Слюсарь Виталий - Свой Мир 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Черноморченко Андрей

Интерферотрон Густава Эшера


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Интерферотрон Густава Эшера автора, которого зовут Черноморченко Андрей. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Интерферотрон Густава Эшера в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Черноморченко Андрей - Интерферотрон Густава Эшера без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Интерферотрон Густава Эшера = 73.96 KB

Черноморченко Андрей - Интерферотрон Густава Эшера => скачать бесплатно электронную книгу


Интерферотрон Густава Эшера

T Copyright Андрей Черноморчемко, 1997
Этот файл - моя первая попытка написания романа. Сейчас я испытываю
сомнения - а стоит ли продолжать? Буду признателен, если кто-нибудь от-
зовется с советом (желателно - дружеским).

Читательские отклики присылайте по
Email: kolbistr@spidernet.com.cy
Date: 29 Apr 1997

Севастополь
1997

Why are immoral childish well-intentioned
easygoing eloquent sisters like authentic
tensions? because sisters
scrutinize generously. a balance is
like a kind of sexy connoisseur, it
sings to God he lights up he
clouds their ferocious commotion's
defenestration does, must many
luxurious failures need ordinarily and
with ease? must purple aggravations adore?
must innumerable psychopaths disturb? must
any fathers numerate? with yearnings,
Marcello wants too few decisions
despairingly and today are living for some
cosmological sands, few sexy
appetites will be Psyches their own
carnivorous breadth is like his
clairvoyant assumption, it takes from
Madonna some condemnations exorcise,
too few breaths pine for a lot of angelic
planets Josephus Stillbourne, Songs of
Decay and Misfortune

Океанский прибой колыхал прибившийся к берегу кал аквалангиста. Гус-
тав сидел в шезлонге, вдыхал вечерний воздух и рассеянно смотрел на мут-
но-зеленую волну, катившую на своем гребне надувной матрас с полуразло-
жившимся мальчиком. Две недели назад еще одного соседского ребенка, ког-
да тот запускал воздушного змея, унесло порывом ветра далеко за пики
гор. В запасе у родителей оставалось еще трое. Густав с облегчением по-
думал о том, что Эвелина, с которой их связывало уже более двух с поло-
виной лет совместной жизни, даже не задумывается о потомстве.
Он поменял диск в переносном проигрывателе. Из динамика тихо потяну-
лась пронзительная вторая часть 3-й симфонии Вагнера. Густав любил ста-
рых мастеров и сейчас, затаив дыхание, вслушивался в лирическую тему,
которую деликатно выводил контрфагот. Чуть позже вступили скрипки и
флейты - тревожное предзнаменование грядущих бурь, завершавшихся к фина-
лу Andante ma non troppo очистительным катарсисом и успокоением. Удар
гонга на отметке 6:37 по индикатору неизменно вызывал у Густава трепет-
ное томление и слезу.
Уйдя пару лет назад в отставку по состоянию здоровья и получив при-
личное выходное пособие, Густав почти все средства потратил на собирание
обширной фонотеки, воплотив свою давнишнюю мечту. Музыка для него непре-
менно асоциировалась с каким-нибудь личным переживанием, обычно пе-
чальным, и вызывала неуправляемый поток эмоций. Эвелина часто уже глухой
ночью, выйдя к берегу, обнаруживала мужа в состоянии глубочайшего эсте-
тического транса, с пеной на губах скрючившимся в промокшем насквозь си-
дении шезлонга. Она доставала тогда из проигрывателя ненавистный ей
диск, ломала его и втаптывала золотистые кусочки глубоко в песок, после
чего окатывала Густава морской водой. Придя в сознание, он сразу же про-
тягивал руку за пластинкой, и, не обнаружив ее, вопросительно смотрел на
Эвелину, которая указывала на облезлую чайку, при свете фонаря ловившую
мух над песком: "Ты же знаешь, Гуги, до чего эти твари падки на всякие
сверкающие безделушки". Дома у них собралось уже порядочно пустых плас-
тиковых коробок, наверное, треть коллекции.
Густав обреченно кивал головой; Эвелина помогала ему подняться и,
опираясь на ее плечо, он медленно шел к невысокому двухэтажному домику,
стоявшему на обрывистом склоне. Их жилище было оборудовано всеми типовы-
ми приспособлениями, которые полагалось иметь каждой семье на исходе
XXIII века, хотя внешне ничем не отличалось от скромного дачного коттед-
жа трехвековой давности. Эвелина страстно увлекалась антиквариатом и,
помимо постоянных экскурсий на ближайшую свалку ради поиска древних без-
делушек, приложила все старания, чтобы отделать дом сообразно своим
представлениям о старине. Покатая крыша с поросшей мхом черепицей предс-
тавляла собой искусно закамуфлированную многоячеистую антенну с солнеч-
ными батареями. Микроплазменный светильник у входа имитировал архаичный
люминесцентный фонарь, и Эвелина затратила массу времени и нервов, чтобы
добиться того самого "рыбьего" оттенка, о котором читала в старинных ро-
манах. Густав периодически собирался ей сказать, что это освещение
весьма напоминает ему интерьеры криминалистической лаборатории, куда ему
приходилось столь часто наведываться за свою недолгую карьеру внештатно-
го консультанта департамента полиции. Однако он все время сдерживался,
понимая, что Эвелина может не на шутку обидеться, - она была истово уве-
рена в необходимости создания именно такого семейного гнезда, наподобие
тех, что регулярно рекламировали по холовизору как последнее веяние в
домостроительстве.
Пока Густав приходил в себя, сидя на скамейке у высохшего бассейна,
Эвелина открывала дверь с фальшивым глазком, надтреснутым аптекарским
колокольчиком и тщательно приклеенным ржавым висячим замком. К двери
также была приделана табличка: "Доктор Захарий Якобсон, гомеопатия и иг-
лоукалывание". Это был настоящий артефакт середины XX века, гордость
Эвелины, выуженная ею из-под обломков многоэтажного здания в Мертвой зо-
не. Ни она, ни Густав понятия не имели, кто был доктор Якобсон. А если
бы Эвелину спросили, что такое гомеопатия или иглоукалывание, она навер-
няка не смогла бы ответить, - новейшие свойства человеческого организма
давно исключили потребность в медицине, а эпизодические функциональные
расстройства по мере возможности устранялись органомеханиками. В отличие
от нее, Густав глубже знал историю, хотя это и не имело прямого отноше-
ния к его профессии. Поэтому он всегда с легким содроганием входил в
собственный дом, где мебель угрожала рассыпаться (очень дорогой, куплен-
ный по случаю гарнитур, выпускавшийся на территории под названием "Мол-
давия" в 1970-х годах), в углу громоздился огромный пыльный рояль
Smirnoff с полопавшимися струнами и почерневшими клавишами, а на стене
висел аутентичный, но полностью выцветший календарь за 1997 год с изоб-
ражением неведомой девушки по имени Шифер.
Эвелина помогала Густаву раздеться, и, пока он принимал душ, разводи-
ла в камине огонь и подогревала на нем побитые молью и истоптанные за
последние двести пятьдесят лет множеством пахучих ног теплые тапочки му-
жа. Она знала, что так было принято в стране, именовавшейся Англия, и
свято соблюдала этот ритуал каждый вечер, хотя ее тошнило слегка от ис-
парений, распространявшимися двумя мохнатыми и туповатыми заячьими мор-
дочками с обтрепанными ушами. Густав же всегда с трепетом просовывал в
заячьи недра свои конечности, подозревая, что в их глубинах гнездится
какой-нибудь древний свирепый грибок, который в один прекрасный день
разъест ему ноги по самый пояс. Однако он и заикнуться не смел насчет
покупки обычных шлепанцев, наверняка стоивших раз в двадцать дешевле
этой раритетной рвани.
- Чаю, дорогой?
- Да, дорогая.
Их диалоги своей скудостью напоминали древние телевизионные сериалы.
В принципе говорить им особенно было не о чем; они часто ощущали необя-
зательность своих отношений. Оба были достаточно обеспеченны, до брака
каждый был вполне независим, да и сам институт супружества за истекшие
годы подвергся столь значительной эрозии, что многими воспринимался как
курьезный пережиток и чаще всего сводился к недолговечному совместному
проживанию. Необходимость семейных связей для воспроизводства потомства
была отвергнута всем бурным ходом развития генной инженерии и компьютер-
ных технологий. На пересечении этих двух наук, начиная с 2075 года, поя-
вилась возможность считывания полного биологического кода любого индиви-
дуума с последующей генерацией, что сделало бессмысленными преступления
против личности и в общем-то отменило смерть: при подаче заявки в бли-
жайший биопункт о гибели или естественной кончине кого-либо из родствен-
ников через два дня приезжала точная копия усопшего, здоровая и помоло-
девшая. Процесс в дальнейшем был еще более автоматизирован благодаря
вживлению в черепную коробку радиобуйков, начинавших подавать сигналы в
случае прекращения жизнедеятельности хозяина, и новый экземпляр изготав-
ливался и отсылался автоматически.
Спустя пятнадцать лет параметры каждого жителя планеты были внесены в
центральный банк биоданных. Это позволило с абсолютной точностью предс-
казывать характеристики потомства, а еще через двадцать лет успехи хими-
ческого синтеза привели к появлению первых полностью искусственных де-
тей: потенциальная мать выбирала отца по каталогу и через три дня полу-
чала ребенка требуемого возраста (от одних суток до 15 лет), вычисленно-
го программным способом на основании кодов обоих "родителей" и полностью
выращенного фабричным способом из органического киселя. Поскольку отцом
мог быть кто угодно, даже не догадываясь об этом, то традиционная семья
бесповоротно потерпела крах, а размножение и секс в массовом сознании
окончательно стали совершенно несвязанными понятиями.
Подавляющее большинство населения, естественно, предпочитало получать
детей уже достаточно взрослыми, дабы избежать неприятной возни с неуп-
равляемой молодой порослью. Вскоре выяснилось, что новое поколение зем-
лян появляется на свет сразу в возрасте двенадцати лет и старше. Еще лет
через тридцать оказалось, что в программе искусственного размножения
имелся небольшой дефект, и всем людям отныне потребуется постоянная ген-
ная коррекция с помощью встроенных в тело органических микропроцессоров.
Это заодно исключило всякую возможность получения детей устаревшим тра-
диционным способом. В ходе последовавшей затем шестой мировой войны
центральный банк биологических данных был уничтожен, технология оказа-
лась утерянной, и человечество осталось наедине со своими стареющими те-
лами, все с меньшим успехом поддававшимися ремонту. Последний ребенок
появился на Земле в 2157 году, почти 140 лет назад, - некоторые родите-
ли, подобно соседям Густава, с помощью ингибиторов роста тормозили раз-
витие потомства, сохраняя сами благодаря постоянным инъекциям ис-
кусственную молодость и заодно - иллюзию семейной жизни.
Густав отхлебнул из чашки отдававшей бергамотом жидкости и, повернув-
шись к панели холовизора, скомандовал: "То же, что и вчера". Голос из
панели уточнил: ""Историю пятой мировой войны" Уильяма Хоггарта, откры-
тую на 437-й странице?" Густав подтвердил свой запрос, и через несколько
секунд на столике молекулярного синтеза появился его заказ.
Иногда он задумывался над тем, что бы значила их повседневная жизнь
без холовидения с его 36 тысячами каналов голографического изображения,
неограниченной возможностью получения информации и материализации пред-
метов. Холовизор мог заполнить неотличимой от реальности картинкой ком-
нату любых размеров и доставить на дом заказ, выбранный из бесчисленного
множества каталогов. Эвелина сидела возле "ящика", как его по старинке
именовали, почти непрерывно, окруженная светящимися фантомами, которые
занимали почти все пространство первого этажа. Бесконечное разнообразие
зрелищ обеспечивалось тем, что программы последние лет сто пятьдесят
произвольно генерировались компьютерами на центральной студии. Станция
холовидения не имела ни камер, ни павильонов, ни дикторов, и красочные
образы, возникавшие в воздухе перед панелью "ящика", были результатом
хитрого машинного кода, заставлявшего один компьютер на лету сочинять
вестерн или мелодраму, другой - устраивать лотерею, третий - транслиро-
вать музыкальную передачу и так далее. Сигнал в дом перебрасывался через
спутник, и все домашние холовизоры были объединены в глобальную сеть.
Любая программа сохранялась в памяти компьютера и повторялась только в
том случае, если ее смотрело минимум пять тысяч зрителей. Это означало,
что Эвелина была обречена только на новинки, поскольку население земного
шара к тому времени не превышало полумиллиона человек.
Густав давно усвоил, что жену, сидящую у холовизора, не стоит тро-
гать. Она была энтузиастом зрелищ и трепетно верила всему, что ей пока-
зывали. Попытки указать на очевидный абсурд в какой-нибудь программе
приводили к вспышкам неконтролируемой ярости, после чего они могли днями
не разговаривать. Густаву в эти моменты очень сильно хотелось заказать
по холовизору африканскую мамбу и подбросить ее Эвелине в душ. К сожале-
нию, он знал, что почечный микропроцессор заблокирует распространение
токсина, и, в худшем случае, после легкого расстройства желудка супруга
закатит грандиозный скандал с угрозами окончательного выяснения отноше-
ний. Густав не любил женские вопли.
Он взял со столика книгу, еще теплую после синтеза. Неудобной особен-
ностью холовизора, которую уже некому было исправить после недавней
опустошительной войны, было то, что все заказываемые предметы оказыва-
лись недолговечны и рассыпались спустя несколько часов. Густав уже в пя-
тидесятый раз запрашивал одно и то же издание. Всякий раз оставляя его
на своем ночном столике, он к утру обнаруживал лишь толстый слой зелено-
ватой пыли. По этой же причине дома у них никогда не было ни запасов
продовольствия, ни кухонной утвари, - Эвелина все получала прямо на стол
по последним рекламным холокаталогам "высокой кулинарии". Продукты иде-
ально соответствовали обмену веществ нового человека: моча у Густава и
Эвелины была неизменно бирюзового цвета, а фекалии напоминали горсть
жемчуга и источали мускусный аромат. Все вещи в их жилище, включая одеж-
ду, были по крайней мере трехлетней давности, полученные на дом еще до
того, как на холовидении начались неполадки.
На 437-й странице Хоггарт писал:
... Оттесненные на Южный полюс формирования 10-й моторизованной гене-
тической дивизии "Мертвый кузнечик" вынуждены были перейти к круговой
обороне. Ощущая нехватку личного состава, командир дивизии полковник Дж.
Рама Рао распорядился о срочной рекультивации наличествовавшего побли-
зости в избытке поголовья пингвинов. В течение двух дней непрерывной ра-
боты полевой лаборатории удалось произвести 4000 единиц бронированных
огнедышащих королевских пингвинов, а также 500 единиц легких истреби-
тельных авиационных топориков.
С получением сообщений о приближении к Земле Грэма десантных кораблей
экологической бригады "Гринспун", выдвинувшихся из Порт-Стэнли, полков-
ник Дж. Рама Рао отдал приказание 1-й бригаде боевых страусов занять по-
зиции в районе лагеря Мирный, 2-й бригаде легких минометных шакалов -
отойти к станции Хопкинса и быть готовой к маневру для охвата противника
в районе предполагаемой высадки...

