Славин Лев Исаевич - Неугодная жертва 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут выложена бесплатная электронная книга Шантаж автора, которого зовут Гришем Джон. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Шантаж в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Гришем Джон - Шантаж без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Шантаж = 359.65 KB

Гришем Джон - Шантаж => скачать бесплатно электронную книгу



OCR&Spellcheck tymond
«Шантаж»: АСТ; Москва; 2003
Оригинал: John Grisham, “The Brethren”
Перевод: В. М. Заболотный
Аннотация
Джон Гришэм – писатель, ставший создателем совершенно нового жанра – жанра юридического триллера. Его произведения – «Клиент», «Фирма», «Дело о пеликанах» и многие другие – экранизируются лучшими голливудскими режиссерами, продаются многомиллионными тиражами и пользуются во всем мире бешеным успехом. Сегодня в жанре юридического триллера работают многие авторы, но Гришэм по-прежнему остается непревзойденным мастером.
В тюрьме, как известно, сидят люди самых разных профессий. Среди прочих – и профессиональные юристы. Только не думайте, что. попав за решетку, они отказываются от своей практики Напротив, именно в заключении криминальные «орлы юриспруденции» раскручивают самые интересные дела. Дела, пахнущие ОЧЕНЬ большими деньгами : А где огромные деньги – там и огромный риск Что делать, если однажды клан преступников-судей выбрал НЕ ТУ ЖЕРТВУ? Если гениально продуманная идея шантажа ОЧЕНЬ могущественного человека внезапно оборачивается против самих шантажистов? Остается только одно – сражаться за собственную жизнь в войне, где улики, мотивы и законы отходят на второй план, где не существует НИКАКИХ правил...
Джон Гришем
Шантаж
Глава 1
По случаю очередного еженедельного судебного заседания главный шут облачился в свое обычное и уже ставшее привычным одеяние – изрядно поношенную и практически полностью выгоревшую на солнце пижаму темно-бордового цвета и бледно-лиловые купальные тапочки из потертой махровой ткани на босу ногу.
Он был далеко не единственным обитателем этого заведения, который с утра и до вечера расхаживал в пижаме, однако только он мог позволить себе носить столь экзотическую обувь.
Его звали Т. Карл, и в не столь отдаленные времена он владел сетью крупных банков в Бостоне.
Пижама и пляжная обувь были далеко не единственными предметами его облачения, способными вызвать удивление у любого постороннего человека. Голову Т. Карла украшал видавший виды парик, который его приятель, находившийся за стенами заведения, приобрел по случаю в каком-то магазине секонд-хэнд, что в районе Виллидж на Манхэттене, и преподнес в качестве почти бесценного подарка. Волосы парика разделял прямой пробор, крупные пряди, закрывая уши, тяжело спадали на плечи. Плотные завитушки парика были светло-серыми, почти белыми от времени, и по форме он напоминал старинные парики служителей магистратов в давно забытой старой Англии много веков назад.
Т. Карл надевал его только на судебные заседания и носил с необычайной гордостью, что создавало особую атмосферу на этом необыкновенном шоу. Все остальные обитатели заведения старались держаться от него подальше и соблюдали определенную дистанцию вне зависимости от того, в парике он или нет.
Т. Карл подошел к складному и довольно грязному столику в тюремной столовой, постучал по нему пластмассовым молотком, который обычно заменял ему деревянный молоток председателя суда, тщательно прокашлялся и объявил громким голосом, преисполненным высочайшего достоинства:
– Встать, суд идет! Федеральный суд низшей инстанции открывает очередное заседание!
Никто в зале не шевельнулся. Во всяком случае, никто из присутствующих не сделал ни малейшей попытки встать или посмотреть в сторону председателя. Тридцать заключенных этой не совсем обычной тюрьмы удобно расположились на пластиковых стульях и как ни в чем не бывало продолжали болтать друг с другом, как будто ничего необычного в столовой не происходило.
– И пусть все обиженные и оскорбленные сомкнут свои ряды в поисках правды и справедливости, – торжественно изрек Т. Карл, не обращая ни малейшего внимания на столь пренебрежительное поведение публики.
Но и на сей раз его слова не произвели должного эффекта.
Никто даже не засмеялся. Несколько месяцев назад подобное заявление вызвало бы если не взрыв хохота, то по крайней мере добродушный смех, но сейчас все это стало частью уже привычного шоу и никого, в сущности, не интересовали слова председателя.
Выдержав приличествующую моменту паузу, Т. Карл с достоинством уселся на пластиковый стул и самым тщательным образом поправил спадающие на плечи завитушки парика, вероятно, для того, чтобы они были хорошо видны всем присутствующим, а затем неспешно открыл толстый, обтянутый старой кожей журнал, который с некоторых пор служил книгой регистрации всех судебных дел.
В этот момент в тюремную столовую из примыкающей к ней кухни вошли три человека. Двое из них были обуты и выглядели более или менее прилично, а третий что-то напряженно жевал и громко топал по грязному полу босыми ногами, загорелыми от длительного пребывания на солнце и совершенно лишенными какой бы то ни было растительности.
Он был выходцем из Калифорнии, о чем свидетельствовала характерная для тех мест татуировка на икрах.
Все они были облачены в старые церковные одеяния бледно-зеленого цвета, отороченные золотой тесьмой, которые были подарены им самим председателем суда по случаю Рождества и, очевидно, были из того же магазина подержанных товаров, что и парик Т. Карла. Надев парик, он хотел показать, что весьма серьезно относится к своим обязанностям официального представителя судебного заседания.
Когда все трое судей в развевающихся одеяниях важно прошествовали к столу председателя, шаркая по полу, в зале послышался шепот. Приблизившись к столу, они медленно уселись рядом с председателем и обвели взглядом собравшихся.
В середине этой высокопоставленной троицы оказался Джо Рой Спайсер – низкорослый и толстый мужчина, который в последнее время исполнял обязанности главного судьи, а в своей прежней жизни был хорошо известным и весьма почтенным мировым судьей в небольшом округе штата Миссисипи, где пользовался поддержкой подавляющего большинства жителей.
В тюрьму он попал почти случайно, когда федеральные чиновники обнаружили пропажу части дохода от игры в бинго в местном клубе «Шрайнерс» и обвинили его во всех смертных грехах.
– Прошу садиться, – торжественно распорядился он, хотя никто и не думал вставать.
Судьи заерзали на пластиковых стульях, поудобнее устраиваясь и обворачиваясь в свои чересчур просторные одежды.
Рядом с ними в позе, выражающей высочайшее почтение, стоял помощник начальника тюрьмы, но на него никто не обращал ни малейшего внимания. И только присутствие рядом с ним охранника в форме свидетельствовало о том, что перед собравшимися находится человек, наделенный определенной властью.
Собратья, как они сами себя называли, раз в неделю собирались в этой столовой, пользуясь великодушным разрешением тюремного начальства, и выслушивали взаимные претензии обитателей этого заведения, разрешали возникающие между ними конфликты, выступали посредниками в спорных делах, улаживали недоразумения, а то и драки между самыми отчаянными парнями, благодаря чему давно уже снискали себе заслуженную репутацию миротворцев среди обитателей этой не совсем обычной тюрьмы. Спайсер внимательно посмотрел на лист бумаги, подготовленный для него председателем суда, а затем бросил исполненный достоинства взгляд на присутствующих:
– Суд призывает всех к порядку и объявляет о начале заседания.
Справа от него сидел достопочтенный Финн Ярбер – крупный мужчина шестидесяти лет, осужденный за уклонение от налогов на семь лет, причем два года он уже отсидел и теперь терпеливо дожидался окончания срока. Всем желающим слушать его рассказ он часто повторял, что стал жертвой вендетты и крестового похода, который устроил губернатор Калифорнии – республиканец, вздумавший убрать Ярбера с весьма солидной должности председателя Верховного суда этого штата.
Губернатор, по словам Ярбера, не мог смириться с тем, что давно слыл страстным противником смертной казни и, занимая столь высокую должность, делал все возможное, чтобы при каждом удобном случае задержать приведение в исполнение того или иного смертного приговора. Однако народ жаждал крови преступников и в силу этого обстоятельства пошел на поводу у непримиримого губернатора, отказав в поддержке председателю Верховного суда. В конце концов разъяренный губернатор вышвырнул судью на улицу, состряпал против него дело по уклонению от уплаты налогов, а Федеральная налоговая служба, естественно, нашла достаточно оснований, чтобы упрятать его за решетку на несколько лет. Таким образом, человек, получивший прекрасное образование в Стэнфорде, был огульно обвинен в преступлении в Сакраменто, приговорен к семи годам тюремного заключения в Сан-Франциско и теперь коротал время в тюрьме во Флориде.
Несмотря на два проведенных в стенах этого заведения года, Финн Ярбер никак не мог смириться с несправедливостью и продолжал изливать свою горечь на каждого, кто готов был терпеливо слушать его печальную историю. Он по-прежнему свято верил в свою невиновность и не переставал мечтать о том благословенном времени, когда отомстит своим обидчикам. Однако мечты эти с каждым месяцем становились все более призрачными. В последнее время он все чаще пребывал в гордом одиночестве, часто проводил время на беговой дорожке, загорал и предавался сладким мечтам о новой жизни, которая, как ему казалось, ждала его за стенами ненавистной тюрьмы.
– Слушается дело Шнайтера против Магрудера, – объявил Спайсер с таким видом, словно речь шла о каком-нибудь грандиозном антитрестовском судебном процессе.
– Шнайтера здесь нет, – уточнил сидевший рядом с ним Хэтли Бич.
– А где же он? – последовал строгий вопрос.
– В лазарете, – ответил Бич. – Его снова беспокоят камни в желчном пузыре. Я только что оттуда.
Хэтли Бич был третьим судьей на этом заседании и знал, о чем говорит, так как большую часть времени проводил именно в лазарете, пытаясь хоть как-то вылечить свой застарелый геморрой, а заодно облегчить постоянную головную боль и хотя бы на время забыть о постоянно воспаляющихся гландах.
