Фагунва Даниель Олорунфеми - Лес тысячи духов 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Костин Сергей

Счастливчик


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Счастливчик автора, которого зовут Костин Сергей. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Счастливчик в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Костин Сергей - Счастливчик без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Счастливчик = 511.21 KB

Костин Сергей - Счастливчик => скачать бесплатно электронную книгу




OCR Nosferatum, SpellCheck Mitridat Lib
«Костин С.В. Счастливчик: Фантаст, роман»: АСТ; М.; 2001
ISBN 5-17-009027-7
Аннотация
Он - космический Маугли.
Единственный, выживший во время катастрофы космического корабля. Осиротевший малыш, выросший на далекой, чужой планете. Человеческий ребенок, воспитанный в Толще подземных пространств племенем Ночных Охотников - странных и страшных существ, наводящих ужас на обитателей покрывающего поверхность планеты Леса.
Он - «Счастливчик, рожденный на закате ночи». Воин, обучившийся выживать там, где выжить невозможно. Даже - в Академии Легионеров, куда был продан космическими работорговцами. Даже - там, где готовят самых элитных убийц Вселенной. Даже - там, где всякое задание превос­ходит человеческие возможности…

Сергей КОСТИН
СЧАСТЛИВЧИК
Глава 1
Детеныш
Некоторое время тому назад.

В ночном небе вспыхнула новая яркая звезда.
За мгновение до этого от разрастающегося ослепительным огнем сверкающего пятна отделилась маленькая искра и стала стремительно приближаться к планете. Она протиснулась сквозь плотные слои атмосферы, с глухим воем врезалась в землю, разбросав вокруг густые хлопья жаркого пламени.
Лес не успел приготовиться к нападению. Удивленный неслыханной наглостью, он некоторое время растерянно наблюдал, как языки огня стремительно перескакивают с одного куста на другой, ползут по высокой траве, загребая жадными, длинными пальцами все живое и мертвое.
И только тогда, когда белое пламя принялось торопливо облизывать стволы вековых любимцев, Лес, окончательно проснувшись, возмутился.
Крупные, тяжелые капли густой влаги, поднимая небольшие фонтанчики сухого пепла, ударились о землю, соприкоснулись с оранжевым незнакомцем, изучили его. И только потом, окончательно поняв, что это, с неба на наглеца обрушился ливень.
Пришелец пытался сопротивляться, захватывая в заложники новые жертвы, удерживая их горячими руками, выпивая влагу из стволов и листьев. Он пробовал пробиться и сверху и снизу, надеясь, что лес стар и невнимателен. Как он ошибался!
Через несколько часов тщетных попыток расширить пепельное пятно, неугомонный пришелец сдался.
Редкие язычки пламени, шипя и проклиная небо, навеки затихали пронзенные стрелами воды. В природе все предрешено. И ничто не может нарушить спокойствие спящего Леса. Спите жители великого королевства. Ваш дом заботиться о вас даже ночью. Спите.
Последние капли устало опускались на сверкающую поверхность молчаливо лежащего в центре поверженного пожарища круглого шара, неторопливо стекали по его отполированным бокам, мимолетом заглядывали в небольшие, затемненные круглые окошки, вздыхали и срывались вниз, чтобы соединиться там с землей планеты.
Лес провел рукой ветра по черному пятну, нежно поглаживая мертвых, осторожно помогая подняться раненым. И вздрогнул, когда скорбную тишину ночи разорвал шипящий звук, исходивший от круглого, гладкого шара.
Выпустив из себя небольшую струйку безобидного прозрачного пара, небесный гость с ненавязчивым легким перезвоном раскрылся, как распускаются раз в сто лун цветы Черемши на дальних западных болотах. Лес насторожился, свесил поближе ближайшие живые ветви деревьев, ожидая от гостя новых неприятностей.
Но ничего не произошло. Ровным счетом ничего.
Разве можно считать большим событием то, что спустя некоторое время из глубины шара донесся слабый, то ли стон, то ли плач?
А потом из ночного, не званного гостя выкатился на свет живой комок. Покачался на согнутых, дрожащих коленях, прохныкал что-то невнятное и свалился вниз.
Лес только успел услужливо подставить под падающее тельце мягкие стрелки расторопной травы. Все-таки гость. Хоть и не прошенный.
Любопытный ветерок сорвался с насиженных ветвей, подлетел к лежащему телу, медленно облетел его, осторожно заглянул в голубые маленькие глаза. И не увидел там ни злости, ни жажды мщения. Только боль и страх.
Лес удивился. Странное существо, ползущее на дрожащих лапках, не разбирая дороги! Кого он напоминает?
Голое тельце остановилось на невысокой круче старого, давно высохшего ручья, задрало к ночному небу голову и издало такой жалобный крик, что лесу стало не по себе.
Но никто не отозвался на призыв. В лесу ночь. А ночью положено спать. До тех пор, пока первые лучи Великого Светила не возвестят о начале Дневной Охоты. И вот только тогда… А сейчас…, какое дело до плачущего комка старому Волкогону, уютно устроившегося в глубокой теплой норе? Или странной и глупой птице Дриде, беззаботно уткнувшейся длинным клювом в сухие стенки гнезда? Ночь.
Дрожащий комок перестал издавать жалобные звуки, скатился вниз, к руслу ручья, поползал вокруг вывороченных прошлогодним ураганом корней, заполз в их переплетенье и затих. Чтобы принести в лес тишину и покой.
И только добрый старый ветерок бесшумно, стараясь не потревожить покой леса, заботливо подкидывал широкие теплые листья на голое, свернувшееся калачиком, тело. Может быть доживет до утра. Может быть. Чтобы стать чьей-то желанной добычей.
Лес вздрогнул. Лес насторожился. Он почувствовал, что еще где-то далеко, но стремительно приближаясь, движется под землей его единственный ночной враг, отказывающийся подчиняться древним законам Планеты. Приближался тот, которого никто никогда не видел при дневном свете. Тот, который являлся ночным кошмаром каждого спящего Верхнего Жителя.
Земля вздыбилась черным фонтаном как раз в том месте, где затихло живое тельце, и на поверхности показался он, Ночной Охотник.
Лес неприятно поежился, но ничего не смог сделать. Ночной Охотник пренебрегал им, и Лес не хотел, да и не имел никакой возможности помешать ему.
Высокое, черное пятно Охотника молча склонилось над тельцем, протянуло к нему широкие лапы, подняло, прижало к груди и… исчезло. Только новые брызги разлетевшейся почвы отметили путь, по которому ушло под землю это странное создание.
Ветер, задремавший было в густых ветках вековых великанов, опустился на все еще сохранившее тепло место, где мгновение назад лежал живой комок, облетел вокруг и услужливо доложил лесу, что Ночной Охотник забрал свою жертву.
Лес сердито покачал верхушками деревьев, вздохнул, но вскоре забыл о неприятном инциденте. Лучше думать о том, что утром все вокруг наполниться шумом проснувшихся жителей, нетерпеливо ожидающих начала Охоты. Только тогда Лес сможет спокойно отдохнуть.
Оставшиеся часы ночного сна прошли спокойно. Ночной Охотник больше не возвращался за новой добычей. Значит Дневная Охота произойдет в полном составе. Что редко случалось. И это радовало.
Но как только первые лучи Великого Светила дотронулись до верхушек самых высоких деревьев, к лесу пришла дурная весть. Как раз над тем местом, где бушевал ночной пожар, появился новый небесный неприятель.
Огромное, яйцеобразное тело, гораздо большее по размерам, нежели первое, опускалось на старательно замаскированное травой пожарище.
Продавив тяжелыми плоскими лапами землю, подминая под себя молодые, только появившееся ростки новых деревьев, небесный враг опустился на поверхность и замер.
Лес решил подождать. Он умел ждать. Но умел и наказывать. За это его любили и боялись. Но, казалось, странное металлическое тело абсолютно не обращало внимания на его, леса терпение. Внутри чудовища раздался скрежещущий звук, похожий на раскаты летнего грома, внизу яйца опрокинулась круглая дверца и, на постанывающую от боли траву, ступили несколько странных существ.
Какое-то время двуногие переговаривались между собой на незнакомом Лесу языке, странно порыкивая и взвизгивая, затем разбрелись по сторонам, беззастенчиво топча траву и ломая свежие побеги. Один из них нашел блестящий, раскрывшийся шар, что-то крикнул, подождал пока остальные подбегут ближе и залез внутрь ночного гостя.
Через некоторое время он показался обратно, таща за собой сначала одно, а потом и второе тело. Их положили на землю, и любопытная трава сразу же прикоснулась к неподвижным телам, обследуя их и сообщая узнанное Лесу.
Они мертвы. Давно. И не опасны. В отличии от обступивших их двуногих, которые так невнимательны и жестоки.
И тогда лес рассердился. Последний раз приступ гнева овладевал им несколько лет назад, когда с юга пришла пустыня. Но в тот раз все было иначе. Враг оказался медлителен и пуглив. Потребовалось всего несколько часов, чтобы он поспешно убрался на свою территорию. Несколько часов ураганов и бурь.
А сейчас? Дерзкие пришельцы мешали ему, Лесу. Такие маленькие и ничтожные. Но Лес чувствовал, как от этих маленьких и ничтожных исходит странная сила. Именно это его и взбесило.
До металлического чудовища успело добежать лишь несколько. Остальные двуногие навечно останутся на его, Леса, территории.
Он снисходительно наблюдал, как разрываются острыми зубами вопящие тела, как растаскиваются по сторонам куски мяса. Славная Дневная Охота. Его жители останутся довольны. Не каждый день с неба спускается дармовая пища.
Но лес рано праздновал победу. Металлическое чудовище ощетинилось короткими иглами и стало отплевываться горячими лучами. Они настигали жителей леса, выбравшихся раньше времени из нор по зову своего повелителя, подкидывали их высоко в воздух, сжигали, оставляя от них только пепел, который заботливый ветер тут же разносил по сторонам.
Лес быстро сообразил, что его могуществу и чести брошен вызов. Ну что ж. Они хотели этого.
Стремительно растущие гибкие стебли быстро захлестнули толстые лапы железного монстра. Тонкие, почти невидимые паутинки травы проникали во все щели, неосмотрительно оставленные чудовищем, разрушая твердь, дробя металл. Нельзя быть таким беспечным. Это война.
Небесный пришелец издал громкий, надсадно дребезжащий вой, поджал, разрывая сдерживающие его ветви, лапы и стал торопливо подниматься над лесом.
