Брэдли Мэрион Зиммер - Результативная терапия - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Вилсон Фрэнсис Пол

Наладчик Джек - 2. Бездна


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Наладчик Джек - 2. Бездна автора, которого зовут Вилсон Фрэнсис Пол. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Наладчик Джек - 2. Бездна в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Вилсон Фрэнсис Пол - Наладчик Джек - 2. Бездна без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Наладчик Джек - 2. Бездна = 255.34 KB

Вилсон Фрэнсис Пол - Наладчик Джек - 2. Бездна => скачать бесплатно электронную книгу



Наладчик Джек – 02

OCR Денис
«Ф. Пол Вилсон. Бездна»: Центрполиграф; Москва; 2005
ISBN 5-9524-1735-3
Оригинал: Francis Wilson, “Conspiracies”
Перевод: Е. Нетесова
Аннотация
Наладчик Джек — специалист по необычным расследованиям, берется только за те дела, где необходимо восстановить справедливость и где бессильны полиция и частные детективы.
Принимаясь за очередное расследование, Джек и не подозревал, что в поисках пропавшей Мелани Элер ему придется столкнуться с загадочными артефактами и неуязвимыми людьми в черном, что сквозь истончающуюся реальность в земной мир начнут проникать страшные кошмары из иного измерения и что корни этих аномалий обнаружатся в прошлом. И все потому, что несколько десятилетий назад городок Монро потрясло необъяснимое явление...
Фрэнсис Пол Вилсон
Бездна
Особая благодарность Тому Валески (в очередной раз) и Джеральду Молнеру за снайперский взгляд на ошибки, связанные с оружием
Итену Полу Бейтмену
Вторник
1
Джек оглядел переднюю комнату своей квартиры, придя к выводу, что надо либо переезжать в другую побольше, либо прекратить прикупать барахло. Негде поставить новую лампу «папаша Уорбекс».
Ну, не совсем новую. Изготовлена где-то в сороковых годах двадцатого века, но до сих пор в замечательном состоянии. В виде отлитого из гипса, покрытого глазурью бюста папаши, взявшегося рукой за лацкан фрака с крошечным камешком горного хрусталя вместо алмаза в булавке. На губах усмешка, глаза без зрачков нисколько не возражают против патрона, торчащего прямо из лысины.
Наткнулся на раритет в ностальгической лавочке в Сохо, уговорил хозяина спустить цену до восьмидесяти пяти долларов. Квартира не нуждается в дополнительной лампе, только от этой никак нельзя отказаться. Уорбекс был выдающейся личностью. Мимо просто пройти невозможно. Нет ни лампочки, ни абажура, что легко поправимо. Проблема в том, где поставить.
Он медленно осмотрелся вокруг. Квартира на третьем этаже городского особняка на западных восьмидесятых пропахла старым деревом. Ничего удивительного, когда она битком набита викторианской мебелью из золоченого дуба. На стенах и полках теснятся сувениры и прибамбаски тридцатых — сороковых годов. Все, что попадается на глаза, за исключением монитора компьютера, появилось на свет до рождения Джека. Даже канал «Картун» — в гостевой спальне виден большой телеэкран — крутит мультик тридцатых годов с большеглазым совенком, который прелестно воркует: «По-ой о луне... ммм... о весне... ммм...» В передней комнате нет ни одной пустой горизонтальной поверхности...
...кроме компьютерного монитора.
Он водрузил «папашу Уорбекса» на монитор, стоявший на антикварном дубовом секретере с подъемной круглой крышкой. Процессор покоится на полу под ногами, клавиатура прячется под крышкой. Монитор громоздится не совсем надежно, но больше компьютер, по правде сказать, нигде в комнате не поставишь — пластмассовый айсберг и так ни к селу ни к городу дрейфует среди волнистого дуба.
Однако в наши дни бизнес без него не пойдет. Не особенно разбираясь в компьютерах, Джек высоко ценит анонимность связи.
В электронную почту с утра не заглядывал, поэтому включил монитор, поднял крышку секретера, открыв клавиатуру. Набрал собственный адрес — подключался под разными именами ко многим провайдерам, выходя через один из них на свой вебсайт. Кругом пишут, что люди все чаше заглядывают в Интернет за решением всевозможных проблем, поэтому он и сам решил туда влезть, предлагая собственные услуги.
На сайте ждал пяток сообщений, но только одно показалось достойным ответа, да и то не совсем.
Джек, мне нужна ваша помощь. Дело касается моей жены. Пожалуйста, позвоните или ответьте по почте, только, прошу вас, свяжитесь со мной.
Подпись — Льюис Элер — и два телефонных номера, один в Бруклине, другой на Лонг-Айленде.
Дело касается моей жены... Будем надеяться, речь не идет о слежке за изменницей. Он не улаживает супружеские проблемы.
Впрочем, очередное дело главным образом ночное. Значит, дневное время свободно.
Записал оба номера и пошел звонить.
2
Джек шагал на восток к Центральному парку в поисках автомата, которым давно не пользовался, под звучавшую в голове песенку рисованного совенка: «По-ой о луне... ммм... о весне... ммм... об июне...»
Весна грянула, город Нью-Йорк просыпается от зимней спячки. В воздухе пахнет свежестью, чистотой, разноцветные цветочки проклевываются в оконных ящиках на верхних этажах выстроившихся в ряд домов, крошечные почки набухают на ветках широко рассаженных вдоль тротуаров деревьев. Позднее утреннее солнце стоит высоко, светит ярко, вполне приятно чувствуешь себя в рабочей рубашке и джинсах. Зимняя одежда исчезла, снова кругом короткие юбки и длинные ноги. Хорошо в такой день жить на свете любителю женщин.
Не сказать, чтобы женщины обращали на него большое внимание. Практически даже не замечают среднесложенного парня с темными волосами средней длины, светло-карими глазами. И очень хорошо. Иначе усиленные старания внушить встречным обманчивое о себе впечатление пойдут прахом.
Он сознательно стремится не бросаться в глаза. Не так просто выглядеть не слишком современным, не слишком старомодным. Приходится постоянно приглядываться, в чем ходят обычные люди на улице. Джинсы с фланелевыми рубашками из моды никогда не выходят, даже здесь, в Верхнем Вестсайде, наряду с мокасинами и рабочими башмаками — настоящими, грубыми. Саржевые рабочие штаны тоже верное дело — хоть и не стильные, тем не менее никто на них не оглянется.
Телефон-автомат нашелся на Сентрал-парк-вест, там, где вдруг обрываются многоквартирные дома, словно кто-то отрезал ножом десяток кварталов, тянущихся во все стороны, оставив местечко для парка на другой стороне улицы. Сквозь голые еще деревья виден пруд, голубой ромб в зеленеющей травке. Лодок пока нет, однако ждать недолго.
Он набрал номер своей телефонной карточки. Отличная штука. Не менее анонимная, чем наличные, и чертовски легче полного кармана мелочи, которую до сих пор приходилось таскать при себе.
Кажется, всех жутко пугает потенциальная угроза электроники для безопасности. Возможно, в самом деле опасно для добропорядочных граждан. Однако, с точки зрения Джека, электроника обеспечивает идеальную анонимность. Всегда держа автоответчик в пустом офисе на Десятой авеню, он несколько месяцев назад отключился, переадресовав все поступающие на него звонки на речевую почту.
Электронная почта, речевая почта, телефонные карточки... так и слышится голос Луи Армстронга: «О, мир полон чудес!»
Позвонив по бруклинскому номеру, Джек связался, как выяснилось, с компанией по производству картонных цилиндров «Кейстоун», попросил Льюиса Элера.
— Как передать, кто спрашивает? — спросила секретарша.
— Скажите, просто Джек, в ответ на его электронное сообщение.
Элер сразу взял трубку, заговорил высоким хриплым голосом, быстро переходя на торопливый настойчивый шепот:
— Большое спасибо за звонок. Я с ума схожу, не знаю, что делать. Как только Мэл исчезла...
— Эй-эй, — перебил его Джек. — Ваша жена исчезла?
— Да, уже три дня прошло, и...
— Обождите. На этом остановимся. Сэкономим мое время и ваши силы. Я пропавших жен не разыскиваю.
— Вы обязаны! — громко, пронзительно крикнул Элер.
— Это дело полиции. У них есть специалисты, техника, гораздо лучше справятся.
— Нет-нет! Она сказала, никакой полиции! Абсолютно исключено.
— Сказала? Когда?
— Вчера вечером. Говорила со мной... вчера вечером.
— Значит, фактически не пропала.
— Пропала. Прошу вас, поверьте. Велела вам звонить. Только вам. Так и сказала: «Один Наладчик Джек поймет».
— Да? Откуда она меня знает?
— Понятия не имею. Я о вас впервые услышал от Мэл.
— Мэл?..
— Мелани.
— Хорошо, однако если Мэл может вам позвонить, то почему не может сказать, где находится?
— Дело очень сложное... слишком сложное для телефонного разговора. Нельзя ли с вами встретиться? Лично гораздо легче будет объяснить.
Джек задумался, глядя на массивное здание Естественно-исторического музея в нескольких кварталах дальше, на караван желтых школьных автобусов, причаливавших к стоянке. Бред какой-то. Черт побери, полный бред. Пропавшая жена связывается с мужем, просит не обращаться в полицию, вместо этого звонить Наладчику Джеку. Может, ее похитили? В таком случае...
— Выкуп не требовали?
— Нет. Вряд ли исчезновение Мэл как-то связано с деньгами.
— С деньгами все связано.
— Только не это. Может быть, встретимся...
Адский бред... Впрочем, сегодня целый день делать нечего... Кроме того, Элер определенно сказал: никаких копов...
— Ладно. Встретимся.
Из трубки потоком хлынуло облегчение.
— Ох, спасибо... спасибо!
— В Бруклин я не поеду.
— Где угодно, как скажете, в любое время...
Хулио неподалеку. Джек дал Элеру адрес, велел быть через час. После разъединения нажал кнопку, и электронный голос уведомил, сколько денег осталось на карточке.
Очень мило.
Повесил трубку, пошел от парка, думая о словах жены Элера:
Один Наладчик Джек поймет...
Хорошие дела.
3
Джек сидел у Хулио за столиком неподалеку от черного хода. Наполовину прикончил второй «роллинг» со льдом, когда явился Льюис Элер. Узнал его, как только заметил неуклюжую фигуру в коричневом костюме, шагнувшую в дверь. Завсегдатаи заведения Хулио не носят костюмов, за исключением немногочисленных молокососов, искателей приключений, жаждущих разнообразия, а юные карьеристы никогда не ходят в такой мятой одежде.
Хулио тоже заметил нового гостя, выскочил из-за стойки бара, быстро обменялся с ним парой слов, абсолютно по-дружески, стоя рядом, приветственно хлопая по спине. Наконец, убедившись, что тот не вооружен, указал на Джека.
Глядя, как он неуверенно ковыляет, щурясь в сумерках после дневного света и заметно хромая, Джек махнул рукой:
— Сюда.
Элер свернул к столику, но остался стоять. С виду лет сорока, худой, изможденный, с торчащим крупным носом, обвисшей нижней губой.
Вблизи выяснилось, что коричневый костюм не только мятый, но и поношенный, залоснившийся. На правом ботинке подметка в два дюйма. Чем объясняется хромота.
— Вы и есть Наладчик Джек? — спросил он тем же писклявым голосом, что звучал по телефону. Крупное адамово яблоко прыгало при каждом слове.
— Просто Джек. — Он протянул руку.
— Лью. — Ладонь влажная, скользкая. — Я вас совсем другим представлял.
Следовало задать непременный вопрос, однако Джек давно перестал спрашивать, выслушивая раз за разом один и тот же ответ. Все обычно ожидают увидеть какого-нибудь великолепного Чарльза Бронсона, крутого здоровенного бугая с грозным видом, а не самого обыкновенного джо, который, подойдя к стойке бара, практически затеряется среди завсегдатаев.
Будем считать замечание «я-вас-совсем-другим-представлял» комплиментом.
— Выпьете пива?
— Да я вообще-то не пью.
— Кофе?
— Для кофе слишком взвинчен. — Элер вытер об пиджак ладони, вытащил стул, примостил на нем громоздкое, как строительный кран, неловкое тело. — Может, без кофеина.
Джек жестом попросил Хулио налить кофе.
— Я думал встретиться где-нибудь в тихом месте, — сказал Лью.
— Место тихое. — Джек оглядел пустые соседние кабинки и столики. Легкий гул голосов доносился от дальней стойки бара за шестифутовой перегородкой с засохшими растениями. — Сами кричать не будем.
Из-за перегородки засеменил Хулио с кофейником и белой кружкой. Коротенький сорокалетний человечек, чересчур мускулистый под тесной рубашкой без рукавов, свежевыбритый, усики выстрижены в линеечку, словно карандашом начерчены, волнистые волосы зализаны назад. Джек сегодня впервые с ним близко столкнулся и расчихался от запаха нового душистого одеколона.
— Господи, Хулио, это еще что такое?
— Нравится? — спросил тот, наливая Лью чашку. — Последняя новинка. Называется «Полночь».
— Видимо, только в такое время можно пользоваться.
— Ничего подобного, — ухмыльнулся Хулио. — Цыпочкам нравится, старичок.
Исключительно тем, кто целый день сидит в нечищенном курятнике, мысленно добавил Джек.
— Скажите, пожалуйста, — вставил Лью, указывая пальцем на заполнявшую помещение мертвую растительность, — вы никогда не думаете поливать цветы?
— Зачем? — переспросил Хулио. — Они все погибли.
Лью вытаращил глаза:
— А. И правда. Конечно. — Он взглянул на налитую кружку: — Кофе без кофеина? Я пью только без кофеина.
— Такого дерьма не держу, — сухо заявил Хулио, повернулся и засеменил назад к бару.
— Ясно, почему зал наполовину пустой, — заметил Лью, глядя ему вслед. — Ужасный грубиян.
— Это не врожденный порок. Недавно приобретенный.
— Да? Что ж, кому-нибудь следует позаботиться, чтоб хозяин его образумил.
— Он сам хозяин.
— Правда? — Лью склонился над столом и спросил, понизив голос: — Мертвые растения имеют какой-нибудь религиозный смысл?
— Нет. Хулио просто в последнее время не нравится калибр клиентуры.
— Неужели надеется его повысить с помощью засохших растений?
— Нет. Вы не поняли. Он его хочет понизить. Заведение обнаружили яппи, повадились заглядывать. Он старается от них избавиться. Здесь всегда был бар и столовая для рабочих, а эта шатия разогнала завсегдатаев. Хулио со своими помощниками им чертовски хамят, но они только рады. Любят выслушивать оскорбления. Засушил цветы в окнах — пришли в полный восторг. Бедняга с ума сходит.
Лью слушал как бы лишь одним ухом. Встал, поглядел несколько секунд в грязное фасадное окно, потом снова сел.
— Ждете кого-то?
— По-моему, за мной следили по дороге сюда, — смущенно сказал он. — Звучит дико, я понимаю, однако...
— Кому надо за вами следить?
— Не знаю. Может быть, дело касается Мелани.
— Вашей жены? Почему?
— Самому хотелось бы знать. — Лью вдруг разволновался. — Я уже ни в чем вообще не уверен.
— Ничего. Всегда можно передумать. Никаких обид.
Мало кто из заказчиков не испытывает колебаний, когда приходит пора объяснять, что именно надо уладить.
— Только не стоит отступать из-за слежки.
— Я и в этом не уверен, — вздохнул он. — Дело в том... даже не понимаю, зачем сюда пришел и что мне дальше делать. Ничего от волнения не соображаю.
— Успокойтесь, мы просто беседуем.
— Ну хорошо. А вы кто такой? Почему жена велит вам звонить, только вам? Ничего не пойму.
Джеку стало его жалко. Льюис Элер, без всяких сомнений, стопроцентно добропорядочный налогоплательщик и гражданин, у которого возникла проблема. Естественно, следует обратиться к соответствующему институту, существующему на его деньги, заработанные кровью и потом, а не к незнакомцу в баре. Мир, в котором он живет, должен быть по-другому устроен.
— Почему вы себя называете Наладчиком Джеком?
— Собственно, не называю. Просто приклеилось прозвище.
Прозвище дал ему много лет назад Эйб Гроссман. Джек сперва относился к нему легкомысленно, но оно прижилось.
— Потому что я как бы улаживаю всевозможные дела. Впрочем, обо мне после поговорим. Сначала о себе расскажите. Чем вы занимаетесь в компании по производству картонных цилиндров «Кейстоун»?
— Чем занимаюсь? Я ее владелец.
— Вот как? — С виду даже на среднего служащего не потянет. — Что выпускает компания картонных цилиндров «Кейстоун»?
Только не говори — картонные цилиндры.
— Картонные цилиндры для пересылки почтовой корреспонденции. Мой отец придумал. Решил, звучит солиднее, чем картонные трубы. Передал дело мне и ушел на покой. Знаю, с первого взгляда не скажешь, но я действительно владелец компании, веду дела и неплохо справляюсь. Впрочем, не о себе пришел говорить. Хочу жену найти. Она три дня назад уехала, не знаю, как ее вернуть.
Лицо сморщилось, Джек побоялся, как бы он сейчас не расплакался. Однако Лью сдержался, дважды шмыгнул носом и взял себя в руки.
— Все в порядке?
— Угу, — кивнул тот.
— Хорошо. Начнем сначала. Когда вы в последний раз видели свою жену... Мелани, верно?
Очередной кивок.
— Верно, Мелани. Она срочно отправилась воскресным утром на поиски и...
— На поиски чего?
— Объясню через минуту. Дело в предупреждении, которое мне тогда слишком странным не показалось, а потом испугало до ужаса. Велела не беспокоиться, если от нее какое-то время не будет известий, не заявлять об исчезновении и так далее. С ней все будет в порядке, просто позвонить не сможет. Обещала через несколько дней вернуться.
— Откуда?
— Не имею понятия.
— Я, конечно, ваших дел не знаю, — сказал Джек, — но выглядит странновато.
— Вовсе нет, если бы вы знали Мэл!
— У вас есть ее фотография?
Элер полез в бумажник. Длинные костлявые пальцы на удивление ловко вытащили из кармашка залапанный снимок, бросили на стол.
Джек увидел стройную серьезную брюнетку лет тридцати, в красном свитере с высоким воротом и коричневых брюках, снятую до бедер. Руки заложены за спину; судя по выражению, не сильно старается выйти на снимке получше. Кожа бледная, густые черные волосы, брови, темные пристальные глаза. Не сногсшибательная красотка, но смотрится неплохо.
— Давно снято?
— В прошлом году.
Вдруг возникло дурное предчувствие: хорошенькая молодящаяся жена бросила стареющего охромевшего, превратившегося в чучело мужа ради другого мужчины... и при этом старается отвести ему глаза.
— Нет, — слегка улыбнулся Лью. — Она не закрутила романа. Редко встретишь столь честного человека, как Мэл. Если в она меня бросила, прямо так и сказала бы. — Он покачал головой, точно снова собравшись заплакать. — С ней что-то случилось.
— Вам ведь известно, что она жива, — поспешно вставил Джек. — Я имею в виду, вы говорили с ней вчера вечером?
Он прикусил нижнюю губу и пожал плечами.
— Что она сказала?
— Сказала, что с ней все в порядке, но ей нужна помощь, а я ее найти не смогу. Сказала: «Меня найдет только Наладчик Джек. Один он поймет».
Последний, однако, ничего не понял. Совсем сбился с толку.
— Никак не намекнула, откуда звонит?
Лью беспокойно облизнулся.
— Позвольте сначала рассказать кое-что о Мелани.
Джек откинулся на спинку стула с бутылкой пива в руке:
— Валяйте.
— Хорошо. — Он пригладил редеющие волосы. — Я с ней познакомился благодаря своему бухгалтеру. У него случился сердечный приступ, и фирма, где он служит, прислала ее для ежеквартальной налоговой инспекции нашей компании. Мелани Рубин... — Лью с улыбкой произнес ее имя. — Никогда раньше не видел такой энергичной, решительной, целеустремленной женщины. И очень в то же время хорошенькой. Для меня это была любовь с первого взгляда. И что самое замечательное — я ей понравился. Мы какое-то время встречались, а пять с половиной лет назад поженились.
— Дети есть?
— Нет. — Он тряхнул головой. — Мэл никогда не хотела.
— Вообще никогда?
— Никогда.
Похоже, балом правит Мелани Элер.
Джек заколебался, подыскивая слова... следующий вопрос довольно деликатный.
— Не могу не обратить внимания: для вас это была любовь с первого взгляда, тогда как вы ей просто «понравились». Не означает ли это...
Лью смущенно улыбнулся, неловко заерзал.
— У нас прекрасные отношения, мы живем тихо, общаемся с немногочисленными близкими друзьями. Мелани любит меня так, как на это способна. Она слишком увлечена реальной жизнью, чтобы любить кого-нибудь по-настоящему.
— Чем же она увлечена?
Глубокий вздох.
— Постойте... как бы это объяснить... Ну ладно. Мелани, можно сказать, помешана на определенных теориях. С детства участвует во всяких маргинальных группировках.
— В маргинальных? Что имеется в виду? Объективисты, Церковь Высшего Духа, сайентология?
— Скорее СИТПРКА, МКФ, КАУС, ИКААР, ЛИУФОН, ОРТК и так далее.
— Ух! — Джек в жизни не слышал ничего подобного. — Полный алфавит.
— Да, — улыбнулся Лью, — они обожают аббревиатуры не меньше, чем правительство. И все занимаются каким-нибудь заговором.
