Горин Сергей - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Мзареулов Константин

Звездные корсары


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Звездные корсары автора, которого зовут Мзареулов Константин. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Звездные корсары в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Мзареулов Константин - Звездные корсары без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Звездные корсары = 275.95 KB

Мзареулов Константин - Звездные корсары => скачать бесплатно электронную книгу




Константин Мзареулов
Звездные корсары
Внезапно вынырнув из аммиачных бездн исполинской планеты, самый совершенный военный механизм Галактики моментально переломил ход сражения. Те, кто управлял линкором, вели бой в дерзкой, вызывающей манере, демонстративно не включая защитного поля, словно пресловутая «Четвертая Сила» задалась целью – с предельной наглядностью продемонстрировать неодолимость собственного могущества. Хотя нельзя исключить, что на корабле просто не было генераторов силовой защиты.
Так или иначе, но орудийные башни звездного великана размеренно извергали потоки смертоносной энергии, и прислуга чудовищных пушек достигла немыслимой меткости: ни один выстрел не пропал впустую, и ни один удар не был отражен. Разметав вражескую эскадру расчетливо-экономными залпами, гигантский корабль вальяжно разогнался до походной скорости, прикрылся активными помехами и исчез с экранов.
Верховный Главнокомандующий оборонявшихся следил за этой фазой битвы с борта израненного штабного крейсера, испытывая одновременно и чувство радостного облегчения, и бессильную ярость. Нежданный союзник спас от неминуемого уничтожения объявленную вне закона планету и миллионы ее обитателей, однако, преисполненный надменности, не снизошел до разговора со спасенными. Явившись из небытия, он предпочел молчаливо кануть в неизвестность…
Что ж, это было его право. Линкор не зря носил такое имя.
Однако чуть позже, когда Верховному донесли, что межзвездный монстр унес в своем чреве гуманоида, родившегося на другом конце Галактики, старый пират дал-таки волю гневу. Адмирал кричал, что никогда еще ни один его подчиненный не оставался в плену, пусть даже у потенциальных друзей. И он поклялся перевернуть всю Вселенную, но освободить землянина, как того требует суровый закон звездных корсаров. Верховный пока не представлял, каким образом сумеет выполнить это свое обещание, но и он сам, и все окружающие были убеждены, что гуманоида удастся спасти. Впрочем, они не догадывались о главном: в действительности дела обстояли гораздо проще, но в то же время и намного сложнее, чем можно было предположить в тот момент.
Легкие силы еще продолжали зачистку системы, отлавливая уцелевших врагов, а штаб уже начал разработку операции. Наименее пострадавший в сражении рейдер стал под загрузку, принимая топливо для очередного сверхдальнего перелета, и несколько старых соратников пиратского предводителя согласовывали последние детали.
Рейдер уже ходил в тот сектор Галактики, и точный маршрут был записан в памяти корабельного компьютера. Вот только экипаж звездолета с тех пор сменился практически полностью, но это не имело большого значения.
Глава 1
Вербовка с диагнозом
Лет шесть назад, разменяв восьмой десяток, Шестоперов почувствовал, что Костлявая, она же Безносая, заинтересовалась им всерьез, но вряд ли надолго. Боли в желудке становились все мучительней, лицо в зеркале высыхало буквально на глазах, врачи же, стыдливо отводя взгляды, принимались брехать: дескать, ничего страшного, просто уважаемый Кузьма Петрович малость переутомился на почве немалого возраста.. Короче говоря, запросто можно было поставить самому себе диагноз: та самая болезнь, которую в некрологах дипломатично именуют «долгой и продолжительной». И ждать этого некролога оставалось, судя по симптомам, совсем недолго.
Не то чтобы Шестоперов так уж сильно цеплялся за этот свет – пожил он достаточно, успел повидать и перепробовать все, что положено, и кое-что сверх того, да и детей на ноги поставил, и внуков увидел. Только помирать все-таки не хотелось. К тому же понимал отставной полковник: отдавать концы придется тяжко, в страшных мучениях. Немудрено, что мысли навещали его в последнее время не самые радостные.
Да и откуда ей взяться, радости-то, если все вокруг катится в тартарары, великую страну какие-то гады порушили, а теперь товары на рынках кусаются побольней, чем опухоль в печени. Бандитизм растет, безработица, война вот началась. До чего, казалось, хреново было в тот год, когда в Москве взамен обещанного коммунизма Олимпиаду устроили. И полки в магазинах пустые пылились, и народ серчал, а сейчас все равно хуже… Сынок вот старший в коммерцию подался, но не шли дела у бывшего инженера-конструктора, едва-едва концы с концами сводил.
Так что приходилось Кузьме Петровичу на старости лет подкармливать семью охотой. Хорошо хоть, пока хватало сил бродить по тайге и ружье держать… Он вздохнул, покривился – проклятая опухоль сильно кольнула под левым ребром – и надавил педаль тормоза. Ехать дальше – только зверя мотором распугивать.
В тайге – то ли от свежайшего морозного воздуха, то ли от охотничьего азарта – Шестоперов почувствовал себя чуть бодрее. Не прошло и трех часов, как он настрелял добрый десяток тетеревов. Можно было, вообще-то, заворачивать оглобли к дому, только старик все медлил, надеясь «отоварить» последнюю лицензию. Сезон охоты на кабана в этом году продлили до конца января, то есть формально оставалось в запасе еще два дня, но ясно же, что ни завтра, ни послезавтра выбраться в лес не удастся.
Будет он валяться на койке, и силенок не хватит ногой шевельнуть. Верно говорит армейская поговорка, что офицер держится, пока портупею носит, а как снимет ремни – вмиг развалится.
«Будем бить сегодня», – решительно подумал Кузьма Петрович и, покидав добытую дичь в багажник, направил «Ниву» глубже в лес. Впрочем, километра через полтора пришлось снова притормозить: дальше можно было двигаться только пешим строем.
Пробираясь через густой ельник, он потерял счет времени, и только наступившие сумерки недвусмысленно подсказали, что пора возвращаться. Шестоперов выразился – досадливо и матерно – и вдруг… Вот везенье, так везенье – на снегу четко пропечатались раздвоенные копыта. Свежие следы вывели на поляну, где его взору предстала неожиданная картина: здоровенный вепрь, разогнавшись, летел на человека в фиолетовом лыжном костюме.
«Лыжник» – впрочем, лыж у него как раз не было – провалившись в снег чуть не по колено, неловко пытался укрыться за деревьями или хотя бы увернуться, но получалось у него плохо. Секач все-таки задел его – кажется, даже клыком, – и удар отбросил человека на пару метров. Кабак с разбега проскочил мимо, развернулся и, пригнув голову, захрюкал, явно намереваясь повторить атаку на упавшего противника.
Шестоперов торопливо поймал в прорезь прицела темный звериный силуэт и нажал спуск. Пуля достигла цели, но кабан не упал, а, напротив, оставляя на снегу кровавый пунктир, ринулся на нового неприятеля. Старик выпустил разрывную пулю из нижнего ствола, снова попал, однако живучая скотина продолжала приближаться. «Кажись, помру без особых мучений», – подумал Кузьма Петрович, но ошибся.
На удивление четко работавшее сознание зафиксировало, как лежавший метрах в тридцати человек в фиолетовом костюме приподнялся, отжимаясь левой рукой, и вытянул правую, в которой держал что-то вроде короткоствольного пистолета. Сверкнула сдвоенная вспышка, и вепрь, не добежав до охотника несколько шагов, уткнулся рылом в снег.
Первым делом Кузьма Петрович, переломив штуцер, вогнал в патронник новые заряды и лишь потом осторожно двинулся к сраженному зверю. Добойных выстрелов, впрочем, не потребовалось. Кабан был убит наповал, хотя Шестоперов не заметил в полутьме ран, оставленных пистолетом незнакомца.
Между тем «фиолетовый» подошел, прихрамывая, и сказал:
– Очень вам обязан. Вы меня сильно выручили.
– Поди разберись, кто кого сильнее выручил, – весело отозвался Шестоперов. – Вы тоже очень вовремя вмешались.
Он дружелюбно посмотрел на незнакомца Высокий широкоплечий мужик с приятным скуластым лицом. Костюм на нем был скорее не лыжный, а какой-то особенный – вроде тех, что пилоты истребителей надевают перед вылетом. Только была эта одежонка совершенно непривычного покроя.
«Японский, наверное», – подумал старик. Кузьма Петрович проникся величайшим почтением к японским товарам лет семь-восемь назад, когда Иван, младший сынок, приехав в отпуск с афганской войны, привез отцу заморскую диковинку – кассетный видеомагнитофон «Панасоник».
– Не поможете освежевать? – осведомился Шестоперов. – Скоро совсем стемнеет.
– Охотно…
В том, как отвечал мужик в фиолетовом костюме, почудилось что-то странное, но старый полковник не стал над этим задумываться – время поджимало. Даже зимой свинина портится быстро: пара-тройка часов, и мясо начнет зеленеть… Кузьма Петрович привычно вспорол трофейной финкой кабанье брюхо, осторожно перерезал пищевод и двенадцатиперстную кишку. Затем, подогнув зверю ноги, они поставили тушу разрезанным брюхом вниз. Кишечник и желудок вывалились на снег, обильнее потекла кровь.
– Ох, память стариковская! – спохватился вдруг Шестоперов. – Полчаса стоим рядом, а не познакомились…
Он представился. В ответ новый приятель, не поднимая головы, произнес что-то не совсем разборчивое – то ли Мирон, то ли Мерян. Скорее все-таки Мирон, решил Шестоперов, потому как на армянина лесной знакомец похож не был – больно светловолосый.
Когда Кузьма Петрович покончил с неаппетитной процедурой свежевания, солнце окончательно скрылось за лесом. Отставной оружейник с сомнением поглядел на молча стоявшего рядом Мирона.
– Неудобно, признаюсь, вас обременять, – сконфуженно начал он, – вы и так оказали немалую услугу…
– Понимаю, папаша. – Мирон рассмеялся, и смех его прозвучал немного неестественно. – Наверное, надо подбросить добычу к вашему жилищу?
– Скажете тоже, «к жилищу»… – теперь хохотнул уже Шестоперов. – До машины дотащить надо. Это километра два. Ну, от силы, три…
Он осекся, потому что внезапно сообразил, в чем заключалась необычность речи Мирона. Странный человек говорил, не раскрывая рта и не шевеля губами. Только дважды разжал челюсти: когда имя свое буркнул, и потом – когда смеялся.
