Чапек Карел - Рубашки - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

О'Генри

Поросячья этика


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Поросячья этика автора, которого зовут О'Генри. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Поросячья этика в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу О'Генри - Поросячья этика без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Поросячья этика = 10.28 KB

О'Генри - Поросячья этика => скачать бесплатно электронную книгу



О'Генри
Поросячья этика
О. Генри
Поросячья этика
Войдя в курительный вагон экспресса Сан-Франциско Нью-Йорк, я застал там Джефферсона Питерса. Из всех людей, проживающих западнее реки Уобаш, он единственный наделен настоящей смекалкой. Он способен использовать сразу оба полушария мозга, да еще мозжечок в придачу.
Профессия Джеффа - небеззаконное жульничество. Вдовам и сиротам не следует бояться его: он изымает только излишки. Больше всего он любит сравнивать себя с той мишенью в виде маленькой птички, в которую любой расточитель или опрометчивый вкладчик может стрельнуть двумя-тремя завалящими долларами. На его разговорные способности хорошо влияет табак; зная это, я с помощью двух толстых и легко воспламеняемых сигар "брэва" узнал историю его последнего приключения.
- Самое трудное в нашем деле, - сказал Джефф, - это найти добросовестного, надежного; безупречно честного партнера, с которым можно было бы мошенничать без всякой опаски. Лучшие мастера, с какими мне случалось работать по части присвоения чужого имущества, и те оказывались иногда надувателями.
Поэтому прошлым летом решил я отправиться куда-нибудь в захолустную местность, куда не проник еще змей-искуситель, и посмотреть, не найдется ли там какого-нибудь подходящего малого, одаренного талантом к преступлению, но еще не развращенного успехом.
Попался мне один городишко, на вид как раз то, что нужно. Жители еще ничего не слыхали о конфискации Адамовых угодий и блаженствовали, как в райском саду, давая имена скотам и птицам и убивая гадюк. Городок назывался Маунт-Нэбо и расположен был примерно в том месте, где сходятся штаты Кентукки, Западная Виржиния и Северная Каролина. Что, эти штаты не граничат друг с другом? Ну, в общем был расположен где-то там, поблизости.
Потратив неделю на то, чтобы жители удостоверились, что я не сборщик налогов, я как-то зашел в лавочку, где собирались все сливки местного общества, и начал нащупывать почву.
- Джентльмены, - говорю я (после того, как мы уже достаточно потерлись носами и собрались вокруг бочонка с сушеными яблоками), - джентльмены, мне кажется, что вы самое безгрешное племя на всей земле: вы так далеки от всякого плутовства и порока. Все женщины у вас благосклонны и храбры, все мужчины честны и настойчивы, и потому жизнь здесь прямо-таки идеальная.
- Да, мистер Питерс, - говорит хозяин лавчонки, правильно вы говорите: мы благородные, неподвижные, заплесневелые люди, лучше нас во всей этой местности нет, но вы не знаете Руфа Татама.
- Вот, вот, - подхватывает городской констебль, - он не знает Руфа Татама. Впрочем, где бы они могли познакомиться? Это самый отчаянный из всех негодяев, когда-либо убежавших от виселицы. Кстати, я только что вспомнил, что мне еще третьего дня следовало выпустить его из тюрьмы, когда кончился месячный срок, к которому он был присужден за убийство Янса Гудло. Но ничего: лишние два-три дня ему не повредят.
- Что вы говорите! - воскликнул я. - Да не может этого быть! Неужели у вас в Маунт-Нэбо, есть такой дурной человек? Кто бы мог подумать: убийца!
- Хуже! - говорит хозяин лавки. - Он ворует свиней.
Я решил разыскать этого мистера Татама. Через два-три дня после того как констебль выпустил его из-за решетки, я свел с ним знакомство и пригласил его на окраину города. Мы сели на какое-то бревно и завели деловой разговор,
Мне нужен был компаньон деревенской наружности для одноактной проделки, которую я намеревался поставить в провинции, и Руф Татам был прямо-таки рожден для той роли, которая была намечена мной для него.
Рост у него был гигантский, глаза синие и лицемерные, как у фарфоровой собаки на камине, с которой играла тетя Гарриет, когда была маленькой девочкой. Волосы волнистые, как у дискобола в Ватикане, а цвет волос напоминал вам картину "Закат солнца в Великом Каньоне", написанную американским художником повешенную в американской гостиной для прикрытия дыры на обоях. Это было воплощение Деревенского Простофили, это было совершенство.
Я рассказал ему все мое дело и увидел, что он готов хоть сейчас.
- Оставим в стороне смертоубийство, - сказал я. - Это дело пустяковое и мелкое. Сделали ли вы что-нибудь более ценное в области плутовства и разбоя, на что вы могли бы указать - с гордостью или без гордости, - дабы я знал, что вы подходящий для меня компаньон?
- Как? - говорит он и растягивает по южному каждое слово. - Разве вам никто не говорил обо мне? Во всем Синегорье нет ни одного человека, ни белого, ни чернокожего, который мог бы с такой ловкостью украсть поросенка без всякого шума, не видно, не слышно, и при этом ускользнуть от погони. Я могу выкрасть свинью из хлева, из-под навеса, из-за корыта, из леса, днем и ночью, как угодно, откуда угодно и ручаюсь, что никто не услышит ни визга, ни хрюканья. Вся штука в том, как ухватить свинью и как нести ее. Я надеюсь, - продолжает этот благородный опустошитель свинарников, - что близко то время, когда я буду признан мировым чемпионом свинокрадства.
- Честолюбие похвальная черта, - говорю я, - и здесь, в глуши, свинокрадство - почтенная профессия; но там, в большом свете, за границами этого узкого круга, ваша специальность, мистер Татам, покажется провинциально вульгарной. Впрочем, она свидетельствует о вашем таланте. Я беру вас себе в компаньоны. Капитала у меня тысяча долларов, и, пользуясь вашей простецкой деревенской наружностью, мы, я надеюсь, заработаем на денежном рынке несколько привилегированных акций "Прости навек".
И вот я ангажировал Руфа, и мы покинули Маунт-Нэбо и спустились с гор на равнину, и всю дорогу я натаскивал его для той роли, которую он должен играть в задуманных мною беззаконных делах. Перед тем я два месяца проболтался без дела на Флоридском побережье, чувствовал себя превосходно, и в голове у меня было тесно от всяких затеи и проектов.
Я предполагал, собственно, проложить борозду шириною в девять миль через весь фермерский район Среднего Запада, куда мы и держали путь. Но доехав до Лексингтона, мы застали там цирк братьев Бинкли. По этой причине в город со всей округи собралась деревенщина и попирала самодельными сапожищами бельгийские торцы мостовой. Я никогда не пропускаю цирка без того, чтобы не закинуть удочку в чужие карманы и не разживиться кое-какой мелочишкой. Поэтому мы сняли две комнаты со столом неподалеку от цирка у одной благородной вдовы, которую звали миссис Пиви. Затем я повел Руфа в магазин готового платья и одел его с ног до головы джентльменом. Как я и предвидел, он стал весьма авантажен, когда мы со старым Мисфицким облекли его в новый наряд. Да, это был великолепный наряд: сукно голубенькое, в зеленую клетку, жилет - цвета дубленой кожи, галстук - пунцовый, а сапоги - самые желтые во всем городе.
Это был первый костюм, надетый Руфом за всю его жизнь. До сих пор он носил просто нанковую рубашку и домотканные штаны своего родного края. Ну уж и гордился он этим новым костюмом - как дикий Игоротт новым, кольцом в носу.
В тот же вечер я направился к цирку и открыл поблизости игру "в скорлупки". Руф должен был изображать постороннего и играть против меня. Я дал ему горсть фальшивой монеты для ставок и оставил себе такую же горсть в специальном кармане, чтобы выплачивать его выигрыш. Нет, не то чтобы я не доверял ему: просто я не могу направлять шарик на проигрыш, когда вижу, что ставят настоящие деньги. Рука не поднимается, пальцы бастуют.
Я поставил столик и стал показывать, как легко угадать, под какой скорлупкой горошина. Неграмотные олухи собрались полукругом и стали подталкивать друг дружку локтями и подзадоривать друг дружку к игре.
Тут-то и должен был выступить Руф - рискнуть какой-нибудь мелкой монетой и таким образом втянуть остальных. Но где же он? Его нет. Раз или два он мелькнул где-то вдали, я видел: стоит и пялит глаза на афиши, а рот у него набит леденцами. Но близко он так и не подошел.
Кое-кто из зрителей рискнул поставить монету, но играть в скорлупки без помощника-это все равно, что удить без наживки. Я закрыл игру, получив всего сорок два доллара прибыли, а рассчитывал я взять у этих мужланов по крайней мере двести. К одиннадцати часам я вернулся домой и пошел спать. Я говорил себе, что, должно быть, цирк оказался слишком сильной приманкой для Руфа, что музыка и прочие соблазны так поразили его, что он забыл обо всем остальном. И я решил наутро прочесть ему хорошую нотацию о принципах нашего дела.
Едва только Морфей приковал мои плечи к жесткому матрацу, как вдруг я слышу неприличные дикие крики, вроде тех, какие издает ребенок, объевшийся зелеными яблоками. Я вскакиваю, открываю дверь, зову благородную вдову и, когда она высовывает голову, говорю:
- Миссис Пиви, мадам, будьте любезны, заткните глотку вашему младенцу, чтобы порядочные люди могли спокойно спать.
- Сэр, - отвечает она. - Это не мой младенец. Это визжит свинья, которую часа два назад принес к себе в комнату ваш друг мистер Татам. И если вы приходитесь ей дядей или двоюродным братом, я была бы чрезвычайно польщена, если бы вы, уважаемый сэр, сами заткнули ей глотку.
Я накинул кое-какую одежду, необходимую в порядочном обществе, и пошел к Руфу в его комнату. Он был на ногах, у него горела лампа, он наливал в жестяную сковородку молока для бурой, среднего возраста, визжащей хавроньи.
- Что же это, Руф? - говорю я. - Вы манкировали своими обязанностями и сорвали мне всю игру. И откуда у вас свинья? Почему свинья? Вы, кажется, опять взялись за старое?
- Не сердитесь, пожалуйста, Джефф, - говорят он. Имейте снисхождение к моей слабости. Вы знаете, как я люблю свинокрадство. Это вошло мне в кровь.
А сегодня, как нарочно, представился такой замечательный случай, что я никак не мог удержаться.
- Ну что ж! - говорю я. - Может быть, вы и вправду больны клептосвинией. И кто знает, может быть, когда мы выберемся из полосы, где разводят свиней, ваша душа обратится к каким-нибудь более высоким и более прибыльным нарушениям закона. Я просто понять не могу, какая вам охота пятнать свою душу таким пакостным, слабоумным, зловредным, визгливым животным?
- Все дело в том, - говорит он, - что вы, Джефф, не чувствуете симпатии к свиньям. Вы не понимаете их, а я понимаю. По-моему, вот эта обладает необыкновенной талантливостью и очень большим интеллектом: только что она прошлась по комнате на задних ногах.
- Ладно, - говорю я. - Я иду спать. Если ваша милая свинья действительно такая премудрая, внушите ей, сделайте милость, чтобы она вела себя тише.
- Она была голодна, - говорит Руф. - Теперь она заснет, и больше вы ее не услышите.
Я всегда перед завтраком читаю газеты, если только нахожусь в таком месте, где поблизости есть типографская машина или хотя бы ручной печатный станок. На следующий день я встал рано и нашел у парадной двери "Лексингтонский листок", только что принесенный почтальоном. Первое, что я увидел, было объявление в два столбца:
ПЯТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ НАГРАДЫ
Указанная сумма будет уплачена без всяких расспросов тому, кто доставит обратно - живой и невредимой - знаменитую ученую свинью по имени Беппо, пропавшую или украденную вчера вечером из цирка братьев Бинкли,
Дж. Б. Тэпли, управляющий цирком.
Я аккуратно сложил газету, сунул ее во внутренний карман и пошел к Руфу. Он был почти одет и кормил свинью остатками молока и яблочной кожурой.
- Здравствуйте, здравствуйте, доброе утро вам всем! сказал я задушевно и ласково. - Так мы уже встали? И свинка завтракает? Что вы думаете с ней делать, мой друг?
- Я упакую ее в корзинку, - говорит Руф, - и пошлю к маме в Маунт-Нэбо. Пусть развлекает ее, пока я не вернусь.
- Славная свинка! - говорю я и щекочу ей спину.
- А вчера вы ругали ее самыми скверными словами, говорит Руф.
- Да, - говорю я, - но сегодня, при утреннем свете, она гораздо красивее. Я, видите ли, вырос на ферме и очень люблю свиней. Но я всегда ложился спать с заходом солнца и не видал ни одной свиньи при свете лампы. Вот что я сделаю, Руф: я дам вам за эту свинью десять долларов.
- Я не хотел бы продавать эту свинку! - говорит он. Другую я, пожалуй, и продал бы, но эту - нет.
- Почему же не эту? - спрашиваю я и начинаю пугаться, что он уже догадался, в чем дело.
- Потому, - говорит он, - что это было замечательнейшим подвигом всей моей жизни. Никто другой не мог бы совершить такой подвиг. Если когда-нибудь у меня будут дети, если у меня будет семейный очаг, я сяду у очага и стану рассказывать им, как их папаша похитил свинью из переполненного публикой цирка. А может быть, и внукам расскажу. То-то они будут гордиться. Дело было так: там стоят две палатки, соединенные между собою. Свинья лежала на помосте, привязанная маленькой цепочкой. В другой палатке я видел великана и даму, сплошь покрытую кудлатыми седыми волосьями. Я взял свинью и выбрался ползком из-под холста. Она была тише мышонка: хоть бы взвизгнула. Я сунул ее под пиджак и прошел мимо целой сотни людей, покуда не вышел на темную улицу. Вряд ли я продам эту свинью, Джефф. Я хочу, чтобы мама сохранила ее, тогда у меня будет свидетель моего знаменитого дела.
- Свинья не проживет столько лет, - говорю я, - она околеет раньше, чем вы начнете свою старческую болтовню у камина. Вашим внукам придется поверить вам на слово. Я даю вам за нее сто долларов.
Руф с изумлением взглянул на меня.
- Свинья не может иметь для вас такую большую ценность, сказал он. - Зачем она вам?
- Видите ли, - сказал я с тонкой улыбкой, - с первого взгляда трудно предположить во мне темперамент художника, а между тем у меня есть художественная жилка. Я собираю коллекцию. Коллекцию всевозможных свиней. Я исколесил весь мир в поисках выдающихся и редких свиней. В долине Уобаша у меня есть специальное свиное ранчо, где собраны представители самых ценных пород - от мериносов до польско-китайских. Эта свинья кажется мне очень породистой, Руф. Я думаю, это настоящий беркшир. Вот почему я приобретаю ее.
- Я, конечно, рад оказать вам услугу, но у меня тоже есть художественная жилка, - отвечает Руф. - По-моему, если человек может похитить свинью лучше всякого другого человека, - он художник. Свиньи - мое вдохновение. Особенно эта свинья. Давайте мне за нее хоть двести пятьдесят, я и то не продам.
- Нет, послушайте, - говорю я, вытирая пот со лба. - Тут дело не в деньгах, тут дело в искусстве; и даже не столько в искусстве, сколько в любви к человечеству. Как знаток и любитель свиней, я обязан приобрести эту беркширскую свинку. Это мой долг по отношению к ближним. Иначе меня замучит совесть. Сама-то свинка этих денег не стоит, но с точки зрения высшей справедливости по отношению к свиньям, как лучшим слугам и друзьям человечества, я предлагаю вам за нее пятьсот долларов.
- Джефф, - отвечает этот поросячий эстет, - для меня дело не в деньгах, а в чувстве.
- Семьсот, - говорю я.
- Давайте восемьсот, - говорит он, - и я вырву из сердца чувство.
Я достал из своего потайного пояса деньги и отсчитал сорок бумажек по двадцать долларов.
- Я возьму ее к себе в комнату и запру, - говорю я, пусть посидит, пока мы будем завтракать.
Я взял ее за заднюю ногу. Она завизжала, как паровой орган в цирке.
- Дайте-ка мне, - сказал Руф, взял хавронью подмышку, придержал рукой ее рыло и понес в мою комнату, как спящего младенца.
С той минуты, как я нарядил Руфа в такой шикарный костюм, его охватила страсть к разным туалетным безделицам. После завтрака он заявил, что пойдет к Мисфицкому купить себе лиловые носки. Чуть он ушел, я засуетился, как однорукий человек в крапивной лихорадке, когда он клеит обои. Я нанял старого негра с тележкой; мы сунули свинью в мешок, завязали его бечевкой и поехали в цирк.
Я разыскал Джорджа Б. Тэпли в небольшой палатке, у открытого отверстия вроде окна. Это был толстенький человечек с пронзительным взглядом, в красной фуфайке и черной ермолке. Фуфайка была заколота у него на груди брильянтовой булавкой в четыре карата.
- Вы Джордж Б. Тэпли? - спрашиваю я,
- Готов присягнуть, что я, - отвечает он.
- Ну, так я могу вам сказать, что я достал и привез.
- Выражайтесь точнее, - говорит он. - Что вы привезли? Морских свинок для азиатского удава или люцерну для священного буйвола?
- Да нет же, - говорю я. - Я привез вам Беппо, ученую свинку; она у меня в мешке, тут в тележке. Сегодня утром я нашел ее в садике у моих парадных дверей. Она подрывала цветы. Если вам все равно, я хотел бы получить мои пять тысяч долларов не мелкими, а крупными билетами.
Джордж Б. Тэпли вылетает из палатки и просит меня следовать за ним. Мы идем в один из боковых шалашей. Там на сене лежит черная, как сажа, свинья с розовой ленточкой на шее и кушает морковь, которой кормит ее какой-то мужчина.
- Эй, Мак! - кричит Тэпли. - Сегодня утром ничего не случилось с нашей всемирно известной?
- С ней? Нет! - отвечает мужчина. - У нее отличный аппетит, как у хористки в час ночи.
- С чего же вы взяли такую нелепицу? - спрашивает Тэпли, обращаясь ко мне. - Скушали на ночь слишком много свиных котлет?
Я вынимаю газету и показываю ему объявление.
- Фальшивка! - говорит он. - Ничего об этом не знаю. Вы своими глазами видели замечательное всемирно известное чудо четвероногого царства, вы видели, с какой сверхъестественной мудростью оно вкушает свой утренний завтрак; вы своими глазами могли убедиться, что оно не украдено и не заблудилось. До свиданья. Будьте здоровы.
Я начал понимать, в чем дело, и, усевшись в тележку, велел дяде Нэду ехать к ближайшей аллее. Там я вынул мою свинью из мешка, тщательно установил ее, долго прицеливался и дал ей такого пинка, что она вылетела из другого конца аллеи - на двадцать футов впереди своего визга.
Потом я заплатил дяде Нэду его пятьдесят центов и пошел в редакцию газеты. Я хотел, услышать своими ушами - коротко и ясно - обо всем происшествии. Я вызвал к окошечку агента по приему объявлений.
- Я держал пари, и мне нужны кое-какие подробности, говорю я. - Не был тот человек, который сдал вам объявление о свинье, толстенький, с длинными черными усами, со скрюченной левой ногой?
- Нет, - отвечает агент. - Он очень высокий и тощий, волосы у него кукурузного цвета, а расфуфырен, как оранжерейный цветок.
К обеду я вернулся к миссис Пиви.
- Не оставить ли на огне немного супу для мистера Татама? - спрашивает она.
- Долго вам придется его ждать, - говорю я. - Сохраняя для него горячий суп, вы истощите на топливо все угольные копи и все леса обоих полушарий.
- Итак, вы видите, - заключил свою повесть Джефф Питерс, - как трудно найти надежного и честного партнера.
- Но, - начал я, считая, что долгое знакомство дает мне право на такой вопрос, - правило-то ваше обоюдоострое. Предложи вы ему поделить пополам обещанную в газете награду, вы не потеряли бы...
Джефф остановил меня взглядом, полным благородной укоризны.
- Совершенно разные вещи, и смешивать их нельзя, - сказал он. - То, что я пытался проделать, есть самая простая спекуляция, нравственная, разрешенная всеми законами. Дешево купить и дорого продать - чем, как не этим держится Уолл-Стрит? Там "быки" и "медведи" (1), а тут была свинья. Какая же разница? Свиная щетина - разве она не под стать рогам и звериной шкуре?
---------------------------------------------------------
1) - Термины американской биржи.


О'Генри - Поросячья этика => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Поросячья этика автора О'Генри дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Поросячья этика своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: О'Генри - Поросячья этика.
Ключевые слова страницы: Поросячья этика; О'Генри, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн