Скобелева Татьяна - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Резник Майк

Вальпургия III


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Вальпургия III автора, которого зовут Резник Майк. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Вальпургия III в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Резник Майк - Вальпургия III без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Вальпургия III = 208.5 KB

Резник Майк - Вальпургия III => скачать бесплатно электронную книгу




«Вальпургия III. Рожденный править: Романы»: АСТ; Москва; 1996
ISBN 5-697-00052-9
Оригинал: Mike Resnick, “Walpurgis III”, 1982
Аннотация
На Вальпургию III прибывает Конрад Бланд — воплощение Зла, провозглашенный Черным Мессией. Он не может жить не убивая. Для него это так же естественно, как дышать.
Бланд уничтожил десятки тысяч людей на других планетах, и Республика уже не раз посылала своих агентов с целью уничтожить это исчадие ада, но все напрасно. Наконец за дело берется наемный убийца номер один — Джерико, за которым вот уже пятнадцать лет безуспешно охотится вся полиция Республики…
Майкл Резник
Вальпургия III
Как и всегда, посвящается Кэрол, а также Барри Мальзбергу — самому оклеветанному и самому непонятому писателю своего поколения, и — как это всегда бывает — толковому и славному.
ПРОЛОГ
И в зле есть капля доброты.
Шекспир
Каждое зло, которому мы даем отпор, благодетельно.
Эмерсон
Все наши величайшие беды проистекают от нас самих.
Руссо
Но они все оказались не правы.
Нет достойного объяснения злу. Надо рассматривать его как необходимую часть порядка Вселенной. Игнорировать зло — глупо, проклинать его — бессмысленно.
Моэм
Вот он ближе прочих подошел к истине.
Зло — само себе судья, оно же лишает смысла такие понятия, как власть, удовольствия, богатство.
Конрад Бланд
Этот действительно знал, что говорит, но, впрочем, как же иначе… Ведь он сгноил одиннадцать миллионов в концентрационных лагерях Пилора IX в период краткого правления императора Юстасия-Безумного.
Он уничтожил семнадцать миллионов на планете Борига II с такой изощренной жестокостью, в сравнении с которой газовые камеры «третьего рейха» могли показаться невинными детскими забавами.
Он вырезал пять миллионов женщин и детей на Новой Родезии.
Он убил три тысячи семнадцать человек на Кембрии III, и для каждой своей жертвы находил все новые и новые способы умерщвления, проявляя невероятную извращенность и изобретательность.
Он изобрел пытки, от которых отказалась даже орошенная кровью Спика VI, восставшая против Республики.
Никто и никогда не видел его портрета — ни на голограммах, ни на видеодисках, ни на даже самых обычных фотографиях. Компьютерные банки данных не располагали ни отпечатками его пальцев, ни рисунком радужной оболочки глаз. И, несмотря на многочисленные попытки, так и не удалось выявить ни размеров его финансовой империи, ни принадлежавшей ему собственности. Даже планета, на которой он родился, была неизвестна. Тысячи служили ему, но выжили только семеро, и никто из этих семерых ни разу не видел его.
Этого беглеца от закона звали Конрад Бланд, и в данный момент он находился в относительной безопасности.
Глава 1
Если убили одного — вы убийца, если убили миллионы — вы завоеватель, если убиваете всех — вы бог.
Конрад Бланд
Орест Мела проходил мимо змей, скорпионов, слонов и лемуров, мимо восьминогих регилианских антилоп, желеобразных веганских хищников и бронированных монстров, завезенных сюда со Спики. Он мельком глянул на это многообразие и искренне позавидовал тому, с какой легкостью вся эта живность приспосабливается к парниковому климату Серенгети — зоологической достопримечательности Терразанского сектора галактики.
Он поднял было руку, собираясь стереть пот, градом кативший по полному рыхлому лицу, но вовремя опомнился. Ему вовсе не хотелось лишний раз привлекать внимание к маленькому дипломату, прикованному прочной цепочкой к запястью.
Мела тщательно сверился с картой зоопарка. Необходимый ему птичий заповедник находился в восьми километрах отсюда. В другое время он бы наверняка решил немного прогуляться, но только не сейчас. В такую жару даже красоты Серенгети не могли соблазнить Мелу на подобный марш-бросок. И уж тем более не хотелось являться на деловую встречу мокрым и запыхавшимся. Он огляделся по сторонам и, заметив кибер-такси, взмахом руки остановил машину.
Уже через несколько минут такси высадило его у заповедника — места проживания многих тысяч пернатых, собранных со всех концов Галактики. Предъявив билет Мела вступил под купол защитной сетки, натянутой над извилистой узкой дорожкой, которая петляла между вольерами, предоставляя любопытным возможность наблюдать за жизнью птиц в их естественной среде обитания. И все полтора километра недолгого путешествия он тщетно пытался притерпеться к резким непривычным запахам.
Вскоре он вышел к маленькому летнему кафе, несколько неуместному и слишком будничному среди этого буйства растительности, пестрых красок, резких птичьих голосов. Круглая площадка, огороженная невысоким барьером, и ничего лишнего: деревянные столы, скамьи и бар-автомат. Да и народу немного: всего лишь четыре посетителя и дряхлый старик в засаленной униформе уборщика, медлительно копошившийся за дальним столиком.
«Кто же из них?» — гадал про себя Мела, опускаясь за свободный столик. Двух парней он отвел сразу — слишком молоды. Женщина тоже мало подходила на эту роль, хотя окончательно сбрасывать ее со счетов не стоило. Оставался последний — высокий атлет с холодными серыми глазами и глубоким шрамом на левой щеке. На нем-то Мела и остановил свой выбор. Наблюдая за парнями, он краем глаза успел заметить, как порыв ветра сорвал со стола атлета пустой бумажный стаканчик. Расплескивая капельки сока, он закувыркался в воздухе, но коснуться земли так и не успел: скупым, расчетливым движением, не переставая вытирать губы салфеткой, гигант подхватил его на лету и снова поставил на стол.
«Ну что ж, — подумал Мела, довольный собой, — кажется, я не ошибся». Он поколебался, прикидывая, как лучше затеять разговор с атлетом, но тот вдруг поднялся, потянулся с грацией дикой кошки и удалился, оставив Мелу в полном замешательстве. Усилием воли Мела подавил первый порыв кинуться за ним вдогонку и остался сидеть, терпеливо выжидая, что произойдет дальше. Через несколько минут двое юношей поднялись с мест и ушли, о чем-то весело болтая, а следом скрылась и женщина. Недоумевая, Мела огляделся по сторонам. Неужели его встреча срывается?
И тут к столику подковылял старый уборщик.
— Не возражаете, если я на минутку присяду здесь перевести дух, сэр? — продребезжал старикан. — От этой проклятой поденной работенки, сэр, в горле то и дело першит.
— А не могли бы вы пересесть за другой столик? — раздраженно бросил Мела, даже не удостоив уборщика взглядом. — Я жду приятеля.
— Положим, уже не ждете, — придвигая без спроса стул, уверенно заметил уборщик, и старческая хрипотца неожиданно исчезла, словно ее никогда и не было.
Мела ошеломленно уставился на морщинистое лицо.
— Джерико?! — выдавил он наконец. Уборщик кивнул.
— Черт меня побери! — ошарашенно воскликнул Мела.
— Ну что, перейдем к делу? — осведомился старик.
— Как, прямо здесь? — хмуро спросил Мела, оглядываясь по сторонам.
— Нам здесь никто не помешает, — заверил Джерико. — Я об этом позаботился.
Мела с деланным равнодушием пожал плечами.
— Вы что, специально выбрали для встречи этот мир? — поинтересовался он, кладя дипломат на стол и набирая кодовую комбинацию.
— Просто мне еще не доводилось бывать в Серенгети.
— Странно, — сказал Мела. — Ведь чтобы, так сказать, набить руку, лучшего места не найти. Здесь пока еще торгуют охотничьими лицензиями.
— Я никогда не убиваю ради удовольствия, мистер Мела, — сухо заметил Джерико, пристально оглядывая собеседника.
— Что ж, тогда к делу. — И Мела положил на стол несколько пухлых пакетов. — Вот это, — пояснил он, взяв упаковку с дискетами, — то, что он совершил. А это, — он положил руку на одиночную дискету, — содержит все, что мы знаем о нем лично. Здесь сведений набирается всего на две минуты чтения, и это за восемнадцать лет деятельности, — добавил он, многозначительно взглянув на Джерико. — Фактически мы до сих пор не имеем даже представления, мужчина это или женщина. В конце концов Конрад Бланд — всего лишь одно из его имен, но у него, несомненно, есть и другие.
— Наверняка, — откликнулся Джерико, складывая руки на груди.
— Вам, без сомнения, потребуется их все изучить, — сказал Мела, пододвигая дискеты через стол. — Я получил на вас временный допуск к этим документам, так что забирайте с собой.
— Не надо, — отозвался Джерико, не делая ни малейшего движения.
— Не надо? — изумился Мела. — Но здесь ведь все подробности о Новой Родезии, вся необходимая информация о Бориге, Квантосе, Пилоре и…
— Мне совершенно безразлично, что там делал Бланд на Бориге и в других мирах, — равнодушно заметил Джерико.
— Но позвольте, разве вас не интересует, что представляет собой человек, с которым вам придется иметь дело? — упорствовал Мела. Тяжело отдуваясь, он наконец сдался и позволил себе роскошь расслабиться. Он достал из кармана платок и тщательно отер потное лицо.
— Судить — не мое дело, — возразил Джерико. — Вы хотите видеть его мертвым и платите мне гонорар. Для меня этого вполне достаточно. Я всего лишь послушный исполнитель.
— Уточняю: вы профессиональный наемник, — холодно вставил Мела. — И мы наняли вас для ликвидации преступника, которого местные власти по тем или иным причинам не желают выдать Республике.
Порыв ветерка принес резкий запах птичьего помета, и Мела брезгливо поморщился, прикрыв платком нос.
— Кстати, о вас нам известно даже меньше, чем о нем, — намекнул он многозначительно.
— Вполне достаточно того, что я на вашей стороне. — Джерико по-прежнему оставался невозмутимым.
— Страшно представить, скольких из нас вы убили за прошедшие годы, — бросил Мела с горечью. — Мне лично отвратительна сама постановка вопроса: нанимать одного убийцу для казни другого.
— Однако же вы здесь, — констатировал Джерико.
— Не забывайте: я подчиненное лицо. У меня нет выбора — приказ есть приказ. Между прочим, Джерико — это ведь не настоящее ваше имя? — Хотя Мела и понимал, что спрашивать бесполезно, но просто не мог не полюбопытствовать.
— Это имеет какое-нибудь значение?
— В общем-то, нет, — признался Мела. — Хотя сдается, это просто кодовая кличка. Да и на самом деле вы гораздо моложе, чем кажетесь.
Джерико молчал, бесстрастно глядя на собеседника. В его темных глазах, спрятавшихся под козырьком форменной кепки, невозможно было заметить каких-либо эмоций.
С минуту Мела выжидал, затем озадаченно тряхнул головой.
— Черт! — сказал он. — Признаться, я ожидал встретить кого-то более похожего на убийцу.
— И на кого же, по-вашему, должен походить убийца? — тихо поинтересовался Джерико, вопросительно вскидывая бровь.
— Вы прямо-таки сливаетесь с обстановкой, — продолжал настаивать Мела, поражаясь собственной горячности. — Средний рост, средний вес, никакого акцента. Сними с вас этот грим, и вы, наверно, окажетесь образцовым средним гражданином Республики из числа потомков земных колонистов.
— Я настоятельно рекомендую вам перестать интересоваться моей внешностью, — довольно жестко предупредил Джерико. — Вы меня видите сегодня в первый и последний раз.
— Но мне же необходимо знать ваш предполагаемый облик, чтобы предупредить наших людей на местах, — озадаченно пояснил Мела.
— Поверьте, в этом нет необходимости, — мягко осадил его Джерико.
— Но ведь планета окружена военным кордоном, — возразил Мела — Как же вы туда попадете?
— Так же, как попал сюда, — сухо заметил Джерико — Кстати, вы напомнили мне, мистер Мела. На орбите вокруг Серенгети я засек семнадцать военных звездолетов Республики, и на поверхности планеты находится никак не меньше трехсот агентов. Совершенно очевидно, что они здесь не для вашей безопасности и уж тем более не для отражения реального или воображаемого нападения. — Какую-то секунду Джерико молчал, в упор глядя на Мелу. — Таким образом, мне остается предполагать, что они здесь для сбора информации обо мне, на тот случай, если вы вздумаете арестовать либо физически устранить меня по завершении нашей сделки. Должен предупредить: стоит кому-нибудь из граждан Республики вторгнуться в мои частные дела после этой нашей встречи, я буду рассматривать это как нарушение конфиденциальности. В таком случае я буду считать себя вправе расторгнуть контракт в одностороннем порядке. Сами понимаете, тогда ни о каком возврате гонорара и речи не может быть. Кстати, я надеюсь, вы не забыли принести его с собой?
Мела торопливо кивнул, вынул из дипломата титановый цилиндрик и передал его Джерико. Тот отвинтил крышку, высыпал драгоценности на ладонь, мельком взглянул на переливчатые огоньки камней и снова спрятал в контейнер.
— Почему бы вам не осмотреть камни повнимательнее? — с раздражением заметил Мела.
— Мистер Мела, я не новичок и не собираюсь приступать к делу до тех пор, пока их не оценят эксперты и не переведут в валюту.
— И сколько времени на это уйдет? — требовательно спросил Мела, стараясь перекрыть внезапно поднявшийся птичий гомон.
— Гораздо меньше, чем вы предполагаете, — ответил Джерико уклончиво. — А теперь к делу. Мне надо кое-что знать о Бланде.
— А у меня уже создалось впечатление, что вы не нуждаетесь в нашей информации, — колко заметил Мела.
— Вся эта резня на планетах мне абсолютно безразлична, — сказал Джерико, переводя рассеянный взгляд с раскрасневшегося потного лица Мелы на ястреба, уносившего в когтях бившегося тукана. — Логика диктует, что, если бы Республика не потеряла огромное количество агентов, вы бы никогда не прибегли к моим услугам. Итак, сколько человек пытались убить Конрада Бланда и почему все они провалились?
— Всего мы забросили двадцать три агента: пятнадцать одиночек и четыре группы по двое, — нехотя признал Мела. — И все исчезли без следа.
— Кого конкретно?
— Гордость нашей Республики, — не без самодовольства заметил Мела. — Включая и Райнхарда Гюнтерманна.
— Прекрасная идея, — не без сарказма прокомментировал Джерико, — поручить Бланда старому, заезженному боевому коню.
— Прошу прощения, — резко оборвал Мела, едва сдерживая возмущение. — Не забывайте, Гюнтерманн — герой битвы за Канфор VII.
— В которой он принимал участие на флагмане огромной армады, — сухо вставил Джерико. — И ребенку ясно, мистер Мела: сумей флот добраться до Бланда, вы не обратились бы ко мне, а я бы не позволил вам себя разыскать.
— Вы не позволили бы?.. — ошарашенно повторил Мела, так и не закончив фразы, и тут же невольно поморщился, когда порыв зловонного ветра напомнил ему, в каком месте приходится вести эти злосчастные переговоры.
— Разумеется, — поддакнул Джерико. — Вот уже почти год, как я наблюдаю за вашими неуклюжими попытками выйти на меня. Надо заметить, в них больше упрямства, чем профессионализма. Ваша настойчивость и отчаяние, с которым вы хватаетесь за малейшую возможность контакта, убедили меня, что дело наверняка касается Конрада Бланда.
— И вы были уверены, что мы обратимся за этим именно к вам? — было видно, насколько раздражает Мела подобная мысль.
— Рано или поздно, — невозмутимо подтвердил Джерико.
— И вам, конечно, просто не терпится проявить себя, — попытался уколоть его Мела.
— Ничего подобного, — ответил Джерико. — Мне не терпится получить награду за соответствующий труд.
— Двадцать три прекрасных человека отправились на задание, не помышляя ни о какой награде вообще, — с горечью констатировал Мела.
— И кому от этого польза? — равнодушно заметил Джерико. — Вы мне лучше скажите, эти ваши агенты, они погибли на той планете, где сейчас находится Бланд?
— Нет, — сказал Мела. — Мы преследуем его по пятам уже пятый год. Первую попытку мы предприняли на Лодине, последние две — на Бареймусе II, еще одну — на Белсанидоре, три — на Нимбусе VIII и так далее.
— Мне потребуется досье на всех агентов, — заявил Джерико. — Я хочу знать их специальности, навыки, предыдущие достижения в подобных операциях, если они были…
— Это все здесь. — Мела демонстративно указал на упаковку с дискетами. Только теперь Джерико небрежным движением руки придвинул ее к себе.
— Не стоит так нервничать, мистер Мела, — проговорил Джерико. — Аванс вы в любом случае обратно не получите. Независимо от ваших чувств ко мне в наших общих интересах, чтобы я успешно завершил свою миссию.
— Я здесь по приказу, — холодно ответил Мела. — Я готов сотрудничать с вами во всем, но вовсе не считаю, что это должно мне нравиться.
— Довольно честно, — признал Джерико, кидая несколько крошек птице, терпеливо дожидавшейся на другой стороне вольера. — А теперь, пожалуй, самое время поговорить о планете.
— Название — Вальпургия, — начал Мела. — Вальпургия III, если говорить точно.
— Ну, об этом мне уже сообщили, — прокомментировал Джерико. — Но мне не удалось найти ее в звездных атласах. Ее что, недавно открыли?
— Ее заселили за последнее столетие. А в атласах она значится как Зета Тау III, — охотно пояснил Мела, чувствуя, как раздражение отступает.
— Вальпургия, — задумчиво повторил Джерико. — Любопытное название.
— Сам мир тоже весьма любопытен, — вставил Мела. — Настоящий рай для психологов.
— В каком смысле? — спросил Джерико. И хотя выражение его лица не изменилось. Мела впервые за все время разговора ощутил некий интерес, пусть мимолетный, едва заметный, но все-таки интерес.
— Во времена великих звездных открытий, — начал объяснять посланец Республики, углубляясь в привычную для него информацию, — любая организация, вплоть до клубов по интересам, могла свободно заселять планету-другую. «Дженерал комбайн» застолбил четыре, «Юнайтед силикон» — парочку планет, и даже «Иисус Чистейший» выцарапал себе маленький мирок.
— »Иисус Чистейший»?
— Церковь Чистоты Иисуса Христа, — пояснил Мела. — Было найдено такое невообразимое количество миров, пригодных для обитания, что даже мелкие религиозные секты принялись делать заявки.
— И кто же подал заявку на Вальпургию? — спросил Джерико.
— Колдуны.
— Да вы шутите! — Уголки рта Джерико слегка дрогнули.
— Уверяю вас, и не думал, — ответил Мела, снова повышая голос из-за громкого щебета растревоженных птиц.
— Но ведь колдовство — нонсенс.
— Такой же нонсенс, как вера в чистоту Иисуса Христа, — ответил Мела невозмутимо. — Но факт остается фактом. — Он демонстративно пожал плечами. — Всевозможные ковеныnote 1 и сатанинские культы, объединившись, решили заселить Вальпургию, и заявку одобрили.
— Ну хорошо, — кивнул Джерико. — Пускай верят в колдовство. Затруднение-то в чем?
— Да в том, что Конрад Бланд бежал на Вальпургию и попросил там политическое убежище. — Мела вновь отер рыхлое лицо, ставшее красным, как помидор. — Бог мой, ну и духота!
— Я по-прежнему не вижу проблемы, — заметил Джерико, возвращая собеседника к теме разговора. — Планета входит в состав Республики, разве не так?
Все гораздо сложнее, — возразил Мела, отдуваясь. — Колонисты на Вальпургии поклоняются злу, если не на практике, то по крайней мере в принципе. У них есть законно избранное светское правительство, но на деле всем заправляют теократы-сатанисты. Они-то и не хотят выдавать Конрада Бланда. Возможно, нам бы следовало применить силу, но после памятного вторжения на Радиллекс IV в настоящее время у нас просто связаны руки. — Мела аккуратно сложил платок и спрятал в нагрудный карман костюма.
Джерико задумчиво кивнул. Он хорошо помнил все, что было связано с событиями на Радиллексе IV. Этот мир дал приют двум бежавшим преступникам. Когда Республика потребовала их выдачи, планета наотрез отказалась. Тогда вмешался флот. И когда наконец пыль осела, три миллиона колонистов были перебиты, а сама Республика пережила невиданный социальный взрыв, погасить который удалось, только сменив правительство. И теперь новое руководство весьма болезненно относилось к демонстрациям силы против любой из планет своего сектора. Тем более что хватало чуждых миров, действительно нуждавшихся в применении военной силы.
— Вальпургии объявлено эмбарго, даже установлен военный кордон, — продолжал Мела со вздохом. — Впрочем, пользы от этих мер пока никакой. Особой интенсивностью торговли с Республикой Вальпургия никогда не отличалась.
— И вы убеждены, что он по-прежнему там? — спросил Джерико.
— Сквозь наши патрули и мышь не проскочит, — сказал Мела не без гордости. — Он там. В частности, совсем недавно по этому поводу состоялись секретные переговоры со светским правительством.
— И?..
— Они просили… буквально умоляли нас покончить с ним.
— А почему? Они дали объяснения? — Мела лишь отрицательно покачал головой. — Тогда мне понадобится информация: туристические проспекты, путеводители, исторические учебники, словом, все, что у вас есть по Вальпургии, — сказал Джерико после паузы.
— Ничем таким мы не располагаем.
— Что, даже карт нет?
— Топографические есть, а вот дорожных атласов нет, — уточнил Мела. — Насколько я понимаю, первые колонисты считали себя угнетенным меньшинством и полностью порвали всякие отношения с Республикой. Иммиграция и эмиграция все это время строго ограничивались, никакой торговли с планетами Республики, да и с инопланетянами, если на то пошло. Добровольно пошли на высокие налоги взамен воинской повинности, повсеместный государственный контроль обмена видеоинформацией. Да что там, на Вальпургии до сих пор не признают универсальных кредитных карточек — по-прежнему пользуются архаичной валютой из долларов, фунтов, иен и рублей.
— Понятно, — сказал Джерико. — В настоящий момент у вас там есть кто-нибудь?
— Только один, если он еще жив, — ответил Мела. — Резидент по имени Ибо Убусуку.
— Где его штаб-квартира и как с ним войти в контакт, если возникнет необходимость?
— Он выходил на связь лишь раз, — отозвался Мела. — Убусуку закрепился в городе Амаймоне, что в Южном полушарии. С ним можно связаться через страничку рекламных объявлений, там, на дискете, указано. Со времени заброски он не выходил в эфир и, надо думать, лег на дно, поскольку нынешняя политика Республики не слишком популярна на Вальпургии.
— Устно найдется что-нибудь добавить, мистер Мела? — спросил Джерико.
— Возможно, — ответил Мела, — но, к сожалению, я не вправе.
— Тогда, — заключил Джерико, вставая, — полагаю, можно считать нашу встречу оконченной. И прошу вас, не делайте попыток проследить за мной.
— Погодите, осталось последнее, — торопливо вставил Мела, поднимаясь. — Я уполномочен предоставить в ваше распоряжение любое оружие, имеющееся в наших лабораториях.
— Я уверен, что все необходимое отыщется на планете.
— Но ведь у нас богатейший выбор, — запротестовал Мела.
— Мистер Мела, — глядя на него в упор, с расстановкой произнес Джерико, словно взвешивая каждое слово. — Может, вас это удивит и даже разочарует, но существует множество людей, которые стреляют или владеют приемами рукопашного боя лучше меня. Вы ведь нанимаете не снайпера и не заурядного боевика. Вы нанимаете исполнителя вашей воли. Благодарю вас, но я найду все, что мне необходимо, на самой планете.
Орел с алым оперением бесшумно спикировал на траву и, злобно заверещав, подцепил когтями какую-то зверушку. Мела невольно оглянулся на шум, и, когда вновь обернулся к собеседнику, человек, называвший себя Джерико, уже исчез.
Глава 2
Убийство одного человека — это лишь проявление страсти, массовая резня — уже целое искусство.
Конрад Бланд
На первый взгляд этот мир ничем не отличался от остальных, но к выполнению задания Джерико подготовился на совесть. Техническая сторона оказалась самым легким пунктом программы. Он без труда подрегулировал корабельную систему, чтобы снизить гравитацию и поднять содержание кислорода в атмосфере, воссоздав точные условия Вальпургии. Теперь он мог не опасаться выдать себя нежелательным проявлением избыточной силы или легким состоянием опьянения, вызванным высокой концентрацией кислорода.
Три недели полета Джерико провел, скрупулезно прорабатывая весь материал, который ему удалось обнаружить в литературе по различным сатанинским культам Земли, вплоть до того момента, когда сто двадцать три года назад они были полностью переселены на Вальпургию III. Но поскольку всякое общество было живым, развивающимся организмом, Джерико не без оснований полагал, что эта разрозненная информация вполне могла оказаться устаревшей и архаичной, и потому придется импровизировать, полагаясь на собственную интуицию.
Сочтя предварительную подготовку законченной, он перешел к следующему этапу плана. Состав республиканских кораблей, блокировавших Вальпургию, постоянно менялся. Спустя три дня один из вновь прибывших звездолетов стал медленно сходить с орбиты из-за неполадок в навигационной системе, и для устранения неисправности ему пришлось осуществить посадку на поверхность планеты. Никто из членов экипажа не подозревал о присутствии Джерико на борту звездолета, никому и в голову не пришло, что неисправность была тщательно рассчитана так, чтобы они приземлились именно в Южном полушарии, и тем более ни одна живая душа не видела, как он покинул звездолет после наступления темноты.
Под покровом ночи Джерико обследовал город, раскинувшийся за пределами космопорта. В первую очередь его интересовали магазины. Благодаря основательному осмотру витрин он довольно быстро выяснил, что местные жители не носят никаких видимых знаков отличия, и это несколько упрощало его пребывание на Вальпургии. Немного оглядевшись, и приспособившись к обстановке, Джерико принялся методично вскрывать двери лавчонок, прихватывая где рубашку, где брюки и куртку, где носки или деньги. Несмотря на уверенность, что никто не видел его на территории космопорта, он на всякий случай изменил внешность и превратился из пухленького блондина лет тридцати в худощавого мужчину лет пятидесяти. Он представления не имел о местных прическах — манекены в витринах наверняка отставали от моды — и поэтому остановил свой выбор на вполне обыденных, ничем не примечательных редеющих каштановых волосах с проплешиной на затылке и сединой на висках. Он решил обойтись без усов и бороды, но зато не поленился изобразить себе шрам от верхней губы до нижней челюсти.
Почувствовав себя в относительной безопасности, он вновь двинулся боковыми улочками, неторопливо продвигаясь к центру города, а заодно внимательно присматриваясь ко всему, что попадалось на пути. Он встретил множество магазинов и лавок, специализировавшихся на продаже культовых предметов, и несколько больше, чем в любом республиканском городе подобных размеров, всяческих будок хиромантов, френологов и гомеопатов.
На витринах многих магазинчиков, торговавших обычным товаром — одеждой, бакалеей, хозяйственной мелочью и прочим, — были нарисованы или вырезаны кабалистические знаки, бросавшиеся в глаза куда сильнее, чем вывески на фасадах. Да к тому же между вещами, выставленными напоказ, почти везде лежали заговоренные амулеты. Однако нигде он так и не увидел рекламы стопроцентного избавления от проклятий или объявления о дешевой распродаже девственниц для жертвоприношения. Это обстоятельство довольно сильно обеспокоило его. Было бы гораздо легче внедриться в общество, активно формирующееся, выставляющее напоказ символы собственной веры, чем остаться незамеченным в обществе, где эти верования настолько укоренились, что символы отступали на второй план.
Слева, всего в нескольких метрах, послышались голоса. Джерико быстро вжался в дверной проем. Мгновением позже мимо прошли несколько гологрудых, одинаково одетых женщин в резиновых перчатках до плеч и сапогах до бедер. Стеная и причитая, они распевали нечто похожее на псалом, хотя язык был непонятен. Две из них несли крошечные носилки, на которых лежал труп кошки, явно побывавшей под колесами многотонки.
Было ясно, что хоронили кошку — дьявольскую пособницу ведьмы. Но Джерико никак не мог понять смысла одеяния плакальщиц и объяснить отсутствие зевак мужского пола.
Он прошел еще квартал и снова юркнул в укрытие, когда из-за угла показались двое в плащах с надвинутыми капюшонами в сопровождении трех мужчин, одетых в стандартные деловые костюмы. Насколько Джерико мог понять, они вели между собой оживленный спор о каком-то спортивном событии, хотя деталей уловить он так и не сумел. Похоже, никто из них не осознавал резкого контраста их одежд.
Джерико пропустил их и только тогда двинулся по улице, мысленно отмечая детали городской жизни. Нигде он не заметил валявшегося мусора или грязи. Омытые тротуары поблескивали в ярком свете фонарей, мусоросжигатели стояли на каждом углу. Однако то и дело попадались совершенно очевидные признаки обветшания: кляксы заплат на проезжей части, отвалившаяся штукатурка на фасаде здания, маленький захиревший магазинчик, на который, вероятно, уже давно махнули рукой, собираясь в скором времени снести и на этом месте выстроить нечто из стекла и бетона.
Буквально на каждом шагу он натыкался на церкви и молитвенные дома, по большей части — явное подражание неоготическому стилю, правда, довольно нелепое и гротескное. И эту картину довершали козы, свободно пасшиеся на лужайках.
Проходя мимо одной такой церкви, Джерико услышал нечленораздельные крики и стоны, доносившиеся из-за закрытых дверей. В окнах другого культового сооружения он успел разглядеть парочку обнаженных фигур, исступленно отплясывавших под приглушенную какофонию. Однако знакомиться с этими заведениями более близко у Джерико не возникло пока никакого желания. Он благоразумно решил подождать, пока не накопит достаточно информации о религии и традициях этого мира. Так, например, вход в одну маленькую церквушку преграждала стена огня. Джерико не слишком позавидовал прихожанам, которым, по-видимому, приходилось проявлять недюжинную ловкость, перепрыгивая пламя, чтобы попасть в святилище и отдать дань своему богу или демону.
Только перед самым рассветом он добрался наконец до делового центра города и не спеша зашагал по улицам, с интересом наблюдая, как открываются лавки и магазинчики. Затем Джерико решил купить местную газету. Он прошел пять газетных автоматов, убедившись, к облегчению, что действительно находится в Амаймоне. Но ни одним из них он так и не воспользовался, опасаясь, как бы, бросив не ту монету, не привлечь к себе ненужного внимания. Наконец ему попался газетный ларек с живым продавцом, и Джерико выложил крупную купюру, получив взамен газету, пригоршню мелочи и полную анонимность.