– Слушай, сынок, как это у тебя получается? – спросил Шестоперов почему-то шепотом. – Ты кто?
– В каком смысле? – опять-таки закрытым ртом произнес таинственный обладатель фиолетового костюма.
Кузьма Петрович объяснил свое недоумение. На лице «Мирона» появилась досадливая гримаса, он сокрушенно вздохнул и махнул рукой.
– Проклятье! – раздался его голос, хотя губы по-прежнему оставались плотно сжатыми. – Я, понимаете ли, не профессиональный разведчик, вот и попался на мелочи.
– Все разведчики попадаются на мелочах, – строгим голосом поведал полковник, мигом припомнив недолгую службу в СМЕРШе. Покрепче сжав цевье штуцера, он осведомился: – На чью разведку работаешь?
Испытующе глядя на собеседника, «фиолетовый» поморщился и сказал:
– Вынужден сознаться, папаша… я – не с вашей планеты. Надеюсь, это обстоятельство не слишком вас обеспокоит.
Растерянный Кузьма Петрович мысленно согласился, что в таком разрезе многое становится понятным. И разговоры при сжатых губах, и пистолет, стреляющий необычными вспышками…
– Ясно… – Шестоперов старался не выдать растерянности, но вряд ли это у него получалось. – А то – разведчик… Я чуть было… Телепат, значит?
– Почти. У меня прибор для чтения и передачи мыслей.
– Исследуете нашу Землю или еще какие причины сюда привели?
Инопланетянин замялся, словно не понял вопрос, потом протелепатировал:
– Значит, вы свою планету Землей называете… Да, вообще-то, можно сказать, что исследуем. Я – биолог и врач экспедиции. – Он покачал головой, улыбнулся. – Вышел из катера, чтобы собрать образцы флоры и фауны, а этот образец фауны почему-то решил меня атаковать. Глупо получилось, у меня лучемет застрял в кобуре, никак не мог вытащить. Хорошо, что вы рядом оказались.
Напоминание о лучевом пистолете, действие которого старый полковник видел совсем недавно, окончательно убедило Кузьму Петровича, что перед ним настоящий пришелец из космоса. То ли многочисленные фильмы и романы о подобного рода встречах сыграли свою роль, то ли от природы Шестоперову достались крепкие нервы, но только потрясение оказалось не столь сильным, как можно было ожидать. На смену ошеломлению пришло любопытство, и он принялся расспрашивать звездного гостя: откуда, мол, с какими целями и на каком корабле прибыла на Землю экспедиция пришельцев.
Оказалось, что звездолет «Лабиринт», на котором служил бортовым врачом Ушафиан Миран, прилетел с планеты Ратул, располагавшейся в соседней спиральной ветви Млечного Пути. Цель рейда ограничивалась общей разведкой данного галактического сектора, то есть официальный контакт с обитателями этой части Галактики на ближайшее время не планировался. «Лабиринт» обследовал несколько десятков звездных систем и уже готовился стартовать восвояси.
Вопросов у Шестоперова было еще великое множество, но он сумел взять себя в руки и сказал деликатно:
– Ну-с, любезный, не стану вас задерживать. Жаль, конечно, что больше не увидимся, но, быть может, внуки мои к вам слетают.
– Рано прощаетесь, – доктор Миран замахал руками. – Я ведь обещал подбросить. Сейчас быстренько довезу вас на катере.
Пресловутый катер – диск, накрытый полусферой – стоял неподалеку за деревьями. Высотой он был, как прикинул Кузьма Петрович, в два человеческих роста, а диаметром – метров десять. Иллюминаторов на корпусе старик не разглядел. Припорошенный снегом космический аппарат был почти незаметен, особенно в сумерках.
– Летающая тарелка, – понимающе проговорил Шестоперов. – Много таких машин над Землей носится…
Миран неожиданно разволновался и стал выяснять, почему землянин убежден, что над его планетой летают аппараты именно такого типа. Немного ошарашенный неожиданным натиском Шестоперов сослался на туманные сообщения прессы и энтузиастов из числа уфологов-самоучек. Если верить всем этим россказням, то летающая посуда встречалась самых разных форм и размеров – от нескольких метров до километра.
– Ваши наблюдатели разглядели на корпусах этих кораблей какие-либо опознавательные знаки? – напористо допытывался житель планеты Ратул. – Например, такие…
Он направил фонарик на борт катера, и в круге света стала видна эмблема – восьмиконечная звезда, с каждого из лучей которой срывались извилистые молнии. Не дождавшись вразумительного ответа, Миран фыркнул, открыл люк катера и пригласил Шестоперова пройти в пост управления. При этом не забыл мысленно объяснить: мол, что добычу лучше бы оставить прямо в тамбуре, чтобы не заляпать кровью жилые отсеки.
Шестоперов примерился схватить кабана за копыто, чтобы затащить в корабль, но инопланетянин махнул рукой: оставь, дескать. Из переборки тамбура вылезла механическая рука с клешней на конце, подняла тушу, занесла внутрь и опустила на пол.
– Идите за мной, – сказал Миран. – Разберемся с «тарелками».
Рубка оказалась тесноватым – со среднюю комнату хрущевской планировки – и скудно обставленным помещением. Интерьер ограничивался тремя креслами и пультом. Показав землянину на крайнее слева сиденье, Миран пристроился рядом, потыкал указательным пальцем в кнопки, и прямо в воздухе перед ними загорелись объемные картинки.
Уже знакомая старику восьмилучевая звезда с молниями. Два изогнутых меча – изумрудного и рубинового цвета, скрестившихся на фоне золотистого звездного диска. Квадрат, разделенный на три полоски – бирюзовую, оранжевую и черную.
Было еще с десяток голограмм, изображавших всевозможные эмблемы: круги, ромбы, треугольники, стилизованные звезды и галактические спирали, а также кошмарных зверей, сжимавших в когтях холодное оружие.
– Какие из этих знаков замечены на так называемых «летающих тарелках»? – строгим голосом осведомился космический врач.
Пришлось признаться, что земляне ухитрились за целых полвека не получить ни одной удачной фотографии инопланетных космолетов, не говоря уж о рисунках на обшивке. Как ни странно, но такой ответ, похоже, успокоил Мирана. Во всяком случае, следующая его мысленная тирада «прозвучала» вполне благодушно:
– Вероятнее всего, эти корабли вообще не имеют таких эмблем, то есть не связаны с нашей частью Галактики. Насколько мне известно, «Лабиринт» – первый корабль, прилетевший из Второго Рукава к вам в Третий. Хотя, конечно, мне известно далеко не все… Ну, ладно, где вы там свой экипаж оставили?
Голограммы бортовых опознавательных знаков растаяли, и вместо них появилась панорама тайги. Внешние камеры катера работали, наверное, в инфракрасных лучах, потому что изображение было очень светлым и четким, как днем. Кузьма Петрович указал направление, и через несколько минут катер приземлился возле шестоперовской «Нивы».
– Будем прощаться, – без особой охоты предложил землянин. – Вы когда к себе на Ратул отправляетесь?
– Через два ваших дня вернется «Лабиринт», – поведал Миран. – Сейчас ребята соседнюю планету обследуют, а я тем временем буду Землю изучать.
– Знаете что, – сказал вдруг Шестоперов. – Поехали ко мне. Все равно вы ночью много не наизучаете. Посидим, поговорим, чаю бутылочку раздавим…
Последняя идея пришлась инопланетянину по душе, однако он для видимости недолго отнекивался: неудобно, мол, стесним вашу семью… Старик объяснил, что семьи у него, можно сказать, нету: супруга скончалась в позапрошлом году, у старшего сына своя квартира имелась, а младший – майор-вертолетчик – воевал в Чечне.
Лихо махнув рукой – была, дескать, не была, – Миран отправил катер на орбиту, чтобы ожидал там вызова, а сам сел в автомобиль.
Дома Шестоперов быстренько накрыл стол, подогрел оставшиеся с утра котлеты, поставил на плиту чайник, извлек из холодильника бутылку «Кремлевской». Миран тоже достал спрятанную в боковом кармане объемистую флягу и выразительно взболтал. Внутри забулькало.
– Ox! – спохватился вдруг Кузьма Петрович. – Я и не подумал совсем… Может, вам нельзя земной еды?
– Можно, мне все можно, – отмахнулся инопланетянин. – Это я первым делом определил, как только высадился. У нас с вами практически одинаковая биология. Удивительный феномен – в первый раз встречаю существ, которые бы так мало отличались от моей расы…
Задушевная беседа затянулась далеко за полночь. Поначалу Шестоперов стеснялся рассказывать о политических событиях на Земле – неудобно было признаваться представителю высшего разума, что люди хоть и прорвались в космос, но продолжают воевать, непрерывно изобретая новые средства уничтожения. Потом не выдержал, проговорился: мол, бывают у нас войны, а самая большая сверхдержава, так и вовсе из-за внутренних проблем развалилась.
Только оказалось, что зря он переживал. Ми-ран прекрасно понял землянина, потому как и в Галактике было неспокойно, между различными звездными государствами сохранялась вражда, а лет восемьдесят, по земному счету, назад разразилась ужасная война, охватившая тысячи звездных систем. Обе сверхдержавы Второго Рукава – Маванор и Тинборд – сцепились насмерть, дело едва не кончилось полным взаимным истреблением. Тяжело вздыхая, Миран поведал, что в той войне погибла и его родная планета Тарен. Союзники-маванорцы успели эвакуировать на Ратул не более трех миллионов гуманоидов-таренийцев…
– Ладно! Что мы все о грустном, – сказал вдруг космический пришелец, хлопнув ладонью по столу. – Смотрю я на тебя, дружище, и нутром чувствую, что ты серьезно болен.
– Куда уж серьезнее, – буркнул Кузьма Петрович.
Он даже озлобился немного на гостя: нашел, понимаешь, о чем говорить за столом, тем паче – на ночь глядя. Но следующая телепатема потрясла Шестоперова: Миран предлагал свои услуги. «И правда ведь, – с робкой надеждой подумал старик-землянин. – Он же врач… Если они там между звезд летают, может, и рак лечить научились!»
Пока космический пришелец готовил свои диковинные инструменты, Кузьма Петрович, раздевшись до пояса, лег на диван и попытался популярно, насколько хватало знаний, почерпнутых из старой подшивки журнала «Здоровье», растолковать гостю, что такое онкологические заболевания. – Понятно, злокачественная опухоль, – рассеянно откликнулся врач-межзведник. – Почти на всех планетах такие встречаются. В вашем случае, наверное, как и у нас – гидраксильные группы заменяются фосфатными, клетки становятся бессмертными, множатся в числе, ну и так далее. В общем, знакомая картина… Где болит?
