деньги.
Когда она вернулась в кухню, первое, что ей бросилось в глаза: Алекс послушался ее и оделся.
Не глядя на него, она прошла прямо к буфету и вынула сковороду.
– Вы какую яичницу больше любите? – спросила она строгим голосом.
Не услышав ответа, она незаметно покосилась в его сторону. Его лицо исказилось, словно от какой-то внутренней боли, но через секунду он уже, как прежде, смотрел на нее своим изучающим взглядом. Спокойно и насмешливо-снисходительно.
– По-моему, вещи вам в самый раз.
– Да. Спасибо. Я верну их вам, как только мы позавтракаем. – Она открыла холодильник и вынула из него яйца и сливочное масло.
– Я полагаю, что на мне они будут смотреться не так хорошо.
Она оглянулась и захлопнула дверцу с большей силой, чем следовало.
– Оставьте ваши шутки. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Так какую яичницу вам приготовить?
Алекс поднялся из-за стола и встал позади нее. Она зажгла газ под сковородкой, мучаясь от ощущения его близости.
– Мне не нужна эта одежда, – сказал он.
– Я спрашиваю – глазунью?
– Если вы не заберете вещи, придется мне немедленно заняться благотворительностью.
Она застыла. Благотворительность? Она терпеть не могла этого слова.
– А как насчет омлета?
– А как насчет того, чтобы посмотреть мне в глаза и поговорить по-человечески? – Его рука снова легла на ее плечо.
– Я… – Голос ее задрожал и оборвался, когда она встретилась с его пристальным взглядом.
– Кэтрин! Да что вы в самом деле! Неужели вы думаете, что я буду хранить эти чертовы тряпки и трястись над ними? Если они нравятся вам, забирайте. Хотите показать свой гонор – не берите. Дело хозяйское. Я просто хотел оказать вам любезность и думал, что они вам могут пригодиться.
Слова Алекса подействовали на нее как пощечина. Он сделал ей щедрый подарок, от всей души, а она плюет ему в лицо.
– Вы должны понять меня, – тихо сказала она, – я два года ни с кем не общалась, кроме Сесила. Я подозреваю, что вообще разучилась нормально разговаривать.
– Два года? – Он покачал головой. – И все это время нигде не бывали?
Казалось бы – невинные вопросы, но Алекс опять вогнал ее в краску. Из-за этого она чувствовала себя последней идиоткой; что бы он ни сказал, она краснеет! Вот и сейчас очередная осечка. Он видит, что вся ее бравада от страха. Страха перед городом, людьми и в первую очередь перед ним.
К ее удивлению, он не стал ни смеяться, ни задавать других вопросов.
– Давайте вернемся к нашему договору о работе. Я готов придерживаться ваших правил и соблюдать ваши условия, только… – Он задумался на секунду. – Словом, оставайтесь. Это все, о чем я хочу попросить вас. Мне не хочется нанимать постороннего человека.
– Если вы не считаете меня посторонним человеком, то кто же я, по-вашему?
– Чудо, – сказал он. – Самое настоящее чудо.
– Вот увидите, все будет хорошо. – Он посмотрел на Кэтрин и в награду получил полный смущения взгляд.
Прошло двадцать минут, как они выехали в Кингсбург, а она не проронила ни слова. Она так плотно прижалась к сиденью, что, казалось, слилась в одно целое с его джипом.
– Я понимаю ваше состояние, – продолжал он. – Какое-то время вы не бывали на людях, поэтому я вполне допускаю, что вы, возможно, будете немного стесняться.
– Не беспокойтесь, я чувствую себя прекрасно.
Как бы она ни старалась, голос выдавал ее. В нем не слышалось ни обычной силы, ни уверенности. В нем слышалась растерянность юной девушки. И такая Кэтрин нравилась ему еще больше.
– Когда они увидят вас, – сказал он, – они просто умрут. Они будут потрясены.
– Перестаньте.
Впереди по обе стороны от волнистой ленты дороги простиралась бесконечная пустыня. Алекс смотрел на эту землю, с пирамидами грушевидных кактусов и пробившимися сквозь дерн побегами юкки, и его сердце заполняло умиротворение. Он всегда испытывал это чувство, когда расставался с городским асфальтом и попадал на родные дороги.
Последние несколько лет он проводил слишком много времени среди бетона и стекла. Поэтому вид такого огромного открытого пространства вызывал у него ощущение свободы. Ум его по-прежнему был занят Кэтрин. Почему она так разволновалась, когда он предложил ей эту поездку? Отпиралась так, будто он звал ее в путешествие по четвертому кругу ада. Конечно, Кингсбург не бог весть что, обычный провинциальный городок, несколько пыльный, но вовсе не страшный.
– Я очень благодарен вам, что вы согласились поехать, – сказал он. – Сами видите: у нас кончаются продукты. Потом нужно купить кое-что для дома. Я собирался попросить тех людей, которые всегда…
– …делают это для вас, – закончила она и сделала глубокий вдох.
Даже через свободную спортивную рубашку, которую она отобрала среди вещей его жены, он мог видеть очертания ее груди. Он вспомнил самый первый день, когда она оказалась в его объятиях. Этого воспоминания было достаточно, чтобы незамедлительно ощутить непроизвольную реакцию своего тела. Привет, друг, сказал он себе с шутливым укором, скоро будешь заряжаться от ветра.
– И кто они? Кто?
– Что «кто»? – переспросил он, радуясь, что она разговорилась.
– Я спрашиваю, кто эти люди? Горничная? Дворецкий?
Он пожал плечами:
– Мои сослуживцы.
– Понятно. Значит, эксплуатируете подчиненных в личных целях. Как в той поговорке: в основном повелеваю жезлом, а если не помогает – розгами?
– В некотором роде да. – Он засмеялся.
– Должно быть, это удобно, – сказала она, сосредоточенно глядя вперед.
До этой минуты она никак не могла расслабиться. Так и сидела, с прямой, как палка, спиной. Ее негнущиеся плечи выглядели так, будто она надела рубашку вместе с вешалкой.
Алекс облегченно вздохнул: наконец-то их разговор становится более дружелюбным. Впервые со времени их знакомства он перестал ощущать себя легионером на поле брани. Она может быть очень милой, если захочет, не преминул отметить он, искоса бросая на свою спутницу взгляд. О чудо: она улыбалась! Боже, какой у нее очаровательный рот!
– Что вас рассмешило? – поинтересовался он.
– Просто подумала о ваших сотрудниках. Интересно, как вы пользуетесь их услугами? – Она тихо засмеялась и, копируя с безупречной точностью британские произношение и акцент, сказала: – «Джеймс, закажите мне, пожалуйста, ванну…»
– Браво, мадам! Превосходно! Где моя авторучка? Это нужно непременно записать.
Кэтрин нагнулась и стукнула его по руке. Потом резко выпрямилась, спохватившись, что позволила что-то неподобающее. Он попытался перехватить ее взгляд, но не успел. В ней снова вспыхнул интерес к пейзажу за окном.
Хорошо, что хоть на минуту рассталась со своим панцирем. Вон она какая. Живая, проказливая, сообразительная. Такая Кэтрин очень нравилась ему.
– Смотрите, – сказал он, когда они были в нескольких милях от Кингсбурга. – Видите тот знак? Мы почти приехали. Он показал на большой дорожный указатель со стрелками, надписями и цифрами.
Она опять стала такой напряженной, что, казалось, того и гляди откроет дверцу и выскочит.
– Да вы не бойтесь, – пытался успокоить ее Алекс, – в городке не так много жителей. Тысячи две от силы. Из них только около пяти процентов будут на Мейн-стрит, а там, куда мы с вами пойдем, еще вполовину меньше. Так что, считайте сами, нам встретится всего с полсотни человек. И я готов держать пари, что вам не придется разговаривать более чем с двумя моими знакомыми.
– Вы можете прекратить эти разговоры? – Она замахала на него рукой, как бы приказывая замолчать. – Я абсолютно спокойна, – добавила она, хотя глаза ее так и сверкали от испуга.
Он поспешно закивал.
– Я действительно немного заболтался, несу какую-то чушь.
Уголком глаза он видел, как она намертво вцепилась в ручку. Бедняжка! Может быть, и впрямь нужно было оставить ее дома?
Он попытался представить на минуту ее повседневную жизнь до их встречи, но ему не хватило воображения. Как можно было два года никуда не выезжать, не видеть уличных фонарей, не посещать магазинов?
– Попрошу вас ехать помедленнее, – сказала она. В ее голосе появились хорошо знакомые ему интонации. Она снова стала сама собой. – Вы что, не видите знаков? Читайте: ограничение скорости до пятидесяти пяти.
Алекс едва не вспылил, однако газ сбросил, хотя на спидометре было всего около шестидесяти. Если она чувствует себя лучше, когда кричит на него, то ради Бога.
– Сейчас мы подъедем к молочной. Если хотите, можем остановиться. А потом поедем дальше, в город.
– Нет, – отрезала она.
Можно подумать, что он спрашивал, не желает ли она пройтись по раскаленным углям.
Он ничего не сказал и поехал дальше, читая надписи на вывесках и досках для объявлений. «Настоящая индейская керамика». «Ювелирные изделия ручной работы». «Предметы народного промысла». «Яйца гремучих змей». Наконец они миновали длинное приземистое здание, где находились та самая молочная, антикварный магазинчик и станция обслуживания. Кэтрин так впилась глазами в этот скромный комплекс, словно никогда не видела ничего подобного. Через пять минут показался огромный белый щит, на котором крупными буквами было написано: «Кингсбург».
Кэтрин по-прежнему молчала. Алекс порывался коснуться ее руки, но так и не решился, зная, что это только больше разозлит ее.
Раньше ему были чужды подобные чувства. Нельзя сказать, чтобы он рос домашним, ласковым ребенком. И Линда часто упрекала его за эгоизм и бессердечность. («Противный! Бесчувственный!») А теперь? Он жаждет заботиться о другом существе. Прежде чем кончатся две недели, он выяснит все, что его интересует. Он приручит ее. В этом он готов был поклясться.
Они проехали окраину, где стояло несколько домиков. В пору его детства эти два квартала на Мейн-стрит были центром. А в остальном почти ничего не изменилось. При виде родных мест его захлестнула волна ностальгии. Здесь жила его семья. Здесь, в окружении лавочников всех мастей, домохозяек, учителей и водителей грузовиков, он вырос.
– Вон он, вон он! – воскликнул вдруг Алекс, не заметив, как громко и радостно прозвучал его голос. – Вон он, мой дом. А там «Охотничий домик». Оттуда я таскал пиво, когда мне было двенадцать. – Он показал на двухэтажное кирпичное здание. – А это лавка Иоланды Рейес. – Его палец двинулся дальше, указывая на маленький белый домик, увешанный длинными блестящими гирляндами красного перца. Стручки спускались с карнизов и обвивали стены; перец буквально заполонял выложенный плиткой дворик, где он был развешан правильными рядами на толстых веревках, наподобие белья в день большой стирки.
Алекс притормозил. Кэтрин так и не сумела расслабиться. Он снова видел ее негнущуюся спину, вросшую в сиденье.
– Если вы внимательно посмотрите, что там за веревками, – сказал он, слегка наклонившись к ней, – думаю, вы будете удивлены. – Он хотел немного растормошить ее и заставить взглянуть на городок его глазами.
– Я ничего не вижу.
– Смотрите лучше. – Он съехал на обочину и припарковался.

Бекет Саманта - Строптивая красавица => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Строптивая красавица автора Бекет Саманта дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Строптивая красавица своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Бекет Саманта - Строптивая красавица.
Ключевые слова страницы: Строптивая красавица; Бекет Саманта, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн