Пояркова Жанна - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Олдридж Рэй

Освободитель - 1. Контракт на Фараоне


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Освободитель - 1. Контракт на Фараоне автора, которого зовут Олдридж Рэй. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Освободитель - 1. Контракт на Фараоне в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Олдридж Рэй - Освободитель - 1. Контракт на Фараоне без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Освободитель - 1. Контракт на Фараоне = 255.88 KB

Олдридж Рэй - Освободитель - 1. Контракт на Фараоне => скачать бесплатно электронную книгу



КОНТРАКТ НА ФАРАОНЕ

Посвящаю моей матери, Мьюриэль Райс Олдридж,
которая всегда так удивительно не удивлялась
моим успехам

Цветут кандалы на лозах цепей,
железные розы.
Из тьмы доносится скрежет лопат...
Кто здесь садовник?
- нацарапано на разбитой стене
на руинах казармы рабов на Сууке.


1
В приглушенном красном свете Уровня Зверятников искатели наслаждения
толкались тесно возле Руиза Ава, море одичалых глаз, слюнявых ртов,
скользких от пота тел. Он осторожно пробирался сквозь грохот и вонь. Его
защищал хаос. В этой тесной толкотне кому заметить Руиза Ава, кому донести
на него его хозяевам?
Мысль о том, что его обнаружат, заставила дрожь пробежать по его
спине, кожа покрылась мурашками. Следователи Лиги Искусств спросят:
- Руиз Ав, скажи нам: что именно делал ты на Дильвермуне? Какой злой
умысел привел тебя в логово Накера Учителя, печально знаменитого уловителя
умов, объявленного вне закона?
И еще:
- Руиз Ав, как это получилось, что ты оказался там так скоро после
того, как получил свою сеть? Скажи нам, Руиз Ав.
Руиз никак не мог придумать объяснения, которое удовлетворило бы этих
мрачных людей.
Он представил себе, что уже чувствует смерть, ее сеть позади глазных
яблок, как она опутывает его мозг и сжимается.
Не могут же они быть везде, сказал сам себе Руиз. И еще: слишком
поздно идти на попятную. Мысли эхом отдались: слишком поздно, слишком
поздно.
Но никто не показывал пальцем, никто не выкрикивал его имя.
Напряжение в шее и плечах слегка спало, когда он подошел к сектору
вольного убийства. Как только он окажется в этом спасительном полумраке, в
стороне от роботов-мониторов, которые ползали по потолкам в туристических
секторах, он будет чувствовать себя в большей безопасности. Там, где можно
было на законных основаниях проливать кровь, он справится.
Он помедлил в том месте, где сходились полдюжины коридоров, где
большой зал с куполообразной крышей давал возможность собираться целым
стадам.
В полусвете сияющих ламп-полосок над головой зал кипел. Зверятники
ходили, переваливались, переступали на полусогнутых ногах, бегали
вприпрыжку. Каждый вариант человеческого рода был представлен здесь. Везде
трепетали заостренные уши, поблескивали зубы, мех роскошно произрастал в
садах человеческой плоти. Блестящие селеновые скарабеи - персональные
шпули, приборы, которые наполняли мозг каждого зверятника личностью
выбранного зверя - прилепились к основанию каждого черепа. Никаких больше
украшений или одежд не дозволялось на Уровне, ничего такого, что могло бы
скрыть оружие.
Руиз присматривался к скользящим мимо лицам искоса, пряча свое
любопытство, завороженный животными похотями и страхами, яростью, которые
искажали человеческие черты. Его собственная персональная шпуля,
установленная на разрешенный законом минимум, показывала ему туманные
фигуры, которые жили внутри зверятников, призрачные бесцветные силуэты,
которые кружились вокруг человеческой оболочки. Например, вот тот высокий,
костлявый старик с аккуратно подстриженной гривой седых, белоснежных
волос. Что подвигнуло его на то, чтобы покинуть стол управляющего ради
ненадежности Уровня Зверятников, чтобы играть роль благородного оленя? А
как насчет этой весьма ухоженной молодой женщины? Она была искусно
накрашена модными тонировочными красками для тела, ее густые апельсинового
цвета волосы были заплетены в "любовный узел", а ее острые ноготки были
отполированы до кровавого совершенства. Она приобрела личность огромной
змеи. Она поджидала в тени, а в глазах ее был медленный, таящийся голод.
Приближаясь к противоположной стороне открытого пространства, Руиз
заметил стаю волчеголовых, которые прижимались к краю, с дюжину мужчин и
женщин с широкими желтыми глазами, шерсть на лицах слиплась взъерошенными
колючками, мохнатые тела были тверды, как черепица, и такие же узкие.
Когда Руиз подошел, вожак стаи выступил вперед, глаза его зажглись
интересом.
Руиз подавил раздражение. Волчеголовый ухмыльнулся, показав длинные
клыки и толстый красный язык.
Руиз скрыл свое лицо за маской равнодушия, хотя его походка стала
чуть напряженнее, почти незаметно. Он прошел под биолюминесцентным
лозунгом, который переливался словами: ПАНГАЛАКТИЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ КОНЧАЮТСЯ
ЗДЕСЬ, и пошел в более темный коридор за ним. Руиз чувствовал за спиной
движение, потому что там сплачивалась стая.

Леро собрал собратьев вместе, издавая пофыркивающие вопросительные
звуки.
- Мясо разгуливает по землям убийства, - сказал он и зарычал, мягкий
тихий звук, исполненный приятного предвкушения.
- Опасно? - спросила Камилла, его самка, вторая в стае. - Оно шло с
большой уверенностью. Оно пахло очень большой целенаправленностью и почти
совсем не пахло страхом.
Леро оскалился, и Камилла попятилась, испугавшись его силы.
- Может, мясо слишком глупое, чтобы бояться, - сказал Леро. - Оно в
одиночку, мягкое от человеческого естества. Неужели мы не сможем поесть?
Все вокруг в стае выразили согласие. Красные языки прошлись по черным
губам; предвкушающий визг разнесся по коридорам эхом.
Леро замолчал надолго, вспоминая и пересматривая свои впечатления от
этого мяса. Его человеческое сознание не так глубоко ушло под влияние его
персональной шпули, чтобы он забыл разум и сообразительность Камиллы,
которые были куда выше его собственных. Поэтому он думал дальше, так
осторожно и вдумчиво, как только позволяли голод и кровожадность.
Мясо представляло собой высокого мужчину, широкоплечего, с медной
кожей и короткими черными волосами. Мышцы мягко перетекали под кожей на
этом крепком каркасе. Мясо, которое не обратило внимания на Леро, когда
проходило мимо, но Леро показалось, что он заметил огонек вызова в жестких
глазах мужчины.
И к тому же шпуля мужчины была установлена на очень низкий уровень,
так что он издавал только слабый намек на нечеловечность, какое-то хищное
существо и все. Но у него не было ЛИЦА, лица, которое носили все
зверятники, гель-маска, которая искажалась и трепетала в буре животных
инстинктов.
Леро решился. Мясо может сопротивляться, мясо может бежать, но стая
сильна и быстра, а мясо было всего лишь человеком, не вооруженным
свирепостью. Насколько же он мог быть опасен?
- Охотимся, - Леро растянул губы в предвкушении, в счастливом оскале,
и стая завыла от восторга.
Леро повернулся и медленно побежал в темноту, следуя за запахом. За
ним вразброд побежала стая.

Руиз слышал стаю слабо на расстоянии, и он ускорил шаг почти до бега.
Волчеголовые никогда его не поймают, но он боялся, что они привлекут
других хищников. Поэтому он побежал, придерживаясь наиболее темных сторон
коридора, тратя только минимум дыхания, чтобы выругать Накера. Уловитель
умов жил глубоко в секторе вольного убийства, где невозможно встретить
никого, кроме разве что наиболее фанатичных зверятников и несколько
самоубийственных или фатально невежественных туристов. Но, по крайней
мере, логово было далеко от любопытных глаз, и, таким образом, по большей
части Руизу нравилось его местоположение - за исключением тех случаев,
когда ему приходилось мчаться к месту назначения, словно оленю, хотя он
гораздо больше предпочел бы идти туда удобным прогулочным шагом.
В конце одного из длинных сумеречных коридоров Руиз на секунду
остановился, чтобы услышать, как за ним быстро топочут ноги. За спиной его
мелькали тени. Пораженный скоростью стаи, Руиз ускорил собственный ход,
увеличив длину шага и прокачивая через легкие огромные порции воздуха.
Погоня поотстала, и Руиз улыбнулся.
Скоро, скоро, подумал он, он придет к логову уловителя умов, - и у
него останется масса времени, чтобы пройти длинную процедуру
доказательства своей личности, как того требовал Накер.
В этот момент труп с разорванной глоткой выпал из неосвещенной ниши
прямо на дорогу Руиза. Рефлекторно Руиз как можно выше перепрыгнул
внезапное препятствие. Все бы могло кончиться хорошо, если бы не то, что
кровь образовала скользкое место, как раз там, где нога Руиза снова
коснулась земли. Даже в этом случае Руиз упал бы с наименьшим вредом для
себя, если бы тигросердечная не выскочила вслед за своей добычей, налетев
на полной скорости на Руиза, прежде чем она заметила его присутствие.
Руиз растянулся, подвернув под себя левую ногу под неестественным
углом. Он почувствовал, как рвутся усиленные связки колена. Секундой позже
боль резко пронзила его.
Руиз откатился, ожидая каждую секунду почувствовать когти
тигросердечной. Но, когда он вскочил на ноги, он увидел, что она занялась
тем, чтобы вернуть себе свою трапезу. Ее окровавленные клыки сомкнулись на
шее трупа, и она издала глубокое гортанное рычание, утаскивая свою добычу
обратно во тьму. Она присматривалась к Руизу блестящими глазами, ее
бледные волосы спутались возле широкого плоского лица. Кровь, которая
окутывала узловатые очертания ее тела, казалась черной в слабом свете.
Руиз отскользнул назад, не обращая внимания на свое поврежденное
колено. Тигросердечная исчезла в своем логове, и оттуда понеслись влажные,
раздирающие звуки ее еды. Он развернулся и побежал, боясь, что услышит за
спиной звуки погони волчьей стаи. Его походка перестала быть его обычным
умелым бегом. Теперь Руиз бежал, прихрамывая. Словно кинжал пронзал его
колено каждый раз, когда его левая ступня касалась стального покрытия
коридора. Пока что боль была терпима, но повреждение ограничивало его
скорость. Он не смел насиловать ногу больше определенной границы, иначе
это могло привести к тому, что колено вовсе выйдет из строя. Дыхание
больше не вздымало равномерно грудь Руиза, сердце его теперь гремело, и
пот стекал ручьями по напряженному телу. Запах страха кипел вокруг него.
Этот густой запах подстегнет стаю, подумал он.
Немного времени прошло, прежде чем он услышал цокот когтистых лап.
Вращая глазами, он искал дорожные указатели. Сколько же ему еще осталось
до логова умоуловителя? Вот оно! Это пятно багряного биолюма, граффити в
стиле Длинноголовых Крокодильчиков. И вот! Этот искривленный столб черного
железа на пересечении трех коридоров - он ясно помнил это со времени
своего последнего визита.
Руиз, окрыленный, мчался дальше. До Накера оставалось не более
трехсот метров.
Он начинал верить, что положение более не ухудшится. Как только он
попадет в логово уловителя умов, Руиз воспользуется самым лучшим
восстановительным оборудованием, и его сила поправится за несколько часов.
Лицо Руиза напряглось в ухмылке усталости и оптимизма.
Тут стая выскочила из бокового прохода, только на секунду отстав от
Руиза, разразившись спонтанным дружным хором высокого визга. До Руиза,
когда он пытался отпрянуть в сторону от когтей, дошло, что стая
воспользовалась коротким путем. А почему бы и нет? Наверное, много добычи
бежало именно этим путем.
Прежде чем он добрался до ротонды, где находилось хозяйство Накера,
Руиз смог опередить стаю на несколько шагов. Все же у него не хватило бы
времени на всю процедуру опознания и входа, ему придется найти хорошее
место, где он смог бы опереться о стену, прежде чем его колено совершенно
откажет. По мере того, как травма становилась все тяжелее, а усталость
мешала сосредоточить внимание, ему становилось все труднее справляться с
болью. Теперь каждый шаг был раскаленным вертелом, который пронзал всю
ногу от начала до конца. Почти таким же отвлекающим, как боль, было
скрежещущее, скользящее чувство в колене, там, где медленно разрушалась
связка.
Руиз ворвался в ротонду, которая освещалась полосками слепящего
голубого люма на потолке. Руиз заметил на полу там и сям темные пятна и
маленькие кучки обглоданных костей. Вглубь вело около дюжины открытых
коридоров, но только один бывший коридор, запечатанный герметичной дверью,
вел в логово уловителя умов. Руиз пролетел по загаженному полу ротонды к
этой двери, высоко поднимая колени, а дыхание уже всхлипывало в его
легких.
За его спиной стая вырвалась из прохода и издала победный клич.
Перед лицом этой куда более непосредственной опасности Руиз забыл
свои страхи перед наблюдением Лиги. В связи с этим он приблизился к
запечатанной двери и проревел:
- Это Руиз Ав! Скажите Накеру! Это Руиз Ав! Впустите меня!
Как и следовало ожидать, никакого ответа не было. Когда он подтянулся
к двери, он перестал ковылять и обернулся лицом к стае.
Они не стали прыгать на него немедленно. Вместо этого они растянулись
полукругом вокруг него, а он присел, прислонившись спиной к дверям Накера.
Стая состояла поровну из мужчин и женщин. Там, где мех редел,
открывая кожу, никакой жир не портил линии плоских, пружинистых мускулов.
Укрепленные ногти были заточены, словно кинжалы, и клыки отросли до
максимальных разрешенных границ. Вожак прыгал вперед-назад, делая
маленькие ложные выпады, ухмыляясь, его желтые глаза горели предвкушением
и хорошим настроением. Когда он заговорил, голос его разнесся из самых
глубин его глотки.
- Хорошо бегаешь, мясо, - сказал он. - И все-таки, твой бег окончен.
Руиз не стал тратить дыхание и время на ответ. Если они потеряют
впустую достаточно времени просто на то, чтобы дразнить его, к нему еще
вернется дыхание, а Накер может открыть дверь.
Но вожаку стаи не терпелось. Он прыгнул на Руиза, выпустив когти, и
почти в то же самое время прыгнули и трое других.
Руиз напряг свои кисти так, чтобы они превратились в жесткие лезвия,
и ударил вожака, вгоняя кончики пальцев в плоский нос волчеголового,
загоняя осколки кости глубоко в мозг. Летящее тело волчеголового окаменело
в судороге, и желтые глаза погасли. Ударом левой руки Руиз отбросил труп
направо от себя, где он смахнул двух других волчеголовых, впечатав их в
стену.
Теперь оставалась напавшая с другой стороны. Он смог слегка
увернуться от ее первого замаха когтистой лапой, и ее когти прочертили
тройную кровавую борозду на его плече, вместо того, чтобы распороть его
глотку, как она собиралась сделать. Но Руиз не мог избежать ее когтей, и
она впилась в крупный мускул на правой стороне его груди. Она подняла
колени, собираясь вырвать зубами кусок мяса из Руиза, который ей удалось
ухватить зубами, и ее вес угрожал тем, что Руиз мог потерять равновесие.
На секунду он был уверен, что упадет под ноги стае.
Однако ему удалось опереться на здоровое колено и оттолкнуться от
стены. Тем же самым движением он защелкнул обе руки у нее на голове за
острыми ушами и был вознагражден сладким звуком ломающейся кости. Она
затрепетала - и упала.
Нетронутые волчеголовые собирались встать на ноги, и Руиз прополз
несколько шагов вдоль стены..
- Идите сюда, - сказал Руиз тихим голосом так свирепо, как только
мог. - Идите сюда.
Он обнажил собственные зубы, которые, пусть и не столь внушительные,
как клыки волчеголовых, но были все-таки белыми и сильными.
Волки на секунду заколебались в неуверенности. Двое из их наиболее
опасных сотоварищей были уничтожены очень быстро. Но они были только
имитацией волков. Персональные шпули, заставлявшие их действовать, были
всего лишь грубой подделкой, вызывающей только кровожадность и наглость.
Им не хватало природной осторожности настоящих волков. Руиз увидел, как
глаза их зажглись обновленной яростью.
Волчеголовые подошли ближе. Одна из самок наклонилась над трупом
вожака, гладя свалявшуюся шерсть его морды.
- Леро, Леро, - сказала она тихим жалобным голосом. Она закрыла
неподвижные глаза и облизала окровавленную руку.
Она повернула взгляд к Руизу. Он смог издать презрительный смех. Лицо
ее налилось кровью от ярости, и она прыгнула на него. Остальные члены стаи
не были готовы немедленно прыгнуть вслед за ней, поэтому Руиз смог убить
ее ударом в горло. Она извивалась на стальном полу, подыхая.
- Накер, - позвал Руиз, глядя на то, как стая снова набирается
храбрости. - Накер! У меня смертная сеть, Накер! Впусти меня, прежде чем
Лига все про тебя услышит.
Вдруг герметическая дверь наклонилась назад так внезапно, что Руиз
ввалился в защитный шлюз, приземлившись навзничь.
Прежде чем стая решилась последовать за ним, двое из здоровенных
рабов-охранников Накера с Дирма вышли из дверей, размахивая нейронными
кнутами. Волчеголовые, оскалившись, попятились, и дверь закрылась.
Когда Руиз встал на ноги, он увидел, что Накер сидит в своем
протезе-поплавке под куполом из прозрачного хрусталя. Уловитель умов
выглядел, как уродец, которого заспиртовали в стеклянной банке, какой-то
невероятный гибрид морского слизняка и человека. Собственно говоря, Накер
был всего-навсего человеком, у которого совершенно не было тонуса мышц,
волос, не было ни единой здоровой косточки. Руиз узнал, что для болезни
Накера у медицины не было средств. Накер страдал от фобий, которые
включали почти все естественные человеческие природные функции. Поэтому
уловитель умов избегал, насколько это было возможно, всяких вещей вроде
еды, выделений, потения, дыхания.
Сеть черепных проб-присосок окружала венком голову Накера. С их
помощью он общался с миром и выполнял свою работу.
Искусственный голос, которым он встречал Руиза, всегда менялся от
случая к случаю. На сей раз он был чистый и высокий, голос эльфа.
- Руиз Ав. Ты прибыл недостойным образом.
Слабо оформленное лицо Накера было неподвижно, когда он говорил, а
глаза не сосредоточены.
Руиз с досадой обследовал свои раны. Кровь капала у него с груди с
тех ран, что там были, а колено его раздулось до размеров небольшой тыквы.
- Живи ты в более цивилизованном районе, я бы прибыл в лучшем стиле.
Что же ты так долго не открывал?
Руиз дотронулся до основания черепа, выключая персональную шпулю.
- Если бы я жил там, где Лига могла бы легко меня достать, они бы
меня выжгли, ты же хорошо это знаешь, Руиз. Они считают, что я почти так
же хорош, как генчи. Мы-то лучше знаем, а? А что касается моей
медлительности, так ведь я двигался быстро, как только мог, не подвергая
себя опасности. Я бы никогда не подверг опасности и тебя преднамеренно.
Или, по крайней мере, той опасности, с которой ты не мог бы справиться. В
любом случае это было очень занимательно, смотреть, как ты работаешь.
Раздался прелестный смех.
Неисповедимы пути Накера, подумал Руиз. Накер, по слухам, был весьма
состоятельным существом, поэтому не только деньги, которые Руиз ему
платил, заставляли Накера ему помогать. Уловитель умов, казалось, любил
Руиза по-своему, но что с того? А может быть, уловитель умов ненавидел
Лигу Искусств и наслаждался возможностью водить ее за нос. В любом случае,
к счастью, Накер с охотой был готов оказать свои неоценимые услуги Руизу.
Шесть раз до этого посещал Руиз уловителя умов и шесть раз работа
оказывалась прекрасной. Накер считался достойным доверия. Обширное
следствие, которое провел Руиз, не обнаружило ни одного случая, когда бы
Накер предал своего клиента Лиге.
- Значит, - продолжал Накер, - ты носишь смертную сеть? Ты хотел бы
стандартную процедуру? Хорошо. Каум отведет тебя в больницу, а потом мы
начнем.
Седалище Накера тихо выплыло из шлюза.

2
Больница Накера была оборудована в совершенстве и удобно. У пациента
был большой выбор развлечений: сенси-сны, голодрама, небольшой эйфориум,
сурроигры всех родов. Однако Руиз Ав был не в том настроении, чтобы
развлекаться, поэтому он сидел и злобно глядел на безобидного Каума, пока
раб-охранник Дирм присоединял диагностический прибор вокруг его колена.
Диагностический экран немедленно засветился красными ярлычками-диагнозами.
Глаза Каума цвета лунного камня расширились, и фиолетовые мембраны
его ушей окаменели от удивления, когда он постучал по экрану.
- У-у-у-у, Руиз, сюда ты добежал на одном дыме.
Дирм пристроил диагностический аппарат в более удобное положение с
преувеличенной осторожностью.
- Угу, - ответил Руиз ядовито монотонным голосом. Руиз все еще был в
бешенстве от Накера и распространял это чувство на все, что принадлежало
Накеру. В дополнительных травмах, полученных Руизом, не было виноватых,
кроме Накера, особенно в тех ранах, что Руиз получил возле его дверей.
К сожалению, Руизу нужен был Накер. Без Накера он никогда бы не
взялся за дело на Фараоне. Он вздохнул.
Каум промокнул раны Руиза гелем-репликантом и покрыл их
восстанавливающе-стимулирующими подушечками.
- Этого должно хватить, Руиз, - обычно кроткие глаза раба-охранника
Дирма светились обидой, когда он выпрямился. - Дадим на это два часа, ну,
три. Тебе станет получше.
Руиз почувствовал угрызения совести. Каум был доброжелательным
существом. Его рептилоидная раса - пусть не очень-то разумная - была
сильной, верной и не склонной к пустой агрессии и насилию. Именно поэтому
на них всегда был большой спрос как на низкого развития рабочую силу. Руиз
выдавил из себя кривую ухмылку.
- Спасибо, Каум. Мне уже стало немного получше.
Он похлопал охранника Дирма по массивному плечу.
Каум, казалось, стал веселее от слабого комплимента Руиза, и он
улыбнулся на манер их расы, раздувая ноздри у вершины черепа.
- Не стоит благодарности, Руиз. Я всегда счастлив помочь такому
красавчику, как ты.
Каум нежно ущипнул Руиза за щеку пальцами, похожими на чешуйчатые
сосиски, и потопал прочь.
Руиз подавил содрогание.
- Эй, Каум, - окликнул он вслед. - Когда Накер собирается
подготовиться?
Ему нельзя было задерживаться в логове Накера. Лига скоро заметит его
отсутствие.
Каум задержался у дверей.
- Как только ты избавишься от боли. Он на свой лад очень заботливый.
Руиз откинулся на кушетку.
- Думаю, да.
Ни одна мышца в теле Руиза не была способна на движение. Беззвучные
помпы, вставленные в его главные сосуды, гнали и насыщали кислородом его
кровь. Ни звук, ни свет, никакое другое внешнее впечатление или
раздражитель не достигали его. Единственной активной нервной тканью в его
теле был мозг. Это было особенно беспомощное чувство. Руиз сосредоточился
на том, чтобы заковать себя в плотное твердое ядро личности.
В голове Руиз слышал синтетический голос Накера. Он зарычал на уровне
инфразвуковых ревущих тонов, потом взвыл в высоких октавах, пока Накер
экспериментировал, ища совершенный резонанс.
- Проверка. Раз-и-два-и-три-и-четыре. Кого любишь, Руиз, в мире?
Руиз заскрежетал бы зубами, если бы такое было возможно.
Накер хохотнул.
- Так что, Руиз, - сказал он, - тебя что-то беспокоит? Ну хорошо,
хорошо, я уже чувствую эту смертоносную сеть. Какая-то особенно мощная. Ты
уверен, что твои работодатели рассказали тебе все, что тебе надо знать про
это задание?
- Ты что имеешь в виду? - Мысль поднялась прочь от Руиза, улетела в
черноту, где ее перехватил Накер.
- Лига, кажется, особенно озабочена тем, чтобы ее интересы не были
разоблачены, и еще, чтобы они получили хоть что-нибудь, любую малость,
когда сеть стянется и отошлет свои данные домой. Ты собираешься умереть и
передать данные при первом же намеке на опасность... Сценарии смерти все
особенно подробны и предусмотрительны, они гораздо больше и шире, чем это
оправдывается простой игрой в поимку браконьеров. Я бы подумал, друг мой,
что ты серебряная пуля, нацеленная на какого-то скрытого монстра.
Руиз молчал. Вот уж воистину неприятное открытие.
- Что ты можешь сделать?
- Как всегда, Руиз, весьма много. Скажу без ложной скромности, что
никто больше не сможет тебе хоть сколько-нибудь примечательно помочь. Лига
сотворила весьма добротное дело. Может ли быть такое, что они сомневаются
в твоей верности?
Руиз услышал синтезированный смех, словно насекомое царапало по
незащищенной поверхности его мозга.
- Нет-нет, разумеется, нет. Ведь ты же их самый лучший, разве не так?
Нехорошо с моей стороны поднимать такой вопрос в самый уязвимый момент!
Накер перешел к делу.
- Так вот. Смертная сеть, как и всякая работа генчей, не может быть
совершенно снята. Я могу притупить остроту потребности умереть - дать,
может быть, тебе время изменить параметры ситуации таким образом, чтобы
получить передышку. Но ты все равно умрешь, если не выберешься вовремя из
триггерной ситуации. Или же я могу до какой-то степени разрушить
оперативные связи смертной сети таким образом, что, если сеть включится,
ты только страшно заболеешь, но все-таки не умрешь. В таком случае сеть не
отправит по назначению никаких данных, а ты к тому же переживешь
значительное разрушение личности, если только выживешь. Выбирай,
пожалуйста.
Последние слова Накер произнес почти официальным тоном.
Руиз задумался. Решение, которого требовал Накер, вращалось на оси
философского вопроса: есть ли на свете что-нибудь хуже смерти? Кое-кто без
колебаний ответил бы: нет. Но он подозревал, что немногие из подобных
абсолютистов работали на беспринципные корпоративные единства типа Лиги
Искусств или же обладали широчайшим опытом Руиза в жизни на многочисленных
мирах-клиентах Лиги. Руиз безо всякого труда мог представить себе
бесчисленные сценарии, в которых он предпочел бы смерть. С другой стороны,
именно любовь Руиза к его собственной жизни и привела его сюда, к Накеру,
сквозь опасности Уровня Зверятников и куда более смертельные опасности,
которые выпали бы на его долю, прознай Лига хоть на волосок, что он здесь.
И все же... если он когда-нибудь окажется беспомощным в руках своих
врагов, Руиз Ав, который может выйти живым из неудавшейся смерти, больше
не будет Руизом Авом, а станет каким-то чужаком. Он знал жертв
неудавшегося уловления ума. Они плавали по неверным течениям их
ограниченных жизней, осторожно, аккуратно, с вялыми лицами, разинутыми
ртами, тусклыми глазами. Предметы жалости и омерзения. Он предпочел бы
определенную смерть такой несовершенной имитации жизни.
- Замедли триггерную рамку сети как только сможешь, но оставь рабочие
связи нетронутыми.
- Как скажешь. Мне придется призвать на помощь кое-какие опорные
воспоминания, пока я не найду куда можно закрепиться, - голос Накера
приобрел сильный оттенок неодобрения. - Ты все-таки настаиваешь на том,
чтобы погрузиться в мозг самому, вопреки всем профессиональным советам.
Паранойя, паранойя, Руиз. Каждый раз, когда я плаваю в твоем сознании,
геометрия его другая. Ты слишком много областей закрыл или замкнул на
себя. Чудеса, да и только, что даже генч смог к чему-то прикрепить сеть.
- А у них никогда вроде бы проблем с этим не бывает. И они столько не
разговаривают.
- Теперь проваливай, - сказал Накер, и Руиз стек вниз, в свое самое
глубокое и безопасное место.
Накер на миг замер, прежде чем начать смотреть собственными сенсорами
в неподвижное тело Руиза. Руиз лежал на иммобилизационном ложе,
заключенный в янтарный блок токгеля, на голове его торчала густая щетина
серебряных проводов. Шрамы от встречи Руиза с волчеголовыми быстро
бледнели. Если уловление ума займет побольше времени, шрамы станут
невидимы, прежде чем Накер вернется в свою стеклянную банку и в свое
собственное болезненное тело. В теле у темной кожи Руиза был почти
металлический оттенок, гладкость и плотность, словно она могла бы отразить
удар ножа, словно ее можно было отполировать до зеркала в форме человека.
Накер присмотрелся к рукам Руиза, они плавали в геле, кисти согнулись,
словно держали мячик. Накер восхищался этими руками. Подумать только, что
такие опасные предметы могут быть такими красивыми. Сильные пальцы
сужаются к кончикам костяшки пальцев, словно великолепные скипетры из
кости. Все вместе связано жилистыми, пружинистыми мышцами и облечено в
блестящую кожу.
В этом приятном созерцании прошла минута. Потом Накер погрузил свой
щуп внутрь и осторожно, деликатно, рассекая холомнемоническое море Руиза,
упал, словно игла острием вперед, в пропасть. Он погружался глубже и
глубже, без усилий скользя вокруг средней глубины рифов самозащиты Руиза.
Он ловко, как в танце, увернулся от массивных чувствительных канатов
генчианской смертной сети, структуры, которая коренилась в бездонных
пропастях и каналах. С такой же ловкостью он избежал тонкого сплетения
послания-на-задание Лиги, которое мутило глубины; словно щупальца огромной
требовательной каракатицы.
В конце концов Накер расположился на дне сознания Руиза и пристроился
среди ила мертвых воспоминаний, распавшихся фрагментов жизненного опыта,
которые постоянно дождем падали сверху. Там он долго лежал спокойно,
медленно выпуская наверх свои сенсоры, нанося на карту вещи и вехи
личности Руиза, пока они проплывали над ним медленными течениями.
Когда он был удовлетворен, он выпустил пузырек стимуляции из своего
собственного естества. Он поднялся, мерцая, пока не раскололся о
каменно-твердое дно одного из самых ранних воспоминаний Руиза, массивную
глыбу, так плотно покрытую защитным слоем, что, вероятно, недоступную
самому Руизу.

Руизу было пять лет, и он помогал своему полуотцу в сарае. Особой
обязанностью Руиза было собирать теплые шарики плоти орма из гнезд, когда
ормы толпились в проходе, чтобы позавтракать. Это была приятная
обязанность, одна из самых любимых у Руиза. Свежеснесенные шарики
поеживались у него в руке, пока он собирал их в корзинку для инкубатора,
их крохотные щупальца искали на его ладонях кормящие поры, которых не было
на его человеческой коже, и ощущение было такое, словно его приятно и
шутливо щекочут. Вес инкубаторной корзины, когда обязанность была
выполнена, был еще одной наградой: каждый шарик представлял собой
небольшое, но вполне измеримое количество кредита, способствующего
независимости его семьи. Хотя для его юного ума идея независимости была
весьма смутной, он знал вне всяких сомнений, что независимость - это
ХОРОШО, и что обратное понятие, рабство - ПЛОХО. Это он понял по вытянутым
лицам и приглушенным голосам за обеденным столом, когда бы ни
произносилось последнее слово. В последнее время лица вытягивались еще
больше, а голоса не так приглушались, положение, которое беспокоило Руиза,
когда он об этом думал.
Казалось, больше не помогало то, что Руиз приносил столько же
шариков, сколько всегда. И неважно, насколько сильно он уговаривал ормов,
они отказывались нестись больше, чем обычно, шариков было прежнее
количество. Они таращились на него своими тусклыми фасетчатыми глазами, не
понимая, чего от них хотят, когда Руиз серьезно пытался им объяснить, как
важно было, чтобы они постарались нестись лучше. Иногда, если голоса за
обеденным столом были чересчур громкими, Руиз, в конце концов, плакал
возле ормов, бессильный от гнева. Ему очень хотелось швырнуть в них
камешками, чтобы наказать их за глупость.
Но не сегодня. Сегодня он был счастлив. Он нес инкубаторскую корзину
через весь комплекс к маточному сараю, когда блестящая штуковина ворвалась
во внутренний дворик и приземлилась в вихре взметнувшейся пыли. Руиз был
так поражен, что уронил корзину, просыпав множество шариков в пыль. Он
немедленно поставил корзину и стал снова собирать драгоценные шарики. К
тому времени, когда он их всех подобрал, двери воздухомобиля с
пневматическим шипением поднялись. Оттуда шагнул надсмотрщик, тощая змея с
длинной, заплетенной в косички, бородой и татуированными бровями. Звали
надсмотрщика Боб Пикуль, имя, которое приносило в семейные беседы столько
же напряжения, сколько и упоминание рабства.
Из общего дома, построенного из топленого камня, вышли почти все
старшие члены семьи. Руизу было очень любопытно, и он очень хотел остаться
и послушать, но шарики были его ответственностью. Если их как можно скорее
не отнести в маточный сарай, то они умрут. Поэтому он занес их внутрь и
распределил между пустыми передатчиками.
Когда он покончил с этим, Руиз выскочил обратно во двор. Но когда он
увидел, что все члены семьи глядят на него с разной степенью скорби, он
словно врос в землю от страха. Прочие дети смотрели на него широко
открытыми глазами из темноты окон дома. Ему стало еще страшнее, когда все
взрослые отвели взгляд, кроме его кровной матери Ласы, которая стояла
перед ним, а слезы струились по ее обычно спокойному лицу.
Руиз почувствовал надвигающуюся трагедию. Он подбежал к Ласе на
непослушных ногах, слезы задрожали в его глазах. Она подняла его, прижав к
себе так, что он едва мог дышать. Но она ничего не сказала, ни она, ни кто
другой.
- Что такое? Что случилось? - спросил Руиз голосом, который пищал от
страха.
У надсмотрщика был ханжеский, носовой голос.
- Вы слишком много шума разводите из-за ребенка. Вы его без
надобности пугаете, - сказал Боб Пикуль, хватая Руиза за плечо. - Не
бойся, Руиз. Ты поедешь в большую семью, не в такую свалку копателей
грязи. Ты пойдешь в Школу Лорда. Если ты будешь прилежным, то в один
прекрасный день ты наденешь красивую одежду и будешь служить Лорду.
Руиз теснее прижался к Ласе. Боб Пикуль попытался его оторвать, но
безуспешно.
- Послушай, Ласа, - сказал надсмотрщик, - разве это достойно?
Полуотец Руиза Релито заговорил:
- А что достойного в воровстве детей, Пикуль?
Голос Релито, обычно жесткий, теперь, казалось, проходил через кучу
камней, набившихся в глотку.
Боб Пикуль отпустил Руиза и повернулся к Релито.
- Воровство детей, говоришь? Как же может Лорд Баллисте воровать то,
что уже принадлежит ему? Менее щедрый хозяин давно бы разобрал вашу
семейку по кусочкам и перераспределил на более эффективные
производственные единицы, как я ему много раз советовал. Вместо этого он
милостив.
- Да, милостив, - горько рассмеялся Релито.
Узкое лицо Боба Пикуля покраснело, а глаза опасно заблестели.
- Хватит, - сказал он.
Он схватил Руиза за руку и грубо оторвал его от Ласы, которая упала
на колени, словно что-то в ней сломалось.

Тут воспоминание разлетелось в клочья и уплыло прочь в темноту. Накер
все еще тихо лежал в иле на дне сознания Руиза. Крестьянский мальчик,
обычный раб, - подивился Накер. Кто бы мог догадаться? Нелепость этого
каждый раз развлекала Накера, когда он погружался в сознание Руиза.
Прошло много времени, прежде чем еще одно воспоминание-веха приплыло
достаточно близко, чтобы его стимулировать, оно было достаточно длинным,
чтобы Накер успел испугаться, как бы одна из нитей-щупалец
послания-на-задание Лиги не притронулась бы к нему и не спровоцировала бы
на включение смертную сеть, прежде чем он смог бы убраться прочь. Или же
что его могут атаковать огромные хищные нейронные схемы, умело порожденные
Руизом для того, чтобы защитить его мнемонической океан от грубого
вторжения. Но ничто не касалось его, и в конце концов Накер выпустил еще
один стимулирующий заряд. Он взорвался еще об одно воспоминание: Руиз уже
почти превратился в мужчину.

На Руизе были те самые нарядные одежды, которые покойный Боб Пийуль
обещал ему столько лет назад, и он скорчился по правую руку от Лорда
Баллисте. Но больше ничего не было в том порядке, в каком должно было
быть. Перед парчового камзола Руиза затвердел от засыхающей крови, крови
последнего раба-охранника Лорда. Сонический нож булькал в руке Руиза,
передавая свое голодное жужжание его руке.
Они прятались в маленьком проходе комнаты для аудиенций Лорда
Баллисте. Лорд Баллисте ласкал инкрустированный драгоценными камнями
карабин-ломовик, перекидывая его из руки в руку. Лорд постарел и ослаб
душой и телом. Его губы, посиневшие от больной печени, дрожали, дыхание со
свистом вырывалось из иссохшей груди.
Лорд бесконечно что-то шепотом кудахтал, пока они затаились в
ожидании.
- Когда они тут окажутся, когда они сюда доберутся, тогда мы
посмотрим, а, Руиз, мы посмотрим... Мне мороженого хочется, свеженького,
лимонного хорошо бы... А почему ты в красном?
Лорд продолжал болтать, но Руиз не обращал на него внимания. Он
напрягал уши, прислушиваясь, какие звуки еще будут раздаваться, теперь,
когда самые громкие взрывы смолкли. Вольные стрелки-освободители уже
покончили с делами внизу, и в любой момент они могли появиться, чтобы
завершить свой контракт с бывшими рабами Лорда Баллисте.
Лорд Баллисте шептал все более настойчиво:
- Ну, Руиз, скажешь ты мне или нет? Я же с ними хорошо обращался, я
соблюдал приличия. Как же это так, что они обратились против меня и
пожирают меня?
Руиз не отвечал. Он услышал осторожное клацанье шагов в комнате
аудиенций.
- А ну, тихо, Лорд. Может, они нас тут не найдут, если мы совсем
притихнем.
- Да-да, ты прав, молодой Руиз, ты единственный, кто остался верен.
К счастью, Лорд Баллисте заткнул пасть.
Прошло долгое томительное время. Было тихо. Потом гобелены, которые
прикрывали проход, зашевелились. Секунду спустя один из освободителей
медленно отвел гобелен в сторону дулом полузаряженного дротикового ружья.
Это был крупный гибкий человек в потрепанной и поцарапанной угольной
броне, и он последовал за дулом своего ружья с плавностью и легкостью
ласки, которая проскальзывает в крысиную нору. Руиз застыл совершенно
неподвижно, надеясь, что он и Лорд хорошо спрятались за пыльной грудой
стульев, поставленных один на другой у дальней стены темного прохода.
На протяжении шести ударов сердца человек стоял совершенно
неподвижно, потом он повернулся, чтобы уйти, и Руиз приготовился медленно
выпустить воздух, который он так долго задерживал в груди.
В этот момент Лорд Баллисте решил подняться и выстрелить из своего
церемониального карабина. Взрыв разнес ногу освободителя. Сила удара
развернула человека, и он выпустил из рук оружие. Он соскользнул вниз по
стене.
Лорд рассмеялся и шутливо прицелился снова своим ружьем.
Руиз принял решение.
Он встал и всадил лезвие своего сонического ножа в длинный череп
Лорда, как раз впереди уха. Карабин со стуком упал на пол. Руиз дернул
нож, он с ревом вышел из черепа Лорда, разбрызгивая вокруг разжижившиеся
мозги, превратившиеся в тонкую дымку, которая нимбом окружила голову Лорда
на то мгновение, когда он упал и умер.
В следующий миг еще двое освободителей вкатились под гобелены,
готовые стрелять. "Подождите!" - резко сказал раненый, и они застыли.
Сдержанность, которую Руиз посчитал необходимой при каких-то
обстоятельствах. Но оба ружья и две пары глаз нацелились на Руиза, пока он
выключал свой нож, откладывая его в сторону, и потом скрестил руки на
голове, встав абсолютно неподвижно.
Раненый посмотрел вниз на свою раздробленную ногу, потом снова на
Руиза.
- Тебе понадобится новая работа, - сказал он. - Если мы остановим
кровотечение, может, я ее тебе и дам.

Накер почувствовал, как через все его естество, сосредоточившееся в
щупе, пробежала дрожь. Каждый раз, когда Руиз Ав приходил к нему, Накер
касался этого воспоминания. И каждый раз Накер находил его очень
тревожным. То решение, которое Руиз принял, было абсолютно правильно. Это
было единственное решение, которое могло дать ему хоть какой-то шанс
выжить. Нет, Руиза нельзя было судить ни на этических, ни на практических
основаниях за его предательство бывшего Лорда-рабовладельца. Скорее, та
скорость, с которой Руиз поменял свои ценности, тревожила и заставляла
холодеть. Накер в первый раз понял, что Руиз может отреагировать с такой
же молниеносной губительностью, если он и Накер когда-нибудь окажутся по
разные стороны баррикады.
Накер полагал, что именно от освободителей Руиз усвоил основы своего
ремесла: устрашение, пытки, убийства. Вероятно, освободители были хорошими
учителями, но Накер был уверен, что Руиз был особенно понятливым и
способным учеником. Накер вспомнил экономную ловкость, с которой Руиз
уничтожил волков, странный огонь при этом в глазах Руиза.
Эти мысли не давали сосредоточиться Накеру, поэтому он постарался
отрешиться от них. Он снова ждал, пока целая гроздь вех-воспоминаний не
приплыла в поле действия. Накер по очереди активизировал их быстренько,
уже не обращая внимания на содержание, только имея в виду хронологию.
Последнее воспоминание, которого коснулся Накер, было мелочью,
которая мелькала среди более глубоких течений, быстрое и неуловимое.
Накеру показалось, что Руиз оставил это воспоминание незащищенным, словно
надеялся, что оно умрет. Но память была слишком сильна, слишком деятельна,
воспоминание было таким ключевым для человека, которым стал Руиз. Поэтому
любопытство Накера проснулось.

Руиз ждал смерти. Мысли его были замедленны, слабо оформлены. Он
проваливался в безответную трясину своего угасающего тела. Поэтому солнце
Линии уже не палило его так свирепо и немилосердно, как три дня назад,
когда линианцы прикрутили его к игольному дереву. Боль уже не была
непосредственной, когда шипы дерева пробирались все глубже и глубже в его
тело. Время от времени шип проникал в очередной чувствительный орган, и
Руиз несколько секунд извивался, пока не истощались небольшие запасы его
сил. Но кричать он уже перестал.
Та часть его, которая все еще была жива, путешествовала по
воспоминаниям... Руиз прибыл на Линию ночным десантом. Он упал с неба в
обществе двух сотен таких же освободителей, все они были полны
самоуверенности и праведного возмущения. Он вспоминал свое собственное "я"
чуть моложе по возрасту с такой же долей изумления, как и презрения. Он
едва мог представить себе, что вселенная казалась ему такой простой.
Рабство было плохо. Стереть его с лица земли.
...Чудовищная, потрясающая небрежная жестокость линианцев,
чужеродных, но развитых разумных китообразных, которые разводили людей в
небольших изолированных сообществах, чтобы продать на различных
специализированных рынках. Чужеродные людоводы совершали невыразимые
действия против своих рабов, которые словом, делом или помышлением
поддерживали бунт. Образы скользили в мозгу Руиза: страшная смерть, пытки,
все цвета ужаса: красный цвет крови, черный - горелого мяса, бледная
комкастая плоть трупов. В чем из этого виновата была его непростительная
наивность, в чем была его личная вина? Руиз попытался покачать головой, но
иглы держали крепко.
Отчаяние, которое Руиз почувствовал, когда, после многих месяцев
отчаянной борьбы, в которой погибли тысячи, он обнаружил, что его группа
освободителей была нанята Лигой Искусств, огромной мультисистемой,
конгломератом, который многие тысячелетия контролировал большую часть
законной работорговли в пангалактических мирах. Он пришел к своему
командиру, полный ярости от того, что его предали.
- Почему? - спросил он.
- Потому что это лучше. Это не совершенство, но это лучше. Линианцы -
чудовища. Лига занимается бизнесом.
Лицо его командира померкло в воспоминаниях, пока перед Руизом не
оказалась только стальная маска, нечеловеческая форма, лишенная всякого
выражения.
- Так лучше, Руиз.
...Чистое, ничем не замутненное бешенство заставило Руиза набрать
среди своих сотоварищей-освободителей группу, чтобы сражаться как с
линианцами, так и с Лигой.
...Его бесполезная компания, которую не поддержали рабы, он преуспел
только в том, чтобы продлить агонию на Линии. Закончилось дело еще одним
предательством, которое привело его к этой медленной жертвенной смерти на
игольном дереве.
Последний остаток воспоминания, то, что только небрежно было
запечатлено на нем, был связан с агентами Лиги, которые сняли Руиза живым
с дерева. Никакого оттенка благодарности в воспоминаниях не было - только
каменное согласие принять освобождение.

Когда геометрия воспоминаний прочно установилась, Накер протянул свой
сенсорий вдоль подножия сознания Руиза, проползая сквозь накопившийся ил
мертвых воспоминаний. Накеру пришлось окружить корни смертной сети там,
где они вросли глубоко в основание психики Руиза. Невозможно было никакое
прямое нападение на сеть. Любое такое усилие немедленно было бы замечено и
активизировало бы сеть. Но определенным образом многое все-таки можно было
сделать. Тонкая скользкая пленка страстной силы, взятой из сексуального
резерва Руиза - суть любви к жизни - могла быть подсунута под якорную
систему смертной сети. Если сеть была бы активирована, канаты будут
скользить вхолостую несколько драгоценных моментов, прежде чем они
сомкнутся. Единственный недостаток такого подхода состоял в том, что это
сделает Руиза, чей мозг постоянно будет бомбардирован сексуальной
энергией, довольно податливым на романтические порывы. Но ничего никогда
не удавалось достичь без потерь. Накер нашел это забавным - и лично для
него удовлетворительным - решением проблемы Руиза.
И, кроме того, подумал Накер, ни одно другое решение не сработает так
же хорошо.
Он выбрал отнюдь не легкую технику. Каждую точку анкеровки надо было
обрабатывать с исключительной осторожностью. Собственно вливание смазки
требовало такой аккуратности, которой могли бы похвастаться не более
полудюжины негенчианских уловителей умов во всей пангалактике.
Наконец он закончил работу.
Но, прежде чем он убрался прочь, Накер позволил себе насладиться
недавним воспоминанием - Руиз в своем убежище.
Накер с комфортом наблюдал глазами Руиза, как Руиз вышел на террасу,
построенную на краю большой пропасти. По краям террасы в беспорядке были
расставлены тепличные кадки, где цвели цветы с сотен других планет.
Снаружи - ничего, кроме голых скал. Внутри - сладкие запахи цветов.
Руиз наполнил длинноносую лейку из-под крана и начал поливать свои
клумбы, медленно и методично. Свирепое голубое солнце было смягчено до
теплого, ласкового света тем же самым полем, которое удерживало атмосферу
террасы. Единственный звук исходил от пчел, которые кружились над цветами,
летая туда-сюда между клумбами и ульем, который стоял в затененном углу
террасы.
Накер погрузился в это воспоминание поглубже, ища мысли Руиза,
которые могли бы сопровождать эту его работу, но он, казалось, был пуст от
мыслей, пуст от чувств, существуя только в этом одном моменте, и Накер
подивился, как такое возможно.
Каждый раз, когда Руиз приходил к нему, Накер находил такое
воспоминание и поражался ему. Как странно, что Руиз Ав - внедритель Лиги
Искусств, которого все боятся, человек, который убивал с прямотой и
отстраненностью, которые наверняка были патологичны, мог проводить свое
свободное время в пустом безжизненном мирке, выращивая цветы в полном
одиночестве.
Очень странный человек, Накер убрался в себя и вспомнил разговор,
который однажды состоялся у него с Руизом при одном из визитов внедрителя
в его берлогу.
- Ты ведь сам в прошлом раб, - сказал тогда Накер полным извращенного
любопытства голосом, - как же ты можешь работать на такого охотника за
рабами, как Лига?
- Есть и худшие хозяева. Лига обращается со своим добром настолько
хорошо, насколько это практично.
- Неужели ты не чувствуешь угрызений совести?
Руиз посмотрел на него нейтральным взглядом.
- А что, я должен их чувствовать?
- Ну... может быть. Некоторые бы наверняка их чувствовали.
Руиз долго не отвечал, потом заговорил терпеливым голосом:
- Ты когда-нибудь слышал о Серебряном Долларе, ледяном мире? Это
где-то около границы пангалактики, ее вращением выносит наружу. Шахтерская
планета.
- Нет, - ответил Накер.
- У них есть там что-то такое, что можно назвать разумными рыбами.
Они живут подо льдом большую часть года, вылезая на открытую воду только
во время экваториальных таяний. Ну, это не совсем рыба. Она теплокровная.
Но у них есть жабры, поэтому я называю их рыбами. Может быть, рыбы эти в
действительности не разумные, поскольку у них нет никакой технологии, но у
них есть их собственный язык, и они рассказывают странные рыбьи мифы,
которые почти можно понять. Они поглощают новые языки с поразительной
легкостью. Это не просто способности так называемого "мудрого идиота", эти
рыбы пользуются большим спросом как переводчики поэзии и романов и прочих
словесных произведений искусства. Кажется, у них есть способность
преодолевать барьер разных видов, передавать и переводить напряжение и
специфический эмоциональный окрас произведения. Никто не понимает, как это
возможно, не понимают, кажется, сами рыбы. Их существование породило
несколько соперничающих школ нейролингвистики, но никто в действительности
не понимает, как они это делают.
- Они, должно быть, очень ценные.
- О да. Долгие годы единственными поставщиками были охотники, которые
рисковали забраться под лед. Опасный промысел, если принять во внимание
других хищников Серебряного Доллара. Клоны, которые растили на Серебряном
Долларе, были невербальны, бесполезны в качестве переводчиков. Какой-то
неизвестный фактор в их собственном родном окружении заставляет эту
способность развиваться. Следовательно, цена одной рыбки была очень
высока, пока предприниматели не прибыли на Серебряный Доллар и не
построили инкубатор. Они окружили подходящее пространство открытой воды
силовым забором и прожгли полоску льда, открыв воду. Рыба, думая, что
таяние пришло пораньше, скапливалась в полоске воды, там ее легко
вылавливали, клонировали во множество, а потом выпускали в воду внутри
безопасного поля. Это хорошо сработало, и предприниматели разбогатели.
Накер не мог понять, в чем суть истории Руиза.
- А какое отношение это имеет к твой работе?
- Рыбы стали рабами, ты согласен?
- Да...
Руиз отвернулся от него, так что Накер не видел его лица.
- Инкубатор крепко охраняется как на планете, так и на орбите. Силы
охранников - с Дильвермуна, они многочисленны и хорошо обучены. Никакая
прямая атака не одолеет их, разве что нападающие захотят прожечь дыру в
океане - а это само по себе уничтожит цель, ради которой все и делается.
Руиз остановился, словно его рассказ кончился. Накер наконец потерял
терпение.
- Ну, и?
- Ну, и, - вздохнул Руиз. - Что, если ты согласился бы работать
кем-нибудь в инкубаторе? Что, если одной темной ночью ты подкрался бы с
сачком и ведром? Какой подход освободит большее количество?
Руиз замолчал.
Накер подумал над рассказом. После длительного молчания он сказал:
- Значит, так, Руиз. И что, большая польза от твоего сачка?
Но Руиз потерял интерес к разговору и не стал отвечать.

Накер взобрался вверх по щупальцу минимального калибра и начал
сложное дело: подъем к поверхности сознания Руиза.

Руиз слышал, как последний разжиженный шок-гель уходил прочь, хлюпая
в стоках иммобилизационного ложа. Он открыл глаза. Накер сидел возле него,
как всегда, неподвижный.
- А, вот ты и снова с нами, - сказал Накер.
Синтетический голос был усталым шепотом, для пущего эффекта. Накер
легко мог бы обратиться к своему голосу эльфа или любому другому стилю
голосовых тонов, которые нравились уловителю умов.
Руиз провел пальцами по мокрым волосам, сметая серебристый ореол
зондов-щупалец.
- Да... с каким успехом?
- Достаточно, мой друг. Хотя, как всегда, я напомню тебе о моем
любимом лозунге: я делаю хорошую работу. И все же, не попадайся.

3
Руиз Ав быстро пробрался обратно через Уровень Зверятников без
происшествий, движимый посланием-на-задание Лиги, которое переполняло его
мозг. Когда он оказался в цивилизованных коридорах Дильвермуна, он взял
туннельное такси до стартового комплекса, где он держал свою лодку.
"Вигия" была небольшой межзвездной лодкой, побитой снаружи, но хорошо
ухоженная с точки зрения механики и роскошная изнутри. Руиз поднялся на ее
борт с чувством человека, который возвращается домой, а когда ее люки
задраились за ним, он в первый раз за много дней почувствовал себя в
безопасности.
Послание-на-задание в его мозгу приняло его возвращение на борт как
приемлемый ход, направленный на скорейшее завершение той миссии, которую
он подрядился выполнить, поэтому его настойчивое давление на сознание
прекратилось. Руиз почувствовал ослабление давления как приятную истому и
решил насладиться этим ощущением, пока позволяет время. Луиз взял рюмку
хорошего бренди в холле, где он удобно развалился в своем любимом кресле.
Он втянул воздух и медленно его выдохнул, снимая с себя напряжение. Он
сделал согревающий глоток, потом отставил рюмку и закрыл глаза. Он подумал
относительно того, как Накер проанализировал его миссию. Что Лига Искусств
готова была даже потерять его, лишь бы получить хоть кусочек сведений о
браконьерах, которые работали на Фараоне. Почему? Это правда, Фараон был
весьма прибыльным миром, но ведь Лига владела тысячью столь же выгодных
миров. Что такого было в этом мирке, что делало его таким особенным? Или
дело было в чем-то другом?
Руиз еще раз вспомнил свой визит к фактору Лиги, который нанял его на
этот раз. Фактором оказалась старая дама с длинным лицом и тонкими костями
циньянки, по имени Альдиусен Миктиас.
- Входите, входите, - сказала она, кланяясь и потирая запястья на
циньянский манер. - Всегда рада видеть вас, гражданин Ав. Я так счастлива,
что вы оказались свободны.
Руиз осторожно кивнул и выбрал стул подальше от письменного стола
Миктиас.
- Сигарету? Порошок? Влагу? - Миктиас показала на бар, который шел по
задней стене ее кабинета, за большим холопейзажем лугов Завтрашнего Дня.
Луиз покачал головой.
- Нет, спасибо. Вы предлагаете мне контракт?
Миктиас широко улыбнулась, показав маленькие голубые зубы.
- Действительно, и я рада видеть, что вы не потеряли ничего из своей
такой освежающей прямоты. Значит, к делу! Мы страдаем от нелегальных
сборщиков нашего урожая в примитивном мире с низким уровнем технологии,
которым мы владеем на центральной границе в Манихейском регионе. Вы о
Фараоне слышали?
Руиз потер подбородок и задумался.
- Пустынный Трудный мир? Какие-то там артисты? Фокусники?
Миктиас хлопнула в ладоши, издав тихий неприятный звук.
- Действительно, вы хорошо осведомлены. Да! Мы хотели бы вас туда
послать, чтобы собрать сведения и, если возможно, прекратить нелегальный
сбор урожая, хотя наш контракт может считаться выполненным, если вы
сможете определить и назвать местопребывание преступников, чтобы с ними
расправилась рука закона нашего возлюбленного работодателя. Но, как
всегда, за прекращение преступления полагается неплохая награда.
Фактор подмигнула и рассмеялась, ее лошадиная физиономия дрожала от
неискреннего веселья.
Руизу стало немного не по себе, как всегда бывало, когда он принимал
работу от Лиги Искусств. Но он сохранил на лице выражение вежливого
интереса.
- Какой информацией вы располагаете?
Фактор оборвала свой смех на половине раската. Серьезное и
сосредоточенное выражение лица сменило веселье, словно на лицо опустили
занавеску.
- Ну, что же. Довольно небольшой. Вот почему мы решили немного
поднять нашу обычную ставку.
Фактор тощими пальцами развернула экран так, чтобы Руиз мог видеть
его. По экрану пронеслась туча янтарных цветосимволов, описывающих
тарифную сетку для каждого возможного вида услуг. Руиз наклонился вперед и
внимательно посмотрел на экран. Его немного сбил с толку колоссальный
размер вознаграждения, и на горизонте его мыслей зажегся красный огонек
осторожности.
- Многие ваши позиции касаются посмертной компенсации, - сказал он
бесцветным голосом.
Фактор тяжело вздохнула.
- Такова природа вашей работы, гражданин. Разве нет?
- Так и есть, - согласился Руиз.
- Случись самое скверное, о ваших наследниках как следует
позаботятся.
Руиз не видел повода упоминать, что у него нет наследников.
- Я что, первый, кто будет изучать эту проблему? Нет? Тогда какую
информацию собрали ваши оперативники?
- Как я уже сказала, весьма немного. Браконьеры, кажется, обладают
мощной контрразведывательной структурой. Наши люди исчезали, не оставив
никакого следа. Естественно, вы не должны упускать из виду, что они могли
проникнуть на Станцию Орбиты Фараона или в инфраструктуру Лиги на Фараоне.
- Естественно, - сухо сказал Руиз. Он долго думал, пока Миктиас не
стала нетерпеливо ерзать.
- Так как же, - сказала Миктиас. - Ваше мнение?
Руиз откинулся назад.
- Ну неужели нет никакой информации? Какую помощь вы можете оказать?
- У нас замечательная культурная подготовка, обучение языку,
картографическое обучение - все самое обычное. Мы можем дать вам досье на
нелегально захваченные труппы, но эта информация ограничена. Браконьеры
очень чисто захватывают добычу. У нас разветвленная сеть наблюдений на
Фараоне. Они помогут вам всем, чем только вы захотите. Ваши расходы по
сути дела не ограничены. Мы очень обеспокоены этой проблемой, мы требуем
решительных и быстрых действий.
Руиз задумался.
- И что же вы хотите от меня?
Фактор потерла запястья, издавая сухой змеиный звук.
- Послание-на-задание - усиленной степени, разумеется. И сеть
финальной необходимости - наша самая тонкая генчианская работа.
Руиз почувствовал, как живот его словно сдавило, хотя он ожидал
смертной сети. Никто не заплатит такого количества денег без гарантии, что
хотя бы часть вложений окупится.
- Это что, совершенно необходимо? Смертная сеть?
Лицо фактора сморщилось от неодобрения.
- Неужели вам надо так о ней говорить? Сеть финальной необходимости -
это же только механизм для фатальной ситуации. Ну, разумеется, мы
надеемся, что вы вернетесь в добром здравии, но ваша работа - дело
рискованное, и, если вы встретитесь с бедой, мы хотели бы знать, почему.
Гораздо вероятнее, что мы сможем отомстить за вашу гибель, если сеть
передаст обстоятельства вашей кончины. Разве вы этого не хотите?
Руиз вздохнул.
- Да, разумеется, разумеется. Когда?
Миктиас наклонилась вперед, глаза ее зажглись требовательностью.
- Сейчас. Сегодня. Наш генчианский доктор ждет вас в лаборатории. Он
готов установить сеть. Что вы на это скажете?
Руиз долго сидел молча, размышляя, вглядываясь в глубины своего
сердца. Наконец он сказал:
- Почему бы и нет?

Миктиас провела Руиза на дюжину уровней ниже, в медицинские отсеки
Лиги.
Лаборатория была неясно освещена красными полосками люма, из уважения
к ночному существу, которое тут работало. Генч не обратил внимания на их
приход. Он сидел неподвижно, если не считать его трех крохотных глаз,
которые, казалось, путешествовали по его скальпу совершенно беспорядочно.
На самом деле, волосообразные сенсоры на скальпе существа просто
зажигались и гасли последовательно, создавая иллюзию движения.
Желчь Руиза разлилась. Во влажном воздухе лаборатории вонь генча,
похожая на вонь разложившегося дождевого червя, была одуряющей. Из его
треногого мешковатого тела торчали пучки жестких желтых волокон. Пучки
сжались в маленькие жесткие бутоны, потом распустились, когда фактор
оказалась перед инородцем.
- Ваш пациент, уважаемый генч, - сказала Миктиас, похлопав Руиза по
плечу. - У вас есть спецификации?
Генч задвигался на стуле, и его глазные пятна собрались в гроздь
впереди черепа. Вертикальная щель на горле раскрылась и сказала шепчущим
голосом:
- Разумеется.
- Замечательно, замечательно, - сказала Миктиас, потирая запястья.
Тогда, может, начнем.
Генч пожал плечами, движение, которое прошло по всему его телу против
часовой стрелки, и поднялся на ножные присоски.
- Как вам угодно.
Существо показало жестом на стул, приспособленный к человеческой
форме, и Руиз уселся и откинулся назад.
Генч не делал никаких приготовлений, не использовал ничего вроде той
сложнейшей технологии, которой пользовался Накер, чтобы потом распутать
работу генча. Он просто встал перед Руизом и протянул блестящую белую нить
из одного из своих ртов. Нить растягивалась, пока не стала тонкой, как
волосок. Потом она притронулась к правому виску Руиза и пронзила его кожу.
- Я вспомню вас снова, - сказало существо, и тогда Руиз провалился в
беспамятство.
Как всегда, он проснулся скорее, чем ожидал, но он продолжал держать
глаза закрытыми, поэтому услышал последние слова, которыми обменялись
фактор и доктор-генч.
- Работа прошла успешно? - спросила озабоченно Миктиас.
Генч вздохнул.
- Достаточно хорошо. Умственное море - вот это всегда очень трудно, в
нем трудно плавать. Он хорошо себя защищает, почти так же, как Настоящая
Раса.
Миктиас хихикнула:
- Настоящая Раса...
- Можете веселиться, если хотите. Мы, генчи, превращали сами себя в
богов, когда люди еще были кусочками слизи, плавающими в море. Неужели вы
думаете, что все они, как я, дрессированные животные в вашем зоопарке? В
остальных местах генчи все еще Становятся Достойными.
В этом шепчущем голосе ничто не выдавало гнева или какого-либо
другого чувства, но что-то словно дотронулось до Руиза холодными пальцами.
- Ладно, не обращайте внимания. Сеть заанкерена хорошо,
послание-на-задание вживлено?
- Да, ваша крыса пробежит свой лабиринт, а когда она умрет, вы
узнаете то, что знала она. Этот, по крайней мере, даст сильный сигнал, -
сказал генч.
Руиз позволил своим векам затрепетать. Фактор бросилась к нему, чтобы
помочь ему сесть.
- Гражданин Ав! Как вы себя чувствуете?
Руиз провел дрожащей рукой по лицу и взглянул вверх на генча.
Существо снова уселось на стул, и его глазные пятна уже мелькали на
обратной стороне головы, только временами появляясь на виду.
- Достаточно хорошо, - ответил Руиз.

Теперь Руиз отставил бренди в сторону и поднялся на ноги. Стены холла
были нежного прохладного белого цвета, так же, как и обстановка.
Единственное цветовое пятно сияло из ниши в дальней стене. Руиз подошел к
нише и остановился перед ней. Каждый день "Вигия" ставила в нишу холла
очередную красивую вещь, которую Руиз присоединял к своей коллекции. На
сей раз это была маска духа с Линии, ее гуманоидные черты были вырезаны из
единого монолитного голубого лунного камня, а потом маску инкрустировали
красным желеобразным опалом.
Лодка выбирала наугад, но иногда эти выборы имели для Руиза суеверное
значение, словно выбор украшения что-нибудь предвещал. Он посмотрел на
маску, и его передернуло. Маска из лунного камня оказалась у него из-за
глупости и доверия не к тому, кому можно было доверять. Это был сувенир
предательства. Он держал ее не только из-за ее красоты, но и затем, чтобы
напоминать себе, как опасно доверие.
В ходе кровавых лет в этом суровом мире Руиз влюбился, его
возлюбленная доставила его прямиком в руки врагов, и он наконец научился
цинизму, который теперь заменял ему совесть.
Он понял, что ему теперь очень хочется разорвать контракт на Фараоне,
но при этой мысли послание-на-задание зашевелилось в его мозгу, отталкивая
желание прочь. Он почти чувствовал смертную сеть в глубинах своего мозга,
глубоко укоренившуюся, словно рак, который моментально активизирует свою
мощь, а пока ждет, чтобы его убить.
- Слишком поздно, - сказал он маске из лунного камня.
Казалось, она смотрела на него, смеясь, ее пустые глазницы были полны
неоформившейся уверенности.
Он отвернулся, уже не способный расслабиться.
- Пора ехать, - сказал он "Вигии".

Часом позже Дильвермун стал гаснущим серебристым сиянием на экранах
заднего обзора, и Руиз стал обучаться. За время трехнедельного перелета на
Фараон Руиз Ав принимал погружение в информацию каждые восемь часов,
заполняя память Фараоном - язык, обычаи, религия, миллионы деталей,
которые ему понадобятся, чтобы проскользнуть незамеченным через этот мир.
В промежутках между этими периодами он как можно больше спал, но когда
просыпался, то занимался изучением карт единственного обитаемого плато
Фараона, которое высоко поднимается над кипящей пустыней, которая
покрывала остальную часть поверхности Фараона. В центре плато много лет
назад корабль-матка приземлил свой груз эмбрионов, монументальный просчет,
когда кругом было так много нежных плодородных миров, из которых можно
было выбирать. Но колония укоренилась и теперь процветала со своеобразными
ограничениями.
Карты поблескивали в холорезервуаре, чистые линии основных цветов, но
Руиз видел образы из информационного погружения, которые накладывались на
карту. Бесплодная глина сухого плато, пронизанная миллионами мертвых
оттенков коричневого и черного. Рассеянные оазисы, зелено-лиловые, каждый
в середине собственной паутины, кружевного сплетения бассейнов-уловителей
и каналов, словно сплел сеть чудовищный паук.
В мутном тумане под плато жили чудовищные существа. Время от времени
кое-кто из них забирался на плато и разорял страну до тех пор, пока не
умирало такое существо от разреженной атмосферы плато и относительного
холода. В конце концов фараонцы ввели этих чудищ в свою религию, как
демонов, и построили стену вокруг края своего мира, чтобы удержать их от
вторжения.
Фараонцы медленно и мучительно решали проблему нечастых дождей и
ограничили рост рождаемости совершенно жестко с помощью священного отбора.
Постепенно их жизни стали солидными, сидячими и достаточно безопасными,
чтобы разрешить процветать искусству.
Фараонцы превосходили остальных в камнерезном искусстве, делали
потрясающее стекло, фарфор больших достоинств и динамики линий. Некоторые
из этих изделий были достаточно ценны, чтобы их можно было вывозить на
экспорт. Из яда местных рептилий фараонцы гнали мощные галлюциногены,
которые пользовались спросом, правда, ограниченным, на пангалактическом
рынке - они нравились богатым клиентам, которые наслаждались примитивным
набором переживаний.
Их технология была типичной странной смесью, которую встречаешь на
долгое время колонизируемых трудных мирах - тех планетах, на которых
человечество держится за существование весьма ненадежно. Их металлургия
была довольно развита. Они строили паровые машины хорошего качества, но их
попытки построить железную дорогу всегда подавлялись агентами Лиги,
которые старались предотвратить установление основы для широкомасштабного
промышленного развития.
Но, как на всех мирах, самые выгодные виды торговли на Фараоне
сводились к работорговле. Фокусники Фараона приносили неслыханные доходы
на пангалактических мирах. Эти артисты создали высокое искусство своим
поразительным престидижитаторством. Их великие представления были
страстными спектаклями, усиленными шедеврами иллюзии. Ловкость рук была
тем фактором, который связывал вместе все аспекты жизни на Фараоне.
Ремесло фокусника составляло единственное практическое средство
продвижения вверх по строго кастовой системе. Знаменитый фокусник, который
по каким-то причинам не был собран как урожай Лигой, получал великолепный
шанс сделаться благородным. А если его собирали, его же соотечественники
фараонцы отмечали его исчезновение, как вознесение на небо и преображение,
и завидовали его новой жизни полубога в земле Награды. Лига Искусств
поощряла развитие искусства и другими путями. Исключительные представления
награждались дождевыми бурями - их производила невидимая технология Лиги,
но это было якобы одобрением богов. Эти номархии, богатые фокусниками,
таким образом были богаты всем.
Как-то Руиз посмотрел плоскоэкранный рекламный ролик, который Лига
Искусств распространяла среди потенциальных покупателей фараонских
фокусников.
Первый кадр представлял марку Лиги, стилизованную не то мужскую, не
то женскую фигуру, красную на черном фоне, на ней были серебряные цепи,
выполненные из соединенных пятиконечных звезд. Загремел гимн Лиги, мощная
оркестровка с прекрасным хором.
- Добро пожаловать, граждане, - сказал уверенный голос, заглушив
музыку. - Данная презентация сделана для вас Лигой Искусств, автономной
корпорацией, зарегистрированной на Дильвермуне и имеющей лицензии на всех
пангалактических мирах. Лига Искусств - ведущий поставщик разумного товара
в галактике более чем за три тысячи стандартных лет. Лига Искусств -
ведущий специалист в величайшем искусстве, а именно в искусстве
формирования человеческого интеллекта.
Гимн усилился и завершился на драматической звенящей ноте.
Рекламный текст поблек, и его сменила фотография Фараона, висящего в
темном космическом пространстве. Камера наехала на вид, резко снижаясь к
поверхности Фараона.
- Это Фараон, - сказал голос, - один из наиболее интересных и
необычных миров. Сегодня мы приглашаем вас посмотреть одно из великих
религиозных представлений, называемых Искуплениями.
Руиз перемотал запись, чтобы пропустить местный колорит, пока не
дошел до начала представления. Он слушал объяснения голоса, что
представления служат как религиозным, так и юридическим целям, в
представлении развлекают богов, а преступников казнят. В крупных
представлениях преступника называют феникс и его призывают добровольно
участвовать в представлении, в надежде, что достаточно великолепное
представление приведет к тому, что после представления феникс воскреснет -
надежда, которую поддерживали техники Лиги, которые иногда реанимировали и
оживляли жертву.
Он снова промотал пленку вперед. Экран показывал представление
Искупления в разгаре, фокусники исполняли свои роли с преувеличенными,
гротескными жестами, характерными для докинематографического театра. Они
представляли с таким напряжением, с такими горящими глазами, что Руизу
стало не по себе, и он снова перемотал запись вперед, остановив ее на том
моменте, когда камера передвинулась на сцене, показывая движения тех, кто
работал в плотной тьме, управляя аппаратом, который делал иллюзии
возможными. Тут был другой род напряжения, но все равно на него больно
было смотреть, подумал Руиз. Никто из этих людей не понимал, что старался
превратить себя и своих сотоварищей-фараонцев в наиболее привлекательную
приманку для потенциальных покупателей Лиги. Фараонцы забыли свои
пангалактические истоки, кроме как в нескольких сомнительных легендах
сохранились сведения об этом, о людях со звезд. Наверное, они знали,
вселенная кончалась на краю их плато, внизу были только демоны, вверху -
боги, всех надо было бояться.
Он выключил экран.

Наиболее требовательными, но все же наиболее приятными моментами
поездки на Фараон были те, которые Руиз провел, практикуя небольшие
шедевры престидижитации. Эти навыки окажутся необходимыми, когда он пойдет
по пыльным дорогам Фараона в своем избранном наряде продавца змеиного
масла, одного из касты бродячих торговцев наркотиками, которые привычно
выполняли такие трюки в процессе нахваливания своих товаров.
Пангалактическая технология могла во многих случаях заменить сноровку, но
все же оставалось усвоить основные принципы обмана зрения и ловкости рук.
Руиз обнаружил, что чувствует странное чувство удовлетворения в том,
что он усвоил несколько трюков, и то время, которое он проводил между
очередным восстановлением сил и погружением в информацию, он отдавал
полировке своего нового навыка, пока не смог выполнять свой репертуар без
сучка, без задоринки.

4
Когда "Вигия" достигла орбиты над Фараоном, голова Руиза болела от
нового знания, которое в нем поместилось. Он приблизился к орбитальной
платформе Лиги Искусств с чувством, похожим на облегчение. Тут будут люди,
множество людей: работники Лиги, консультанты, контракторы, агенты по
перевозке. Возможности развлечься казались многообещающими.
Снизу платформа казалась менее интенсивной чернотой на фоне тьмы
космоса, она не испускала никаких огней, которые мог бы заметить
какой-нибудь начинающий гений с Фараона. Грубый примитивный телескоп был
вполне в пределах технических возможностей культуры внизу, и, хотя такое
развитие могло быть подавлено инфраструктурой Лиги, когда бы оно ни
оказывалось на грани реализации, Лига все равно предпочитала не рисковать.
Руиз аккуратно и осторожно вел "Вигию" в заранее предписанное место,
и когда последние клацающие звуки стыковки пропали, он расстегнул
амортизационную сеть и вздохнул.
- За работу, - пробормотал он.
Он оделся в черный комбинезон на молнии - подходящая одежда для
внедрителя Лиги Искусств - и потом спустился с борта. В секторе шлюза его
ждала молодая женщина. Она была невысокого роста и немного полновата, с
короткими, вьющимися светлыми волосами и, похоже, искренней улыбкой.
- Гражданин Ав? - спросила она, выступив вперед.
- Да.
- Добро пожаловать на орбитальную станцию Фараона, - сказала она,
просияв. - Я Аулисс Монсипор. Я должна привести вас в кабинет фактора
Принфилика. Следуйте за мной, пожалуйста.
- С удовольствием, - ответил он, более дружелюбно, чем требовала того
ситуация. Аулисс Монсипор казалась приятной и милой особой для работника
Лиги, но Руиз удивился, почему он вообще думает о таких вещах. Он шагал за
ней, пока она указывала дорогу сквозь один из коммуникационных коридоров,
которые связывали вместе модули платформы. Он обнаружил, что с восхищением
любуется колебаниями ее ягодиц сквозь тонкий материал форменного
комбинезона Лиги, который она носила. Что со мной такое? - подумал он.
Господи, он чувствовал такой жар, такое возбуждение от близости этой
хорошенькой, но, в конце концов, ничем не примечательной женщины! Он резко
потряс головой, надеясь, что это прояснит ее. Конечно, путешествие было
длинным и одиноким с самого Дильвермуна, но обычно он откладывал свои
романтические поползновения до такого места и времени, где его профессия и
репутация были неизвестны, как вопрос принципа и элементарной
безопасности.
Они прибыли в кабинет фактора, который охранялся небольшим
механическим убийцей. Вид убийственного устройства восстановил чувство
пропорций у Руиза хотя бы в какой-то степени, и он в состоянии был поднять
глаза к лицу молодой женщины, когда она повернулась к нему.
- Я объявлю о вашем приходе, гражданин Ав. Минуточку, пожалуйста.

Олдридж Рэй - Освободитель - 1. Контракт на Фараоне => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Освободитель - 1. Контракт на Фараоне автора Олдридж Рэй дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Освободитель - 1. Контракт на Фараоне своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Олдридж Рэй - Освободитель - 1. Контракт на Фараоне.
Ключевые слова страницы: Освободитель - 1. Контракт на Фараоне; Олдридж Рэй, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Барсов Сергей