Китайгородский Александр Исаакович - Физика - моя профессия 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Резник Майк

Второй контакт


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Второй контакт автора, которого зовут Резник Майк. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Второй контакт в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Резник Майк - Второй контакт без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Второй контакт = 192.85 KB

Резник Майк - Второй контакт => скачать бесплатно электронную книгу



Библиотека Старого Чародея, Вычитка — Михаил
«Резник М. Второй контакт»: Армада; М.; 1998
ISBN 5-7632-0626-6
Оригинал: Mike Resnick, “Second contact”, 1990
Перевод: Татьяна Кухта
Аннотация
В Пентагоне служат офицеры-инопланетяне! Они летают на земных космических кораблях! Но возможно ли такое? Майор Макс Беккер тоже считал, что невозможно, пока чуть не поплатился жизнью за свою любознательность.
Майк РЕЗНИК
ВТОРОЙ КОНТАКТ
ПРОЛОГ
Тахионная тяга Менингера-Клипштейна, без которой человек никогда не смог бы во плоти исследовать Галактику, была создана в теории в 2029 году, воплощена в жизнь — в 2032 году и после нескольких мелких неудач успешно прошла испытания в 2037 году.
Первый контакт человечества с инопланетной расой состоялся 5 марта 2042 года на окраинах системы Эпсилон Эридана.
Никто не знает ни что именно спровоцировало последующие события, ни по чьему приказу они свершились, но вот что известно: за несколько минут земной корабль «Эксцельсиор» и корабль чужаков, название и класс которого остались неизвестными, уничтожили друг друга.
По сей день никому не ведомо, чей корабль выстрелил первым. Ни с той, ни с другой стороны не отмечено действий, которые могли бы вызвать подобную реакцию. Во время боя на базу не было послано ни единого сигнала. Ни один из кораблей не пытался скрыться, когда разгорелся конфликт. Уцелевших не было.
Человечеству понадобилось почти десятилетие, чтобы опомниться от происшедшего, и к этому времени все космические исследования были под контролем армии. Только Соединенные Штаты, Россия, Китайская Народная Республика и Республика Бразилия продолжали посылать корабли в глубокий космос. К 2065 году Галактику исследовали четырнадцать кораблей, во время бесплодных поисков инопланетной расы нанося на карты и подсчитывая звезды и планеты. Пять кораблей принадлежали Соединенным Штатам, четыре — России, еще четыре — Китаю и один — Бразилии. Самым крупным из них был «Москва», громадный российский корабль. Лучше всех вооружен был российский же корабль «Ладога», построенный год назад. Самым быстрым считался китайский «Конфуций».
Но кораблем, имя которого в 2065 году замелькало во всех газетных заголовках, был «Теодор Рузвельт», который сейчас методично кружил на своей земной орбите, покуда в сотнях миль под ним решалась судьба его капитана.
ГЛАВА 1
Макс Беккер поднялся на лифте на пятый этаж Пентагона, стремительно прошел мимо ряда голографических снимков бывших шефов этого ведомства и наконец подошел к кабинету, который был ему нужен. Дверные датчики просканировали его, опознали — и позволили ему войти.
— Доброе утро, майор Беккер, — сказал седовласый мужчина с тремя звездами на погонах, сидевший за большим, сверкавшим хромом столом. — Я ждал вас.
— Могу я узнать, сэр, что это означает? — осведомился Беккер и помахал в воздухе некой официальной бумагой.
— Я полагал, что там все сказано, — заметил генерал. — Это — ваше новое дело.
— Я не был в отпуске больше двух лет, — сказал Беккер. — Я уже купил билет и оплатил номер в отеле.
— Мы позаботимся о том, чтобы вам вернули деньги.
— Могу я почтительнейшим образом заметить, что мне не нужны эти чертовы деньги? Мне нужен мой законный отпуск!
— Почтительнейшим образом? — переспросил генерал, выгнув бровь.
— Я трудился на этот департамент не покладая рук два года. У меня пять недель отпуска, и я желаю их получить!
— Боюсь, майор, что это не подлежит обсуждению.
— Почему? — осведомился Беккер. — И более того — почему именно я?
— Потому что вы наилучшая кандидатура для этой работы.
— Я ведь даже не флотский! — настаивал Беккер. — Этого парня должен защищать кто-нибудь из своих.
— В космической программе не существует разделения служб, майор, — ответил генерал. — Уверен, что флот будет всячески сотрудничать с вами.
— Сомневаюсь, сэр.
— Почему же это, майор?
— Потому что если бы это дело было таким простым, как предполагается, за него мог бы взяться всякий, — отчеканил Беккер. — А потому, если вы проходите мимо трех сотен адвокатов, работающих в этом здании, и останавливаетесь именно на мне, у меня не может не возникнуть некоторых подозрений. — Он помолчал. — Могу я почтительнейше спросить, почему выбрали именно меня?
— Выбирал не я, — сказал генерал. — Выбор принадлежит компьютеру. — Он впился в Беккера непреклонным взглядом. — Похоже, у вас есть сомнения, майор?
— Если компьютер был запрограммирован выбрать лучшего в службе адвоката по уголовным делам, он бы должен был выбрать Гектора Гарсию.
— Он его и выбрал. Вы были вторым.
— Ну и?..
— Гарсия в отпуске.
— А я собираюсь в отпуск.
— Он старше вас по званию.
— Могу я заметить вам, генерал, что я старше по званию двух сотен адвокатов, которые могли бы управиться с этим делом не моргнув и глазом?
— Компьютер выбрал вас.
— А если я откажусь?
— Если вы представите причину отказа, мы передадим дело кому-нибудь еще — но я лично гарантирую вам, что раньше чем через год никакого отпуска вы не получите, — ответил генерал. — Если откажетесь беспричинно, я понижу вас на одно звание и снова предложу вам эту работу. Я могу проделывать это, пока вы не окажетесь рядовым.
— Сэр, могу я говорить откровенно?
— По-моему, майор, вы с самого начала именно это и делаете, — сухо заметил генерал.
— Наверняка найдется не одна сотня будущих Кларенсов Дарроу , которые не прочь защищать этого чокнутого, — ответил Беккер. — Почему вы не кликнули добровольцев?
— Майор, нам не нужны Кларенсы Дарроу с их громогласными заявлениями для прессы. Нам нужно, чтобы это дело было закрыто как можно скорее и как можно тише.
— Тогда зачем вообще судить его? — осведомился Беккер. — Он ведь уже признался, верно? Почему бы просто не засадить его за решетку?
— Военный трибунал должен состояться, — сказал генерал. — Слишком поздно что-то скрывать. — Он помолчал. — На нас смотрит весь мир, майор.
— Думаю, генерал, вы очень скоро обнаружите, что девяти десятым всего мира нет ни малейшего дела до этого случая, а остальные считают, что ему стоило бы перебить всю команду.
— Довольно, майор Беккер! — рявкнул генерал. — Это дело — ваше, и вы, черт побери, все равно приметесь за него!
Беккер пристально поглядел на генерала и испустил глубокий вздох.
— Ладно. Когда назначен суд?
— Через неделю, начиная со вторника.
— И вы, генерал, всерьез полагаете, что я подготовлю защиту в деле об убийстве меньше чем за две недели? — недоверчиво осведомился Беккер.
— Каждый день отсрочки военного трибунала усиливает критическое отношение прессы ко всей армии в целом.
— С вашего разрешения, генерал — разве критическое отношение не усилится еще больше из-за плохо подготовленной защиты?
— Вам дадут все нужные материалы, — сказал генерал. — Насколько я понимаю, единственно возможный путь для защиты Дженнингса — временное умопомешательство, а у нас имеются три психиатра, которые готовы присягнуть, что он был невменяем, когда совершил убийство.
— Я должен немедленно поговорить с Дженнингсом.
— Сегодня во второй половине дня, если хотите.
— И если он хоть вполовину так безумен, как предполагается, — мне понадобится вооруженная охрана.
— Нет проблем.
— Где вы его держите?
— В «Бетесде».
— В той самой «Бетесде», где пользуют конгрессменов и сенаторов?
Генерал кивнул.
— Показательно, — пробормотал Беккер.
— Я не расслышал, майор.
— Это подтверждает мое мнение, что Дженнингс — не единственный сумасшедший, причастный к этому делу.
— Вот как? — зловеще отозвался генерал.
Беккер кивнул.
— Кто бы ни поместил Дженнингса в «Бетесду», он такой же чокнутый, как и сам Дженнингс. Что, если он вырвется? Это чертово здание битком набито законодателями и послами.
— Он неопасен, — возразил генерал. — Кроме того, он под круглосуточным наблюдением.
— Его держат на транквилизаторах? Если он под лекарствами, я не смогу с ним разговаривать.
— Нет, — сказал генерал, — он вот уже почти неделю не получает никаких лекарств.
— Ладно, — сказал Беккер. — Если мы управимся с этим делом дней за десять — одиннадцать, может быть, я еще успею покататься на лыжах.
— Вот это уже более разумный подход, — одобрил генерал.
— Кто представляет обвинение?
— Полковник Джеймс Магнуссен.
— Джим Магнуссен? — изумленно переспросил Беккер. — Из Сан-Диего?
— Вы его знаете?
— Лет пять назад мы провели вместе несколько месяцев, готовя дело против неких армейских поставщиков. Он славный человек. Я думал, он все еще в Калифорнии.
— Был.
— Почему обвинителем стал именно он?
— Он сам попросил об этом назначении.
— Полагаю, мне уже поздно попроситься к нему в помощники? — невесело осведомился Беккер.
Генерал в упор поглядел на него.
— Майор, я восхищаюсь вашим чувством юмора.
— Я не шутил.
— Разумеется, вы пошутили, — сказал генерал. — А теперь принимайтесь за работу.
— Каким образом? Вы только что сказали мне, что я смогу увидеться с Дженнингсом только во второй половине дня.
— Но полковник Магнуссен ждет вас в своем кабинете. Он хочет обговорить с вами кое-какие детали. Я сказал ему, что вы придете, как только мы с вами закончим разговор. — Генерал сделал паузу. — Мы его закончили. Кабинет Магнуссена дальше по коридору, третья дверь слева.
Беккер отдал честь и направился к двери.
— Поздравляю с принятием верного решения, — бросил вслед ему генерал.
— А разве у меня был выбор? — мрачно осведомился Беккер.
* * *
Для начала Беккер заглянул в умывальную и провел расческой по своим густым каштановым волосам. Затем он подошел к раковине, пробормотал: «Холодная», и умылся. Освеженный, он вышел в коридор и по движущейся дорожке доехал до кабинета Магнуссена.
Он сошел с дорожки возле двери, подождал, пока датчики опознают его, и вошел.
Насколько стерильно чист был кабинет генерала, настолько захламленной оказалась эта комната. На стенах под немыслимыми углами висели юридические дипломы. Груды распечаток, компьютерных дисков и кубиков, предназначенных для уничтожения, в беспорядке громоздились на трех шкафах с картотеками. Один угол комнаты занимал компьютер последней модели, настроенный на работу с голоса. Магнуссен был заядлым курильщиком, и хотя Беккер знал, что ночная смена уборщиков наверняка наводила порядок в кабинете, две пепельницы были битком забиты окурками сигар, а пол щедро засыпан пеплом.
Перед шкафами с картотеками, примостившись на неудобном табурете, восседал, сжимая в мясистой руке пачку бумаг, сам полковник Джеймс Магнуссен. Он был низкого роста, коренастый и крепкий и сложен как профессиональный футболист. У внешних уголков глаз с обеих сторон у него виднелись свежие шрамы от хирургической операции, но, несмотря на это, он носил очки с очень толстыми стеклами, словно операция, какова бы она ни была, оказалась неудачной. Его темные, тронутые сединой волосы не поддавались укладке. Услышав шаги, Магнуссен глянул сквозь густое облако сигарного дыма.
— Макс! — восторженно воскликнул он. — Как поживаешь?
— Двадцать минут назад жил прекрасно, — ответил Беккер. — А ты?
— Просто здорово, — сказал Магнуссен. — Я теперь женатый человек. У меня две дочурки, два года и три. А ты как?
— Женился и развелся.
— Сочувствую.
— Дело прошлое, — пожал плечами Беккер.
— Нам есть о чем поболтать, — сказал Магнуссен. — Присаживайся.
Беккер огляделся.
— Куда?
Магнуссен подошел к креслу и смахнул на пол груду бумаг.
— Да хотя бы вот сюда. Мне дали этот кабинет только два дня назад, — виновато пояснил он. — Все никак не могу избавиться от мусора, который накопили здесь за двадцать лет.
— Спасибо, — сказал Беккер, усаживаясь.
Магнуссен вернулся на табурет, прихватив по дороге пепельницу.
— Зачем, черт побери, тебя занесло сюда, Джим? — спросил Беккер.
— Я клянчил это назначение у всех армейских шишек, до каких только смог добраться, — хихикнул Магнуссен. — Это самое грандиозное дело десятилетия.
— А я думал, пустяковое.
— Я имею в виду — грандиозное в глазах общественности, — пояснил Магнуссен. — А мне, если честно, давно уже пора оставить службу и вернуться к частной практике — я ведь не военный в четвертом поколении, как ты, — и это дело откроет мне доступ в любую адвокатскую фирму.
— Ты и вправду собираешься оставить службу?
Магнуссен кивнул.
— Я уже не мальчик, Макс. У меня есть обязательства, и, честно говоря, я не могу содержать семью на полковничье жалованье — во всяком случае, так, как мне хотелось бы.
— Что ж, — сказал Беккер, — удачи тебе.
— Это назначение и есть моя удача.
— Это назначение — моя неудача, — вздохнул Беккер. — Я как раз собирался в Аспен на пару недель. Я уже уложил чемоданы.
— Ну, извини.
Беккер покачал головой.
— Это не твоя вина.
— Ты уже виделся с клиентом? — спросил Магнуссен.
Беккер покачал головой.
— Странный человек, — заметил Магнуссен.
— Конечно, странный, — согласился Беккер. — Нормальный человек не выходит из своей каюты и не убивает двоих членов экипажа безо всякой на то причины.
Магнуссен уставился на него и, помолчав, спросил:
— Что ты, собственно, знаешь об этом деле?
— То, что слышал.
— А что именно ты слышал?
— Что он как-то утром проснулся, подошел к двоим членам экипажа, застрелил их, потом сам себя посадил под арест в своей каюте и передал командование «Рузвельтом» своим помощникам с приказом немедленно вернуться на базу.
— Так примерно все и было, — кивнул Магнуссен. — Ты готов к соглашению?
— Так скоро? — улыбнулся Беккер.
— Чем скорее мы покончим с этим делом, тем лучше.
— Я-то думал, тебе нужна реклама для твоей новой карьеры.
— Засажу его — вот и будет реклама.
Беккер откинулся в кресле.
— Жду твоего предложения, — объявил он, отмахиваясь от сигарного дыма.
Магнуссен усмехнулся.
— Обвинение готово согласиться с помешательством.
— Временным или постоянным?
— На твой вкус.
— Звучит неплохо, — признал Беккер. — Мы ссылаемся на помешательство, вы принимаете ходатайство, и через полчаса все расходятся по домам. Может, я все-таки успею покататься на лыжах. — Он задумчиво помолчал. — Кроме того, он наверняка помешанный, если сотворил такое.
— Так оно и есть, — ответил Магнуссен. — Правда, у него бывают просветления.
— Вот как?
— Я хотел сказать, что он не буйнопомешанный.
— Ты разговаривал с ним?
— Один раз. Получал у него показания под присягой. Он не слишком-то рвался сотрудничать, но и не буйствовал.
— Какова будет позиция обвинения, если он не согласится на помешательство? — спросил Беккер.
— Тогда мы объявим его виновным — хотя ради блага службы мы бы все же предпочли помешательство. — Магнуссен помолчал. — Ну как, сделка заключена?
— Вначале я должен поговорить с Дженнингсом.
— Разумеется. Но ты уговоришь его сослаться на помешательство?
— Вероятно, — сказал Беккер.
— Отлично! — с явным удовлетворением заключил Магнуссен. — Значит, дело улажено!
— Не совсем, — возразил Беккер. — Что, если он объявит себя невиновным?
— Ты что, шутишь?
— Дело не во мне, — пожал плечами Беккер. — В конце концов, решать-то ему.
Магнуссен выдохнул клуб дыма и пристально поглядел на старого друга.
— Если он объявит себя невиновным, я его распну.
— Не сомневаюсь в этом.
— Я не шучу, Макс. У нас есть его судовой журнал, записи бортового компьютера и уйма свидетелей. Если Дженнингс объявит себя невиновным, я приколочу его к кресту и вывешу сушиться на солнышке.
— Генерал говорил, — что у тебя есть три психиатра, готовые присягнуть, что он съехал с катушек.
— Не совсем так, — осторожно поправил Магнуссен, — но они присягнут, что когда он совершал убийства, он был временно невменяем.
Беккер нахмурился.
— Да, но был ли он невменяем до того или после?
Магнуссен пожал плечами.
— Психиатрия — неточная наука.
— Не настолько неточная, — возразил Беккер, — что может на пять минут свести с ума командира межзвездного корабля после стольких лет полной вменяемости.
— Это уже не наше дело, — отозвался Магнуссен. — Наше дело — получить свидетельство психиатров и основываться на нем.
— Все трое врачей полностью согласны друг с другом? — спросил Беккер.
— Эти трое — да.
— Были и другие?
— Другой.
— И он считает, что Дженнингс нормален?
— Он не знает, — ответил Магнуссен. — Во всяком случае, он был честен.
— Джим, мне понадобятся копии всех четырех свидетельств.
— Разумеется, — сказал Магнуссен. Он поднялся, подошел к груде голографических дисков, вытащил из нее один и, прежде чем сесть, бросил его Беккеру. — Что еще я могу для тебя сделать?
— Мне нужен послужной список Дженнингса, — сказал Беккер. — А также копии его бортового журнала и показаний свидетелей.
— Я перешлю их в твой кабинет к концу дня.
— И записи бортового компьютера.
— Нет проблем. Что-нибудь еще?
Беккер наклонил голову, на миг задумавшись, потом поднял на него глаза.
— Да. Послужные списки убитых. — Он помолчал. — И данные психиатрического обследования, которое проходил Дженнингс перед тем, как его назначили капитаном «Теодора Рузвельта».
— На это уйдет дня два.
— Мне они понадобятся самое позднее к концу недели, — серьезно сказал Беккер. — В противном случае мне, скорее всего, придется подать прошение об отсрочке суда. Может, мы и отправим парня в желтый дом, но я пока еще представитель правосудия, призванный защищать его интересы.
Магнуссен нахмурился.
— Тебе ни за что не дадут отсрочки, Макс. Слишком многие заинтересованы в том, чтобы поскорее покончить с этим делом.
— Кто именно?
— Важные персоны, — уклончиво ответил Магнуссен. Он затянулся сигарой и встал. — Я в восторге от твоей дотошности, Макс. Я прикажу своим ребятам снабдить тебя всем, что тебе нужно. Кто у тебя в секретаршах — все та же смазливая блондиночка? Ну, та самая, с большим…
— Нет, — сказал Беккер. — Я лишился ее почти тогда же, когда лишился жены. — Он скорчил гримасу. — Сейчас у меня работает женщина средних лет по имени Карла, которая все время читает шпионские романы и удивляется, почему в Пентагоне не происходит ничего интересного. Она не из тех секретарш, ради которых тянет пораньше прийти на работу, но дело свое знает. Перешли ей все и сообщи, что это по делу Дженнингса. Она будет на седьмом небе от счастья.
— Ладно.
— Спасибо. Есть еще что-то, о чем мне следует попросить?
— Нет, пока что мне ничего не приходит в голову.
— Кстати, кто возглавляет трибунал?
Магнуссен пожал плечами.
— Мне об этом еще не сообщили. Как только сообщат, я извещу тебя. — Он сделал паузу. — Почему бы тебе не заглянуть ко мне выпить? Скажем, сегодня вечером, около половины седьмого. К тому времени у меня, возможно, уже будет какая-нибудь информация.
— Спасибо, — сказал Беккер. — Может быть, я поймаю тебя на слове.
— Посидим, поболтаем о прежних временах.
— Я думал, ты должен торопиться домой, к семье.
— Семья гостит в Монтане, у родителей жены. С тех пор как я приехал сюда, видеофон не умолкает, а всякий раз, когда я выхожу из дома, репортеров приходится отгонять дубинкой. Моей семье ни к чему проходить через все это — а впрочем, когда все закончится, я с удовольствием познакомлю тебя с моими. — Он ухмыльнулся. — Ты никогда не простишь мне, что я подцепил Айрин раньше, чем ты?
— Мне никогда не шло на пользу подцеплять хорошеньких женщин, — отозвался Беккер. Он помолчал. — Кстати, о репортерах — их допустят на суд?
— Возможно, — сказал Магнуссен. — Это, конечно, военный трибунал, и теоретически мы могли бы их выставить, но армия сейчас очень болезненно относится к обвинениям в попытках скрыть информацию.
— Какое там, к черту, сокрытие информации, если ты все равно засадишь Дженнингса на всю оставшуюся жизнь?
— Ты же знаешь репортеров. Они всегда считают, что мы что-то скрываем.
— И, как правило, не ошибаются.
— Только не на сей раз, Макс. Думаю, что примерно дюжину известных репортеров допустят освещать ход суда. — Магнуссен ухмыльнулся. — Ты только вообрази — миллиарды людей жадно ловят каждое твое слово.
— Восхитительно, — пробормотал Беккер.
— Выше нос, Макс! Гарантирую, что это сэкономит тебе по меньшей мере миллион долларов на рекламе, если ты когда-нибудь выйдешь в отставку и займешься частной практикой.
— И я прославлюсь как беспринципный защитник флотского Джека Потрошителя? — сардонически осведомился Беккер. — Или как аморальный сукин сын, который помог ему вывернуться из очевидного обвинения в убийстве, поймав обвинение на противоречиях?
— В этом деле противоречий не будет, Макс.
— Не будь так уверен в себе, — усмехнулся Беккер. — Я очень хороший юрист.
— Я тоже, — серьезно сказал Магнуссен. — И мне не дозволено проиграть это дело.
— Вот даже как?
Магнуссен кивнул.
— Мне объяснили, что нельзя допустить, чтобы маньяк-убийца оказался на свободе.
— Кто объяснил? — резко спросил Беккер.
— Кое-кто.
— Должен ли я заключить, что ты уходишь от ответа?
Магнуссен улыбнулся.
— А я-то все гадал, заметишь ли ты это.
Беккер долго смотрел на него, затем перевел взгляд на часы.
— Ладно, у меня есть еще час, чтобы пообедать до встречи с Дженнингсом. Присоединишься ко мне?
Магнуссен покачал головой.
— Я бы с радостью, Макс, да мне еще нужно разобраться в этой картотеке.
Беккер поднялся, и Магнуссен проводил его до дверей.
— Так не забудь — сегодня вечером, в половине седьмого.
— Ладно, — сказал Беккер, борясь с неудержимым кашлем от окутавших его клубов сигарного дыма.
Он вышел в коридор, спустился на третий этаж и взял в столовой сандвич и чашку кофе. Подкрепляясь, он наскоро просмотрел отчеты психиатров. Затем, все еще гадая, для чего нужно было доводить до суда такое пустяковое дело, он спустился на первый этаж, вышел из здания и отправился на встречу со своим новым клиентом.
ГЛАВА 2
Движущаяся дорожка несла Беккера и сопровождавшего его охранника по стерильным белым коридорам отделения повышенной безопасности. Окна здесь были забраны решетками, на дверях тройные запоры, да и атмосфера гнетущая. Через несколько минут они перешли на другую дорожку, которая сворачивала влево, и скоро уже приближались к двери, которую охраняли двое вооруженных солдат, стоявших навытяжку.
— Прибыли, сэр, — сказал охранник, сходя с дорожки на пол.
— Спасибо, лейтенант, — отозвался Беккер, последовав за ним.
— Хотите, чтобы кто-нибудь вошел с вами? — спросил офицер.
— Не знаю, — ответил Беккер. — По-вашему, это необходимо?
— На ваше усмотрение, сэр.
— Он не буйствовал?
— При мне — нет, сэр.
— Как я понимаю, за нами будут наблюдать.
Лейтенант кивнул.
— Наблюдение круглосуточное, сэр.
Беккер пожал плечами.
— Тогда я пойду один. Быть может, так ему будет легче разговориться.
Лейтенант отдал честь, отпер засовы на двери, затем набрал на компьютерном замке пятизначный код и отступил в сторону, давая Беккеру пройти.
Несмотря на все, что ему говорили, он почти ожидал, что окажется в обитой войлоком камере, перед человеком с безумными глазами и в смирительной рубашке. Комната, однако, больше походила на номер в первоклассном отеле — кровать, кресла, письменный стол, даже телевизор и дверь, ведущая в ванную. Капитан Уилбур Г. Дженнингс сидел в мягком кресле и курил сигарету, уставясь в зарешеченное окно. На нем были белая рубашка с расстегнутым воротом и засученными до локтей рукавами и тщательно выглаженные синие брюки.
Дженнингс встал, вопросительно глядя на Беккера. Это был кряжистый человек лет сорока с лишним. Седые волосы коротко острижены, а нос, судя по всему, он ломал дважды еще в юности. Зубы у него были белые, но неровные.
— Капитан Дженнингс? — сказал Беккер.
— И что?
— Меня зовут Макс Беккер. Я ваш адвокат.
Беккер протянул руку, и Дженнингс после секундной паузы пожал ее.
— Присаживайтесь, майор, — сказал он наконец, указав на пустое кресло в нескольких футах от его собственного.
— Спасибо, — сказал Беккер и направился к креслу.
Дженнингс вновь уселся, раздавил окурок в пепельнице и тотчас закурил новую сигарету, все это время изучающе разглядывая Беккера.
— Стало быть, вы мой адвокат.
— Совершенно верно.
— На кого вы работаете?
— На вас, сэр.
Дженнингс раздраженно помотал головой.
— Зачем вы здесь — чтобы помочь мне или чтобы заткнуть мне рот?
— Если откровенно, я здесь потому, что у меня не было другого выбора, — напрямик ответил Беккер. — Я собирался уйти в давно заслуженный отпуск, когда мне сообщили, что я назначен вашим адвокатом.
— Почему я должен вам верить?
— Послушайте, — сказал Беккер, — к добру или к худу, но мы с вами в одной упряжке. Вы вполне можете доверять мне; гарантирую вам, что у меня это дело не отнимут.
— Вы пытались отказаться?
— По правде говоря, сэр — да, пытался.
— Это хорошо, — сказал Дженнингс.
— Хорошо? — переспросил Беккер.
— Речь идет о моей жизни. Я не хочу, чтобы она зависела от тупицы, а только тупица захотел бы взять это дело. — Он помолчал. — День суда уже назначен?
— Да, сэр. До суда меньше двух недель.
— Не слишком много времени на подготовку дела, — заметил Дженнингс.
— Честно говоря, сэр, — сказал Беккер, — у меня сложилось отчетливое впечатление, что ваше дело считается совершенно простым и ясным и что я должен бы скорее заключить сделку, нежели готовить защиту. — Он сделал паузу. — Судя по обстоятельствам, это наиболее разумная линия поведения.
— Не сомневаюсь в этом, майор, — раздраженно бросил Дженнингс. — Им нужно чистенькое, гладкое вранье для прессы. — Он помолчал. — Их ждет жестокое разочарование.
Беккер с минуту молчал, изучая его.
— Что вы на меня так уставились, майор? — осведомился Дженнингс.
— Вы не такой, каким я ожидал вас увидеть, сэр.
— А вы, без сомнения, предпочли бы, чтобы я с пеной у рта вопил о том, как Господь велел мне это совершить?
— Это значительно облегчило бы дело, — признал Беккер с усмешкой. — Обвинение согласилось принять ссылку на временную невменяемость, но постоянную невменяемость было бы куда проще доказать.
— Об этом можете не беспокоиться, майор.
— Вот как?
— Я не намерен ссылаться на невменяемость.
— Не намерены?
Дженнингс покачал головой:
— Нет.
Беккер нахмурился.
— Сэр, вы делаете серьезную ошибку. Если вы признаете себя виновным, смертный приговор вам гарантирован. Обвинение уже выразило свою готовность к заключению сделки.
— Я не собираюсь признавать себя виновным.
Беккер поморщился.
— Если вы хотели объявить себя невиновным, вам не следовало признаваться в том, что вы убили двоих членов вашего экипажа.
— Но я действительно убил их.
— Тогда как же я смогу убедить суд, что вы невиновны?
— Я собираюсь сослаться на убийство при смягчающих вину обстоятельствах.
— Смягчающих обстоятельствах? — переспросил Беккер, не в силах скрыть изумления.
— Совершенно верно.
— Эти двое пытались поднять мятеж?
— Нет.
— Они угрожали вам физически?
— Нет.
— Тогда их убийство очень трудно оправдать.
— Вызовите меня как свидетеля защиты, и я объясню свои действия.
— Может быть, лучше вы начнете с того, что объясните их мне?
Дженнингс покачал головой:
— Нет, пока я не буду уверен, что могу доверять вам.
— Я сейчас, пожалуй, единственный человек во всем мире, кому вы можете доверять.
— Возможно, — сказал Дженнингс, — но я предпочел бы знать наверняка. Я должен быть уверен, что вы здесь не затем, чтобы заткнуть мне рот.
— Я ваш адвокат, — повторил Беккер. — Если вы хотите заявить о своей невиновности, я должен, по закону, представить суду вашу историю, независимо от того, верю я в нее или нет.
— Может быть, — сказал Дженнингс.
— Почему — может быть? — все больше раздражаясь, осведомился Беккер.
— Потому что, майор, как только я объясню вам свои действия, вы решите, что я намерен сослаться на невменяемость, а когда я откажусь это сделать, вы попросту бросите дело, и мне дадут другого адвоката, который тоже мне не поверит.
— Я заранее настроен на то, чтобы верить вам, — терпеливо проговорил Беккер. — Вы мой клиент. — Он помолчал. — Если вы не можете убедить меня в том, что у вас были смягчающие обстоятельства, как же вы собираетесь убедить в этом суд?
— Это уже моя проблема, майор.
— Это должна быть наша проблема, — поправил его Беккер.
— Это моя проблема, — твердо повторил Дженнингс. — Именно мне грозит смертный приговор.
— Так не пойдет, — сказал Беккер. — Мы должны прийти к пониманию здесь и сейчас. — Он вновь помолчал. — Я ваш адвокат, и если вы хотите заявить о своей невиновности, я приложу все силы к тому, чтобы подготовить защиту на основании вашей невиновности. Но я не могу действовать в вакууме. Вы должны дать мне хоть какую-то информацию.
Дженнингс вновь уставился на него, затем, казалось, решился.
— Я кажусь вам ненормальным, майор?
— Во всяком случае, не сию минуту.
— И вы хотите, чтобы я целиком и полностью рассказал вам всю эту историю?
— Я настаиваю на этом.
— А если я скажу вам, что, пытаясь найти подтверждение моему рассказу, вы, возможно, подвергнете свою жизнь опасности?
— Я вам не поверю, — откровенно признался Беккер.
— У меня нет причин вам лгать. В моих же интересах, чтобы вы доказали мою невиновность.
— Почему бы вам просто не рассказать мне вашу историю, а об остальном мы побеспокоимся позже?
Дженнингс глубоко вздохнул, затем открыл ящик стола и достал блокнот.
— Все здесь, майор, — сказал он. — Что я сделал, почему я сделал, почему я убежден, что действовал в интересах моего корабля.
Он протянул блокнот Беккеру. Тот наскоро полистал его и положил в портфель.
— Я прочту его сегодня же вечером, — пообещал он. — Но сейчас я предпочел бы услышать всю историю из первых уст, чтобы иметь возможность задавать любые вопросы, какие только придут мне в голову.
— Хорошо, майор. С чего мне начать?
— Начните с того, почему вы убили Гринберга и Провоста.
— Я их не убивал.
Беккер нахмурился.
— Погодите-ка минутку. Вы только что признались в том, что убили их.
— Не так, — сказал Дженнингc. — Вы спросили, убил ли я двоих членов моего экипажа, и я сказал — да.
— И что же? — непонимающе спросил Беккер.
— Вы не спрашивали, убил ли я Гринберга и Провоста.
Беккер вынул из портфеля бумагу.
— Вот здесь сказано, что вы застрелили Роберта Гринберга и Джонатана Провоста-младшего.
— Я знаю, что здесь сказано — и это ложь.
— Ну ладно, — сказал Беккер. — Кого же вы убили?
— Не знаю — но это были не Гринберг и Провост.
— Не знаете? — переспросил Беккер.
— Нет.
— Ладно. Кто же они, по-вашему, были?
Дженнингc набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.
— Инопланетяне.
— О, черт! — пробормотал Беккер. — Так-таки инопланетяне? Почему не шпионы?
— Они вполне могли быть и шпионами.
— Инопланетяне?
— Инопланетяне.
— Ладно, — мрачно сказал Беккер, — поехали дальше. Они выглядели как люди?
— Да.
— Кто-нибудь из ваших подчиненных когда-нибудь высказывал предположение, что они не люди?
— Нет.
— Во время полета они проходили еженедельное медицинское обследование?
— Да.
— Они говорили с акцентом?
— Даже без намека на акцент.
— Вы знаете, какова вероятность существования инопланетной расы, неотличимой от людей?
— Миллион к одному, я полагаю, — ответил Дженнингс.
— Миллиард к одному, — поправил его Беккер.
— И тем не менее они были инопланетянами, — твердо сказал Дженнингс.
— А вы — единственный, кто сумел распознать в них инопланетян?
— Насколько мне известно — да.
— Как вы засекли их? Что они такого сделали?
— Мелочи, — сказал Дженнингс. — Ничего такого, во что можно было бы ткнуть пальцем и назвать неоспоримым свидетельством.
— Приведите пример.
— Как-то вечером, когда я был на мостике, Гринберг принес мне кофе. Он окунул в кофе большой палец и держал его так все время, пока нес чашку — а я еще и заставил его ждать, покуда вводил кое-какие команды, изменявшие наш курс, — но когда я принялся за кофе, он был еще таким горячим, что я обжегся. А когда я осмотрел его палец, он даже не покраснел.
— И вы застрелили его потому, что его большой палец был нечувствителен к горячему? — не веря собственным ушам, осведомился Беккер.
Дженнингс покачал головой:
— Нет, конечно, нет. Были и другие мелочи, пропасть мелочей. Например, компьютер в уборной для экипажа показал, что Провост не мочился больше недели.
— Может быть, он писал в кровать, — сказал Беккер. — Может быть, использовал офицерскую уборную или отливал в ванну вместо писсуара. Может, он напивался вусмерть каждую ночь и мочился прямо в раковину. Может быть…
— Я же сказал вам, что было не только это, — раздраженно пояснил Дженнингс. — Все четыре месяца нашего полета в глубоком космосе я только и делал, что замечал разные мелочи. Будь их одна-две, это еще можно было бы объяснить — но не десять и не двадцать. Они все записаны здесь, — продолжал он, указывая на краешек блокнота, торчавший из портфеля Беккера. — Когда я окончательно убедился, что я прав, я решил, что безопасность корабля и самой Земли требует, чтобы я как можно скорее ликвидировал их.
— Почему бы просто не посадить их под арест?
— Они были инопланетянами. Я понятия не имел об их физических или умственных возможностях. Наш карцер мог не удержать их, или же они были бы способны испортить корабль, оставаясь в заключении.
— Вы сделали еще кое-что, не так ли? — спросил Беккер, просматривая извлеченные из портфеля бумаги. — Я имею в виду — помимо того, что убили их.
— Верно, — ответил Дженнингс. — Я передал командование «Рузвельтом» своему помощнику и заперся в своей каюте, под домашним арестом.
Беккер покачал головой.
— Еще до этого.
— Я освободил главного судового врача Джиллетта от обязанностей и поместил его под арест.
— Точно, — сказал Беккер. — Почему вы это сделали?
— Потому что я подозревал, что он тоже инопланетянин.
— Тогда почему вы не убили и его?
— Потому что я не замечал за ним аномального поведения.
— Тогда что навело вас на мысль, что он тоже инопланетянин?
— Когда он осмотрел тела Гринберга и Провоста после того, как я убил их, он не сказал ни слова о том, что они не люди.
— Может быть, потому, что они и были людьми.
— Не были, — твердо сказал Дженнингс, — а стало быть, он был в сговоре с ними, независимо от того, человек он или инопланетянин. — Он помолчал. — Я спросил его напрямую, люди ли они, и он ответил утвердительно. После этого я не мог позволить ему выполнять и дальше свои обязанности.
— И ваш помощник поддержал вас?
Дженнингс покачал головой:
— Нет. Полагаю, он освободил Джиллетта несколькими часами позже.
Беккер сделал паузу, обдумывая следующий вопрос.
— Если я скажу, что не верю в вашу историю, вы решите, что и я — инопланетянин?
— Нет.
— Или что я в сговоре с ними?
— Нет, — сказал Дженнингс. — У вас есть только мое слово и мои наблюдения, а я понимаю, насколько неестественными они могут казаться. Но если бы вам представился случай осмотреть тела Гринберга и Провоста, а потом вы усомнились бы в моем рассказе, я мог бы заключить, что вы действительно в сговоре с ними.
Беккер откинулся на спинку кресла и с глубоким вздохом развел руками.
— И вы действительно хотите представить суду вот эту историю?
— Это правда, — сказал Дженнингс. — Я понимаю, что все это кажется абсолютной чушью, но…
— Чушь — это слишком мягко сказано, — перебил его Беккер. — По правде говоря, это самая нелепая разновидность паранойи, о которой я когда-либо слышал — а ведь я на вашей стороне. Мне и подумать страшно, что сделает со всем этим Магнуссен. — Он взглянул на Дженнингса через разделявшие их несколько футов. — Вы уверены, что не хотите ссылки на помешательство?
— Уверен.
— Этого-то я и боялся, — вздохнул Беккер. — Ну ладно, — продолжал он, с видом побежденного пожав плечами, — если такова ваша версия, мы должны работать с ней — во всяком случае, пока. Гринберг или Провост когда-нибудь служили под вашим началом до этого полета?
— Нет.
— А этот врач… Джиллетт?
— Нет. — Дженнингс пересел на край кровати. — Простите меня, майор, но…
— Что?
— Может быть, мне подвергнуться проверке на детекторе лжи?
— Суд не сочтет это приемлемым доказательством.
Дженнингс покачал головой.
— Я имел в виду — не для суда. Я хотел бы убедить вас, что я говорю правду.
— Это ничего бы не дало, — напрямик ответил Беккер. — Если вы чокнутый, вы пройдете проверку на «ура».
Дженнингс мрачно усмехнулся.
— Да, я понимаю, к чему вы клоните.
— Вы говорили о своих подозрениях еще кому-нибудь на борту «Рузвельта», прежде чем убили Гринберга и Провоста?
— Когда я только начал осознавать, в чем дело, я походя затронул эту тему в разговорах с двумя моими офицерами. Я не говорил об этом впрямую.
— Почему же?
— Они решили бы, что я спятил, — ответил Дженнингс.
— У обвинения имеются трое психиатров, которые с великой охотой подтвердят это под присягой.
— Только трое? — удивился Дженнингс. — Значит, одного из них я все-таки убедил.
— Четвертый в нерешительности. Нам от него проку не будет. — Беккер помолчал. — Позвольте мне все-таки спросить вас еще раз — вы уверены, что не предпочтете сослаться на временную невменяемость?
— Я не сумасшедший! — отрезал Дженнингс. — И более того, я должен предостеречь армию, что в наши ряды проник враг и нам грозит опасность. У меня отняли команду, мне запретили общение с прессой, так что сделать это я смогу только на суде.
— Вы никоим образом не сумеете убедить суд, что двое членов вашего экипажа были инопланетянами, если остальные двести тридцать семь членов экипажа плюс медик из врачебной комиссии поклянутся под присягой, что они были людьми. Если вы сошлетесь на невменяемость, вас будут лечить за государственный счет и вы сохраните свое жалованье и пенсию.
— А если я сумею убедить их, что я в своем уме?
— Тогда они попытаются выяснить, какие счеты могли быть у вас с Гринбергом и Провостом, объявят вас виновным в предумышленном убийстве и поставят перед расстрельным взводом.
— Они были инопланетянами, — упрямо повторил Дженнингс.
— Суд скорее примет версию об убийстве, чем об инопланетянах, — сказал Беккер. — Уж вы мне поверьте.
— Я знаю, что они были инопланетянами, и я исполнил свой долг, поступив так, как надлежит поступить капитану «Теодора Рузвельта», — непреклонно заявил Дженнингс. — Более того, для нашей безопасности жизненно важно, чтобы я убедил в своей правоте моих коллег; если только на моем корабле их было трое, одному Господу известно, сколько их проникло во всю систему вооруженных сил. — Он повернулся к Беккеру. — Ну так как, будете вы отстаивать мою невиновность или нет?
— По правде говоря, я попросту не знаю, как это сделать, — откровенно признался Беккер. — Я поговорю с вашим судовым врачом, а он расскажет мне, что обследовал два совершенно нормальных человеческих тела. Он уже подписал заявление по этому поводу, да и в медицинском журнале не зафиксировано, что убитые при жизни имели какие-либо отклонения от нормы. Я не могу представить суду ни единого свидетеля защиты, который мог бы подтвердить ваши наблюдения, потому что вы не сообщали о них никому. Я просто не в силах выстроить убедительную защиту на том утверждении, что вы убили двоих инопланетян, которые маскировались под землян. — Лицо Беккера выражало явную растерянность. — Если они и вправду были инопланетянами — как они могли сойти за людей? Почему медицинская служба не засекла их? Как они, прежде всего, попали на борт «Рузвельта»? Каждый из них имел в своем послужном списке не один полет; тогда почему их не засекли раньше? Если они были глубоко внедренными агентами — когда произошло внедрение? Кто знал об этом? Кто за это ответственен? Почему не доложили об этом их друзья и родные? Как они выучили язык? — Беккер покачал головой. — Чем больше таких вопросов будут задавать, тем невероятнее будет выглядеть ваш рассказ.
— У меня нет ответов на эти вопросы, — угрюмо сказал Дженнингс. — Я человек военный. Я оказался перед военной проблемой и разрешил ее военными средствами. Я хочу, чтобы меня судили мои единомышленники.
— Те, кто будет заседать в суде по этому делу, не ваши единомышленники, — сказал Беккер.
— То есть как?
— Ваши единомышленники, если только они у вас есть, полагают, что инопланетяне выглядят как люди и способны избежать разоблачения со стороны своих сослуживцев за четыре месяца тесных контактов в глубоком космосе. — Беккер в упор взглянул на Дженнингса. — Вполне вероятно, что во всем мире у вас не найдется ни одного единомышленника. В сущности, сейчас, поразмыслив, я прихожу к выводу, что самый быстрый способ проиграть это дело — это вызвать вас на свидетельское место для дачи показаний. Через пять минут перекрестного допроса на вас наденут смирительную рубашку.
— Но вы должны меня вызвать! Только так я смогу объяснить свои действия и оповестить весь мир о том, что происходит!
— Не пройдет, — сказал Беккер. — Мне и прежде доводилось работать с Джимом Магнуссеном. Он, как никто, умеет разделать свидетеля под орех и подорвать доверие к его показаниям.
— Плевать! — бросил Дженнингс. — Я заявляю, что невиновен, и настаиваю на том, чтобы вы вызвали меня для дачи показаний.
— Это ваше последнее слово?
— Да.
Беккер вздохнул и тяжело поднялся на ноги. Он протянул руку, но Дженнингс словно и не заметил ее.
— Благодарю вас, капитан Дженнингс, — официальным тоном проговорил Беккер. — Возможно, мне понадобится еще раз проконсультироваться с вами.
— Помните о том, что я сказал, — ответил Дженнингс.
Беккер направился к двери, которая плавно разъехалась перед ним и быстро сомкнулась за его спиной.
* * *
Три часа спустя Беккер стоял навытяжку в кабинете генерала.
— Исключено! — раздраженно отрезал генерал.
— Но, сэр…
— Вы меня слышали, майор. Мы выбрали именно вас и с вами намерены работать. Вы не вызвались добровольно заниматься этим делом, а потому не можете по своей воле от него отказаться.
— Сэр, я попросту не смогу подготовить должную защиту, сообразуясь с теми условиями, которые поставил мне капитан Дженнингс.
— А кто сможет?
— Не знаю.
— Вот до тех пор, пока вы это не узнаете, его адвокатом будете вы.
— Сэр, вы читали материалы дела?
— Да, я с ними ознакомился.
Беккер мгновение помолчал.
— Капитан Дженнингс намерен заявить о своей невиновности.
Генерал нахмурился.
— Мы бы предпочли временную невменяемость.
— Вы получите вердикт о невменяемости, — заверил его Беккер. — Он настаивает на том, чтобы я вызвал его для дачи показаний.
— Вот как? — Генерал побарабанил пальцами по столу. — Это было бы в высшей степени неразумно. Услышав его показания, пресса разгуляется вовсю.
— Полагаю, что если я этого не сделаю, он откажется от моих услуг и будет защищать себя сам.
— Мы этого не позволим. У него должен быть адвокат, хочет он того или нет. А вы должны позаботиться о том, чтобы он не поставил нас в неловкое положение.
— Он уже убил двоих членов своего экипажа, — напомнил Беккер. — Можно ли придумать более неловкое положение?
— Я не хочу, чтобы всплыла эта дурацкая болтовня об инопланетянах, — твердо сказал генерал. — Если она увидит свет, вы представляете, сколько чокнутых пристрелят своих соседей, сочтя их чужаками?
— Тогда почему бы не закрыть суд для прессы?
— Мы уже пригласили репортеров освещать суд. Если мы в последний момент изменим свое решение, они будут уверены, что мы что-то скрываем.
— Сэр, — сказал Беккер, наконец позволив себе стать «вольно», — проблема так или иначе остается: вызову я Дженнингса для дачи показании или нет, как я смогу построить его защиту, не обнародовав его рассказа об инопланетянах?
— Тогда не допустите, чтобы он объявил себя невиновным.
— Я не могу предотвратить этого, сэр. Если я встану в суде и скажу, что он согласен сослаться на невменяемость, а он возразит, меня тут же отстранят от дела и отложат суд до тех пор, пока не найдут адвоката, который сделает то, чего хочет Дженнингс. Я просто предлагаю вам отыскать такого адвоката сейчас и сберечь уйму времени и усилий. — Беккер умолк, набирая полную грудь воздуха. — Вы знаете, что он чокнутый, Джим Магнуссен знает, что он чокнутый, и теперь, после разговора с ним, я знаю, что он чокнутый. Почему бы вам не забрать у меня дело и не передать его адвокату, который поверит, что Дженнингс в своем уме?
— Найдите мне такого, и я подумаю об этом.
— Я пытался сделать это всю вторую половину дня, — мрачно ответил Беккер. — Никто и слышать не хочет об этом деле.
— Кто дал вам право самому искать себе замену?! — взвился генерал. — В конце концов, вы его адвокат!
— Да, сэр.
— Так начинайте готовить его защиту!
— Я вряд ли сумею заткнуть ему рот, сэр.
— Тогда сделайте вид, что пытаетесь доказать его правоту. Когда вы покажете ему, что это безнадежно, может быть, он согласится на невменяемость.
— Сомневаюсь, — сказал Беккер. — Не могли бы вы…
— Это все, майор.
Беккер в упор воззрился на генерала, хотел было что-то сказать, но передумал и, отдав честь, вышел из кабинета. В худшем случае, мрачно размышлял он, чертов суд продлится не больше чем полдня… и стоит, наверно, вытерпеть немножко публичного унижения ради того, чтобы спасти остатки своего отпуска.
ГЛАВА 3
— Что случилось? — спросил Магнуссен, когда на следующее утро Беккер вошел в его кабинет. — Мне казалось, ты прошлым вечером собирался зайти ко мне выпить.
— Проблемы, — пробормотал Беккер, плюхаясь на свободное кресло.
— Женщины?
— Хотел бы я такого счастья.
— Что же тогда?
— Дженнингс, — кратко ответил Беккер. — И мне нужно выпить.
— Сейчас? Еще только десять утра.
— Лучше раньше, чем никогда, — сказал Беккер.
Магнуссен мгновение пристально смотрел на него, потом пожал плечами, подошел к небольшому шкафчику и извлек оттуда бутылку водки.
— Томатный сок или апельсиновый?
— Как хочешь.
— Как ты хочешь.
— Я хочу выпить. А будет выпивка подкрашена или нет, это уже не важно.
— Тогда погоди минутку, — сказал Магнуссен, открывая пакет с томатным соком и смешивая «Кровавую Мэри». — Не могу смотреть, как кто-то с утра пораньше хлещет чистую водку.
Он подошел к Беккеру, отдал ему стакан и вернулся к столу.
— Спасибо, — сказал Беккер, одним глотком осушив стакан. — Никогда бы не подумал, что в один прекрасный день скажу: «Именно в этом я и нуждался» — но, видит Бог, именно в этом я и нуждался!
— Может быть, все же расскажешь мне, в чем дело?
Беккер кивнул.
— Для этого я и пришел.
И снова умолк.
— Ну?
— Ты станешь национальным героем, — сказал Беккер. — Когда завершится этот процесс, кто-нибудь настрочит за тебя твою автобиографию и сделает из нее сериал по видео.
— Весьма польщен, конечно, — саркастически заметил Магнуссен, — но о чем это ты, черт побери, толкуешь?
— Он намерен объявить себя невиновным.
— Шутишь!
— Я что, похож на клоуна?
— Я этому не верю! — объявил Магнуссен.
— Если тебе так трудно поверить в это, ты будешь просто в восторге от его линии защиты, — мрачно сказал Беккер.
— И ты собираешься рассказать мне о ней? — без тени улыбки спросил Магнуссен.
— Почему бы и нет? — отозвался Беккер. — Но прежде чем я сделаю это, хочу сообщить тебе, что вчера я пытался отказаться от дела. Генерал не дал мне сорваться с крючка.
— Неужели у Дженнингса такая слабая защита?
— Настолько слабая, что я полночи провел, дергая за нужные веревочки, чтобы получить новое назначение.
— Полагаю, ничего не вышло?
— Ничего.
— Могу я спросить, на что ты истратил вторую половину ночи?
— Ни на что. Я читал его дневник или как там еще он его называет. — Беккер помолчал. — Тебе останется только сидеть и любоваться тем, как я буду корчить из себя дурака.
— Неужели его подбил на это дьявол? — предположил Магнуссен.
— Дьявол большой и красный, а эти ребята, скорее всего, были маленькие и зеленые.
— Я тебя не понимаю.
— Гринберг и Провост были инопланетянами, и, убивая их, он защищал свой экипаж.
— Инопланетянами? В своих показаниях он ни разу не говорил об этом.
Беккер уставился на него.
— Ты уверен?
— Конечно, уверен.
— Тогда откуда об этом знает генерал?
— Дженнингс под постоянным наблюдением, и охрана, вероятно, сообщила генералу, что он тебе рассказал.
— Ну вот, а теперь Дженнингс горит желанием поведать об этом всему миру.
Магнуссен захихикал.
— Не могу дождаться той минуты, когда ты попытаешься убедить суд, что на «Рузвельт» проникли шпионы с Марса!
— Спасибо за сочувствие, — кисло отозвался Беккер.
— Да я просто не могу удержаться! — Магнуссен уже откровенно хохотал. — Инопланетяне!.. Ты видел медицинские отчеты?
— Само собой.
— Мне смерть как хочется дожить до той минуты, когда ты встанешь в суде и будешь объяснять, откуда у инопланетян взялись отпечатки пальцев Гринберга и Провоста!
— Сам жду не дождусь.
— Господи, чего я только не дал бы, лишь бы заполучить его на перекрестный допрос!
— Сколько дашь? — деловито осведомился Беккер.
— Ты о чем? — растерянно спросил Магнуссен.
— Десять баксов, и он твой. — Беккер протянул руку.
— Ты ведь шутишь? — недоверчиво спросил Магнуссен. — Ты собираешься вызвать его для дачи показаний?
— Скажем так, что я не могу помешать ему сделать это.
— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! Иисусе, Макс, дай мне шесть месяцев, чтобы обустроить собственную практику, и становись моим партнером. Ты это заслужил.
— После этакого фиаско вряд ли я смогу ждать целых шесть месяцев.
— Просто не верится! — продолжал Магнуссен. — Он и в самом деле намерен присягнуть, что думал, будто убивает инопланетян?
— Вот именно, — сказал Беккер. — А теперь, если ты способен на минуту сдержать свое воодушевление, ответь мне на один серьезный вопрос.
— Валяй.
— Что мы можем с этим сделать?
— Что ты имеешь в виду?
— Если он объявит себя невиновным, — сказал Беккер, — все, что остается суду — вынести приговор, обвинительный либо оправдательный. Если они вынесут обвинительный приговор, для него это означает смертную казнь. Мы с тобой оба знаем, что он чокнутый, как Мартовский Заяц — так как же мы спасем его от расстрельного взвода и спрячем его в психушку?
— Это будет нетрудно. Как обвинитель я могу потребовать отсрочки приговора и просить, чтобы ему была предоставлена возможность психиатрического лечения.
— Ты уверен, что у тебя останется достаточно времени? — спросил Беккер. — Суд будет под непрерывным давлением требований казнить его немедленно.
— Чепуха, — махнул рукой Магнуссен. — Как только выйдет наружу его история, все сразу поймут, что он спятил.
— Надеюсь на это, — сказал Беккер. — Пока что я все еще думаю, что мне удастся уговорить его передумать.
— Насчет чего?
— Насчет того, что лучше бы сослаться на невменяемость.
— И как же ты собираешься убедить сумасшедшего в том, что он сумасшедший? — с усмешкой спросил Магнуссен.
— Я постараюсь построить защиту на его невиновности, сообщая ему о каждом своем шаге, и когда он убедится, что над ней в суде только посмеются, возможно, он сам предпочтет лечение и пенсию.
— А если нет?
— Тогда я отправлюсь в суд и попробую убедить тебя, что к нам внедрились инопланетяне, которые как две капли воды похожи на людей.
— Предвкушаю эту минуту.
— Лично я предпочел бы, чтобы мне высверлили все зубы без наркоза.
* * *
К полудню Беккер связался по видеофону с Корнеллом, Стэнфордом и Чикагским университетом. В Корнелле и Стэнфорде считали, что вероятность существования инопланетян, идентичных с людьми, примерно пять миллиардов к одному. В Чикагском университете ему сообщили, что эта вероятность настолько ничтожна, что ее невозможно подсчитать.
Он наскоро перекусил и вернулся в «Бетесду», где затребовал копии результатов вскрытия Гринберга и Провоста.
Департамент судебной медицины продержал его в приемной битый час, после чего переадресовал в отдел связи с общественностью. Там Беккер проторчал еще минут двадцать, после чего его направили в патологоанатомическую лабораторию, где его совсем не ждали, не знали, что с ним делать, и в конце концов направили его к Хуану Мария Греко, высокому, смуглому, аскетического вида штатскому, что отвечал за все проблемы, которые не удавалось уладить на более низком уровне.
— Майор Беккер, не так ли? — осведомился он, когда Беккер вошел в элегантный, роскошно отделанный кабинет.
— Совершенно верно.
— Присаживайтесь, майор, — сказал Греко. — Может быть, моя секретарша принесет вам что-нибудь выпить?
Беккер покачал головой.
— Я потратил уже три часа, пытаясь получить результаты вскрытия Гринберга и Провоста. Просто дайте мне копии, и я уйду.
— Копии результатов вскрытия?
— Вот именно.
— Боюсь, у нас здесь небольшая проблема, — сказал Греко.
— Боюсь, у вас здесь большая проблема, — поправил его Беккер. — Я обошел весь этот чертов госпиталь, и никто так и не смог сказать мне, у кого эти результаты.
— Дело, собственно, в том, что вскрытия Гринберга и Провоста не проводилось.
— Хотя они были убиты? — спросил Беккер. — Что-то не верится.
— Это в высшей степени незаконно, — согласился Греко. — Но, поскольку было достаточно свидетелей убийства, главный судовой врач корабля счел вскрытие ненужным.
— Разве это не нарушение инструкций?
Греко пожал плечами и натянуто усмехнулся.
— Майор, у нас не существует инструкций касательно убийства на борту космического корабля.
— Да ладно вам, — раздраженно бросил Беккер. — В армии существуют инструкции на все случаи жизни.
— Боюсь, что не на все, — сказал Греко. — Почему вас так интересуют результаты вскрытия, майор?
— Я адвокат. Мой клиент — капитан Уилбур Дженнингс, и его защита в значительной мере опирается на результаты вскрытия этих двоих.
— В самом деле? — отозвался Греко, и на лице его вдруг появился неподдельный интерес. — Отчего бы это?
— Приходите на суд и узнаете, — ответил Беккер. — Между тем для нас важно, чтобы тела убитых были обследованы квалифицированным врачом. — Он помолчал. — У вас есть причина отказать нам в проведении вскрытия сейчас, если я получу судебный ордер на эксгумацию тел?
— Причина есть, — сказал Греко, — и еще какая. Их выбросили в космос.
— Почему?
— Вот это как раз по инструкции, майор. На корабле нет места, которое можно было бы использовать в качестве морга.
— Значит, вы говорите, что произошло убийство, — вернее, два убийства, — а трупы жертв не только не вскрывали, но немедленно от них избавились?
— В ваших устах это походит на какой-то мрачный заговор, — заметил Греко. — Правда же состоит в том, что двое членов экипажа были хладнокровно убиты на глазах у нескольких свидетелей, судовой врач провел их внешний осмотр — включающий, как я полагаю, снятие отпечатков пальцев и измерение веса на момент смерти, — после чего тела выбросили в космос согласно инструкциям.
— И главный судовой врач не подвергся никаким взысканиям?
— В его послужном списке нет никаких оснований для подобного взыскания. Но раз уж вы обратили на это мое внимание, я рассмотрю возможность вынести ему порицание за то, что он не провел полного вскрытия двоих погибших членов экипажа.
— У меня нет слов, чтобы выразить вам мою сердечную благодарность, — раздраженно заметил Беккер.
— Мне очень жаль, майор, но, прошу вас, не путайте того, кто сообщает вам дурные вести, с тем, кто в них повинен. Я всего лишь сообщил вам то, что знаю. — Он помолчал. — Хотите получить копию отпечатков пальцев и посмертного взвешивания?
— У меня они уже есть.
— Тогда о чем еще нам говорить?
Не в силах найти подходящего ответа, Беккер попросту ожег его гневным взглядом и вышел из кабинета. Хорошо еще, думал он, что я попросту стараюсь продемонстрировать Дженнингсу, как безнадежна его линия защиты; вздумай я и впрямь разрабатывать план его защиты, исходя из его фантазий и предположений, я бы стал таким же чокнутым, как он сам.
* * *
— В дальнейшем это можно обернуть в нашу пользу, — заключил Беккер, изложив свой разговор с Хуаном Мария Греко.
— Но как можно обернуть в нашу пользу тот факт, что тела выбросили в космос? — с сомнением спросил Дженнингс.
— Потому что теперь они не могут быть использованы как улика против вас, — пояснил Беккер. Он сидел на краю кровати Дженнингса, а бывший капитан «Рузвельта» стоял, прислонившись к стерильно-белой стене.
— Их тела так или иначе не могли быть уликой против меня, — терпеливо сказал Дженнингс. — Я же говорил вам: любое тщательное обследование должно было показать, что они инопланетяне.
— Сэр, я помню, что вы мне говорили, — сказал Беккер. — Но если вы ошиблись, результаты вскрытия были бы вашим смертным приговором. Теперь у нас есть ваше слово против слова Джиллетта. Если я сумею сломать его, выставить его некомпетентным, заставить его потерять самообладание — у вас будет шанс. Маленький, — добавил он, — но шанс.
— Джиллетта нельзя назвать некомпетентным, — твердо сказал Дженнингс. — Он в высшей степени компетентен. Он один из них, и, когда он увидел, что я сделал, он понял, что должен избавиться от тел прежде, чем их подвергнут тщательному обследованию. Он не мог рисковать тем, что другой врач будет заглядывать ему через плечо, когда он будет проводить вскрытие.
— Послушайте, — сказал Беккер, стараясь, чтобы голос не выдал его раздражения, — даже если Джиллетт — инопланетянин, требовать от него признания в этом — это уже чересчур. Но он нарушил инструкции, не произведя вскрытия. Хорошо, если бы я мог показать, что он настолько не справлялся со своими прочими обязанностями, что вы заподозрили его.
— Но вначале я заподозрил только Гринберга и Провоста.
— Знаю, знаю — но они мертвы, а он жив. Он — самое слабое звено в цепочке обвинения. Кроме того, он — единственное звено, по которому мы можем нанести удар. — Беккер вынул миниатюрный магнитофон. — Расскажите мне о нем все, что сможете.
— С чего мне начать? — спросил Дженнингс.
— С чего хотите.
— Его имя — Фрэнклин Джиллетт; он около шести футов и двух дюймов ростом и…
— Это я смогу найти и в его личном деле, — перебил Беккер. — Какой он в жизни? Что его интересует? Что раздражает? Что он думает об армии? Много ли он пьет? С кем он дружил на «Рузвельте»?
— Он всегда держался особняком, — ответил Дженнингс. — С экипажем из двух с лишним сотен человек, работающих в невесомости, у нас в лазарете всегда было как минимум полдюжины больных. Ел он, как правило, там же, в лазарете.
— А когда он выходил из лазарета — с кем он проводил свободное время?
Дженнингс беспомощно пожал плечами.
— Не знаю.
— Почему? — напористо спросил Беккер. — Вы же думали, что он инопланетянин, верно?
— Я подумал это только тогда, когда он осмотрел тела и не сообщил, что они — инопланетяне, — ответил Дженнингс.
— Он обычно очень сдержан?
— Не помню.
Беккер нахмурился.
— Мы зашли в тупик. Попробуем другой путь. Он осматривал команду еженедельно, так?
— Так.
— Потому что они работали в невесомости во время длительного полета?
— Верно.
— Хорошо. Кто осматривал его?
— Не знаю.
— Кто-то должен был его осматривать, — не отступал Беккер. — Если у вас в команде было столько больных, вам ни к чему был бы больной врач.
— На «Рузвельте» были и другие врачи, — сказал Дженнингс. — Джиллетта, несомненно, осматривал один из них.
— Сколько врачей?
— Двое.
— Тогда почему вы решили, что инопланетянин — именно он?
— Потому что именно он осматривал тела.
— Он когда-нибудь спорил с другими врачами? — спросил Беккер.
— Понятия не имею.
— Он женат? У него есть семья?
— Кажется, он как-то говорил мне, что он вдовец и детей у него нет.
— Он когда-нибудь говорил о своих родственниках?
— Я же вам уже сказал — у него не было родственников.
— Я имею в виду братьев, сестер или родителей.
— Нет. Когда бы мы ни разговаривали, речь шла исключительно о корабельных делах.
— Вы когда-нибудь обсуждали с ним именно Гринберга или Провоста?
— Нет.
— Почему же? Если вы подозревали, что они инопланетяне, разве не стоило проконсультироваться в первую очередь именно с главным судовым врачом?
— Это были только подозрения. Они прозвучали бы нелепо, если бы я заговорил о них вслух.
— Вы когда-нибудь заходили в лазарет, чтобы взглянуть на их медицинские карты — просто любопытства ради?
— Мне это было ни к чему. Все сведения о здоровье экипажа хранятся в бортовом компьютере.
— И вы как капитан «Рузвельта» имели к ним доступ. — Беккер помолчал. — Вы подозревали, что эти двое — инопланетяне. Почему вы не проверили их медицинские данные?
— Я считал, что если бы у них были какие-то отклонения, мне бы доложили об этом, — сказал Дженнингс. — Разумеется, это было до того, как я понял, что Джиллетт — один из них.
— Хорошо. Вы убили двоих членов экипажа и пытались арестовать Джиллетта. Почему вы не заглянули в медицинские карты, хотя бы для того, чтобы оправдать перед самим собой свои действия?
— Я и заглянул — перед тем, как передать командование помощнику.
— И что же?
— А чего вы ожидали? — огрызнулся Дженнингс. — Я же говорю вам, что он — один из них.
— Другими словами, по медицинским картам они были стопроцентно нормальными людьми?
— Он фальсифицировал карты.
— Гринберга и Провоста осматривали другие врачи?
— Насколько я знаю — нет.
— Отлично. Когда начнется суд, я прежде всего постараюсь выставить Джиллетта более чокнутым, чем Магнуссен постарается выставить вас.
— Благодарю, — хмуро буркнул Дженнингс.
— Если вы хотите, чтобы я врал вам — только скажите, — отозвался Беккер.
— Извините, — сказал Дженнингс. — Я понимаю, вы делаете все, чтобы помочь мне. Но я не выиграю дело, если вы представите Джиллетта сумасшедшим. Я выиграю его, только доказав суду, что мои действия были правомерны в данных обстоятельствах.
— Но вы же не возражаете против того, чтобы я дискредитировал свидетелей обвинения?
— Вовсе нет. Но в конечном счете все будет зависеть от того, что я скажу в свою защиту.
— Я читал ваш блокнот, и, честно говоря, эти записи никого не смогут убедить. Это сплошные предположения, подозрения и заключения — там нет ни одного доказательства.
— Мне очень жаль, что вы мне не верите, — искренне проговорил Дженнингс.
— Моя работа — защищать вас, а не верить вам, — ответил Беккер. — Что означает, что моим следующим шагом будет взятие показаний у Джиллетта. Полагаю, вы не знаете, где он живет?
— Где-то на западе, — ответил Дженнингс. — То ли в Вайоминге, то ли в Колорадо — примерно в тех краях.
— Что ж, будем надеяться, что он еще не успел получить новое назначение. Может быть, мне удастся застать его дома и поговорить с ним по видеофону. Если разговор выйдет многообещающим, я отправлю ему повестку.
— Он никак не мог получить новое назначение, — сказал Дженнингс. — Когда экипажи возвращаются из глубокого космоса, они, как правило, в течение полугода работают на Земле. Это нужно, чтобы организм заново привык к гравитации, и к тому же на этом настаивает департамент психологии.
— Отлично, — сказал Беккер, поднимаясь на ноги и выключая магнитофон. — Я увижусь с вами после того, как поговорю с Джиллеттом, и дам вам знать о результатах.
Он направился к двери, подождал, пока она отъедет в стену, и пошел вслед за вооруженным охранником к лифту.
* * *
Беккер заподозрил неладное, когда вызвал справочную и узнал, что видеофон Джиллетта отключен. Минут пять он без успеха пытался обнаружить его через видеофонную компанию, потом включил компьютер и вошел в служебные списки космической программы.
ПОЖАЛУЙСТА, СООБЩИТЕ НАСТОЯЩЕЕ МЕСТОПРЕБЫВАНИЕ ФРЭНКЛИНА ДЖИЛЛЕТТА, БЫВШЕГО ГЛАВНОГО СУДОВОГО ВРАЧА КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ «ТЕОДОР РУЗВЕЛЬТ».
Компьютер почти минуту гудел и урчал, затем на экране вспыхнул ответ:
ДЖИЛЛЕТТ, ФРЭНКЛИН УИЛЬЯМ, Д.М., ГЛАВНЫЙ СУДОВОЙ ВРАЧ КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ «МАРТИН ЛЮТЕР КИНГ». СРОК ЗАДАНИЯ — ДО 22 ИЮНЯ 2066 ГОДА.
Мгновение Беккер бессильно пялился на строчки, затем задал следующий вопрос:
СКОЛЬКО ДНЕЙ ПРОВЕЛ ФРЭНКЛИН УИЛЬЯМ ДЖИЛЛЕТТ НА ЗЕМЛЕ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ БЫЛ ПЕРЕВЕДЕН С «РУЗВЕЛЬТА» НА «КИНГ»?
На сей раз компьютер ответил гораздо быстрее:
ОДИННАДЦАТЬ ДНЕЙ.
Беккер вновь застучал по клавишам:
РАЗВЕ НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ МЕНЕЕ ЧЕМ ЧЕРЕЗ ПОЛГОДА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ ОБЫЧНОЙ ПРОЦЕДУРЫ?
Компьютер мгновенно выплюнул ответ:
У МЕНЯ НЕТ ДОСТАТОЧНЫХ ДАННЫХ, ЧТОБЫ ОТВЕТИТЬ НА ЭТОТ ВОПРОС.
Беккер набрал следующий вопрос:
КТО ОТДАЛ ПРИКАЗ О ПЕРЕВОДЕ ФРЭНКЛИНА ДЖИЛЛЕТТА НА «КИНГ»?
Ответ вспыхнул мгновенно:
ЗАСЕКРЕЧЕНО.
Беккер нахмурился. И хмурился еще долго после того, как строчки исчезли с экрана монитора.
ГЛАВА 4
Беккер постучал в косяк открытой двери.
— Да, майор? — произнес генерал, поднимая голову. — Чем могу помочь?
— Сэр, я должен обсудить с вами серьезную проблему, — сказал Беккер.
— Надеюсь, не историю вашего клиента? — сухо осведомился генерал.
— Нет, сэр. Дело касается Фрэнклина Уильяма Джиллетта.
— Никогда не слышал о нем.
— Он был главным судовым врачом на «Рузвельте», сэр, — пояснил Беккер.
Генерал нахмурился.
— Тем не менее это имя мне незнакомо. Что у вас за проблема, майор?
— Проблема в том, сэр, что он может мне понадобиться в качестве свидетеля.
— Вам не нужно мое разрешение, чтобы послать ему повестку.
— Все не так просто, сэр, — сказал Беккер. — Могу я присесть?
— Разумеется, — сказал генерал, указав на кресло напротив его стола. — Что-нибудь выпьете?
— Спасибо, сэр, нет.
— Сигару?
Беккер покачал головой.
— Ну хорошо, майор, — сказал генерал, откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы. — Вы говорите, что все не так просто, как кажется. Обычный случай в вооруженных силах. Почему вам нужен Джиллетт?
— Я не сказал, что он мне нужен сэр, — осторожно ответил Беккер. — Я сказал, что он может мне понадобиться.
— Почему?
— Он выбросил тела убитых в космос, не сделав вскрытия.
— Разве причина их смерти вызывала какие-то вопросы? — осведомился генерал. — Насколько я понимаю, там было около дюжины свидетелей.
— Нет, сэр, причина их смерти была очевидна.
— Что же тогда?
Беккер неловко пошевелился в кресле.
— Есть вопросы касательно их личности, сэр.
— Дженнингс все еще утверждает, что они были инопланетянами?
— Да, сэр.
— Кажется, мы договорились, что вы убедите его передумать.
— Договорились мы с вами, генерал, — уточнил Беккер. — Дженнингс пока что не дал своего согласия.
Генерал нахмурился.
— Понимаю.
— И если мне предстоит защищать его, — продолжал Беккер, — может случиться так, что мне понадобится вызвать в качестве свидетеля главного судового врача Джиллетта.
— Да, это вы уже сказали. — Генерал пыхнул дымком сигары. — Так валяйте, посылайте ему повестку, если вам так хочется. Я не вижу, в чем здесь проблема.
— Он сейчас на борту «Мартина Лютера Кинга».
— Это невозможно.
Беккер поднялся и подошел к компьютеру.
— Можно?
— Сколько угодно.
Он запросил компьютер о местопребывании Джиллетта и получил тот же самый ответ, что и на прошлый свой запрос.
— Это же нарушение инструкций, — наконец проговорил генерал.
— Вот в чем моя проблема, сэр, — сказал Беккер. — Сейчас Джиллетт где-то между Ураном и Нептуном. Даже если бы «Кингу» было приказано немедленно повернуть на базу, нам пришлось бы отложить суд… и стоило бы это непомерных денег.
— Это верно, — согласился генерал. Мгновение он смотрел на кончик своей сигары, потом поднял взгляд. — Но я не вижу причины, почему бы нам не связаться с «Кингом» по радио, чтобы вы получили от Джиллетта нужные показания.
Беккер покачал головой.
— Мне не нужны его показания. Мне нужно его свидетельство под присягой, в присутствии суда.
— Думаю, что суд согласится с тем, что следует позволить вам допросить его по радио.
— Сэр, он почти наверняка окажется недоброжелательно настроенным свидетелем. Я не смогу устроить ему перекрестный допрос, если каждого ответа нужно будет ждать двадцать минут.
— Значит, вам придется выйти на суд без него, — твердо заключил генерал.
— Сэр, я не могу этого сделать, — сказал Беккер.
— А я не намерен тратить десятки миллионов долларов налогоплательщиков, возвращая на базу корабль только для того, чтобы доставить вам свидетеля, который наверняка подтвердит, что Гринберг и Провост были людьми.
— Тогда не можем ли мы отложить суд до возвращения «Кинга»?
Генерал энергично покачал головой.
— «Кинг» вернется не раньше чем через год, а пресса уже намекает, что мы пытаемся защитить Дженнингса, потому что он один из нас. Я не позволю так надолго откладывать суд. Он состоится в назначенное время.
— Я вынужден буду заявить протест.
— Ваше право, если вам от этого станет легче. Черт побери, именно так я и поступил бы на вашем месте. Я бы подал прошение об отсрочке, о перемене судебного округа, о нарушении процессуальных норм — словом, обо всем, что пришло бы мне в голову. Никто вас не осудит, если вы сделаете то же самое. — Генерал умолк, и лицо его посуровело. — Но Дженнингс предстанет перед судом в следующий вторник, и ничто не сможет помешать этому.
Беккер несколько секунд сидел неподвижно, затем подался вперед.
— У меня еще один вопрос, сэр, — сказал он.
— Насчет суда?
— Насчет Джиллетта.
— Ну, что еще?
— Почему он получил назначение на «Кинг», если стандартная процедура для персонала, работающего в космосе, предусматривает шестимесячный перерыв между полетами?
— Возможно, им срочно понадобился судовой врач.
— Возможно, — повторил Беккер, — но зачем тогда это засекречивать?
— Засекречивать? — переспросил генерал. — Что-то я вас не понимаю.
— Когда я попросил компьютер указать мне, кто именно устроил Джиллетту новое назначение, компьютер сообщил, что эти сведения засекречены.
Генерал пожал плечами.
— Вероятно, какой-нибудь офицер решил прикрыть свою задницу от взбучки за то, что выдернул Джиллетта в космос раньше срока.
— Офицеров, которые могли бы отдать подобный приказ, не так уж много, — сказал Беккер. — Не могли бы вы выяснить, кто это был?
— Возможно. Но зачем?
— В данный момент Джиллетт — мой единственный свидетель. Если кто-то пытается убрать его до суда за пределы досягаемости, я хочу знать, кто делает это и почему.
Генерал иронически фыркнул.
— Майор, вы слишком много говорили с Дженнингсом. Вы уже высказываетесь так, словно и впрямь думаете, что на борту «Рузвельта» были инопланетяне.
— Нет, сэр, — ответил Беккер, — я так не думаю. Но я считаю, что имели место некоторые нарушения. Два трупа были выброшены в космос без вскрытия, а судовой врач, ответственный за это, вместо того, чтобы еще пять с лишним месяцев отдыхать у себя дома в Вайоминге, получил новое назначение на работу в глубоком космосе через одиннадцать дней после приземления «Рузвельта».
— Сомневаюсь, что между этими событиями есть хоть какая-нибудь связь.
— Я тоже, — признался Беккер. — Но мне нужно с чего-то начинать, а Джиллетт — все, что у меня есть.
— Что ж, я сделаю все, что в моих силах, — сказал генерал, поднимаясь на ноги и ожидая, пока Беккер последует его примеру. — Но я могу почти наверняка сказать, что он был назначен на «Кинг», потому что там срочно понадобился судовой врач. — Он проводил Беккера к двери. — Я дам вам знать, как только что-то выясню.
— Спасибо, сэр, — ответил Беккер, хотя внутренний голос говорил ему, что генерал и пальцем не шевельнет, пока он сам опять не обратится к нему.
* * *
В своем кабинете Беккер снова включил компьютер.
СКОЛЬКО СТАРШИХ ОФИЦЕРОВ МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ В ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОЛНОСТЬЮ ГОДНЫ ДЛЯ РАБОТЫ В ГЛУБОКОМ КОСМОСЕ?
Компьютеру понадобилась почти минута, чтобы ответить:
ДВАДЦАТЬ ТРИ.
Беккер набрал следующий вопрос:
СКОЛЬКО СТАРШИХ ОФИЦЕРОВ МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ, ПРОВЕДШИХ НА ЗЕМЛЕ СВЫШЕ ШЕСТИ МЕСЯЦЕВ, ПРИГОДНЫ СЕЙЧАС ДЛЯ РАБОТЫ В ГЛУБОКОМ КОСМОСЕ?
На сей раз ответ последовал куда быстрее:
СЕМЕРО.
Почему-то Беккера это нисколько не удивило.
* * *
— Ну, что? — спросил Дженнингс, как только дверь его палаты закрылась, пропустив Беккера. — Вы нашли его?
— И да, и нет.
— То есть как?! — воскликнул Дженнингс, вскакивая на ноги.
— Долгая история, — ответил Беккер, тяжело опускаясь в кресло. — И почему, черт побери, вам не пришло в голову, что они русские шпионы? — с тяжелым вздохом осведомился он. — После сегодняшнего утра я ухватился бы за это двумя руками.
— Они добрались до Джиллетта, — уверенно сказал Дженнингс.
Беккер кивнул.
— Мертв? — спросил Дженнингс.
— Все равно что мертв, потому что пользы нам от него примерно столько же, — ответил Беккер. — Ему дали новое назначение в глубокий космос через одиннадцать дней после приземления «Рузвельта». Сейчас он уже за Ураном.
— Я так и знал, — пробормотал Дженнингс. — На каком корабле?
— На «Кинге». Я проверил служебные списки — существует семеро годных к службе судовых врачей, которых могли бы назначить на «Кинг», но выбрали именно Джиллетта. — Он закурил маленькую сигару. — Кто-то нарушает множество инструкций, лишь бы я не мог построить для вас линию защиты. — Беккер скорчил гримасу. — Я бы согласился даже на бразильских шпионов. Какого дьявола это оказались именно инопланетяне?
— Я их не выбирал, — ответил Дженнингс.
Беккер помолчал, тщетно пытаясь разыскать связь.
— У меня вопрос, — сказал он наконец. — Джиллетт еще несколько месяцев не должен был работать в глубоком космосе. Как это может подействовать на его организм?
— Понятия не имею. Кажется, возможна атрофия мышц и еще какие-то нелады с сердечно-сосудистой системой. Я не медик.
— Но он не умрет?
— Скоре всего нет. Какие-то китайцы провели в глубоком космосе четыре года.
— То есть, если он будет жив к тому времени, когда «Кинг» вернется из полета, это еще ничего не докажет?
— Что, например?
— Например, что он инопланетянин, — пояснил Беккер, чувствуя себя по-дурацки.
— Нет.
— Тогда мы снова уперлись в глухую стену. Мне дали разрешение допросить его по радио, но я не могу вызвать его на свидетельское место. Его не станут отзывать, суд не будет отложен, и, как вы сами сказали, то, что он останется жив после этого полета, никак не доказывает, что он не тот, кем кажется. — Беккер в упор поглядел на своего клиента. — Я чертовски хороший адвокат, но мой запас идей истощился.
— Я не стану ссылаться на невменяемость, — непреклонно сказал Дженнингс. — Мне нужен мой день в суде. Я заставлю их понять, что происходит.
— Вы получите свой день в суде, — сказал Беккер, — но если вы заявите о своей невиновности и проиграете, то окажетесь перед расстрельным взводом, а сейчас я ничем не могу предотвратить подобный исход. — Он вздохнул. — Джиллетт был не лучшим нашим шансом — он был нашим единственным шансом.
— Должно быть что-то еще.
— Всегда остается временная невменяемость.
— Нет!
— Хорошо. Я не стану больше говорить об этом. — Беккер сделал паузу и добавил: — В это посещение.
— В любое посещение, — сказал Дженнингс. — Я точно так же в своем уме, как и вы. Единственное различие между нами в том, что я понимаю, какая опасность грозит нашей планете, а вы — нет.
— Хотел бы я, чтобы во всей этой чертовой космической программе отыскался хоть один человек, который разделяет ваши взгляды!
— Он уже есть.
— Вот как? — резко переспросил Беккер. — Кто же?
— Тот, кто устроил Джиллетту новое назначение.
Беккер расслабился.
— Что ж, найдите его, и я устрою ему перекрестный допрос.
— Вы мой адвокат, — раздраженно заметил Дженнингс, — вы его и ищите.
— Попытаюсь, — ответил Беккер, — но если военные захотят сохранить его имя в тайне, у меня может уйти на это не один месяц. А у вас — меньше двух недель.
Дженнингс вздохнул.
— Это не ваша вина, — сказал он наконец. — Если даже, мы сумеем близко подобраться к нему, он исчезнет или получит новое назначение, как Джиллетт.
— Мне никто не дает нового назначения, — заметил Беккер, — хотя я об этом просил, и не единожды.
— Это потому, что вы не знаете правды, — пояснил Дженнингс.
— Кто же ее знает, кроме вас и Джиллетта, а также парня, который устроил ему назначение на «Кинг»?
— Кто-то должен знать. Гринберг, Провост и Джиллетт попали на «Рузвельт» не по воле случая.
— Кто может знать правду — кроме этих заговорщиков, которые изо всех сил стараются ее замолчать?
Дженнингс пожал плечами.
— Понятия не имею.
— Капитаны других кораблей?
— Сомневаюсь.
— Почему?
— Если бы они поняли, что происходит, я был бы не единственным капитаном, ожидающим суда. — Он помолчал, задумчиво глядя на Беккера. — Знаете, майор, я никак не могу вас понять.
— Меня? — удивленно переспросил Беккер.
— Вы прочитали мой блокнот, вы видели, как они ловко убрали Джиллетта из пределов досягаемости, вы выдвигаете здравые требования и получаете бессмысленные отказы — и все-таки вы мне не верите.
— Я верю, что кто-то не хочет, чтобы Джиллетт давал показания под присягой, и верю, что он должен был бы сделать вскрытие. Это не приводит меня к автоматическому выводу, что нам угрожают инопланетяне, как две капли воды похожие на людей. — Он помолчал. — Наиболее очевидное объяснение — кто-то пытается манипулировать судом, чтобы не нанести удар по престижу армии. В конце концов, у нас есть капитан, который хладнокровно застрелил двоих членов своего экипажа, и судовой врач, который не позаботился о вскрытии, и кто знает, что еще может выплыть на свет, если я копну глубже? Два-три скандальных заголовка в прессе — и, Конгрессу может прийти в голову прикрыть всю космическую программу. В конце концов, есть и другие нации, которые занимаются поисками чужих цивилизаций; они обойдутся и без нашей помощи. — Он помолчал. — Как бы то ни было, вот каково мое заключение.
Дженнингс закурил сигарету, и на несколько минут оба они замолчали. Первым заговорил капитан:
— Черт возьми, надеюсь, что вы думаете, а не спите с открытыми глазами.
— Я думаю, — заверил его Беккер.
— И что же?
Беккер пожал плечами.
— Ничего не приходит в голову. — Он загасил окурок и тут же закурил новую сигару. — Суть вот в чем: у вас, возможно, самое нелепое оправдание своих действий, которое когда-либо встречалось в судебной практике. Если мы не сможем найти хоть кого-нибудь, кто сможет подтвердить имеющиеся у нас факты, комики в ночных клубах включат ваши показания на суде в свои программы. У нас был один человек, который мог бы помочь нам. Он был бы враждебно настроенным свидетелем, и вполне вероятно, что я не сумел бы сломать его, но он, во всяком случае, был в нужное время в нужном месте. Если мы не отыщем кого-нибудь еще, вас объявят невменяемым независимо от ваших слов, и, если вам повезет, вас засадят в психушку до конца ваших дней, вместо того чтобы расстрелять. Я достаточно прямо изъясняюсь?
— Да.
— Тогда дайте мне имена людей, у которых были бы причины думать, что на борту «Рузвельта» есть инопланетяне.
— Таких людей нет.
— Вы ни с кем не делились своими подозрениями?
— Нет, — устало сказал Дженнингс. — Как я вам уже говорил, я обиняками затронул эту тему в разговоре с двумя моими офицерами, но никогда не говорил откровенно, что я думаю.
— Что вы имеете в виду под словом «обиняками»?
— Я спросил их, не заметили ли они чего-нибудь необычного в поведении Провоста или Гринберга.
— И что они сказали?
— Они ушли от ответа.
— Имена этих офицеров?
— Монтойя и Малларди.
— Их звания?
— Оба они лейтенанты, и ни один из них ни разу прямо не возразил мне. Они мямлили что-то: мол, работа в космосе вызывает кое-какие странности в поведении экипажа, и я не стал развивать тему.
— Вы не знаете, после разговора с вами кто-нибудь из них стал сам следить за поведением Гринберга или Провоста?
— Нет.
— Но это возможно? — не отступал Беккер. — В конце концов, в глубоком космосе тем, кто не занят научными исследованиями, заняться практически нечем, а они могли искать способ заслужить ваше расположение.
— Это возможно, — признал Дженнингс. Подумал немного и энергично закивал: — Да, это вполне возможно!
— Отлично, — сказал Беккер. — Не надейтесь слишком на многое, потому что они вполне могут сказать мне, что Провост и Гринберг были стопроцентно нормальными людьми, но, во всяком случае, у меня теперь есть другой след.

Резник Майк - Второй контакт => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Второй контакт автора Резник Майк дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Второй контакт своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Резник Майк - Второй контакт.
Ключевые слова страницы: Второй контакт; Резник Майк, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Надя