В руке он держал таинственный прибор – полупрозрачный, с апельсин размером шар на длинной никелированной ручке. Когда Миран стал водить этой штукой над животом больного, шар слабо загудел и засветился, переливаясь разными цветами. Потом гудение прекратилось, и гуманоид-инопланетянин сообщил, что у Шестоперова огромная опухоль на стыке желудка с пищеводом, а также метастазы в печени, кишечнике, почках и левом легком.
– Плохо дело, стало быть? – упавшим голосом спросил Кузьма Петрович, заранее уверившись в утвердительном ответе, что равносилен смертному приговору.
Однако Миран ответил беззаботно, словно речь шла о насморке:
– Не особенно. В любой клинике Ратула такие мелочи лечатся в два счета. Да что там Ратул – даже в бортовом лазарете «Лабиринта» я бы тебя быстренько на ноги поставил.
– Сколько лет до вашего Ратула лететь… – Шестоперов отвел взгляд. – Да и на звездолет меня никто не пустит. Я уж как-нибудь здесь концы отдам.
– Лететь не больше двадцати суток, – строго сказал Миран. – Если я попрошу, Гаффай не откажет.
Он напряженно о чем-то раздумывал. Телепатический передатчик доносил смутные, но обнадеживающие обрывки его мыслей. Кажется, пришельца всерьез заинтересовала планета, населенная миллиардами гуманоидов. Наконец в голове Шестоперова прозвучали четкие фразы:
– Вот что. Ты спас меня, и я просто обязан оказать ответную услугу. Когда «Лабиринт» направится в сторону Земли, я заберу тебя с собой и там, на звездолете, вылечу. Проживешь еще сто лет.
С годами Кузьма Петрович стал неважно соображать, да и характер сделался сварливым. Поэтому, вместо того чтобы поблагодарить, старик фыркнул и поведал гостю: мол, жить ему, даже без опухоли, от силы десять лет, потому как возраст поджимает.
– Омолодим, – Миран пренебрежительно пожал плечами. – Тоже мне, проблема!
В ту ночь, впервые за целый год, Шестоперову не снились тягостные кошмары.
Утром ратулец заявил, что намерен приступить к доскональному изучению этой планеты.
– Будете летать на своем аппарате и делать замеры? – наивно предположил Шестоперов.
Несказанно удивившись, Миран покачал головой:
– Зачем ерундой заниматься? Земляне, как я понял, достигли вполне приличного уровня цивилизованности, так что ваши ученые наверняка провели все интересующие меня исследования. От меня требуется лишь закупить необходимые книги… Золото на вашей планете ценится?
Продав скупщику плитку благородного металла, пришелец обзавелся весьма солидной суммой, после чего они прогулялись по книжным магазинам и компьютерным салонам. Миран приобрел целую библиотеку: книги и компакт-диски по астрономии, математике, физике, биологии, истории, географии, военному делу, а также всевозможные словари и учебники. Кроме того, чтобы читать записи на дисках, тарениец купил небольшой компьютер, который, к удивлению Шестоперова, помещался в небольшой сумочке. Старик и не знал, что на Земле существует такая техника.
Вернувшись затемно домой, он провел сеанс связи с «Лабиринтом». Оказалось, что звездолет уже покинул окрестности Венеры и направился к Марсу, а завтра вечером приблизится к Луне, где будет ждать доктора.
– Висад Гаффай, наш командир, разрешил взять тебя, – сообщил Миран.
У старика будто гора с плеч свалилась. Мало того, что отменялась неминуемая, как еще вчера казалось, безвременная кончина – вдобавок он и другие миры повидает! На радостях по такому случаю Шестоперов откупорил бутылочку марочного коньяка. Когда от дорогого напитка осталось меньше половины, землянин запустил в видеомагнитофон кассету четвертого, самого любимого, эпизода «Звездных войн», прокомментировав:
– Это фильм о том, как мы представляем себе жизнь галактической цивилизации.
За развернувшимся на экране действием Миран следил с нескрываемым интересом, то и дело требуя от Кузьмы Петровича пояснений. Правда, время от времени инопланетянин отпускал язвительные замечания типа: «Какой дурак так нелепо расположил артиллерию главного калибра…», «Крейсера, крейсера, опять крейсера, а где же линкоры…», «Надо же, абордажная команда из бластеров палит – вот смехота!».
Последняя реплика смутила Шестоперова, и он даже переспросил: что, дескать, криминального в бластерах? В конце концов сам Ушафиан Мирак не далее как вчера собственноручно пристрелил кабана из примерно такого же пистолета-лучемета. Миран ответил довольно загадочно:
– Но ведь не внутри же чужого корабля ими пользоваться!
Развития разговор не получил, потому что на экране появилась «Мертвая Звезда» – исполинская шаровидная боевая станция, излучатели которой с одного залпа раздробили на мелкие куски целую планету. По этому поводу инопланетянин долго и бурно восторгался, из чего Шестоперов заключил: у Ратула и его соседей оружия такой мощности пока нет. Чуть позже космический доктор с не меньшим восхищением встретил появление межзвездных истребителей и штурмовиков – маленьких вертких корабликов-торпедоносцев, успешно атаковавших и уничтоживших «Мертвую Звезду» – чудовище могучее, но неповоротливое.
– Занятно, – сказал тарениец, когда фильм закончился. – Значит, по-вашему, империя – воплощение зла, а республика – наоборот?
– Вообще-то лично я так не считаю, – сообщил, заинтересовавшись, Кузьма Петрович. – К тому же фильм снимали не в нашей стране… А в чем дело-то? Что-нибудь не так?
Миран ответил после паузы:
– Мне трудно сравнивать, но в прошлую войну для всех нас понятие справедливости ассоциировалось именно с Маванорской Империей, а парламентская республика Тинборд откровенно поддержала кровавых тиранов Дальних Скоплений… – Он задумчиво улыбнулся своим воспоминаниям. – Хочешь посмотреть, как мы сражались? Задерни шторы, нужен полумрак.
В затемненной комнате ярко засветилась стереокартинка. Несомненно, это были космические корабли – из треугольных торцов кормовой части выглядывали расположенные кольцом дюзы, извергавшие потоки пламени. Высота боковых треугольников значительно превышала размер основания, отчего эти пирамидальные конструкции делались похожими на увеличенные в сотни или тысячи раз трехгранные штыки. По бортам располагались полусферические башни, из которых торчали стволы пушек. Орудия то и дело выбрасывали тускло-синие лучи в сторону невидимого противника.
– Дивизия маванорских линкоров атаковала тинборскую эскадру в окрестностях планеты Фитакло, – пояснил Миран.
Изображение сместилось, одновременно уменьшившись в масштабе, и стали видны корабли Тинборда – угловатые, как сундуки, со множеством орудийных башен. Сосредоточенный лучевой залп маванорцев обрушился на выбившийся из кильватера крейсер, и тот медленно развалился на куски. Потом получил несколько попаданий гигантский линкор, в результате чего одна из его башен взорвалась, разворотив весь борт. От обреченного исполина отделились спасательные баркасы, эвакуировавшие экипаж. Вяло отстреливаясь, уцелевшие корабли Тинборда – два линкора и четыре крейсера – начали отходить. Маванорский адмирал бросил в погоню эсминцы и легкие крейсера, которые нанесли торпедный удар, смертельно поразивший еще один линейный корабль.
Тарениец прокомментировал:
– Соединение тинборов отступило, бросив на произвол судьбы, то есть нашего командования, десантный корпус, захвативший плацдарм на южном континенте Фитакло. После этого на планету высадилась маванорская пехота, и стало известно, что за пять дней тинборы успели вырезать почти четверть аборигенов – было истреблено не меньше миллиарда фитаклидов… Сейчас ты увидишь эти кадры.
Кадры были жуткие, и Шестоперову невольно вспомнилась весна сорок четвертого, когда их авиаполк вернулся в только что освобожденный от гитлеровцев Крым. Там ему довелось повидать похожие последствия массового уничтожения мирных жителей – тысячи расстрелянных, сожженных, расчлененных… С этого момента отношение Кузьмы Петровича к тинборам сделалось вполне однозначным – фашисты.
– Эти фитаклиды – не гуманоиды? – растерянно спросил он, не без труда ворочая пересохшим языком.
Миран печально улыбнулся, сказав:
– В Галактике гуманоидов вообще немного. Мы, таренийцы, и вы, земляне, – вот и все, о ком известно.
Сильнее всего аборигены Фитакло напоминали больших сов: крупная голова с крючковатым клювом, типично птичьи ноги с кривыми когтями. Только вместо крыльев у них были четырехпалые руки, покрытые по локоть мелкими перьями.
На голограмме огромная толпа этих пернатых существ обступила взвод облаченных в боевые скафандры космических пехотинцев-гуманоидов. Фитаклиды что-то рассказывали, бурно жестикулируя. Затем по изображению побежали разноцветные пятна, и Миран выключил свой проектор.
Остаток дня и начало следующего Кузьма Петрович провел в различных конторах, а вечером перед отлетом вручил старшему сыну пухлую пачку документов:
– Вот, малыш, теперь этот дом и машина – твои.
У Егора потемнели глаза, и он резко проговорил:
– Не понял, батя. Ты, чего, помирать вздумал?
– И понимать тут нечего, – Отец похлопал его по плечу. – Здешние врачи меня не вылечат, а этот мужик обещает помочь. Так что на некоторое время уеду с ним в другой город.
Злобно покосившись на сидевшего перед телевизором Мирана, Егор сказал, повысив голос:
– Батя, ты ведь не хуже меня понимаешь, что твоя болезнь неизлечима. Зачем же веришь какому-то аферисту, который вознамерился поживиться на твоем несчастье? Нет, я понимаю, что в таком положении человек хватается за любую соломинку, но ты же взрослый, разумный человек…
– Уймись, пацан! – Старик сделал грозное лицо. – Ни о каких деньгах речь не идет. Если я не вернусь – вы с Иваном поделите наследство.
Сын, однако, продолжал ворчать что-то неразборчивое о знахарях-шарлатанах и прочих бессовестных экстрасенсах. Не сдержавшись, Миран оторвался от экрана, подошел поближе и, пригнув голову, чтоб не видно было его неподвижных губ, протелепатировал:
– У вас, юноша, весьма неприятная бородавка над бровью. Тоже может переродиться в злокачественное образование.
– Вот и залечите ее, если вы такой кудесник, – вызывающе предложил Егор.
Космический доктор с готовностью кивнул и поднес к лицу собеседника замысловатый хромированный прибор. Отрывистый гудок, вспышка – и бородавка исчезла. Егор долго и недоверчиво разглядывал себя в зеркале, после чего, так до конца и не переубежденный, развел руками и промямлил:
– Делай как знаешь… Когда тебя ждать обратно?
– Как только, так сразу, – весело ответил Кузьма Петрович, воодушевленный наглядной демонстрацией могущества галактической медицины. – Я, как вылечусь, может, еще попутешествую, кой-кого из старых друзей-подруг навещу… Ну, ступай.
– Давай-ка я пацанов приведу? – робко предложил Егор. – Проводим тебя до вокзала, попрощаемся по-людски…
– По-людски мы встречу отметим, когда вернусь живой и здоровый, – отрезал старик. – Ступай, ступай, не рви душу.
Сын все-таки увязался за ними до автобусной остановки. На прощание они обнялись и прослезились. Егор шепнул отцу на ухо: «Возвращайся, мы тебя ждем», – а потом долго махал вслед старенькому «икарусу».
Шестоперов с Мираном вылезли из автобуса на окраине города. Короткий марш-бросок привел их на заснеженный пустырь, протянувшийся вдоль замерзшей речушки. Здесь, вдали от лишних глаз, доктор вызвал с орбиты катер.
Старт прошел без перегрузок, которых Кузьма Петрович втайне побаивался. Землянин вообще ничего не почувствовал – просто пейзаж на панорамной голограмме внезапно рухнул вниз. Промелькнули облака, затем появилось изображение звездного неба, мимо катера промчался растопыривший датчики и солнечные батареи искусственный спутник.
Земля быстро уменьшалась в размерах, а прямо по курсу вырастала серебристая Луна. Шестоперов попытался прикинуть, с какой скоростью мчится катер, но бросил это занятие, потому что стремительно надвинулся сигарообразный корпус, перехваченный по миделю мощным поясом надстроек.
– «Лабиринт»? – догадался землянин. – Какая же у него длина?
– Примерно в двести раз больше моего роста.
«Сотни три с половиной метров, – прикинул старик. – Не слабо, длиннее наших авианосцев…» Тем временем часть звездолетного борта как бы раздвинулась, открывая вход. Еще мгновение – и катер стоял в освещенном ангаре рядом с другими аппаратами – такими же и побольше.
– Можно выходить? – спросил Кузьма Петрович.
– Погоди, в отсеке нет воздуха. Сейчас протянут переходник. – Миран рассеянно поглядывал на приборы. – Готово, пошли.
Прибывших с Земли никто не встречал – ни возле ангара, ни в длиннющих коридорах. Только однажды далеко впереди их путь торопливым шагом пересекла невысокая фигура. Шестоперову показалось, что по поперечному коридору прошел фитаклид. Кузьма Петрович собрался спросить у Мирана насчет экипажа, но тарениец внезапно остановился возле покрытой геометрическими узорами переборки, взял человека за локоть и сказал:
– Вот моя каюта. Свои вещи оставь пока здесь. Сейчас я представлю тебя командиру, он уж решит, где ты будешь жить во время полета.
В стене открылся многоугольный вход – переборка раскрылась, как диафрагма фотообъектива. Шагнув через порог, Шестоперов аккуратно положил вещмешок возле кресла и осмотрелся. Каюта поражала размерами – потолок оказался на высоте шести-семи метров, не меньше. «Жирафов здесь возят, что ли? – недоуменно подумал землянин. – Или, может, экипаж летает во время невесомости…»
Появилось странное чувство: прежняя жизнь завершилась, отныне взял старт новый отрезок пути, так что теперь многое изменится, и придется тебе, Петрович, отказавшись от старых привычек, обзаводиться новыми… И он спешил окунуться в это грядущее, чтобы поскорее приспособиться к тому неведомому, что ожидало за поворотом судьбы.
– Я готов, – решительно произнес Кузьма Петрович, затем добавил, понизив голос: – А что за человек ваш командир?
Усмехнувшись, Миран ответил:
– Висад Гаффай – так зовут командира – вообще не человек. Он принадлежит к расе долоков, создавшей Маванорскую империю. Я же рассказывал тебе, что гуманоиды – большая редкость в известной части Галактики… А командир он отличный. Ну, побежали.
Впрочем, сказав это, тарениец направился вовсе не к выходу, а к стенному шкафу, из которого извлек широкую полоску полупрозрачного материала. Врач обернул ею голову землянина, и лента прочно прицепилась к голове. Миран приладил ее поудобнее, чтобы не мешала, а попутно пояснил: мол, это – телепатический усилитель «Мысль-6», при помощи которого Кузьма Петрович сможет общаться с любым достаточно разумным существом.
Пока они возились с усилителем, прогудела серия отрывистых сигналов. Миран негромко произнес: «Слушаю», – и в каюте раздался суровый требовательный голос:
– Сколько можно вас ждать?
Другой голос, более добродушный, произнес насмешливо:
– Братва горит желанием лицезреть гостя.
– Виноват! – гаркнул Миран. – Уже летим.
Они мигом очутились в коридоре и поспешили в ближайшему лифту.
– Внутренняя связь? – осведомился на бегу Шестоперов. – Кто с тобой говорил?
– Первый – командир. Второй – пилот «Лабиринта» Шовит Визброй. Он, кстати, той же расы, что и Гаффай.
Нажав кнопку, Миран открыл люк и легонько подтолкнул землянина в распахнувшийся проем. Кузьма Петрович неуверенно перешагнул комингс, оглядел собравшихся и остолбенел. Разумом-то он, конечно, понимал, что в рубке ему встретятся братья по разуму самого разного облика, однако… Это была не рубка, а форменный зоопарк!
Двое членов экипажа оказались похожи на леопардов, однако носили комбинезоны и на задних лапах – или все же ногах? – держались прямо и совершенно непринужденно. Вошедшего землянина они приветствовали вполне доброжелательно, после чего один из «леопардов» деловито отвернулся к панелям управления, а второй сообщил, что спешит в машинное отделение, и торопливым шагом покинул просторный зал.
Затем взгляд Шестоперова зафиксировался на другой паре. Одно из этих существ сильно напоминало осьминога, а другое было громадным крабом. Ростом каждый приходился по пояс человеку. Оба сосредоточенно возились с расположенным вдоль переборок оборудованием и оторвались от своих занятий лишь для того, чтобы поздороваться с пассажиром.
Сидевший в кресле у пульта, расположенного слева от входа, фитаклид – Шестоперов уже видел таких существ в документальном фильме из коллекции Мирана – топорщил желто-зеленые перышки, мелодично насвистывал полураскрытым клювом и болтал ногами, одетыми в красные сапожки. Лениво поглядев на землянина, пернатый сказал:
– Приветствую тебя, приятель. Меня зовут Хирин Гзуг, я – старший огневик, то есть командую пушками, дальномерами, торпедами и тому подобными аттракционами. Надеюсь, мой внешний вид не слишком отвратителен на твой вкус?
– Нет-нет, что вы… – Кузьма Петрович замахал руками.
– Я уже показывал ему видеоролик об освобождении Фитакло, – вмешался бортовой врач. – По-моему, твои собратья понравились землянину.
– Значит, все в порядке. – Фитаклид часто-часто защелкал клювом. – Кто ты по специальности, землянин?
– Был летчиком, потом мастером по ремонту и обслуживанию оружия, – ответил растерявшийся Кузьма Петрович. – В общем, всю жизнь в армии прослужил…
Реакция фитаклида оказалась совершенно неожиданной. Полутораметровый гибрид филина с попугаем нахохлился, спрыгнул с кресла и завопил:
– Командир! Он послан нам судьбой! Вы помните, сколько лет я повторяю, что нуждаюсь в напарнике?! Висад, завербуй этого аборигена, и я сделаю из него отменного огневика!
Телепатический усилитель перевел следующую фразу:
– Идея на самом деле звучит заманчиво…
Голос показался Шестоперову знакомым – скорее всего, фитаклиду ответил сам Гаффай. Землянин еще раз окинул взглядом рубку, пытаясь отыскать командира. Когда его поиск увенчался успехом, Кузьма Петрович вторично испытал сильнейший шок, потому что ждал чего угодно, но не такого кошмара.
Перед центральным пультом громоздились две здоровенные, сверкавшие серебристым металлом глыбы, которые Шестоперов поначалу принял за крупногабаритные агрегаты системы управления. Однако одна из этих конструкций неожиданно зашевелилась, поднялась на колоннообразные ноги и повернулась, обратив к человеку чудовищную морду – желто-красные глаза, мощные челюсти с огромными зубами…
Словно сквозь пелену сознание потрясенного старика фиксировало отдельные детали внешности монстра. Чуть не упираясь макушкой в потолок, на Шестонерова оценивающе уставился долок Висад Гаффай, одетый в скафандр с откинутым на спину шлемом. Гигантский, пяти с половиной метров ростом динозавр, сильно напоминавший Тирекса из «Юрского парка» телосложением и чертами, как бы это помягче выразить… передней части головы.
– Вот ты, значит, какой, – урчащим голосом произнес Гаффай. – Ну, поглядим, подходит ли этот тип для нашего экипажа…
Глава 2
Очень странные торговцы
Первые впечатления от межзвездного полета оказались весьма сумбурными.
В рубке осталось немного народу: сам командир, второй динозавр-долок Шовит Визброй, доктор с пассажиром, а также один из «леопардов» (Миран объяснил, что эти существа с планеты Висклаф называются ремедами) штурман Туб Ролианус. Обоим гуманоидам – таренийцу и землянину – Гаффай в виде исключения разрешил присутствовать, остальные же члены экипажа разошлись по местам походного расписания.
Заработала круговая панорама, помещение заполнилось полупризрачным объемным изображением звездного неба, на котором Шестоперов увидел знакомые узоры созвездий. Запустив вспомогательные движки, корабль малым ходом удалялся от Земли.
– Опять эти маломерки, – раздраженно сказал Визброй. – Следят за нами, что ли… Аборигену не ведомо, кто они такие?
Опередив «аборигена», ответил Миран:
– Мы обсуждали этот вопрос. Земляне наблюдают их корабли, но в контакт вступить не удалось.
– О чем вы? – не понял Шестоперов, который еще не оправился от потрясения. – Опять о «летающих тарелках»?
– О них самых, – подтвердил доктор.
– Тарелки? Почему «тарелки»? – Гаффай удивленно посмотрел на пассажира и вдруг захохотал.
К командиру последовательно присоединились пилот, штурман и старший огневик Хирин Гзуг, причем последний присутствовал здесь как бы дистанционно – в виде голограммы, транслируемой из другого отсека. Отсмеявшись, Гаффай одобрительно заметил, что у обитателей Земли хорошо развито чувство юмора. Затем командир приказал огневику дать увеличение через орудийный прицел.
Часть голограммы внезапно увеличилась в размере, словно невидимый кинооператор повернул рукоятку трансфокатора. В поле зрения появились приплюснутые эллипсоиды. Кроме них посреди изображения светились три очень подозрительных взаимно-перпендикулярных кольца.
– Я видел эти объекты на фотографиях, – сообщил Кузьма Петрович. – Однако нам не удавалось получить столь четких картинок.
По требованию командира он рассказал о неопознанных объектах все подробности, которые слышал по телевизору или читал в газетах. Из сообщений СМИ и очевидцев можно было понять, что НЛО летают над Землей не менее полувека – видимо, изучают человеческую цивилизацию. В прессе встречались неподтвержденные сообщения, будто пришельцы похищают людей и проводят над ними всякие эксперименты…
– У меня немало друзей служили в войсках противовоздушной обороны, – поведал Шестоперов. – Так они говорили, что очень часто получается странная история: «тарелка» висит прямо над локатором, глазами ее все видят, а приборы ничего не регистрируют.
– Ваши локаторы, наверное, на радиоволнах работают? – сочувственно поинтересовался Гзуг. – Чего ж тогда удивляться – длинноволновое излучение легко обмануть… Командир, по-моему, это не научные корабли, а боевые.
– По-моему, тоже, – согласился Гаффай, равнодушно разглядывая голограмму «тарелочек». – Что-то вроде маванорских канонерок времен гражданской войны прошлого тысячелетия.
Остальные присоединились к мнению командира, а пилот-долок пренебрежительно заявил, что скорость этих примитивных доисторических драндулетов навряд ли превышает шесть-семь… Тут даже бесподобная «Мысль-6» дала сбой, подбирая в лексике Шестоперова словарный эквивалент для единицы скорости. Наконец поступил перевод: «…шесть-семь узлов ». Термин был знаком, но, к сожалению, Кузьма Петрович понятия не имел, чему равен космический «узел»…
– Мне почему-то кажется, что мы видим пресловутых найрухов, – сказал вдруг Хирин Гзуг. – Все данные, как будто, сходятся… Командир, разреши подстрелить ближайшего.
Три перпендикулярных кольца, бессистемно передвигавшиеся до сих пор по всей голограмме, совершили осмысленный маневр, скрестившись на изображении одной из «тарелок».
«Прицел у них такой, – догадался землянин. – Неужели сейчас выстрелит?» Ему было очень любопытно посмотреть, как действует космическое оружие, но на этот раз обошлось без канонады.
– Полагаю, это на самом деле найрухи, – медленно проговорил Гаффай. – Во всяком случае, в прошлую войну у них были корабли такого типа… Нет, не будем связываться… Внимание, врубаю главный двигатель на минимальную тягу. Штурман, взять курс на Второй Спиральный Рукав.
На задней полусфере полыхнули огненные язычки, и Солнце стремительно уменьшилось в размерах, отодвинувшись далеко назад. Не прошло и минуты, как земное светило сделалось неотличимым от тысяч других звездных точек.
– Скорость пол-узла, вышли из системы, – доложил штурман.
– Это мы уже сообразили, храбрец ты наш, – с веселой сварливостью в голосе огрызнулся Визброй. – Ложимся на курс и набираем крейсерскую скорость.
Небесная панорама повернулась градусов на сорок. По левому борту промелькнул и скрылся за кормой голубоватый шар – «Лабиринт» промчался мимо какого-то небесного тела. Картина созвездий непрерывно смещалась и становилась все более незнакомой. Разноцветные светила – одинарные, двойные и прочие, то и дело проносившиеся по голограмме, двигались все быстрее – очевидно, звездолет набирал скорость.
Потом звезды по курсу будто расступились, лишь далеко впереди слабо светилась густая россыпь – жалкое подобие знакомого по земному небу Млечного Пути.
– В ближайшее время ничего интересного не ожидается, – прокомментировал Миран. – «Лабиринт» покинул Третий Спиральный Рукав Галактики, в котором находятся Земля и Солнце, а в наш Второй Рукав прибудем примерно через двадцать суток по времени Ратула. Это около тридцати земных.
– Какая же у нас сейчас скорость? – изумился Кузьма Петрович. – Я догадываюсь, что сверхсветовая…
– Обыкновенная скорость, вот на мониторе цифры – двадцать четыре узла. – Тарениец зевнул. – Другими словами, летим в двадцать четыре тысячи раз быстрее света. Понятно?
Потрясенный в очередной раз Шестоперов неуверенно кивнул. По правде говоря, такие колоссальные скорости, немыслимые с точки зрения земной науки, плохо умещались б сознании, но это были уже его личные проблемы.
– Шли бы отсюда, – не слишком любезно посоветовал Туб Ролианус. – Нечего тут без дела околачиваться.
– Кстати, командир, где разместим пассажира? – спросил Миран.
– В любой свободной каюте… И позаботься насчет питания. А через пару дней, когда подлечишь, приводи его ко мне на собеседование.
– Не раньше чем через пять-шесть. Ему еще лежать и лежать в лазарете.
Гаффай удивленно нацелил на доктора тяжелый взгляд желтых с красноватыми прожилками глаз и осведомился не без раздражения:
– Почему так долго? Ты говорил, что у землянина всего-навсего опухоль в желудке. Такую ерунду за сутки можно залечить.
Разведя руками, доктор ответил, что недостаточно знаком с молекулярными процессами в организмах земных гуманоидов, а потому придется предварительно выполнить кое-какие исследования. Командир недоуменно покачал головой, однако ничего не сказал и отпустил их движением ладони.
Следующие несколько дней Шестоперов действительно провел на больничной койке, накрытой прозрачным колпаком, словно это саркофаг. Бесчисленные анализы и не слишком болезненные, но изматывающие процедуры, которые Миран выполнял при помощи массы хитроумных устройств, утомили старика до последней невозможности. Временами он по странной ассоциации вспоминал последнюю свою охоту, завершившуюся разделкой кабаньей туши. Было в этом лечении нечто, похожее на свежевание: изготовленные на другом конце Галактики механизмы буквально разбирали землянина на кусочки, а затем, освободив от злокачественных клеток, собирали вновь.
Наконец, проснувшись в очередной раз после волнового наркоза, Кузьма Петрович почувствовал себя совершенно здоровым. Врач, осмотрев его, удовлетворенно промурлыкал: мол, «наши дела потихоньку пошли на поправочку».
– Долго еще? – страдальческим голосом осведомился Шестоперов.
– Вот, посмотри сам.
Рядом с кроватью вспыхнули две голограммы его внутренних органов – ну, ни дать ни взять освежеванная туша. Миран пояснил, что левое изображение, на котором подмигивали ядовитой фосфорической зеленью опухоли и метастазы, показывает клиническую картину до начала лечения, тогда как правая голограмма демонстрирует сегодняшнюю ситуацию. Ни малейших признаков болезни на втором изображении Шестоперов не обнаружил и вознамерился безотлагательно покинуть прозрачный саркофаг, в котором провел последние три дня.
– Не спеши, – засмеявшись, остановил его Миран. – Внутри твоих генов могут оставаться мутировавшие цепочки нуклеиновых кислот, и тогда через несколько лет последует новая вспышка злокачественных трансформаций.
– Что теперь прикажешь делать? – агрессивно осведомился Шестоперов. – Валяться здесь до самого Ратула?
– Не больше суток, – заверил его тарениец. – Еще два-три сеанса лучевой терапии – и ты свободен. Сейчас возобновим сканирование твоего генома. А заодно, чтоб не терять время попусту, будешь учиться языкам. Не век же тебе носить телепатическую антенну…
Шестоперов жалобно повздыхал, однако врач был непреклонен, как и все его коллеги на всех мирах всех галактик. На голову землянина опустился опутанный проводами шлем, сознание заполнилось невразумительным бормотанием, и Кузьма Петрович неожиданно для себя уснул.
Когда он вновь открыл глаза, шлема на голове не было. Индикатор времени на переборке медицинского отсека показывал 14.27 – Шестоперов не без удивления обнаружил, что научился разбирать маванорские цифры. К тому же теперь он знал, что распорядок дня на «Лабиринте» привязан к суткам Ратула, которые подразделяются на двадцать часов, причем каждый час состоит из ста минут по сотне секунд в каждой. А 15.00 – это землянин тоже знал – время ужина.
Ровно без двух минут пятнадцать в отсек вкатился робот-стюард, державший верхней парой манипуляторов поднос. Салат, отбивные, жареные клубни, соус, большой стакан фруктового сока, белый и серый хлеб – все блюда были вполне съедобны и отдаленно напоминали болгарскую кухню.
Шестоперов с аппетитом употребил инопланетные кушанья, вернул роботу посуду и сделал заказ на завтра. Механический стюард подъехал к выходу, ткнул нижней клешней в кнопку, и в переборке раскрылось многоугольное – как раз в рост робота – отверстие. Когда робот-лакей очутился в коридоре, лепестки дверной диафрагмы начали закрываться, но вдруг приостановили свое движение и распахнулись вновь, но уже значительно просторнее, чтобы впустить в медицинский отсек огромную фигуру Висада Гаффая.
Ящер подошел в «саркофагу», сделал неуловимое движение – и возле него прямо из пола выросло громадное кресло.
– Как самочувствие? – протелепатировал командир, усаживаясь.
– Благодарю, – неуверенно проговорил Шестоперов на языке долоков. – Я практически здоров.
– Уже освоил речь… Прекрасно. Надо поговорить. – Гаффай мягко предложил: – Расскажи о себе.
«Интересно, придется ли писать автобиографию и заполнять анкеты? – подумал Кузьма Петрович. – Надеюсь, у меня не потребуют заверенную характеристику с предыдущего места службы…»
– Пятьдесят шесть земных лет, то есть около семидесяти лет назад по времени Ратула я окончил летное военное училище, – начал он. – Попал на флот, в морскую авиацию, был пилотом торпедоносца. Когда началась война, наш полк…
Тут Гаффай, извинившись, прервал пассажира и попросил уточнить, что это была за война, какие виды оружия применялись, и что подразумевают на Земле под «флотом», «авиацией» и «торпедоносцами». Чтобы объяснить все это, землянину не хватило заученных во сне слов и пришлось снова надевать «Мысль-6». Хотя Шестоперов очень старался, ему все же показалось, что долок не вполне правильно усвоил, для чего нужны людям морские корабли…
– Ну вот так, стало быть, – продолжил Кузьма Петрович вслух, но усилитель со лба не снял. – В одном из вылетов мою машину сбили, я был ранен. Летать врачи запретили, поэтому с полгода я прослужил в отделе военной контрразведки дивизии, а потом переквалифицировался в оружейника. После войны работал, главным образом, с ракетной техникой класса «воздух-корабль» и «корабль-корабль», ну и со ствольными системами имел дело. Участвовал в локальных конфликтах. Двенадцать лет назад уволился по возрасту в отставку в звании полковника.
– Чем у вас командует полковник? – спросил долок и, выслушав ответ, прокомментировал: – По-нашему, командор. Что ж, совсем недурно… – И неожиданно добавил доверительным тоном: – Я кончил прошлую войну эскадренным адмиралом – это на две ступени выше командора.
– Вице-адмирал, – перевел Кузьма Петрович в привычную табель о рангах.
Человек и ящер улыбнулись. Они явно симпатизировали друг другу. Такая внезапная дружба возникает у военных нередко – например, если в поезде дальнего следования встречаются офицеры из разных гарнизонов. Пара-другая вопросов, распитая в полутемном прокуренном купе бутылка, обязательно обнаруженные общие знакомые – и незаметно рождается теплое чувство, основанное на армейском братстве. Может, никогда больше не суждено им повидаться, а тем более сражаться плечом к плечу, но память о знакомстве остается надолго…
– Тут вот какое дело, – дипломатично заговорил Гаффай. – В вашем секторе Галактики мы оказались случайно, и теперь никто не знает, когда к Солнцу отправится следующий корабль. Может быть, через год. а может – позже. Так что имей в виду: домой вернешься не скоро.
– Что поделать. – Не слишком огорченный Кузьма Петрович развел руками. – За лечение от смерти приходится чем-то расплачиваться… – Он вдруг спохватился: – Послушайте, а в каком качестве я буду жить у вас на Ратуле?
– В том-то и проблема. Чтобы жить, надо работать, а чтобы жить хорошо, надо делать карьеру. Ну, с работой у нас трудностей нет, механиком всегда сможешь устроиться. Будешь получать на первых порах, скажем… пять, самое большее восемь тысяч дофуров в год. На пропитание этого хватит, хотя на такие деньги не разгуляешься.
Динозавр забарабанил когтями по прозрачному колпаку «саркофага», безразлично глядя в переборку над головой землянина. «Явно ведь на что-то намекает, – заинтересовался Шестоперов. – Хочет предложить работу поприбыльней?» Старик подыграл отставному адмиралу:
– Если не ошибаюсь, фитаклид говорил, что меня могут взять в ваш экипаж…
Гаффай энергично закивал громадной головой:
– Вот и я о том же. Хирин в одиночку не справляется, поэтому мне нужен младший огневик, то есть оператор артиллерийских и торпедных установок. Будешь летать с нами по всему скоплению, повидаешь десятки планет. К тому же заработки у нас солидные – не меньше двадцати пяти тысяч дофуров. Столько даже не каждый инженер на орбитальной верфи получает.
Таинственные дофуры мало что говорили землянину, поэтому Кузьма Петрович поспешил уточнить:
– Это в год или в месяц?
– В год. У нас нет такого понятия – месяц.
– И что же можно купить на эти деньги?
– Тридцать тысяч – это двухэтажный особнячок со всеми удобствами, десять тысяч – машина среднего класса. За двадцать дофуров можно плотно ужраться в хорошем кабаке, за пятерку – в любом порту снимешь шлюху на полную катушку… Первое время, конечно, поживешь в стандартной многоэтажке, а потихоньку поднакопишь деньжат и справишь новоселье.
– Не вэтом дело. – Шестоперов отмахнулся. – Я неприхотлив, мне хоромы ни к чему. А в экипаж «Лабиринта» я согласен – всю сознательную жизнь мечтал стать космонавтом.
– Вот и отлично! – Ящер просиял. – Стало быть, договорились. Ну, поправляйся. Как только Ушафиан разрешит, Рин познакомит тебя с техникой. Думаю, до конца перелета освоишь.
Они попрощались тепло, как давние приятели. Долок направился к выходу, однако Кузьма Петрович не исчерпал еще резервов своей любознательности и спросил:
– Я только не понял, какие задачи выполняет наш корабль. Научные исследования, должно быть?
Командир-долок почему-то долго не отвечал. Потом проговорил, глядя опять же поверх головы собеседника:
– В прежние времена «Лабиринт» был войсковым транспортом. Теперь это – грузопассажирский рейдер ратульской Ассоциации Свободной Космической Торговли. В нашем звездном скоплении есть несколько государств, однако космическим транспортом межзвездного радиуса располагает только Ратул. Флот нашей Ассоциации осуществляет практически все коммерческие перевозки между различными планетными системами… – Он снова запнулся. – Кроме того, Ратул имеет некоторое количество легких боевых кораблей, однако в вооруженных силах традиционно служат лишь долоки, таренийцы, фитаклиды и очень немного ремедов. Тебе, как лицу без гражданства, на крейсера и фрегаты не попасть.
– Я и не собирался, – беззаботно отозвался Шестоперов. – Мне и на «Лабиринте» нравится.
– Ну и хорошо. Не обижайся, дружище, я сейчас спешу. Поговорим на эту тему попозже.
С первого взгляда фитаклиды казались милыми красивенькими птичками, вроде домашних попугайчиков, но впечатление это было совершенно неверным. Приступив к тренировкам на орудиях шестого калибра («Лабиринт» был вооружен двумя «шестерками»), Шестоперов вплотную познакомился со старшим огневиком.
Хирин Гзуг – или, как его все называли, Рин – оказался существом жестоким и непреклонным. Позже Кузьма Петрович узнал, что в минувшую войну маванорское командование комплектовало из жителей Фитакло абордажные команды – свирепые низкорослые «пташки» были незаменимы, когда завязывался рукопашный бой в тесных переходах тинборских кораблей.
Впрочем, фитаклид оказался силен и по части боевой подготовки: Рин буквально за три дня натаскал Шестоперова до вполне приличного уровня. В конце обучения фитаклид, скептически приоткрыв клюв, прощелкал, вытянув к курсовой панораме мускулистую руку, покрытую от плеча по локоть перышками:
– Гляди сюда. Вот астероид, космический мусор. Дистанция… ну, дистанцию сам определишь. Приказываю уничтожить.
Шестоперов откликнулся: «Есть!» – и нахлобучил полусферу прицельного комплекса «Блеск». Дистанция… – он водил рычажком, перемещая курсор по монитору дальномера – четверть светового года по-ратульски, то есть примерно одна пятая светового года в земных единицах. Значит, «Лабиринт» промчится мимо мишени примерно через десять-двенадцать ратульских минут.
Все эти посторонние мысли, не задерживаясь, текли по обочине сознания, а тем временем отставной полковник аккуратно работал «Блеском», наводя орудие на цель. Достигнуто совмещение по вертикали… по горизонтали… по дальности. Стереокартинка каменного обломка, окруженная тремя разноцветными колечками прицела, сделалась четкой.
– Цель зафиксирована, – отрапортовал землянин. – Дистанция – шестнадцать сотых светового года… пятнадцать сотых… четырнадцать…
– Дойдет до одной десятой – стреляй без приказа, – распорядился Рин.
Изображение внутри скрещенных прицельных колец без конца подрагивало, норовя размыться, поэтому артиллерийский компьютер постоянно вносил поправки, удерживая мишень в фокусе. Наконец дальность сократилась до заданной, и Шестоперов надавил ногой педаль гашетки. На мониторе внешнего обзора было видно, как короткий ствол орудия выбросил серию импульсов. Три пучка странных частиц, которые здесь назывались бледными тахионами, помчались сквозь пространство в сторону цели. Вскоре сверкнула вспышка, затем еще одна – астероид исчез, словно никогда не существовал.
– Два попадания из трех, недурно, – одобрил фитаклид. – Я из тебя сделаю настоящего снайпера!.. Только скажи мне, папаша, кто учил тебя так варварски экономить боеприпасы?
– Всю жизнь меня этому учили, – выдохнул утомленный Кузьма Петрович. – И сам я своим подчиненным то же самое всегда внушал. А как иначе?
– Рискованно это, нельзя так скупердяйничать. – В голосе старшего огневика послышалось осуждение. – В реальном бою у тебя не будет времени слишком тщательно целиться, а тем более – заново наводить пушку для повторных выстрелов. Зацепил силуэт противника – бей длинными очередями, пока не разминулись! В нашем деле выживает лишь тот, кому удается всадить импульс во вражеский борт.
– Какие еще противники в нашем деле? – удивился Шестоперов. – Мне казалось, что «Лабиринт» – мирный космический торговец…
Обалдело поглядев на гуманоида, Хирин Гзуг переспросил:
– Чего-чего? Кто мы, по-твоему?
Не дав разгореться интересному разговору, распахнулась диафрагма, и в огневой пост протиснулась громоздкая фигура долока. Шестоперов привычно принял строевую стойку, но это оказался не командир, а пилот Визброй – неисправимый флегматик и похабник по натуре, а также анархонигилист по убеждениям.
Накануне младший огневик с пилотом засиделись допоздна за мензуркой позаимствованного в лазарете спирта и всласть наговорились о политике, женщинах и специфике армейского бытия. Между делом Кузьма Петрович узнал, что Шовит Визброй с молодых лет служил под командованием Висада Гаффая – и на эсминце, и на крейсерах, и вот теперь на рейдере. Хотя по штатному расписанию он числился простым навигатором, фактически Визброй осуществлял обязанности старшего офицера. Все его распоряжения экипаж выполнял стремительно и беспрекословно – старый служака умело поддерживал на борту железную дисциплину. Впрочем, Визброй не злоупотреблял придирками и не требовал от подчиненных дотошного соблюдения некоторых уставных строгостей. Именно таких командиров, как давно убедился Шестоперов, особенно ценят и уважают нижестоящие сослуживцы…
– Не тянись, старик, по струнке, мы не на строевом плацу и даже не на военном корабле… – Пилот шевельнул ладонью, пресекая попытку отрапортовать по всем правилам. – Что у вас тут за канонада?
– Разве это канонада… – Рин лениво отмахнулся. – Вот помню, в прошлый раз, возле Оссеше… А сейчас всего лишь играем в войну, учу этого юношу.
– Предупреждать надо!
Визброй поднес к его клюву исполинский кулачище, и старший огневик невольно отшатнулся – кулак был едва ли не больше фитаклида. Потом долок добродушно расхохотался, увеличил до своих размеров растущий из пола стул и, усевшись, сказал:
– А то, понимаешь, как пошла стрельба – в рубке легкая паника началась. Штурман чуть в штаны не наложил от избытка чувств.
– Да уж, Туб у нас трусоват, – согласилсяфитаклид. – Странная штука: феноменальный навигатор, а малодушен до ужаса. За что его только кошки любят?
– Не только кошки… – Визброй снова захохотал.
Похоже, это замечание смутило Рина. Фитаклид покосился на Шестоперова, укоризненно покачал головой в тщетной попытке устыдить долока, а затем произнес:
– Зря ты об этом. Наршада – хорошая женщина, только чересчур суровая. Мужики-таренийцы ее побаиваются, а естество требует – вот и согрешила с нашим котом… По-моему, их роман получился недолгим.
– Успокойся, моралист несчастный, – Визброй пренебрежительно пошевелил растопыренными когтями. – Никого я не осуждаю, у меня на сей счет широкие взгляды, полностью свободные от расовых предрассудков. Сам бы с удовольствием попробовал птичьих или гуманоидных девок… жаль, габаритами вы не вышли! – Пилот оскалил пасть, утыканную десятками громадных клыков. – Скажи лучше, как твой ученик?
Предыдущий диалог в очередной раз изумил землянина. Насколько он сумел понять, у некоей таренийки был роман с ремедом, существом совершенно иного биологического вида! Впрочем, Кузьма Петрович понимал, что принципы нравственности весьма субъективны и что он не вправе оценивать поступки инопланетян с позиций земной этики.
Население Ратула составляли представители многих звездных рас, то есть самых разных видов разумных существ. За десятилетия на планете сложилась совершенно необычная этническая общность, так что наверняка выработались свои, специфичные моральные нормы. И уж подавно – интимную связь таренийки с ремедом нельзя было назвать зоофилией…
А разговор в отсеке шел уже о Шестоперове. Рин говорил, что после полного омоложения, когда восстановится острота зрения и вернется физическая выносливость, из Кузьмы Петровича должен выйти хороший канонир. И еще из их реплик землянин понял, что ему предстоит выдержать экзамен, по сдаче которого он получит первичное звание гражданской службы – «младший специалист».
– У него хорошее зрение и отличные нервные связки, – не без доброй зависти сказал Хирин Гзуг. – Не смотри, что старик, – на средней дальности взял цель в пересечение колечек.
– Обычное дело для гуманоида, – кивнул Визброй. – Помнишь, небось, сколько таренийцев служили комендорами в императорском флоте. Даже у нас – на гвардейских кораблях!
Рин не слишком почтительно отозвался о порядках, существовавших в Маванорской Империи, где до последних дней действовал жесточайший этнический ценз, а потому все командные должности занимали только долоки. Лишь таренийцев имперская аристократия была вынуждена допустить в артиллерийские и пехотные кадетские корпуса, однако ни один гуманоид не дослужился даже до званий корпусного генерала или эскадренного адмирала. А ремеды, бирнумы, фитаклиды и прочие – те вовсе были обречены на прозябание во вспомогательных частях.
– Ну, допустим, лично ты получил штабс-командора, – напомнил Визброй.
– О, да! – Экспансивно взмахнув руками, Рин саркастически присвистнул. – Под конец войны, когда пошатнулись самые устои Империи, мне милостиво дозволили рисковать жизнью в рукопашном бою и возглавить абордажную команду! Кстати, ты сам всегда ругал Маванор за подобную политику.
– Ругал и буду ругать! – подтвердил пилот. – Старая Империя прогнила, поэтому крах ее был закономерным и неизбежным.
Политические дебаты, довольно часто вспыхивавшие на «Лабиринте», Кузьма Петрович переживал болезненно, поскольку некоторые моменты принимал близко к сердцу. Была у динозавров Империя, а теперь на руинах монархии выросла рыхлая беззубая Конфедерация – нечто похожее случилось не так давно и с шестоперовским Отечеством… Куда сильнее заинтересовала его фраза о том, что абордажные подразделения сражались врукопашную.
– А как иначе? – чуть ли не в один голос откликнулись на его недоуменный вопрос оба собеседника. – Тесак, пика, топорик – и вперед.
– Почему же бластерами не пользовались?
Визброй скорчил унылую гримасу, а Рин поведал, что во всех звездолетах – и маванорских, и тинборских – установлены генераторы Ву-поля, подавляющего сильные электромагнитные колебания. В зоне действия такого генератора перестают работать все виды лазерных излучателей, а потоки плазмы расплываются, обжигая самого стрелка. Потому-то ворвавшиеся на чужой корабль десантники вынуждены пользоваться холодным оружием, как воины доисторических варварских княжеств.
– Неужели это Ву-поле действует и на порох? – удивился Шестоперов.
Визброй равнодушным голосом – скорее из вежливости, чем из всамделишного интереса – осведомился:
– Что такое порох?
Кузьма Петрович стал объяснять принцип действия огнестрельного оружия. Выслушав его импровизированную лекцию, Рин промямлил с плохо скрытым сомнением:
– Каменный век! Я слышал, нечто подобное существовало на Маване лет семьсот назад, но потом, по мере распространения лучевого оружия, об огнестрельном, естественно, забыли. А моя раса просто миновала этот этап. До присоединения к Империи у нас на Фитакло пользовались только холодным оружием, а долоки сразу дали нам бластеры.
Пилот глубокомысленно заметил: дескать, предложения землянина стоит рассмотреть – вдруг на самом деле получится оружие, способное стрелять внутри Ву-поля… Воспрянув духом, Шестоперов пообещал за два дня подготовить чертежи автомата.
– Только не знаю, на каком станке будем вытачивать детали, – честно предупредил землянин. – Токарь из меня неважный.
– О деталях не беспокойся, детали технари изготовят, – жестко ответил долок, и стало ясно, что Визброй взял это дело под личный контроль и намерен довести до победного конца, а потому все его команды должны выполняться беспрекословно. – Пока мы в полете, тебе поможет борт-инженер, а на Ратуле подключим Инженерный Центр – там любую машину сварганят. Взрывчатые вещества подберут специалисты из Департамента Вооружений, в их лабораториях можно синтезировать все, что угодно. Если оружие окажется эффективным, ты можешь рассчитывать на крупное вознаграждение – не меньше пятидесяти тысяч… Что это?!
Проследив направление его взгляда, Шестоперов увидел в глубине обзорного стереокуба стайку стремительно перемещавшихся черточек. Он снова надел «Блеск», чтобы рассмотреть объекты при максимальном увеличении.
– Похоже на торпеды, – доложил Кузьма Петрович спустя полминуты. – Идут нам наперерез со скоростью сорок два узла. Дистанция…
– Не туда смотришь! – оглушительно рявкнул пилот. – Три деления влево, одно – вниз. Пара фрегатов… – И он проревел в коммуникатор внутренней связи: – Общая тревога! Всем занять места по боевому расписанию!
Хлопнули лепестки дверной диафрагмы, и Визброй вихрем вынесся в коридор. Рин уже сидел за пультом второй пушки и отдавал приказания младшему огневику. Отсеки и переходы «Лабиринта» заполнились сигналами сирены.
– Держи в прицеле второго мателота, – скомандовал фитаклид. – Бортовой номер – «Единица – двести шесть».
Шестоперов аккуратно окружил прицельными колечками изображение фрегата, после чего включил автоматическое сопровождение цели. Только после этого он позволил себе на мгновение расслабиться и, оторвавшись от «Блеска», бросил взгляд на голографическую панораму. Стремительные кораблики, на которые он обратил внимание вначале, приняв их за торпеды, внезапно изменили курс, устремившись на сближение с фрегатами.
– Это их союзники? – невольно вырвалось у Кузьмы Петровича. – Или враги?
– Это фошкоры, космические хищники, животные… – проскрипел Рин, почти не разжимая половинки клюва. – Не отвлекайся на них – следи за главными объектами.
Предупреждение оказалось своевременным. Фрегаты выполнили маневр и теперь двигались на сближение с «Лабиринтом». Земляника охватил боевой азарт, знакомый еще со времен пилотской юности. Нога нащупала педаль спуска.
Расстояние, отделявшее «Лабиринт» от фрегатов неизвестного противника, постепенно сокращалось: 8 световых лет… 7… 6… 5…
– Тревога первой степени! – загремел из динамика голос Гаффая. – Потенциальный противник имитирует атаку. Огонь без команды не открывать – я попытаюсь оторваться от погони на форсажном режиме.
Хлеставшие из дюз рейдера потоки тахионной субстанции стали вдвое длиннее. Скорость «Лабиринта» возросла до двадцати восьми с половиной узлов, но фрегаты без всякого форсажа делали на четыре узла больше и продолжали настигать «свободных торговцев», хотя теперь дистанция сокращалась помедленнее: 4,8… 4,6… 4,5… 4,4…
На бортовой броне «своей» мишени Шестоперов разглядел намалеванную рядом с номерным знаком эмблему – круг, разделенный на семь секторов, раскрашенных в разные цвета – красный, желтый, синий, оранжевый, черный, зеленый, белый. Землянин вспомнил, что в день первой встречи Миран продемонстрировал ему среди прочих и этот опознавательный знак, однако Кузьма Петрович так и не удосужился узнать, какая держава украшает свои корабли таким символом.
…4,2… 4,0… 3,8… 3,7…
Неприятель приближался, но был еще слишком далеко, чтобы рейдер мог огрызнуться залпами бледных тахионов. Установленные на «Лабиринте» пушки 6-го калибра, или попросту «шестерки», имели дальнобойность в половину светового года. Шестоперов слышал, что бывают еще «восьмерки» и «десятки», а также сверхмощные орудия 16-го калибра, бьющие чуть ли не на пять световых лет. Знать бы, какие пушки у преследователей…
Его мысли словно передались старшему огневику.
– Настырные попались, – злобно прошипел фитаклид. – Знают, что в этом секторе нас прикрыть некому… Петрович! Дальше четырех десятых не стреляй – все равно у них пушки третьего калибра, мы их по дальнобойности превосходим почти вдвое. Ударим наверняка.
Тут-то и пришла неожиданная подмога. Стая фошкоров, выполнив разворот «Все вдруг», устремилась лоб в лоб на фрегаты, число которых увеличилось до шести. Чтобы избежать столкновения, корабли вынуждены были затормозить и нарушить строй.
У кого-то из командиров или комендоров не выдержали нервы. Сверкнули выстрелы неприятельских «троек», один из фошкоров превратился в тающее облако плазмы. В ответ сразу четыре зверя бросились на открывший огонь фрегат, из торпедообразных тел ударили ослепительные бело-фиолетовые ветвящиеся молнии – и грозный боевой корабль медленно развалился на куски.
Уцелевшие, не ввязываясь в бой с космическими хищниками, поспешно отступили. Фошкоры не стали преследовать флотилию, но окружили обломки разбитого фрегата. Вскоре этих обломков не стало видно даже при самом сильном увеличении.
– Все, сожрали! – Рин передернул плечами. – Жуткие твари… Хорошо, хоть на нас не нападают.
Из коммуникатора донесся голос сидевшего в рубке Туба Ролиануса:
– Мало того, они нас уже второй раз защитили. Помните тот случай возле…
– Отставить разговорчики! – проревел Визброй. – Тревогу никто не отменял! Курс – прежний, убрать форсаж, всем оставаться на местах.
В разговор включился Гаффай, заметивший вполголоса:
– А все-таки странно… В прошлый раз фошкоры действительно оттерли от нас бустафонскую флотилию… Кстати, должен объявить замечание пилоту. Нервишки следовало бы держать под контролем.
– Виноват, командир, – втрое тише прежнего откликнулся Визброй. – У меня еще горячка этой погони не схлынула.
«Тяжкая житуха у космических купцов», – подумал Шестоперов. Он почти не сомневался, что был свидетелем нападения пиратов, которые собирались пограбить одиночный торговый транспорт.
Тревогу отменили только часа через три. К этому времени фрегаты, пытавшиеся перехватить рейдер, отодвинулись на полсотни световых лет и продолжали удаляться. Стая хищников, которых Шестоперов мысленно прозвал «космическими акулами», мирно следовала в кильватере «Лабиринта», не проявляя желания сблизиться с ратульским кораблем.
Потом фошкоры куда-то свернули, и даже самые чуткие локаторы не могли их обнаружить. По этому поводу Гаффай изрек: дескать, зверюшки, закусив фрегатом, насытились и завалились спать на какую-нибудь ледяную планетку.
После отбоя «Лабиринт» сбросил скорость до двадцати пяти. Выполнив в уме несложные подсчеты, Кузьма Петрович пришел к заключению, что через пару дней они достигнут Ратула. Если, конечно, не будет новых, более успешных нападений…
– Рин, кто это нас атаковал? – спросил он. – Наверное, фрегаты были с Тинборда?
– Если бы, яйца их всмятку! – Пернатый огневик свирепо нахохлился. – Это опять показала зубки пограничная стража Бустафонира. Подонки охотятся за нами, и однажды дело дойдет до серьезной драки!
– Что за новости? – удивился землянин. – Я вроде бы начал разбираться в вашей политической космографии, но про таких что-то не слыхивал. Конфедерацию знаю, Ратул, Тинборд. А вот Бустафонир…
Фитаклид, вздохнув, ударился в объяснения:
– Ты, наверное, слышал, что после войны бывшая Маванорская Империя выродилась в Конфедерацию долоков, включающую пять относительно самостоятельных государств-автократий. А именно: Маванор со столицей на планете Маван, в прошлом – центральная провинция Империи, затем – Сонсо-Вэцар, Чилдешир, Крандуар и, наконец, самый сильный на сегодня член Конфедерации – Бустафонир, столицей которого является трижды проклятая планета Бустафон. Понятно?
– Не совсем, – признался Шестоперов. – Если так, то выходит, что эти самые бустафонцы – тоже долоки, то есть соплеменники нашего командира, а также пилота и механика… Правильно?
– Умница, быстро соображаешь, – покивал Рин, оглаживая рудиментарное оперение. – Чувствуется военная закваска старой школы.
– Тогда спрашивается: какого дьявола долоки-бустафонцы пытались атаковать мирный торговый корабль, которым командует такой же долок, как они? Насколько мне известно, Ратул не воюет с Конфедерацией, а стало быть – и с Бустафониром.
Фитаклид долго не отвечал, пристально разглядывая Шестоперова. Во взгляде своего непосредственного начальника Кузьма Петрович угадал не то смущение, не то опаску. Рин словно сомневался, сумеет ли землянин правильно понять новость, которую ему предстояло услышать. Наконец старший огневик проговорил негромко:
– Во-первых, постарайся не говорить при Гаффае или Визброе, что они – такие же долоки, как бустафонцы. Это будет для наших рептилий смертельным оскорблением. Во-вторых… – Он сделал неловкую паузу, потом "все же решился продолжить: – Понимаешь, Петрович, если разобраться, мы – не такие уж «мирные торговцы», как тебе почему-то кажется… В конце большой войны, когда власть в Конфедерации оказалась в лапах бустафонских ублюдков, они заставили парламент объявить Ратул вне закона. С их точки зрения, мы – пираты.
– Только с их точки зрения? А с твоей?
– С моей? – Хирин Гзуг развел руками. – Возможно, они в чем-то правы…
Глава 3
Пиратские будни
Профессия эта относилась, несомненно, к древнейшим и отнюдь не во все времена причислялась к уголовно наказуемым. Пиратством промышляли, к примеру, прославленные античные герои вроде Ахилла и Одиссея, а Генри Морган и Фрэнсис Дрейк за успехи в славном деле морского разбоя получили от британских монархов дворянские титулы с адмиральскими патентами и почитались едва ли не национальными героями.
Пытаясь выработать собственное отношение к внезапно свалившейся на него дилемме – идти в корсары или гордо отказаться, – Шестоперов не без некоторой оторопи обнаружил, что его представления о пиратстве определяются, главным образом, привлекательной фигурой благородного морского разбойника капитана Питера Блада.
Какие же причины вынудили жителей Ратула заняться межзвездным террором, да и был ли это в самом деле террор? Миран и Гаффай подолгу беседовали с землянином, и постепенно Кузьма Петрович понял, что его симпатии по-прежнему остаются на стороне ратульцев.
Обширная зона галактической ветви, входившая в Маванор по названием Шестого Царства, включала около миллиона звезд, в том числе с десяток планет, пригодных для жизни. Эти миры были населены таренийцами, аксарами, фитаклидами, ремедами и другими народами, которые в разное время более или менее добровольно приняли подданство империи долоков. Область эта служила своеобразным буфером, отделявшим основные миры, населенные динозаврами, от Республики Тинборд – главного и, по существу, единственного соперника Маванора. Столицей Царства была избрана планета Тарен, а монархом здесь традиционно назначался крон-принц Маванорской династии.
В те самые дни, когда армии Брусилова прорвали австрийский фронт в Галиции, разразилась война между Маванором и Тинбордом. Естественный путь для наступающих тинборов лежал через Шестое Царство, и цветущий сектор Галактики, став ареной жесточайших сражений, на протяжении трех лет неуклонно превращался в пустыню. Под обстрелом ужасных орудий гибли планеты и взрывались звезды, ежегодные потери сторон зашкаливали за миллиард живых существ – главным образом, за счет гражданского населения уничтожаемых систем.
Огневые средства САОМ – сверхдальнобойной артиллерии особой мощности (или, проще, «звездометы», они же «звездные пушки») – гигантские, в миллионы километров диаметром кольца гравитационных генераторов, разгоняли до гиперсветовых скоростей звезды среднего размера, выстреливая эти исполинские снаряды в направлении обитаемых миров и военных баз противника. Два таких снаряда пронеслись поблизости от Тарена. Первый выстрел сделал нестабильным центральное солнце системы, а второй сорвал с орбиты планету с четырехмиллиардным населением.
Расчеты астрономов, говорившие, что Тарен упадет на звезду прежде, чем та превратится в сверхновую, были слабым утешением, и маванорское командование пыталось спасти хотя бы часть таренийцев. Вторая гуманоидная планета Чигар, населенная колонистами с Тарена, находилась тогда в частичной блокаде, поэтому основная масса караванов с эвакуированными направлялась на не слишком пригодную для жизни планету-крепость Ратул. Каменистый, практически безводный шар, все население которого составляли десять тысяч долоков, обслуживавших шесть тахионных орудий 20-го калибра, приютил свыше трех миллионов беженцев.
В ужасающих условиях, лишенные нормального снабжения водой, продовольствием, энергией, таренийцы строили жилища и помогали долокам сражаться с наседавшими тинборами. Гарнизон Ратула отразил четыре штурма, нанеся неприятелю тяжелейшие потери, однако командование Тинборда, стремясь любой ценой прорвать оборонительный рубеж, подтянуло на это направление звездомет. Гибель планеты представлялась неизбежной, тем более что в Маваноре произошел переворот, монархия была свергнута, а новая власть оказалась неспособной продолжать войну.
В этой обстановке эскадренный адмирал Висад Гаффай, возглавлявший оборону, ради спасения миллионов соотечественников пошел на заключение перемирия. Ратул был провозглашен независимым и нейтральным государством, причем боевые корабли враждующих сторон не имели права передвигаться в радиусе двадцати световых лет от звездной крепости. Формально Гаффай не нарушил ни законов, ни присяги, потому что власти Конфедерации, отменив Имперский Кодекс, не успели принять собственного законодательства. Тем не менее правительство на Бустафоне объявило Ратул вне закона, а всех офицеров-долоков – предателями.
Вскоре война закончилась по причине взаимного истощения сторон. Конфедерация и Тинборд подписали мирный договор, а прежнее Шестое Царство рассыпалось на несколько суверенных государств, а вернее – на карликовые образования, называвших себя суверенными государствами. Самым сильным из них и единственным действительно независимым стал Ратул, о существовании которого политические деятели Конфедерации в своих официальных документах старательно не упоминали. Название героической крепости стало запретным.
Первые десять лет Ратулом правила возглавляемая Гаффаем военная хунта – Верховный Распорядительный Комитет.

Мзареулов Константин - Звездные корсары => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Звездные корсары автора Мзареулов Константин дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Звездные корсары своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Мзареулов Константин - Звездные корсары.
Ключевые слова страницы: Звездные корсары; Мзареулов Константин, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Черные Метки