Затем он заглянул в обшарпанное кафе и заказал на завтрак чашку кофе и рогалик, у которого оказался до неприятного непривычный вкус. Следующим пунктом программы было жилье. Джерико двинулся по улицам, обходя стороной большие гостиницы, поскольку не знал, какого рода информацию они могут потребовать от случайного постояльца. Он предпочел бы снять комнатку где-нибудь в частном доме, но знал, что подобные поиски неизбежно привлекут ненужное внимание. Идя наугад, он свернул на боковую улочку, где дома давным-давно потеряли прежний лоск. Через полчаса блужданий он наткнулся на второсортную гостиницу из разряда тех, где обычно платят не за сутки, а по часам.
— Имя? — спросил скучающий портье. Джерико огляделся и, убедившись, что холл пуст, назвал себя, внимательно следя за реакцией:
— Конрад Бланд.
Портье и глазом не моргнул:
— Да ты не говори, приятель. — Он подал Джерико регистрационный журнал. — Запиши здесь.
Джерико, взял ручку и нацарапал имя так неразборчиво, что если потом эксперты и заинтересуются его каракулями, то попотеть им придется изрядно.
— Багаж?
— Только то, что на мне.
— Замечательно, — поддакнул портье. Он передал Джерико полоску бумаги с кодом номера:
— Принадлежите ли вы к Культу Мессии либо Церкви Ваала? — Джерико отрицательно покачал головой. — Хорошо, но если вы являетесь приверженцем культов, требующих жертвоприношения животных, то обязаны уведомить администрацию, и вам предъявят дополнительный счет. Вижу, что свечей у вас нет, но на всякий случай предупреждаю: никаких там горящих свечей! Понятно?
— Понятно, — покладисто согласился Джерико. — Где мой номер?
— Я еще не закончил, — раздраженно заметил портье. — Любые амулеты на стенах будут считаться собственностью гостиницы. Любое ритуальное оружие, обнаруженное горничной в вашем номере, будет считаться собственностью гостиницы. Никаких посетителей после полуночи, какого бы пола они ни были. И плата за неделю вперед.
— А что, если я съеду раньше? — спросил Джерико — не потому, что жалел деньги, а потому, что любой на его месте задал бы этот вопрос.
— Подадите соответствующую заявку.
— Не нравится мне все это, — проворчал Джерико.
— Тебя сюда никто на аркане не тащил, умник. Не нравится — иди на все четыре стороны.
Джерико негодующе уставился на портье.
— Сколько? — после долгой паузы спросил он. Портье хитро улыбнулся. Такой разговор повторялся раза по два на дню, и он знал каждое слово, каждый жест наизусть.
— Семьдесят стерлингов, — сказал он, протягивая огромную лапищу.
Джерико повернулся к нему спиной, отсчитал деньги и, подавая их портье, демонстративно сунул оставшуюся пухлую пачку в карман.
— Приличную сумму при себе держите, — прокомментировал портье, пристально глядя на Джерико. — Да и одежка, видать, прямо из магазина.
— Повезло, — буркнул Джерико, внимательно следя за реакцией.
— Ну уж если они вдруг станут вам оттягивать карман, — заметил портье, — то могу порекомендовать пару местечек… за определенную мзду, разумеется.
— Посмотрим, — ответил Джерико. — Как там насчет моего номера?
— Комната триста десять, — сказал портье. — Третий этаж и по коридору налево. Лифт сломан, поднимайтесь по лестнице.
Джерико кивнул. Проходя к бетонной лестнице, он покосился на лифт. Похоже, тот действительно был сломан, и далеко не вчера. Минуту спустя он добрался до отведенного ему номера, набрал код и вошел.
Комнатенка была почти пуста: узкая постель с мятым покрывалом в пятнах, поцарапанный комод с зеркалом, стул и ночной горшок. Джерико выдвинул верхний ящик комода, надеясь обнаружить телефонный справочник, но нашел лишь колоду гадальных карт таро, дешевенький экземпляр «Молота ведьм» да какое-то непонятное сочинение того времени, когда человечество было приковано к Земле. Ни радио, ни телефона, ни телевизора. Ничего, что свидетельствовало бы о бурной жизни общества. Совмещенный санузел располагал лишь химическим туалетом да сухим душем того же типа, что на звездолетах. Трудно было понять: то ли на планете не хватало воды, то ли гостиница просто экономила.
Закончив детальный осмотр номера, Джерико присел на краешек постели и принялся бегло просматривать приобретенную газету. Она представляла собой несколько листков, которые вряд ли могли во всех деталях поведать о жизни большого города. Это означало, что большая часть новостей все-таки распространялась на кассетах и по видео. Стало быть, из газеты ему в лучшем случае удастся почерпнуть информацию о первостепенных событиях, но не детали местного колорита.
Передовица оплакивала экономику, которая развивалась несколько хаотично и совсем не удовлетворяла запросы тех, кто ее контролировал. На первой же странице гордо красовалась и редакционная статья, которая умудрилась в одиннадцати абзацах разнести в пух и прах всю текущую политику Республики, нынешнюю блокаду и военную мощь, ни разу не упомянув при этом Конрада Бланда. Третья страница кратко уведомляла, что Братство Ночи и Посланцы Мессии закрывают свои филиалы в городе Тиферете, а быстрый просмотр финансовой странички показал, что рынок ценных бумаг в Тиферете по иронии судьбы приказал долго жить еще месяц назад.
Может, за этим не скрывалось ничего, кроме временных финансовых затруднений, но совпадение двух разрозненных фактов уже само по себе заставляло задуматься. Не было ли это все результатом деятельности Конрада Бланда? Как знать? Судить по столь мизерной информации, да еще добытой из столь ненадежного источника, просто не представлялось возможным. Однако Джерико мысленно отметил, что первым делом следует нанести визит в Тиферет.
И портье, и передовица упоминали самые разнообразные культы и секты, и, повинуясь интуиции, Джерико обратился к рекламным объявлениям. Страницы так и пестрели названиями теологических общин — Посланцы Мессии, Церковь Преисподней, Дочери Наслаждения, Церковь Ваала, Орден Голема, Сестры Греха, Церковь Сатаны… Смутные опасения сбылись: надежда, что можно будет легко и не привлекая внимания усвоить догмы какой-то из церквей, под натиском многочисленных названий лопнула как мыльный пузырь.
Джерико тяжело вздохнул. За назойливо кричащим обилием вывесок угадывался истовый фанатизм. Вперемежку с объявлениями о купле-продаже мебели и разной недвижимости время от времени попадались объявления, предлагавшие защиту от злых и добрых сил, амулеты, восковые куколки, любовные привороты и эликсиры бессмертия.
Просмотрев объявления и получив наглядное представление о состоянии собственных финансов, Джерико принялся перечитывать газету заново, более внимательно, теперь уже старательно выискивая сообщения о кражах, тех самых, которые он совершил сегодня ночью на окраине Амаймона. К своему удивлению, никаких заметок Джерико так и не нашел. Впрочем, времени прошло слишком мало, полиция могла только теперь получить сообщения от владельцев магазинов. Однако в процессе поиска он сделал другое открытие, которое в одинаковой степени как озадачило, так и встревожило его: о преступности на планете не упоминалось вообще. Чтобы город с населением в четверть миллиона мог обойтись без ежедневной порции убийств, грабежей и насилия, поверить было трудно, тем более на планете, где все это возводилось в ранг религии. Отсюда следовало одно из двух: либо новости подвергались тотальной цензуре, либо сама концепция преступности претерпела здесь существенную метаморфозу. Джерико склонялся к первому варианту. Ни одно из обществ, известных ему, — как бы оно ни воспевало поэзию зла, — не могло полностью игнорировать преступность, не впадая при этом в анархию. И хотя ему пока приходилось лишь по слабым намекам догадываться об устоях данного общества, явных признаков существующей анархии за время своих блужданий по городу он не видел.
Существование же цензуры на правительственном уровне было ему только на руку. Раз светское правительство обратилось — пусть и неофициально — за помощью к Республике, значит, Бланд прочно обосновался на этой планете. И теперь становилось ясно одно: нельзя было свести операцию к простой и привычной процедуре — определить убежище, войти туда под каким-нибудь предлогом и пристрелить Бланда. Вряд ли тот сумел бы добраться до Вальпургии и выжить, не располагая тщательно продуманной системой безопасности. А все это значило, что Джерико придется искать окольные пути, терять время. Он пока понятия не имел, насколько эффективна здесь полиция, какими ресурсами она располагает, но было приятно сознавать, что, похоже, не в интересах местных властей афишировать его деятельность.
Наконец, исчерпав газетную информацию, он отбросил ее, растянулся на постели и уснул. Проснулся Джерико только в сумерках, когда духота я жара летнего дня отступили, сменившись приятной вечерней прохладой. Он принял душ, тщательно побрился, загримировался и отправился на поиски ресторана. Джерико выбрал неприметное заведение, где сидела публика, одетая так же скромно, как и он. Неторопливо расположившись за свободным столиком, он потратил несколько минут на изучение меню, как добропорядочный гражданин, заботящийся о пищеварении. Одновременно он не забывал присматриваться к завсегдатаям. Заказав обычный ужин и минут за двадцать расправившись с ним, он вновь отправился на прогулку по городу, внимательно прислушиваясь к обрывкам разговоров, но, так и не получив необходимой информации, взял билет в кинотеатр.
Джерико искренне надеялся хотя бы здесь разузнать какие-нибудь подробности о традициях, вкусах и обычаях незнакомого ему общества, однако и здесь его постигло очередное разочарование: ничего нового о Вальпургии ему почерпнуть так и не удалось, поскольку в основе фильма оказался тривиальный, любовный сюжет со всеми избитыми страстями. Джерико так и не понял, почему во время сеанса зрители начинали истерично хохотать всякий раз, когда героиня приносила жертву Вельзевулу. Насколько он мог судить, фильм попадал в разряд исторического романа, но, похоже, изобиловал множеством несусветных глупостей и неточностей. Каких — сам Джерико определить не мог, а расспрашивать никого не решился.
Выйдя из кинотеатра, Джерико отправился по гостиницам, за час успев снять три номера, каждый раз подписываясь именами, взятыми из титров увиденного фильма. Вернувшись наконец в свою гостиницу, Джерико спустя десять минут вышел оттуда грузным мужчиной средних лет с огненно-рыжей шевелюрой. В этой личине он обошел два соседних бара, откуда вскорости был выставлен за пьяный дебош, после чего забрел в круглосуточный ресторан, явно желая протрезветь за парой чашек черного кофе. Когда полчаса спустя он нетвердой походкой покинул благословенное заведение, то вместе с ним исчез и нож для бифштексов. На эту пропажу никто не обратил внимания.
Желая убедиться в степени расторопности местной полиции, а заодно получить представление о своих шансах на удачу, Джерико отправился на охоту. В двух кварталах от ресторана он наметил себе жертву. Добропорядочный обыватель лет пятидесяти не спеша прогуливался по тротуару в полном одиночестве.
Джерико крался за ним след в след, точно хищник в джунглях, избравший легкую добычу. Без видимой торопливости, не прибавляя шага, он неумолимо сокращал расстояние. Через десять минут их разделяло только двадцать метров, потом — десять, потом — пять, потом — удар, стремительный и неожиданный, как укус скорпиона.
Любитель ночных прогулок не успел издать ни звука, не успел почувствовать боли, даже понять, что его горло перерезано. Он умер, прежде чем его ноги подкосились и тело тяжело осело на камни мостовой.
Теперь Джерико оставалось только терпеливо дожидаться реакции, словно средневековому алхимику, добавившему в насыщенный раствор необходимый катализатор.
Глава 3
Какую бы жестокость вы ни замышляли, главное при этом не мораль, а само воплощение.
Конрад Бланд
Красная свеча на пятиугольном столике из обсидиана в углу кабинета бросала багровые отсветы на статуэтку богини Кали. Джон Сейбл неторопливо опустился на колени и вознес молитву Азазелу, затем, по-прежнему не поднимаясь с колен, он зажег оставшиеся две свечи, сопровождая этот ежедневный ритуал непременными молитвами Асмодею и Ариману. Выпрямившись в полный рост, он поднял над столиком амулет, очертил в воздухе знак пяти и наконец сел за рабочий стол. Со вздохом облегчения откинувшись на стуле, Сейбл мысленно поругал себя за нерасторопность и дал слово в будущем взяться за себя как следует и перестать просыпать по утрам. Тогда ему уже больше не придется возиться на рабочем месте со всеми этими ритуальными формальностями, как сейчас, например.
Немного посидев, он нажал клавишу селектора:
— Узнали что-нибудь о мертвеце?
— Угу, — донесся ответ, — Парнелл Барнем, возраст пятьдесят семь лет, жил на проспекте Отчаяния, восемьсот тридцать четыре. По профессии сварщик.
— К какой секте принадлежал? — нетерпеливо поинтересовался Сейбл, всем телом подаваясь вперед. Он чувствовал, что в нем нарастает напряжение, как случалось всякий раз, когда дело, порученное ему, оказывалось достаточно интересным и сложным.
— Посланцы Мессии.
— Фу ты, мерзость, — брезгливо поморщившись, пробормотал Сейбл и утопил другую клавишу. — Соедините-ка меня с Бенито Вертуччи по видеофону.
Обождав минутку, пока налаживалась связь, он повернулся к экрану, который располагался сбоку от стула.
— Мистер Вертуччи, говорит Джон Сейбл.
— Я вас помню, — произнесла высокая фигура в черном, надвинутом на глаза капюшоне.
— Я считал, что мы договорились, — перешел в наступление Сейбл.
— Вы это о чем? — поинтересовался Вертуччи.
— Два ритуальных убийства в год, — сдерживая гнев, напомнил Сейбл. — И ни трупом больше. — В его голосе звучала холодная решимость.
— Так мы положенную квоту и выполнили, — невозмутимо возразил Вертуччи. — И оба раза мы, как полагается, ставили в известность ваш департамент.
— Тогда объясните мне гибель Парнелла Барнема. — Сейбл нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.
— Имя мне незнакомо, — сухо отпарировал Вертуччи.
— Между прочим, ведь он член вашей секты! — отрезал Сейбл. — Во всяком случае, был таковым еще до вчерашнего дня, пока ему не перерезали глотку. Убийство пока еще остается тяжким преступлением даже здесь, в Амаймоне. Мы согласились смотреть сквозь пальцы на ритуальные убийства вашей секты и Церкви Ваала с тем условием, что все это не выходит за их пределы. А теперь вы переступили черту, и уж я вас прищучу.
— Послушайте, вы упускаете одну немаловажную деталь: в нашем культе не принято кромсать людям шеи, ни ритуально, ни как-нибудь еще, — заметил Вертуччи довольно миролюбиво. — Ведь вы об этом говорите, да? Поверьте, здесь я целиком на вашей стороне и буду очень рад, если вы найдете убийцу, детектив Сейбл.
— Вы согласны пройти обследование на детекторе лжи?
— Буду только рад пойти вам навстречу.
— Учтите, мы применим максимальную дозу, — холодно предупредил Сейбл, чувствуя, что негодование и гнев в нем потихоньку утихают.
— Сатана милостив, — кротко откликнулся Вертуччи. — Присылайте вашего помощника в любое удобное для вас время.
— Ждите через час, — пообещал Сейбл, отключая связь.
Он ткнул очередную клавишу на селекторе:
— Пусть кто-нибудь проведет допрос Бенито Вертуччи на детекторе, а заодно уточните, не возникали ли отклонения при исполнении обрядов убийства в отделениях секты Посланцев Мессии. Да, и предупредите Лэнгстона Дэвиса, что я хотел бы с ним повидаться.
Сейбл вытащил сигару, собираясь прикурить, но тут же сообразил, что тогда придется угощать Дэвиса. Он с невольной усмешкой спрятал сигару, грустно иронизируя, что теперь даже шеф отряда детективов начинает на собственной шкуре ощущать тяготы инфляции.
Дэвис явился на зов почти сразу. Высокий, худой мужчина лет тридцати пяти с желтоватой, словно пергаментной кожей, с намеком на бородку, которую он пытался отрастить, впрочем, без особого успеха.
— Звал? — поинтересовался он, придвигая стул и усаживаясь без приглашения.
— Ты все утро занимаешься расследованием смерти Барнема, так? — без всяких предисловий спросил Сейбл. Дэвис кивнул, выжидающе глядя на шефа:
— Дело проще пареной репы, Джон, парень явный мессианец, и, по-моему, тут нечего огород городить.
— А если я скажу, что Бенито Вертуччи наотрез отвергает обвинение и даже согласен подвергнуться проверке на детекторе лжи? — Сейбл вопросительно уставился на Лэнгстона.
— Блефует, — уверенно ответил Дэвис.
— А я вот засомневался, — возразил Сейбл. — Кое-кто уже занимается этой версией, но мне кажется, это все-таки не ритуальное убийство.
— Да не может быть! — Дэвис отрицательно покачал головой, хмуря брови. — У него же фактически ничего не пропало. В кошельке осталось три тысячи иен, да увесистый золотой амулет на шее в придачу. Ограблением это и не пахнет.
— Может, ссора на любовной почве! — предположил Сейбл.
— Хороша ссора, — выдавил Дэвис, не то со смешком, не то подавившись. — Мужик жил совершенно один, и немудрено: ведь, по утверждению медиков, последние лет двадцать он был импотентом.
— Так, может, именно это и легло в основу ссоры, — невозмутимо продолжал гнуть свое Сейбл.
— Я проверю, но, кажется, ты занимаешься ерундой, — сказал Дэвис. — Кстати, у тебя где-нибудь здесь случайно не завалялась одна из твоих замечательных сигар?
Сейбл иронично улыбнулся и церемонно вынул портсигар. Одну сигару он подал Дэвису, другую прикурил сам.
— А как на работе у Барнема, проверил? Проблемы есть? — попыхивая сизым ароматным дымом, лениво поинтересовался Сейбл.
— Сомнительно, — небрежно пожал плечами Дэвис — Несколько лет назад мужик унаследовал кругленькую сумму. Небольшую часть пожертвовал своей секте и себе оставил на спокойное житье-бытье. Пару раз даже отказывался от повышения по службе, поскольку ему, как видно, нравится нынешняя работа. — Дэвис выпустил к потолку очередное аккуратное дымное колечко. — Честно говоря, мне как-то трудно представить, чтобы человек, который запросто позволяет другим обскакать себя по служебной лестнице, вдруг ни с того ни с сего заимел бы кучу врагов.
— Что он делал вчера ночью?
— Сыграл в ящик.
— Ну а перед этим? — с досадой спросил Сейбл.
— Понятия не имеем, — ответил Дэвис. — Он жил один, питался в кафе… Может, торчал в каком-нибудь баре или смотрел киношку. Может, был на заседании своей секты. Они, конечно, станут открещиваться, но я уверен: у них наверняка рыльце в пушку. Перерезали глотку по какой-то причине, да и бросили на улице.
Сейбл медленно покачал головой.
— Нутром чую, сатанисты тут ни при чем. Ты и сам знаешь, убийств хватает, но все они очевидны — либо ритуальные, либо ограбление, либо ревность, а тут… что?
— Жалко, что ты забросил вуду, когда женился на Сибоян, — заметил Дэвис с саркастической ухмылкой. — Вот бы сейчас пригодилось. Насколько мне помнится, обряды там в самый раз для того, чтобы выслеживать преступников.
— Подводит тебя память, — сказал Сейбл сухо: ему не понравилось это насмешливое замечание. — Вуду как и любая другая религия: болтовни много, а результатов чуть.
— Да, ты не устаешь мне об этом напоминать, — с улыбкой заметил Дэвис, — а факт остается фактом: вуду по-прежнему одна из популярнейших сект.
— Почти каждый негр непременно начинает с вуду, — ответил Сейбл. — Но рано или поздно мы вырастаем из этой религии. На мой взгляд, это слишком варварская секта. Но может, мы все-таки вернемся к теме нашего разговора, какой бы дикой она ни казалась.
— Сказать правду, не такое уж варварское убийство, — заметил Дэвис. — Быстро, эффективно, профессионально. Не думаю, что Барнем хоть что-нибудь почувствовал.
— Проверь на всякий случай местные бары и рестораны, — велел Сейбл коротко, словно бы пропуская мимо ушей утверждение подчиненного. — Может, драка какая, заварушка, свара. Я займусь Посланцами Мессии, но, похоже, это тупик.
— Еще что? — спросил Дэвис.
— Ах да, — вспомнил Сейбл. — Проверь, не сводила ли счеты Церковь Ваала с Посланцами Мессии. Вдруг убийство Барнема использовано для предупреждения, хотя уж эта версия откровенно дика.
Дэвис вышел из кабинета. Сейбл откинулся на спинку стула, закинув руки за голову и наслаждаясь ароматом сигары.
Чем больше Сейбл размышлял об этом деле, тем загадочнее и непонятнее оно ему казалось. Он прекрасно осознавал, что послал Дэвиса перелопачивать пустые варианты, но уж такова его работа: хочешь или нет, а приходится прорабатывать все, даже самые, казалось бы, безнадежные версии, стараясь не оставлять ни одной лазейки для преступника. Даже если Барнем и был принесен в жертву Церковью Ваала, то они этого на себя не брали. Странная забывчивость, если учесть обстоятельства дела. И Сейблу отнюдь не верилось, что они могли оказаться столь рассеянны или боязливы. Он искренне верил в упорядоченность Вселенной, в которой все происходит по каким-то определенным, вполне конкретным причинам. Скорее существовал некий избыток мотивов, чем его недостаток. И исходя из собственного профессионального опыта, Сейбл знал, что, действуя методично и целеустремленно, он рано или поздно вскроет тот единственно верный мотив и все встанет на свои места.
Если говорить строго, в этом-то как раз и заключалась суть его работы: не позволять хаосу человеческой психики захлестнуть рутину ежедневной жизни. Могло быть и хуже. Он по крайней мере жил на планете, где естественная агрессивность расы направлялась в духовные отдушины, а не подавлялась до такой степени, что насилие начинало проявляться самым неожиданным образом, и уже за одно это он был благодарен судьбе.
Его размышления прервал звонок Сибоян, которая кратко проинформировала, что их младший сынишка подхватил грипп, и попросила захватить у гомеопата асафетиду и вервену, а заодно и церемониальные свечи, если будет время. Он добросовестно все записал, добавил строчку об игрушке для мальчика и, коротко объяснив жене, что сегодня занят, отключился.
Как и следовало ожидать, Вертуччи не лгал. И этот простой факт загонял следствие в тупик.
Весь день к Сейблу стекалась информация. Орудие убийства не найдено. Церковь Ваала за последнее время ни с кем не конфликтовала. Ритуальные убийства Посланцев Мессии неизменно осуществлялись ударом ножа в сердце жертвы, лежащей на алтаре. Отпечатков пальцев на трупе не обнаружено. Барнем обедал в «Петухе» — недорогом ресторанчике в центре города, но где он находился потом, в последние три часа, не известно. Рыжий толстяк, которого никто не знал, затеял скандалы в двух соседних барах, откуда его и выставили. Он был наверняка в большом подпитии и едва держался на ногах. Вряд ли он мог самостоятельно добраться до дома, уж не говоря о каком-то убийстве. Эта версия казалась Сейблу самой бесперспективной, хотя и ее стоило бы проверить. На работе Барнем был всеобщим любимцем. Вот уже два десятилетия, как Барнема не видели в обществе женщин, в гомосексуальных связях он тоже замечен не был. Арендная плата за дом уплачена за три месяца вперед, сбережения в местном банке лежат на депозите.
Все эти факты сами по себе ровным счетом ничего не стоили. Но отрицательный результат — тоже результат. Сдаваться Сейбл не собирался, в его практике встречались дела и посложнее. Мотив должен существовать. Сейбл кожей чувствовал, что это не было делом рук сумасшедшего или религиозного фанатика. Обстоятельства гибели несли на себе печать хладнокровного профессионализма. И именно это больше всего тревожило инспектора.
В глубине души он даже пожалел, что в прошлом с такой эффективностью разыскивал любых убийц. Теперь бы над ним не висело это дело или уж на худой конец, смирив гордость, его можно было бы причислить к разряду нераскрытых.
Сейбл работал шефом отдела детективов уже семь лет, и его послужной список был идеален: сорок три убийства, сорок три ареста, сорок три приговора. Однако весь его прошлый опыт сейчас оказался бесполезен, он пока не находил ничего такого, за что в этом деле можно зацепиться.
Сейбл зажег другую сигару — уже четвертую за день, заметил он виновато, — и сконцентрировался на фактах. Хорошо, Посланцы Мессии тут ни при чем. Церковь Ваала тоже отпадает. Любовники обоего пола отпадают. И грабитель отпадает. А что же тогда остается?
Он оперся локтями на стол, опустил голову на руки и вдруг подскочил как ужаленный. Бланд?! Несколько секунд он размышлял над этой идеей, а потом отверг ее. Бланд все еще находился в Тиферете, и кроме того, Вальпургия была на его стороне. Более того, они единственные в Республике, кто еще остался на его стороне. Уж Бланд-то не дурак затевать что-то против них. Ну хорошо, если не Бланд, то кто? И если убийство не связано с прошлыми событиями, то с чем еще его можно связать?
Он невидяще уставился на стену перед собой, взвешивая варианты один за другим.
Внезапно его осенило: невероятная, дикая мысль пришла в голову, но где-то там, в глубине души, где обитала его интуиция, он чувствовал, что напал на верный след.
Глава 4
Страдания не приносят пользы, но зато радуют глаз.
Конрад Бланд
Отправив на тот свет прохожего, Джерико прошелся по всем четырем гостиничным номерам, которые снял накануне, и принялся методично оставлять следы своего пребывания, стараясь создать впечатление, будто и впрямь заночевал там. Затем он вышел в ночь, ограбил пару магазинов и перебрался в «Талисман» — гостиницу средней руки. Здесь он проспал до полудня, позавтракал на углу, купил одежду поимпозантнее и с более внушительными ярлыками, избавился от украденной и провел день за просмотром видео. Он сосредоточился на мыльных операх, надеясь узнать побольше о привычках и традициях Вальпургии.
Однако все, что он увидел, только озадачило и запутало его еще больше. Безусловно, между остальной Республикой и Вальпургией существовали отличия, но слишком тонкие, едва уловимые и какие-то эфемерные. Его не очень удивило, что пожелание «Gezundheit!», то есть здоровья, когда кто-нибудь чихал, считалось оскорблением, поскольку этим людям была противна сама мысль изгонять бесов из тела. Но он, как ни пытался, не мог понять, почему молитва Велиалу вызывала смех, в то время как точно такая же молитва Ваалу исторгала слезы у аудитории. Или почему одинокая женщина покорно соглашалась на секс с одним персонажем в черном плаще и тут же смертельно оскорблялась, когда другой просто пытался взять ее за руку.
Существовал культ Ктулу — насколько он помнил, сей демон был просто-напросто выдумкой, — однако при этом никто не обожествлял предводителя всех легионов ада. Некоторые актрисы на экране обнажались похлеще, чем в дешевеньких порнографических фильмах, другие, же закутывались с головы до ног. Однако он никак не мог проследить зависимость поведения от одежды и наоборот.
Просмотрев с полдюжины всяких шоу, Джерико понял, что придется воспользоваться помощью Ибо Убусуку, чтобы разобраться во всех тонкостях этого общества. Ему не хотелось обнаруживать свое присутствие ни для кого, даже для разведчика Республики, но слишком уж много оказалось разных областей, в которых он чувствовал себя совершенным невеждой. С такими скудными знаниями, как у него, Джерико вряд ли мог приступить к своему плану и отыскать Бланда.
Он взглянул на часы и решил проверить, что же поделывает полиция. Как ему казалось, времени прошло вполне достаточно, чтобы понять, что это не простое убийство. Если к вечеру полиция не кинется искать рыжего толстяка, затеявшего скандалы в барах, а к следующему дню не отыщет четыре гостиницы, где толстяк остановился, то опасаться ее не придется. Если же они выйдут на пьяницу еще днем, то из тактических соображений ему лучше узнать об этом как можно раньше.
Используя свои приемы, Джерико довольно быстро превратился в плотного блондина, решив сделать эту внешность ключевой на время пребывания в Амаймоне. Он вышел из гостиницы и двинулся по направлению к первой из тех таверн неподалеку, где побывал предыдущей ночью.
Не успел он пройти и трех кварталов, как к нему пристал какой-то мужчина в алых одеяниях с пачкой листовок и драгоценным амулетом, болтавшимся на худой шее.
— Будьте добры, гражданин, — сказал агитатор, — позвольте предложить вам листовку. — И он сунул листок прямо под нос Джерико.
— Давайте, — сказал Джерико, с улыбкой забирая листовку.
— Ваше мнение о Конраде Бланде? — продолжил собеседник.
— Представления не имею, кто он такой, — ответил Джерико.
— Но вы слышали о нем?
— Так, мельком.
— Наша позиция — и позиция всех остальных сект, — что Бланд является спасителем Вальпургии, — горячо говорил агитатор. — Это все отражено в нашей листовке.
— От чего же Бланд спасает Вальпургию? — поинтересовался Джерико.
— От козней и происков Республики. Вы же, наверное, слышали, они потребовали его выдачи, и мы отказались.
— Я не читаю газет.
— В газетах этого не найдешь, — сообщил алый балахон. — Правительство — светское правительство — настроено против Мессии. Они хотят выдать его Республике, но Совет сект надавил, и оно уступило.
— Так в чем проблема?
— Так они в отместку наложили лапу на службу новостей. Треть населения даже не знает, что Бланд на Вальпургии. Может разразиться война, и вот мы пытаемся проинформировать население.
— Тогда я обязательно почитаю вашу листовку дома.
— Для этого мы и работаем, — бодро сказал агитатор и устремился за новым прохожим.
Джерико бегло проглядел листок. Ничего нового о Бланде там не сообщалось. По сути, это была прокламация, превозносившая его достоинства как истинного воплощения зла, но словно ненароком забывавшая упомянуть конкретные деяния, на которых основывалось данное утверждение.
Но хотя прокламация ничего не поведала о Бланде, она довольно красноречиво давала представление о расстановке политических сил на Вальпургии. Теократия не была столь всемогуща, как убеждал Мела, иначе она бы не пыталась завоевать симпатии общества с помощью дешевых трюков. Светское правительство, по-видимому, до сих пор довольно крепко держало в руках бразды правления и уж наверняка контролировало средства массовой информации, по крайней мере в данном вопросе, и оказало теократии неожиданно серьезное противодействие. Но наиболее интересным заключением из всего этого было то, что обыватель, обычный человек с улицы, ни спасать, ни укрывать Бланда явно не собирался. И действительно, большинство прохожих понятия не имели, кто такой Бланд, как, в частности, тот разбитной портье из первой гостиницы.
Завернув за угол, Джерико швырнул прокламацию в первый же мусоросборник. Затем он прошел по знакомой улице и, завидев бар, в котором учинил скандал вчера вечером, решил войти. Здесь ничего из ряда вон выходящего не происходило, наплыва полиции не наблюдалось, а большинство завсегдатаев еще не окончили работу. Джерико сразу нашел свободное место, сел напротив зеркала, заказал традиционную кружку пива и принялся потихоньку потягивать терпкий напиток, внимательно следя за входом через зеркало, которое отражало всю улицу.
Миновал час, второй. Джерико перестал нервничать и волноваться. Он привык к дремотной атмосфере бара и укрепился в своих предположениях. Спешить ему было некуда, он просто сидел и впитывал окружающую обстановку, отмечая про себя всякие мелочи. Он потому и был профессионалом, что все делал неторопливо и никогда не порол горячку.
День клонился к вечеру, и улицы постепенно заполнились машинами и прохожими, спешившими с работы. И вскоре терпение Джерико было вознаграждено. Высокий худой мужчина с реденькой бороденкой стремительно вошел в бар.
Он прошел к стойке и, перегнувшись, о чем-то тихо заговорил с барменом. Бармен внимательно выслушал, пожал плечами, потом кивнул. Посетитель что-то добавил, и бармен яростно затряс головой.
Мужчина с бородой энергично оттолкнулся от стойки и, сделав несколько шагов, оказался на середине зала.
— Минутку внимания, — обратился он громко к присутствующим, демонстрируя поднятый над головой золотистый значок полицейского детектива. — Меня зовут Лэнгстон Дэвис, я первый помощник главы отдела детективов Джона Сейбла, и мы разыскиваем грузного мужчину с рыжими или светло-каштановыми волосами, который находился здесь прошлой ночью. Кто-нибудь из присутствующих помнит такого посетителя?
По залу пробежал недоумевающий шумок, посетители переглядывались, качали головами. Джерико хотел было встать и подойти к полицейскому, однако, немного поразмыслив, решил этого не делать. Рано или поздно полиция поймет, что им солгали и пустили по ложному следу, а поскольку только у одного человека есть причина лгать, то он лишь понапрасну раскроет свой козырь — способность менять личину.
— Разыскиваемый нами человек, вероятно, был весьма пьян, — не унимался Дэвис, со скрытой надеждой оглядывая зал. — Он либо зашел сюда из кабачка «Берлога дьявола», либо отправился отсюда туда. Нами объявлена награда за любую информацию об этом человеке.
— И сколько же вы за него обещали? — спросила женщина, сидевшая за столиком в одиночестве.
— Это будет зависеть от важности информации, мадам, — сказал Дэвис. — Смотрите, я оставляю визитную карточку у бармена на тот случай, если кто-нибудь захочет со мной связаться.
Реакции не последовало, и Дэвис, выждав немного, вышел прочь.
Джерико сверился с часами на стене. Прямо как по расписанию. Еще до темноты Дэвис наверняка успеет проверить «Берлогу дьявола» и ресторан. Возможно, ему действительно удастся выявить свидетеля, хотя это очень сомнительно. Дневные завсегдатаи баров и ресторанов обычно уже не появляются там в полночь.
Дэвис доложит о фактах по инстанции, и тогда они сообразят, что поиски свидетеля зашли в тупик. К вечеру обложат все гостиницы в районе, и по крайней мере к утру до них дойдет, что и этот след ведет в тупик. Затем последует методическая проверка: возьмут на заметку все недавно снятые номера гостиниц и примутся их обыскивать. И еще до обеда выявят все четыре снятых им номера.
Обычная рутина. Эффективно, но без вдохновения. Джерико позволил себе слабо усмехнуться.
Он уплатил по счету и вышел, чуть не столкнувшись в дверях с Дэвисом, который, отчаянно жестикулируя, спорил с кем-то, очевидно, с подручным.
— Не пойму, какого черта он от нас ждет? Как мы теперь должны действовать? — хотел знать Дэвис.
— Я мыслей не читаю, — огрызнулся тот в ответ. — Но он говорит, что мы только зря тратим время, поскольку этого толстяка в природе просто не существует.
— И он что, гостиницы тоже не собирается проверять? — продолжил Дэвис.
Джерико очень хотелось подслушать дальнейший разговор, но останавливаться и привлекать к себе внимание показалось ему более опасным. Можно было что-нибудь уронить и сделать вид, будто поднимаешь, но вместо этого, отказавшись от трюков, Джерико лишь прошел мимо и направился дальше по улице безучастной походкой постороннего наблюдателя.
Он не знал, кто это «он», о котором упоминали сыщики. Скорее всего шеф детективного отдела Сейбл. Но кто бы это ни был, уж слишком быстро он делал верные выводы. Похоже, этот шеф был из тех, кому пальца в рот не клади, и даром свой хлеб не ест.
Джерико вновь обошел свои четыре номера, методично оставляя память о себе, а затем вернулся в первую гостиницу и извлек дискету с информацией об Убусуку.
Факты оказались не столь уж обнадеживающими. Ибо Убусуку оказался мелким функционером дипломатической службы, который согласился принять работу на Вальпургии явно из желания выслужиться и продвинуться на пару ступенек вверх по служебной лестнице. Он был высокий чернокожий зулусского происхождения, с превосходным академическим образованием, но никакой подготовки в шпионаже, в подрывной работе и навыков подпольных диверсий не имел. И судя по данным отдела кадров, он ничего не знал ни о культах, ни о ковенах. Он подал заявление в бюро иммиграции Вальпургии официальным путем, был одним из двадцати светских просителей, принятых за последние два года, и вышел на связь со своим начальством лишь раз.
Суть его сообщения была проста: он не слышал никаких упоминаний о Конраде Бланде и не замечал никаких следов его присутствия на Вальпургии. Любой агент, желающий связаться с ним, должен был поместить объявление в центральной газете Амаймона о желании продать факсимильное издание «О ведьмах» на латыни с киноварными миниатюрами, Убусуку отзовется на номер, указанный в объявлении, и тогда будут согласованы время и место встречи.
Джерико отложил дискету и принялся анализировать сложившуюся ситуацию. Кто-то уже раскусил его личину и без нудного предварительного расследования. Естественно было предположить, что этот же человек станет ждать попытки связаться с местным законспирированным агентом. Он не мог знать, что законспирированным агентом был Убусуку, а если бы знал, то Убусуку уже давно попал бы в тюрьму и Джерико никак не сумел бы с ним связаться.
Джерико решил следовать своему первоначальному плану, основываясь на том сомнительном предположении, что Убусуку все-таки не попал под подозрение полиции. Если полиция до сих пор не вычислила связника и не знала, как перехватить сообщение через Убусуку, то можно было попытаться оборвать эту цепочку раньше, чем они успеют выйти на него. Полиция не могла прослушивать все видеофоны города, но Джерико уже сверился со справочниками и обнаружил, что Убусуку либо не имел видеофона вообще, либо не зарегистрировал номер. Этот Сейбл, похоже, не дурак и прекрасно сознавал, что наступает Джерико на пятки. Он наверняка не станет тратить время на всякие там видеофоны и почту. Безусловно, он предположит, что Джерико еще сам не знает местонахождение законспирированного агента, по той же логике, которая заставляла Джерико думать, будто Убусуку на свободе и до сих пор не замечен полицией.
Джерико откинулся на постели и, глядя на дилетантски намалеванную на потолке Черную Мессу, попытался представить себе следующий ход Сейбла. Детектив будет, конечно же, настороженно следить за всеми средствами общественной связи, включая и частные объявления в газетах. В объявлении, которое предлагал дать в газете Убусуку, не содержалось ничего подозрительного для полиции, но теперь, когда Сейбл догадывался, что Джерико может менять внешность, любой иногородний, давший объявление, подпадал под подозрение.
И все же Джерико не мог сделать следующего шага, не получив хотя бы элементарного представления о местных традициях. И он остановился на компромиссе: объявление даст, но не то, которое вызовет ответную реакцию Убусуку. Если за этим не последует официального интереса, то он вызовет Убусуку на связь через день-другой.
Стоя перед зеркалом, Джерико сделал себе внушительную гриву седых густых волос. Покончив с гримом, он подправил ботинки, став на пару дюймов выше. Джерико не был уверен, что это поможет, поскольку полиция явно настроилась искать безликого хамелеона, ориентируясь на фигуру и телосложение. Но все-таки был шанс, что они станут разыскивать более низкого мужчину. Джерико никогда не стал бы блистательным профессионалом, если бы не уделял огромное внимание подобным мелочам.
Под новой личиной он прошел шесть кварталов до районного филиала местной газеты и дал объявление о поиске блондинки, с которой познакомился на вечеринке две недели назад. Заплатил наличными, указал адрес гостиницы, вход в которую был виден из его окна, и вернулся в свой номер. Джерико побрился, ополоснулся, немного подремал и восстановил привычную внешность. После этого он подтянул кресло к окну и принялся следить за отелем на противоположной стороне улицы. Он дожидался того момента, когда же полиция начнет проверять гостиницы, внимательно наблюдая за всеми, кто входил и выходил из здания. Одновременно он пытался поставить себя на место Сейбла и предугадать, каким же будет ответный ход.
Глава 5
Нет музыки слаще, чем стоны умирающих.
Конрад Бланд
Как Сейбл ни пытался, ему не удавалось освоиться с внешними проявлениями богатства. Вот и сейчас он сидел скованный, откинувшись на спинку кожаного виброкресла, и гадал — время или нет раскурить сигару. Он был готов поспорить на что угодно — стоит ему только испросить разрешения, как хозяин тут же предложит взамен более дорогую марку. Его взгляд обежал роскошные апартаменты, заставленные массивной мебелью под дуб — хотя толком не поймешь, с этих аристократов станется и настоящую мебель поставить, — множество разукрашенных драгоценностями предметов антиквариата, прекрасно исполненные акварели и остановился наконец на литой из золота статуе крылатого Люцифера, который, казалось, посмеивался над чем-то тайным, необъяснимым.
— Что предпочитаешь сегодня, Джон? — спросил по-французски Пьер Вешински, высокий, представительный, с иголочки одетый господин — идеал вальпургийского аристократа. — Ликер, пилюлю счастья или, может, что-нибудь более экзотическое?
— Сойдет и кофе, — сказал Сейбл.
— Ба, уж это совсем на тебя не похоже, — с улыбкой заметил Вешински. — Что стряслось со знаменитой жаждой Джона Сейбла?
— С жаждой знаменитости ничего не случилось, просто я сейчас по делу, — улыбнулся Сейбл.
— Да? — Вешински вопросительно поднял бровь. — Ты знаешь, я всегда рад тебя видеть у себя дома. Но если это деловой визит, то почему здесь, а не в офисе?
— Я пытался к тебе пробиться, но твои чиновники принялись гонять меня по кругу.
— Ну, я с ними потолкую, — пообещал Вешински ровным тоном.
— Да и не только они. Ни одна шишка из правительственного аппарата, похоже, не желает снисходить до беседы со мной. И поскольку я знаю тебя уже лет пятнадцать, я решил заглянуть к тебе на огонек и потолковать о текущем политическом моменте.
— Ты знаешь, я всегда рад помочь тебе. Так в чем же проблема, Джон?
— Пьер, у меня есть все основания полагать, что Республика подослала своего агента на Вальпургию для убийства Конрада Бланда.
Сейбл подсознательно ждал какой-нибудь реакции вроде того, что Вешински сделает рога дьявола или произнесет какое-нибудь заклятие, но его аристократичный собеседник отпил из бокала с таким видом, будто они обсуждали погоду.
— Почему же тебе понадобился именно я?
— Но ты же член городского совета, — заметил Сейбл.
— А при чем здесь это? — удивился Вешински.
— Да вот у нас возникли кое-какие трудности — никак не можем получить документы по делу, — пояснил Сейбл. — Подшивки документов, архивы и все такое. Никто прямо в лицо не отказывает, но время тянут. А у меня, боюсь, не больше двух суток, чтобы найти убийцу.
— Удовлетвори мое любопытство, Джон, — попросил Вешински, подняв горбатого идола со стола и задумчиво вертя его в пальцах. — А на чем, собственно, строится твоя уверенность, что ты имеешь дело именно с наемным убийцей?
— Позавчера у нас в городе произошло одно убийство.
— Да? И кто же убит? Наш общий знакомый?
— Имя не имеет значения. Важно другое: в совершенном убийстве виден почерк профессионала, а с другой стороны, мы до сих пор не можем установить никаких явных мотивов преступления.
— Из чего ты тут же сделал вывод о присутствии в Амаймоне республиканского агента? — расхохотался Вешински, порозовев. Он поставил идола на стол, поднялся, прошел по мохнатому ковру к бару и налил себе бокал.
Сейбл покачал головой:
— Нет, из этого можно только заключить, что в городе появился профессиональный убийца. Но когда наша стандартная процедура не смогла выявить никаких дополнительных свидетельств, мы решили расширить поиски и, представь себе, обнаружили, что республиканский звездолет осуществил вынужденную посадку в космопорте за ночь до убийства.
— Что ж, если мне будет позволительно заметить, — вставил Вешински, возвращаясь к своему креслу и опуская бокал на подставку из оникса, — не кажется ли тебе, что эта цепочка слишком иллюзорна? Будь я на твоем месте, я бы забыл всю эту ерунду из одного только страха стать посмешищем.
— Но ведь это еще не все, — сказал Сейбл, обуздывая раздражение.
— Хвала дьяволу за добросовестность, — насмешливо произнес Вешински. — Джон, послушай совета старого друга. Брось это дело. Даже если ты и прав, Конрад Бланд за тысячи километров от нас. Выкинь его из головы. Это все не твоя забота.
— Да, но как же быть с Барнемом?
— Это еще кто?
— Парнелл Барнем — имя убитого, — пояснил Сейбл. — Убийца совершил преступление в Амаймоне, и так уж получается, что моя работа — раскрывать преступления в этом городе. Поскольку он мог осуществить посадку в полудюжине других мест на планете, то могу предположить, что у него здесь связной. Как мне кажется, он в ближайшие два дня войдет с ним в контакт, и если мы его в это время не изловим, то потом он исчезнет из города.
— И что же ты предпринял? — спросил Вешински, испытующе глядя на Сейбла из-под полуопущенных век.
— Я установил слежку за всеми инопланетными иммигрантами, поселившимися в Амаймоне за последние два года. Будь у меня побольше людей, я бы охватил всех иммигрантов за последние пять, а то и десять лет, для большей надежности.
— Как быть, если связной твоего предполагаемого агента — уроженец Вальпургии? Такой вариант ты учитываешь?
— Гм, тогда будем считать, что нам не повезло.
— Тебе в любом случае не повезло. Ты все же не убедил меня в том, что убийца Барнема и агент Республики — одно лицо.
— Не беспокойся, факты у меня есть. Вчера он попытался дать частное объявление в газете. Видимо, это шифровка, по которой его должен узнать связной.
— И почему же ты так решил? — спросил Вешински, возвращаясь к бару за новой порцией напитка.
— Да потому, что в качестве адреса он назвал гостиницу «Ганновер».
— И?..
— Пьер, «Ганновер» — гостиница только для женщин, — сказал Сейбл, и в его глазах загорелись азартные огоньки, — наш убийца не знал этого. Он, безусловно, наблюдал за входом, видел мужчин, входивших в ресторан, в бар или поднимавшихся в номера. Но сам-то он там не был. Более того, хотя гостиницей владеют Сестры Греха, он не признал их талисмана, просто не знал, что он означает. Только инопланетянин мог допустить такую грубую ошибку. Когда в гостиницу по видеофону позвонили пару раз, назвав его выдуманную фамилию, портье сообщил нам об этом. Убийца допустил первый промах.
— Да будет тебе, Джон, — усмехнулся Вешински. — Почему бы не решить, что это объявление — обычная шутка?
— Лично я ничего не знаю, — терпеливо объяснил Сейбл. — Я просто высказываю обоснованное предположение. Если я буду ждать, пока мне в руки попадут полностью обоснованные факты, этот агент уже успеет осуществить свою миссию и покинуть планету.
— Хорошо, Джон, — резко произнес Вешински. — Я задам тебе пару вопросов. Не возражаешь?
— Давай.
— Ты обнаружил какую-нибудь связь между Парнеллом Барнемом и Конрадом Бландом?
— Нет.
— У тебя есть какое-нибудь, хоть крохотное, доказательство, что некто покинул республиканский звездолет именно здесь, на Вальпургии?
— Нет.
— У тебя есть весомый повод полагать, что кто-то из иммигрантов работает на Республику?
— Только присутствие агента.
— Если он существует, этот агент, — поправил Вешински. — У тебя есть прямые доказательства, что правительственная администрация намеренно чинит тебе препятствия в исполнении твоих служебных обязанностей?
— Доказательства? Нет.
— Тогда не кажется ли тебе, что вместо дополнительных средств и людей тебе просто нужен основательный отдых? Я бы на твоем месте, Джон, поберег здоровье и не стал бы заниматься работой больше, чем того требуют непосредственные обязанности.
— Отпуск отпадает, — твердо сказал Сейбл. — У нас на руках нераскрытое дело, и убийца не так глуп, чтобы дожидаться, когда мы его изловим. Он выйдет на связного и потом отправится в Тиферет.
— Хорошо, если ты не желаешь брать отпуск сам, тогда мы отправим тебя в санаторий. Я прослежу, чтобы твой больничный оплатили полностью.
— Да что ты все печешься о моем здоровье? — взорвался Сейбл. — Ты бы лучше побеспокоился о Бланде. Независимо от того, веришь ты в мои доводы или нет, но в Амаймоне действует агент Республики, и Бланд — его цель.
— Ох, Джон, — сокрушенно вздохнул Вешински, — догадливость никогда не была твоей сильной стороной. Да, ты меня убедил, что все изложенные тобой аргументы — истина, но и ты прислушайся к тому, что я говорю.
— Ты о чем?
— Как ты находишь мой дом, Джон? — спросил Вешински.
— Дом-то твой тут при чем?
— Просто ответь на мой вопрос.
— Это замечательный дом.
— Это не просто замечательный дом, Джон, это дворец. В нем семнадцать комнат, видео в каждой комнате, камины и бары, ковры, предметы искусства, которые ты не можешь себе позволить на твою нищенскую зарплату, даже если бы она была больше в десятки раз. Четверо дворецких, две горничные, робот-эконом, прочая обслуга, личный врач. У меня…
— Я прекрасно знаю, что у тебя есть, — прервал его Сейбл. — Говори, к чему ты клонишь?
— А суть в том, дружище, что ничего этого я лично не приобретал. Я просто не совался куда не следует.
— Погоди-ка, Пьер, давай разберемся, — сказал Сейбл. — Ты хочешь меня подкупить, чтобы я не вмешивался в это дело?
— Ничего подобного, Джон, — отозвался Вешински. — Был убит человек, ты — глава отдела детективов, и, безусловно, твоя работа — раскрыть убийство.
— Но моя работа заканчивается в пяти тысячах километров от Тиферета, ты это хочешь сказать? — настойчиво гнул свое Сейбл.
— Ничего подобного я не говорил, — возразил Вешински. — Хотя, строго между нами, это, конечно, верно.
— Ты всерьез хочешь сказать, что правительству известно о готовящемся покушении на Конрада Бланда? И что они пальцем не пошевелят, чтобы предотвратить его?
— Ничего подобного я не утверждал.
— Но если бы мог, ты бы так мне сказал?
— Ерунда!
— Значит, я могу надеяться, что ты мне, поможешь с этим делом?
— Сделаю все, что смогу, — сдался Вешински. Он вытащил из бара коробку, открыл и передал Сейблу шесть сигар в упаковке.
— Возьми с собой, мне кажется, они тебе понравятся.
— Не стоило бы брать, — заметил Сейбл, однако принял подарок.
— Ты сейчас не закуришь? — спросил Вешински, наблюдая, как Сейбл прячет сигары в карман.
— Марка слишком хороша, чтобы курить ее в рабочее время. Выкурю вечером.
— Пожалуй, я провожу тебя до двери.
— Я найду дорогу, — ответил Сейбл. — До свидания, Пьер.
— До свидания, Джон, — откликнулся Вешински, нажимая на кнопку и растворяясь за голограммой симфонического оркестра.

Резник Майк - Вальпургия III => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Вальпургия III автора Резник Майк дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Вальпургия III своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Резник Майк - Вальпургия III.
Ключевые слова страницы: Вальпургия III; Резник Майк, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Сен-Жермен - 1. Упрямица