Внимание Густава отвлек пронзительный визг жены. Было поздно, и холо-
визионные компьютеры, согласно древней традиции, выдавали только трилле-
ры и фильмы ужасов. Перед Эвелиной разворачивался напряженный сюжет - на
балу у короля Людовика царило смятение, вызванное появлением в Версале
огромного тиранозавра. Омерзительное животное уже успело поглотить нес-
колько фрейлин, не обращая никакого внимания на трех мушкетеров, цара-
павших шпагами его ляжку. В самый эффектный момент, когда трехмерная
пасть зверя уже была занесена над Эвелиной, а вся гостиная сотрясалась
от оглушительного рыка, фильм прервался рекламой.
Эвелина облегченно вздохнула и заказала холовизору кофе по-норвежски.
"Ты не находишь, Гуги, что в этой картине они пускают слишком много кро-
ви?" - спросила она, перехватив мужа, пытавшегося скрыться на цыпочках в
спальню. "По-моему, нет. Ничуть не страшнее того, что ты смотрела во
вторник." Густав всегда недоумевал, как после недавней войны его жену
могло тянуть к подобным зрелищам. Очевидно, дело было в компенсирующем
действии вспомогательного мозгового блока, корректировавшего неприятные
воспоминания.
По "ящику" рекламировало свои услуги агентство досуга и эротических
развлечений. Ни самого агентства, ни людей, выставлявших через него свои
тела напоказ, давно уже не существовало, а компьютер на холовизионной
станции имитировал рекламу, чтобы заполнить эфирное время так, как ког-
да-то полагалось сеткой вещания. Перед Эвелиной на персидском ковре вра-
щало телом обнаженное существо женского пола с колоссальными молочными
железами и нахальными козьими глазами. Голос диктора восторгался за кад-
ром: "Параметры тела согласно спецификациям No 67 "Сводного сексуального
каталога"! Расширенный генитальный интерфейс со встроенным кэшем пятнад-
цатого уровня на восемьдесят терабайт и универсальная бисексуальная шина
с турбоускорителем на базе 905-го процессора!" По тому, как Эвелина
иногда по утрам выметала из дому особо мощное количество зеленой пыли,
Густав догадывался, что его жена, пока он спит, тайком синтезирует неко-
торые поразившие ее воображение экземпляры, остатки кода которых сохра-
нились на станции, - очевидно, из тяги к экзотике. Ревновать здесь было
смешно - холовизионные особи имели чудовищные умственные дефекты, да
Густав и не претендовал на абсолютную супружескую преданность. Его пара-
метры по каталогу вряд ли могли поразить кого-нибудь, а предстательная
микросхема была повреждена и действовала с перебоями. Впрочем, оценивая
свои внешние данные в зеркале ванной во время умывания перед сном, Гус-
тав заключил, что на фоне реально существующих мужчин он выглядел очень
даже неплохо и в некоторых ситуациях, особенно под воздействием алкого-
ля, мог представлять определенный интерес для женщин. Он имел все необ-
ходимые параметры по 98-й спецификации: 185/95, густые темные волосы без
признаков лысины, белоснежные зубы и синие глаза. Однако органомеханик,
к которому он обратился полтора года назад, жалуясь на боли в паху, ска-
зал ему, что такой, как у него, травматический простатит больше не ре-
монтируется, скоро вылетят остальные блоки, откуда я вам возьму запчас-
ти, все вокруг развалилось и вообще будьте счастливы, что не подыхаете в
мучениях, как давно положено по возрасту. Густав был сражен этой гру-
бостью, но Эвелине ничего не сказал и приготовился к тихому тлению.
В их поселке уже было несколько случаев смертей из-за отказа органоэ-
лектроники, - производство комплектующих было остановлено войной, а пос-
ле массовой эвакуации на другие планеты судьба оставшихся в колыбели ци-
вилизации землян никого не волновала. К счастью, сохранился еще не-
большой запас химикатов, позволявших продлевать агонию. Да и смерть была
совсем не той, что в старые времена: покойники полностью, до порошкооб-
разного состояния, разлагались в течение полутора часов, распространяя
при этом запах корицы. Похороны в результате превратились в развлека-
тельное мероприятие, на котором виновник торжества помещался голым в
прозрачную пластиковую коробку и устанавливался в центр гостиной, будучи
чем-то вроде цветочного попурри, а шумные гости, булькая коктейлями,
оживленно наблюдали и комментировали вслух все малейшие нюансы разложе-
ния. Трудность состояла в том, чтобы вовремя всех оповестить и успеть
собраться прежде, чем стремительные процессы окисления превратят недав-
него знакомого в вещество, смахивающее на порошок для чистки раковин.
Завершив вечерний туалет, Густав забрался с книгой в кровать. Бу-
дильник показывал три часа ночи, но заснуть все равно не получилось бы -
спальня сотрясалась от доносившегося снизу победного рева зверя, разор-
вавшего за ноги, как жареного цыпленка, кардинала де Ришелье.
... Соорудив на своей базе в Порт-Стэнли несколько десятков полевых
биопунктов, экологи в считанные часы смогли отмобилизовать шесть морских
пехотных батальонов смерти. Отличавшийся нечеловеческой жестокостью ко-
мандующий экологов, доктор биологических наук вице-адмирал З. Кроннен-
берг, распорядился о непременном уничтожении в ходе предстоящих боевых
действий всех людей, включая пленных, и отпуске на волю после воспита-
тельной работы животных, не оказывающих сопротивления.
Утро 15 ноября выдалось крайне неблагоприятным для морских операций с
точки зрения погодных условий. Шторм достигал семи баллов, а частые
поздней осенью в этом районе ураганные порывы ветра разметали парусный
флот экологов. Семимачтовый флагманский корабль "Пенициллин", не в силах
противостоять ударам волн, был отнесен к мысу Горн, где налетел на скалы
и затонул, унеся на дно весь штаб во главе с адмиралом З. Кронненбергом.
Остатки бригады были вынуждены рубить мачты на кораблях и покорно ждать
своей участи. Из 35 кораблей и судов, вышедших из Порт-Стэнли, к вечеру
17 ноября на плаву оставалось лишь семь. Таким образом, десантная опера-
ция, которая должна была, по замыслу командования экологов, переломить
ход боевых действий в Антарктике, оказалась проваленной, и инициатива на
ближайшие три недели перешла к союзным генетическим войскам...

Густав охотно читал всевозможную мемуарную и историческую литературу,
хотя подозревал, что ежедневно появляющиеся тома не совсем соответствуют
оригиналам. Та же "История" Хоггарта периодически имела то 600, то 580 а
иногда и 535 страниц. Густав определенно помнил, что вчерашний Хоггарт,
в отличие от нынешнего, симпатизировал экологам и на той же странице пи-
сал о триумфальной высадке десанта и бесславном разгроме генетиков, для
которых Антарктида стала братской могилой. Кто знает, может, отвечавший
за синтез исторической литературы компьютер завидовал своим творческим
собратьям, неустанно заполнявшим эфир комедиями, мыльными операми и про-
чей всячиной, и иногда решался по своему разумению разнообразить заказ.
Густав был нисколько не против. Он вполне понимал случайный и относи-
тельный характер всякой информации, у истоков которой, как правило, на-
ходились личности со скромными интеллектуальными и сомнительными
нравственными достоинствами, например, тот же самый У. Хоггарт, на об-
ложке книги преподнесенный как "крупнейший специалист в области военной
истории, общепризнанный эксперт по военным действиям корпуса боевых
осьминогов на Атлантике". Зная немного нравы научного мира, Густав был
уверен: Хоггарт просто монополизировал тему и трудами невидимых ассис-
тентов потихоньку соорудил себе маленький литературный мавзолей. Хотя
кого, по большому счету, волновали события, происходившие сто или двести
лет назад, или же количество трупов, наваленных тем или иным воена-
чальником. Листая книгу, Густав подумал, что он, вероятно, - один из
последних историков-любителей на этой планете. Ведь известно: если ты
чего-нибудь не знаешь, то этого с таким же успехом и не происходило, а
если ты что-либо узнал, то это - наверняка обман.
Элементы случайности и сам случай были в свое время для Густава, дип-
ломированного физика-онтолога, объектом профессиональных исследований.
Ему принадлежала разработка теории события как основополагающего элемен-
та мироздания, а придуманное им устройство визуальной реконструкции
прошлого на базе замера интерферирующих пост-событийных волн некоторое
время успешно применялось полицией. "Интерферотрон Эшера" - так называл-
ся размером с небольшой чемоданчик прибор, позволявший при помощи пяти
датчиков, расставленных вокруг места преступления, получать на экране
сносного качества движущуюся картинку происшедшего. Полицейские чины по-
началу с подозрением отнеслись к устройству, однако все сомнения рассея-
лись после краткой демонстрации в кабинете начальства: Густав разбросал
по периметру комнаты датчики, и перед восторженными зрителями разверну-
лась десятидневной давности картина неистового соития во время ночного
дежурства двух полицейских сержантов.
Изобретение дорого обошлось Густаву Эшеру, - хотя данные интерферот-
рона не могли привлекаться в качестве улики ввиду экспериментального ха-
рактера прибора, детективы постоянно им пользовались во время расследо-
ваний, и один маньяк, отпущенный на каникулы из тюрьмы, где отбывал по-
жизненный срок за пятнадцать садистских убийств, отомстил внештатному
консультанту, подкравшись к нему на улице и лягнув в промежность острым
клинком, торчавшим из каблука. С тех пор сексуальный потенциал Густава
вследствие повреждения стал стремительно убывать; за этим потянулись
другие недомогания, и ему даже пришлось написать прошение об отставке с
должности заместителя начальника лаборатории каузативных исследований
при университете Аконкагуа, хотя эта работа имела более чем вольный ха-
рактер и даже не требовала постоянного присутствия. Проблемы его здо-
ровья уже никого не волновали, так как все трезвомыслящие земляне, вклю-
чая научный мир, полицию и преступников, телепортировали на ближайшие
планеты, - после непрерывных войн между генетиками и экологами льды на
полюсах растаяли, Африка, расколовшись, ушла на дно, уровень мирового
океана поднялся на три километра, и для обитания остались лишь небольшие
высокогорные участки. Еще лет за сто двадцать до этого террористические
организации экологов "Гринпистол" взорвали все нейтронные силовые стан-
ции и залили фуназолом наиболее крупные нефтяные скважины, из-за чего
обширные пространства Европы, Северной Америки и Ближнего Востока прев-
ратились в безжизненные пустыни. Единственными приемлемыми для жилья ра-
йонами оказались Анды и Гималаи; остатки цивилизации еще наблюдались
кое-где в Малой Азии.
После увольнения Густав забросил интерферотрон в подвал, хотя и соби-
рался до этого расширить блок памяти, что позволило бы заглядывать в бо-
лее далекое, на несколько десятков тысяч лет, прошлое. Он вполне смирил-
ся со своей судьбой, такой же, как и у соседей: спокойная жизнь, холови-
зор как единственное утешение и, главное, не терзать себя вопросами и
радоваться тому малому, что осталось. Совместное существование с Эвели-
ной его вполне удовлетворяло. Она отвечала всем требованиям, которые
среднестатистический мужчина мог предъявить к своей подруге, - поддержи-
вала светский разговор без явных признаков кретинизма, прощала мужу мел-
кие слабости, не досаждала глупыми бытовыми вопросами и умела быть неза-
метной. У каждого из них случались бисексуальные внебрачные интрижки, но
их имели все - как с холовизионными фантомами, так и с соседями - просто
со скуки, не ревнуя и моментально о них забывая.
Густава отвлекли от книги особо яростные вопли ящера, отмучившегося
на нижнем этаже. Заиграла жизнерадостная музыка, знаменовавшая наступле-
ние счастливого конца; Эвелина скомандовала холовизору выключиться и
вскоре появилась на пороге спальни. Хотя Густав и так знал, что все
фильмы обречены на хэппи-энд, но, по супружеской привычке, обратился к
жене: "Ну как, все окончилось хорошо?"
- Да, Гуги. Ты даже представить себе не можешь, как они смогли изба-
виться от этого чудища.
Эвелина явно была возбуждена увиденным. Страх в умеренных дозах часто
действует лучше секса.
- Наверняка они подмешали ему толченых алмазов в обед из гвардейцев
кардинала или взяли на работу химерой в Нотр-Дам. А может быть, он ока-
зался заколдованным принцем?
- От тебя никогда не услышишь ничего, кроме злых шуточек, даже по са-
мому серьезному поводу.
Эвелина зашла в ванную и принялась энергично полоскать рот. Густав
ждал, пока процедура будет закончена.
- Эви, не сердись. Ты же знаешь, как я отношусь ко всяким кошмарам, в
особенности придуманным посредственными программистами.
Жена яростно сплюнула.
- Эви?
- Да.
- Я весь во внимании и не буду больше язвить.
- Хорошо, подожди секунду.
Густав услыхал мелодичное журчание, усиленное акустикой унитаза. Эве-
лина затем недолго повозилась под душем и через пару минут запрыгнула к
мужу под одеяло.
- Ты плохой супруг, все время смеешься над своей доверчивой женой, и
поэтому ничего я тебе не скажу. Пусть для тебя это останется тайной.
Спокойной ночи!
Она повернулась к нему спиной и мгновенно заснула. Густав нисколько
не огорчился по этому поводу и продолжил чтение. Через страниц сто он
почувствовал, как бумага неожиданно стала шершавой и начала рваться при
перелистывании. Он встал, подошел к окну и, открыв его, резким движением
бросил книгу вниз. Покатившись по обрыву, она сразу рассыпалась, и в не-
ярком лунном свете было видно, как по берегу ветром далеко разнесло
листки. Назавтра от книги, как от мальчика на матрасе, да и от самого
матраса, уже не останется ни следа, и Густав втопчет их прах в песок,
разбежавшись для прыжка в прохладный утренний океан.

x x x

Он смог заставить себя заснуть, лишь наглотавшись коньяку, запивая
его "Мутон-Ротшильд", хотя знал, что на следующее утро его будет вывора-
чивать наизнанку. Заползая на четвереньках на кровать и попутно наблю-
дая, как дешевая мебель в его загаженной холостяцкой комнатке медленно
начинает вращаться, словно в вальсе, он лег ничком, чтобы не захлеб-
нуться рвотой во сне, даже не погасив свет и не выключив "ящик".
Джуд опять, как и неделю назад, увидел себя стоящим на краю пропасти,
уходившей на сотни метров вниз. Далеко вокруг возвышались совершенно
одинаковые, как близнецы, горы с плоскими, будто стесанными, вершинами;
воздух был холоден и с какой-то неприятной коричневатой дымкой. Хотя
пейзаж был знаком, Джуд не знал, в какой точке планеты находится и Земля
ли это вообще. Он был одет в свою обычную полевую форму, но не имел при
себе оружия и ранца. Джуд ущипнул себя за руку, увидел, как на ней стре-
мительно образовался синяк, но ничего не почувствовал. "Это сон, - поду-
мал он с облегчением и зачем-то посмотрел на свои босые ноги. - Мне,
должно быть, холодно, потому что ступни посинели, и я шел издалека: кожа
в кровоподтеках и струпьях".
"Да, но я и так прекрасно знаю, что это сон, без всяких щипков. Зачем
эти излишние проверки?" Вдруг он осознал: больше не следует задавать
вопросов, необходимо действовать. Он нагнулся, будто собираясь поднять с
земли камень, и резким рывком, слегка подпрыгнув, отвел ноги назад, но
не упал, а остался лежать в воздухе лицом вниз, словно на чьей-то
большой невидимой ладони. Он чувствовал - ему пора разгоняться и лететь
дальше, и стал загребать руками, как бы пытаясь вынырнуть из воды. Эти
движения быстро отнимали у него силы, но Джуд знал, что если не будет
работать, его засосет на дно пропасти, где, скрытые туманом, клубились
какие-то немыслимые, недоступные человеческому сознанию кошмары. Он на-
чал еще яростнее грести, подобно утопающему, не замечая ничего вокруг, и
даже почувствовал боль в плечах от напряжения. Наконец его вынесло ку-
да-то вверх, высоко в небо, и он увидел под собой грозовые облака,
вспышки молний, подсвечивавшие тучи изнутри. Впереди светило солнце, но
оно было бледным, сморщенным и холодным.
Джуд перевернулся на спину и застыл, отдыхая. Его несло по инерции
вперед, как ему казалось, с огромной скоростью. Он чувствовал сопротив-
ление ветра и не хотел тратить остаток энергии на продолжение подъема.
Над ним было равнодушное светло-синее небо с крупными звездами, внизу, в
разрывах облаков, были видны ярко-зеленые луга с несколькими пятнистыми
коровами, тщательно расставленными, словно для рекламы шоколада. Джуд
понял, что опасность миновала и ощутил блаженство, разлившееся по всему
телу. Он решил немного пошалить и кувыркнулся пару раз, затем слегка
опустился в штопор и опять взмыл. Усталость понемногу проходила.
Ему вдруг показалось, что где-то, за пределами сна, осталось невыпол-
ненное задание, к которому предстоит вот-вот вернуться, а полет - всего
лишь необычное, потустороннее средство доставки, кратковременная пере-
дышка перед тяжелым трудом. Джуд захотел подняться выше и сделал нес-
колько взмахов руками, однако ощутил, что не может больше удерживать вы-
соту и постепенно снижается. Скорость тоже стремительно уменьшалась. Это
его не обеспокоило, - за свою жизнь он привык к скромной дозировке удо-
вольствий. Единственное, чего он опасался, была вероятность столкновения
с каким-нибудь высоким металлическим предметом на подлете к земле. Он не
знал точно, что могло бы произойти в этом случае, но предчувствия имел
нехорошие.
Он упал в облака и выскользнул из них прямо над гротескным, почти
средневековым городом. Дома сверху казались непропорционально вытянуты-
ми, узкими, и Джуд осторожно маневрировал, часто отталкиваясь от крыш и
стараясь не напороться на громоотводы. Взмахивая руками, он еще мог нем-
ного подыматься, но с каждым разом его баттерфляй становился все менее
эффективен, и Джуд, как спущенный воздушный шарик, начал метаться
вверх-вниз, ударяясь о карнизы и темные стекла окон. Его все время отб-
расывало к каким-то металлическим столбам и проводам, натянутым между
домами, и он делал отчаянные попытки зацепиться за деревья. Наконец, он
успокоился на уровне второго этажа и стал медленно снижаться к брусчатке
мостовой. Впереди была видна группа людей, очевидно, демонстрантов, с
лозунгами на непонятном языке и высокими гибкими шестами, которыми они
ловко жонглировали в воздухе. Джуд уже полностью утратил всякий контроль
над своим полетом и безучастно фиксировал, как его относит в заваленный
мусором подвал. Он еще несколько раз загреб руками, но смог подняться
всего лишь на пару сантиметров, а возможности встать на ноги и пойти у
него почему-то не было. Наконец, произошло касание, - сознание Джуда ре-
гистрировало все происходящее со стороны, как наблюдение диспетчера за
гибелью самолета.
Он спланировал лицом вниз в ворох мокрых старых бумаг и замер, слыша
приближавшийся топот и ритмичные возгласы демонстрантов. Джуд лежал,
полностью парализованный внезапно навалившейся усталостью, не в силах
сделать даже малейшего движения. Ему было глубоко безразлично, когда по
его телу ожесточенно замолотили шесты, а толпа завизжала от предвкушения
крови. Потом ужасная тяжесть обрушилась ему на голову, черепная коробка
треснула, и ее содержимое соскользнуло вниз по лицу. Джуд с удивлением
отметил, что мозговое вещество очень быстро остывает на воздухе, образуя
липкую вонючую массу. Здесь сон закончился, и Джуд постепенно пришел в
себя, обнимая пропитанную пьяной холодной блевотиной подушку и постаны-
вая от судорог, которыми выламывало затекшее в неудобном положении тело.
x x x

Прежде, чем нырнуть в океан, Густав пристально вгляделся в его спо-
койную поверхность. Генетики наделали столько чудес за позапрошлую вой-
ну, что временами приходилось проявлять особую осторожность. Одним из
наиболее эффективных видов оружия, разработанных ими, был акуляр - гиб-
рид гигантского кальмара и акулы, достигавший пятнадцати метров в длину,
имевший щупальца толщиной в два метра и туловище, заканчивавшееся колос-
сальной акульей мордой с пятью рядами мощных зубов. Неожиданно выныривая
из воды, акуляры оплетали парусники экологов своими конечностями и при-
нимались, словно жернова, перемалывать корпус корабля неутомимо работаю-
щими челюстями. После войны оставшиеся на воле экземпляры расплодились и
иногда забредали в прибрежную зону, где, затаившись на подходе к бухтам,
закусывали купальщиками. Хотя Густав и не увидел на этот раз щу-
пальца-перископа, обычно подымаемого акуляром над водой, он не был уве-
рен, что вчерашний мальчик не оказался десертом, надкушенным и выплюну-
тым.
Убедившись, что водная гладь не таит в себе опасностей, Густав с раз-
бега нырнул и поплыл, касаясь животом дна. Он умел надолго задерживать
дыхание и слегка этим гордился, пугая на пляже посторонних своими долги-
ми погружениями. Под водой он всегда открывал глаза. Отодвинув рукой
цветастую медузу, Густав обогнул большой, покрытый водорослями камень и
неожиданно увидел другой валун, еще крупнее, которого раньше здесь не
замечалось. Всю прошлую неделю бушевал шторм, и эту глыбу вполне могло
затащить волнами. Густав решил исследовать явление поближе и, всплыв,
набрал побольше воздуха в легкие. Берег был недалеко, а глубина - уме-
ренной, метра четыре, но у Густава немного разболелись уши, когда он
устремился на дно. Подобравшись к камню поближе, прямо перед собой, на
расстоянии вытянутой руки Густав увидел полуприкрытый веком задумчивый
глаз размером с обеденный стол и ощутил, как сердце ушло куда-то вниз.
Ни в коем случае не желая прерывать ход мыслей подводного визитера, он
как можно незаметнее сдал назад, после чего со скоростью бешеного
дельфина вернулся на берег.
Выпрыгнув из воды, он еще несколько метров, не останавливаясь, проле-
тел по песку и затем упал, тяжело дыша. Густав понятия не имел, какое
именно генетическое изделие заползло медитировать в их бухту, но за свою
жизнь твердо усвоил, что с крупноразмерными достижениями современной
техники лучше не связываться. По окрестностям со множеством вариаций хо-
дили жизнерадостные истории о том, как одна семья решила покататься на
лодке, они уже довольно далеко отплыли, и тут вдруг младшая дочка гово-
рит отцу: "Папа, смотри, какой красивый голубой глазик высунулся из во-
ды!.." Густав прикидывал, что если сложить всех жертв морских монстров,
о которых он наслышался со времени переезда в Кантабиле, то баланс жите-
лей в поселке и далеко за его пределами был бы безнадежно отрицательный.
Участок Анд, где обитали Густав и Эвелина Эшер, после всемирного за-
топления представлял собой достаточно узкую и обрывистую горную цепь вы-
сотой до трех километров, с изрезанным многочисленными заливами и лагу-
нами побережьем. Неподалеку мирно дымился вулкан Майпо, изредка налетали
тайфуны, но народ жил относительно счастливо хотя бы уже потому, что
война закончилась, и новых не предвиделось. Было и так ясно: рано или
поздно все вымрут, и воевать не имеет смысла. Каждый знал своих соседей
как облупленных, по тысяче раз перебывав друг у друга в гостях, переспав
со всеми женами, мужьями и детьми. Никто не надеялся на появление новых
знакомых, и хотя по обе стороны горного хребта было основано еще нес-
колько достаточно крупных колоний, добраться к ним можно было только на
велосипеде (другие средства передвижения пришли в негодность), петляя по
узким тропам и преодолевая крутые перевалы с риском свернуть себе шею.
Желающих тратить силы ради столь сомнительного удовольствия не было, к
тому же холовизор и так делал жизнь каждого насыщенной и интересной.
Максимум, на который изредка оказывались способны, оторвавшись от зре-
лищ, жители Кантабиле, - это перемещение в радиусе трех-четырех ближних
домов, обмен парой незначащих фраз с соседями или поход, как на экскур-
сию, в старинный супермаркет, - единственное место, где благодаря стара-
ниям чудаковатого хозяина можно было еще купить неразрушающиеся, хотя и
совершенно ненужные вещи. На фоне обитателей поселка Густав смотрелся
странным субъектом, ежедневно, как на работу, добираясь пешком до супер-
маркета, чтобы поболтать с владельцем и полистать стоящие на полке по-
желтевшие книги с названиями вроде "1001 рецепт приготовления салата из
моркови", "Моя жизнь среди египетских мумий", "В сетях сексуального са-
танизма", "Кама-Сутра для самых маленьких".
Густав чувствовал себя в поселке чужим, не сумев, в отличие от Эвели-
ны, освоиться после переезда из Оливареса, располагавшегося на севере
обитаемых территорий. Там жизнь, по крайней мере, представляла для него
какой-то смысл: он бегал по улицам многомиллионного города вслед за де-
тективами, вызванными к месту очередного преступления, бился над усовер-
шенствованием интерферотрона и по ночам сочинял некое подобие научного
труда. После нападения маньяка и отъезда друзей на Сатурн он обмяк, за-
чем-то женился и по настоянию супруги купил дом в, как она уверяла,
престижном курортном районе, на самом деле оказавшемся сползающим в воду
клочком земли поблизости от заброшенной свалки, - вечерами, когда дул
северный ветер, на поселок опускался плотный занавес смрада. В километре
южнее Кантабиле располагался старый, основанный много веков назад горо-
док, прозванный Мертвой зоной, как почему-то положено именовать забро-
шенные места. Когда-то там действительно находился фешенебельный горно-
лыжный курорт, однако одна из войн оставила от аккуратных гостиниц и ма-
газинчиков груду развалин. Здесь отмечался особо высокий уровень радиа-
ции, и перепачканная Эвелина, возвращаясь с антикварной добычей, на вся-
кий случай впрыскивала себе удвоенную дозу консерванта. Но даже тяга к
собирательству не могла преодолеть ощущения смертельной опасности, и по-
этому Эвелина за все время посетила зону лишь три раза.
Лежа на песке, Густав услыхал доносившийся сверху голос жены, звавшей
завтракать. Он поднялся, но не рискнул смыть с себя песок в океане, ре-
шив сделать это дома, в безопасной обстановке. Эвелина всегда настаивала
на том, чтобы они вели здоровый образ жизни, больше двигались и делали
зарядку. Густав каждое утро совершал поэтому купания, а супруга, в ожи-
дании заказанного по холовизору традиционного континентального завтрака,
ворочала штангу в подвале и истязала себя у гимнастической лестницы.
Лучше он себя от морских ванн не чувствовал, но Эвелина для своих 170
лет выглядела чудесно.
К тому времени, когда Густав садился за стол, жена уже снимала со
столика синтеза овсяную кашу, перемешанную с яичницей и кетчупом, горя-
чий апельсиновый сок, хрустящий тунцовый бекон, обесцвеченный кофе, све-
кольный джем и поджаренные хлебцы из соевой муки, - все в строгом соот-
ветствии с диетой начала XXI века, как ее представляла Эвелина. По холо-
визору передавали новости. Со своего места на кухне Густав, обернувшись,
увидел, как в гостиной бродит, размахивая руками, и вещает диктор. В ны-
нешние времена новости брать было неоткуда и некому, поэтому их тоже
фантазировал компьютер. Все об этом подозревали, но предпочитали прини-
мать за реальность, - сказывались укоренившееся уважение к растиражиро-
ванному техникой слову и трепетное отношение к холовизору как к послед-
нему оставшемуся, пусть и иллюзорному, окну в мир. Не обращали внимания
даже на то, что содержание очередного бюллетеня новостей никак не стыко-
валось с предыдущим: компьютер был не настолько умен, чтобы соблюдать
логическую последовательность передач. Густаву холовизор представлялся
иногда безумным поэтом, который выстреливает в пространство бесконечное
множество стихов, имеющих внешние признаки смысла, но при ближайшем
рассмотрении оказывающихся нонсенсом.
Эвелина утром обычно программировала "ящик" таким образом, чтобы по
окончании одного выпуска тут же переключаться на начало другого. Она со-
вершенно серьезно уверяла, что это прямо с утра позволяет ей находиться
в курсе всех событий. Очевидно, в ее словах имелся резон: Эвелина, ана-
логично большинству людей, была устроена, как погремушка, и в нее следо-
вало ежедневно подсыпать свежих камешков, чтобы было чем тарахтеть во
время светских бесед.
Густав зачерпнул ложкой джем и размешал его в стакане сока. Эвелина
сосредоточенно намазывала овсянку на хлеб. В соседней комнате, не оста-
навливаясь, звучал диктор.
- Тебе, может быть, еще заказать джема?
- Нет, спасибо, сегодня он что-то горьковат.
- Странно, я специально просила послаще...
- ... того, чем может оказаться для всей нации решение правительства
о введении чрезвычайного положения на южных территориях в связи со
всплеском активности...
- ... из-за твоей изжоги от...
- ... афро-американского и индуистского населения. Военный комендант
Лондона отдал распоряжение войскам открывать огонь на поражение при ма-
лейших попытках мятежа со стороны...
- ... апельсинового сока.
- Ты знаешь, мне кажется, сок здесь не при чем. Я думаю, мой желудок
просто не переваривает...
- ... экстремистов. Из Вашингтона сообщают о продолжающихся казнях
руководителей белого меньшинства. К сегодняшнему дню число арестованных
уже превысило две тысячи человек, из них около трехсот...
- ... соевых хлебцов. Они почему-то приходят такими подгорелыми, что
у меня полное ощущение, будто я жую уголь. Ты не можешь завтра сделать
что-нибудь другое, скажем, из кукурузной или картофельной муки?
Эвелина огорчилась. Она почему-то так переживала за качество заказной
еды, словно готовила ее сама. Густав старался особо не тревожить супругу
и временами, собрав всю волю в кулак и изображая на лице крайний вос-
торг, запихивал в себя чудовищную haute cuisine, разработанную невиди-
мым, но явно с садистской жилкой, поваром из тщательно подобранных
несъедобных компонентов. Жена всегда в эти минуты пристально смотрела на
него, ожидая похвалы, и ужасно обижалась, если после трапезы Густав не
задабривал ее комплиментами.
- Гуги, но соя - лучший продукт для поддержания жизнедеятельности в
нашем возрасте. Да, не спорь, по всяким меркам мы уже старики, и кто
знает, от чего можем в любой момент развалиться. Соя, конечно, не дели-
катес, поэтому я специально заказываю...
- ... женщин и детей. Лидер временного правительства США Мафсуд Н'Ди-
ко пригрозил навести образцовый революционный порядок, даже если, по его
словам, ради этого придется залить всю страну потоками крови...
- ... "с самой румяной корочкой", как указано в каталоге.
Густав обратил внимание, что холовизионные новости весьма смахивают
на настоящие, только со столетним отставанием. Очевидно, на станции в
памяти машин остались какие-то куски реальных событий.
- ... Это была краткая сводка последних известий. Полный выпуск - че-
рез пятьдесят минут. Вы смотрите Эйч-Ай-Ти-Ви.
Картинка по "ящику" изменилась. В комнате теперь сидели, слегка све-
тясь, двое: бородатый брюнет и энергичного вида блондинка в мини-юбке,
не пользовавшаяся, как заметил Густав, нижним бельем. Что ж, пустяк, а
зрителям приятно.
- В Вашингтоне одиннадцать часов утра. Вы смотрите выпуск новостей по
холоканалу Ай-Эс-Би-Эн. Император России Трофим Шестой был вчера растер-
зан бандой озверелых матросов во время посещения храма Иосифа Основателя
на территории кремлевского "Диснейленда" в Москве. По словам очевид-
цев...
- Мы в принципе можем пересмотреть диету. Я вчера видела по "ящику"
вариант индийского оздоровительного питания: 200 граммов листьев лотоса
с чатни и карри, чашка недоваренного коричневого риса и долька чеснока.
Все это надо съесть в четыре часа утра, стоя на голове и делая дыха-
тельные упражнения. После этого...
- ... Его Величество возложил цветы к могилам невинно убиенных гене-
ральных секретарей коммунистических партий, когда в храм, смяв охрану,
ворвались боевики "Союза зеленых офицеров" с криками...
- ... не есть ничего до четырех часов дня. Потом разрешается прогло-
тить, не разжевывая, пять долек чеснока, занюхивая их лотосом. На ночь -
стакан виноградного уксуса.
- Тебе не кажется, что это кратчайший путь в могилу?
- Но Гуги, в программе приводили результаты исследований какого-то
института в Японии, и оказалось, что благодаря этой диете деятельность
печеночного блока активизируется на два процента, мозгового процессора -
на шесть, а стимулятора перистальтики - на целых семь процентов.
Густав удрученно вздохнул. Даже если Эвелине разогнать мозги еще на
двести процентов, разница будет неощутима. Просто уму непостижимо, до
чего женщины падки на всякую наукообразную ерунду. Сказали бы по холови-
зору, что бокал синильной кислоты с содовой по утрам разгладит все мор-
щины, Эвелина поверила бы и выпила.
- ... Переходим к спортивным новостям.
- Эвелина, даже если эта диета...
- Густав, подожди минуту, я хочу послушать новости.
Все жители Кантабиле напряженно следили за спортивной жизнью, хотя
последний матч на Земле состоялся полтора столетия назад. Результаты пе-
редававшихся бейсбольных и баскетбольных поединков неизменно были темой
номер один на вечеринках, - и это несмотря на то, что каждый, в зависи-
мости от выбранного канала и времени, приносил с собой совершенно проти-
воречивую информацию. Попытки согласовать эти сведения, особенно после
нескольких выпитых коктейлей, нередко приводили к забавным недоразумени-
ям и выяснению отношений. Густав был совершенно равнодушен к спорту и не
участвовал в полемике. К тому же, его коэффициент умственного развития
был минимум на 60 пунктов выше, чем у любого собеседника в поселке, поэ-
тому с ним остерегались спорить.
Вслед за спортом по "ящику" передавали новости из мира развлечений.
- ... Исполнительница роли Гипер-Змеи в выпускаемом компанией "Мега-
хард" нинтендо-сериале "Битва с вурдалаками Бешеной Звезды, часть 7-я"
Софи Норель отказалась от съемок в 345-м эпизоде, ссылаясь на тяжелые
психологические травмы, вызванные падением в виртуальную канализацию...
Да, несомненно, это 2100-е годы, подумал Густав. Тогда актеров еще
прикармливали разработчики компьютерных игр, но и они вскоре перешли на
использование фантомов. Хотя можно биться об заклад, что Софи Норель во-
обще никогда не существовало.
- Гуги, подвинься, пожалуйста, левее, мне плохо видно.
Он пересел ближе к окну и посмотрел на горы. Верхушки были в дымке, а
с запада шли облака, предвещавшие дождь или даже грозу. В ненастную по-
году он любил сидеть у камина, перелистывая какой-нибудь фолиант и попы-
хивая трубкой. Супруга обычно млела у холовизора, созерцая очередную се-
рию бесконечного псевдомексиканского сериала, или изучала выброшенный
"ящиком" свежий номер "Идеального домоводства". Густав задумался над
тем, брать ли ему зонтик, выходя в супермаркет.
- Ты слышал, Гуги? Зизи Талер развелась с сорок шестым мужем и ждет
ребенка от сантехника!
Он вздрогнул.
- Ну, это полная ерунда. Ты сама прекрасно знаешь, что детей не дела-
ют уже Бог знает сколько лет.
- Зизи со своими миллионами может себе позволить все, что угодно.
Сказали, будто она нашла какого-то знахаря на Юпитере, и он обещал ей
путем астрального осеменения вырастить в своей лаборатории ребенка за
шесть недель.
Густав хмыкнул. То, что происходило на Юпитере, вызывало высокомерную
брезгливость у землян. Там собрались отбросы общества - гибридные расы,
мутанты, авантюристы и всевозможные генетические курьезы, давно утратив-
шие связь с родной планетой, а потомки первых колонизаторов Юпитера нас-
только свыклись с окружающей средой, что могли существовать вне ис-
кусственного климата и питались местными минералами, запивая их аммиа-
ком.
- Скорее всего, ей всучат какого-нибудь гомункулуса, сваренного из
кошачьего генофонда в ночном горшке.
Эвелина уже не реагировала на подобный цинизм, объясняя его особен-
ностями высокого интеллекта мужа.
- ...Курс иностранных валют на пномпеньской бирже составил...
- Гуги, не забудь, что мы сегодня вечером приглашены к Эстевесам.
Он поморщился. Вечеринки у Эстевесов традиционно завершались буйными
оргиями, к которым он давно потерял интерес. Пару раз в критические мо-
менты он сильно сплоховал из-за отказов простаты и с тех пор неоднократ-
но наталкивался на ехидные взгляды младшей дочки Эстевеса. Марианна но-
минально была десятилетней девочкой и имела все подобающие этому возрас-
ту повадки, но папа с незапамятных времен приучил ее к оральному сексу,
и она знала всех мужчин Кантабиле на вкус. Густав у нее, должно быть,
ассоциировался с желе.
- Ты можешь пойти одна? Скажи им, что я заболел, простыл, - что-ни-
будь в этом духе.
- Мы уже отказались от приглашения в прошлый и позапрошлый раз, и они
обижаются. Если ты стесняешься, послушай музыку у бассейна.
Перспектива приобщиться к музыкальной сокровищнице Эстевесов была еще
более противной. Их фонотека состояла из пяти видеодисков с записями в
стиле "хоп-энд-смык", пришедшем от восточных славян, и при запуске любо-
го появлялись одинаково гротескные существа, принимавшиеся тыкать
пальцами в глаза слушателям и причитать под механический грохот бараба-
на. Густав всегда считал, что окончательное вытеснение человеческой мыс-
ли из искусства началось именно от славян. Впрочем, всем остальным такая
музыка нравилась. Холовизор имел пару тысяч "музыкальных" каналов, -
очевидно, для создания пляшущих химер требовались минимальные ресурсы.
- Мне совершенно нечего стесняться, и я пойду к Эстевесам, - обиженно
сказал Густав.
- ... 5476 американских долларов за одну рупию. Индекс деловой актив-
ности поднялся на 65 пунктов. Курс бразильского песо по отношению к юаню
составил 47 к 1...
- Ради Бога, не обижайся. Из-за того, что у тебя проблемы, да, Гуги,
проблемы, это и так все знают, я не собираюсь каждый вечер торчать дома.
Да и чем ты собираешься заняться? Опять читать историческую чушь, от ко-
торой любой нормальный человек готов на стенку лезть? Надо активнее об-
щаться с людьми, настоящими людьми, а не этим умалишенным.
Густав собрался было возразить, что Стив, хозяин супермаркета, нес-
мотря на некоторые странности, представляет собой куда более интересного
собеседника, чем подруги, с которыми Эвелина могла часами обсуждать мо-
ду, погоду, кулинарию и знаменитостей. Однако он осекся: жена, наверное,
по-своему желала ему добра и хотела его расшевелить, вытащить из кокона,
в котором он пребывал последние годы.
- ... фронт, перемещающийся с Атлантики к югу Франции и Испании, при-
ведет к обильным осадкам и понижению температуры до -45+С...
- Хорошо, мы идем в гости, но, пожалуйста, не требуй от меня, чтобы я
восторгался военными подвигами Хуго.
Последнюю войну глава семьи Эстевесов закончил в чине полковника на
стороне индустриалистов. Густав же, наоборот, больше симпатизировал ни-
гилистам, и его неоднократно подмывало разбить об голову Хуго толстую
бутылку текилы, из которой тот постоянно подпитывался во время затяжных
рассказов о своей доблести на поле боя и разнообразных методах казни во-
еннопленных. Сейчас он, слегка размечтавшись, представил, как, склонив-
шись над безжизненным телом, вставляет в раскрытый рот Эстевеса обратным
концом его любимую сигару.
- Можешь и потерпеть, хотя бы из снисходительности к чужим недостат-
кам. Уверяю, ты тоже далеко не идеальный рассказчик. Хуго - славный ма-
лый, он нас перезнакомил со всем поселком и показал мне сравнительно бе-
зопасный проход в зону. Так что мы обязаны ему еще и частичкой нашего
домашнего уюта.
Медленная и мучительная смерть Хуго. Клизма из концентрированной те-
килы, после чего запереть задний проход особо толстой дымящейся сигарой.
Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Интересно, как это
выглядело: Эстевес, впрягшийся, словно мул, в рояль Smirnoff, потея и
пыхтя, тащит добычу из зоны, а Эвелина, сидя на крышке, нещадно хлещет
его по ляжкам плеткой из фортепианных струн.
- Хорошо, Эви, учитывая особые заслуги Хуго в формировании нашего се-
мейного очага, я буду страстно выпытывать у него наиболее живописные ню-
ансы последней казни, в которой он участвовал.
- ... от телекомпании Зед-Би-Си. Слушайте подробное изложение собы-
тий.
- Смотри, как бы он не перешел к наглядной демонстрации на любозна-
тельных гостях.
- Я давно чувствую, что он раскусил во мне скрытого нигилиста и гото-
вится к показательным выступлениям. Тоже, кстати, повод, чтобы ограни-
чить наше знакомство, если только ты серьезно не планируешь в ближайшее
время овдоветь.
- Могу тебя заверить, что вдовство в мои замыслы не входит.
Эвелина все-таки обиделась. Густав был женат в первый раз, и часто в
разговоре допускал мелкие тактические ошибки, на которые, как он считал,
ни один нормальный человек не стал бы обращать внимания. Иногда ему ка-
залось, что женщины специально ищут повода для обид, и если такового не
находится, то сами идут на провокации. Остаток завтрака они молчали, и
Эвелина с нарочитым грохотом отправила объедки в мусоропровод, после че-
го гордо удалилась на пляж. Сорокапятиминутные солнечные ванны были не-
отъемлемым элементом общей стратегии оздоровления. Густав зашел в гости-
ную, чтобы выключить "ящик" и просто так, без всякой задней мысли, залез
под юбку молоденькой ведущей. Это был его маленький ежедневный ритуал,
нигилистический протест против господства техники. Ведущая продолжала
говорить, не подозревая о домогательствах Густава, который тоже ничего
не чувствовал, кроме легкого покалывания наэлектризованного проекцией
воздуха.
- ... серии кровавых убийств, потрясших за истекшую неделю французс-
кую столицу. Репортаж из Булонского леса ведет наш корреспондент Луиза
Котильон.
Интерьер студии сменился лесными чащами, и Густав с омерзением обна-
ружил, что его рука, до сего момента щекотавшая ведущую, оказалась по
локоть погруженной в грудную клетку замысловато расчлененного и выпотро-
шенного трупа. Рядом стояла Луиза Котильон и водила световой указкой по
месту происшествия.
- Убийца, как вы видите, проявил особую изощренность и садизм по от-
ношению к своей последней жертве, 15-летней Кристине Ф. Согласно предва-
рительным данным из полицейских источников, "Веселый Жак", обмотав де-
вушку колючей проволокой, откусил ей уши и нос, выколол глаза...
Сцена опять сменилась: перед Густавом на нейтрально-сером фоне стоял,
улыбаясь, обнаженный муляж Кристины Ф. "Уау!" - сказала она кокетливо,
когда, по ходу комментария, у нее отвалились уши, нос, и из ран фонтаном
хлынула кровь. Она продолжала улыбаться и после того, как у нее отпали
обе руки, оставив две ужасные культи с торчащими кусками мяса.
- ... тупой пилой. Затем "Веселый Жак" вспорол несчастной жертве жи-
вот...
На Густава из разрезанного живота начали валиться дымящиеся внутрен-
ности, и он едва успел отскочить подальше. "О-ля-ля!" - произнесла Крис-
тина Ф.
- ... проделав в туловище тридцать отверстий охотничьим ножом, убийца
несколько раз изнасиловал девушку...
Улыбающаяся жертва стала похожа на дуршлаг, и Густав хриплым голосом
велел "ящику" выключиться. Через полчаса он вышел из дому по направлению
к супермаркету. Дорога обычно занимала не более двадцати минут. Было
пасмурно, и Густав мысленно похвалил себя за ту предусмотрительность, с
которой он надел плащ и захватил зонт. Эвелина все еще продолжала где-то
на берегу принимать ванны, хотя солнце прочно скрылось за грозовыми ту-
чами, и стало весьма прохладно.
Густав неторопливо зашагал, дымя трубкой и постукивая зонтиком, по
давно не убиравшемуся, поросшему кое-где густой травой тротуару. Ветер
подымал вдоль дороги столбики зеленоватой пыли - холовизионный мусор и,
может быть, чьи-то останки. Кантабиле строилось наспех по типовым проек-
там, - по пятам наступал океан, отвоевывавший у человека последние куски
суши. Домики поэтому выглядели однообразно, а частью были совсем забро-
шенными: жильцы съехали или вымерли. Навстречу Густаву никто не попадал-
ся: после вечерних развлечений все просыпались поздно.
Дверь супермаркета была открыта, и Густав уже настроился на нетороп-
ливый разговор со Стивом, но тут заметил прислоненный у входа к дереву
чей-то велосипед. Это была не обычная модель, из тех, что использовались
иногда в Кантабиле для поездок в "дальние" гости за пару десятков домов.
Незнакомый велосипед представлял собой так называемую "горную", особо
прочную, конструкцию с корпусом из специального сплава и мощной коробкой
скоростей. Его колеса и рама были сильно забрызганы грязью, из чего Гус-
тав заключил, что к ним в поселок из-за гор пожаловал кто-то чужой.
- Доброе утро, Стив!
Густав с порога огляделся по сторонам, но не заметил никого посторон-
него.
- Доброе утро, господин Эшер! Чем могу помочь?
Традиционная фраза Стива. Оба знали, что Густава ничего, кроме книг и
музыки, в этой жизни не интересовало, а стоявшие на полках и сваленные в
подвале издания были им исследованы и с брезгливостью отвергнуты. За
спиной Стива уже дымилась кофейная машина, - к приходу своего посетителя
он получал со столика зерна и молол их вручную на доисторической кофе-
молке. Здесь Густав презревал диету, и после нескольких чашечек они пе-
реходили к виски, тоже "ящичному", но неразбавленному и действовавшему
весьма эффективно. Спустя некоторое время они уже болтали Бог знает о
чем и чувствовали себя прекрасно. Густав рассказывал - с некоторыми до-
пустимыми преувеличениями - случаи из своего детективного прошлого. Стив
был благодарным слушателем, задавая вопросы редко и всегда к месту.
Их никто ни разу не потревожил, и Густав, спросив однажды Стива, за-
чем он держит эту лавку, не смог получить внятного ответа. "Да я как-то
уже привык, что у меня всегда по утрам руки заняты," - смущенно ответил
тот, разводя руками, словно желая показать их загруженность. Стив жил
один в квартире над супермаркетом, и ему, наверное, было просто скучно.
В гости его почти не приглашали из-за странностей характера: он сторо-
нился групповых забав и не мог поддержать простейший разговор, так как
избегал холовизор. Но в свое время он прочитал много книг, чем и был ин-
тересен Густаву. Кроме этого, Стив имел одно уникальное качество: он мог
играть на банджо и мурлыкать какие-то песенки, будучи, таким образом,
одним из последних музыкантов в истории человечества.
- Спасибо, я просто так зашел поболтать.
Из вежливости Густав не стал спрашивать, кто хозяин велосипеда, сто-
явшего снаружи. Он сел на высокий стул, приготовленный для него возле
прилавка, и собрался было поделиться со Стивом подробностями своего ут-
реннего спасения от неведомого монстра, как вдруг его внимание привлек
шум, доносившийся из подвала. Делать вид, что ничего не происходит, ста-
новилось бессмысленно.
- У тебя новые покупатели?
- Да, господин Эшер. Я сегодня чуть в обморок не упал от удивления,
когда с гор подкатил этот чудак. Сказал, что ищет по окрестностям ка-
кие-то тексты, и попросил у меня разрешения порыться внизу.
- И долго он уже там сидит?
- Да, пожалуй, минут двадцать будет. Просил его не беспокоить. Вы не
хотите к кофе чего-нибудь сладкого?
- Нет, Стив, спасибо, я сегодня, кажется, объелся джема за завтраком.
Внутри Густава уже начали вызревать первые признаки затяжной изжоги.
- Вы слыхали, у Бретшнейдеров пропал сын? Пошел вчера купаться и не
вернулся домой. Он вам случайно не попадался по дороге или где-нибудь на
берегу?
Густав терпеть не мог семейные коллизии. Да и что толку мчаться аж за
десять домов к Бретшнейдерам, размахивать руками и кричать, если
мальчик, совершенно тихо и никому не мешая, слился с окружающей средой?
Тем более, у них есть еще три девочки, 7, 9 и 12 лет, такие же заморо-
женные химией, как Марианна Эстевес. При благоприятных обстоятельствах
им должно хватить семейного счастья еще лет на семьдесят. А если собрал-
ся поплавать, то надо внимательнее смотреть по сторонам. Кстати, насчет
валуна с глазом лучше помолчать.
- Какая беда. Нет, Стив, не попадался.
После третьей рюмки Густав приступил к очередному рассказу из
следственной практики.

x x x

Ливень немилосердно хлестал по ночным улицам Оливареса. Город спал,
насколько можно было спать в эту небывалую грозу, подобной которой не
припоминали старожилы. Молнии непрерывно перечеркивали небо. От ударов
грома спальня в особняке физика и детектива Густава Эшера дрожала, как
при землетрясении. Вспышки сквозь шторы освещали брошенные кое-как на
стул вещи и торчавший из подушки небритый подбородок хозяина. Полчаса
назад Эшер еле-еле смог забыться беспокойным, тревожным сном, насилу
оторвавшись от тяжелейших математических расчетов, которые он третий ме-
сяц готовил для своей книги "Теория событийности и ее значение в понима-
нии происхождения Вселенной". Эта работа, по замыслу Эшера, должна была
напрочь перечеркнуть все известные человечеству философские догмы и по-
ложить начало радикально новому этапу в развитии цивилизации.
Завывание бури пронзил резкий звук холофона. Эшер вскочил и, протирая
уставшие глаза, подошел к панели вызова. Он нажал на кнопку, и перед ним
в полный рост возникла фигура старшего полицейского комиссара Джона Бар-
лоу.
- Густав, извини, что разбудил, но дело крайне срочное.
- Опять труп?
- Да, и мои ребята не знают, что и думать. Даже я за свою службу та-
кого не видал. Ждем тебя на Плаза дель Рондо.
Барлоу был одет в промокший насквозь дождевик. Он, очевидно, звонил с
улицы. Эшер привык к подобного рода вызовам, находившим его где угодно в
любое время суток.
- Хорошо, комиссар, буду через десять минут.
Неторопливо одевшись, побрившись и выпив чашечку крепчайшего кофе,
Эшер встал на площадку и набрал код. Через долю секунды он уже выходил
из-под навеса публичного телепортера на Плаза дель Рондо. Дождь яростно
барабанил по его плащу. В руке у Эшера был небольшой чемоданчик - леген-
дарный интерферотрон, бич преступного мира. На противоположной стороне
площади Эшер увидел огни передвижной криминалистической лаборатории и
купол силового поля, наведенного полицией над местом преступления. Натя-
нув на глаза капюшон, он медленно раскурил свою любимую глиняную трубку
и направился к лаборатории, у входа в которую стояло несколько человек.
Подойдя поближе, он, кроме Барлоу, увидел шефа криминалистов Демьяна
Нечипорука и помощника мэра Штефана Стояна. Остальных он не знал, - на-
верное, это были мелкие чины из департамента. Эшер легко преодолел сило-
вой барьер: его параметры "своего" числились во всех охранных системах
Оливареса, и он мог проникать, куда угодно. Под куполом было сухо и теп-
ло.
- Вы заставляете себя ждать!
Стоян кипел от злости. Сняв капюшон, Эшер выпустил ему в лицо густую
струю дыма, от чего тот закашлялся и сник.
- Я прибыл так быстро, как смог. Где тело?
Барлоу, пожав Эшеру руку, подвел его к очерченному люминесцентным ме-
лом участку. Из ровной плоскости тротуара торчали две голые ноги. Ос-
тальное тело выше колен находилось, очевидно, под землей. Никаких приз-
наков дорожных работ, взлома покрытия или нанесения нового слоя пластас-
фальта не наблюдалось. Поверхность тротуара была девственно чистой и
нетронутой.
Эшер, попыхивая трубкой, наклонился к пяткам.
- Когда это было обнаружено?
- Приблизительно час назад. Предварительная эхоскопия показала, что
труп без видимых повреждений целиком врыт в землю. Или вырос из нее но-
гами кверху, - черт его разберет, что тут произошло на самом деле.
Барлоу был явно обескуражен этой загадкой. Некоторое время Эшер прис-
тально, сквозь мощную мю-мезонную лупу изучал узор на большом пальце ле-
вой ноги трупа, затем выпрямился и стал учащенно дымить, неподвижно гля-
дя в какую-то удаленную точку. Барлоу хотел было задать ему вопрос, но
сдержался, вспомнив, что тревожить прославленного детектива во время
раздумий крайне опасно. Наконец, Эшер очнулся и произнес, обращаясь к
комиссару: "Судя по наиболее очевидным и несомненным признакам, жертва -
человек с двумя высшими образованиями, имел дело с позитронной техникой,
некоторое время работал на Фобосе, дважды был женат и имеет четверых де-
тей. Он - любитель выпить, перенес две операции на щитовидной железе и
мучается, то есть, уже отмучился, запорами. Его дядя погиб в лифте от
короткого замыкания." Барлоу онемел от неожиданности. Аналитические спо-
собности Эшера всякий раз ставили его в тупик.
- Но Густав, ради всех святых, откуда это тебе известно?
- Элементарно, комиссар. Как-нибудь на досуге я посвящу вас в некото-
рые технические нюансы моего подхода к сыскной работе. Однако сейчас,
мне кажется, пришла пора заглянуть в прошлое.
С этими словами Эшер, хитро улыбаясь, постучал по своему чемоданчику.
Работа интерферотрона всегда вызывала у Барлоу, да и у всех, кто ока-
зывался рядом, подобие священного ужаса. Несмотря на то, что Эшер снаб-
дил аппарат инструкцией на полторы тысячи страниц, содержавшей исчерпы-
вающие теоретические обоснования, принципы действия интерферотрона и
правила пользования им навсегда остались загадкой для полицейского кор-
пуса Оливареса.
Устройство представляло собой нечто вроде древнего портативного
компьютера-"записной книжки" с откидывающимся экраном, однако вместо
клавиатуры имело чувствительную к прикосновениям прямоугольную плоскость
размером с обычный лист бумаги. При работе с интерферотроном Эшер ис-
пользовал пальцы обеих рук, поглаживая, пощелкивая и царапая ногтями
плоскость, что со стороны смотрелось довольно странно, как будто слепец
ощупывал незнакомый предмет. После нескольких минут таких манипуляций на
экране появлялась первая картинка - многослойное сплетение одинаково се-
рых прямоугольных ячеек на темном фоне, а в правом верхнем углу выскаки-
вала небольшая табличка с цифровыми обозначениями. Эшер, некоторое время
вглядевшись в дисплей, ставил затем метки на одной-двух ячейках и увели-
чивал изображение.
Вблизи ячейка имела уже не столь правильную форму, приобретала цвет,
объем и обрастала по краям бахромой мелких розовых стрелочек, торчавших
в разные стороны. Эшер отмечал другим цветом некоторые стрелки, после
чего, как заяц, исполнял на интерферотроне стремительную дробь. На экра-
не возникал мутный вихрь, затем изображение разглаживалось, и перед зри-
телями представала вполне реалистичная картинка того, что происходило на
этом месте в момент преступления. Эшер мог менять ракурс, наезжать на
сцену или отъезжать от нее, замедлять или ускорять действие, а также де-
лать запись.
Вот и сейчас Густав Эшер проделывал привычные для себя операции,
смысл которых был известен только ему одному. Для начала он открыл чемо-
дан, откинул экран и пару раз хлопнул рукой по контрольной плоскости.
Дисплей засветился неярким синим светом. Эшер достал из наружного карма-
на чемодана пять небольших датчиков пирамидальной формы и расставил их в
радиусе двух метров вокруг торчавших из асфальта ног. После этого нача-
лось самое интересное. Ошеломленный Барлоу наблюдал за тем, как под лов-
кими пальцами прославленного физика на экране возникала невероятная кар-
тина...

x x x

- Извините, что прерываю ваше увлекательное повествование, но я хотел
бы расплатиться за книги.
Густав застыл с занесенными над невидимым пультом руками: песня,
оборванная на высокой ноте. Стив недовольно захлопнул челюсть, слегка
отвисшую в предвкушении развязки. Оба повернулись и посмотрели на наха-
ла, разрушившего идиллию. Перед ними стоял высокий шатен, похоже, 74-й
спецификации, в легкой одежде велосипедного гонщика - шлем, майка, шорты
и спортивные тапочки. В руке он держал два томика. Густав прочел по ко-
решкам: "Истоки и уроки конфликта между Казахстаном и Швецией во второй
половине XXI века", "Адмирал Медведь: идиот на политическом Олимпе Рос-
сии". Сколько он ни рылся у Стива в подвале, ему никогда не удавалось
обнаружить даже малейших признаков книг по истории.
- Сколько с меня?
- Шестьсот восемьдесят пять долларов.
Стив недорого оценивал книги: в Кантабиле товары, требовавшие прило-
жения интеллектуальных усилий, не пользовались спросом. Незнакомец дос-
тал свою платежную карточку и через минуту уже засовывал покупку в не-
большой рюкзак за спиной.
Сверкнула молния, и все трое вздрогнули от яростного удара грома.
Вслед за этим на улицу сразу опустилась стена ливня. Стив подошел к две-
ри, выглянул наружу и, повернувшись к велосипедисту, сказал:
- Лить, будет, наверное, часа два как минимум. Вы не боитесь за свою
машину?
Тот небрежно махнул рукой.
- Ничего, не отсыреет. Только, если вы не возражаете, я хотел бы пе-
реждать ливень здесь. У вас не найдется для меня бокала вина?
По лицу Стива было видно, что он отнюдь не против подольше пообщаться
с такой редкостью, как новый покупатель. Он скрылся за дверью, которая
вела в подсобное помещение, и тут же вернулся с запыленной бутылкой.
Густав отметил про себя, что в запасниках у Стива остались кое-какие ве-
щи, которыми он не спешит поделиться даже с хорошими знакомыми: вино бы-
ло десертное, не с "ящика" и почти тридцатилетней выдержки. Велосипедист
слегка приподнял брови, оценив щедрость хозяина, но ничего не сказал.
Стив разлил вино по трем бокалам.
- Это бесплатно, "от заведения".
Незнакомец удовлетворенно хмыкнул. Натуральные продукты были исключи-
тельной редкостью и стоили весьма крупных денег.
- Как приятно в наше время иногда обнаружить оазисы, где еще попада-
ются настоящие книги и марочные вина. Я хотел бы представиться, пос-
кольку, как полагаю, мы обречены в связи с непогодой провести некоторое
время вместе. Меня зовут Франц Богенбрум, и я живу в Сан-Фернандо.
- Густав Эшер.
- Стивен Пратт. Добро пожаловать в наши края.
- Спасибо, очень рад.
Велосипедист поднял бокал к свету, затем поводил им вокруг носа с ви-
дом дегустатора.
- Феноменально. Настоящий гренландский мускат.
Стив слегка зарделся от удовольствия. Вот она, душа торговца, подумал
Густав. Все ради того, чтобы подцепить на крючок нового клиента, причем
совершенно бессознательно.
Они молча выпили. Велосипедист закурил сигарету и обратился к Густа-
ву:
- Господин Эшер, я, кажется, достаточно бестактно прервал вас. Ради
Бога, продолжайте ваш рассказ и не обращайте на меня ни малейшего внима-
ния. Я вполне буду счастлив, сидя где-нибудь в углу и листая книги за
бокалом этого дивного вина.
Густав пожал плечами. Он чувствовал неловкость от того, что Богенбрум
стал невольным свидетелем его живописаний. Стив был своей, знакомой ау-
диторией, но ощущать со стороны чужой скепсис, пусть и молчаливый, Гус-
таву совершенно не хотелось.
- Мы с хозяином не можем позволить себе столь нелюбезного обращения с
редким гостем, правда, Стив?
Тот оживленно закивал. Густав понял, что велосипедист сейчас предс-
тавлял для Стива больший интерес, чем самые замысловатые похождения де-
тектива и физика.
- Я не хотел бы проявлять назойливость...
- Что вы, господин Богенбрум! Любой посетитель мне в радость, тем бо-
лее, как я погляжу, вы специально выбрались с той стороны, чтобы по-
рыться в моем товаре.
- Да, я разыскиваю, где только можно, оригинальные старые тексты.
Объездил почти все вокруг, но, вы знаете, как тяжело найти в наше время
что-либо стоящее.
Богенбрум пристально посмотрел в глаза Густаву, как бы желая получить
от него подтверждение своим словам.
- А вы не заглядывали в Мертвую зону? - Густав сам никогда там не
был, но решил испытать велосипедиста на прочность.
- Нет, господин Эшер, но я предполагал пробраться туда сегодня. Обид-
но - из-за дождя, очевидно, придется отменить экскурсию. Я слыхал, между
развалин там можно отыскать кое-какие интересные вещи. Если бы только
кто-нибудь мог показать мне более-менее безопасный проход: говорят, ра-
диация местами очень высока и приходится петлять, чтобы не попасть на
пятна.
Богенбрум, судя по всему, из породы заядлых, вроде Эвелины, собирате-
лей. Интересно было бы взглянуть на его коллекцию. Хоггарт, конечно,
вещь занимательная, но хотелось бы иногда полистать что-нибудь реальное,
без холовизионных вкраплений.
- По счастью, моя жена как раз знает маршрут в зону и неоднократно
там бывала. Она - большая любительница всевозможной старины. Мне кажет-
ся, вы найдете с ней общий язык. Если вы располагаете временем, то я
счел бы за честь пригласить вас к себе.
- Весьма благодарен, господин Эшер, но мне не хотелось бы злоупотреб-
лять вашим гостеприимством. Боюсь, я и так уже был сегодня не в меру на-
зойлив.
- Ну что вы! Эвелина будет просто счастлива пообщаться с родственной
душой. Может быть, вас заинтересует кое-что из того, что есть у нас.
Кстати, какие именно тексты вы коллекционируете?
- Я не считаю себя коллекционером в полном смысле слова, но стараюсь
не проходить мимо старых книг, интересных с художественной или истори-
ческой точки зрения. История - мое хобби.
Густав оживился. Не мешало бы поплотнее познакомиться с этим Богенб-
румом. Просить Эвелину добыть в зоне какую-нибудь книгу было совершенно
бесполезно: в лучшем случае она притащит пару убогих триллеров или фан-
тастику. Богенбрума можно командировать за более серьезными вещами.
Пусть поковыряются в развалинах на пару.
- Какое совпадение! Я тоже в основном предпочитаю всякие исторические
труды. Сейчас, правда, нет никаких гарантий, что по "ящику" пришлют
что-нибудь достоверное.
Богенбрум рассмеялся.
- Да, если кому-то придет в голову идея восстановить прошлое по холо-
визионным источникам, получится презабавнейшая картина.

Черноморченко Андрей - Интерферотрон Густава Эшера => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Интерферотрон Густава Эшера автора Черноморченко Андрей дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Интерферотрон Густава Эшера своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Черноморченко Андрей - Интерферотрон Густава Эшера.
Ключевые слова страницы: Интерферотрон Густава Эшера; Черноморченко Андрей, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Следите за космосом