Декстер Колин - Инспектор Морс - 10. Путь сквозь лес 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Андерсен Линда

Брачная лотерея


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Брачная лотерея автора, которого зовут Андерсен Линда. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Брачная лотерея в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Андерсен Линда - Брачная лотерея без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Брачная лотерея = 131.19 KB

Андерсен Линда - Брачная лотерея => скачать бесплатно электронную книгу



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Андерсен Л. Брачная лотерея: Роман»: Панорама; Москва; 2002
ISBN 5-7024-1404-7
Аннотация
Лаура Фортман трудится не покладая рук. Легко ли в одиночку содержать лучшую кондитерскую в городе и воспитывать при этом двоих детей! Времени для личной жизни у нее просто нет. И, согласившись на обслуживание буйной холостяцкой вечеринки, она не подозревала, что вновь почувствует себя женщиной загадочной, прекрасной, желанной…
Линда Андерсен
Брачная лотерея
1
– Обожаю свадьбы. Есть в них нечто возвышенное. Как в волшебной сказке. Суженый заколдованной принцессы преодолевает одно препятствие за другим, поцелуем снимает заклятие – и вот вам, пожалуйста, гремит марш Мендельсона и влюбленная чета уже обменивается кольцами. «И жили они счастливо до самой смерти», – мечтательно протянула Агата, одной рукой беря с блюдца пирожное «корзиночку», а другой – приставляя к нужному месту очередной кусочек головоломки.
Лавиния недовольно поморщилась: на щеках ее сестрицы выросли кремовые «усы», а черное платье обильно усыпали крошки. Неужели эта неряха никогда не приучится к аккуратности? В конце концов к восьмидесяти пяти годам пора бы и усвоить хорошие манеры…
– Агги, – сказала она, чуть заметно хмурясь, – ты бы хоть отряхнулась, что ли…
– Ах ты Боже мой, – беспечно рассмеялась Агата, заметив, на что стало похоже платье. – До чего ж я неловкая!
– И куда ж задевался последний кусочек розового куста? – с недоумением вопросила Гермиона Ньюсом, самая младшая из собравшихся, – на прошлой неделе ей стукнуло семьдесят три, – сосредоточенно вороша детальки головоломки.
На затянутом сукном столе перед ними вырастал замок Спящей красавицы – с филигранными башенками, с решетчатыми окошечками и с увитыми плющом колоннами.
– Да вот же он, ты прямо на него смотришь! – Лавиния Хиггз пододвинула соседке нужный фрагмент – и пышный розовый куст обрел наконец завершенность.
Агата, не сдержавшись, захлопала в ладоши. Несмотря на преклонный возраст, старушка сохранила в душе немалую толику детской восторженности.
– Ах, до чего красиво! Ну а принц-то, принц-то?..
Нетерпение Агаты вполне можно было понять. В то время как нарисованный сад буквально на глазах расцветал пышным цветом, от главного героя на картинке наличествовали только половинка правого сапога да левое ухо.
– Ох уж мне эти принцы, – недовольно проворчала Беренгария. – Это только в сказках они прут напролом через заколдованный сад, едва прослышав о принцессе. А в жизни попробуй такого окрути! К алтарю арканом не затащишь идиотов! Вот взять, скажем, нашего Вернона…
Старушки дружно вздохнули. Личная жизнь упомянутого Вернона была для них неиссякаемым источником горестей и сожалений, равно как и неисчерпаемой темой для сплетен.
– Я так надеялась, что теперь, когда его лучший друг встретил девушку своей мечты и сделался женатым человеком, наш мальчик тоже остепенится… Они ж с Джейми со школьной скамьи вместе, куда один, туда и другой. Помнишь, милочка, как эти сорванцы лет этак пятнадцать назад изобретали… Как бишь его там?.. Что-то вроде пороха, только чтобы в воде взрывался!
– Во что тогда братцу Джозефу обошелся ремонт левого крыла, а? – мечтательно сощурилась Лавиния. – Я всегда говорила, что мальчик далеко пойдет!
– А гонки с препятствиями на мотоциклах? Родители так и не дознались, чья это была идея – Джейми или Вернона?
– Конечно, Вернона, – с достоинством выпрямилась Беренгария. – Только ему могло прийти в голову позаимствовать скамейки из городского парка.
– Конечно, как искать неприятности на свою голову – так наш Вернон тут как тут! А как что хорошее… Даже на свадьбу не приехал, негодник! Деловая встреча у него, видите ли! Знаю я эти «деловые» встречи! Интересно, эта нынешняя «встреча» – блондинка или брюнетка?
– Не приехал – и много потерял! – отрезала Беренгария. – Свадьба была что надо. Столько живых цветов я и летом в садах не видела!
– Мечта, да и только, – заулыбалась воспоминаниям Агата. – Невеста просто ангел небесный. Это белое платье в старинном стиле, кружева, рюши, оборочки… А букет лилий в руках… до чего трогательно! И такая счастливая… с жениха весь вечер глаз не сводила. Да и Джейми ею любовался не отрываясь, разве что на часы изредка поглядывал, скоро ли гости разойдутся… – Старушка громко всхлипнула от избытка чувств. – А уж когда Мэгги взяла малышку на руки… Какой кадр замечательный получился! Гермиона, я тобой горжусь! Уж ты нужного момента не упустишь!
– Спасибо за комплимент, – зарумянилась Гермиона, которая всегда носила в сумочке фотоаппарат: а вдруг пригодится? Правда, управлялась она с ним примерно так же ловко и уверенно, как с заряженным ружьем. – Честно скажу: много свадеб повидала я на своем веку, но с этой ни одна не сравнится. Все равно что в сказку попала…
Она мечтательно поглядела на Агату, та безмятежно улыбнулась в ответ. И тут Беренгария решительно заявила:
– Наш племянник определенно заслужил свою долю счастья, хочет он того или нет. – Несмотря на то что Вернон, строго говоря, приходился внучатым племянником Агате с Лавинией, а остальным и вовсе седьмой водой на киселе, почтенные дамы единодушно звали его «наш племянник», опуская эпитет «внучатый». Этим старушки однозначно давали понять, что им приятнее обращение «тетушка», нежели «бабушка»: по крайней мере, не ощущаешь себя никчемной старой развалиной! – Предлагаю обсудить возможные кандидатуры.
Остальные трое громко охнули, да так, что на окне гостиной затрепетали тюлевые занавески, с виду такие же древние, как и вся меблировка. В комнате ничего не менялось – страшно сказать! – с начала века. Первой опомнилась Лавиния.
– Вернон? Да ты шутишь, милочка! Его ж даже в городе нет!
– Нет, так будет, – твердо пообещала Беренгария. – Не может же он не поздравить лучшего друга, в конце-то концов, пусть и с опозданием! Значит, с него причитается мальчишник! В чем – в чем, а в устройстве холостяцких пирушек с Верноном потягаться непросто!
– Да не приедет он, – пожала плечами Гермиона. – Во всяком случае, пока не утихнет вся эта послесвадебная суета. Наш Вернон всякой сентиментальщины как огня боится!
– Джейми – его лучший друг, – нетерпеливо напомнила Беренгария. – Так что приедет за милую душу. Я уверена: Фергус позвонит ему и потребует мальчишник в честь новобрачного.
– Я бы лучше занялась устройством личной жизни Фергуса, – задумчиво протянула Агата. – Я знаю из верных источников, что Фергус заглядывается на нашу Лиззи…
Определение «наша» в ее устах было явным преувеличением. Лиззи Флойд приходилась двоюродной племянницей покойному мужу Агаты, однако вся четверка немедленно записала девушку в близкие родственницы. А к устройству семейного счастья родственников старушки относились до крайности трепетно.
– Всему свое время, – отрезала Беренгария. – На повестке дня – Вернон Паркинсон, наш недостойный, но – надеюсь, я выражаю всеобщее мнение – любимый племянник. Повторяю: надо составить список возможных кандидатур. Идеи есть? – Беренгария Ричардз была замужем за полковником и с годами переняла у супруга командный голос и манеру изъясняться резко, отрывисто и по существу.
Остальные трое только покачали головами.
– Наш донжуан переспал едва ли не со всеми женщинами города, – фыркнула Лавиния. – Это нам облегчает задачу или, наоборот, усложняет?
– Облегчает, – предположила Беренгария.
– Усложняет, – возразила Гермиона.
– По-моему, вы не с того начали, милочки, – робко вклинилась Агата. – Если Вернон… э-э-э… близко пообщался едва ли не с каждой незамужней красавицей города и ни на одной свой выбор не остановил, значит, покорить его сердце может только Прекрасная незнакомка. Нужна неожиданность… чудо…
– Свежее мясцо, – пояснила Лавиния.
Агата возвела очи горе. Господи милосердный, и где только ее сестрица набирается подобных выражений!
– Предлагайте ваши кандидатуры, – напомнила Беренгария и снова была разочарована: в гостиной опять повисло тяжелое молчание.
– Похоже, придется брать дело в свои руки, – фыркнула она, хотя, по правде говоря, и сама понятия не имела, кого из местных «звезд» выдвинуть на роль потенциальной невесты для непутевого племянника. – Подбросьте-ка мне телефонный справочник.
– Хочешь кому-то позвонить?
– Мы просмотрим все имена от первого до последнего. Может, что-нибудь и придет на ум.
– Да у нас весь вечер на это уйдет.
– Можно раскупорить бутылочку «Бейлиса», – предложила Гермиона. – При одной мысли о том, чтобы женить Вернона, я ощущаю острую потребность в алкоголе.
Агата вновь неодобрительно нахмурилась. Однако она и сама не отказалась бы от рюмочки чего-нибудь крепкого.
Черт бы подрал этого Фергуса! Вернон плюхнулся на кровать роскошного номера люкс в отеле «Рамада-Президент» и проклял ту минуту, когда не иначе как сам черт дернул его снять телефонную трубку. Внизу, в казино, стремительно вертелась рулетка, перемигивались огнями игровые автоматы – пресловутые «однорукие бандиты» и строили глазки шикарные красотки, при одном взгляде на которых любой мужчина рад будет потерять голову. Он всего лишь поднялся в номер переодеться: одна прелестная официанточка опрокинула на него поднос с шампанским. Впрочем, сам виноват, нечего было лезть с поцелуями. И тут зазвонил телефон.
– Ну вот, захомутали-таки нашего Джейми, – бодро приветствовал друга неисправимый Фергус. – Редеют наши ряды, что и говорить. Ну, чья теперь очередь, уж не твоя ли? Говорят, тетушки за тебя всерьез решили взяться.
Вернон Паркинсон, самый богатый холостяк во всем Сент-Огюстене, небольшом провинциальном городишке на озере Онтарио, неуютно поежился. В жизни он мало чего боялся, разве что ядовитых змей да бешеных собак. Но при одной мысли о кольцах, букетах, лицензиях – словом, обо всем, имеющем отношение к свадьбе, – ощущал себя способным голыми руками придушить огромную кобру и укротить разбушевавшегося волкодава. Едва представив, как он сидит в гостиной миссис Ричардз, на этом ведьмовском шабаше, то бишь чаепитии в кругу любящих родственниц, и из последних сил пытается противостоять тетушкиным посягательствам на его личную жизнь, Вернон с трудом подавил желание броситься в авиакассу и улететь куда подальше. Вот есть, например, на свете замечательный край под названием Аляска… Там его ни одна тетушка не достанет!
– Вернон?
– Ага, слушаю. – Знал бы негодяй Фергус, что друг его боится собственных тетушек до панической дрожи, так подначкам и подлым шуточкам конца бы не предвиделось! Пожалуй, Фергус Лири от смеха в седле не усидел бы – так и слетел бы на землю с породистого жеребчика, которого выиграл у Вернона в кости не далее как этим летом! – Слушаю очень внимательно.
– Есть одна проблемка. Ты – в Оттаве, а твои друзья, как ни странно, здесь, в Сент-Огюстене. И требуют мальчишник.
– По-моему, для мальчишника уже поздновато. Герой дня, небось, уже в свадебное путешествие укатил.
– И не надейся. На Рождество молодожены и впрямь уедут в Виннипег, к родителям Мэгги. А до тех пор пробудут здесь, в городе.
– Да кто эта Мэгги вообще такая? Откуда она взялась-то? – Вернон со всей очевидностью тянул время, и собеседник отлично это понимал.
– Ты ее не знаешь, но Джейми она подходит просто идеально. Она – журналистка одной из монреальских газет, и…
– И беднягу Джейми окрутила за милую душу.
– Ага. – На том конце провода Фергус явно покатывался со смеху, черт его дери! – Ничего, настанет и твой черед.
– Нет. Я в отпуске.
– Ты уже месяц как в отпуске.
– Всего четыре недели и два дня.
– Ты никак не можешь пропустить вечеринку в честь Джейми!
– Потому что предполагается, что я ее устраиваю?
– А кто ж еще? Тебе в этом деле нет равных, – напомнил Фергус. – Не забывай: это же ради старины Джейми!
– До сих пор не верю, что бедолага женился, – простонал молодой Паркинсон. – Надеюсь, она хоть ничего себе.
– Красотка, каких мало, – заверил Фергус. – А Джейми нужно малышку воспитывать, так что без помощницы ему никак нельзя.
– А который час? – проворчал Вернон.
– Десять. Утра, не вечера.
– О'кей, пойду закажу билет на вечерний поезд. Звякни моему старику, предупреди его, ладно?
– Так как же насчет Джейми?
– Спроси, что он думает относительно вечера в пятницу. Надеюсь, он сумеет вырваться из жениных объятий на пару-тройку часов?
– Нет проблем. Так я оповещу ребят?
– Оповести, будь добр, – саркастически отозвался Вернон и с силой шмякнул трубкой о рычаг.
Затем плеснул себе виски, пригубил, но передумал пить и отставил бокал в сторону. Разумнее заказать в номер крепкий черный кофе и к завтраку чего-нибудь. Дома ему потребуется вся его выдержка плюс быстрота реакции и способность мыслить четко и оперативно. Тетушки – существа злокозненные и опасные, с такими ухо держи востро!
– Он говорит, им еще Большой Лось нужен, – сообщила Линн, вешая трубку. – Я же говорила, заказы на вас так и посыплются!
Лаура Габриэлли-Фортман, молодая женщина, весьма гордящаяся своими деловыми качествами, отобрала у помощницы розовый клочок бумаги и поднесла его к самым глазам, стараясь разобрать корявый почерк.
– Так что же это за вечеринка?
– Он говорит, «мальчишник».
– «Он» – это кто?
– Ну, тип, который звонил.
Лаура вздохнула и еще раз проглядела неразборчивые записи.
– Мистер Миндирсон?
– Паркинсон. – А!
– Это ж дед молодого Вернона Паркинсона, – озорно усмехнулась Линн, стряхивая с пальцев муку.
При ее двадцати «с хвостиком» девушка выглядела сущей школьницей. Племянница прежнего владельца кафе-кондитерской, она согласилась остаться при Лауре, когда заведение перешло к новой хозяйке. Супружеская чета Трогмортон ушла на покой и перебралась в соседний городишко, поближе к замужней дочери. Однако Линн ни за что не желала уезжать из Сент-Огюстена: она слишком дорожила своей работой и своим парнем. А Лаура только порадовалась нежданно-негаданно обретенной помощнице, к тому же знакомой с делом.
– Понятия не имею, кто это.
– Ну, Вернон Паркинсон, с фермы «Синяя сойка». Они там лошадей породистых разводят и все такое. Для меня этот тип староват, но в городе он слывет одним из первых сердцеедов.
– Так это дед заказывает вечеринку? «Холодные закуски, кассуле, пирог со щучьей икрой на двадцать голодных мужчин. И не забудьте Большого Лося» .
– Уж этот мне внучок, – вздохнула Линн. – Только не позволяйте ему флиртовать с вами. Он вам сердце разобьет от нечего делать.
Флирт Лауру нимало не занимал. Равно как и богатые фермеры. Равно как и записные сердцееды, вне зависимости от возраста. А вот заказ на обслуживание большой вечеринки, напротив, вызвал самый живой интерес.
– А почему они не поручили обслуживание «Кленовому Листку»? Этот ресторанчик специализируется на канадской кухне, насколько я понимаю; а я в бизнесе – человек новый…
– Да Паркинсоны с «Кленовым Листком» не в ладах. Захария, владелец заведения, вбил себе в голову, будто Вернон за его женой ухлестывает.
– А он ухлестывает?
– Только не Вернон. Этот парень, конечно, донжуан тот еще, да только с замужними не путается. Так и пулю в лоб получить недолго. – Линн достала из корзиночки подгоревшее печенье – такое все равно не продашь – и отправила его в рот. – Жить-то всем хочется.
– Понятно… – протянула Лаура, гадая, не совершила ли она ошибку, привезя детишек в этакий вертеп. Агент по продаже недвижимости в Оттаве уверял молодую женщину, что Сент-Огюстен – городок тихий, спокойный, «семейный», а кафе-кондитерская «Венецианская гондола» – отличное капиталовложение для итальянки, умеющей хорошо готовить. И Лаура охотно поверила агенту: ведь от Сент-Огюстена до Чикаго – мили и мили; в этом Богом позабытом захолустье нетрудно затеряться без следа! – А что такое Большой Лось? Какое-то местное блюдо из лосятины? У тебя, часом, рецепта не завалялось?
– Не-а, эта штука хранится в чулане под лестницей. Дядя Хилари ею то и дело пользовался.
– А ты мне ее не найдешь?
В умелых руках Лауры кафе и впрямь процветало. Дамы заглядывали в «Венецианскую гондолу» и поодиночке, и стайками – посидеть за чашечкой ароматного капуччино, полюбоваться в окно на проходящих мимо кавалеров, обсудить последние сплетни. Они воздавали должное и итальянскому воздушному пирогу с сыром, и фруктовым муссам, и зефиру из сушеных абрикосов, и пудингу с лесными орехами, и заварным меренгам по-итальянски, и трубочкам с кремом, что так и тают во рту, и рассыпчатому миндальному печенью, и всевозможным помадкам, в приготовлении которых Лаура не знала себе равных.
Посетительницы восхищались утонченной изысканностью обстановки – прямо как в Венеции! – и развешанными по стенам репродукциями итальянских мастеров – Тициана, Рафаэля, Джорджоне. Жадно расспрашивали хозяйку, как это ей удается оставаться хрупкой и стройной, при том что она целыми днями напролет стряпает потрясающие вкусности.
Лаура охотно открыла бы дамам свой секрет, да только они все равно не поверили бы ни единому слову. Мысли женщин настроены на любовь, сердца трепещут в предвкушении романтического приключения. И если представительницам прекрасной половины Сент-Огюстена угодно провести полчасика за чашкой капуччино и сладостями, так добро пожаловать! Лаура охотно сообщала своим гостьям, что сама она родом из Италии, да-да, конечно же из Венеции, города прекрасного и древнего, и уверяла ахающих и охающих канадок, что именно там прибежище истинных влюбленных, а сам воздух проникнут поэзией… К слову сказать, в Венеции миссис Габриэлли-Фортман отродясь не бывала.
Впрочем, на последнее ее замечание посетительницы со смехом отвечали, что в чем – в чем, а в том, что касается истинных влюбленных, их родной Сент-Огюстен не уступит Венеции. И с сожалением покидали кондитерскую, выходя на холодный, пронизывающий канадский ветер.
Линн с сомнением посмотрела на хозяйку.
– Вообще-то эта штука здоровенная, как я не знаю что. Мы и вдвоем едва ли управимся.
– Ладно, иду.
Лаура взглянула на часы. Почти три; пора закрывать заведение. Сама она на ногах с половины пятого утра; хорошо, хоть никуда идти не нужно: семья Лауры обосновалась на втором этаже кондитерской. Пока молодая женщина возилась в кухне и обслуживала посетителей, детишек развлекала соседка-школьница. А добродушная, приветливая толстушка Линн оказалась истинным кладезем всевозможных ценных сведений в том, что касалось и города, и кондитерской.
Десять минут спустя Лаура уже знала о том, что такое Большой Лось…
– Милая тетушка, я…
– Сядь, Вернон! – рявкнула старушка.
Молодой человек опасливо опустился на обитую бархатом кушетку: такой, по его мнению, было самое место в борделе. Его престарелые родственницы до сих пор умудряются жить в прошлом веке… тем больше оснований убраться отсюда как можно скорее.
– Да, тетя Беренгария? – Нервно теребя в руках шляпу, Вернон подался вперед, от души надеясь, что треклятая кушетка под ним не развалится. Что сам он упадет – да Бог с ним, не впервой; только ведь тети его с потрохами съедят за порчу антикварной мебели! – Выразить не могу, как рад всех вас видеть… – фальшиво добавил он.
– Ты долго отсутствовал, – неодобрительно заявила Гермиона, сидящая в кресле напротив него.
Из всех престарелых родственниц именно Гермиона внушала Вернону наибольший страх. За те семьдесят три года, что мисс Ньюсом прожила на свете, не нашлось мужчины настолько храброго, чтобы решился сделать ей предложение. А старые девы, они, как известно, самые опасные интриганки… У Гермионы было вытянутое лицо и сросшиеся на переносице брови: казалось, будто она вечно хмурится, вечно чем-то недовольна.
А вот ее двоюродная сестрица Агата, напротив, низенькая и пухленькая – ни дать ни взять домашний кролик, и такая же непоседливая. Но и с ней надо ухо востро держать: кролик кроликом, а сама только и смотрит, кого бы с кем сосватать!
В гостиную вплыла Лавиния с подносом.