— То есть кто на самом деле убил Джона Кеннеди, Роберта Кеннеди, Мартина Лютера Кинга, кто их покрывает и почему?
— Есть и такие. Другие же идут гораздо дальше.
Замечательно, заключил Джек. Исчезла ненормальная, помешанная на заговорах. Черный ход заманчиво маячил за спиной. Если сейчас вскочить и рвануть, как раз успеешь слинять, пока рассказ о пропавшей жене не пошел дальше.
Однако пропавшая жена утверждает, будто один Наладчик Джек поймет. Интересно, что это значит?
Видно, что-то отразилось на его лице, ибо Лью Элер замахал руками:
— Поймите меня правильно. Собственно, она не занимается такими делами, скорей заинтересованный наблюдатель, чем настоящий член какой-нибудь группы. Что-то выискивает, что-то ищет всю жизнь, сама не зная, чего именно. Однажды сказала, что не ждет от этих самых групп каких-нибудь ответов, а хочет получить информацию, которая подсказала бы, на какой вопрос надо искать ответ.
Прямо стих Боба Дилана.
— Нашла?
— Нет. Переживала полное разочарование, пока в прошлом году не образовалось Общество по разоблачению секретных организаций и объяснению необъяснимых явлений — СИСУП.
Джек что-то слышал, откуда — не помнил.
— Звучит как-то знакомо.
— Эту эксклюзивную организацию создал... — Лью застыл, глядя прямо перед собой. — Смотрите! — ткнул он пальцем в окно. — Скажете, вон тот тип за нами не следит?
Джек всмотрелся, и правда, черт побери. За центральным окном заведения Хулио вырисовывался силуэт, нос прижался к стеклу, лицо загорожено руками с обеих сторон. Точно смотрит в их сторону, разрази его гром.
Он вскочил, бросился к двери.
— Пошли, посмотрим.
Фигура нырнула влево и, когда Джек добрался до двери, исчезла среди пешеходов на тротуаре.
— Видите кого-нибудь знакомого? — спросил он подошедшего к порогу Лью.
Тот осмотрел поток покупателей, рабочих, матерей с колясками, отрицательно покачал головой.
— Может, какой-нибудь жаждущий просто заглядывал, — предположил Джек, вернувшись за столик.
Что, конечно, не объясняет поспешного бегства.
— Возможно, — согласился Лью абсолютно без всякой уверенности.
— Хорошо. Вы начали рассказывать о каком-то там супе из морепродуктов...
— О СИСУПе. — Он продолжил рассказ, то и дело испуганно поглядывая в окно. — Его создал некий Сальваторе Рома. Допуск только по специальному приглашению, что вызвало немалое возмущение в заговорщической субкультуре — некоторых весьма известных деятелей не позвали. По идее, нечто вроде счетной палаты для обработки крупнейших теорий заговора. Рома собрался их рассортировать, выявить общие элементы, Мелани мысль понравилась. По ее мнению, это путь к истине.
— К какой истине?
— О том, что на самом деле происходит в мире. Таким образом якобы можно открыть планы, разоблачить силы, дергающие за ниточки, стоящие за необъяснимыми событиями, катастрофами, секретными организациями, которые губят мир. — Он снова махнул руками. — Это не мои слова — Ромы.
Черный ход взвыл сиреной.
— Кто такой Рома?
— Сальваторе Рома возник неизвестно откуда. Профессор какого-то университета в Кентукки. Всех взбудоражил. Помогал Мелани в ее исследованиях.
— Как я понимаю, вы сами не увлекаетесь.
— Не так, как она. Интересуюсь из чистого любопытства, бываю на всяких собраниях, конференциях в разных местах, что дает нам возможность попутешествовать, хотя скажу вам, мистер, пообщавшись с людьми, не считаю их даже наполовину такими помешанными, как принято думать. В определенном смысле вообще не считаю помешанными.
— Это называется промыванием мозгов, — заметил Джек.
— Возможно. Не стану утверждать, будто не поддался влиянию. Но Мэл... При ее здравомыслии трудно поверить, что ей кто-то способен промыть мозги.
— Это хоть как-нибудь связано с ее исчезновением?
— Наверняка. Понимаете, за долгие годы она убедилась, что ни одна из противоречивых теорий о тайных обществах, НЛО, Антихристе, заговорах с целью установления мирового господства и прочее до конца не верна.
— Очень приятно слышать.
— Но с другой стороны, ни одна до конца не ошибочна. По ее представлению, каждая возникает вокруг истинного зерна, крошечного фрагмента большой общей картины. Мэл долго анализировала, разрабатывая так называемую Теорию Великого Объединения.
— И?..
— Пару месяцев назад объявила, что вроде все ясно.
— Посвятила, конечно, в суть дела?
— Если бы. Только сказала, что обнаружила за всеми мировыми тайнами и загадочными событиями единственную, до сих пор неизвестную силу, причем абсолютно не связанную с существующими теориями. А дальше объяснять отказалась, пока не получит решающее доказательство. Эти «поиски» я и имел в виду. Она решила, что нашла способ подтвердить свою теорию.
— Позвольте высказать догадку: возможно, в самом деле нашла доказательство и кто-то незаинтересованный в этом ее похитил.
Дело скорей для Малдера и Скалли, решил Джек.
— Возможно, конечно, — кивнул Лью, — но, боюсь, дело проще. Отчасти по вине самой Мэл. Понимаете, она так гордилась успешным построением теории, что как бы похвасталась.
— Кому?
— Любому, кто слушал.
— Вы же сказали, у вас очень мало друзей.
— Она оповестила абонентов Юзнета.
— Это раздел Интернета?
Лью бросил на него странный взгляд:
— Неужели, имея веб-сайт, вы ничего не знаете про Юзнет?
Джек пожал плечами:
— Для меня это просто еще один способ связи с заказчиками. Вы ж там не видели никаких колокольчиков или свисточков?
Господи помилуй, разработчик собирался разукрасить сайт живыми инструментами — кувыркающимися отвертками, вертящимися плоскогубцами, скользящей конвейерной лентой. До сих пор как вспомнишь, так вздрогнешь.
— Не собираюсь ни на кого производить впечатление. В остальной Интернет я не часто заглядываю. Время жрет, как черная дыра, мне другие дела надо делать. Ну, так что же такое Юзнет?
— Как бы тематическая доска объявлений, где размещаются сообщения, новости, факты, теории, мнения. В Интернете полно рассуждений о заговорах, Мэл туда регулярно заглядывает, бегло просматривает. А недавно сама начала рассылать сообщения, необычно для себя громкие, заявляя, что Теория Великого Объединения в прах развеет все прочие. Обещала огласить результаты на первой ежегодной конференции общества Ромы.
— Это плохо?
— Конечно. Думаю, кто-то из пользователей Юзнета старается заткнуть ей рот.
— Смысла не вижу. По-моему, все свихнувшиеся на заговорах — простите, не хотел обидеть — ищут предположительно скрываемую от них истину.
— Разумеется, по вашим понятиям. Но когда познакомишься с ними... становится видно, что кое-кто сильно побаивается теории, которая доказала бы их неправоту или, того хуже, выставила дураками. Очень многие сваливают вину за свои жизненные проблемы на какой-нибудь заговор, другие создают себе в своем кругу репутацию специалистов по определенным вопросам. Джек, эти люди живут в собственном мире, в нем варятся. Есть такие, кому очень сильно не хочется быть уличенным в ошибке.
— Настолько, чтоб выступить против вашей жены?
— Представьте себе — потерять лицо, доверие, вспомогательную структуру, статус... Полная катастрофа.
Джек кивнул. Правильно, черт побери. Возьми какого-нибудь начинающего, действительно взбесится от подобной угрозы.
Что ж, теперь у нас кое-что есть.
Если бы Лью принялся утверждать, будто его жену похитили инопланетяне или она пала жертвой безликого привидения, агентов всемогущего теневого правительства, он бы уже сделал ручкой. За фантомами бегать не будем. Но злонамеренный типчик, тоже чокнутый на заговорах, действующий в одиночку или с парой таких же помешанных корешей, похож на настоящего. С настоящим можно справиться.
— Упомянутый вами Рома может играть тут какую-то роль?
Лью тряхнул головой:
— Не вижу, каким образом. Он оказывал Мэл в ее поисках большую помощь, она часто публично благодарила его.
Все-таки не исключается, мысленно оговорился Джек.
— Ладно. Если ее кто-то похитил, как ей удалось позвонить?
Собеседник отвел глаза.
— Она, собственно, не совсем позвонила.
Бедняга положительно сконфужен.
— Как же, собственно, с вами связалась?
— По телевизору.
Ох, провалиться мне на этом самом месте.
— Послушайте, — заторопился Лью, умоляюще глядя на Джека. — Пожалуйста, поверьте, я не сумасшедший. Клянусь, она говорила из телевизора!
— Конечно. И что вы смотрели, «Секретные материалы»?
— Нет. Погодный канал.
— Ну, хватит, — расхохотался Джек. — Кто вас подослал? Эйб? Хулио? В любом случае вы молодец. Очень здорово.
— Нет, слушайте, — лихорадочно зашептал Лью. — Понимаю, как это звучит, только я не шучу, нахожусь в здравом рассудке. Сижу, погодный канал работает, особого внимания не обращаю, в одиночестве держу его вроде фона, знаете, просто чтоб что-нибудь говорило. Пью кофе после обеда, вдруг слышу голос Мелани. Вскочил, огляделся, ее нет. Сообразил, что голос из телевизора. Погодные карты крутятся, а звук исчез, вместо него она говорит... Такое впечатление, будто по односторонней линии и времени у нее мало.
— Что говорила? Точно.
Он запрокинул голову, крепко зажмурился.
— Посмотрим, верно ли я запомнил. Вот что она сказала. «Лью, Лью! Ты меня слышишь? Внимательно слушай. Со мной сейчас все в порядке, но нужна помощь. Ты меня найти не сможешь. Меня найдет только Наладчик Джек. Один он поймет. Отыщи в Интернете. Помни: один Наладчик Джек, и никто больше. Поторопись, Лью, пожалуйста, поторопись». Тут снова заговорил метеоролог, а Мэл исчезла.
Джек заколебался. Частенько сталкивался с потенциальным заказчиком, у которого отлетело несколько пуговиц. Лучше всего от них тихонько отделаться и больше не отвечать на звонки.
— Что ж, хотелось бы помочь, однако...
— Слушайте, я не сумасшедший. Сам сомневался, наверняка таращился на экран точно так же, как вы сейчас на меня. Ждал, что голос вернется, так и не дождался. Поэтому сделал, как она велела, поискал в Интернете. Никогда раньше про вас не слыхал, начал искать, сразу выскочил адрес. Тогда понял: голос мне не послышался.
— Ну, возможно... — начал было Джек, но Лью с запрыгавшим, как поршень, адамовым яблоком вдруг потянулся к нему через стол, умоляюще сложив руки:
— Пожалуйста... Она говорит, вы один можете это сделать. Не отказывайтесь. Если угодно, считайте меня ненормальным, но сжальтесь. С Мелани что-то случилось, я заплачу, сколько спросите, только верните ее.
Он замолчал с полными слез глазами.
Джек не знал, что сказать. Малый с виду нормальный, не похож на подосланного артиста, кажется, искренне переживает. Если жена действительно пропала... по собственной или против собственной воли... дело можно, пожалуй, уладить.
Кроме того, интересный вопрос. Если она правда с ним говорила, хотя байку про телевизор ни за какие деньги не купишь, то почему потребовала Наладчика Джека, и никого другого?
Не разберешься — вопрос наверняка долго будет за пятки кусать.
— Хорошо. Может быть, я потом пожалею об этом, но посмотрю, что для вас можно сделать...
— Ох, спасибо! Спасибо!
— Сначала послушайте. Уделю вам максимум неделю. Вперед пять тысяч наличными без обсуждения и без возврата. Если я ее найду, еще пять тысяч наличными на месте.
Была надежда, что сумма его отпугнет, но Лью и глазом не моргнул.
— Идет, — согласился он, ни секунды не медля. — Отлично. Договорились. Когда платить?
Видно, бизнес с картонными цилиндрами приносит хорошие деньги.
— Сегодня. Еще хотелось бы заглянуть в бумаги, которые Мелани оставила дома. Где вы живете?
— На краю Айленда. В Шорэме.
Господи Исусе, адская даль, почти в самом устье, хотя до вечера дел немного...
— Ладно. Давайте адрес, встретимся там через пару часов. Заодно и расплатимся.
Лью взглянул на часы:
— Хорошо. Побегу, чтобы в банк успеть. — Вытащил карточку, нацарапал что-то на другой стороне. — Вот домашний адрес. Поезжайте по лонг-айлендскому скоростному шоссе...
— Найду. Договоримся на пять. Пока час пик не настал.
— Замечательно. В пять. — Он дотянулся до правой руки Джека, схватил обеими руками. — Миллион раз спасибо... Вы даже не знаете, что это для меня значит.
Правильно, мысленно подтвердил Джек. Впрочем, наверно, узнаю.
Меня найдет только Наладчик Джек. Один он поймет.
Почему только я?
4
— Почему ты их чокнутыми называешь? — спросил Эйб. — У нас кругом заговоры да конспираторы.
Джек завернул в магазин спорттоваров «Ишер» поприветствовать Эйба Гроссмана, седеющего Шалтая-Болтая, приближавшегося к шестидесяти, почти безнадежно лысого, старейшего своего друга в городе. И на всем белом свете. Уселись по обыкновению: он с покупательской стороны привалился к обшарпанному деревянному прилавку, Эйб со своей стороны примостился на высоком стуле, окруженный всевозможными небрежно распиханными спортивными товарами на прогнувшихся полках вдоль узких проходов и подвешенных к потолку в вечном пыльном хаосе. В частности, Джек любил здесь бывать потому, что по сравнению с магазином собственная квартира выглядела опрятной, просторной.
— Корень слова знаешь? — продолжал Эйб. — Кон-спиро: единодушие. Годится для самых разных объединившихся вместе людей, институтов. Возьмем хотя бы... — Он прервался, склонив голову набок к голубому длиннохвостому попугайчику, усевшемуся на его запачканном левом плече. — В чем дело, Парабеллум? Нет, нельзя. Джек всегда к нам хорошо относится.
Парабеллум ткнул клювом ему в ухо, словно что-то нашептывая.
— Ну, почти всегда, — поправился Эйб, выпрямил голову, взглянул на Джека: — Видишь? Сплошь заговоры. В данный момент у тебя на глазах Парабеллум пытается вовлечь меня в заговор против гостя, явившегося без угощения. Я бы на твоем месте забеспокоился.
Джек обычно приносил что-нибудь съедобное, а нынче воздержался.
— Хочешь сказать, мне сюда вход запрещен без подарков? Довольно неожиданное открытие.
Эйб изобразил возмущение:
— Да мне плевать — пфу! Все дело в Парабеллуме. Он как раз к этому времени успевает проголодаться.
Джек указал на разноцветные пятна, украшавшие плечи белой рубашки Эйба с рукавами по локоть.
— Похоже, Парабеллум по уши наелся. Ты уверен, что он не страдает колитом или еще чем-нибудь?
— Абсолютно здоровая птица. Просто его раздражают чужие, равно как и так называемые друзья, не захватившие послеобеденных лакомств.
Джек выразительно глянул на выпиравший под рубашкой живот Эйба:
— Вижу, куда в конце концов попадают птичьи лакомства.
— Если снова собираешься обсуждать мою комплекцию, не сотрясай попусту воздух.
— Ни слова не скажу, даже не собираюсь.
Хотя собирался, все сильней беспокоясь за Эйба. Чересчур растолстевший, стареющий, полнокровный — жди сердечного приступа. Невыносимо думать, что с горячо любимым другом случится беда. Разница в несколько десятков лет не помешала им сблизиться. Кроме Джиа, Эйб единственный, с кем можно по-настоящему разговаривать. Сколько раз они вместе решали мировые проблемы... Невозможно представить повседневную жизнь без Эйба Гроссмана.
Поэтому Джек отказался от традиционных даров, если чего-нибудь приносил, то обязательно низкокалорийное или обезжиренное, — предпочтительно то и другое.
— В любом случае, чего думать о весе? Как только пожелаю, в любой момент сброшу. Соберусь, поеду в Египет, две недели буду покупать еду на улице у разносчиков с тележками. Посмотришь. Дизентерия чудеса делает с талией. Дай бог каждому такой эффективности.
— Когда отправляешься? — усмехнулся Джек, стараясь поправить дело. Не хочется быть постоянной болью в заднице.
— Сейчас звонил в туристическое агентство. Не знаю, когда агентша мне перезвонит. Может быть, через год. А ты что же? Чего так заботишься о собственном питании? Парню с такой работой надо помнить о холестерине?
— Я оптимист.
— Ты слишком здоровый, вот в чем твоя беда. Если тебя не пристрелит, не зарежет, не прибьет до смерти кто-нибудь из той массы народа, которую ты за свою жизнь до чертиков разозлил, то от чего умрешь?
— Надо будет подумать. Надеюсь, найду что-нибудь интересненькое.
— Ни от чего! На что будет похоже свидетельство о смерти? Причина: отсутствует. Не будешь ли ты глупо выглядеть? Стыд и позор. Гроб крышкой закроют, чтоб покрасневшей физиономии никто не видел. Правда, как я пойду на похороны, зная, что ты ни от чего умер?
— Может, просто от стыда умру.
— По крайней мере, кое-что. Перед кончиной позволь немножечко просветить тебя насчет заговоров.
— Думаю, у тебя есть что сказать.
— Ну, еще бы. Помнишь, я всегда тебя предупреждал о глобальной экономической катастрофе?
Эйб давно пророчит неизбежный крах мировой экономики. До сих пор держит в горах запасное убежище, битком набитое золотыми монетами и сушеными продуктами.
— О той самой, которая не происходит?
— Не происходит, потому что они не хотят, чтобы произошла.
— Кто — они?
— Естественно, шайка международных банкиров, которая манипулирует мировыми валютными рынками.
— Естественно.
Подошли к делу — отлично.
— Он говорит «естественно», — хмыкнул Эйб, обращаясь к Парабеллуму. — По мнению скептика Джека, его старый друг слабоумный. Помнишь, — вновь повернулся он к собеседнику, — недавние обвалы на азиатском и русском рынках?
— Смутно.
— Он говорит «смутно»!
— Знаешь, я не слежу за рынками. — Не имея собственных акций, Джек практически игнорировал Уолл-стрит.
— Тогда я освежу твою память. Обвал девяносто седьмого: полностью рухнули все азиатские рынки. Не прошло и года, то же самое повторилось в России — рубли годились исключительно на туалетную бумагу. Люди лишились последних штанов и рубах, лопнули банки, брокерские конторы. Азиатские брокеры вешались, выбрасывались из окон. По-твоему, простая случайность? Нет. Это было спланировано и оркестровано, конкретные деятели заработали баснословные деньги.
— Какие деятели?
— Члены шайки. Представители старых королевских фамилий, семейств европейских международных банкиров, потомки наших собственных баронов-грабителей. Их влияние было сосредоточено в основном на Западе, видно, не пожелали стоять в стороне от экономического бума в Азии. Решили проложить себе дорогу. Принялись манипулировать азиатскими валютами, устроили обвальную инфляцию, дернули за рычаг.
— И что? — вынужден был спросить Джек.
— Очень просто: до обвала продавали ценные бумаги на срок без покрытия. Когда цены предельно упали — они точно знали момент, дергая вместе с дружками за ниточки, — скупили обязательства по срочным сделкам при игре на понижение. Это только половина уравнения. На том не остановились. На позорную прибыль приобрели пострадавшие предприятия и обанкротившиеся компании по бросовым пожарным ценам.
— Отхватили кусок.
— И немалый. После обвала теневые корпорации скупили неслыханное количество таиландских и индонезийских ценных бумаг и недвижимости по пять центов за доллар. А поскольку с тех пор львиная доля доходов развивающихся стран течет в сундуки шайки, им снова позволено совершенствовать экономику.
— Хорошо, — сказал Джек. — Но кто эти самые члены шайки? Как их фамилии? Где они живут?
— Фамилии? Хочешь, чтоб я назвал имена и фамилии? Может, и адреса? Что собирается делать Наладчик Джек? Нанести краткий визит?
— Да нет... Просто...
— Если б я знал фамилии, был бы, наверно, покойником. Не желаю знать фамилий. Пускай кто-то другой узнает их фамилии и пытается остановить. Они сотни лет дергают ниточки мировой экономики, и никто с ними ничего не сделал. Никто не поймал и не привлек к ответу. Почему? Скажи, что это: непонимание ситуации или полное равнодушие?
— Не знаю и абсолютно не интересуюсь, — пожал Джек плечами.
Эйб открыл рот, закрыл и уставился на него.
Он с трудом сдержал грозившую прорваться усмешку.
Приятно подразнить Эйба.
Наконец, Эйб заговорил с Парабеллумом:
— Смотри, что я вижу от этого человека. Стараюсь объяснить ему истинное положение дел, а он что? Острит, умник.
— Можно подумать, ты в самом деле этому веришь, — ухмыльнулся Джек.
Эйб молча выпучил глаза.
Ухмылка слиняла.
— Неужели действительно веришь в мировую финансовую клику?
— Я должен отвечать? Одно тебе надо знать: хорошая теория заговора — сумасшедшее дело. И весьма увлекательное. Но для того самого упомянутого тобой рыбного супа...
— СИСУПа.
— Да бог с ним... Спорю, это для них не забава. Спорю, для них это очень серьезное дело: НЛО и прочая белиберда в главном русле.