Хэтли недавно исполнилось пятьдесят шесть, ему предстояло отсидеть за тюремными стенами не менее девяти лет, и он был самым младшим из трех судей. Фактически это означало, что он вполне может закончить жизнь на тюремной койке. Когда-то он был федеральным судьей в восточном Техасе и прослыл занудным консерватором, который назубок знал все священные книги и часто цитировал их тексты во время судебных разбирательств. В те давние времена у него были весьма серьезные политические амбиции, прекрасная семья и довольно много денег, регулярно поступавших из трастового фонда жены.
Однако давняя страсть к выпивке погубила все его планы и в конце концов привела в тюрьму. Он пил много и часто, но до поры до времени об этом никто не знал, пока он не сбил машиной двух пешеходов в небольшом городке на реке Йеллоустон. Оба они, к несчастью, погибли, а его упекли за решетку.
Разразился грандиозный скандал. Автомобиль, за рулем которого находился в тот день Хэтли Бич, принадлежал не ему, а молодой симпатичной леди, с которой у него были весьма романтические отношения. После аварии даму нашли на переднем сиденье совершенно голой и такой пьяной, что она не могла передвигаться без посторонней помощи. Суд был быстрым, Хэтли осудили на двенадцать лет заключения, что и погубило всю его юридическую и политическую карьеру. Таким образом, Джо Рой Спайсер, Финн Ярбер и Хэтли Бич составили так называемый суд северной Флориды низшей инстанции, более известный среди обитателей тюрьмы «Трамбл» под незамысловатым словом «собратья». Что же до самой тюрьмы, то она была не совсем обычной и отличалась от множества других федеральных тюрем минимумом охранников, максимумом свободы и практически полным отсутствием каких бы то ни было ограждений или высоких заборов с колючей проволокой. Словом, если человек осужден на длительный срок, то лучше всего коротать это время в «Трамбле», а не в обычной федеральной тюрьме.
– Что же нам с ним делать? – спросил Спайсер, повернувшись к Бичу. – Принять решение в пользу истца вследствие неявки ответчика?
– Нет, полагаю, слушание этого дела следует отложить на неделю, – ответил тот после некоторых раздумий.
– Ладно, – быстро согласился Спайсер, – не думаю, что он куда-нибудь убежит отсюда.
– А я решительно возражаю против переноса дела! – неожиданно воскликнул Магрудер с места.
– Весьма сожалею, – подчеркнуто вежливо остановил его Спайсер. – Слушание дела переносится на следующую неделю.
Магрудер порывисто вскочил:
– Слушание переносится уже третий раз! Я являюсь истцом по этому делу, давно уже подал иск и имею право на внимание суда. Тем более что этот человек скрывается в лазарете каждый раз, когда дело доходит до явки в суд. Сколько еще можно ждать?
– А из-за чего, собственно, между вами возник конфликт? – решил уточнить Спайсер.
– Из-за семнадцати долларов и двух журналов, – услужливо подсказал Т. Карл.
– Так много? – удивился Спайсер и покачал головой.
Из-за таких денег в тюрьме «Трамбл» можно судиться бесконечно.
Сидевший рядом с ним Финн Ярбер явно заскучал. Одной рукой он стал поглаживать свою лохматую седую бороду, а длинными и не вполне ухоженными ногтями на пальцах другой медленно водить по столу. Потеряв в конце концов всяческое терпение, он притопнул и быстро осмотрел присутствующих. Когда-то давно, еще находясь на высокой должности председателя Верховного суда штата Калифорния, он выработал привычку топать ногами, когда дело заходило в тупик и нужно было принять срочное решение.
– Слушание данного дела будет продолжено на следующем заседании, – твердо произнес он не терпящим возражения голосом.
– Отложенное правосудие есть отсутствие всякого правосудия, – угрюмо изрек Магрудер и плюхнулся на стул.
– Весьма оригинальное мнение, – ухмыльнулся Бич. – И все же придется подождать до следующей недели, когда мы наверняка вынесем решение в пользу истца в случае неявки ответчика.
– Решение принято, – торжественно объявил Спайсер волю суда, после чего Т. Карл внес в тетрадь требуемые изменения.
Магрудер сидел, недовольно насупившись и не скрывая своего недовольства решением суда.
Правила судопроизводства здесь были очень простыми и понятными. Иски должны быть четкими и максимально лаконичными. При этом не предполагалось абсолютно никаких расследований, а решение суда всегда было кратким и быстрым.
Оно принималось на месте и без проволочек, чаще всего обе стороны признавали решение суда справедливым. Местное судопроизводство не предусматривало апелляций, так как апеллировать было фактически не к кону. Опрашиваемые по тому или иному делу свидетели, как правило, не присягали на Библии и не клялись говорить исключительно правду.
Разумеется, в таких условиях дача ложных показаний и лжесвидетельство были обычной практикой. В конце концов, дело происходило в тюрьме, а не в обычном суде.
– Что у нас дальше? – повернулся к Т. Карлу Спайсер.
Тот слегка замялся, а потом собрался с силами и решительно ответил:
– Дело Уиза.
В столовой воцарилась гробовая тишина, а потом вдруг послышался скрип старых пластиковых стульев и агрессивно-нервное ерзанье присутствующих. Шум и скрип в зале продолжались до тех пор, пока Т. Карл не вышел из себя и не призвал к порядку.
– Хватит ерзать! – громко воскликнул он, нетерпеливо взмахнув рукой. – Вы и так слишком близко придвинулись к судьям. – Действительно, внезапно возбудившиеся слушатели оказались на расстоянии менее двадцати футов от судейского стола. – Призываю всех к порядку и прошу не приближаться к судьям!
Дело Уиза рассматривалось в тюрьме «Трамбл» уже несколько месяцев. Он был молодым и весьма дерзким мошенником с Уолл-стрит, и, по слухам, облапошил не одного богатого клиента, скопив таким образом не менее четырех миллионов долларов. Уиз надежно укрыл деньги в одном из банков за границей и эффективно распоряжался ими из тюрьмы. Ему осталось сидеть еще как минимум шесть лет, после чего он должен был выйти на свободу. К тому времени ему будет сорок и он вполне сможет насладиться жизнью миллионера. Все обитатели «Трамбла» считали, что он ведет себя достойно, тихо, не нарывается на неприятности и с нетерпением ждет того момента, когда двери тюрьмы распахнутся перед ним и позволят добраться до сбережений. Никто не сомневался в том, что он сразу же улетит на своем самолете в какую-нибудь маленькую страну, где без особых проблем будет доживать оставшиеся годы. А слухи о его богатстве и предприимчивости с каждым днем все активнее циркулировали среди обитателей тюрьмы.
Заключенные видели, что этот парень держится в стороне от остальных и почти все свободное время проводит за изучением финансовых сводок и анализом экономических публикаций, совершенно непонятных для непосвященных. Вскоре друзья по несчастью стали проявлять к нему повышенный интерес и попытались вырвать у него хоть какую-нибудь полезную информацию относительно выгодного вложения оставшегося на воле капитала. Причем больше всех преуспел в этом бывший адвокат по имени Рук. Он даже организовал своеобразный инвестиционный клуб, поставивший своей целью заработать приличные деньги на знаниях и опыте Уиза. Однако члены клуба прогорели, и вот теперь Рук от имени пострадавших подал иск в суд, обвиняя Уиза в очередном мошенничестве.
После объявления продолжения слушания дела Рук занял место свидетеля и начал горестный рассказ. Обычная процедура выступлений свидетелей строилась таким образом, чтобы можно было добиться истины самым коротким и быстрым путем.
– Итак, – продолжал показания Рук, – я подошел к Уизу и спросил его, что он думает о котировках акций новой интернетовской компании под названием «Вэльюнау», о которой я вычитал незадолго до этого в журнале «Форбс». Я знал, что акции этой компании вот-вот станут доступны широкой публике, и решил рискнуть. Тем более что с самого начала доверял этой компании и верил в ее неплохие перспективы. Уиз сказал, что посмотрит бумаги и посоветует, как поступить. Но я так ничего и не добился от него. Через некоторое время я снова пришел к нему и сказал: «Эй, Уиз, ну так что там насчет компании „Вэльюнау“?» Он заявил, будто это весьма солидная компания и скоро ее акции взлетят так высоко, что пробьют любую крышу.
– Я этого не говорил, – неожиданно воспротивился расположившийся в другом конце зала Уиз. Он, как всегда, был в гордом одиночестве и сидел неподвижно, облокотившись на спинку стула.
– Нет, говорил, – настаивал Рук.
– Не говорил.
– Как бы там ни было, – продолжал Рук, – я вернулся в клуб и объявил, что Уиз высоко оценивает перспективы этой компании, и вскоре мы приняли решение купить небольшой пакет акций «Вэльюнау». Но обычные люди не могут этого сделать, если у них нет определенных связей, ведь это закрытое акционерное общество. Посоветовавшись с друзьями, я снова пришел к Уизу и сказал: «Послушай, Уиз, ты не мог бы связаться со своими друзьями с Уолл-стрит и помочь нам купить несколько акций этой фирмы?» Уиз немного подумал и ответил, что, по его мнению, он мог бы помочь нам.
– Это ложь, – снова возразил Уиз.
– Тихо, – зашипел на него судья Спайсер. – У тебя еще будет возможность ответить на все обвинения.
– Он лжет, – не унимался тот, наивно полагая, что ничего подобного в тюрьме быть не должно.
– Несмотря на все это, – продолжал меж тем Рук, – мы решили сыграть на фондовой бирже и неплохо заработать, заняв видное положение в компании «Вэльюнау». Наша стратегия заключалась в том, чтобы быстро ликвидировать все наши холдинги и консолидировать свой капитал.
– Консолидировать капитал? – удивленно переспросил судья Бич. Рук говорил так, словно был многоопытным банковским менеджером и финансовым магнатом, распоряжающимся миллиардами долларов.
– Совершенно верно, консолидировать, – подтвердил Рук. – Мы влезли в долги, заняли деньги у друзей, родственников и таким образом собрали почти тысячу баксов.
– Тысячу баксов… – задумчиво повторил судья Спайсер и покачал головой. Неплохой результат для тюремных заключенных. – Что же случилось потом?
– Потом я снова встретился с Уизом и сообщил, что мы готовы к самым решительным действиям. Как сейчас помню, это было во вторник. Я спросил его, может ли он помочь нам приобрести пакет акций нужной нам компании. Уиз сказал, что нет никаких проблем, поскольку у него есть близкий приятель в компании «Голден сакс» или что-то в этом роде и он может оказать нам такую услугу.
– Он снова лжет! – выпалил Уиз из дальнего конца зала.
– Не обращайте на него внимания, – продолжал как ни в чем не бывало Рук. – Так вот, в среду я снова встретился с Уизом в восточном дворике и опять спросил его насчет акций. И он еще раз подтвердил, что нет никаких проблем.
– Вранье, – парировал тот.
– У меня есть свидетель.
– Кто? – оживился судья Спайсер.
– Пикассо.
Пикассо сидел позади Рука, как, впрочем, и все остальные шесть членов так называемого инвестиционного клуба. Услышав свое имя, он неохотно помахал рукой.
– Это правда? – спросил Спайсер.
– Да, – ответил тот. – Рук действительно спросил Уиза насчет акций, и тот ответил, что готов помочь нам. Он так и сказал: «Нет проблем».
В зале весело захихикали. Пикассо неоднократно выступал в суде в качестве свидетеля, и почти всегда его уличали во лжи.
– В пятницу началась продажа акций, – продолжал объяснять Рук. – Одна акция продавалась по цене двадцать долларов. И если бы не этот Мистер Уолл-Стрит, который пообещал нам свою помощь, то мы вполне могли бы позволить себе определенное количество акций по такой цене. Потом стоимость акций поднялась до шестидесяти, а к концу торгов одна акция уже стоила восемьдесят долларов. Если бы наш план удался, то мы могли бы купить эти бумаги по двадцать баксов, а к концу того же дня продать по восемьдесят и наварить неплохой капитал. Купив шестьдесят акций по цене двадцать долларов, а потом продав их по восемьдесят, мы получили бы три тысячи долларов прибыли.
Тюрьма «Трамбл» не отличалась разгулом насилия, и вряд ли можно было представить, что кто-то убьет человека из-за трех тысяч баксов, но поломать кости и намять бока тут могли запросто. Так что Уизу здорово повезло, что до сих пор у него не было с этим проблем.
– И ты считаешь, что Уиз теперь должен тебе эти три тысячи долларов? – решил уточнить бывший главный судья Финн Ярбер, угрюмо нахмурившись.
– Не только я. Мы все так считаем, – подтвердил Рук. – Но это еще не все. Самое мерзкое и гнусное в этом деле заключается в том, что этот ублюдок Уиз обманул нас, а сам успел прикупить себе большое количество акций компании «Вэльюнау».
– Это тоже вранье, причем хамское, – отозвался издали Уиз.
– Прошу следить за выражениями, – строго предупредил его судья Бич. Впрочем, все и так хорошо знали, что самый верный способ провалить дело перед судом собратьев – оскорбить их неподобающими выражениями.
– Это все? – спросил судья Спайсер, внимательно посмотрев на Рука.
Тот хотел было еще что-то добавить, но терпение собратьев было исчерпано, и он решил не портить им настроение излишней детализацией своих претензий. Особенно нервничали по этому поводу бывшие адвокаты, которые, очевидно, все еще вспоминали дни своей былой славы и благополучия.
– Да, думаю, этого вполне достаточно, – согласился с ним Рук.
– Что ты можешь ответить на это? – обратился Спайсер к угрюмо молчавшему Уизу.
Тот медленно встал и сделал несколько шагов к судейскому столу. Затем он брезгливо смерил взглядом Рука и его сторонников, дав понять, что считает их безнадежными неудачниками, и повернулся к судьям:
– А где же доказательства? Где хоть какое-нибудь подтверждение этим гнусным измышлениям?
Судья Спайсер опустил голову и стал ждать помощи от своих коллег. В свое время он был всего лишь мировым судьей и не имел достаточно большой практики судебных разбирательств, да и полноценным юридическим образованием не мог похвастаться. Более того, он даже среднюю школу бросил и в течение почти двадцати лет работал в сельском магазине своего отца. Именно эта работа дала ему возможность обзавестись полезными знакомствами и обеспечить себя голосами на выборах мирового судьи. Во всех же судебных делах он полагался исключительно на присущее ему чувство здравого смысла, которое, как известно, не всегда соответствует духу и букве закона. Что же касается юридической теории и практики, то подобные мелочи он успешно перекладывал на плечи своих непосредственных помощников и коллег.
– Это зависит от того, как мы к этому отнесемся, – глубокомысленно заметил судья Бич, с готовностью приступивший к излюбленной процедуре состязания с обвиняемым.
– Как ни относись, – поспешил заверить его Уиз, – а четких и ясных доказательств моей вины здесь никто не предъявил.
– Но они существуют, не так ли? – не унимался судья.
– Вы имеете в виду доказательства несомненные и бесспорные? – решил уточнить обвиняемый.
– Разумеется.
– То есть наличие доказательств более веских, чем те, что были здесь представлены?
– Именно так.
– В таком случае это дело они, несомненно, проиграют, – самоуверенно заявил Уиз и взмахнул рукой. Этот жест чем-то напоминал движение актера в такой же плохой телевизионной драме.
– А почему бы тебе не поделиться с нами своей версией случившегося? – неожиданно предложил судья Бич.
– С удовольствием, – охотно согласился Уиз. – Компания «Вэльюнау» – типичная современная компания, торгующая акциями в режиме «он лайн», то есть посредством Интернета. Рук действительно приходил ко мне с этим предложением, но к тому времени, когда я связался со своими друзьями, продажа акций была, к сожалению, завершена. Тогда я позвонил еще одному приятелю, и он сообщил мне, что добраться до акций этой компании простому смертному практически невозможно. Даже крупные финансовые воротилы не могут рассчитывать на успех в этом деле.
– Хорошо, хорошо, – остановил его судья Ярбер, – а как же все это происходит?
В зале установилась мертвая тишина. Все присутствующие старались не пропустить ни единого слова.
– Современная фондовая биржа устроена таким образом, что подобное случается довольно часто. Ведь речь идет о первоначальном выбросе ценных бумаг на рынок.
– Мы знаем, что такое фондовый рынок, – недовольно буркнул судья Бич и посмотрел на Спайсера, который уж точно ничего не знал ни о фондовой бирже, ни о фондовом рынке.
Уиз с облегчением вздохнул и заметно успокоился. Ему удалось отвлечь внимание судей от существа дела, а теперь надо было просто-напросто запудрить им мозги заумными терминами и понятиями.
– Фондовой политикой компании «Вэльюнау», насколько мне известно, занимается небольшая инвестиционная фирма «Бэйкин – Клайн», штаб-квартира которой находится где-то на окраине Сан-Франциско. На фондовый рынок выбросили пять миллионов акций, значительная часть которых была распродана по закрытым каналам, то есть друзьям, знакомым, партнерам по бизнесу, сотрудникам и так далее и тому подобное. Именно поэтому большинство крупных инвестиционных компаний так и не смогли добраться до этих акций. И такое на фондовом рынке происходит довольно часто.
Все судьи и присутствующие с почтением внимали каждому слову знатока финансовых махинаций, стараясь не пропустить ни слова.
– Было бы глупо думать, – продолжал меж тем воодушевленный полным вниманием к своей персоне Уиз, – что какой-то узник федеральной тюрьмы, увлекающийся чтением старых номеров журнала «Форбс», может запросто выйти на фондовый рынок, купить столь многообещающие акции и при этом еще получить навар в тысячу долларов.
Откровенно говоря, сейчас это действительно выглядело чрезвычайно глупо и наивно, что было понятно даже самым недалеким обитателям тюрьмы.
– А вы действительно купили акции этой компании? – проявил вполне уместное любопытство судья Бич.
– Разумеется, нет! – возмутился Уиз. – Я же сказал, что и близко не мог подобраться к этим акциям. Кроме того, большинство современных высокотехнологичных компаний, работающих в режиме «он лайн», создаются не на реальные деньги, а на их виртуальные заменители, а я всегда стараюсь держаться подальше от таких дел.
– Что же вы предпочитаете? – не унимался судья Бич, даже не пытаясь скрыть от присутствующих свое любопытство.
– Истинные ценности, – коротко отрезал обвиняемый. – Все то, что имеет реальную стоимость, а не вымышленную. Я никогда не гоняюсь за легкими деньгами, а стараюсь обзавестись реальными ценностями. Вот посмотрите на этих хитрецов, которые пытаются обвинить меня во всех смертных грехах. – Он показал на Рука и других приунывших членов так называемого инвестиционного клуба. – Эти парни решили сделать бизнес на пустом месте и погнались за бешеной прибылью, а в результате остались с носом. Я же предпочитаю надежные связи, надежные контракты и надежные платежные средства. Вот, собственно, и все.
Его последние слова прозвучали настолько убедительно и доходчиво, что все присутствующие весело захихикали, напрочь отказав истцу в каком бы то ни было сочувствии. Всем вдруг сразу стало ясно, что дело «Рук против Уиза» яйца выеденного не стоит, так как основано на непроверенных слухах, сплетнях и досужих вымыслах известного своей склонностью к вранью Пикассо.
– У вас есть свидетель? – на всякий случай спросил судья Спайсер.
– Я в нем не нуждаюсь, – коротко ответил Уиз и с чувством собственного достоинства уселся на свое место.
Все судьи заскрипели перьями, что-то записали на своих листочках. А потом важно передали их в руки председателя суда. Тот набычился, встал и торжественно объявил решение суда:
– Голосами двух судей против одного обвиняемый признан невиновным. Решение суда окончательное и обжалованию не подлежит. Переходим к следующему делу.
Вообще-то все судьи отказали Руку в поддержке, однако в силу сложившейся традиции вердикты суда выносились, как правило, с одним голосом против, чтобы оставить каждому из судей возможность для маневра в случае выражения протеста в дальнейшем. Вместе с тем репутация собратьев среди заключенных тюрьмы «Трамбл» была настолько прочной, что подобные опасения сейчас казались совершенно излишними. Их решения всегда были быстрыми, мудрыми и в высшей степени справедливыми.