– Я тебе самую чуточку виски туда плеснула, – шепнула она племяннику, передавая ему чашку с чаем. – А то какой-то ты сегодня зеленый.
– Спасибо, тетя Лавиния, – чинно поблагодарил Вернон, поднес к губам чашку и с наслаждением вдохнул божественный аромат.
Но долго отдыхать ему не пришлось: Беренгария вновь взяла быка за рога.
– Твой лучший друг женился, – торжественно объявила она.
– Да, тетя Беренгария. – Вернон с трудом сдержал нервную дрожь. Ему даже удалось выдавить из себя некое подобие улыбки, словно более радостной новости он отродясь не слышал. – Говорят, он очень счастлив.
– О да. Очень-очень счастлив. Его жена Мэгги – настоящее сокровище.
– Подумать только! – Вернон осушил чашку и втайне понадеялся, что получит еще одну.
Но миссис Лавиния Хиггз села рядом с ним на кушетку, не предложив ни чаю, ни виски.
– Мы с сестрой питали некоторые сомнения насчет этого брака, – призналась она, оглядываясь на Агату в поисках поддержки. – В конце концов, кто из нас знал эту самую Мэгги? Но… истинная любовь, как всегда, восторжествовала.
Свадьба состоялась. И они, – с нажимом повторила Лавиния, – очень-очень счастливы.
– Должно быть, все за них радуются, – сдержанно отозвался Вернон, мысленно сочувствуя другу. Джейми, похоже, совсем спятил… а всегда казался таким благоразумным, таким осмотрительным малым!
– Да, зрелище весьма отрадное. – Гермиона набрала в грудь побольше воздуху, собираясь продолжать, но Вернон успел раньше.
– Спасибо большое за чай, – поблагодарил он, ставя чашку на блюдце, и попытался было встать, но Лавиния удержала его за плечо.
– Вернон, милый, теперь твоя очередь.
– Моя… очередь? – Молодой человек изобразил непонимание. Пусть тетушки решат, что за такого идиота ни одна женщина не пойдет!
– Именно, – твердо произнесла Беренгария. – Так что нам необходимо знать, какого типа женщины тебе нравятся. – Встретив недоуменный взгляд племянника, она терпеливо пояснила: – Мы намерены учесть твои требования. В конце концов речь идет о законной жене…
– Дорогая тетя, – пролепетал Вернон, прижимая к груди шляпу, – но я, собственно, пока не хочу…
– Тебя не спрашивают, чего ты хочешь, – возразила старая карга, очень собою довольная.
– Любовь сама диктует правила, – благодушно прочирикала Агата. – Один-единственный взгляд – и ты уже влюблен по уши! Спроси своего друга Джейми. Уж ему-то горевать не о чем, верно? А ведь еще месяц назад он ни о какой женитьбе и не помышлял. Ты уже познакомился с Мэгги?
– Э-э-э… собственно говоря, нет. Я привез им подарок, но…
– Тебя ждет большой-пребольшой сюрприз, – просияла Агата. – Джейми всю жизнь мечтал о рыжеволосой красавице, а женился на жгучей брюнетке. Так что это не мы выбираем, это нас выбирают. И все так славно сложилось! Мэгги полюбила малышку с первого взгляда, целыми днями с ней носится… В первый же раз, как увидела их втроем в парке, я подумала: судьба Джейми решена! И поди ж ты, угадала…
– Боюсь, что свою судьбу я предпочту решать сам, – произнес Вернон, вставая.
Но путь ему преградила неугомонная Беренгария.
– С тебя список, Вернон. Твой дед говорит, что ты клятвенно обещал в этом году подумать о женитьбе. Он-то мечтает успеть правнуков понянчить!
– Что значит «успеть»? Он в жизни и дня не проболел! – Вернон попытался обойти тетушку, чувствуя, что в груди почему-то стеснилось, а воротничок немилосердно сдавил шею.
– Ну, надо же нам с чего-то начинать, родной. – Тетя Лавиния устремилась за ним в прихожую. – Ты предпочитаешь блондинок или брюнеток?
– И тех, и других.
– Высоких, пухленьких или что-то среднее?..
– Абсолютно неважно. – Выберется он живым из этой треклятой гостиной или нет? – Я ценю вашу заботу, но вообще-то не собираюсь жениться прямо сейчас.
– Конечно, не собираешься.
Агата ласково похлопала его по руке, и Вернон тут же устыдился собственной грубости. Ну что ему стоит подыграть старушкам? Они ведь ему только добра хотят! Он улыбнулся своей сентиментальной родственнице той самой ослепительной белозубой улыбкой, что свела с ума не одну официантку.
– Милая тетя, я слишком люблю женщин, чтобы удовольствоваться только одной…
– Ох, – вздохнула Агата. – Ты неисправим.
– Вернон, подумай о том, что ты, между прочим, не молодеешь! – рявкнула Беренгария. – Пора бы уже и повзрослеть.
– Повзрослеть? – искренне изумился Вернон. – С какой стати?
2
– Миссис Фортман? У нас тут проблемка, – сообщил мистер Паркинсон, смущенно потирая огромные лапищи.
Лауре тут же захотелось взять славного старикана за руку и заверить, что все пройдет «на ура». Кухня на ферме оказалась просто великолепная, оснащенная всеми чудесами современной техники, и свободного места не занимать: можно подумать, проектировал ее повар-профессионал. От жилых помещений кухня располагалась настолько далеко, что скорее всего это помещение со временем пристроили к уже существующему бревенчатому дому.
– Еды, я надеюсь, хватит?
На столе перед Лаурой высилась гора подносов с холодными закусками: не секрет, что мужчины предпочитают сами делать себе бутерброды. А кассуле – или, проще говоря, бобы в горшочках, традиционное провансальское блюдо, привившееся в Канаде, где, как известно, французская кухня издавна соперничает с английской, – приготовлено в строгом соответствии с рецептом, некогда получившим первый приз на кулинарном конкурсе в городе Тулузе, если верить поваренной книге. Тут же рядком красовались бутыли и миски со всевозможными соусами: ореховым, горчичным, бешамелью, и конечно же обжигающе острый соус для тех, кто за едой не прочь опалить себе глотку.
– Проблема не в еде, мэм. – Старик разлил шампанское по двум бокалам и один пододвинул гостье. – Присоединяйтесь.
– Спасибо. Тогда в чем же дело? Держу пари, мы все уладим.
Украсив поднос с оливками и перчиками зеленью, Лаура подняла голову. Этот чудесный старик не покладая рук трудился в кухне заодно с нею. А вот молодой мистер Паркинсон – тот, что играючи разбивает женские сердца, – так и не показался. Впрочем, он вроде бы на заднем дворе пиво из пикапчика выгружал пару часов назад. Со спины он показался Лауре довольно безобидным, хотя силы парню не занимать, и с пивными бутылками управляться явно умеет.
– Это… Лось, мэм.
Лаура с трудом сдержала смех. А старик, напротив, выглядел так, словно оказался перед лицом всемирной катастрофы. Большой Лось, как выяснилось, эпитета своего вполне заслуживал. Здоровенная, грубо сколоченная деревянная зверюга, увенчанная самыми что ни на есть настоящими раскидистыми рогами, высилась на платформе с колесиками. Голова, закрепленная на шарнирах, в нужный момент откидывалась, из грозного подобия троянского коня выпрыгивала красотка с букетом – и поздравляла героя дня. Сейчас Большой Лось одиноко скучал в углу в ожидании своего звездного часа.
– А что не так с нашим зверем?
– Да дело, собственно, не в Лосе… – Старик тяжело рухнул в огромное вместительное кресло. – Она не придет.
– Кто не… Ох, нет, быть того не может! – всплеснула руками Лаура, осознав, о ком идет речь. О красотке с букетом, конечно. – А что случилось?
– Мы позвали Адел, стриптизершу из «Водоворота». А сегодня утром она взяла да сбежала с автомехаником. Вот только что позвонила мне из Оттавы: извиняется, что, дескать, в свадебном угаре напрочь позабыла про вечеринку.
– Ну ничего, мистер Паркинсон. Может быть, мой торт ребят утешит. Он тоже не без лося. – Свое очередное творение Лаура украсила глазированными фигурками, почетное место среди которых занимала внушительная лосиха с лосенком. Молодая женщина пригубила шампанского и в очередной раз одобрила безупречный вкус хозяина.
– Но нам нужен не столько Лось, сколько… э-э-э… «наполнитель»!
Разговор явно принимал нежелательное для Лауры направление.
– Я обеспечиваю угощение и обслуживание. А вовсе не дивертисмент.
– Вы такая миниатюрная, мэм, что отлично туда бы поместились.
– Я не… – Лаура собиралась сказать, что не делает ничего такого, чего ожидают от красотки с букетом на холостяцкой вечеринке, но предпочла не смущать старика. – Я не танцую, – пробормотала она. – И не пою, если на то пошло.
– Вам совсем не нужно ни танцевать, ни петь, деточка, – покачал головой мистер Паркинсон. – Вы просто-напросто выпрыгнете из Лося, поздравите Джейми с днем рожде… Ох, нет, всего лишь пожелаете ему всех благ. Чмокнете в щеку.
Махнете парням ручкой. А потом приметесь резать торт и все такое.
– Мистер Паркинсон…
– Да, знаю: вы подряжались только готовить, миссис Фортман. Однако мне позарез нужна ваша помощь.
– Но я правда не могу…
– Кроме того, – внушительно продолжал старик, точно не расслышав последних слов, – это – традиция.
– Традиция, – эхом повторила молодая женщина, оглядываясь на деревянного монстра. Краска на его боках местами облупилась, вид у Большого Лося был изрядно помятый и потрепанный. Рогатое чудище дожидалось «начинки» – роскошной сексапильной красотки. И снова Лаура с трудом сдержала смех. – Держу пари, этот Лось не на одной вечеринке побывал!
– О да, мэм, – подтвердил старик, допивая бокал и берясь за следующую бутылку. – У нас в городе традиции чтут свято. А платье вы видели?
– Нет еще.
В брюхе зверя обнаружилась коробка с чем-то черным и кружевным, но тогда Лауре было некогда изучать содержимое. Теперь же она нехотя извлекла коробку и водрузила на стол.
– Вы такая махонькая; платье вам ну просто идеально подойдет!
– Мистер Паркинсон… – попыталась она снова урезонить упрямца, но тот подмигнул ей.
– Зовите меня просто Джозеф. Вы только выпрыгните из этого зверюги, деточка, уважьте старика, а я уж позабочусь, чтобы у вашей кафешки от посетителей отбоя не было. И держу пари, ваши детишки не отказались бы от собственных пони…
– Да они в жизни верхом не ездили!
– Так, значит, самое время научиться.
– Спасибо большое, но…
– Миссис Фортман, неужели старый человек должен вас на коленях умолять? Вернон здорово расстроится, если родной дед ему вечеринку загубит. Мой племянник очень дружен с Джейми, а ведь во всей Канаде не найдешь второго такого парня, как Джейми Скотт. Осиротевшую племянницу растит, ну прям отец родной! А старшему мальчику колледж оплачивает из своего кармана и ни о какой компенсации слышать не желает: дескать, сперва выучись, а потом и о деньгах говорить будешь! Самое меньшее, что мы можем для него сделать, – это обеспечить ему Большого Лося!
Закончив непривычно длинную речь, Джозеф шумно выдохнул и одним глотком осушил очередной бокал с шампанским.
– Осиротевшие племянники?.. – Лаура присела к столу рядом с мистером Паркинсоном и задумчиво подергала за конец веревки, стянувшей коробку.
– Младшая девочка еще в колыбельке, – кивнул старик, подливая Лауре шампанского. – Очаровашка – глаз не оторвать!
– Очень благородно с его стороны, что и говорить. – Лаура с наслаждением пригубила дорогое шампанское. На дне бокала плавала клубничина: прелесть, да и только! – Мистер Скотт, я так понимаю, женится?
– Уже женился, несколько дней назад. На журналистке из Монреаля. Она приехала собирать материал для статьи об истории округа – и вот вам, пожалуйста! Говорят, она детишек просто обожает.
– Я очень рада за обоих. – Надо бы нагрузить закусками еще один поднос. А то, чего доброго, не хватит, подумала Лаура, прислушиваясь к доносящемуся издалека смеху, музыке в стиле кантри и гомону мужских голосов. Наемные работники фермы бегали с тарелками туда-сюда, а что делать? Босс распорядился: на мальчишнике – никаких женщин! – Мистер Паркинсон…
– Джозеф, – поправил старик.
– Джозеф. – Лаура отвернулась, не в силах выдержать этот умоляющий взгляд. Ну как заставить старика понять, не раня его чувств? – Послушайте, я же мать…
– Тогда взгляните на дело иначе. Возможно, это ваш единственный в жизни шанс выпрыгнуть из Большого Лося!
А ведь старик прав! – подумала Лаура, потягивая шампанское. В конце концов, что осталось от ее чувства собственного достоинства? Так, обрывки и лоскутки… Учитывая, что она вышла замуж за человека, уже обремененного двумя супругами и несколькими любовницами. Бульварная пресса раздула эту историю до масштабов национального скандала. Журналисты и репортеры названивали Лауре днем и ночью, приглашая поучаствовать в телебеседе, умоляя дать интервью, со вкусом выражая соболезнования. Какая же она была дурочка: свято верила каждому слову своего бывшего супруга, когда тот оправдывался по поводу очередной отлучки или в красках расписывал «командировку»!
Когда же обнаружилась горькая правда, Лаура, чтобы защитить себя и детей, уехала из страны куда глаза глядят. Перебралась в Канаду, мечтая лишь об одном: затеряться, исчезнуть среди лесов и снегов. Укрыться в маленьком провинциальном городишке, забыть о пережитом унижении…
Впрочем, какое отношение это все имеет к Большому Лосю?
– Не могу, – повторила она, но далеко не так уверенно, как прежде.
И старик не упустил момента. Ухмыльнулся от уха до уха и плеснул обоим еще шампанского.
– Еще как можете, деточка. Ребята, где стоят, там и лягут.
Лаура открыла коробку. Внутри и впрямь обнаружился черный костюм с крохотными алыми атласными розочками по вороту. Молодая женщина развернула его – и расхохоталась от души. Если мистер Вернон Паркинсон усматривает в этой штуке что-то сексапильное, значит, парня пора сводить к психоаналитику.
– Договорились, Джозеф, – кивнула Лаура. – Но только на этот раз; положение-то у вас и впрямь безвыходное.
– Договорились! – просиял старик, завладевая рукой молодой женщины, чтобы почтительно поднести ее к губам. – У вас все отлично получится, вот увидите!
На этот счет Лаура готова была усомниться… Но свои обязательства она выполнит, а дальше – хоть трава не расти!
– Желаю тебе оказаться следующим на очереди! – подмигнул Джейми, принимая из рук Вернона кружку с пивом.
– Следующим на очереди?
– Ну да. Желаю тебе жениться – и поскорее.
– Господи, сохрани и помилуй! – передернулся Вернон. – Ты, видать, с моими тетками сговорился! Уж они меня давеча обрабатывали, обрабатывали – да только без толку! Я им так прямо и сказал: никакие невесты мне не нужны! – Впрочем, скорее всего Лавиния с Гермионой, не говоря уже о Беренгарии с Агатой, ему не поверили. И по-прежнему строят на его счет коварные матримониальные планы…
– Брак, знаешь ли, далеко не самое худшее, что может произойти с человеком…
– Ты, по крайней мере, явно доволен, – ухмыльнулся Вернон, отхлебывая пива.
– Конечно! – просиял Джейми.
– Говорят, ты выбрал девушку что надо, – похвалил Вернон, втайне удивляясь другу.
Джейми всегда отличался спокойной, невозмутимой сдержанностью, и с женщинами вел себя застенчиво и робко. Вот у Фергуса, напротив, темперамент – о-го-го! Ходячая динамитная шашка, вот каков Фергус! В настоящий момент третий представитель неразлучной компании работал барменом, разливая напитки и отпуская соленые шуточки. При виде него никто бы не подумал, что Фергус вот уже полгода не может набраться храбрости и сказать своей девчонке «люблю».
– Надо тебя с ней познакомить, – произнес Джейми. – И как можно скорее.
– Да заскочу как-нибудь на той неделе. У меня в пикапе свадебный подарок для вас завалялся…
– Заходи в любое время, – усмехнулся Джейми. – Полюбуешься, какова она – семейная жизнь.
– Нет уж, приятель, не искушай, – поморщился Вернон. – Я еще не встретил женщины, с которой смог бы прожить вместе хоть неделю, не говоря уже до гробовой доски.
– Вскоре встретишь, – зловеще пообещал Джейми. – Встретишь, когда меньше всего этого ожидаешь.
Приятель досадливо нахмурился. Да что же это такое, весь мир с ума сошел, не иначе!
Фергус отчаянно замахал Вернону, привлекая его внимание, и подал условленный сигнал – поднятые вверх большие пальцы.
– Готовься, – предупредил Вернон друга. – Сейчас начнется самое веселье…
– О нет, только не Лось! – застонал Джейми. – Кого вы на сей раз запихнули внутрь?
– Подожди – увидишь.
Общими усилиями деревянное чудище вкатили в гостиную.
– Он славный парень, трам-пам-пам! – хором затянули гости.
– Открывай, – пригласил Вернон друга, но тот лишь покачал головой.
– Я – человек семейный, – напомнил он. – Я приехал разве что в покер сыграть, да с вами повидаться.
– В покер мы уже сыграли, – напомнил Фергус. – А теперь гип-гип-ура Большому Лосю!
– Мальчишник без Большого Лося – не мальчишник! – заорал кто-то, и общество поддержало крикуна дружным гулом.
– Ладно уж, возьму дело в свои руки, – хмыкнул Вернон, шагнул к монстру и нажал на пружинку.
И тут сердце его остановилось, а дыхание перехватило. Должно быть, меня просто застали врасплох, внушал себе Вернон. Он-то ожидал обнаружить внутри Адел, развязную, хотя и не лишенную известного обаяния стриптизершу, обладательницу пышных форм и сомнительного чувства юмора… Но эту женщину он видел впервые.
Черное платье смотрелось на ней, как на принцессе. На гибкой, стройной, сексапильнейшей из принцесс… Длинные вьющиеся каштановые волосы рассыпались по плечам, почти закрывая грудь. Черт бы побрал старомодный костюм!.. Во времена Первой мировой войны эта штуковина, возможно, и способна была кого-то шокировать, но не сегодня. Впрочем, то, что скрывало платье, оставляло массу пищи для воображения…
– Это вы – новобрачный? – спросила красавица с чуть заметным, очаровательным акцентом.
– Нет, – прошептал Вернон, и ее розовые губки в ответ лукаво изогнулись. А глаза… огромные карие глаза, осененные длинными густыми ресницами, напомнили ему расплавленный янтарь, пронизанный лучами солнца.
– Тогда кто вы?
Проклятье, кто же он? Собственное имя позабыл, это ж надо! Но тут гости дружно зааплодировали – и на него снизошло озарение.
– Вернон, – пролепетал он.
– Вер… что?
– Вернон. Так меня зовут. Вернон. – Весь его опыт общения с женщинами развеялся по ветру. Чувствовал он себя примерно так же, как в возрасте двенадцати лет, когда, проиграв пари, вынужден был искупаться в озере нагишом на глазах у вредины Кэрол Бэкшот.
Молодая женщина грациозным жестом протянула ему руку, и Вернон помог ей выбраться из Лося. Гости самозабвенно, кто в лес, кто по дрова, орали: «У него друзья повсюду». А кто не знал слов, тот свистом выражал одобрение прекрасной незнакомке и ее наряду. Черная, отделанная кружевами ткань плотно облегала фигуру, подчеркивая изящную округлость форм.
Этот наряд Вернон перевидал на самых разных женщинах раз пятьдесят, если не больше. Но на кареглазой красавице платье смотрелось совсем по-другому. Короткая полупрозрачная юбка не скрывала стройных, обтянутых черной «сеточкой» ног. Молодая женщина небрежно откинула назад волосы, и взгляду предстала упругая, соблазнительная грудь, на которой чуть заметно подрагивали алые розочки.
Другие мужчины тоже не остались слепы к чарам незнакомки, и, хотя ни один не позволил себе грубого замечания, Вернон в сердцах пожелал им всем провалиться сквозь землю. Он с трудом оторвался от созерцания этих манящих, безупречных грудей и подвел красавицу к Джейми.
– А вот и новобрачный!
– Мои поздравления, – сказала она и, наклонившись вперед, чмокнула виновника торжества в щеку. – Я слышала, вам очень повезло с женой.
– Да, мэм, очень, – улыбнулся Джейми. – Спасибо, что пришли на мой праздник.
– Это вам спасибо, что пригласили!
Незнакомка, подхватив новобрачного под руку, повела его через всю гостиную туда, где на столике красовался огромный трехъярусный торт, а рядом сиял улыбкой Джозеф. Чудо кондитерского искусства украшали сахарные фигурки жениха и невесты. Они стояли на возвышении, взявшись за руки, а вокруг толпились всевозможные зверюшки и птицы, видимо пришедшие поздравить счастливую чету.
– А вот и торт – специально для новобрачных! Верхняя часть, та, что с фигурками, снимается. Я упакую ее в коробку, и вы отвезете ее домой, жене.
– Мэгги будет в восторге, – ответил Джейми. Вернон ни на шаг не отходил от незнакомки.
Держался так близко, как только допускали приличия. И упрямо внушал себе, что эта женщина заинтересовала его только потому, что он видит ее в первый раз.
Более того, эта женщина – не для него!
Хотя почему бы и нет? Всего-то и нужно, что попытаться. И еще раз, и еще. Пока кареглазая красавица не окажется в его постели, причем по доброй воле и очень тому радуясь, как многие женщины до нее.
Незнакомка обернулась к нему.
– Вы хотите… – Она помолчала, словно пытаясь прочесть его мысли. – Начать раздачу торта, мистер Паркинсон?
– Я хочу вас, – прошептал он. По счастью, незнакомка не расслышала: кто-то включил музыку, и гости дружно принялись подпевать. – Ага, – кивнул Вернон, – валяйте нарезайте.
Молодая женщина встала у стола. Все ее движения были исполнены сдержанного достоинства, словно она вела важное совещание в Организации Объединенных Наций, а не обслуживала холостяцкую вечеринку. Джозеф, приосанившись, – будто герцогине прислуживает, – протянул ей на выбор несколько ножей. Красавица выбрала подходящий и принялась нарезать торт аккуратными ломтиками, да так уверенно, будто всю жизнь только этим и занималась. Нет, это не стриптизерша – уж больно она миниатюрная и хрупкая! Кроме того, не из Сент-Огюстена – уж он бы такую не пропустил! Может, приятельница Адел? Девушка из кордебалета?
Вернон шагнул к деду: уж тот-то наверняка знает истину!
– Скажи, что она не стриптизерша! – взмолился он шепотом. – И где Адел, черт ее дери?
Джозеф отошел от стола. Незнакомка оделяла тортом суровых фермеров и лесорубов, которым больше пристало бы пить пиво и хрустеть чипсами. Так ведь нет, рассуждают с ней о рулетах с корицей и яблочных пирогах, шеф-повары новоявленные!
– Адел сбежала с автомехаником. И да, ты прав: никакая это не стриптизерша, – ухмыльнулся старик.
– Тогда кто же она?
– Порядочная женщина, – резко ответил Джозеф. – И на столе отплясывать она не будет, не жди. И раздеваться – тоже. А отпускать похабные шуточки тем более. Ее дело торт нарезать, и только.
– Прямо как английская королева!
– Вот-вот.
– Отлично. – Не обращая внимания на неодобрительную гримасу деда, Вернон открыто любовался кареглазой красавицей, нарезающей торт для закаленных, видавших виды парней, что вели себя точно младшие школьники на семейном чаепитии: не дай Бог нарушить какое-нибудь правило этикета!
– Оставь ее в покое, – прорычал старик. – Она разведена, двух детишек растит, трудится не покладая рук, чтобы свести концы с концами. У нее и без тебя проблем полно.
– Так, может, мне удастся заставить ее забыть про проблемы? – ухмыльнулся Вернон, искусно скрывая внезапно накатившее смущение.
Лаура понятия не имела, с чего так разнервничалась. В конце концов выпрыгивать из Большого Лося – это вам не на столе танцевать! Ничего дурного в этом нет. Черный, с кружевами, костюм по сравнению с современными купальниками выглядел верхом благопристойности, а по части сексапильности был под стать вечерним платьям. Кстати, Большого Лося надо бы в витрину поставить, а то, что он в кладовке пылится… Подновить краску, украсить рога лампочками или цветами, а на спину установить корзинку с пирожными. Отличная реклама, честное слово! В этом провинциальном городке, где, как выяснилось, жизнь ключом бьет, без броской рекламы не обойтись!
– Приятного аппетита, – пожелала она последнему человеку в очереди.
Коренастый фермер, зарумянившись, поблагодарил даму за угощение – щедрый кусок бисквита с лимонной прослойкой и ванильным кремом – и присоединился к друзьям.
А в следующий миг перед ней предстал красавец по имени Вернон – владелец дома и устроитель вечеринки. Он одарил Лауру той самой неотразимой улыбкой, против которой не могла устоять ни одна нормальная женщина, и многозначительно сощурился. Кажется, ей полагалось почувствовать неодолимое влечение… что ж, так оно и было!
Впрочем, Лаура Габриэлли-Фортман отлично владела собой. Но было нечто в праздничной атмосфере вечера, что лишало ее обычного самообладания. Недаром же она вот уже целый час играет роль секс-символа для суровых, видавших виды мужчин! И куда только подевалась вечно усталая стряпуха, разведенная – если, конечно, этот эпитет применим к женщине, чей брак по определению недействителен с самого начала – мать двоих детей!
– Я не знаю, как вас зовут, – сказал красавец.
– Не хотите ли торта? – Лаура взяла из стопки десертную тарелку, демонстративно игнорируя вопрос собеседника.
– Никак не могу определить ваш акцент, – произнес Вернон задумчиво. – Французский, нет?
– Итальянский. – Лаура протянула ему тарелку. – Угощайтесь, синьор.
Вернон принял тарелку у нее из рук, стараясь не соприкоснуться пальцами.
– А где вы живете?
– Миссис Фортман? – Рядом, словно по волшебству, вырос Джозеф Паркинсон. – Мой внук, никак, с вами флиртует?
– Конечно, а как же! – улыбнулась Лаура, оглядываясь на молодого человека. – А вот сейчас он еще и десерт мой попробует!
– Ваш десерт? – Брови Вернона изумленно взлетели вверх.
– Ну да.
– Так это вы испекли?
– Да, я. Я обслуживаю вашу вечеринку.
– Значит, вы живете здесь, в Сент-Огюстене?
– Да, – ответила она в третий раз. – Вместе с сыном и дочерью. – И, отвернувшись, принялась собирать грязные тарелки.
Вернон Паркинсон затронул ее чувства куда сильнее, чем можно было ожидать. В конце концов, часто ли мужчины смотрят на нее, как изголодавшийся бродяга – на грушевый пирог? Лаура попыталась вспомнить, когда в последний раз к ней прикасался мужчина, но на ум так ничего и не пришло. Нет уж, никакие мужчины ей в жизни не нужны, от них – сплошные осложнения. Без мужа она прекрасно справляется, да и любовник ей совершенно ни к чему!
Но… но ненадолго забыться в объятиях мужчины было бы так… отрадно! Вновь почувствовать, что живешь полной жизнью, уступить страсти, прикоснуться к разгоряченной, атласной коже, пробежаться пальцами по широкой, поросшей курчавыми волосками груди…
– Миссис Фортман?
Лаура смущенно заморгала. Прямо перед ней высился Вернон Паркинсон: от его широкой груди молодую женщину отделяли какие-то дюймы.
– Да?
– Вы хорошо себя чувствуете?
– Просто замечательно, мистер Паркинсон. – Лаура шагнула в сторону, пытаясь обойти собеседника. Всему виной черно-кружевной наряд, не иначе. Из-за этих дурацких тряпок она сама не своя. Платье вдруг напомнило ей, что она не только мать, но и женщина.
И это не к добру.
Вернон Паркинсон поспешил за ней. Лаура пробралась сквозь толпу гостей, пересекла просторную прихожую и возвратилась в кухню. Вернон следовал за ней по пятам. Она сложила тарелки стопкой рядом с раковиной и обернулась к дверям. Вернон стоял там, нагруженный посудой, и жадно любовался ею.
– Уходи. – Ничего другого Лауре просто не пришло в голову.
– Я только хотел помочь.
– Это моя работа, не твоя.
– Это мой дом, – возразил Вернон, складывая тарелки в раковину. – Здесь я волен делать, что хочу.
– Вот уж не сомневаюсь! – фыркнула Лаура.
– Ты явно устала, вот и злишься.
– Я понятия не имела, что придется прокатиться в брюхе Большого Лося, – усмехнулась молодая женщина.
– А ты часто этим развлекаешься?
– Сегодня – первый раз. – Лаура скептически оглядела свой костюм. – И последний.
– Не понравилось?
– Не совсем то, чего я ожидала – Она принялась загружать в посудомоечную машину грязные тарелки. – В жизни не бывала на холостяцких вечеринках.
– Почему бы тебе не заглянуть как-нибудь на ферму просто так? – небрежно предложил Вернон. – Я бы тебе лошадей показал…
В кухню вошел Джозеф с подносом, доверху нагруженным грязными стаканами.
– Шел бы ты отсюда, – мрачно посоветовал он внуку. – Джейми собирается домой, а ребята надумали в город прокатиться, поразвлечься малость.
– Я как раз приглашал миссис Фортман в гости. Думал, мы бы вдвоем поводили ее по ферме…
– Я на днях начну давать ее дочурке уроки верховой езды, – кивнул Джозеф, ставя поднос на стол. – Мисс Фортман, да бросьте все! Ребята сами все вымоют…
– Терпеть не могу оставлять беспорядок!
– Вы… уже уходите? – Вернон непроизвольно нахмурился.
Лаура взглянула на настенные часы. Приходящая няня ждет ее не раньше чем через час.
– Мне нужно сначала разобраться с едой, – сказала молодая женщина, ставя закуски в холодильник. – И запаковать мои вещи.
– Я вам помогу, – тут же вызвался молодой Паркинсон, на что дед недоверчиво хмыкнул. – Я сейчас, только попрощаюсь с друзьями и сей же миг назад.
– Что это на него нашло? – изумилась Лаура, провожая его взглядом. Право же, таких красавцев она давненько не встречала!
Да толку-то что. На красавцев у Лауры времени нет. Как, впрочем, и на любых других мужчин за исключением тех, что слишком стары, чтобы доставлять неприятности.
3
– Не вздумай соблазнять миссис Фортман!
– Ничего не слышу! – ухмыльнулся Вернон. Дед, взирающий на него так, точно он только что сеновал спалил дотла, и не подумал улыбнуться в ответ.
– Она – порядочная женщина, – проворчал старик. – Не чета девицам из бара. Так что не приставай к ней – разве что намерения у тебя серьезные.
– Серьезные намерения? Да о каких серьезных намерениях может идти речь? Час назад я помог ей выбраться из Большого Лося!
– А теперь ходишь за ней по пятам, точно охотничий пес, учуявший фазана!
– Да это все чулки в сеточку, сам понимаешь! – очень серьезно пояснил Вернон. – У миссис Фортман потрясающие ножки! А ты, дед, много ли пивка нынче выпил? – Внук любил называть Джозефа дедом, особенно наедине, и тем более, если старик дулся на него за какую-нибудь очередную проделку.
– Явно недостаточно, – вздохнул старший Паркинсон. – А ты не увиливай, паршивец! Эта женщина мне уж больно по душе пришлась, здесь ты верно подметил. Да только для тебя она слишком хороша.
– Спасибо за комплимент. Приятно знать, что тебя любят и ценят. – Вернон осушил кружку до дна и отставил ее в сторону.
Трое закадычных приятелей доканчивали последнюю партию в покер. Джейми уже отбыл домой к супруге вместе с тортом, а остальные гости отправились в «Водоворот»: выпить еще пивка да поглазеть на местных красоток. Вернон и сам туда собирался попозже – уж в ночной клуб тетушки за ним не сунутся!
– По-моему, сынок, женщинами ты безбожно избалован.
Зато в старости будет что вспомнить, подумал Вернон. А пока он в самом расцвете сил и сдавать не собирается. Паркинсоны славились своим долголетием. Все, кроме отца Вернона. Тот утонул, катаясь по озеру под парусом, когда его сыну едва стукнуло пятнадцать.
А Джозеф все не унимался.
– Тебе давно пора остепениться и своих сыновей завести. На ферме лишняя пара рук всегда нужна…
– Ага, – согласился Вернон. Эту лекцию он уже выслушал раз этак сто, если не больше. – Мне всего тридцать, так что лет пятнадцать могу еще походить на свободе…
– К тому времени я уже в могиле буду. И радости с того получу мало.
– Чему уж там радоваться? – согласился Вернон. – В могиле-то? Так что забирай ребят, и отправляйтесь-ка вместе в «Водоворот», а то ближе к ночи там все столики займут. А я помогу миссис Фортман погрузить вещи в машину и вас догоню.
– Возьми у нее счет, а я завтра утром первым делом его оплачу, – наказал старик. – И смотри, веди себя прилично!
– Как скажешь, – отмахнулся Вернон и со всех ног бросился прочь из гостиной.
Вот и отличный предлог пообщаться с хорошенькой женщиной наедине! А то он заходил в кухню минут пятнадцать назад, и что же? Миссис Фортман упаковывала остатки еды в пластиковые пакеты, на все лады расхваливая Джозефу их огромный, вместительный холодильник и демонстративно игнорируя то, кому эта штуковина формально принадлежит – вместе со всем домом. Надо думать, с уборкой она уже закончила.
Интересно, не захочет ли она съездить с ним в «Водоворот»? Он бы ее пивком угостил, потанцевали бы… Надо же воздать должное женщине, на которой костюм пятидесятилетней давности смотрится сексапильнее некуда!
– Ах, черт! Ты его сняла!
Лаура обернулась. На лице красавца фермера отчетливо читалось разочарование. Что за счастливая была мысль – переодеться в повседневное платье! Прибираться в кухне и грузить вещи в фургончик куда сподручнее, избавившись от опереточного наряда! Кроме того, так проще противостоять заигрываниям молодого Паркинсона.
– Вечеринка закончилась, – напомнила Лаура, обводя рукой груду грязных тарелок на столе. – Карета превратилась в тыкву, а Золушка скрылась неизвестно куда.
– Кто-кто?
– Ты, что, волшебных сказок не читал? – Лаура вновь повернулась и принялась деловито загружать посудомоечную машину.
– Меня воспитывали на «Плейбоях», – ухмыльнулся Вернон. – Когда я был хорошим мальчиком, мне выдавали свежий номер.
Похоже, он просто дразнится, подумала Лаура. От такого всего можно ожидать!
– Мои дети предпочитают сказки. – Молодая женщина вдруг осознала, что они стоят совсем рядом, и поспешила сменить тему: – Как тебе кассуле? Ты остался доволен?
– Любопытная штука, – протянул Вернон. – Первый раз вижу, чтобы добавляли свинину. Ребятам вроде бы понравилось.
– Вот и славно. – «Ребятам вроде бы понравилось»… Да я только успевала подносить добавку! – ехидно добавила про себя Лаура.
– Я хотел поблагодарить тебя за хлопоты, – смущенно сообщил Вернон. – Подумал, может, мы с тобой в «Водоворот» съездим, по рюмочке пропустим…
– Нет, спасибо.
– Да ничего такого… Все очень чинно и благопристойно, – поспешил заверить Вернон, убирая тарелки на полку, да так ловко, словно всю жизнь этим занимался. Перехватив изумленный взгляд молодой женщины, он охотно пояснил: – Меня мама к порядку с детства приучила.
– А твои друзья уже разъехались?
– Да. – Он нахмурился. – Знаешь, оставь все как есть. Утром мы с парнями все уберем и помоем.
– Повторяю: я всегда оставляю кухню в безупречном порядке. Вопрос профессиональной этики.
– А!
С трудом сдерживая улыбку, Лаура загрузила в посудомойку последнюю партию тарелок. Остались только горшочки – ее законная собственность; их она заберет домой и вымоет позже. Ну и столы протереть… это еще пять минут. Если поторопиться, она освободится даже раньше, чем рассчитывала. Если малыши уже спят, тогда ее удел – восхитительно горячая ванна с ароматной пеной и свеженький, только утром принесенный номер журнала «Меню гурмана».
Вина ли хозяина дома, если он сделал шаг вперед как раз тогда, когда ей пришло в голову развернуться – так что столкновение было неизбежным? И отнюдь не по его злому умыслу молодая женщина вместо того, чтобы отпрянуть, инстинктивно подалась вперед. И опять-таки не по его вине Лаура на секунду-другую лишилась дара речи, так что, когда Вернон схватил ее за руку и удержал, она даже не смогла возразить.
Губка выпала из ее ослабевших пальцев на кафельный пол. А Вернон Паркинсон, записной сердцеед, конечно же не преминул воспользоваться ситуацией и притянул женщину к себе так, что она ощутила всю силу его возбуждения.
Потом он наклонился – и припал к ее губам. Вернон блаженно зажмурился, а вот Лаура не закрыла глаз. Молодая женщина была слишком потрясена тем, что внизу живота всколыхнулась жаркая, такая приятная волна. А она-то думала, что давно разучилась реагировать на такие вещи! Губы его оказались прохладными и на удивление нежными, словно Вернон лишь испытывал ее, дожидаясь ответного отклика. Должно быть, она безотчетно прильнула к нему всем телом, и очень вероятно, что ее свободная рука и впрямь обвила его за шею.
Что за широкие у него плечи! И сколько неизъяснимого блаженства таит в себе прикосновение его губ! Лаура вспомнила, как предавалась любовной игре с мужем – с этим подонком и лжецом! – но муж никогда не целовал так… чтобы все ее существо трепетало в экстазе. Похоже, еще мгновение – и она окажется на полу, прямо под ним!
Вернон широко улыбнулся, но объятий не разомкнул.
– Никогда еще не целовал кухарок, – мечтательно произнес он.
– Ты бы с кухарками поосторожнее. Я, знаешь ли, недурно управляюсь с разделочным ножом. – Лаура от души надеялась, что собеседник не заметил, что дыхание ее участилось, а пульс вообще выделывает что-то несуразное.
– Радость моя, я не из пугливых, – предупредил Вернон, усмехаясь при мысли, что кто-то заподозрил его в трусости.
– Это я так, на всякий случай, – проворковала Лаура. – А то, может, ты не прочь когда-нибудь детей завести.
Да что на нее нашло? Она же развлекается от души, наслаждается каждой минутой флирта!.. Куда подевался весь ее здравый смысл? Это все черный костюм. Пикантные кружева воспламенили либидо этого самодовольного красавца… А может, целовать женщин на кухне для него – дело привычное. Уж больно профессионально он это делает!
– Не думаю, что ты причинишь мне вред, – вкрадчиво прошептал Вернон. – Ранить мои чувства – может быть, но… э-э-э… жизненно важные органы? Нет, не верю. – Он крепче прижал молодую женщину к себе так, что Лаура сполна ощутила, как велик и крепок помянутый жизненно важный орган.
Никогда в жизни сдержанная, целомудренная, здравомыслящая Лаура не унижалась до случайных связей. Ей и в голову такое не могло прийти! Так что же на нее сегодня нашло? Она не только позволяет практически незнакомому человеку целовать себя, но еще и размышляет, каково это – заниматься любовью с Верноном Паркинсоном!
А что такого, в конце-то концов? Уж и помечтать нельзя! Всего-навсего вспомнить, каково это – терять голову от страсти… Каково это – ощущать себя прекрасной и желанной…
Какою это – почувствовать себя дурой набитой!
– Я не могу, – прошептала Лаура и тут же вспыхнула до корней волос, осознав, что произнесла это вслух.
– Чего не можешь? – Широкая ладонь поглаживала ей спину, массируя мышцы, затекшие после целого дня тяжелого физического труда. И немудрено: она ведь с утра до вечера склонялась над разделочным столиком да ворочала увесистые кастрюли!
Лаура уперлась лбом в его грудь, еще минуту-другую понаслаждалась массажем, а затем решительно отстранилась.
– Не могу тебе этого позволить.
Вернон опустил руки, даже не попытавшись ее удержать.
– Чего именно позволить?
– Гладить мне спину.
– Но тебе же понравилось. Ты вроде бы постанывала…
– Ничего подобного.
– Может, это был я. – Вернон усмехнулся. – У тебя восхитительная спина, вот только мышцы напряжены.
– Мои мышцы и я отправляемся домой.
– Но мы же только начали лучше узнавать друг друга… – разочарованно протянул он.
– Не следовало мне поддаваться на уговоры твоего деда и распивать с ним шампанское.
Лаура обернулась к раковине, включила воду и подставила под нее руки. Сейчас она вымоет последние ножи и вилки, а потом поедет домой – как можно быстрее, возможно, даже слегка превышая дозволенную скорость.
– Вот, значит, как он уговорил тебя надеть эту черно-кружевную штуковину? – Вернон подобрал с полу губку и вручил ее молодой женщине.
– Отчасти. – Лаура сполоснула вилки под горячей водой и выложила на расстеленное полотенце.
– А что еще? – Вернон принялся вытирать их одну за другой и убирать в ящик.
– Он показал мне костюм, – объяснила молодая женщина, вынимая из раковины затычку.
– Ты очень его украсила.
– Должно быть, во времена Первой мировой войны он и впрямь смотрелся шикарно, – не сдержала улыбки Лаура.
– Весь город умолял Трогмортонов заменить эту тряпку на что-нибудь более современное, – усмехнулся в ответ Вернон. – Но те были непреклонны: хочешь Большого Лося – получай костюм! Ну, бывали, конечно, и исключения… Однажды мой папочка выпрыгнул из Большого Лося в одних ярко-красных трусах… Дело происходило на дне рождения моей матери. Приглашенные дамы такой визг подняли, что только держись…
– Понятно, от кого ты унаследовал чувство юмора.
Лаура забрала полотенце у него из рук, вытерла стол и принялась укладывать горшочки и прочие принадлежащие ей вещи в объемистую сумку.
– Ты уверена, что не хочешь прокатиться со мной в город?
Вернон ненавязчиво завладел ее рукой и удержал женщину на месте.
– Я не могу, – тихо отозвалась Лаура, проникаясь к молодому Паркинсону все большей симпатией, несмотря на все его легкомысленные заигрывания. А может, и благодаря им.
Никто не флиртовал с Лаурой с тех пор, как ей исполнилось семнадцать. Именно тогда, уехав из Флоренции учиться в Соединенные Штаты – как завидовали ей подруги! – она познакомилась с будущим мужем, преподававшим на соседнем факультете. Могла ли вчерашняя школьница устоять перед мужчиной на десять лет старше нее, могла ли распознать обман и предательство за словами, что, казалось, дышали подлинной любовью?
– О'кей. Дай-ка я помогу тебе, – предложил Вернон, выпуская ее руку и с легкостью подхватывая с полу огромную картонную коробку, доверху набитую всевозможными кухонными принадлежностями. – Может, ты хоть скажешь, как тебя зовут?
– Лаура, – бросила молодая женщина через плечо, снимая со спинки стула свою новенькую куртку и беря в обе руки по пакету с пустыми пластиковыми контейнерами.
С помощью Вернона все ее вещи были загружены в фургон. Последним в кузов отправился Большой Лось – правда, в разобранном состоянии.
В последний раз вернувшись в кухню, Лаура обвела взглядом помещение, проверяя, не забыла ли чего. В доме царила тишина, нарушало ее лишь тихое побулькивание посудомоечной машины. Что за безумие!.. С какой стати ей смущаться стоящего рядом мужчины?
– Погоди, – проговорил Вернон, берясь за ручку двери. – Джозеф просил забрать у тебя счет.
– Уже даю. – Молодая женщина вдруг поняла, что про эту самую важную, завершающую деталь она напрочь забыла. – Он где-то здесь.
Лаура сняла с плеча дамскую сумочку, поставила ее на край стола, но немножко не рассчитала. Сумочка опрокинулась, и все содержимое разлетелось по сторонам. Молодая женщина готова была сквозь землю провалиться от смущения.
– Ох, – вот и все, что смогла она сказать.
– Ого! – эхом откликнулся Вернон, оглядывая рассыпанные по полу карандаши, ручки, записные книжки, блокнотики, помаду и прочие дамские безделушки.
Опустившись на колени, Лаура принялась лихорадочно собирать вещи. Надо поскорее бежать отсюда, пока она окончательно не выставила себя в идиотском свете! Одно дело – целоваться с едва знакомым мужчиной, и совсем другое – когда у тебя по этому поводу все из рук валится.
А мир, между прочим, устроен несправедливо, в сердцах подумала Лаура в следующий момент. Вместо того чтобы ждать у двери, всем своим видом изображая нетерпение, как на его месте поступили бы большинство мужчин и ее идиот муженек в первую очередь, Вернон Паркинсон опустился на корточки и принялся помогать ей собирать разлетевшиеся листочки.
– Секретные рецепты?
– Если я отвечу, мне придется, как ни жаль, убить тебя и закопать в саду, – отшутилась Лаура, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно, поскольку близость этого мужчины по-прежнему до странности волновала ее.
Вернон поднес один из листочков к самым глазам и недоуменно нахмурился.
– Ничегошеньки не могу разобрать.
– Это по-итальянски, – пояснила она.
– Ничего не скажешь, впечатляет. – Но глядел при этом Вернон отнюдь не на листы с рецептами, а на ее губы.
– Это почерк моей бабушки, – пояснила Лаура, удивляясь, как это Паркинсону удалось оказаться совсем рядом. Более того, взгляд его яснее слов свидетельствует о том, что он не прочь поцеловать ее снова. И в предчувствии неизбежного по спине молодой женщины пробежал волнующий холодок. Она отстранилась и попыталась сосредоточиться на разговоре. – Я перевожу ее фамильные рецепты.
– Потрясающе! – восхитился Вернон. – Настоящее семейное достояние!
– Мне бы хотелось…
Вернон забрал у нее из рук листочки, отставил в сторону сумочку – и в следующий миг широкие ладони легли на ее плечи.
– Так чего бы тебе хотелось? – вкрадчиво повторил он.
– Написать поваренную книгу, – с трудом выговорила молодая женщина, прежде чем Вернон жадно припал к ее губам.
Конечно, ей не следовало так откровенно наслаждаться происходящим, прижиматься к нему так тесно и, безусловно, не следовало обнимать его за шею… потому что Вернон, не ожидавший столь бурного отклика, опрокинулся навзничь. А сама она… рухнула на него. Ноги их переплелись, а упругая ладонь молодой женщины послужила преградой между затылком Вернона и твердым кафельным полом.
– Извини, – прошептала Лаура. – Я… кажется, опережаю события.
– Ты полна сюрпризов, – ответил Вернон, приподнимая голову и позволяя ей высвободить руку. А затем неуловимым движением принял позу более удобную: теперь Лауре не грозило сломать или вывихнуть ногу, свою или чужую.
– Я… я совсем не такая, правда, – пролепетала она. – Это ночь выдалась уж больно странная…
– То ли еще будет, – предостерег Вернон Паркинсон. – Никогда еще не занимался этим под кухонным столом… – Он помолчал и с надеждой прибавил: – Может, в спальню переберемся?
– Слишком рискованно, – покачала головой молодая женщина.
– Ну что ж, нет так нет. Радость моя, ну не досадно ли: нас разделяет лишь какая-то жалкая одежда, а мы тратим время на пустую беседу!
– Увы, – вздохнула Лаура, сосредотачивая внимание на интригующей ямочке на подбородке собеседника. Куда безопаснее любоваться подбородком, чем ярким свидетельством возбуждения Вернона! Господи, да она с каждой секундой распаляется все больше. – Я пытаюсь отговорить себя от того, что аморально, рискованно и пошло!
– Слово «пошло» можешь вычеркнуть сразу, – посоветовал Вернон, запуская руки под белоснежную блузку и ласково поглаживая ее спину. – А пока вместо того, чтобы размышлять о посторонних, лучше поцелуи меня!
И Лаура послушалась… Вернон же принялся раздевать ее, уверенно и неспешно. Более того, молодая женщина охотно ему помогала, ведь к тому моменту, когда Паркинсон принялся ласкать ее грудь, она окончательно потеряла голову.
– Как насчет «рискованно»? – прошептала она, перекатываясь на спину.
– «Рискованно» тут ни при чем. У меня в бумажнике есть презерватив, – заверил Вернон, расстегивая на ней брюки.
Миг – и Лаура нетерпеливо отбросила их прочь.
– Как насчет «аморально»?
– Я не женат, ты тоже не замужем, – отозвался Вернон, срывая с себя рубашку. По полу покатилась оторванная в спешке пуговица.
Какая роскошная у него грудь, мускулистая, густо поросшая курчавыми волосками! Так и хочется запустить в них пальцы, а может, и носом уткнуться…
– Нет, – подтвердила Лаура, протягивая к нему руки. Не замужем. И никогда не была замужем, если на то пошло. Ее брак – сплошная фикция…
– И не помолвлена? – уточнил Вернон.
– Нет. А ты?
– Я об этом еще и не думал.
Молодая женщина не могла взять в толк, как это ему удалось расстегнуть молнию на джинсах, справиться с поясом и избавиться от того и от другого, если все это время Вернон осыпал ее поцелуями. Он целовал ее в губы, и в плечо, и в левую грудь, и еще ниже… постепенно опускаясь к животу. До чего отрадно всем своим существом ощущать вес его тела! Весь он сосредоточие крепких, упругих мышц, и шероховатой, такой приятной на ощупь кожи, и пряного, возбуждающего аромата, и неодолимой, интригующей мужественности – вплоть до пульсирующего жаром мужского естества!
– Ну же, – простонала Лаура, во власти самых что ни на есть греховных мыслей.
Брови его изогнулись, в серых глазах отразилось удивление.
– Не могу больше ждать, – всхлипнула Лаура, изо всех сил пытаясь сдерживаться, чтобы ее не сочли сексуальной маньячкой!
– Я знаю, как оно бывает, – тихо отозвался Вернон, кончиком языка щекоча ее правый сосок. – Подожди еще секунду, радость моя.
Он потянулся к валяющимся на полу джинсам, каким-то непостижимым образом извлек из кармана бумажник, отыскал там серебристый пакетик, с непринужденной ловкостью использовал содержимое по назначению – и вновь притиснул молодую женщину к полу.
Лаура обняла его за плечи. Вернон входил в нее медленно, осторожно, словно давая ее телу время приготовиться, подстроиться под его ритм. Глубоко, прерывисто вздыхая, молодая женщина потянулась к нему. Вернон неспешно поцеловал ее, его язык и тело двигались на удивление согласованно. Казалось, будто на то, чтобы заниматься любовью со своей избранницей на кухонном полу, в его распоряжении целая вечность, и ни минутой меньше.
Но Лаура придерживалась на сей счет иного мнения. Она прижималась к нему все теснее, все требовательнее. И вот наконец наступил долгожданный миг экстаза, однако удовлетворенности он не принес: Лауре отчаянно хотелось большего.
Словно в ответ на ее немую мольбу, Вернон задвигался резче. Молодая женщина шире развела бедра, предоставляя ему большую свободу. Разгоряченный, одержимый, в этот миг он принадлежал ей, только ей, пусть и ненадолго… Лаура забыла о том, кто она и где, помня лишь об одном: тело ее истосковалось по любовной игре, по возможности дарить и брать…
Вернон ощутимо напрягся, резко подался вперед и застонал во власти неодолимого наслаждения. И Лаура вновь затрепетала в экстазе – ничего подобного она не ждала. Она до боли вцепилась ему в плечи, выгибаясь всем телом…
– Какого черта! – Вернон отпрянул столь стремительно, что молодой женщине на мгновение почудилось, будто кухня объята огнем.
– Что случилось?
– Порвался… – бросил он. – Со мной в первый раз такое…
– Что порвалось? – с замирающим сердцем переспросила Лаура.
– Презерватив. – Вернон откатился в сторону и подобрал с полу джинсы.
– Ты шутишь?
– Радость моя, пожалуйста, скажи, что ты принимаешь таблетки или что-нибудь в этом роде!
– Увы, нет, – прошептала Лаура, обводя кухню взглядом в поисках своей одежды.
К горлу на мгновение подступила тошнота от осознания того, что она не далее как минуту назад занималась «небезопасным» сексом. Не говоря уже о том, что дело происходило под кухонным столом и с мужчиной, которого она впервые видит…
– Ведь ты ничем таким не болен, правда? – взмолилась Лаура, застегивая лифчик. – Только смотри, говори чистую правду!
– Хочешь верь, хочешь нет, но я всю жизнь пользуюсь презервативами. Всегда, без исключения.
Лаура оглянулась через плечо. Вернон, уже в джинсах, продевал руки в рукава рубашки. Молнию он, впрочем, застегнуть не удосужился.
– Слава Богу! – выдохнула молодая женщина.
– А ты?
– Я вот уже несколько лет как… э-э-э… сексом не занималась. – Она застегнула блузку и снова подняла взгляд. – Мне очень жаль. Все это было ошибкой.
– Вовсе нет, – улыбнулся Вернон краем губ. – Не все, только финал. Тут бы любой перепугался.
Но Лаура ничего не желала слушать. Домой, скорее домой! Она примет горячую ванну и будет уповать на то, что судьба не сыграет с ней подлую шутку прямо сейчас, когда она только-только начинает новую жизнь в городке Сент-Огюстен. Молодая женщина схватила со стула куртку, смела со стола и яростно запихала в сумочку листки, карандаши, прочую мелочь и опрометью бросилась к выходу.
Если Вернон и произнес «до свидания», то она этого не услышала.
4
В ту ночь Вернон спал как убитый: в «Водовороте» он выпил столько, что парень менее крепкий рухнул бы под стол и до утра оттуда не выполз. Один из работников, Диггори, который ничего крепче светлого пива отродясь в рот не брал, подбросил его до дому на грузовичке и, поддерживая под руку, довел до спальни. А там молодой Паркинсон рухнул поверх одеяла на кровать, с пологом на четырех столбиках, и захрапел.
Однако даже во сне он вспоминал Лауру: что за удивительные, неповторимые моменты подарила ему она! Какая она теплая, податливая, нежная… как упоительно постанывала, подстраиваясь под его ритм… Одних мыслей об этом хватило, чтобы «завестись» снова. Даже накачиваясь виски в два часа ночи, когда зал кружился перед его глазами, а стойка раздваивалась, он представлял Лауру так ясно, словно по-прежнему сжимал ее в объятиях.
Вернон снова и снова прокручивал в голове все, что происходило на кухонном полу, вплоть до той минуты, когда усовершенствованное изобретение многовековой давности подло подвело его в самый ответственный момент. Дойдя до этого досадного эпизода, Вернон сжимал кулаки и принимался громко браниться и сквернословить… А что делать, если мозг так и вскипает в черепе, точно расплавленная лава?
Проснувшись утром в субботу, Вернон со всей ясностью осознал, что никогда еще не получал от секса такого удовольствия, пусть даже все и длилось очень и очень недолго. В окна струился слепящий свет солнца. Вернон крепко зажмурился и принялся вновь проигрывать в воображении соблазнительные сценки.
Он представлял, как занимается с Лаурой любовью на прохладных белых простынях холодной зимней ночью, и на песчаном берегу озера знойным летним днем, и у камина, перехватив бокал-другой виски, и в душе, и на столе… Да где угодно, только бы на Лауре было потрясающее черное кружевное белье! От грузовичка он отказался сразу: трудно было вообразить элегантную, утонченную итальянку пристроившейся на переднем сиденье. Зато мысль об уик-энде в Оттаве показалась на диво соблазнительной: он и Лаура в одном из тех коротеньких черных платьев и в туфельках на высоких каблуках, что женщины надевают специально для того, чтобы сводить мужчин с ума!
От таких фантазий тело его мгновенно пробудилось к жизни, так что Вернон заставил себя вспомнить вариант любовной игры под названием «порвалась резинка», и это оказалось сродни ледяному душу.
Если в решающую минуту тебя подвел презерватив, впереди – несколько недель томительного беспокойства. Ведь если сперматозоид повстречается с яйцеклеткой, то парень повстречается с бедой, и судьба ему – прогуляться к алтарю с золотым колечком в кармане. Но ведь такая чепуха только с подростками случается! И уж конечно тщетно надеяться, что либо он, либо Лаура Фортман бесплодны… В конце концов у Лауры двое детишек, а он… Он – Вернон Паркинсон, черт подери!
Вернон со стоном сел прямо и спустил ноги на пол. Он примет душ, побреется, затем съездит в город позавтракать, а может, заодно и подстрижется. Да и перед Лаурой извиниться не помешает… Конечно, не его вина, что случилось то, что случилось, но он мог хотя бы проводить даму до фургончика. Мог бы и поцеловать ее на прощание с традиционным: «Я тебе позвоню».
Он почесал грудь и глубоко задумался. Но вскоре сдался. Вспоминать о прошедшей ночи оказалось чертовски трудно. За последние двенадцать часов или около того жизнь его невероятно усложнилась. Да еще и правая коленка ноет, будь она неладна. Следующий раз они с Лаурой займутся сексом в постели.
– Марвин вчера даже на бал Фермерской лиги не пошел, – посетовала Агата, помешивая кофе в сто первый раз, по крайней мере, так показалось раздраженной Лавинии. – Говорит, спина побаливает.
– Жалость какая! – Гермиона ободряюще похлопала ее по руке. – Ну ничего, ничего. Сегодня в клубе любителей патефонов устраивают ужин с прослушиванием. Уж этого он не пропустит!
– Да уж, там все соберутся, кому за шестьдесят, – закивала Лавиния. – А вот молодежь вся куда-то девается.
«Оно и к лучшему», – собиралась добавить почтенная дама, но, взглянув на Гермиону, прикусила язык. Не далее как утром родственница в сердцах назвала ее «старой язвой». Надо, ох надо научиться смотреть на молодое поколение добрее и снисходительнее… Ну ведь есть же в нем что-то хорошее, в конце-то концов!
– Говоря о молодежи, – строгим тоном спросила Беренгария, – кто-нибудь придумал, что делать с Верноном?
Все растерянно покачали головами. Обычно, собираясь вместе, старушки не молчали, напротив, с энтузиазмом перемывали косточки всем ближним и дальним. Но перед лицом столь непосильной задачи – подыскать подругу жизни для Вернона Паркинсона – любой лишится дара речи.
– Боже мой! – всплеснула руками Агата, глядя на сестру. – По-моему, дорогие мои, мы слишком много на себя берем. Почему бы нам не потолковать, скажем, о том же Фергусе Лири? В конце концов в судьбе Лиззи мы тоже очень заинтересованы…
– Все в свой черед. – Подоспевшая официантка принесла поднос с завтраком, подлила кофе в опустевшие чашки и исчезла прежде, чем Беренгария успела сказать «спасибо». – Надо сфокусироваться на одном объекте, и только на одном. Главное – не разбрасываться…
– О, и кто же это к нам идет? – жизнерадостно воскликнула Агата, сидящая лицом к входной двери.
Она привстала на стуле и энергично замахала вновь вошедшему, привлекая его внимание.
– Ну и кто же это?
Беренгария обернулась. В дверях стоял Джозеф Паркинсон. Старая дама с достоинством кивнула: старик Джоз приходился ей двоюродным братом по материнской линии. Гермиона недовольно поджала губы, всем своим видом давая понять, что мистер Паркинсон здесь нежеланный гость. Отношения между Гермионой и Джозефом лучше всего подходили под определение «вооруженное перемирие». В далекие времена пылкой молодости Джозеф Паркинсон смотрел на троюродную сестру глазами восторженного поклонника, но получил решительный отказ. Прошло много лет, однако обида осталась.
Решительным шагом Джозеф пересек зал уютного кафе и остановился у столика. По-братски чмокнул в щеку Лавинию, тепло обнял Агату: в дружной семье Паркинсон всегда царило согласие. Почтительно поднес к губам руку Беренгарии. Сдержанно поздоровался с Гермионой. Холодно кивнув в ответ, мисс Ньюсом принялась намазывать джемом гренок.
– Рад вас всех видеть, – обратился Джозеф Паркинсон ко всему почтенному собранию. – Денек выдался отменный.
Дамы с достоинством покивали, хотя термометр показывал минус десять по Цельсию, ветер не стихал, а свинцово-серые небеса оттенком посостязались бы с новым пальто Беренгарии.
С запозданием вспомнив об этикете, старший Паркинсон стянул с головы потрепанную, видавшую виды шляпу и пригладил седые пряди. Даже сторонний наблюдатель с первого взгляда распознал бы в нем фермера. О роде его занятий свидетельствовали и куртка из овчины, и джинсы «Рэнглер», и румяная, загорелая физиономия человека, по двенадцать часов в день вкалывающего на свежем воздухе, и загрубелые, мозолистые руки, и высокие прорезиненные сапоги. А походка – неспешная, враскачку – выдавала в нем наездника, с детства привычного к седлу.
– Так я присяду, сестренки? Не помешаю?
– Нет, конечно, – заулыбалась Агата.
– А зачем? – холодно осведомилась Гермиона, но, вспомнив, как сама же отчитывала Лавинию за вредный характер, добавила чуть приветливее: – То есть я хотела спросить, чем мы можем тебе помочь, Джозеф?
Паркинсон пододвинул свободный стул и уселся во главе стола.
– У меня проблема.
Дамы выжидательно молчали. Агата продолжала уплетать гренок, точно целую неделю еды не видела. А Лавиния отставила в сторону пустую чашку, надеясь привлечь внимание официантки.
– Проблема со сватовством, – смущенно пробурчал он, отводя взгляд от Гермионы.
– Так давай выкладывай, – отозвалась она не то чтобы приветливо. – Не можем же мы весь день тут провести.
Впрочем, здесь Гермиона погрешила против истины: времени у старушек было хоть отбавляй. Во всяком случае, до пяти вечера все четверо были абсолютно свободны. В клубе любителей патефонов Лавиния председательствовала, а остальные помогали ей по мере сил.
– Я так понимаю, мой внук был у вас в гостях.
– Был, а как же. Славный молодой человек, хотя и без царя в голове, – отозвалась Беренгария. – Давно ему пора остепениться, ты не находишь?
– Еще как нахожу. – Джозеф мечтательно улыбнулся, и Гермионе тут же вспомнилось, как неотразим он был… э-э-э… сколько ж это лет тому назад? В общем, когда все они были помоложе. – У вас есть какие-нибудь мысли на сей счет?
– Мы… обсуждаем кандидатуры, – пожала плечами Беренгария. – В таком вопросе допустить ошибку никак нельзя.
– То есть толковых идей у вас нет, – понимающе откликнулся Джозеф. – Да уж, подыскать для Вернона подругу жизни куда как непросто. И это при том, что он успел погулять чуть ли не со всеми смазливыми девчонками города. Впрочем, есть у меня одна мыслишка…
– Да ну! – Гермиона хищно приподнялась на стуле, напрочь забыв про яичницу с беконом и про намазанный джемом гренок. – И что же за особа попала в фокус вашего внимания, мистер Паркинсон?
Старик пропустил саркастическое замечание мимо ушей, лишь пробурчал себе под нос что-то невнятное, но собеседнице явно чести не делающее. Подоспевшая официантка поставила перед ним чашку с дымящимся кофе и, улыбаясь, вручила старику меню.
– Вы не спешите, мистер Паркинсон, выбирайте в свое удовольствие. В такой приятной компании торопиться просто грех!
Гермиона мрачно хмыкнула. Если кто и был способен оценить юмор ситуации, так только не она. Впрочем, дело есть дело…
– Итак, Джозеф, кто же эта раскрасавица? Говорите, не томите нас дольше. Или вы подшутить над нами вздумали? – спросила Агата.
– Да нет, не шучу я, куда уж там. – Старик вылил себе в чашку полкувшинчика сливок, сосредоточенно размешал и только тогда поднял голову.

Андерсен Линда - Брачная лотерея => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Брачная лотерея автора Андерсен Линда дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Брачная лотерея своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Андерсен Линда - Брачная лотерея.
Ключевые слова страницы: Брачная лотерея; Андерсен Линда, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Пять рассказов о Гэллегере