— НЛО в главном русле?
— Раскручивается в главном. Отсюда столько очевидцев: увидел — поверил, если понимаешь, к чему я веду. Но как только поговоришь с членами этой самой ухи...
— СИСУПа.
— Да бог с ним... Могу поспорить, встретишься с чокнутыми, которые так далеки от главного русла, что даже ноги не замочили.
— Не могу дождаться. — Джек взглянул на часы. — Слушай, мне на край острова надо. Можно фургон у тебя позаимствовать?
— А Ральф где?
— Продал.
— Нет! — Эйб испытал неподдельное потрясение. — Любимую машину!
— Знаю.
Не хотелось даже думать о расставании с белым «корвейром» 1963 года с откидным верхом.
— Особого выбора не оставалось. Ральф превратился в коллекционную вещь. Куда ни приедешь, народ останавливается, расспрашивает, хочет купить. Зачем мне такое внимание?
— Очень плохо. Ладно, раз ты в трауре, бери мою машину, только помни: она предъявляет высокие требования.
— Старушка «В-6»?
— Разве я обижаю старушек? — Он вытащил из кармана ключи от фургона, отдал Джеку под звон дверного колокольчика. Вошел покупатель: загорелый мускулистый парень с короткими светлыми волосами.
— Похоже, курортный герой, — заметил Джек.
Эйб посадил Парабеллума обратно в клетку.
— Сейчас я от него избавлюсь.
— Не трудись. Мне пора.
Эйб с явной неохотой сполз со стула, уткнулся животом в прилавок, обратился к клиенту усталым, скучающим тоном:
— Что из неслыханно дорогой развлекательной чепухи я могу предложить вам сегодня?
Джек направился к двери с ключами.
Эйб махнул ему рукой, переключился на покупателя:
— Водные лыжи? Хотите потратить свободное время на катание по поверхности воды? Ради всего святого, зачем? Это опасно. Кроме того, рыбу можно ушибить. Вообразите, как будет болеть голова у бедняжки. Наполовину не сравнишь с мигренью...
5
Компактный городок Шорэм расположен на северном берегу Лонг-Айленда, чуть западнее Роки-Пойнт. Джек знал только, что там находится атомная электростанция стоимостью в миллиарды долларов, реактор которой так никогда и не был запущен — одна из величайших пустых затей в долгой истории правительственных пустых затей.
И несомненно, одна из главных тем многочисленных теорий заговора.
Справляясь о дороге, отыскал улицу Льюиса Элера. Брайарвуд-роуд шла к северу, вертелась в холмах на берегу Лонг-Айлендского залива. Плохо вымощенная, ухабистая, хотя местным, видимо, нравится — дома большие, в хорошем состоянии. Кругом стоят деревья, дом справа примостился высоко над водой. Между постройками и деревьями проглядывает пролив, Коннектикут виднеется темной линией над горизонтом.
Найдя дом, он свернул на гравийную подъездную дорожку огромного ранчо. Вокруг дома трепещет, переливается темная хвоя кедров с серебристым отливом вперемежку с дубами, тополями, березами с набухающими почками. Пейзаж сменился неухоженным двором, покрытым вместо травы мульчей, древесными щепками. Под самыми стенами идеально подстриженные рододендроны, азалии, никакой показухи, но по опыту подсобной работы садовником в мальчишеские годы Джек видел, что здесь все первосортное. В «естественный» вид двора вложена куча денег.
Лью встретил его в дверях, оглядел дорогу рядом с домом.
— Не заметили слежки?
— Нет.
Не сильно старался, но никого не заметил.
— А вы?
— По-моему, видел несколько раз черный седан...
Он пожал плечами и поспешно повел Джека в дом, где вручил ему конверт с наличными, которые тот не стал пересчитывать.
Внутри множество мореходных вещиц — штормовые фонари, большой медный компас, на стенах рыболовные сети, буи — старательно обдуманное оформление.
— Не особенно мне хотелось тут жить, — признался Лью, показывая дом, — очень долго добираться, но Мэл всегда мечтала о таком месте, поэтому... мы здесь поселились.
Кроме декоративных предметов, единственными произведениями искусства, украшавшими дом, были картины — мрачные абстракции в темных тонах на всех стенах.
— Замечательно, правда? — похвастался Лью.
Джек кивнул.
— Кто автор?
— Мэл. Писала еще в ранней юности.
Видно, веселое было времечко.
— Впечатляет.
— Да? Она и сейчас занимается живописью, когда удается выкроить время.
— Где?
— В рабочем кабинете. Сейчас покажу. — Лью направился к винтовой лестнице. — Сначала устроилась в гостевой спальне, да справочные материалы скоро перестали вмешаться, поэтому мы чердак приспособили.
Из-за короткой ноги он медленно поднимался по узким ступеням, но в конце концов они все же взобрались наверх. Джек очутился в длинном помещении с низким потолком, которое тянулось во всю длину дома. Рядом с лестницей бежевый компьютерный стол, окна с обоих концов — у дальнего мольберт, в центре четыре картотечных шкафа, а все прочее составляли бесчисленные издания, ярмарочная россыпь книг, журналов, брошюр, газетных и журнальных вырезок, репринтов, листовок, плакатов. Битком набитые полки занимали стены до последнего дюйма, на шкафах сверху навалены горы, как минимум, в фут высотой, прочее сложено в стопки на застеленном ковром полу.
— Справочные материалы, — в благоговейном ужасе тихо вымолвил он.
Принюхался к любимому запаху старой бумаги.
— Угу.
Лью прошагал мимо полки, ведя пальцем по книжным корешкам.
— Все, что вы когда-нибудь пожелаете знать об НЛО, инопланетянах, Бермудском треугольнике, сатанизме, телепатии, прозрении прошлого, внушении, ЦРУ, СНБ, иллюминатах, астральных проекциях, зомбировании, левитации, ясновидении, спиритизме, гадании Таро, реинкарнации, астрологии, лох-несском чудовище, Библии, каббале, Великовском, кругах на траве, Тунгусском метеорите...
— Картина ясная, — заключил Джек, когда Лью сделал паузу, чтоб набрать воздуху. — И все ради Теории Великого Объединения.
— Да. Вполне можно назвать Мэл одержимой.
Он заметил, что Лью говорит о жене в настоящем времени. Добрый знак.
— Пожалуй. Я хотел спросить, чем она занималась в свободное время, но вижу, что можно опустить вопрос.
— Одно время занималась недвижимостью. Не то чтоб мы в деньгах нуждались, просто получила лицензию, оформила несколько сделок.
— Вряд ли это имеет какое-то отношение к исчезновению.
— Возможно, имеет. Она вела дела не так, как другие. Подробностей мне никогда не рассказывала, однако упоминала, что это связано с ее исследованиями.
— Каким образом?
— Ну, сама покупала участок, всегда в одном районе вдоль Рэндолл-роуд к югу от шоссе. Нанимала рабочих, те что-то во дворе копали, потом перепродавала.
— Не говорила, что ищет?
— Сказала только, что это нужно для исследования. А я не особенно возражал, поскольку недвижимость уходила, как правило, с прибылью.
Странноватая дамочка, решил Джек, озираясь вокруг. И весьма запасливая крыса в придачу. Надо искать к ней ниточку в этой фантастической Библиотеке Конгресса? Жирный шанс.
Он побрел к дальнему окну. Залив виднелся сквозь голые ветви деревьев. Повернувшись, мельком взглянул на холст на мольберте и замер на месте. По сравнению с ним мрачные картины на стенах внизу казались веселыми, яркими. Невозможно понять, почему так угнетают беспорядочные черные и темно-красные завитки. Чем дольше он вглядывался, тем сильнее казалось, что из круговорота теней на него что-то смотрит. Поддавшись внезапному побуждению, протянул руку, коснулся маслянистой поверхности. Холодная и...
Джек отдернул руку:
— Кажется, холст еще сырой?
— Да, — кивнул Лью. — Мэл начала работать какими-то новыми красками. Похоже, никогда не просохнет.
— Никогда? — Он посмотрел на кончики собственных пальцев — краской не запачкались, хоть и до сих пор влажные. — Никогда — дьявольски долгий срок.
Снова дотронулся до холста в другом месте. Да... холодный, сырой и...
— Проклятье!
— В чем дело?
— Тут, видно, что-то острое.
Не хотелось признаваться, что в подушечки указательного и среднего пальцев как бы вонзились маленькие шипы, плоть как будто куснули крошечные зубки. Кожа, впрочем, цела, только влажная.
— Позвольте кое-что показать вам в компьютере. — Лью подошел к столу.
Бросив последний взгляд на жадную бездну, изображенную на холсте, Джек стряхнул ледяные мурашки и последовал за ним, потирая влажные кончики пальцев.
У стола увидел крутившийся на мониторе зелено-синий земной шар, от которого с каждым витком исчезали куски, точно его пожирало нечто невидимое. Когда шар исчез полностью, заставка закрутилась сначала.
— Веселенькая картинка.
— Мэл сама спрограммировала.
— Так я и думал.
— Вот что я хочу показать, — продолжал Лью, водя мышкой. Оставшийся от земного шара яблочный огрызок погас, вместо него выплыла директория. Он открыл папку под именем ТВО.
— ТВО? — переспросил Джек.
— Так Мэл обозначает свою Теорию Великого Объединения. Посмотрите-ка. — Лью ткнул пальцем в белый экран. — Пусто. В этой папке хранились заметки и результаты анализа за долгие годы. Кто-то их уничтожил.
— Думаете, те же люди, которые ее держат?
— Кто еще?
— Может, она сама. Собралась уезжать, скопировала на дискетки, а остальное стерла, чтоб сохранить в секрете. Возможно такое?
— Возможно, — медленно кивнул Лью. — Мне никогда в голову не приходило, но она вполне на это способна. Относится к своим исследованиям довольно ревниво, никому никогда не давала и мельком взглянуть, кроме Сальваторе Ромы.
Снова Сальваторе Рома...
— Почему именно ему?
— Я уже говорил, что он ей помогал. Они почти ежедневно общались до... отъезда Мэл.
Мистер Рома все больше и больше годился на роль потенциального злодея.
— Вы с ним связывались?
— Нет. Собственно, он со мной связывался, разыскивал Мэл. Она ему должна была позвонить, да так и не позвонила. Он забеспокоился.
— И не имеет понятия, где она.
— Ни малейшего.
Как-то мало верится, почему — непонятно.
Джек оглядел заваленный кабинет, вспомнил слова исчезнувшей Мэл. Меня найдет только Наладчик Джек. Один он поймет.
Извините, что разочарую вас, леди, но у Джека нет ниточки.
— Как насчет друзей? С кем она общается?
— Со мной главным образом. Мы оба домоседы, хотя Мэл со всем миром перезнакомилась по Интернету. Подолгу сидит за компьютером.
— Какой у нее автомобиль?
— "Ауди". Мне не сообщали, что он где-то найден.
— Никаких больше связей? — безнадежно расспрашивал Джек. — Родные?
— Родители умерли. Отец — еще до нашего знакомства, мать — в прошлом году. Мэл — единственная дочь, поэтому унаследовала их дом со всем содержимым. Я все ее уговариваю продать, но...
— У нее есть другой дом? Почему вы мне не сказали?
— Не подумал, что это имеет значение. Кроме того, я его вчера осматривал. Ее нет. Я и раньше ездил, хоть не стал обходить. Увидел в подвале кое-что странное...
— В каком смысле странное?
— На полу в подвале... Не имеет никакого отношения к исчезновению Мэл.
Мы тут толкуем об очень странной женщине, подумал Джек. Странности порой сходятся.
— Не вредно посмотреть, — решил он, отчаянно ища ниточку, которая указала бы направление. — Где это?
— Да не так далеко. В маленьком городке Монро.
— Никогда не слыхал.
— Рядом с Глен-Коув.
— Отлично. Давайте заглянем.
Не то чтобы была большая надежда найти что-нибудь ценное, но этот самый Монро стоит на обратном пути к городу, все равно ехать мимо.
Если в родительском доме обнаружится столько же, сколько здесь, придется вернуть Лью задаток. Ни к чему это не приведет.
Джек бросил прощальный взгляд на картину в дальнем конце кабинета, выходя следом за Лью на лестницу. Пальцы уже не болели, видно, накололся на что-нибудь острое под слоем краски, похоже было на укус, но — проклятье! — по-прежнему казались влажными.
Бред.
6
Монро оказался городком с Золотого берега, меньше и очаровательней Шорэма. Во-первых, живописная гавань, ни для каких атомных электростанций нет места. Судя по имитирующим китобойный поселок фасадам прибрежных магазинчиков и жилых домов, город зарабатывает хорошие деньги на летнем туризме. Пока еще рановато. Почти не встречаясь с другими машинами, Джек ехал за «лексусом» Лью через деловой квартал, вверх по холму мимо муниципалитета с кирпичным фасадом, библиотеки, белой церкви со шпилем — истинная картинка с открытки. Потянулись ряды аккуратных колониальных построек, дальше — район послевоенных ранчо на две-три спальни.
Лью свернул на подъездную дорожку к дому, который не так хорошо выглядел. Деревянная обшивка нуждается в покраске, водосточные желоба завалены прошлогодней опавшей листвой, темно-зеленые стебли травы пробиваются на безжизненной, заросшей сорняками лужайке. Справа стоит отдельный гараж. В переднем дворе царствует гигантский дуб, необычно крупный по сравнению с окружающими деревьями, пол-акра, если не больше, в обхвате.
Джек остановил у обочины фургон Эйба, встретил Лью у парадных дверей.
— Зачем ей этот дом? — спросил он.
— Наверно, из сентиментальных соображений, — предположил Лью, отыскивая ключ в связке. — Я хотел, чтоб она его продала, может быть, даже участок сдала по частям. Стоил бы каждого пенни, но Мэл за него упорно цепляется. Она здесь выросла, почти всю жизнь прожила в этом доме.
Джека мороз прохватил, когда они остановились на верхней ступеньке. Он нерешительно огляделся вокруг, заметив, что стоит в глубокой тени, отброшенной массивным дубовым стволом, закрывшим позднее солнце. Должно быть, в этом дело.
Через открытую дверь шагнули в темный дом с легким запахом плесени. Лью включил свет, побрели вдвоем дальше.
Кругом фотографии Мелани в разном возрасте, снятые главным образом в дни рождения, по окончании учебного года — никаких спортивных занятий, никаких танцев. На лице везде то же самое выражение: так ли уж надо меня снимать? Стены ее старой комнаты до сих пор увешаны взятыми в рамки свидетельствами об отличной учебе. Способный ребенок, явно обожаемый родителями.
— Ну, что тут такого «странного»? — спросил Джек.
— Пойдемте в подвал. Сюда.
Через крошечную кухоньку вниз по узкой лестнице в подвал с голыми стенами. Лью остановился на последних ступеньках, указал на пол:
— Вот. Вам не кажется странным?
Он ничего не увидел, кроме веревочной лестницы, валявшейся на полу. Обычная пожарная лестница из нейлонового шнура, с цилиндрическими деревянными перекладинами, какие продаются в любом хозяйственном магазине. За исключением того, что она какая-то коротковатая и лежит на полу ранчо, ничего нету странного...
Стой. Или это обман зрения, или другой конец лестницы уходит в пол?
Он сделал шаг вперед, пригляделся.
Будь я проклят.
Нижний конец веревочной лестницы вделан в бетонную плиту пола. Джек присел, дернул за верхнюю перекладину — нисколько не поддается. Посмотрел на другой конец — привязан к несущему стальному столбу.
— Что это такое?
— Я сам удивился. — Лью подошел ближе, встал рядом. — До вчерашнего дня никогда не спускался, поэтому не могу сказать, давно ли она здесь.
Джек поцарапал вдруг зазудевшую грудь под рубашкой.
— Не может быть, чтоб давно, — заключил он, щупая нейлоновый трос. — Лестница новая.
— А бетон старый, — заметил Лью. — Эти дома, строились вскоре после Второй мировой войны. Плите лет пятьдесят, как минимум.
— Нет. Смотрите. Бетон явно залит вокруг лестницы.
— Но бетон-то старый, Джек.
Пришлось признать правду. Бетон потрескавшийся, выщербленный, безусловно старый. Не удалось заметить ни единого шва, который свидетельствовал бы о недавней заплатке.
— Можно сказать, перед нами загадка, — констатировал Джек.
Выпрямляясь, заметил маленькое темное пятнышко на бетоне. Наклонился пониже. Размером в полдоллара, черное, неправильной формы, неровное по краям, похоже на след от ожога. Он обследовал весь пол, обнаружив еще семь отметок, регулярно расположенных на площади в три фута вокруг уходившей в бетон лестницы.
— Не догадываетесь, для чего это?
— Абсолютно.
Джек встал, огляделся. Два стальных столба подпирают центральную балку, к одному из них привязана лестница. Больше почти ничего: стиральная машина, сушилка, насос в углу, провалившийся диван у дальней стены, хромой старый письменный стол, складной карточный столик, несколько стульев. Он пошел к письменному столу. Электрическая отвертка, гаечный ключ, на крышке рассыпан десяток болтов, гаек рядом с тремя крупными продолговатыми янтарными кварцевыми кристаллами. В ящиках пусто.
Почесывая грудь, задумчиво оглянулся на веревочную лестницу. Чем-то она его действительно озадачила, но какое это имеет отношение к исчезновению Мелани Элер? Пока совершенно неясно.
— Ладно, — сказал он. — Вернемся наверх.
— Говорю вам, тут нет ничего, — повторил Лью, добравшись до кухни.
— Слышу.
У Лью зазвонил сотовый, и, пока он разговаривал с кем-то в Калифорнии насчет последней доставки, Джек вышел в спальню Мелани, разглядывая фотографии, стараясь составить о ней представление. Никаких пикников в компании с другими детьми, рядом с ней только взрослые, без сомнения члены семьи. Маловато улыбок. Серьезная девочка.
Открыл шкаф, вытащил с полки коробку. Куча старых кукол, Барби и прочие, одни одетые, другие нет. Уже собрался поставить обратно, но тут заметил, что одна без левой руки. Кисть не отломана, не откручена, а как бы обстругана до острого шпенька.
Странно...
Вытащил другую, тоже без левой кисти, точно так же обструганной. Равно как и прочие — все однорукие. У некоторых на обструганном шпеньке спиральные желобки, как бы вырезанные карандашной точилкой.
Не просто странно... дикость какая-то.
Он сунул коробку на место, пристально глядя на девочку лет десяти — двенадцати на снимке покрупнее. Темноволосая, с темными пристальными глазами, с каким-то очарованием. Почему ты невеселая, детка? Кто-нибудь может заставить тебя улыбнуться? Где ты сейчас? Почему хочешь, чтобы тебя искал только я?
Джек уже крепко сел на крючок. Надо найти эту странную леди, расспросить, глядя прямо в глаза.
Вернулся на кухню, когда Лью заканчивал разговор.
— Извините. Неотложный звонок.
— Кстати, о звонках. Нельзя ли кому-нибудь звякнуть, узнать, не объявлялась ли Мелани? Друзьям? Родным?
— Родных нет, а с одним другом детства, который живет тут же, в Монро, они до сих пор общаются. Его зовут Фрейн Кэнфилд. Тоже член СИСУПа.
— Хорошо. Давайте с ним поговорим.
Лью пожал плечами, сверился с телефонным справочником в сотовом, вызвал номер, минуту послушал и разъединился.
— Согласно автоответчику, на несколько дней уехал из города, но следит за звонками.
Интересно. Мэл уехала... ее старый приятель уехал...
— О чем задумались? — спросил Лью.
Джек, отвечая, смотрел в кухонное окно, выходившее на задний двор, где под другим большим дубом ржавели старые качели. Зуд в груди начинал утихать.
— Думаю, что люди исчезают по двум причинам: либо сами скрываются, либо их похищают. В том и в другом случае практически всегда к делу причастен кто-то знакомый. Но все «знакомые» Мелани, кроме вас и того самого Фрейна Кэнфилда, рассеяны по земному шару.
— Только не на этой неделе. Большинство, наверняка включая Фрейна Кэнфилда, будут в Манхэттене на первой ежегодной конференции СИСУПа.
Лью пошел к передней двери, Джек за ним.
— Там она обещала обратить все другие теории в прах с помощью своей собственной?
— Именно.
— Рома, видимо, тоже будет?
— Конечно. Он же их всех собрал.
У Джека вдруг словно гора с плеч свалилась. Все возможные подозреваемые в одном месте — идеально.
— Когда начинается конференция и как мне туда попасть?
— Послезавтра, но вы туда не попадете. Допускаются исключительно члены, каждый может привести с собой одного человека.
— Значит, вы меня приведете.
— Я не член. Меня с собой Мэл приводит.
— К чему такие строгости?
— Говорю вам, организация эксклюзивная. Для них это серьезное дело.
— Хочу, чтоб вы меня провели.
— Зачем? Мэл там не будет.
— Да, но даю голову на отсечение — будет тот, кто знает, где она.
Лью кивнул, адамово яблоко запрыгало.
— Да. Понятно. Подумаю, что смогу сделать. Понадобится легенда.
На улице Джек заметил, как что-то мелькнуло. В дальнем углу соседнего участка справа с места тронулся черный седан и умчался, вильнув хвостом.
Что такое? За ними следили? Не помнится, чтоб по приезде на улице стояли какие-нибудь машины.
— Зачем легенда? — переспросил он.
— Вряд ли вы собираетесь просто прийти и расспрашивать, не видел ли кто недавно Мелани Элер.
— Нет, конечно. Я думал, вы меня представите...