И тогда тот, кто властвует, бросил в бой свежие силы. Сотни, тысячи, миллионы тех, кто мог летать, парить, реять, бросились вдогонку испуганному пришельцу. Живая туча облепила его, стараясь прижать к земле, где уже ждали тысячи зубов, готовых разорвать на клочья незнакомца и попробовать, какого вкуса его внутренности.
Металлическое чудовище задрожало, ошарашенное и почти поверженное, но нашло в себе силы издать оглушительный рев боли, чтобы вслед за этим стремительно сбежать в небо, прямо к Великому Светилу.
Лес улыбнулся звенящим ручьем. Далеко он не уйдет. Горячее пятно на небе поглотит его. И он никогда больше не вернется. Успокойтесь, жители ! Продолжайте Дневную Охоту. Впереди долгий день. Ваш хозяин, ваш дом, ваш лес заботиться о вас. И ему никто не страшен. Лес велик. Лес могуч. И он никого не боится.
Разве только Ночного Охотника.
Четверть луны спустя.
- Что сказал Совет? Не молчи. Ты же знаешь, как это важно.
- Совет настоятельно рекомендует избавиться от детеныша. Незамедлительно.
- Но почему?
- Старейшины сравнивали его с Древними и пришли к выводу, что детеныш слишком похож на них. И еще Совет сказал, что на найденыше лежит печать беспокойства. Глупцы. Старые, ничего не соображающие, глупцы. Они считают, что когда он возмужает, то принесет в стаю перемены. А вместе с ними и ненужное беспокойство.
- А твой отец?
- Отец? Он молчал и не проронил ни слова. Словно он и не один из Старейшин. Отец боится. Наш клан уже не так силен, как раньше. Над нами смеются. Наши подвиги забыты. И еще… Совет намекнул, если мы ослушаемся и не избавимся от детеныша до наступления следующей ночи, то гнев стаи прервет и наши жизни.
- И ты решил…
- Я…. Я решил. Ты должна меня понять. Нам и нашему клану небеса послали надежду. Это наш шанс. Детеныш вырастет и тогда одному Великому Светилу известно, что может произойти. Мы сможем подняться. Воспрянуть. Детеныш - надежда. И Совет это прекрасно понимает. Потому так и торопит. Но… Мы не подчинимся. Мы уйдем. Сегодня днем. Под Северными Холмами нас никто не найдет. В стае слишком мало смельчаков соваться в запретные места. И еще меньше тех, кто посмеет сойтись со мной один на один. Пройдет время. Совет успокоиться. Тогда и вернемся.
- Ты правильно решил. Детеныш слишком мал, чтобы отвечать за будущее. К тому же, он станет хорошим братом нашей Росси. Давай собираться. Дорога длинна, а ночь уже на закате… Шерл, как нам его назвать?
- Давай дадим детенышу имя, как раньше. Когда еще наши предки жили под Великим Светилом.
- " Счастливчик, которого нашли на закате ночи"?
- Да. Хорошее имя. «Счастливчик, которого нашли на закате ночи». Или просто - Счастливчик.
- Я уважаю тебя, муж мой.
- Я тоже уважаю тебя.
Десять планетных лет спустя.
- Чат! Ча-ат!? Я сдаюсь и больше с тобой не играю. Мне надоело. И я иду домой.
Росси вылезла из только что прорытого узкого туннеля, окинула взглядом детскую площадку, ничего подозрительного не заметила и с досады треснула твердой лопаткой правой кисти по куску сталактита, оставшегося с прошлой игры. Белый наплыв срезало словно острием ножа, и Росси с удовлетворением подумала, что ее руки становятся такими же сильными, как и у мамы.
- Чат. Я не шучу. Если ты сейчас же не выйдешь, я скажу папе, что ты снова бегал к Пресному Озеру.
Земля под ее ногами зашевелилась, ушла, словно затянутая воронкой, и из образовавшейся дыры, показалось недовольное лицо Чата.
Росси взвизгнула, легко шлепнула наружной стороной лопатки по плечу мальчишки и проворно отпрыгнула в сторону.
- Проиграл, проиграл!
- Это нечестно, - Чат, опершись руками о края воронки, выбросил мускулистое тело наружу, - Ты, Росси, играешь не по правилам, как самая обычная ябеда. И вообще, мне надоели эти детские игры.
Чат опустился на корточки и принялся неторопливо засыпать яму.
Росси пристроилась рядом. Подперев обеими лопатками голову, она внимательно наблюдала за действиями сводного брата.
Все-таки он странный. И хотя мама говорит, что в брате ничего необычного нет, она то знает, что Чат ни капельки не похож ни на маму, ни на папу, ни на нее, Росси. Взять хотя бы руки. Полюбуйтесь на эти разрезанные лопатки. Ими же совершенно невозможно прокапывать в Толще Путь. Слабые отростки, не пригодные ни на что. Просто удивительно, как он еще умудряется делать себе Дорогу. Не то что она, Росси.
Росси перевела взгляд на свои черные, отполированные до ослепительного блеска твердые, словно сталь, кисти рук.
А голова у брата совсем смешная. Мягкие волосы, которые почему-то так любит гладить мама, ни одной защитной пластины на черепе. А уши! Смех, да и только! Открыты со всех сторон. Не зря же папа каждый день ругается, требуя от брата, чтобы тот постоянно очищал ушные раковины от земли. Кто ж виноват, что Чат не умеет прижимать их к затылку?
Чат закончил работу и теперь, ни слова не говоря, улегся на прогретой глубокими подземными источниками земле, подложил под голову свои смешные руки и уставился в высокий земляной потолок.
А глаза у него красивые.
Росси расположилась рядом, продолжая внимательно рассматривать и обсуждать сама с собою все достоинства и недостатки брата.
И в кого он только такой глазастый? Какие длинные ресницы. И тоже мягкие. Не то что у нас.
Росси наклонилась еще сильнее, пока ее узкие глаза не оказались напротив неподвижных глаз брата. Ее волосы, растущие двумя редкими, жесткими метелками за основаниями ушей, вывалились из хрящевидных ложбин и рассыпались колючими иголками по лицу Чата.
- Росси! - Чату пришлось вытаскивать из-под головы руку, что бы смахнуть с лица непослушные косички сестры, - Ты мешаешь мне думать.
Росси шмыгнула коротким приплюснутым носом, решая для себя нелегкую задачу - обижаться или нет. Но решила подождать более веской причины.
- Мама говорит, что в нашем возрасте рано думать о серьезных вещах.
Чат отвечать не торопился. Он неторопливо перевел взгляд на сестру, внимательно посмотрел в ее глаза, разглядел в них готовую разразиться обиду и поступил так, как поступает настоящий член клана Шерлов.
- Ты сегодня как никогда красива, сестричка.
Росси могла поклясться чем угодно, даже своей лучшей игрушкой - земляной крысой Лу, что ожидала от брата именно этих слов. Чат всегда знал, что сказать своей сестре.
- Ты бессовестный мальчик, говоришь всякие глупости, - твердые, плотно сжатые губы Росси чуть раскрылись, обнажая белые острые клыки, способные за одно мгновение перегрызть даже лапу Кротоноса, - Можешь не подлизываться. Все равно я расскажу маме про озеро. Если…
Чат должен догадаться, что следует за этим « если». Она не первый раз прибегала к подобным хитростям, чтобы добиться желаемого.
- Что если? - брат улыбнулся, уже зная, и впился глазами в Росси.
- Если ты меня не поцелуешь.
Чат засмеялся. Весело и заразительно, как не мог смеяться ни один житель подземного мира. Этот смех всегда вызывал страшную зависть у всех членов клана Шерлов.
- Конечно, я тебя с удовольствием поцелую, сестричка. Но если ты еще хоть раз расскажешь маме, что я хожу к озеру, она также узнает о твоих неправильных привычках.
Чат обхватил руками покрытую мелкими бронированными чешуйками шею сестры, притянул к себе, и Росси вновь ощутила, какие у него горячие, удивительно мягкие губы.
- Ты довольна, сестричка?
Росси еле продрала глаза, облизала длинным, раздвоенным язычком сухие губы, стараясь вобрать в себя вкус губ брата, а затем резко поднялась с места :
- Теперь я знаю, почему папа говорит, что если бы ты не был его сыном, он бы с удовольствием полакомился твоим мясом. Ты вкусно пахнешь.
Чат снова засмеялся и подскочив, обнял сестру.
- Но за это ты должна будешь пойти со мной к Пресному озеру.
Росси вывернулась, уложила на место растрепанные волосы и, отвернувшись, нравоучительно произнесла, стараясь подрожать голосу отца:
- Дети не под каким предлогом не должны посещать запретные места. Особенно Пресное озеро и Поверхность!
- Да ладно, Росси, мы быстро. Только туда и обратно. Никто не узнает. И мне кажется, что мы уже давно не дети.
Росси посмотрела на улыбающегося брата, в который раз подумала, что все равно никогда не научиться противостоять его лукавству и хитрости и молча кивнула.
- Я всегда знал, что ты хорошая сестра. - Чат поправил короткую шкурку лысого червяка, которого он сам убил и смастерил из него то, что в данное время висело у него на поясе. Когда отец впервые увидел Чата в этом, то заперся с мамой в дальней пещере и что-то долго с ней обсуждал. Росси даже сумела подслушать, но ничего не поняла. Отец говорил о какой-то одежде и о том, что предсказания начинают сбываться слишком быстро.
- Мы пойдем старой Дорогой? - поинтересовалась Росси.
- Нет, - мыслями брат уже был на Озере, - спустимся через Северный Рукав на ярус ниже. Так ближе.
- Через Северный Рукав? - переспросила Росси, не веря в то, что предлагает брат. Даже десятилетним детям должно быть известно, что в Северном Рукаве можно запросто заблудиться или влезть в неприятную историю.
- Ты боишься? - словно прочитал ее мысли. Но Росси ничего не боится и Чат должен знать об этом.
- Я ничего не боюсь, - сказала Росси совершенно не то, о чем думала , - Мы идем через Северный Рукав.
Если бы в этот момент Росси могла видеть глаза брата, то заметила, как хитро блестят его зрачки. Но она уже отвернулась, да и освещения в детской пещере было не слишком достаточно. Отец совсем недавно перенес светящиеся камни в гостиную. Сказал, что ковыряться в земле можно и нужно без света.
Северный Рукав встретил их довольно недружелюбно. Очевидно, где-то далеко-далеко Дорога выходила на Поверхность и уже оттуда гнала свежий, почти холодный воздух под землю. На этот счет отец тоже имел свое мнение. Мол, хорошая вентиляция никому не мешала. И потому не заваливал Северный Рукав, как многие остальные выходы на Поверхность.