Что же до Спайсера, то он уже несколько лет председательствовал при рассмотрении несложных дел, используя свой огромный опыт работы в сельском магазине отца. К примеру, он мог раскусить лжеца на расстоянии пятидесяти футов, а его коллеги Бич и Ярбер провели едва ли не всю жизнь в залах суда и были весьма искушены во всех юридических тонкостях своего дела.
– На сегодня все, – торжественно сообщил Т. Карл, вставая из-за стола. – Повестка дня исчерпана, господа. Суд прекращает свою работу до следующей недели. – С этими словами Т. Карл тряхнул завитушками антикварного парика и поднял вверх руки. – Встать, суд покидает зал заседания.
Разумеется, никто даже не пошевелился, а собратья тем не менее стали медленно выходить из зала, храня гордое достоинство членов высокого суда. Друзья Рука тут же сгрудились вокруг лидера и стали немедленно разрабатывать планы дальнейших действий. По их напряженным лицам было ясно, что вскоре они снова предъявят иск своему недругу. А Уиз тем временем покинул столовую, не обращая ни малейшего внимания на происходящее. Он был доволен и мог хоть какое-то время посвятить своим любимым занятиям.
Последними из зала заседания ушли секретарь и охранник, однако как и когда они это сделали, никто не заметил.
Глава 2
Несмотря на четырнадцать лет беспрерывной работы в конгрессе США, Аарон Лэйк по-прежнему колесил по Вашингтону за рулем собственной машины. Он давно отказался от личного шофера, обходился без помощника и даже пренебрег услугами телохранителя. Правда, время от времени Лэйка сопровождал юный студент-практикант, записывавший каждое его слово, однако большую часть времени Аарон предпочитал находиться в своей машине один и, простаивая в пробках на запруженных улицах Вашингтона, наслаждался мелодичными звуками классической гитары, лившимися из динамиков стереосистемы.
Конечно, многие из его близких друзей уже достигли положения председателя или вице-председателя и пользовались огромными служебными автомобилями с персональными шоферами, а то и наслаждались удобствами персонального лимузина, но Лэйк никогда не завидовал им, так как прекрасно понимал: за все приходится платить. Это требует огромных усилий, времени, денег, а в результате человек лишается привилегий частной жизни. Если бы он захотел, то давно бы имел и личного шофера, и шикарный лимузин, но ему претила мысль, что он постоянно будет на виду, на нем повиснет огромный груз в виде выряженного в униформу шофера. А для Аарона Лэйка наивысшую ценность представляло ощущение личной и ничем не ограниченной свободы. Хватит и того, что он в своем офисе сходит с ума от шума и сплетен. Офис вообще напоминает сумасшедший дом.
Вокруг постоянно суетятся пятнадцать человек – они болтают по телефону, шуршат папками с бумагами и то и дело связываются с какими-то людьми из штата Аризона, которые, собственно, и послали его в Вашингтон защищать их интересы.
А еще в его офисе постоянно околачивались два бездельника, которые не имели никаких иных обязанностей, кроме как доставать для него деньги. Правда, с этой нелегкой задачей они справлялись отменно. Да еще несколько студентов, которые в буквальном смысле слова преследовали его по пятам и приставали с идиотскими расспросами, отнимая у него больше времени, чем следовало.
С некоторых пор Лэйк был одиноким вдовцом и жил в небольшом собственном доме в районе Джорджтауна, с которым не расстался бы ни за что на свете. Он вел тихую, спокойную жизнь одинокого и умудренного жизнью человека, лишь изредка выбираясь на светские рауты, которые так любил в те годы, когда жена была еще жива. Сейчас он ехал по слегка припорошенной снежной пылью окружной дороге. Движение было медленным из-за выпавшего снега.
Подъехав к Лэнгли, он остановился, подождал, пока охранники проверят его пропуск, а потом медленно вырулил на парковку служебных машин прямо у входа в здание.
– Мистер Мэйнард ждет вас, – вежливо, но строго проинформировали его два охранника в штатском. Один из них услужливо открыл дверь машины, другой протянул руку к его дипломату. Только сейчас Лэйк вполне ощутил всю значимость своей персоны. Это было приятное чувство.
Прежде Лэйк никогда не встречался с директором ЦРУ в Лэнгли. Несколько раз они виделись в здании Капитолия, но это было еще в те славные времена, когда он был молодой и энергичный и не придавал большого значения новым знакомствам.
Тедди Мэйнард уже несколько лет не расставался с инвалидной коляской и постоянно испытывал жуткие боли, от которых его спасали только сильнодействующие лекарства. Именно поэтому он редко покидал свой офис, предпочитая принимать у себя всех нужных ему людей, даже сенаторов. Мэйнард неоднократно звонил Лэйку и просил приехать для важной беседы, но его помощники все никак не могли выкроить для этого время.
Проходя по длинным и пустынным коридорам огромного здания ЦРУ, Лэйк довольно быстро миновал множество хитроумных барьеров безопасности, потому что его сопровождали два дюжих охранника, обеспечивавших беспрепятственное продвижение гостя в этом логове разведчиков.
В огромном квадратном кабинете не было ни единого окна, за что местные служащие называли его бункером. Там сидел директор этого могущественного заведения и рассеянно смотрел на экран, демонстрирующий застывшее лицо конгрессмена Аарона Лэйка. Это была самая последняя фотография конгрессмена, запечатлевшая его во время одного из многочисленных собраний по поводу сбора пожертвований. После весьма удачной кампании по сбору средств Аарон Лэйк выпил полстакана хорошего красного вина, съел поджаренного до золотистого цвета цыпленка, решительно отказался от какого бы то ни было десерта, уехал домой в гордом одиночестве за рулем своей машины и улегся спать незадолго до одиннадцати часов. Вероятно, эта фотография была самой удачной, так как Лэйк предстал на ней почти красавчиком: огромная копна светло-золотистых волос без каких бы то ни было признаков седины, и к тому же натурального, а не искусственного цвета, довольно четкая линия стрижки, что свидетельствовало о незаурядном мастерстве парикмахера, глубоко посаженные темноголубые глаза, квадратный волевой подбородок и по-настоящему прекрасные белоснежные зубы. Ему было пятьдесят три, и при этом он не подавал никаких признаков быстрого старения. Впрочем, этому было вполне разумное объяснение: Аарон Лэйк следил за своим здоровьем и каждый день в течение не менее тридцати минут потел на тренажере.
Несмотря на все старания подчиненных директора ЦРУ, не было обнаружено абсолютно никаких вредных привычек, пагубных наклонностей или чего-нибудь другого, что могло бы бросить тень на безупречный облик этого конгрессмена.
Он ценил общество красивых женщин, но при этом не нарушал принятых норм морали. Лэйк любил появляться в обществе дам, которые одним присутствием могли укрепить его прекрасную репутацию неподкупного и честного политика.
Особым его расположением пользовалась шестидесятилетняя вдова, чей покойный муж сделал в свое время блестящую карьеру лоббиста. Родители Лэйка давно умерли, а сын работал в настоящее время школьным учителем в Санта-Фе. Что до его жены, то она умерла от рака матки, и с тех пор конгрессмен Аарон Лэйк из штата Аризона вел жизнь одинокого отшельника, не пытаясь с кем-то связать свою судьбу. Единственным живым существом, которое помогало ему скрасить одиночество, был прелестный тринадцатилетний спаниель, но и тот отошел в мир иной вскоре после смерти жены.
Еще было известно, что Аарон Лэйк – правоверный католик и каждое воскресенье посещает церковь.
Тедди Мэйнард нажал на кнопку, и изображение мгновенно исчезло. Лэйк был мало известен как политик за пределами столицы, но не потому, что не обладал выдающимися способностями, а прежде всего в силу особенностей своего характера. Он тщательно охранял свой внутренний мир и не был карьеристом. Некоторое время назад Лэйка называли возможным кандидатом на пост губернатора Аризоны, но он опроверг эти слухи, так как любил столичную жизнь, обожал Джорджтаун с его студентами, ресторанами, всегда переполненными книжными магазинами и многочисленными недорогими барами, где всегда можно было выпить чашечку эспрессо. Кроме того, он любил театр и музыку и никогда не упускал возможности посетить со своей покойной женой тот или иной спектакль в Центре имени Кеннеди. На Капитолийском холме за Аароном Лэйком давно закрепилась репутация талантливого и яркого конгрессмена, в высшей степени трудолюбивого, исключительно честного, безупречно лояльного по отношению к властям и на редкость красноречивого. На территории его штата находились штаб-квартиры четырех крупнейших оборонных компаний, и именно поэтому он вскоре стал известным специалистом в области военного производства и систем боеготовности.
А это, в свою очередь, позволило ему занять весьма престижный в палате представителей пост председателя комитета по вооружениям и воинской службе. Таким образом, непосредственные служебные обязанности Аарона Лэйка должны были рано или поздно привести его к директору ЦРУ.
Тедди снова щелкнул кнопкой, и на экране появилось лицо Лэйка. Мэйнарда охватило чувство смутного беспокойства. Это было странное ощущение беспомощности – подобного давно уже не испытывал заслуженный ветеран самой могущественной разведслужбы в мире. Он знал семь иностранных языков и чего только не перенес в своей жизни: бывал под пулями, скрывался под мостами, замерзал в горах, травил чешских шпионов, стрелял в предателей – словом, пережил больше приключений, чем дюжина опытных агентов, вместе взятых. И тем не менее, глядя сейчас на спокойное лицо Аарона Лэйка, не мог избавиться от ощущения какой-то непостижимой загадки, решить которую почему-то никак не удается. И при этом Мэйнард понимал, что его ведомству предстоит сделать нечто такое, чего никогда раньше ЦРУ не делало.
Его управление почти в буквальном смысле вскормило сотню сенаторов, около полусотни губернаторов штатов, четыреста тридцать пять конгрессменов. Теперь предстояло серьезно поговорить с членом палаты представителей Аароном Лэйком из штата Аризона.
Тедди щелкнул кнопкой, и огромный экран на стене мгновенно погас. Ноги Мэйнарда были укрыты толстым пледом, на нем была его повседневная одежда – толстый свитер, белая рубашка и темного цвета галстук. Он подъехал на инвалидной коляске к двери и приготовился встретить гостя.
Пока Лэйк дожидался в приемной приглашения к хозяину кабинета, ему принесли чашку кофе и предложили на выбор несколько пирожных, от которых он отказался. Он был довольно высоким, поджарым, стройным, тщательно следил за своим весом, и если бы согласился съесть хоть одно пирожное, Тедди был бы крайне удивлен. Его агенты давно выяснили, что Лэйк никогда и ни при каких обстоятельствах не употреблял сахар. Однако кофе он любил крепкий, и пока медленно пил его, старался собраться с мыслями и наилучшим образом подготовиться к встрече с директором ЦРУ. Его предварительно проинформировали, что речь пойдет о все более возрастающем и в высшей степени настораживающем контрабандном потоке оружия на Балканы. Именно поэтому сегодня утром он на всякий случай пролистал несколько важных документов, касающихся поставок артиллерийских установок на мировой рынок.
В этот момент мягко прозвенел звонок. Дверь кабинета широко распахнулась, и из нее выкатилась инвалидная коляска, в которой сидел сам директор. Он выглядел достаточно бодро для своих семидесяти, четырех лет. Лэйк тут же ощутил крепкое рукопожатие, которое, впрочем, можно было легко объяснить ежедневными упражнениями с инвалидной коляской, требовавшими немалых усилий. После обмена приличествующими таким случаям фразами Тедди направился в кабинет, приглашая за собой гостя.
Усевшись друг против друга за огромным и необыкновенно длинным столом, доходившим почти до конца противоположной стены, которая в то же время служила своеобразным экраном, они перекинулись парой ничего не значащих фраз, а потом хозяин кабинета щелкнул кнопкой и повернулся к экрану. Лэйк всегда восхищался электронной начинкой кабинетов высокопоставленных чиновников, но этот кабинет был выше всяческих похвал. Можно было только догадываться, какими хитроумными приборами напичкано это помещение. Вряд ли он удивился бы, если бы ему сказали, что здесь можно мгновенно измерить его пульс с расстояния тридцати футов.
На стене появилось сильно увеличенное изображение мужчины.
– Узнаете его? – прищурился Тедди.
– Да, похоже, я где-то видел этого человека. Во всяком случае, лицо его кажется мне знакомым.
– Это Николай Ченков. Бывший генерал, а в настоящее время член того, что осталось от российского парламента.
– Он также известен под именем Никки, – гордо добавил Лэйк.
– Именно так, – кивнул Тедди. – Твердолобый коммунист, тесно связанный с военными кругами России, необыкновенно умен, хитер, безгранично амбициозен, глубоко эгоистичен, коварен и беспредельно жесток. Словом, не будет преувеличением сказать, что в настоящее время это самый опасный человек в мире.
– Правда? – удивился Лэйк. – Никогда бы не подумал.
Еще один щелчок – и на экране появилась другая картинка. На сей раз Лэйк увидел непроницаемое каменное лицо под козырьком парадной военной фуражки.
– А это Юрий Гольцов, второй человек в военной структуре того, что осталось от некогда могущественной Советской армии. А вместе они, Ченков и Гольцов, сейчас заняты разработкой грандиозных планов.
Тедди еще раз щелкнул кнопкой, и на экране появилась подробная карта местности к северу от Москвы.
– Так вот, они закупают по всему миру оружие и складируют его в этом районе страны. Фактически они воруют его у своей армии, но дело, разумеется, не в этом, а в том, что они приобретают его на черном рынке.
– А откуда они берут столько денег? – резонно заметил Лэйк.
– Отовсюду, – лаконично пояснил Тедди. – К примеру, за израильские радары они расплачиваются нефтью, контролируют потоки наркотиков, а на вырученные деньги закупают через Пакистан кое-что у китайцев. Кроме того, Ченков имеет прочные и давно налаженные связи с преступными группировками. Это тоже дает им немалые доходы. Так, например, один из лидеров мафиозной группы купил недавно большой завод в Малайзии, который производит огромное количество стрелкового оружия. Понимаете, у Ченкова неплохие мозги. По нашим данным, у него самый высокий коэффициент интеллектуального развития из всей российской верхушки, а я могу добавить, что это просто настоящий гений.
Тедди Мэйнард сам был гением, и если он награждал этим титулом кого-то, Лэйку не оставалось ничего другого, как поверить ему.
– И против кого же направлено это оружие? – робко поинтересовался он.
Тедди проигнорировал его вопрос, так как не был готов ответить на него сейчас.
– А сейчас вы видите город Вологду. Это примерно пятьсот миль к востоку от Москвы. На прошлой неделе нам удалось проследить доставку на местную военную базу шестидесяти ракетных комплексов системы «Ветер». Надеюсь, вы знаете об этих ракетах.
– Да, это почти точный эквивалент наших «томагавков», – быстро добавил Лэйк со знанием дела. – Правда, на пару футов длиннее.
– Вот именно. За последние три месяца они перевезли туда более трехсот штук. Знаете город Рыбинск, который находится северо-западнее Вологды?
– Да, он, кажется, знаменит плутонием.
– Совершенно верно. Там перерабатывают тонны этого ценного сырья. А этого достаточно, чтобы произвести десять тысяч атомных боеголовок. Так вот, Ченков, Гольцов и их люди контролируют весь этот район.
– Контролируют?
– Да, посредством хорошо отлаженной сети региональных мафиозных структур и связей с верхушкой местных воинских частей. Ченков везде расставил своих людей.
– А чего он, собственно, добивается, этот Ченков?
Тедди щелкнул кнопкой – на погасшем экране четко обозначилась его зловещая тень.
– Дело в том, мистер Лэйк, что в этой стране назревает военный переворот. Он уже не за горами, насколько я могу судить. К сожалению, стали оправдываться наши самые худшие опасения. Российское общество распадается на мелкие фрагменты, каждый из которых стремится выжить во что бы то ни стало. Страна трещит по швам, как старая телега, и это нас сильно пугает. Демократия превратилась в карикатуру, а капитализм – в кошмар. Некоторое время назад мы полагали, что сможем макдоналдизировать эту чертову землю, а кончилось все разрухой и анархией. Рабочие годами не получают зарплату и все равно довольны, так как имеют хоть какую-то работу, чего не скажешь о двадцати процентах безработных.
Дети умирают от нехватки медикаментов и питания. Впрочем, от этого умирают не только дети, но и взрослые. Десять процентов населения не имеют крыши над головой. Двадцать процентов испытывают постоянное чувство голода и хронически недоедают. Словом, ситуация ухудшается с каждым днем. А потерявшие чувство меры мафиозные группировки продолжают как ни в чем не бывало грабить страну. По нашим данным, они украли и вывезли из страны не менее пятисот миллиардов долларов. И при этом никаких перспектив улучшения положения в стране в ближайшем будущем. Это самая благоприятная почва для установления военной диктатуры. Народ требует сильного лидера, который мог бы навести элементарный порядок и вернуть утраченную стабильность. Вот почему господин Ченков, вероятно, решил, что пробил час для решительных действий.
– И к тому же у него есть армия, – задумчиво проронил Лэйк.
– Да, в этом-то все и дело. Вмешательство армии будет решающим, а сам переворот – быстрым и бескровным, так как люди уже готовы к нему и с нетерпением ждут появления на политической сцене человека с железной рукой. Он поведет военных на Красную площадь, устроит военный парад и бросит нам вызов. Соединенные Штаты, в чем нет никаких сомнений, снова станут главным врагом русских, «плохими парнями», с которыми нужно будет бороться до конца.
– И это снова приведет к «холодной войне», – закончил его мысль Лэйк дрогнувшим голосом.
– Да, но только на этот раз нас ждет не «холодная война»,а что-то другое, – поправил его Мэйнард. – Ченков настроен на решительную и безоговорочную экспансию, в результате которой надеется восстановить Советский Союз в прежних его границах. Ему понадобятся огромные деньги, поэтому он попытается получить их в форме захваченных земель, заводов, сырья, сельскохозяйственных продуктов и всего прочего. С этой же целью он развяжет целую серию локальных войн и, что самое ужасное, легко выиграет их.
Послышался щелчок – на экране появились контуры еще одной карты. Перед Лэйком возникла схема первой фазы формирования нового мирового порядка, составленная аналитиками ЦРУ.
– Есть основания считать, – продолжал меж тем Мэйнард, – что сначала он развяжет агрессию против стран Балтии и вскоре образует послушные марионеточные правительства в Литве, Латвии и Эстонии. Затем Ченков направится в Восточную Европу, то есть в страны бывшего Восточного блока, и попытается навести там порядок.
Конгрессмен с ужасом наблюдал за тем, как на карте расползалось огромное красное пятно, поглощая все новые и новые регионы Европы и Азии.
– А как же насчет Китая? – с дрожью в голосе спросил Лэйк.
Мэйнард проигнорировал его вопрос, поскольку еще не закончил с Восточной Европой. После очередного щелчка на экране появилась новая карта.
– Вот здесь все и начнется, – задумчиво произнес он.
– В Польше? – изумленно уставился на карту Лэйк.
– Да. С Польши всегда начинались все конфликты. По хорошо известным вам причинам эта страна сейчас является членом НАТО, и, стало быть, ей суждено сыграть роль бастиона на пути России на Запад. Иными словами, Польша вынуждена будет защищать нас и Европу с востока. Ченков попытается вернуть России ее прежнее влияние в этом регионе и приготовиться к походу на Запад. То же самое делал в свое время Гитлер, правда, он двигался на восток.
– Да, но зачем этому человеку именно Польша? – недоумевал Лэйк.
– А зачем она была нужна Гитлеру? – вопросом на вопрос ответил Тедди. – Потому что она находилась между ним и Россией. Он ненавидел поляков и был готов развязать против них войну. Ченкову тоже плевать на поляков, и он сделает все от него зависящее, чтобы снова поставить их под свой контроль, так как это наиболее удобный способ разрушить НАТО.
– Вы хотите сказать, он рискнет развязать третью мировую войну?
Тедди убрал карту и включил верхний свет. Стало ясно, что подошло время более детального разговора. Директор ЦРУ поморщился от боли в ногах и пошевелился в поисках более удобного положения.
– Не могу сейчас ответить на ваш вопрос, – начал он после непродолжительной паузы. – Мы многое знаем, но не в состоянии предвидеть поступки этого человека и уж тем более догадаться о его тайных замыслах. Он действует очень тихо, спокойно, расставляет повсюду своих людей, готовит почву для захвата власти. Это мы знаем наверняка и не видим в его действиях ничего экстраординарного. Впрочем, вы и сами это должны знать.
– К сожалению, я об этом никогда не думал, – откровенно признался Лэйк. – Конечно, мы прорабатывали несколько вариантов развития событий, но при этом всегда лелеяли надежду, что до военного переворота в России дело не дойдет.
– Он уже происходит, мистер Лэйк. По нашим данным, Ченков и Гольцов уже приступили к изоляции своих оппонентов и противников.
– И когда же решающий момент?
Тедди снова заерзал в инвалидной коляске, пытаясь унять очередной приступ боли.
– Трудно сказать. Если Ченков – человек умный, а сомневаться в этом у нас нет никаких оснований, то он обязательно дождется, когда начнутся беспорядки на улицах городов. Полагаю, через год он может стать самым знаменитым человеком в мире.
– Через год… – медленно повторил Лэйк, как будто речь шла о только что объявленной отсрочке его смертного приговора.
В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Оба они, вероятно, думали об одном и том же – о предстоящем конце света. Тедди вдруг почувствовал, что подозрительность по отношению к сидевшему напротив него собеседнику стала постепенно таять. Похоже, они не ошиблись в выборе. На Лэйка действительно можно положиться.
После того как они выпили по чашке прекрасного кофе, а Тедди между делом позвонил вице-президенту США, беседа возобновилась. Конгрессмен был доволен тем, что директор ЦРУ уделяет ему столько времени, да еще в условиях, когда русские готовятся к наступлению.
– Нет надобности говорить вам, – с тревогой заметил Тедди, – насколько не подготовленной является сейчас наша армия.
– Не подготовленной к чему? – не понял Лэйк. – К войне?
– Вполне вероятно, что и к войне. Если мы не готовы к войне, значит, мы обязательно ее получим. Если же будем сильными, то и войны не будет.
– Но мы же выделяем на оборону почти семьдесят процентов бюджета, – со знанием дела заметил Лэйк, который давно занимался расходами страны на военные нужды.
– Семьдесят процентов – совершенно недостаточно, чтобы не допустить войны, мистер Лэйк. Той самой войны, которую нам не выиграть. Ченков тратит каждую украденную им у государства копейку на закупки новых систем вооружения, а мы почти каждый год урезаем расходы на оборону и не жалуем своих военных. Нам нужно иметь такое оружие, чтобы можно было нажать кнопку и запустить умные ракеты, надежно поражающие противника. Иначе придется пролить кровь наших парней. В распоряжении Ченкова будет два миллиона голодных солдат, готовых сражаться где угодно и как угодно и умереть, если того потребует их родина.
В этот момент Лэйк испытал нечто вроде профессиональной гордости. Слава Богу, ему хватило мудрости и храбрости выступить против сокращения ассигнований на оборону и голосовать против сокращения расходов на вооружение.
– А вы не можете разоблачить этого Ченкова прямо сейчас, чтобы избежать дальнейших осложнений? – спросил он.
– Нет, – отчеканил Тедди. – Это абсолютно исключено.
У нас превосходная разведка, и если мы сейчас проведем неподготовленную акцию, то все можем испортить. Ченков не дурак и сразу догадается, что мы в курсе всех его тайных замыслов. Нет, мистер Лэйк, это чистейшей воды шпионская игра, единоборство спецслужб, и было бы глупо раскрывать сейчас все свои карты.
– Так в чем же, собственно, заключается ваш план? – дерзко поинтересовался Лэйк, прекрасно понимая, что сует нос не в свои дела.
А Тедди в этот момент думал над тем, стоит ли посвящать в свои планы этого хоть и неплохого, но все-таки еще мало известного ему человека. В конце концов он тоже решил рискнуть и поделиться с ним некоторыми соображениями.
– Буду с вами предельно откровенен, мистер Лэйк, – осторожно начал он, – через пару недель состоятся первичные выборы в штате Нью-Хэмпшир. Что мы имеем сейчас? Четырех республиканцев и трех демократов, которые в один голос выступают за дальнейшее сокращение федеральных расходов на оборону. Вы, вероятно, знаете, что сейчас мы имеем довольно значительное превышение доходной части бюджета над расходной, что, согласитесь, случается не так уж и часто. Так вот, находится немало людей, которые уже давно придумали, как потратить все эти деньги. Если откровенно, то это группа законченных идиотов, не способных думать о будущем и о безопасности своей страны. Несколько лет назад у нас был огромный дефицит бюджета, а конгресс тратил деньги быстрее, чем мы могли их печатать, теперь же, когда у нас образовался небольшой излишек, они готовы пустить его на ветер.
Конгрессмен Лэйк недовольно поморщился и даже отвернулся в сторону, но решил не отвечать на этот выпад.
– Извините за столь резкие слова, – спохватился Тедди, – но, к сожалению, это горькая правда. Разумеется, не все конгрессмены одинаковы, у нас есть немало умных и дальновидных политиков, но конгресс в целом ведет себя в высшей степени безответственно.
– Можете не говорить мне об этом, – поддержал его Лэйк и грустно улыбнулся.
– Как бы то ни было, но от этих тупоголовых клоунов не приходится ждать разумных действий. Еще пару недель назад у нас было несколько кандидатов с совершенно различными настроениями, но они стали поливать друг друга грязью и преуспели в этом до такой степени, что отмыться теперь им будет очень трудно. – Тедди умолк, поморщился от боли и попытался переместить свои неподвижные ноги. – Короче говоря, мистер Лэйк, нам нужен совершенно новый человек, и мы полагаем, что таким человеком вполне можете стать вы.
– Вы, должно быть, шутите, мистер Мэйнард, – чуть не поперхнулся Лэйк.
– Нет, мне не до шуток, и вы об этом хорошо знаете, мистер Лэйк, – процедил Тедди и, пристально посмотрев на собеседника, убедился, что тот уже попал в расставленные сети.
Лэйк откашлялся и взял себя в руки.
– Ну хорошо, я вас слушаю.
– Все очень просто, мистер Лэйк. Собственно говоря, именно в простоте моего плана и состоит его прелесть. Сейчас поздно вступать в борьбу на первичных выборах в Нью-Хэмпшире. Мы потеряли слишком много времени. Да это и не важно, в конце концов. Пусть эти идиоты поливают друг друга помоями. Мы подождем, когда вся эта шумиха уляжется, а потом обрушим на головы избирателей сенсационную новость и объявим во всеуслышание, что вы выдвигаете свою кандидатуру на пост президента Соединенных Штатов. Разумеется, все станут спрашивать: «А кто такой, черт возьми, этот Аарон Лэйк? Откуда он взялся? Чего добивается?» А нам только того и нужно. Главное в этом деле – привлечь к себе внимание неожиданным ходом. А потом все узнают, кто вы такой и чего добиваетесь.
Тедди Мэйнард сделал многозначительную паузу, проверил произведенное своими словами впечатление и остался доволен.
– Первоначально ваша предвыборная платформа будет строиться исключительно на проблемах военных расходов. Вы должны будете доказать всем, что наши расходы на оборону явно недостаточны и что такая политика неизбежно приведет к ослаблению национальной безопасности. А когда подготовите общественное мнение, огорошите их резким заявлением, что расходы на оборону нужно как минимум удвоить. Это произведет эффект разорвавшейся бомбы.
– Удвоить? – оторопел Лэйк.
– Вот видите! – обрадовался Тедди. – Сработало! Значит, мы на правильном пути. Раз это привлекло ваше внимание, то что можно сказать о внимании простого обывателя, запуганного внешней угрозой! Да, удвоить, причем сделать это в течение вашего первого президентского срока!
– Но зачем? – не унимался Лэйк, все еще теряясь в догадках. – Конечно, нам нужно больше расходовать средств на оборону, но не до такой же степени! Двойное увеличение военных расходов может подорвать нашу экономику.
– Да, но только не перед лицом угрозы новой войны. Если начнется война, мистер Лэйк, мы начнем нажимать кнопки и тысячами запускать «томагавки», а каждая ракета такого типа стоит миллионы. Так что тут уже не до экономики. К тому же у нас их осталось не так много после событий на Балканах, черт бы их побрал! Мы дошли до того, что вряд ли наберем необходимое количество солдат, матросов и летчиков. А их потребуется великое множество. Ченков, между прочим, не сидит сложа руки. Он готовится к войне. А мы, то и дело сокращая расходы на вооружение, подрываем свою обороноспособность. Если и новая администрация будет проводить такую политику, мы неизбежно превратимся в беззащитную мишень для противника.
Голос Тедди дрожал от злости и гнева, а последние слова он произнес с такой яростью, что Лэйк почти услышал свист падающих на американские города бомб.
– А откуда взять столько денег? – опомнился он через минуту.
Тедди снисходительно фыркнул и с недоверием посмотрел на собеседника:
– Из того же источника, из которого мы берем деньги всегда. Неужели я должен напоминать вам, сэр, что доходная часть бюджета увеличилась?
– Но мы тратим деньги так быстро, что скоро от них ничего не останется.
– Еще бы, конечно, тратите, – усмехнулся Тедди. – Послушайте, мистер Лэйк, вам сейчас не стоит волноваться насчет финансовых вопросов. Это наша забота. Как только вы объявите о своих планах, мы так напугаем избирателей военной угрозой, что они мгновенно откроют свои бумажники.
Разумеется, сначала они подумают, что вы самый настоящий маньяк, эдакий военный ястреб из штата Аризона, который вознамерился покрыть всю страну ракетными установками, но потом мы убедим их, что они ошибаются. Организуем для них какой-нибудь небольшой, но очень страшный кризис где-нибудь на другом конце света, и они поймут, что Аарон Лэйк был провидцем и предвидел все подстерегающие нас опасности. Все зависит от организации и удачно выбранного времени.
Например, вы выступаете с речью и говорите о том, что наше влияние в Азии заметно ослабло за последние годы. Вам, естественно, мало кто верит, но очень скоро в Азии начинается такое, что все вдруг вспоминают ваши слова и бегут к вам за советом. И так на протяжении всей вашей предвыборной кампании. Все остальное – дело техники, которой мы владеем в совершенстве. Надеюсь, у вас нет оснований сомневаться. Мы создаем напряженность, а напряженность создает вас. Мы организуем утечку секретной информации, создаем ситуацию всеобщего страха и неуверенности, загоняем в угол всех ваших оппонентов, манипулируем средствами массовой информации и так далее и тому подобное. Вы лишь пожинаете плоды наших усилий и становитесь президентом.
Аарон Лэйк отодвинул стул, медленно встал, обошел вокруг стола и остановился у противоположной стены кабинета.
В голове шумело, а пульс явно превышал нормальный и привычный ритм. Только сейчас Лэйк со всей ясностью понял, что ему расставили ловушку и, что самое интересное, он в нее попал. Немного подумав, он вернулся на свое место и пристально посмотрел на директора ЦРУ.
– К вашему сведению, у меня нет достаточного количества денег для такого грандиозного предприятия. – Он сказал это совершенно искренне, так как ни минуты не сомневался, что все сведения относительно его собственности давно проверены и не являются тайной.
Тедди слегка улыбнулся, молча кивнул и сделал вид, будто обдумывает его слова. На самом деле он вспоминал недавний отчет о доходах конгрессмена Лэйка. Его дом в Джорджтауне стоил не более четырехсот тысяч долларов. Чуть меньшую сумму он держал в трастовом фонде и еще сто тысяч в облигациях. У него не было никаких более или менее серьезных долговых обязательств, а в избирательном фонде находилось около сорока тысяч долларов.
– Да, мистер Лэйк, вы не очень богаты, но это пойдет вам на пользу, – многозначительно заявил Мэйнард. – В наши дни слишком богатый кандидат не может быть привлекательным для большинства населения. – Он потянулся рукой к кнопке, щелкнул, и на экране появилась цветная картинка. – Пусть это вас не волнует. Деньги для нас не проблема. Мы найдем баснословно богатых партнеров из числа производителей военной техники.
Посмотрите на это. – Он показал рукой на экран, словно Лэйк не знал, куда надо смотреть. – В прошлом году предприятия аэрокосмической и оборонной промышленности получили доход в размере двухсот миллиардов долларов. Мы вполне можем рассчитывать на часть этой суммы.
– На какую именно часть? – допытывался Лэйк.
– На ту, которая вам понадобится, – уклончиво ответил Тедди. – Полагаю, они в состоянии без особого труда отвалить нам не менее ста миллионов долларов.
– Но вы же не можете так просто скрыть от государства эти сто миллионов долларов, – не унимался Лэйк.
– Не будьте столь самоуверенны, мистер Лэйк. И вообще не надо думать о деньгах. Это наши проблемы, а свои проблемы мы всегда решаем четко и своевременно, можете в этом не сомневаться. Ваше дело – произносить речи, обеспечивать себе рекламу и добиваться успеха в избирательной кампании. А деньги польются к вам рекой, это я вам обещаю. К ноябрю этого года американские избиратели будут так напуганы предстоящим Армагеддоном, что им будет наплевать, как и на что вы расходуете такие деньги. Поверьте мне, это будет блестящая победа.
Значит, Тедди Мэйнард уже все рассчитал и даже уверен в блестящей победе. Лэйк сидел за столом и рассеянно смотрел на мерцающие на экране колонки цифр. Чистый доход оборонных предприятий и компаний аэрокосмической промышленности достигал ста девяноста четырех миллиардов долларов. А весь оборонный бюджет за прошлый год составил двести семьдесят миллиардов. Если последнюю цифру удвоить, получится пятьсот сорок миллиардов, а если потом умножить на четыре года президентства, то выйдет астрономическая сумма.
Из этого следует, что все производители военной техники получат колоссальные прибыли. Стабильную и высокую зарплату будут начислять сотням тысяч рабочих и служащих, создадут тысячи новых рабочих мест. После этого кандидат Лэйк будет непобедим. Аарон закрыл глаза. Он признавал реалистичность задуманного Мэйнардом плана. Деньги действительно можно взять у тех, кто получает высокую прибыль, а напуганный внешней опасностью народ тут же бросится к урнам и проголосует за Лэйка.
Мэйнард дал собеседнику возможность немного подумать, а потом прервал его мысли:
– Большую часть работы мы проделаем при помощи комитетов политического действия. В них задействованы профсоюзы, общества инженеров, союзы общественных деятелей и так далее.
Кроме того, мы создадим новые комитеты поддержки.
Лэйк прекрасно знал, как можно использовать многочисленные общественные организации по всей стране. Они, как правило, очень богаты и могут оказать неоценимую помощь любому кандидату в президенты. Если, конечно, будут заинтересованы в этом. Первоначальный шок, возникший от столь неожиданного предложения, уже прошел, и в голове его роились вполне конкретные мысли относительно предстоящей предвыборной кампании. Кто будет вице-президентом, например, или кто станет фактическим организатором и руководителем его предвыборной кампании? Кто войдет в предвыборный штаб? Где нужно объявить о своем решении? И как это сделать?
– Да, вы правы, мистер Мэйнард, это действительно может сработать, – сказал Лэйк тихо, стараясь скрыть нахлынувшее на него волнение.
– Разумеется, – охотно поддержал его Тедди. – У меня нет на этот счет никаких сомнений. У нас было достаточно времени, чтобы обдумать план действий.
– Сколько людей посвящено в этот план?
– Совсем немного. Знаете, мистер Лэйк, мы долго думали, прежде чем предложить эту роль вам. Мы рассмотрели множество кандидатов, но в силу известных обстоятельств остановили выбор именно на вас. Так что это далеко не случайное решение. Кроме того, мы изучили вашу частную жизнь и не нашли ничего, порочащего вас.
– Думаю, моя личная жизнь показалась вам очень скучной, не так ли?
– В известной мере. Правда, меня немного беспокоят ваши отношения с миссис Валотти. Она уже дважды разводилась и чересчур привязана к болеутоляющим средствам.
– Никогда не думал, что у меня есть какие-то отношения с миссис Валотти.
– Вас видели с ней несколько дней назад.
– Вы что, следили за мной?! – с наигранным удивлением воскликнул Лэйк.
– А вы что, считаете это недопустимым?
– Во всяком случае, это не очень приятно.
– Вы потащили ее на какую-то тусовку по поводу защиты прав женщин в Афганистане. Полагаю, это было легкомысленно с вашей стороны. – В словах Тедди были слышны саркастические нотки.
– Я не хотел туда идти, – попытался оправдаться Лэйк.
– Ну и не ходите больше. Политику такого уровня там нечего делать. И вообще старайтесь держаться подальше от всякого дерьма. Предоставьте это обитателям Голливуда. Что же до миссис Валотти, то от нее могут быть лишь неприятности.
– Еще что-нибудь? – недовольно спросил Лэйк, словно защищаясь от возможных упреков. Его частная жизнь была тоскливой и скучной после смерти жены, и поэтому он был абсолютно уверен в безупречности своей репутации.
– Нет, ничего интересного вам сообщить сейчас не могу, – отмахнулся Тедди. – Миссис Бенчли, как нам кажется, очень порядочная женщина и к тому же прекрасная собеседница. Нет ничего предосудительного.
– Благодарю вас, – вежливо поклонился Лэйк.
– Конечно, вас будут клевать из-за вашего отношения к абортам, но не вы первый, не вы последний.
– Да, но это очень давний вопрос, – мягко возразил Лэйк и подумал, что и сам чертовски устал от бесконечного упоминания об абортах. Когда-то он выступал за разрешение абортов, потом стал требовать их запрещения, защищал право на рождение, потом требовал его отмены, поддерживал права женщин, потом стал игнорировать их. – А как насчет «Зеленого дерева»? – осторожно спросил он.
Тедди устало махнул рукой, давая понять, что не стоит обращать на это внимания.
– Пустяки. К тому же это было двадцать два года назад и никого не осудили по этому делу. Ваш партнер стал банкротом и признался в своих грехах, а присяжные сочли это дело незначительным и отпустили его на все четыре стороны. Сейчас уже никто не вспомнит всех обстоятельств той давней истории. Но мы будем следить за возможными сплетнями и слухами вокруг вашей персоны. Одно из преимуществ позднего вступления в предвыборную гонку заключается в том, что никто не успеет нарыть на вас какой-нибудь мерзости. Но даже если это и произойдет, мы постараемся нейтрализовать все негативные последствия.
– Вы знаете, я сейчас живу один, а за всю нашу историю мы только раз избрали неженатого президента.
– Вы вдовец, мистер Лэйк, – поправил его Мэйнард, – а это совсем другое дело. Вы много лет прожили с прекрасной женщиной, которая пользовалась безупречной репутацией как в Вашингтоне, так и у себя на родине. Поверьте, это не может стать предметом обсуждения и уж тем более осуждения.
– Что же вас в таком случае волнует? – не удержался Лэйк.
– Ничего, мистер Лэйк. Абсолютно ничего. Вы превосходный кандидат на этот пост и обладаете всеми необходимыми качествами. Вы сделаете свое дело, а мы нагоним страху и соберем деньги.
Лэйк снова встал и прошелся по огромному кабинету, ероша рукой волосы и пытаясь собраться с мыслями.
– У меня есть к вам масса вопросов, – наконец признался он, посмотрев на Мэйнарда.
– Ну что ж, постараюсь ответить на некоторые из них, – успокоил его Тедди. – Но только не сейчас. Давайте встретимся здесь завтра в это же время. А вы отдохните, отоспитесь и обдумайте все ваши вопросы. Конечно, у нас очень мало времени, но я полагаю, вы серьезный человек и имеете право немного подумать перед принятием столь важного решения. – Тедди мягко улыбнулся.
– Да, это действительно важное решение, – быстро согласился Лэйк. – Мне нужно немного подумать и собраться с мыслями. А завтра я дам вам окончательный ответ.
– Договорились, но только никто не должен знать о нашей встрече.
– Разумеется.
Глава 3
Если говорить о пространстве, то юридическая библиотека занимала лишь одну четвертую всей площади, отведенной под книгохранилище тюрьмы «Трамбл». Она располагалась в самом углу небольшого помещения и ограничивалась стеной из красного кирпича и толстым стеклом, что было когда-то сделано со вкусом и за счет налогоплательщиков. Вся библиотека была заставлена книжными полками, на которых покоились изрядно потрепанные книги. Проход между ними был настолько узким, что едва позволял всем любителям юридической науки протискиваться между ними. Вдоль стены стояли длинные столы с пишущими машинками, компьютерами, и повсюду царил такой невообразимый беспорядок, какой бывает только в библиотеках солидных фирм.
Собратья лично руководили работой библиотеки и с давних пор проводили политику неограниченного доступа сюда всех желающих, однако они неукоснительно требовали соблюдения определенных неписаных правил. Одно из них гласило, что любой человек, вознамерившийся задержаться в библиотеке на продолжительное время, должен был получить на это разрешение одного из собратьев.
Что же касается элементарного порядка, то за ним следил судья Джо Рой Спайсер из Миссисипи. За сорок центов в час он подметал пол, протирал столы и полки, раскладывал книги в алфавитном порядке, выносил накопившийся за день мусор.
Поэтому, вероятно, он и считался хозяином этого небольшого, но весьма полезного для обитателей тюрьмы заведения.
Официальным же библиотекарем был Хэтли Бич из Техаса, который получал пятьдесят центов в час – самую высокую ставку оплаты труда – и занимался выдачей книг посетителям. Особенно тщательно он следил за состоянием так называемой своей литературы и часто ссорился со Спайсером при обсуждении правил ее хранения. Судья Финн Ярбер, бывший некогда председателем Верховного суда Калифорнии, получал лишь двадцать центов в час и формально отвечал за исправную работу компьютеров, но поскольку разбирался он в них не очень хорошо, то и услуги его оценивались ниже.
Обычно все трое проводили в библиотеке от шести до восьми часов в день и часто принимали здесь тех обитателей тюрьмы, которым срочно требовалась юридическая помощь или консультация. Впрочем, они консультировали своих товарищей по несчастью в любое время суток, но принимали их уже в своих камерах, а не в библиотеке. Правда, для этого требовалась предварительная договоренность с одним из собратьев.
За долгое время отсидки в тюрьме судьи окончательно определились в своей специализации и старались не вмешиваться в дела друг друга. Так, например, судья Хэтли Бич считался специалистом в области отбывания наказаний и оформления апелляций. Финн Ярбер занимался банкротствами, бракоразводными процессами и проблемами по делам несовершеннолетних. Джо Рой Спайсер, не имевший, как уже говорилось, специального юридического образования, предпочел не ограничивать себя какими-то особыми делами и хватался за все, что попадалось под руку, но предпочтение отдавал делам о мошенничестве.
Весьма строгие правила работы формально запрещали им брать какую-либо плату за свой труд, однако никто к этим строгим правилам серьезно не относился. В конце концов, они были такими же заключенными, как и все остальные, и никогда не отказывались от получения дополнительного вознаграждения за свои знания и труд. Причем наибольший доход приносили дела о вынесении приговора и исполнении наказаний. Почти четверть обитателей тюрьмы были приговорены к тем или иным срокам заключения с нарушением законов. Порой судье Бичу было достаточно посидеть ночь с судебными бумагами, чтобы обнаружить в них немало процессуальных нарушений. Так, например, в прошлом месяце ему удалось скостить четыре года из пятнадцати, к которым приговорили одного молодого парня. Его семья так обрадовалась этому, что тут же решила оплатить услуги Бича. Таким образом, собратья заработали пять тысяч долларов, что составило наивысшую сумму за все время их пребывания в тюрьме. Спайсер тут же использовал свои внешние связи, договорился с адвокатом и организовал тайный депозитный счет в одном из местных банков.
В самом конце библиотеки, за последней книжной полкой, находилось нечто вроде небольшого конференц-зала, который сами судьи называли комнатой для совещаний. Именно там они проводили свои встречи и решали самые важные конфиденциальные вопросы. В тот день у Спайсера была намечена здесь встреча с адвокатом, который, как ожидалось, принес несколько интересных писем. Он плотно прикрыл за собой дверь комнаты для совещаний и взял со стола первое письмо в желтом конверте. Внимательно посмотрев на адрес, он ухмыльнулся:
– Желтый конверт всегда приносит нам удачу, не так ли? Еще одно письмо нашему любвеобильному Рикки.
– От кого оно? – поинтересовался Ярбер.
– От Кертиса из Далласа.
– От банкира? – мгновенно воодушевился Бич.
– Нет, от того Кертиса, который держит сеть ювелирных магазинов. Послушайте, что он пишет. – Спайсер вынул из конверта желтый лист бумаги, развернул его и стал читать:
«Дорогой Рикки, твое письмо от восьмого января чуть было не заставило меня расплакаться. Я перечитал его три раза и никак не мог успокоиться. Вот бедняжка, как же тебя угораздило? Почему они упрятали тебя за решетку?..»
– А где он сейчас? – прервал его Ярбер.
– Рикки сейчас в реабилитационном наркологическом центре и будет сидеть там, пока богатый дядюшка не выпустит его на волю. Он находится в тюрьме уже год, прошел курс реабилитации и полностью избавился от наркотической зависимости, но мерзкое начальство намерено держать его там до апреля, так как получает от его дяди двадцать тысяч долларов ежемесячно. А тот, видимо, решил избавиться от племянника и платит большие деньги, чтобы они не выпускали его. Вы можете припомнить что-нибудь подобное?
– Я сталкивался с подобным случаем, но это было давно. – Ярбер взмахнул рукой, чтобы Спайсер продолжил читать.
– «Я испытываю огромное желание тотчас же вылететь к тебе и поговорить с твоим гнусным начальством. Да и с твоим дядей тоже. Какая же он сволочь все-таки! Богатые люди вроде него всегда думают, будто могут все сделать за деньги, что им все сойдет с рук. Я уже говорил тебе когда-то, что мой папаша тоже был состоятельным человеком и при этом очень несчастным. Конечно, он покупал мне всякие вещи, но о них помнишь только тогда, когда пользуешься ими, а когда их выбрасываешь на помойку, вместе с ними исчезает и память о добрых делах. Так вот, у моего отца практически никогда не было времени для меня. И вообще, он был больным человеком, как и твой дядюшка. Я вложил в конверт чек на тысячу долларов, чтобы ты мог хоть как-то скрасить свое тоскливое существование.
Рикки, не могу дождаться апреля, чтобы снова увидеть тебя.
Я уже сообщил жене, что в Орландо в этом месяце состоится международная выставка бриллиантов, но она не проявила абсолютно никакого интереса и даже не собирается ехать туда со мной».
– В апреле? – переспросил Бич.
– Да, Рикки уверен, что его освободят в апреле.
– Хорошенькое дело, не правда ли? – хмыкнул Ярбер и улыбнулся. – Значит, у Кертиса есть жена и дети?
– Кертису сейчас пятьдесят восемь лет, и у него, помимо троих взрослых детей, есть еще два внука.
– А где же чек? – полюбопытствовал Бич.
Спайсер проигнорировал его вопрос, перевернул страницу и продолжил чтение.
– «Я должен знать абсолютно точно, что мы встретимся с тобой в Орландо, – прочитал Спайсер и сделал многозначительную паузу. – Ты уверен, что освободишься в апреле? Пожалуйста, напиши, что мы увидимся в Орландо. Я думаю о тебе каждый Божий день и час и постоянно держу твою фотографию на своем рабочем столе. А когда я смотрю на нее, то вспоминаю твои глаза и мечтаю о том времени, когда мы будем с тобой вместе».
– Какая трагическая любовь, – ехидно проронил Бич и весело захихикал. – Даже не верится, что этот парень из Техаса.
– А что тут удивительного? – вмешался Ярбер. – Я давно знал, что в Техасе немало милых и симпатичных мальчиков.
– А в Калифорнии их нет, по-твоему? – парировал Бич.
– Дальше все в таком же духе, – сказал Спайсер, быстро пробежав глазами второй лист письма. – Думаю, у нас еще будет время прочитать его до конца. – С этими словами он достал из конверта чек на тысячу долларов и продемонстрировал его коллегам. Пройдет немного времени, и эти деньги будут благополучно переведены на их тайный депозитный счет.
– Ну и когда мы собираемся кинуть его? – поинтересовался Ярбер.
– Давайте немного подождем и получим еще несколько писем. Пусть Рикки почувствует себя по-настоящему несчастным. Это в наших интересах.
– Может, устроить ему «темную» или что-нибудь в этом роде? – предложил Бич. – К примеру, какой-нибудь охранник может отлупить его как следует.
– Там нет никаких охранников, – напомнил ему Спайсер. – Это же не тюрьма, а реабилитационный наркологический центр. Там только врачи и медсестры.
– Не может этого быть! – решительно возразил Бич. – Насколько я понимаю, это закрытое учреждение с заборами, воротами, контрольно-пропускным пунктом и так далее. Значит, должна быть и охрана, разве нет? А что, если на Рикки нападет какой-нибудь сексуальный маньяк в душевой или в его палате? Ведь может же он стать невинной жертвой сексуального домогательства со стороны себе подобных?
– Нет, это не должно напоминать сексуальное домогательство, – задумчиво произнес Ярбер. – Иначе Кертис непременно заподозрит неладное. Нет, он должен думать, что Рикки подхватил какую-то заразу или что-нибудь в этом роде.
В течение нескольких минут они увлеченно спорили относительно дальнейшего развития событий и в конце концов придумали трогательную историю о несчастной судьбе бедного Рикки. Некоторое время назад они достали фотографию весьма симпатичного парня, которому еще не скоро предстояло выйти на свободу, размножили ее и разослали по разным адресам Северной Америки. На фотографии был изображен весело улыбающийся выпускник колледжа в военно-морской форме, с дипломом о высшем образовании в руках.

Гришем Джон - Шантаж => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Шантаж автора Гришем Джон дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Шантаж своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Гришем Джон - Шантаж.
Ключевые слова страницы: Шантаж; Гришем Джон, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Болезни грудных детей