— Для этого нужен повод, связанный с Мэл. Попробую придумать. Конференция состоится в отеле «Клинтон-Риджент», знаете?
— Смутно. По-моему, не «Уолдорф».
Далеко не «Уолдорф». Если правильно помнится, у черта на куличках, где-то в Адской Кухне.
— Ну, члены СИСУПа не самые бедные, но обычный номер в центре города стоит больше двухсот долларов в день, плюс еще двадцать пять процентов за счет налогов. Для многих тяжеловато. Рома уговорил «Риджент» на более приемлемые расценки, если снимем отель целиком, что нам и нужно.
— Хорошо. Встретимся там в четверг утром. Во сколько?
— Регистрация начинается в полдень. Ждите меня в фойе около половины двенадцатого. К тому времени чего-нибудь соображу.
Они расстались — Лью направился назад в Шорэм, Джек в Манхэттен, вытирая пальцы о штанину. Почему кажется, будто они не сохнут?
7
Он проснулся, чувствуя какую-то сырость. Включил свет, увидел красные простыни, испуганно вскрикнул, сорвался с постели. Обе простыни — нижняя и верхняя, — трусы, футболка пропитаны красным...
Кровь? Чья?
Правая ладонь залита густой красной жидкостью... сочившейся с кончиков указательного и среднего пальца... коснувшихся картины Мелани Элер. Зажав пальцы, чтобы остановить струйку, побежал в ванную, споткнулся, замер на полпути, видя стоявший посреди гостиной мольберт с холстом.
Застыл в леденящем шоке. Откуда эта чертовщина взялась? Здесь его дом, его крепость. Кто мог...
Осторожно шагнув в гостиную, Джек узнал картину. Видел тревожную композицию в доме Лью Элера, только теперь густые сверкающие мазки ожили на полотне, крутились, завязывались в черно-красные гордиевы узлы, в глубине дикого хаоса вертящихся спиралей мелькнули на миг и исчезли ослепительно желтые метеоры.
Он медленно обернулся кругом в поисках незваного гостя, завершив оборот, увидел, что полотно изменилось... нет, меняется у него на глазах. Краски блекнут, стекаются в лужицу на ковре перед мольбертом, вроде окрашенной жидкости из перевернутой трубки для внутривенных вливаний. Пятно расползалось быстро, слишком быстро — Джек не успел отступить, однако не почувствовал краску босой ногой, вообще ничего под ногой не почувствовал, кроме пустоты.
Бешено замахал руками, стараясь за что-нибудь ухватиться, за что угодно, лишь бы не провалиться. Краска каким-то образом проела пол, он падал в нижнюю квартиру. Извернулся, вцепился в край дыры, но пальцы скользнули на краске, и Джек полетел в поджидавшую пустоту.
Приземлившись по-кошачьи на лапы, немедленно понял, что находится не в квартире на втором этаже. Пускай Нил анархист и не сильно похож на мальчика с плаката, образец личной гигиены, но так у него все же не пахнет. Как будто кишки раздавленной три дня назад на дороге твари вываляны в тухлых яйцах и выставлены на жаркое солнце.
Хуже того... Запах знакомый.
Быть такого не может.
Тут он сообразил, что стоит на четвереньках не на ковре и не на деревянном полу — на железной решетке, холодной, осклизлой, залитой машинным маслом. На каких-то узеньких подсобных мостках. Взглянул вверх — путаница труб, проводов, никаких следов дыры, сквозь которую он сюда провалился. Далеко внизу... легкий свет поблескивает на внутренней стальной обшивке корабельного корпуса...
Проклятье, шепнул Джек.
Ясно, где он: на «Аджит-Рупробати». Невозможно. Немыслимо. Прошлым летом сам потопил ржавую посудину вместе со всеми, кто был на борту, людьми и нелюдями. Старый грузовой пароход теперь покоится и ржавеет в расщелине на дне нью-йоркской гавани. Не может он на нем оказаться...
Значит, сон. Хотя, черт побери, не похоже на сон. Видел в кошмарах судно и населявших его тварей после того, как пустил на дно, сам едва чуть не погибнув, но так реально никогда.
Твари... ракшасы... Джек содрогнулся всем телом при мысли о них. Если корабль вернулся и всплыл вместе с вонью, то и они способны вернуться из Страны Мертвых.
Ниже что-то мелькнуло. Он застыл, видя, как по другим таким же мосткам под ним скользит массивная мускулистая тварь с акульей пастью. Высотой шесть-семь футов, блики света играют на поблескивающей кобальтом шкуре при зловещих грациозных движениях.
Ракшаса.
Джек чуть не завопил. Такого не бывает. Он убил чудовищ прошлым летом, истребил до последнего. Даже вдохнуть не осмеливался. Надо замереть как статуя, пока оно не пройдет, и поскорей искать выход. Но чудовище, оказавшись под ним, замедлило ход, потом остановилось. Молниеносным движением скрутилось в шипящий клубок, вертя туда-сюда головой, словно внюхиваясь в зловонный воздух.
Учуяло меня? Сердце заколотилось еще быстрее. Или просто чует что-то другое?
Ракшаса втянул акулью голову, взглянул вверх. Глядя в горящие желтые щелки глаз, Джек боролся с примитивным стремлением вскочить и бежать с воплем от всей этой жути.
Здесь темно, говорил он себе, стараясь успокоиться. Я по другую сторону стальной решетки. Если не дышать, не моргать, он меня не заметит. Пойдет своей дорогой.
В конце концов так и вышло. Чудовище опустило голову, нерешительно огляделось, повернулось и только тронулось с места, как Джек увидел что-то упавшее сквозь решетку. Маленькое... округлое... красное.
Капля его собственной крови.
Он в ужасе следил за рубиновой бусинкой, которая снежинкой парила над головой ракшасы, капнув прямо на морду. Не шелохнувшись, смотрел, как из безгубого рта выстрелил темный язык, бесследно слизнув капельку.
Дальнейшее покрылось туманом: шипение, вспышка оскалившихся зубов, вскинутая трехпалая лапа пробила решетку, как оконное стекло, схватила кровоточившую руку, дернула вниз. Джек кричал от страха и боли, ударившись правым плечом об решетку, старался выдернуть руку, но ракшаса держал стальной хваткой.
Потом почувствовал на ладони что-то прохладное, влажное, на ощупь похожее на сырую печенку.
Посмотрев вниз, увидел, что ракшаса слизывает с его руки кровь. Охваченный отвращением, попытался ухватить слюнявый язык, вырвать из проклятой пасти, но тот выскользнул.
Из тени начали появляться другие фигуры, собираясь с обеих сторон на нижних мостках. Очередные ракшасы. Принялись соперничать за его руку, скаля клыки и рыча друг на друга, тянули сильней и сильней, Джек уже боялся, чтоб не выдернули из сустава.
Потом одно чудовище дотянулось, укусило повыше запястья. Он завопил, ослепнув от смертельной боли, когда острые зубы впились в кожу, в мышцы, вгрызлись в кость... Руки не стало — запястье, кисть, ладонь исчезли, ракшасы, запрокинув головы, открыв широкие пасти, ловили лившийся из раны алый дождь.
Беспомощный Джек, теряя сознание, наблюдал, как утекает его жизнь...
* * *
Нет!
Он рывком сел в постели, схватившись за правую руку. Нашарил выключатель лампы на ночном столике, щелкнул, с неимоверным облегчением ощупал ладонь — все на месте, все пять пальцев.
И на кончиках никакой крови. Никаких кровавых пятен на простынях.
Повалился на спину, тяжело дыша. Господи, ну и кошмар. Жутко реальный. Демоны давно не снились... пожалуй, с конца прошлого года. Зачем сегодня явились? Во сне присутствовала картина Мелани. Из-за нее? Почему? Каким образом? Ничто в ней не наводило на воспоминание о чудовищах.
Джек скатился с кровати, зашлепал в гостиную. Все на месте. С некоторым облегчением увидел знакомые битком набитые полки, хотя знал, что снова заснуть будет не так-то легко.
Вытянул руку, пошевелил пальцами, просто чтоб убедиться. Почти чувствовал фантомную боль в кости выше запястья, где рука была во сне перекушена. Вспомнил другие отгрызенные руки — пластмассовые кисти кукол маленькой Мелани Элер. Может быть, поэтому приснилось, что он потерял руку?
Конечно. Можно согласиться. Но откуда ракшасы? Почему они его снова сегодня преследовали?
Он направился на кухню выпить пива.

Среда
1
Измотанный ночным кошмаром и прерывистым сном, Джек поздно вылез из постели, поставил пинту воды для кофе, прослушал речевую почту. Его ждали два сообщения. Первое — отцовское — он встретил со стоном.
«Джек! Джек, ты дома? Вечно его нет на месте. Это папа. Пожалуйста, перезвони. Хочу насчет приезда поговорить».
Насчет приезда... Известно, о чем речь. Прошлой осенью обещал навестить отца во Флориде. Уже весна, а поездка не состоялась. Не то чтобы не хочется повидать папу, просто ясна конечная цель — пристроить его к местному бизнесу, найти «что-нибудь посолидней» наладки электроприборов, которой, по отцовскому мнению, живет сейчас младший сын.
Второй звонок от него же.
«Джек, это папа. Не знаю, получил ли ты мое последнее сообщение, никогда не перезваниваешь, поэтому дай я тебе расскажу, что задумал».
Он с нараставшим дурным предчувствием слушал изложение планов. Уже все устроено, дом во Флориде, где отец поселился после выхода на пенсию, остается в надежных руках, на следующей неделе он едет в Филадельфию к дочери и двум внукам, оттуда заскочит к старшему сыну в Трентон. А потом взорвалась бомба — прозвучали страшные слова, от которых сердце Джека обуял истинный ужас:
«...а раз уж буду на северо-востоке, думаю завернуть в Нью-Йорк, провести с тобой пару дней».
Здесь? Что за шутки?
Он сохранил сообщение, чтоб не забыть. Потом перезвонит. Гораздо позже. В данный момент надо собраться и встретиться с Джиа и Вики за ленчем.
Побрился, принял душ, вышел пораньше в надежде развеять туман в голове с помощью быстрой хорошей прогулки.
Кошмар с ракшасами... будем надеяться, что тенденция не сохранится.
Выходя, прихватил купленную для Вики книжку. Заглянул внизу, в подъезде, в свой почтовый ящик, обнаружил ежегодный циркуляр местной Малой лиги насчет благотворительных взносов. Уже пора? Он всегда посылает им щедрый анонимный дар. Значит, скоро пора приступать к сбору средств.
Срезал путь через Центральный парк, направляясь к Мидтауну, пробежал рысцой мимо озера с двумя дикими утками и селезнем, вертевшимися в поисках корма вокруг плававшей пластиковой сумки с надписью «Я люблюНью-Йорк» и латексной хирургической перчатки.