Пройдя в полный рост столько, сколько позволяла дорога, Чат остановился, указал себе под ноги и попросил:
- Вот здесь. Нижний уровень должен находиться именно здесь.
- Почему это? - Росси спросила просто так. Она уже не раз убеждалась, что брат каким-то особым, непонятным никому чутьем определяет присутствие Дорог в Толще. Идет, уставясь в землю, молчит, потом вдруг неожиданно остановиться и объявляет, что внизу Путь. Отец специально проверял его. И ни одного раза Чат не ошибся. После этого клан сильно зауважал его. Клан… Папа, мама, брат и сестра. Да еще дед, который появляется раз в три луны. Поболтает о чем-то с отцом и так же незаметно исчезает. Мама говорит - так надо.
Росси отметила ногой место, отодвинула в сторону брата, примерилась и быстро заработала кистями-лопатками.
Комья твердой, слежавшейся земли полетели во все стороны. Чат отошел, чтобы не попасть под случайный булыжник. Молча стоял и наблюдал, как черное тело сестры стремительно исчезает в Тверди.
Посмотрел на свои руки. Сжал пальцы в кулаки, повертел их перед глазами. Покачал головой и вздохнул.
- Чат! - из дыры показалась довольное лицо Росси, уши прижаты к затылку, лопатки чуть испачканы влажным грунтом, на головных пластинах прилипшие комочки грязи - Все готово. Ты как всегда прав. Десять мер внизу Дорога. Та самая, к Пресному Озеру.
И исчезла. Хорошая девчонка, подумал Чат. Она прекрасно знает, что брат не любит, когда на него смотрят во время движения по вертикальным Дорогам. Если по простым он передвигается более менее сносно, то по этим…
Чат опустил в Дорогу ноги, потом туловище, на некоторое время задержался, настраивая дыхание, а затем бросил тело вперед.
Десять, шесть, три, два - пора!
Расставленные ноги и руки неприятно ударились о стенки Дороги, затормозили тело. И как всегда Росси обманула. Вертикальная Дорога никак не могла иметь десять мер. От силы восемь с половиной.
Тело не успело как следует затормозить, и Чат вылетел с верхнего выхода с приличной скоростью. Удар о землю оказался не слишком силен. Просто обидно видеть, как твоя сестра, уткнув в узкую талию обе лопатки, издевается самым наглым образом.
Как и любой десятилетний житель Подземелья Чат мог просто обидеться. От боли и злости. Но он не умел. Никто никогда не показывал ему, что такое возможно. Конечно, раньше Чат испытывал странные чувства, заставляющие глаза наполняться слезами. Но слезы - слишком драгоценная влага, чтобы разбрасываться ею из-за пустяков.
Вот и сейчас, Чат только растер непонятно защипавший нос, взбрыкнул ногой, вправляя на место вывихнутое при падении колено и угрюмо взглянул на сестру.
- Ты снова попался, Чат! - не совсем уверенная, что шутка удалась, Росси не стала слишком долго показывать свои зубы.
- Если ты еще раз назовешь меня этим дурацким именем, я не стану с тобой, девчонкой, возиться. У меня есть нормальное имя, а не эта кличка.
- Ну хорошо, Счастливчик. Сегодня я больше не стану ни шутить, ни обзывать тебя, - Росси слишком быстро согласилась, что бы поверить ей.
Дорога к Пресному Озеру шла под уклон, петляла между твердыми породами, то и дело спотыкалась о выступы и рытвины, оставленные подземными жителями. Иногда по сторонам разбегались узкие Тропинки. Но для Росси и Чата они не представляли никакого интереса. Обычно подобные ответвления заканчивались тупиками или, еще хуже, ловушками больших рогатых жуков. Для клана они не имели особой опасности, но встреча с ними всегда занимала много времени. А стоит ли тратить драгоценности только ради собственного утверждения?
Иногда, что случалось довольно редко, попадались вещи более неприятные.
- Тебе не страшно? - Росси шла чуть позади брата, уцепившись за его локоть.
Чат мог соврать, но ложь претила правилам Клана.
- Ничуть не страшнее, чем тебе, - вот так. Ответ не утвердительный и в то же время предельно правдивый.
- Мама рассказывала, что на запретных Дорогах иногда встречаются чудовища.
- А мама не говорила тебе, что самые страшные чудовища в этом мире Ночные Охотники?
Росси промолчала. Конечно, она знала наизусть все легенды и сказки о могуществе Ночных Охотников. И верила в них безоговорочно.
Но одно дело быть взрослым Охотником, а совсем другое маленькой десятилетней девочкой. Для того, чтобы стать настоящим Ночным Охотником, нужно многое узнать. А их даже ни разу не выпускали на Поверхность.
Чат взмахнул руками и, ни издав ни звука, пропал.
Росси еле успела отскочить в сторону от образовавшейся песчаной ловушки, в которую так неосторожно попался брат. Такое иногда встречается на Дорогах. Еще вчера Путь тверд и безопасен, а завтра в самом его центре скрывается песчаная яма.
- Счастливчик, ты как?
В ответ Росси услышала только тяжелое сопение. Она легла на живот, перегнулась через край и заглянула вниз.
Ловушка оказалась самой большой из всех, какие она до этого видела. Даже слишком большой. И соответственно столь же большим оказался хозяин. Вернее, хозяйка песчаной ловушки. Вечно белой твари с многочисленными мохнатыми лапами, здоровым брюхом и безобразной, глаза б не глядели, мордой. Животное совершенно беспомощное на ровной поверхности, но столь же опасное в своем родном доме. А сейчас она находилась именно в нем. Яма представляла для нее и жилище и орудие, с помощью которого она вылавливала невнимательных зверушек. Всего один укус выступающих челюстей и…
Росса с содроганием представила, что может случиться с Чатом, если тот не будет слишком проворен.
Но брат уже оправился от первого шока неожиданности и в данную минуту, старательно избегая челюстей животного, молча откручивал тому вторую лапу.
Как жаль, подумала Росси, что у него такие слабые зубы. Будь она на месте брата, то справилась бы гораздо быстрее.
- Тебе помочь?
Чат даже не взглянул, откинул в сторону кусок все еще шевелящийся лапы и одним прыжком вскочил на тонкую шею хозяйки ямы.
Вероятно той никогда не доводилось встречать такие наглые жертвы. Ее лапы замельтешили, стараясь добраться до наглеца, который, к тому же, ухватившись за лже глаза, принялся сворачивать набок голову животного.
Росси стало скучно, она отползла от края, поднялась и стала собирать разноцветные камушки.
- Росси! - позвал Чат.
- Что? - отозвалась она, не отрываясь от захватившего ее занятия.
- Я не могу вылезти. Помоги мне.
Росси вздохнула, выплюнула изо рта так старательно собранные камни и вернулась к песчаной яме.
- Папа говорит, что настоящий Охотник должен сам находить выход из любой ситуации.
- Я бы и без твоих соплей справился, но эта гадина прокусила мне ногу.
Прокушенная нога являлась серьезным аргументом, но Росси не торопилась. Гены всех ее предков подсказывали ей, что сейчас как раз тот момент, когда за услугу можно требовать все, что угодно.
- Ну что же ты? - могло показаться, что Чат начинает сердиться, но Росси прекрасно знала, что в отличии от всех в клане, брат умеет скрывать свои чувства и никто, никогда не сможет догадаться, что твориться у него на сердце.
- Ты выполнишь то, что я захочу? - на темном глиноземе лицо Росси выглядело, как сплошное черное пятно. Даже глаза замерли, не выдавая блеском задуманное.
Чат понял, что на этот раз сестра задумала нечто большее, нежели детский невинный поцелуй, или воровство сладкой сластры из кладовой семьи. Подобное поведение не являлось для клана чем-то из ряда вон выходящим. Это справедливо, за одолжение требовать одолжение. Любое. Даже смерть. И если ты согласишься, то должен, несмотря ни на что, выполнить обещанное. Таковы законы клана. Таковы правила.
Чат постарался еще раз выбраться самостоятельно. Но только позорно съехал вниз по сыпучему песку. Можно было попробовать выбраться через боковые стенки, но он не был уверен, что там нет еще одного животного. В его положении слишком опасно. К тому же укушенная нога начала понемногу леденеть.
- Ладно. Сделаю, - пообещал Чат и совершил ритуальное движение левой рукой, означающее, что если он не сдержит свое слово, то навсегда потеряет честь Ночного Охотника.
Росси удовлетворенно кивнула, подползла как можно ближе к краю ловушки, закрепилась за землю выпущенными из пальцев ног когтями и выплюнула в сторону протянутых рук ленту языка.
Пока язык раскручивался, добираясь до брата, Росси напомнила : - Не обманешь?
Глупый вопрос. Конечно не обманет. Страшнее клятвы не то что в клане, в большой стае нет. Иногда случалось, что обещания не выполнялись, и тогда глупца забивали камнями до смерти или выкидывали на растерзание дневного Леса.
Чат промолчал, считая ниже достоинства самца повторять о принятом решении. Он старательно обмотал руку клейкой стороной языка и дал знак.
Вовремя, ох как вовремя он решился, думала Росси, наблюдая, как вслед за поднимающимся братом из глубины ловушки выползают еще сразу две самки. Подумай брат чуть дольше, не помогло бы ничего.
Тащить Чата непросто. Слишком тяжел и неповоротлив. Но предвкушение от будущего выполнения обещания сладко грело оба сердца Росси. Она уже знала, что пожелает. И пожелает немедленно. Слишком давно тайные мысли бередили душу. И ни она, ни брат не пожалеет. Наверное.
Чат отпустил язык и отполз в сторону от опасного участка Дороги. Нога его распухла слишком сильно, и стоило подумать о том, как побыстрее привести ее в порядок. Он хотел заняться этим сам, но на сей раз Росси опередила его, даже ничего не попросив взамен.
- Ложись, - приказала она и осторожно перевернула его на спину.
Чат, слегка приподняв голову, смотрел, как сестра склонилась над его ногой и старательно высасывает ядовитую жидкость, одновременно массируя распухшую мякоть ноги. Уроки матери не прошли даром, да и врожденные знания тоже. Боль стала потихоньку отходить. Холод пропал, и его место занял горячий огонь. Чат поморщился.
- Не говори, что больно, - Росси оторвалась от раны, закрыла глаза и блаженно проглотила питательный яд. Редкая радость в их жизни, когда отец приносил домой эту сладость, - полежи чуть-чуть, а я найду слизняков.
Пока сестра собирала по стенам голубых слизняков, Чат успел несколько минут вздремнуть. Настоящему самцу полагается слегка передохнуть после охоты.
Росси отсутствовала не слишком долго.
- Какая гадость, - проворчала она, вываливая из ротовых мешков на лопатку копошащуюся массу, - Меня чуть не стошнило.
Поправив расползающуюся кучку, Росса аккуратно прикрыла их сверху второй кистью и основательно перетерла.
- Кажется, самое время, - сестра ощупала получившуюся кашицу острием язычка, осталась довольна и бережно, не теряя ни одной капли, облепила темное пятно раны, - Сосчитай до ста мер и можно снимать.
Чат послушно выполнил приказ и, сосчитав ровно сто мер, стряхнул ставшие абсолютно сухими остатки лекарства. Встал. Потряс ногой. Попрыгал. Довольно засмеялся.
- Хорошо? - поинтересовалась не сводящая с него глаз сестра.
- Хорошо, - согласился Чат.
- А теперь…
-…Обещание, - закончил за нее брат, - Чего хочешь?
Узкий язык протиснулся сквозь стиснутые зубы, обвился вокруг шеи Чата, притянул к себе:
- Я хочу выйти сейчас же на Поверхность и дождаться дня, чтобы увидеть Великое Светило.
Выражение лица брата не изменилось, но Росси не зря держалась за его тело. Она почувствовала, как напряглись его мускулы, как нарушило привычный бег единственное сердце. Брат не просто злился, он был взбешен. Росси просила его выполнить самое страшное, что только могла придумать. Неслыханное дело. Выйти на Поверхность днем. На это не решались даже взрослые Охотники. А что говорить о детях?
Чат прекрасно понимал, что если он послушается сестру, то жить им ровно столько времени, сколько требуется, чтобы подняться на Поверхность и дождаться дня. Но с другой стороны…. Он дал клятву.
- Это невозможно, - нельзя отводить глаза. И нельзя, чтобы Росси почувствовала, что он боится.
Какое-то время сестра смотрела не мигая. Довольно трудное занятие для ее нежных глаз, и Чат по достоинству оценил этот поступок.
- Ты же знаешь, я могу пожелать, что захочу и когда захочу? И знаешь, что могу приказать тебе умереть сейчас же?
Чат размышлял не долго. Смерть на Поверхности казалась ничуть не лучше смерти на Дорогах. Но там скрывался незнакомый мир, о котором рассказывали столько ужасного, но интересного. А смерть под землей - обычное дело. Чат принял решение.
Он осторожно оторвал от себя несопротивляющийся язык сестры, подошел к краю песчаной ловушки и посмотрел на двух тварей, которые все еще обгладывали бывшую подружку. Если он и умрет, то умрет один. А Росси останется жить. Он слишком любит сестру, чтобы предоставить любезность забрать Лесу желанную добычу.
- Разве ты не хочешь увидеть… узнать, что такое Великое Светило. Разве не хочешь понять страхи о которых нам столько рассказывали? И увидеть небо, с которого ты спустился много лет назад?
Конечно, Росси прекрасно знала, что сумеет убедить брата. Великое Светило манило. Они выросли вместе, мечтая когда-нибудь, хоть краешком глаз взглянуть на их дневные страхи. Ибо Ночные Охотники ничего не бояться больше, чем дневной свет.
- Мы можем погибнуть?
- Это стоит того.
- Но мама и отец…
- Если мы вернемся, они станут гордиться нами. Если нет, то… они и тогда станут гордиться. Кто из детей решался сделать это?
- Глупо!
- Глупо. Но мы же Охотники. И вообще, ты боишься, Счастливчик, которого нашли на закате ночи?
Она редко так называла его. Точно так же, как и родители. Что-то запретное было в полном имени. Чат часто старался понять, что? Может ответ откроется там, на Поверхности? Ну что ж. Он всего лишь выполняет обещание.
- Идем.
Росси радостно взвизгнула и прыгнула на шею брату. Чат инстинктивно отвернул в сторону лицо. Опыт, хорошая штука. Нет ничего приятного, когда черепные пластинки разом подпрыгивают и опускаются тебе на нос.
Выходом на поверхность из Северного Рукава служила узкая, не протиснутся, щель. Если бы Чат пришел один, он не стал бы зря тратить силы на твердую пароду. Но настойчивая Росси находилась рядом и быстро расширила проход своими крепкими и острыми лопатками.
На Поверхности еще царила ночь. Время, когда Ночные Охотники покидают уютную Твердь и отправляются за добычей.
- Как хорошо!
Росси втянула узкими ноздрями прохладный воздух, пахнущий зеленым лесом и необузданной свободой. А эти маленькие мигающие точки на черном небе! И нет ничего страшного на Поверхности.
- Как прекрасно!
Росси чувствовала далекое присутствие отца, который почти каждую ночь выбирался на верх, чтобы притащить в дом пищу. Она сказала об этом Чату.
- Да. Я знаю.
Сестра всегда была не слишком высокого мнения об его чувствительных органах, но годы, проведенные под землей научили Счастливчика разбираться, что почем. Вот и сейчас, он пропустил снисходительный взгляд сестры. Пусть смеется. На то она и самка.
Валяясь в кустах, на мягких опавших листьях, с некоторым страхом дожидаясь восхода Великого Светила, Чат размышлял о себе, о Росси, о своем клане.
Почему он так отличается от всех? Неуклюж. Неприспособлен. Не может сделать и трети того, на что способны Ночные Охотники? Конечно, он знал эту историю. Как нашел его отец в ночном лесу, беззащитного, спящего, голого. Растительности с тех пор на теле так и не прибавилось. Смешно. Да, он безобразен. Чат знал это. Но никогда не испытывал неудобства от своего уродства. Его любили. О нем всегда заботились. Даже сестра, такая красивая…
Чат скосил глаза.
Росси, действительно, была прекрасна. Ровные, гладкие бронированные чешуйки, защищающее тело при движениях на Дороге и устройстве новых Тропинок в Толще. Грудь, прикрытая широкими изогнутыми, черными пластинами. Узкие, словно щели, глаза, полу прикрытые сетчатыми веками. Аккуратные, без единой зазубрины кисти-лопатки. Через два планетных года ей будет разрешено выбрать себе самца. И тогда они навсегда растануться.
Чат опустил глаза ниже и неожиданно почувствовал странное волнение где-то на уровне кожаного мешка из лысого червяка.
- И после этого ты станешь говорить мне, что я не красивая?
Чат вздрогнул. Он совсем забыл, что даже прикрытые глаза сестры не означают, что она не наблюдает за ним.
Росси перевернулась на бок.
- Ты снова поступила нечестно, - Чат попытался перевести разговор в шутливое русло.
- Ты же сам недавно говорил, что мы уже не дети, - Росси выпустила кончик языка, нежно прикоснулась к щеке Чата, от чего его редкие, прозрачные волосы на теле поднялись дыбом.
- Ты моя сестра, - последнее дело пытаться свалить все на родственные связи. Любой детеныш в стае знает, что слово самки на выборах избранника не подлежит обсуждению. Она вправе выбрать любого, старого или молодого, деда, отца, брата. Таковы древние законы.
Шаловливый раздвоенный кончик узкого язычка прошелся по шее, опустился на грудь, поднялся вновь и прикоснулся к губам.
Почему-то сразу стало труднее дышать.
- Но я другой! - тоже ерунда. Счастливчик принят в клан, а значит является полноправным Ночным Охотником. Вернее станет им через два планетных года. Когда получит полное право совершать самостоятельные набеги на Поверхность.
- Я уважаю тебя, брат мой!
У Чата упало сердце. Никогда он не мог представить, что его прекрасная сестра Росси скажет именно ему кровное признание
- Не молчи, Чат. Ты знаешь, что тоже…
Зачем слова? Кому нужны эти пустые слова?
Лицо Росси склонилось над ним, грудные пластины сладко вдавились в грудь, и он почувствовал, как начинает биться его второе сердце.
Губы, так часто шаловливо целовавшие его, прикоснулись вновь. Но… Совершенно незнакомое, слишком необычное, чтобы оказаться правдой, ощущение. Нечто воздушное, кружащее голову, заставляющее забыть обо всем…
- Ты знаешь, что я хочу…
- Ты знаешь, что я хочу…
… Тяжелый гул накрыл их в одно мгновение, вдавил в землю, разметал хранившие тепло двух тел листья.
Росси испуганно дернулась, но Чат удержал ее у себя, прижав голову к груди.
- Не двигайся.
Сестра послушно затихла. Чат поднял глаза вверх и не увидел звезд.
Все небо заслонила огромная, переливающаяся разноцветными огнями широкая Тень. Чат просто не знал, как назвать то, что он видел. Но он почувствовал - это не живое. Огромный кусок мертвой породы, летящей по пустому небу.
Тень остановилась. Замерла. И выбросила под собой толстый серый столб.
- Быстро, уходим, - Чат подхватил сестру под руку и бросился к выходу Северного Рукава. Только заскочив в него, он смог остановить бешено мечущееся сердце.
- Что это? - тело Росси мелко подрагивало, отчего чешуйки издавали тихий дребезжащий звук, - Великое Светило?
Чат подумал то же самое. Но буквально через мгновение пришло понимание - нет. Этот кусок не дает тепла. И слишком много шумит. Что-то, что было выше его желания спрятаться поглубже в Твердь, заставило выползти на Поверхность. И то, что он увидел, наполнило все его существо страхом и волнением.
Чат увидел людей. Нигде и никогда он не слышал этого слова, даже не понимал его значения. Но твердо знал, перед ним, копошащиеся, в наступающем утреннем тумане, люди.
- Люди?
- Что ты говоришь, Чат? - верная сестра прижалась сзади и жадно всматривалась в шатающиеся силуэты.
- Это люди, -повторил Чат, - И они…
Он не знал, как сказать это. В существах, которых он видел впервые, он узнал себя. Клан… Стаю… Людей…
Росси тоже разглядела силуэты, охнула и потянула брата обратно в горло Северного Рукава.
- Чат… Чат! Давай уйдем… Спрячемся внизу. Пожалуйста…
Но она уже поняла - Чата не удержать. Не остановить. Потому, что увидела в его сверкающих глазах зов стаи. Его, Чата, стаи.
Чат бросился вперед даже ни мгновения не подумав. Не задержавшись, чтобы еще раз взглянуть на ту, которая в эту ночь стала его кровной самкой.
И единственное, что смогла, прошептать вслед Росси:
- Я уважаю тебя, муж мой…
Его заметили почти сразу. Фигурки у серого столба, поддерживающего Тень, заметались. Послышались незнакомые звуки. На него, на Чата стали показывать руками. С точно такими же кистями, как и у него. И еще у этих… людей точно такие же лица, волосы. Глаза.
Чат улыбался. Чат радовался. Чат верил.
Он слишком поздно услышал предостерегающий крик Росси. И только тогда заметил, как из-за деревьев к нему приближаются со всех сторон люди.
Чат растерялся. Он не знал, как поступить. Ждать или бежать? Но думал недолго. Это его стая и она не сделает ему ничего плохого. Он только скажет :- «здравствуйте». И еще познакомит их с Росси. С отцом, который, наверняка, где-то рядом. С мамой. Со своим кланом.
Только почему они так осторожны? Бояться его, Чата?
- Не надо меня бояться. - Чат широко улыбнулся и поднял в приветствии руку.
Но что-то непонятное случилось с людьми. Они, словно повинуясь единой команде, сорвались с места и бросились к нему. И только сейчас Чат разглядел, что у них в руках длинная кожа с крупными ячейками, словно гигантская паутина.
Люди приблизились, что-то громко крича и смешно размахивая руками.
Чат заглянул в их глаза. И содрогнулся.
Они не могут быть его стаей. Странный голод и злоба горит в зрачках этих животных.
Чат хотел сорваться с места, броситься бежать, но… Но было поздно. Со всех сторон на него полетела тяжелая паутина, опутала с ног до головы, повалила на траву. Траву, под которой находился его дом. Его семья. Его самка, вкус которой он познал этой ночью.
Его подняли. Взвалили на странно пахнущую и дрожащую площадку, которая поволокла его к ножке Тени. Он попробовал разорвать паутину, но услышал только злой смех и чужие голоса.
У самого столба Чата спихнули на землю и пинками попробовали закатить в большую округленную дверь.
Из последних сил Чат уперся ногами в скользкую траву, задрал голову и закричал:
- Росси!
Люди отпрянули от него. Страх, запах живого страха почувствовал он. Они бояться. Бояться.
- Росси!
Сестра, словно бешенная Кошка, обитающая в Старых Коридорах налетела на чужаков.
Чат улыбнулся. Мало кто видел разъяренную Росси. А кто видел, тот давно мертв.
Ее острые кисти-лопатки настигали то одного, то другого метающегося взад-вперед существа. Один удар, один взмах, одно скольжение. И каждый раз новая смерть.
- Паутина! - Чат попытался подкатиться ближе к сестре.
Она взглянула мельком, но только обнажила клыки в подобии улыбки и продолжала кровавую Охоту.
Чат невольно залюбовался ею. Росси не придется ждать два долгих планетных года. После сегодняшней ночи , когда его самка принесет стае в подтверждение отсеченные части тел чужаков, Совет признает ее совершеннолетней. И тогда Старейшины позволят им…
Голова раскололась на множество частей, рассыпалась на осколки, покрылась непроглядной темнотой.
Чат не мог видеть и не мог знать, как на помощь к обезумевшей Росси примчался отец. Как вырвавшийся из днища космического крейсера залп разорвал на куски тела его самки и тело вожака клана.
И даже не мог догадываться, что с первыми лучами восходящего Великого Светила вся планета восстала против чужаков.
Из дальних холмов, из пустынь, из болот и гор стекались на поле великого сражения все жители. И те кто ждал Дневной Охоты. И те, кто признавал только Ночь. И дрались бок о бок, чтобы так же бок о бок упасть в обожженную, обагренную кровью, траву.
И только в кошмарном сне могло присниться, как по истечении двух планетных суток, крейсер не выдержал оказанного сопротивления, поднялся на околопланетную орбиту и уже оттуда, залпами протонных орудий раскрошил на облако космической пыли непокоренную, гордую планету.
Не мог знать и не мог видеть. Только чувствовать. Но и этого права ему не предоставили.
Чат валялся в изолированном карцере, в самой глубине космической громадины, выполняющей дежурный рейд по обследованию дальних миров.
И не было вины Чата в том, что он оказался единственным представителем целой планеты, оставшийся в живых. Единственным, неродным пасынком земли, больше всего на свете любящей свободу и достоинство.
Глава 2
Пленник
Начало исчисления по солнечному календарю.

Я очнулся. Я пришел в себя. Я все вспомнил.
- Росси?
Тишина.
- Росси.
Ее здесь нет. Просто не может быть. Потому, что я не в пещерах. И здесь нет Дорог. Почему? Странный вопрос. Я не Ночной Охотник, но могу отличить полусырые помещения Тверди от замкнутых пространств с необычным запахом Железных Скал. Давно в детстве отец водил нас туда. И тот сладковатый запах остался со мной навсегда. Как и запах Росси. Росси…
Легкий, чуть слышный удар ладонью по основанию. Определить по слабому эху размер пещеры… Нет. Условимся так. Это не пещера. Просто помещение. Все равно какое. Зал Заседаний Совета или обыкновенная кладовая со сластрой.
Помещение небольшое. В длину мер пять, в ширину - две, три. Действительно, больше похоже на кладовку. Слабый поток воздуха исходит откуда-то сверху. Запах - незнакомый. С тем же железным привкусом. И воняет, словно от вечно потного Волкогона.
И легкая вибрация. Что-то напоминает. Ах, да! Плоскую площадку, на которой меня перевозили. Значит… Да нет! Не укладывается в голове. А что укладывается? Огромная Тень, появившаяся с неба? Или Люди? Кстати, почему не видно никого из моей стаи. Новой стаи. Как быстро я считаю ее своей. Хотя поступили со мной не лучшим образом. Не стоило причинять мне боль. Кто знает, как долго я смогу терпеть неуважение к себе?
Теперь осмотреться.
Освещение довольно слабое. Но на Дорогах случалось и похуже. Откуда свет, если не видно ни одного светящегося камня, ни одной гнилушки? Нашел о чем вспомнить. Забудь Охотник о светящихся гнилушках. Здесь что-то другое. Вот. Слабенький намек на свет. Полосатый. И абсолютно не эффективный. Папа сказал бы, что это просто дерьмо светиться. Папа. Увижу ли я снова его? Судя по всему - нет. И снова я слишком быстро на все соглашаюсь.
Мне придется привыкать к новому окружению. И не криви душой, Чат. Ты всегда знал, что мир в котором вырос, не твой. За всю жизнь ни одного похожего на тебя существа. Разве что только Росси. Да и то, не физически, а морально. А так, вечное одиночество и тоска. Конечно, можно сказать, что эти мысли пришли только сейчас. Но признайся честно - они существовали всегда. Ты только и ждал, когда с неба спустится что-то вроде летающей Тени и заберет тебя.
А теперь встанем, хорошенько разбежимся, насколько позволяют размеры кладовки, и головой об стену.
Больно? А ты думал я позволю тебе, Чат, просто так взять и забыть клан? Забыть мать, которая вскормила тебя. Отца, отдавшего тебе свои знания и опыт Ночного Охотника. Росси… А вот об этом не надо. Только дураки из Совета считали, что я смогу быть достойным самцом для сестры. Клан думал, что я ничего не знал. Знал, конечно. Слухи и секреты быстро распространяются по Тверди. Только сам не верил, что Росси рискнет выбрать меня. Заморыша, по меркам стаи.
И не стоит вспоминать те минуты на Поверхности. Да! Хорошо. Да! Необычно. Но если признаться честно - неестественно. Она всегда считала меня неполноценным. И относилась так же. Ну ничего. Теперь я далеко, и она сможет выбрать для себя более достойного.
Вот теперь с головой все в порядке. Навязчивый звон исчез, появилась ясность и спокойствие. Можно и перекусить. Интересно, чем питается моя стая? Постучимся! Надеюсь я не слишком обижу хозяев небольшим шумом?
Со стороны левой руки раздался неприятный скрежет. Привыкать к незнакомым звукам гораздо труднее, чем казалось. В Тверди все проще, все знакомо.
Мне пришлось отпрыгнуть немного в сторону. Чуть, чуть. Да, я испугался. А что еще делать, когда приглашают в гости в большую летающую тучу, предварительно поприветствовав дубинкой по голове? А удар получился хороший. Пластины Росси выдержали бы его без особого труда, а моя голова слишком слаба для этого.
Если я правильно все понимаю, то передо мной распахнулся вход в более просторную пещеру. Другой вопрос, пустят ли меня туда? Вряд ли. Войдут сами. А вот и они. Вошли. Собратья по стае.
Через распахнутый вход в кладовку, с каменными лицами, на которых не читалось ничего кроме непонятной гадливости к пленнику, ввалились, другого слова я не подобрал, трое людей. Все трое находились внутри шкур, вывернутых наизнанку и смазанных вонючим жиром птицы Кун. ( Хотя, может я и ошибаюсь.) И у каждого из людей, ( интересно, как звучит слово «людей» применительно к одному самцу?) в руке черная палка. Рука без лопаток. Почти такая же, как и у меня. А палка…
Предназначение этого вида оружия я уяснил сразу и понял, если у людей появляются ко мне претензии, то выяснять их станут с помощью данного предмета.
А вот и первые вопросы. А может и не вопросы, а личные наблюдения.
Люди что-то заговорили на совершенно непонятном мне языке. Конечно, не все сразу, а по одному. Но по смыслу выходило, что они пытаются втолковать мне одну и туже вещь. Если бы я находился на их месте, то первым делом поинтересовался, как меня зовут? Наиважнейшее дело, когда встречаешь на Дороге незнакомца. Сначала узнай, как зовут, а потом решай, насколько широка Дорога для двоих.
- Я - Чат! Чат, - ни чего не понимают, странные люди. Чему их только в стае учили?
Люди недоуменно переглянулись, подергали вверх-вниз плечевые суставы, перекинулись между собой шипящими звуками и, повертев перед моим носом палки, направились к выходу из кладовки.
Похоже, что кормить меня никто не собирался. Так отвратительно не поступают даже подлые горные псы, которые перед тем, как слопать пойманную добычу старательно пичкают ее всякой дрянью три планетных дня.
Остается одно.
Я издал звук, напоминающий журчание весеннего ручейка. Делается это так. Язык вытягивается, сгибается завядшим листом и в сочетании с любым гортанным звуком быстро перемещается от верхней губы к нижней. Когда Росси пыталась проделать подобное, отец выставлял ее за пределы пещеры на расстоянии ста мер, настолько это действовало на нервы.
Я достиг того, чего хотел. На меня вновь обратили внимание. И тогда я попросту показал пальцем в рот. Естественно, что себе. Люди! Я есть хочу!
Я всегда знал, что стая поймет меня. Мое личное обаяние и умение общаться с себе подобными…
Странно, но били меня не только черными палками, но и затянутыми в грубую, твердую кожу ногами. Должен признаться, это не слишком приятное ощущение.
До следующего посещения людей было достаточно много времени, чтобы поразмыслить над происходящими со мной событиями. Но все дурные мысли не шли ни в какое сравнение с бурлящим голодом. Я, как истинный Охотник не слишком избалован разнообразием потребляемой пищи. Но в недалеком прошлом ее всегда имелось в достаточном количестве. Дороги прямо таки кишели разными там червячками и слизняками. Не говоря уже о том, что отец регулярно приносил пищу с Поверхности. В крайнем случае всегда можно было раздобыть сладких кореньев или пещерных сморчков.
А здесь? Ничего. Голые стены, утрамбованный до глухого звука, да холодный пол. Тишина и спокойствие. Хотя, если сказать по правде, я загнал в угол кладовки местное животное. Небольшое, с длинными усами. Шустрое такое. И хотя питательных веществ в нем почти не имелось, я схрустел его с чувством глубокого удовлетворения.
Когда меня навестили в очередной раз, если не ошибаюсь, второй по счету, я находился в так называемом состоянии ожидания. Да чего угодно! Смерти, свободы, голода, жажды, предвкушения встречи с близкими людьми. Закрываешься от окружающего мира и сопишь в две дырочки. Расход энергии минимальный, потери температуры никакой и помогает подавить чувство голода. Твердь учит многому.
На этот раз принесли новую шкуру. Старую кожу голого червяка принудительно содрали, и, держа меня за все четыре рабочих конечности, напялили дурно пахнущую навозом, тонкую, но довольно прочную чешую.
После такого знака внимания следует ожидать положительного развития событий, и поэтому я стал с нарастающей надеждой смотреть в ближайшее будущее.
Предчувствия не обманули.
Люди, а точнее два самца, подхватили меня под мышки и потащили к выходу из кладовки.
Я попытался объяснить им, что могу свободно передвигаться и сам. Но как говорил папа - сытый голодного не скушает. Люди понимали меня также, как холодные камни.
Я никогда не встречал в Тверди таких скучных, выглаженных Дорог. Одни входа и выходы. В большие и маленькие кладовки и пещерки. Ни тебе тут подземных водопадов, ни тухлых болотцев. Ничего. Зато освещение ! Отец бы за такое расточительное употребление светящихся камней выгнал из клана без слов и напутствий.
С правой руки - горит. С левой - горит. Над головой - мерцает. Даже под ногами время от времени - помаргивает.
Но интересно. Даже, я бы заметил, радостно.
Иногда нам по Дороге встречались другие люди. Они смотрели на меня, как на пойманного речного паука у которого не три, а всего лишь одна голова. Я старался вежливо раскланиваться, дабы не сочли за полного невежду, но поддерживающие меня люди никак не разрешали хлопать ладонями по шее. А без этого приветствие - не приветствие.
Когда меня втолкнули в очередную пещеру, то я удивился. А смею заметить, что даже Росси говорила, что удивить меня может только смерть Большого Леса. Но в данном случае, я не сдержался.
Большая пещера с двойным, слишком неэкономным освещением. Лежанки, поднятые над полом на высоту одной меры и застланные широкими белыми листьями. ( Я сказал «листьями» только потому, что не знал, как называются эти белые, широкие образования на самом деле. ) И еще масса всяких ненужных предметов, которые я в жизни ни разу не встречал и тем более не знал для чего они предназначены.
Люди стояли, сидели, говорили, пили и еще Великое Светило знает что делали, пользуясь этими штуками.
Когда я зашел, а точнее сказать, когда меня ввели под руки в пещеру, все разом оторвались от стояния, сидения, говорения и еще Великое Светило знает что делания.
И все посмотрели на меня.
Я скромный Ночной Охотник. ( То, что осталось всего два планетных года до официального утверждения Старейшинами, я напоминать больше не собираюсь.) Я не избалован вниманием. В своей недолгой десятилетней жизни я встречался с весьма узким кругом близких мне существ и просто физически не выношу, когда меня пристально изучают несколько десятков пар тупых, пучеглазых глаз. ( Это все таки моя стая и я тоже имею право на собственное мнение о ней.) Короче, нервы мои не выдержали и я сорвался.
Папа долго учил меня драться, с самого раннего детства вбивая в мои зеленые мозги одно правило. Если хочешь стать настоящим Ночным Охотником и выжить в Тверди - махай руками и ногами одновременно.
В свое время я довольно тщательно изучил собственное тело, отмечая те части, которые следует защищать при нападении в первую очередь. Никогда не думал, что это может пригодиться.
Усмиряли меня всей стаей. Или теми членами стаи, которые присутствовали на данном Собрании.
Не все могли похвастаться, что лично поздоровались со мной, но большинство были удовлетворены полностью. Мы побили, поломали, порушили немного всякой дряни. В общем всем понравилось.
Закончилось все тем, что в пещеру вбежали люди с плюющимися какой-то гадостью длинными палками, натыкали в меня массу иголок, после чего я мирно свалился подремать в общую кучу к уже лежавшим, не без моей помощи, членам Совета.
Люблю просыпаться, когда на Поверхности наступает ночь. Горячие лучи Великого Светила за долгий день глубоко прогрели Твердь, а подземные источники, словно тугими жилами окутавшие землю, впитали это тепло и теперь старательно, крупица за крупицей выплескивают его наружу. Самое подходящее время для Охоты. Ни холодно, ни жарко. Потянешься, хрустнешь всеми, неизвестно сколько их там, суставами и вперед, только успевай за Росси по лабиринтам Дорог Тверди.
Не то что здесь. Не успел в родную стаю втиснуться, как мне сразу создают невыносимые условия существования. Руки привязаны. Ноги привязаны. Голова… Голова, вообще, в какой-то железной штуке болтается. И по всему телу белые полоски налеплены. А от них кишки разноцветные по всем сторонам.
Чувствую, что-то нехорошее хотят со мной сотворить. А ничего поделать не могу. Состояние не то. Свободы не хватает.
А вокруг суета. Люди снуют, как во время случки полевые букашки. А по стенам огоньки бегают и… Ну не знаю я, что там вообще происходит. Что я в жизни то видел?
То, что случилось со мной в следующие несколько секунд я могу сравнить только со смертельным укусом земляного Питона. Резкая боль по всему телу, начиная от головы, сознание стремительно гаснет и все вокруг покрывается непроглядной темнотой. Мозги превращаются в кашу, и мысль, безумно испугавшись нахлынувшей боли, покидает корчащее тело.
Великое Светило знает сколько времени спустя.
Обрывки робких мыслей, словно капли подземной влаги просачивались из темноты, сливались, образовывая слова и образы, чтобы через вечность мгновений обрести свое место в заново рожденном сознании.
Грустно. Грустно, когда к члену стаи относятся с такой ненужной жестокостью. Допустим, я могу понять зачем связали. Необычный пленник слишком безумен, чтобы держать его свободным. Но зачем мучить тело, зачем вырывать из чужого мозга мысли, раздирать их на мелкие куски и запихивать обратно в беспорядке и хаосе. Не по человечески это. Человек - человеку брат.
Чат?! Остановись на мгновение. Что-то странное происходит с мыслями. Словно окружающий мир заново покрашен разноцветными красками. Новое восприятие слов, образов, даже поступков. Й-о-хо! ( Боевой крик самцов Ночных Охотников.)
Что это все может значить? Очевидный ответ? Судя по тому, что я в состоянии собрать и произнести пару, другую фраз на языке новой стаи, надо мной издевались не зря. Кой чему научили. А ты ожидал чего-то другого? Именно этого ты и ожидал.
Теперь пора открыть глаза, подняться и найти кого-нибудь, с кем можно поделиться новым открытием.
Поочередное выполнение намеченного плана задержалось на второй позиции. Глаза я открыл, а вот подняться не смог. Потому как никто не побеспокоился освободить меня от веревок. В существовании Ночных Охотников никогда не было места определению плена. Ночные Охотники слишком независимы, чтобы позволить себе подобную роскошь. И то состояние, в котором я находился на данную минуту, я мог назвать только временным стеснением свободы. Что абсолютно не оправдывало действий новой стаи по отношению ко мне. Люди, люди… На этот раз вокруг не слишком много народу. («Народ» - правда красивое слово?) Два самца, точнее сказать - мужика - человека за столом курят и перебрасываются небольшими прямоугольниками.
В мозгах зазвенело, и из внутреннего ящика мозга вылетело несколько предположительных определений бумажных прямоугольников. Деньги, железнодорожные билеты, карты, туалетная бумага. Я выбрал последнее, наиболее подходящее и знакомое.
Сидят два мужика за столом, курят и перебрасываются туалетной бумагой.
- Он очнулся, - говорит один, откладывает в сторону прямоугольники, встает, подходит ко мне.
- Не приближайся к нему близко. Лейтенант предупредил, что от дикаря можно ожидать чего угодно, - говорит второй и тоже откладывает прямоугольники, встает, подходит ближе.
- Станет буянить, придется парочку раз приласкать, - первый.
- Лейтенант запретил. Говорит, что дикарь погромил столько аппаратуры, что за него придется просить двойную цену, - второй.
- Ишь ты! - первый.
- Ага, - второй.
Я решил, что достаточно находился за языковым барьером :
- Гм- гм.
Мужики сиганули от меня аж на пять мер. Вернее сказать метра на три. А я всего лишь попытался прочистить горло. Но толи люди плохо знали свой язык, толи я чего напутал, но не получилось. Один из них бросился к столу и заорал, словно на него набросились древесные клопы:
- Лейтенант Кант! Лейтенант Кант! Докладывает двенадцатый пост. Дикарь очнулся и проявляет агрессивность. Нужно ли нам ввести его в повторный транс?
Странные люди. Но более странны вещи людей. Стол хрюкнул и заговорил человеческим голосом:
- Это лейтенант Кант. Никаких повторных трансов. Сейчас прибудет конвой с нижней палубы и заберет его… Но сначала с дикарем хочет поговорить доктор Ли. Дождитесь его и обеспечьте надлежащие меры безопасности.
Это радует. То, что меня заберут из этой неприятной пещеры и то, что со мной хочет поговорить что-то там такое по имени Ли. Но более радует то, что я осмыслил, понял, разобрался, осознал все то, что только что услышал, воспринял.
Пока мужики обеспечивали меры безопасности - проверяли, хорошо ли я привязан - я терпеливо ждал. Чего-чего, а ждать Охотники умеют.
Бывало сидишь в пещере. На Поверхности ночь. Желудок от голода сводит, хоть тресни. А отец только к утру подойдет. Вот и ждешь, заглушая чувство голода безвкусными мокрицами. А потом появляется папа и приносит здорового такого, толстого и упитанного Крыля…
- Это и есть наш знаменитый дикарь?
Я и не заметил, как и откуда появился этот человек. Ли. Маленький, маленький. Пухленький, пухленький. На носу… очки. Вот.
- Так точно, господин Ли, - видать важная персона, раз мужики перед ним в пояс раскланиваются.
Господин Ли безбоязненно подошел вплотную, тыкнул пальцем в живот, от чего стало щекотно и, коверкая нормальный человеческий язык, на каком то совершенно идиотском наречии, спросил:
- Кто есть ты дикарь ?
Я решил, что поступлю правильно, сделав маленькому человеку приятное:
- Я ни есть дикарь. Я есть и быть Человек.
Господин Ли поморщился и, обернувшись к мужикам, бросил:
- Гипно обучение прошло не слишком чисто. Продукт выхода на три балла занижен, - хоть убейте, о чем это он, не знаю.
- Все по полной программе, господин Ли.
- Вы же прекрасно понимаете, что с таким дефектом цена продукта будет сильно снижена. А у нас и так, слишком большие расходы.
Господин Ли вновь обратился ко мне и, тщательно подбирая слова , прокаркал:
- Ты сейчас идти конвой нижняя палуба.
Мне стало грустно. Только - только завязался интереснейший диалог с господином Ли, как меня отправляют в непонятное место в сопровождении какого-то конвоя.
- Господин Ли! Не могли бы вы быть так любезны, чтобы объяснить мне всю сложность происходящей ситуации? Где я нахожусь? Как долго продержат меня связанным? И кормят ли у вас гостей? - немного подумал и для красоты сказанного добавил, - Блин.
Не думал, что Ли так неадекватно воспримет поставленные перед ним вопросы. Он скуксился, обернулся к мужикам и зло прочирикал:
- Какого черта?
Мужики стали объяснять, что, мол, и сами ничего не понимают. Продукт, как продукт. Буйный только.
Ли ко мне:
- Значит у вас все нормально с языком?
Я высунул язык, сдвинул глаза, внимательно рассмотрел его, не нашел никаких существенных изменений и выдал заключение:
- Да вроде того.
- Мда, - сказал Ли, еще раз ткнув пальцем в живот. Потом заглянул в рот, поковырялся в волосах, подул в ухо , - Тогда ответь, что у тебя с пальцами рук?
Если бы спросили, что у меня с головой, я с удовольствием ответил. А что с пальцами? Пальцы, как пальцы.
- Пальцы, как пальцы. Ли.
- Освободите ему руку, - приказал Ли мужикам. Те не слишком охотно выполнили просьбу доктора. Ли поднял к моему носу свою руку, растопырил ее :
- Вот сравни. А у тебя ?
Я сравнил. Ну, если говорить честно, некоторое отличие имело место. Ничего удивительно и все можно объяснить. Попробуйте десять планетных лет поковыряться в Тверди и у вас тоже ногти станут прочными, словно камень, острыми, как болотная травка. А кожа загрубеет до твердости каменного дерева Боабуба.
- Ну и что?
- Я тоже думаю, ну и что? Но данные характеристики влияют на стоимость товара.
- Не понимаю.
- И не поймешь.
Вот такая интересная у нас получилась беседа. После которой в пещеру, извините, в каюту прибыл конвой. Конвой это когда пять вооруженных человек доставляют с применением подручных средств в определенное место одного, причем с надетыми на запястья железками.
Кстати, немного интересной информации. Язык людей сложен, но достаточно красив. Не все слова имели для меня определенный смысл. Это происходило примерно так. Мне, предположим, говорят : - « Двигай вперед.» Я со своей стороны раскладываю слова по полочкам и уясняю, что в данное время мне приказывают поочередно передвигая нижние конечности направляться в ту сторону, куда направлен взгляд. Или я хочу сказать, что хочу в туалет. Первоначально, в голове данная просьба вырисовывается как - «Мне желательно как можно скорее, поочередно передвигая нижние конечности, направиться в небольшое помещение, служащее для принятия излишек, скопившейся в теле влаги, непригодной для питья.»
Но я довольно быстро уяснил, что гораздо удобнее говорить меньше. Результат быстрее наступит.
Я слегка оторвался. Так вот. Конвой из пяти человек, слегка поплутав по внутренностям корабля, я уже знал, что это такое, доставил меня на нижнюю палубу. Тоже интересное место. Освещения поменьше, но места хватает. А самое главное, что мне предоставлялась новая возможность встретиться с остальными членами своей стаи.
Огромная пещера - трюм, со множеством металлических лежанок, застеленных деревянными подстилками. На них лежали, сидели, стояли. Люди. Члены стаи. Братья.
- Это твое место, - один из членов конвоя неосторожно задел мою спину,и я уткнулся носом в круглую ножку лежанки, - Запомни номер на кровати. Отныне ты станешь отзываться только на него.
Я уперся глазами в небольшую пластмассовую пластину в изголовье. Джи-Ай-666 -косая черта-1. Могли бы просто нацарапать мое настоящее имя. Счастливчик - звучит куда благороднее.
- А-а… - я только хотел поделиться предложением с конвоем, но увидел лишь спины, скрывающиеся в выходном проеме. Дверях, если не ошибаюсь.
- Эй, урод, ты с какой планеты?
С соседней кровати на меня уставились маленькие, зеленые глазки. Неприятный тип, сообразил я, но врожденное чувство такта не позволили оставить вопрос без ответа.
- Не знаю. Просто с планеты.
- Когда тебя взяли, урод? - какие любопытные, даже милые новые братья.
- Не знаю. Недавно. Я успел только один раз проголодаться.
Я попробовал на жесткость деревянную подстилку на кровати. А ничего. Немного мягковата, но должно быть спать на ней одно наслаждение. Хотя кроватка, как лежанка, могла быть и попрочнее.
Закинув ноги на невысокую подставку с краю, я привычно улегся на подложенные руки и приготовился вздремнуть. Только человек с соседней лежанки имел на мой счет свои планы.
- Урод! Так это тебя прозвали дикарем? - говоривший неприятно рассмеялся, обнажив крепкие, белые зубы.
А я все никак не мог вспомнить значение одного слова.
Урод. Урод. Ур… Ну конечно! Определение человека, имеющего необычное строение мышц лица.
- Спасибо, - я приподнял чуть голову и кивнул мужику с соседней кровати, - Вы тоже урод. А насчет дикаря - вполне возможно. Раза два или три ко мне обращались именно так.
Мне показалось, что человек слегка обиделся за то, что я хорошо отозвался о его внешности. Право, он этого не заслуживал. Ну и морда!
Я отвернулся и постарался заснуть. Дома, скорее всего, уже наступил день. А я, мало того, что с пустым желудком, так еще и устал, словно всю ночь шлялся по Дорогам. А насчет еды, можно поинтересоваться у соседа. Надеюсь, он не попросит за это слова Обещания. Я то ответил на всё, что его интересовало.
Я перевернулся:
- А где здесь можно найти…
Харя мужика находилась на расстоянии одной двадцатой меры от моего носа. Не меняя положения головы, я скосил глаза на подрагивающую руку соседа. У него в кисти сверкала узкая острая железяка. Кстати, хороший повод, чтобы познакомиться поближе:
- Это что, урод? - я схватил железку ладонью и потянул на себя. Мужик уперся, покраснел и стал дергать рукой туда-сюда.
Я только улыбнулся. Потому, что я не идиот и прекрасно представляю, что такое нож и как он остер. Но мои ладошки выдерживали даже неосторожно схваченные лопатки Росси.
Мужик сдох слишком быстро. Даже неинтересно.
- Отпусти, - немного тише обычного, проговорил он, - Я больше не буду. Извини.
Извинения дают только ночной жертве, которую лишают жизни. А лично я не собирался делать ничего такого. Но все равно:
- Извиняю. Где здесь можно перекусить? И не смотри на меня, как на Кротогона. Это что? Слишком сложно?
Вот что значит разговаривать вежливо. Мужик быстро спрятал нож, сполз под кровать и вытащил лист, свернутый кульком. По человечески - бумажный пакет.
- Вот. Бери. Ешь. Не жалко… - да мужик, вообще, человек с большой буквы! Как и я - Охотник.
В пакете я не нашел ни земляных червяков, ни сладких слизняков, ни даже сластры. Только круглые, приплюснутые с двух сторон, металлические коробки.
- " Днев-ной Ленч Ту-рис-та", - по складам прочитал я, - Это что за « Ленч Туриста» ? И как его употреблять?
- Просто вскрываешь крышку и ешь.
Немного подумав, я обвел ногтем мизинца по большому радиусу банки, вспарывая крышку. Вполне возможно, что я сделал что-то не так потому, что человек имеющий необычное строение мышц лица как-то странно охнул и произнес несколько не совсем понятных слов, определение которых не поддается нормальному переводу на язык Ночных Охотников.
По вкусу «Турист» напоминал мясо протухшего на солнце Зукра. Но не в моем положении разбирать вкусовые качества предлагаемой пищи. Восьми банок хватило, чтобы привести изголодавшийся желудок в порядок.
Приняв горизонтальное положение на кровати, с внутренним удовлетворением слушая сытое урчание вздутого живота, я вежливо попросил человека, со слезами на глазах убирающего в пакет опустошенные жестянки:
- Рассказывай.
- О чем? - недоуменно пожал тот плечами, показывая, насколько непонятливы бывают люди.
- Хотя бы о том, для чего нас тут держат? Что собираются делать? И что означает слово - продукт?
- Так ты ничего не знаешь?
Я вздохнул. И совсем не потому, что возмущался недалекой мыслью мужика. Просто мне было слишком хорошо. Тепло и сытно.
- Я же сказал, что прибыл на корабль совсем недавно.
- Мы - рабы.
Рабы. Представители людей не имеющих права голоса, права распоряжения своей жизнью. Не имеющих права на все права.
- Для чего? - в последнее время мне и так не слишком везло, чтобы расстраиваться из-за таких мелочей, как отсутствия иллюзорных прав, в которых я ни черта не понимал.
Далее сосед поведал душещипательную историю о том, что вот уже много лет, на одной из планет засекреченной звездной системы существует невольничий рынок. Рабы в наше, точнее сказать, их время, стоят довольно дорого. Качественные рабы, замечу.
Настоящий звездный крейсер, на котором мы находились, является штатной единицей неофициального флота, работающего на боссов работоргового союза. В его задачу входит облет дальних обитаемых планет и добыча человеческого материала. Неважно какого. Преступников, отбывающих заключение, от которых правительство согласно избавиться за любые деньги. Беспробудных пьяниц, сумевших поставить отпечаток пальца на договоре. Или просто сообразительных дикарей. Таких, как я.
Далее получившие статус раба люди проходят начальную обработку, а потом выставляются на аукционе. Где их покупают за большие, и не очень, деньги различные толстосумы. Для чего?
- Купят, узнаешь, - сосед глубокомысленно задрал вверх указательный палец, но затем мгновенно сник, - Кому как повезет. Можно попасть на урановые рудники и загнуться там через два месяца. Можно прислугой в дом. Это лучше. А бывает, что и для утех покупают. Я ж говорю, кому как повезет. Впрочем я и сам все знаю через пятые уши. Но должен сказать, что раб это последнее во вселенной дело.
- А сбежать?
- Смеешься? Ты даже не представляешь, в каком созвездии находиться твоя планета.
Веселое дельце путешествовать в один конец. Но с другой стороны я в своей стае. И должен принимать ее такой, какая она есть. С всеми недостатками и непонятными пока правилами. По крайней мере, пока что ничего плохого со мной не случилось. Будем надеяться, что и дальше все пойдет хорошо. Блин.
- Предварительный заключенный Джи-Ай-шестьсот шестьдесят шесть дробь один на выход.
- Это тебя, - сосед показал глазами на открывшиеся двери, в которых нетерпеливо переминались охранники.
- Да нет, - махнул я рукой, - У меня между шестеркой и единицей косая черта.
- Джи-Ай-шестьсот шестьдесят шесть дробь один! Незамедлительно на выход. - повторил голос из потолка.
- Не стоит злить их, - посоветовал мужик, - После третьего раза они запихивают непонятливых в карцер. Иди.
А может так все и есть. Пойду, прогуляюсь. Не убудет.
Снаружи ждало сопровождение из двух человек. Уважение ко мне, как к индивидууму явно падало.
- Давай, двигай.
- Что двигать и куда ? - задал я вопрос, но, наверно, в не в той форме, так как получил по шее. Что мне нравиться в языке людей, это то, что даже если говоришь, что по шее, то получаешь по всем частям тела без разбору.
Двинули мы в небольшой зальчик с одним единственным столом и, стоящим за ним, креслом. За креслом - звездное ночное небо. В кресле крупный лысый человек.
Люди, которые меня привели, пристегнули к железкам на руках тонкие цепочки и закрепили их в приспособления в полу. Это называется - принять все меры безопасности.
- Это он? - лица я не видел. Человек сидел, уткнувшись в бумаги.
- Да. Сэр!
- Он обработан? - лысина дернулась, но не изменила положения.
- Да. Сэр!
- Сопроводительные бумаги?
- Да. Сэр! - один из стоявших рядом со мной лихо щелкнул каблуками и протянул господину Сэру красную папку. Или портфель. Или дипломат. Но что-то подал точно.
- Свободны, - лысина без изменений.
- Но… Сэр!
- Свободны! - рявкнула лысина более выразительно.
Конвой еще раз щелкнул каблуками и поспешно убрался.
Человек за столом пододвинул красную папку поближе, раскрыл и стал читать вполголоса:
- Принят на корабль тринадцатого числа на планете ХL-1864, пятьдесят четвертой системы созвездия Рыб. Я и сам знаю, где он принят. Так… Других представителей не захвачено… Оказала сопротивление… Предпринята нулевая атака… Ясно… Дальше.. Ярко выраженная гуманоидная ориентация. Интересно… Коэффициент умственного развития не определяется. Почему? Гуманоидный патанцеал не определяется. Непонятно… Физические критерии не вписываются в шкалу определения. Странно… Ориентировочная стоимость на рынке… - после этих слов человек удивленно присвистнул и впервые за всю нашу встречу поднял голову.
Я чуть не свалился. В моем новом словаре, конечно, имелось определение человеческому уродству. Чучело, пугало, страшилище, рыло, морда, мурло. Но не одно из этих слов явно не подходило к тому, что я видел. Возьмите хороший кусок свежего мяса и часа три колошматьте его камнем. Потом то, что получилось исполосуйте вкось и вкривь острым ножом. В заключении посыпьте белой пылью. И даже тогда не получиться похоже.
- Знаешь, во сколько тебя оценили мои эксперты? Не знаешь. Эта сумма составляет… - мурло на мгновение замолчало и сорвалось в бешенном крике, от чего я чуть не испугался, - Что ты уставился на меня, словно на рождественскую елку. Глаза в пол. Быстро!
Я мог, конечно, возмутиться, но мне стало интересно, во сколько же меня оценили корабельные эксперты? И стал смотреть строго на свои черные, от постоянного ползанья по Тропинкам, пальцы ног.
Мурло быстро отошел:
- Сумма оценки превышает на сегодняшний час половину стоимости всего захваченного товара. А если учесть, что на рынке к этой цифре прибавиться стоимость испорченного оборудования, то… Тебя стоит залить спиртом и выставить как самый дорогой экспонат в Геральдическом музее на матушке Андромеде.
Не всё, даже более чем не всё понял я, но загордился. А что? Значит есть чему стоить. Но следующие слова лысого слегка охладили:
- Но вот вопрос? Кто тебя такого возьмет?
Человек вышел из-за стола, приблизился к стене с ночным небом и скорее для себя добавил:
- Не представляю.
Мне надоело стоять истуканом.
- Сэр. Я могу поговорить с вами? У меня имеется вопрос.
Звук моего голоса, казалось, даже озадачил урода.
- Вопрос? Поговорить? Со мной? Действительно ценный экземпляр. Хорошо. Но только один вопрос. И не слишком заумный.
Я и не собирался.
Выставив торчком правый мизинец руки, я резанул им по металлу наручников, ( а я все вспоминал, как они называются), разогнул железо, проделал ту же самую операцию со второй цепью и блаженно растер порядком стянутые кисти. После чего, да простит меня господин Сэр, оторвал от пола глаза и взглянул в лицо лысого.
О! Человек меняется в лучшую сторону. Открытый на распашку рот делает его более привлекательным.
- Я пить хочу, - не спрашивая разрешения, должны же быть хоть маленькие привилегии новенькому в стае, я подошел к столу и опрокинул стоящий на нем прозрачный сосуд ( предположительно -графин ) с водой в горло. Красота!
Как только дело было сделано, я скомкал лежащий в красной папке листок с моими данными и вытер им губы. Прежде всего человек должен вести себя в любом обществе культурно. А раз теперь я и есть человек, то примиритесь с моим воспитанием.
- А теперь мой единственный, совершенно безобидный и не слишком сложный для вас, Сэр, вопрос. Раз я так дорого стою, не могу ли я выкупить себя сам за половину цены, а оставшаяся часть пойдет в ваш карман. Какую валюту вы предпочитаете? Если вас устроят алмазы, то я знаю место…
Папа гордился бы мной, если б слышал эту великолепное предложение.
- Охрана! - совершенно непредсказуемая реакция нормального человека. Зачем так кричать, тем более таким страшно заунывным голосом?
Ну прибежала охрана. Ну стала пуляться в меня иголками. Ну свалился я без чувств. Ладно! Но зачем это все? Странный он все же.
Перед тем, как окончательно заснуть, не хотелось, но я знал, что ребятам это будет приятно, зафиксировал в памяти слова лысого:
- В титановый карцер. Срочно. Постоянное, круглосуточное наблюдение. Никаких допусков. Отвечаете за него головой. Это мой приказ.
Карцером оказалась еще более меньшая, чем в первый раз, кладовка. Как раз только вытянуть ноги и втиснуть плечи. И первым делом, я, как только пришел в сознании и проснулся, попробовал ногтем твердость пола. Естественно, соблюдая, как принято сейчас модно выражаться, все меры предосторожности.
Впечатляет, впечатляет. Часа на два непрерывной работы. Если не слишком толстый слой. Или на три, если слой достаточно большой. Но мне здесь нравиться. Тихо, темно, никакой суеты. Напоминает родную родительскую пещеру. Глупые эти люди. Им бы врубить на полную катушку освещение. Вот тогда бы я чувствовал себя неуютно. А темнота - мое второе имя.
Послышался тихий, шипящий звук и сверху опустилась труба, удерживающая плоский металлический лист. Поднос - услужливо напомнила человеческая память. А раз ты поднос, то на тебе должна быть пища.
Я привстал на карачки и нашел то, о чем подумал.
Прямо на подносе валялся здоровенный кусок сырого мяса и лежал прозрачный пакет с жидкостью.
Как только все это оказалось в моих руках, труба вместе с листом задвинулась обратно. У меня вначале появилось желание обрезать ее под самый потолок, но где гарантии, что после этого не перестанут кормить?
Мясо, как и все на корабле, воняло железом. У людей данная особенность пищи называется экологическим загрязнением окружающей среды. Но прошло. Даже не задержалось. А вот водичка мне понравилась. Да и пакет на вкус напоминал яйца небольшой птички Ки. Безотходная технология. Это я понимал. Но вот люди, которые меня сюда засадили, этого не понимали. Я не совсем точно знаю, как называется это место, но определенно убежден, что оно должно время от времени предоставляться каждому цивилизованному человеку.
Пора напомнить о себе.
- Э-ге-гей ! Кто-нибудь. Мне нужно… - я даже не знал, как сказать об этом.
С досады я саданул кулаком по стене. И даже не удивился, когда из нее выдвинулась конструкция, всем своим видом показывая - вот она я, пользуйся. Но сначала предварительно простучать все стены. Может быть я и ошибаюсь. Но нет. Все правильно.
Пинок помог выдвижному приемнику въехать обратно. Если меня в данный могли лицезреть бдительные охранники, то могли по достоинству оценить рвение пленника стать настоящим членом общества.
Дальнейшее свободное время протекало однообразно. Я спал. Шесть раз в планетный день получал еду. Выдвигал и задвигал конструкцию в стене. И думал. Размышлял. Полагал и мыслил. О чем? Да обо всем. Например, сколько мне лет по человеческим меркам. Выходило, что прилично. Аж двадцать восемь. Старик. Или о том, что не все мне нравится в новой стае. Но судя по всему, принимать ее придется именно такой.
Когда по телу корабля пробежала дрожь, я спал. Вскочив на ноги, я попытался понять происходящее.

Костин Сергей - Счастливчик => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Счастливчик автора Костин Сергей дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Счастливчик своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Костин Сергей - Счастливчик.
Ключевые слова страницы: Счастливчик; Костин Сергей, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Беда с этой Мэри