Сегодня прохладнее, в парке не так много народу. Сидевший на одном из перекинутых через озеро мостиков парень разламывал хот-дог, деля между утками внизу на воде, ласточками и голубями на мощеной дорожке; женщина гуляла с четырьмя крошечными итальянскими борзыми в подбитых шерстью ошейниках; пронеслась, взявшись за руки, пара на роликах. Дорожка петляла вокруг огромных гранитных шаров, сорная трава вновь пробивалась в трещинах, на одном камне сверху, подстелив дождевик, сидела в позе лотоса молодая женщина, медитировала с закрытыми глазами.
Через несколько дней парк совсем оживет, народ примется греться на солнце на этих камнях. Ивы, дубы, тополя вместе с айлантом, живучим городским сорняком ростом с доброе дерево, полностью оденутся листвой. Влюбленные будут гулять под ручку, мальчишки перебрасываться «летающими тарелками», родители катать коляски, вдоль дорожки встанут фургончики с мороженым, парочки рассядутся на скамейках рядом с отдыхающими в тени стариками.
У статуи Шекспира Джек заметил небольшую кучку народа. Подумал сперва, что тут развернул коммерческую деятельность какой-нибудь мелкий мошенник из тех, что специализируются на сумочках «Луис Вуиттон» за тридцать пять долларов и «ролексах» за двадцать баксов, которых в последние годы практически вымели с Пятой авеню, но люди не расходились. Потом распознал в сторонке двоих дозорных, стоявших на стороже, угрюмо озирая дорожки.
Улыбнулся — наперсточники. Любо-дорого посмотреть.
Один из дозорных еще за пятьдесят футов заподозрил в нем легавого. Парню и его напарнику, стоявшему шагах в десяти дальше, едва стукнуло восемнадцать. Дутые куртки, широкие штаны, расшнурованные бутсалы. Тот, что поближе, чернокожий с обесцвеченными волосами, в надетой козырьком назад бейсболке, сохранял абсолютно бесстрастный вид, но Джек знал, что лазерный взгляд шустрых темных глаз анализирует его одежду, походку, манеры.
Ты меня сильно обидишь, приняв за копа в штатском.
Он замедлил шаг, изобразив на лице любопытство. В команде типичных наперсточников должно быть пятеро ребят. Двое на шухере, двое подставных зазывал и кидала, работающий с наперстком на карточном столике.
Если дозорный сочтет его опасным, то крикнет: «Линяй!» — компания мигом свернется и бросится врассыпную.
Впрочем, он, видно, выдержал экзамен, поскольку с приближением никакой тревоги не возникло. Проходя мимо, сменил шаг на вкрадчивый, вытянул шею, словно желая вступить в игру. Остановился, попятился, как бы гадая, хорошо ли примут.
Высокий худой черный малый в синей вязаной шапке покосился на него и заорал кидале:
— Эй, щас моя очередь! Не тебе одному забавляться! Пусти сыграть. Ты уже у меня взял сорок баксов, дай отыграться. — И повернулся к Джеку: — Эй, браток, иди глянь. Хочу банк сорвать.
Он вопросительно оглянулся, не понимая, к нему ли относится приглашение, снова посмотрел на синюю шапку, ткнув себя пальцем в грудь.
— Ты, ты, — кивнул синяя шапка с массивной крученой золотой цепью на шее, на которой висел огромный золотой бульдог. — Хочу, чтоб проследил, как бы кореш меня не обжулил.
Джек нерешительно шагнул вперед.
Другой ухмылявшийся чернокожий верзила с непокрытой головой подвинулся, освободив ему место:
— Сюда, старик.
Хорошо. Диспозиция прояснилась. Судя по размерам и количеству золотых колец на пальцах у парней, бизнес идет в последнее время неплохо.
— Выигрывать не грех, — заявил кидала в центре полукруга, чернокожий хорек в синей куртке с капюшоном, склонившийся над импровизированным карточным столиком. Лет за двадцать, самый старший в команде, вожак. — Повторяю тебе — никогда не мошенничаю. Может, как раз ты меня обыграешь.
Джек пожал плечами. Что ж, вполне можно попробовать. Возможно, подобное приобщение к реальности прогонит последние воспоминания о явившихся ночью ракшасах.
Он протиснулся на освобожденное место, увеличив до трех число зрителей. Справа от него стояла испанская пара лет тридцати: мужчина с косичкой, с серьгой с бриллиантом и женщина с круглым лицом, глянцево-черными волосами, собранными сзади в тугой пучок.
— Молоток! — похвалил вязаная шапка с приветственной ухмылкой. — Теперь разуй глаза.
Он с улыбкой принял приглашение. Разумеется, рады свежей добыче. Вязаной шапке требуется не лишняя пара глаз, наблюдающих за кидалой, а лишний фраер ушастый у столика. Джек сунул книжку Вики под куртку и присмотрелся к игре.
По его представлению, ей наверняка больше пяти тысяч лет, она гораздо старше своего современного карточного варианта. Взял кто-то три ореховые скорлупки, сухую горошину и принялся обчищать рабов фараона в перерывах между волочением каменных блоков для пирамид. Ныне используются пластмассовые наперстки и маленькие самодельные красные шарики, но цель точно та же: найти лоха, ободрать как липку.
Кидала наклонился над картонным листом, разложенным на двух картонных коробках. Средним, безымянным пальцами и мизинцем левой руки зажимал тонкую пачку десяток и двадцаток, указательный и большой оставались свободными для манипуляций с наперстками и шариком. Руки порхали туда-сюда, так и сяк перекрещивались, проворные пальцы приподнимали и опускали наперстки, перекатывая шарик, красные блики мелькали, но не с такой скоростью, чтоб нельзя было заметить, где он остановится.
Тут, конечно, вся суть заключается. Пусть лопухи думают, будто знают, где шарик.
Джек проигнорировал шарик, прислушиваясь к болтовне кидалы. Это главное. Именно так он дает указания зазывалам.
— Гляди, пока гляделки не лопнут, не заметишь никаких фокусов. Плачу сорок, если поставишь двадцатку. Сотню за сорок, без дураков. Шарик катается, прячется, открывается. Есть — нету, есть — нету, пока все с толку не собьются. Играем на сорок, выкладывай денежки. Я выиграл, ты плачешь, я смеюсь, очень клево.
При этом вязаная шапка получал точные инструкции.
Джек в наперсток никогда не играл, но из любопытства обычно следил за кидалами, когда выпадала возможность. Все пользовались одинаковым кодом, который ему удалось разгадать путем внимательного наблюдения и слушания.
Слово «выкладывай» означает, что подставной должен выиграть, «кидай» — проиграть. «Денежки» — значит, шарик находится под ближайшим к левой руке кидалы наперстком, впрочем, некоторые кидалы говорят «башли». «Смотри» — средний наперсток, «хватай» — тот, что стоит с другой стороны от руки с деньгами.
Протараторив «играем на сорок, выкладывай денежки», кидала велел вязаной шапке поставить сорок баксов и выиграть, открыв ближайший к своей левой руке наперсток.
Вязаная шапка охотно поставил сорок долларов, нашел шарик, загреб сотню.
— Не повезло, — признался кидала. — Поздравим победителя!
Вязаная шапка демонстрировал сплошное счастье.
— Выиграл! — Он предъявил Джеку деньги. — Это ты мне удачу принес. Хочешь, сыграй, а я присмотрю.
Прежде чем тот успел отклонить предложение, высунулся испанец:
— Эй, нет. Сейчас моя очередь. Я давно стою.
— Санто, ты много уже проиграл, — заметила его жена.
Предположительно жена. Оба носят обручальные кольца.
— А я как же? — вмешался парень без шапки слева от Джека.
— Не будем спорить, все по-честному, — сказал кидала, вновь принимаясь передвигать наперстки. — Все сыграют, мне время девать некуда.
Санто бросил на картонку две двадцатки. Кидала продолжал болтовню, теперь без всяких указаний, поскольку подставные в игре не участвовали. Он переставлял наперстки, перекатывал из одного в другой шарик, демонстрируя точный расчет. Перед самой остановкой замедлил движения, чтоб все заметили шарик под средним наперстком.
— Видал? — шепнул парень без шапки.
— Угу, — буркнул Джек.
Видно, тебе адски хочется меня заманить.
Он внимательно наблюдал, как кидала выдвинул три наперстка вперед, расставив на краю картонки. Отлично известно, что именно в этот момент шарик перемещается из-под наперстка в ладонь кидалы, прячась между большим и указательным пальцами. Во все глаза глядя, Джек так и не заметил. Ловкий малый.
— Вот, рядком стоят, — трещал кидала. — Сотню за сорок, если правильно угадаешь.
Санто без колебаний указал на средний наперсток.
Кидала поднял его — пусто. Открыл два других... красненький шарик выкатился из-под правого.
Санто стукнул себя в бедро кулаком, выругался по-испански.
— Ладно, — дернула его жена за руку, — хватит. Ты проиграл сто двадцать долларов.
Вязаная шапка шагнул в сторону, преграждая им путь к отступлению, возмущенно крикнул кидале:
— Эй, ну-ка, пускай еще раз сыграет!
— Правда, старик, — вмешался парень без шапки. — Дай по-честному второй кон сыграть.
— Слушай, что тебе говорят, — добавил вязаная шапка. — Пойди парню навстречу, а то я уйду.
Отпустите лоха, мысленно попросил Джек. Достаточно из него выкачали.
Наперсточники явно не разделяли подобного мнения.
Кидала пожал плечами:
— Ладно, ладно. Пятьдесят на сто двадцать.
Даже не в рифму? — мысленно удивился Джек.
— Санто, не надо, — взмолилась жена.
Но Санто лихорадило. Он вытащил из мочки уха серьгу с бриллиантом.
— Наличных больше нет. Возьмешь?
— Нет! — охнула жена. — Мой подарок!
Кидала взял серьгу, поднял повыше, повертел на свету крошечный бриллиантик.
Откажись, мысленно попросил Джек, отпусти его.
— Так и быть, — с почти убедительной неохотой сдался кидала. — На этот раз сделаю исключение.
— Держись, старичок! — воскликнул вязаная шапка, хлопнув Санто по спине. — Обязательно выиграешь! Нюхом чую.
Джек скрипнул зубами. Вот сукины дети.
— Санто! — всхлипнула женщина.
— Не бойся, — отмахнулся тот, — не проиграю. Будь уверен в обратном, мысленно предупредил Джек, однако ничего не сказал.
Переполняясь бешеной злостью, смотрел, как кидала бросил серьгу на картонку и принялся двигать наперстки.

Вилсон Фрэнсис Пол - Наладчик Джек - 2. Бездна => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Наладчик Джек - 2. Бездна автора Вилсон Фрэнсис Пол дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Наладчик Джек - 2. Бездна своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Вилсон Фрэнсис Пол - Наладчик Джек - 2. Бездна.
Ключевые слова страницы: Наладчик Джек - 2. Бездна; Вилсон Фрэнсис Пол, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн