Ватолин Александр - Нейронные карты 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Жак Кристиан

Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь автора, которого зовут Жак Кристиан. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Жак Кристиан - Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь = 330.19 KB

Жак Кристиан - Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь => скачать бесплатно электронную книгу



Мистерии Осириса -

Кристиан Жак
Мистерии Осириса: Огненный путь
Царь – это пламя на ветру,
Вздымающееся к небу,
Проникающее до глубин земли…
С огненным дыханием возносится царь.
Текст Пирамид, строки 324с и 541b



1
Хозяин небольшого каравана радовался тому, что, уходя с тропы, которую контролировала стража пустыни, принял самое опасное решение. Разумеется, он принял его, потому что хотел обмануть кочевников – грабителей, которые в поисках добычи бродили по всей Сирийской Палестине. Но избежать их ему помогало знание местности. К сожалению, он не мог воспользоваться покровительством стражников: оно было совсем не бесплатное – он должен был бы им уступить часть своего добра, которое они однажды уже тщательно осматривали на предмет незаконного провоза оружия. Короче говоря, максимум неприятностей и минимум пользы.
Караван двигался к главному городу области – Сихему , резиденции несгибаемого Несмонту, командующего египетской армией, решившего бороться с неуловимыми шайками головорезов, наводящими на округу ужас. Но кто знает, реальная ли опасность угрожала жителям, или все это – выдумки Несмонту, предназначенные для оправдания военной оккупации! Сихем, естественно, пытался освободиться от нежданной опеки, но возмущения заканчивались жестоким подавлением и казнями зачинщиков…
Караван неспешно продвигался вперед…
Меньше чем через три часа ослы уже будут у базарной площади и закипит торг. Хозяин каравана улыбнулся. Для торговцев это любимое время: назначить невероятно высокую цену,
увидеть искаженное негодованием лицо покупателя, слушать его горячие возражения – и пойдет долгий спор, который, в конце концов завершится обоюдовыгодным соглашением!
Вдруг откуда ни возьмись, шагах в тридцати перед караваном, появились мужчина и мальчик.
Ослы, не получив никакого приказания от вожатых, остановились как вкопанные. Один из них от страха взревел, вызвав волну паники у остальных.
– Ну-ну, мои милые, успокойтесь!
Мужчина был высокий и бородатый, голову его украшал тюрбан, а одежда доходила ему до пят.
Хозяин каравана, подойдя к нему поближе, разглядел изможденное лицо, на котором красными угольями горели глубоко посаженные глаза.
– Ты кто?
– Провозвестник.
– О!… Значит, ты действительно существуешь?
Тот, к кому относился этот вопрос, лишь усмехнулся.
– А этот юноша – твой сын?
– Это мой последователь. Этот тринадцатилетний отрок понял, что со мной говорит бог. Отныне каждому должно слушаться меня.
– Что ж, дело! Я уважаю всех богов.
– Речь не об уважении, а о повиновении всецело…
– Что ж, я охотно поговорил бы с тобой подольше, но я очень спешу в Сихем. Базарный день – святое дело.
– Скажи мне, что ты везешь.
– Не похоже, чтобы ты мог что-нибудь купить!
– Моим сподвижникам нужно что-то есть. И ты пожертвуешь своими товарами во благо нашего дела.
– Такие шутки мне совсем не нравятся! А ну, ты и твой юнец, посторонитесь!
– Ты должен повиноваться или забыл? Хозяин каравана начал терять терпение.
– Мне некогда, странник! Нас десятеро, а вас… – полтора. А если хочешь, чтобы палка вернула тебе рассудок, так что ж, мы угостим тебя побоями.
– Последний раз говорю тебе: повинуйся, или вас всех убьют.
Хозяин каравана обернулся к своим слугам.
– Эй, молодцы, зададим-ка ему хороший урок!
И в тот же миг на глазах у изумленных погонщиков Провозвестник превратился в хищную птицу. Его нос стал клювом, который глубоко вонзился в левый глаз жертвы, а пальцы-когти уже нащупывали в его груди сердце.
Мальчишка же, вооружившись кинжалом с обоюдоострым лезвием, стремительным и точным, как у кобры, броском рванулся вперед. Воспользовавшись испугом погонщиков, он направо и налево орудовал кинжалом, всаживая его в животы и спины – куда подвернется.
Пустыня огласилась предсмертными хрипами и стонами смертельно раненных.
Когда исход дела был уже ясен, Тринадцатилетний с сознанием выполненного долга подошел к своему кумиру за похвалой.
– Ты вел себя как герой, мой мальчик, и доказал свою храбрость.
Юному ханаанину довелось однажды пережить допрос из-за нападения на египетского солдата в ставке Несмонту. Выбравшись оттуда, он горел жаждой мести и убийства. Поверив, что Провозвестник станет для него лучшим учителем, мальчишка не скрывал своего восхищения новым таинственным вождем. А после, попавшись на глаза агенту Провозвестника, он без особого труда попал в один из тайных лагерей учителя. Там Тринадцатилетнему предстояло постигать две науки: учение Провозвестника, проповедовавшего разрушение Египта и изо дня в день до одури повторявшего одно и то же; а с другой стороны, ему пришлось пройти нешуточную военную подготовку, первые преимущества которой подросток сегодня увидел своими глазами.
– Хозяин, я прошу награды!
– Говори, Тринадцатилетний.
– Эти погонщики не способны оценить вашего милосердия. Разрешите мне их прикончить.
Провозвестник возражать не стал.
И мальчишка принялся за это жестокое дело, невзирая на стоны и мольбы. Да, он станет настоящим воином на службе великому делу!
С гордо поднятой головой юнец занял место во главе каравана, взявшего направление на лагерь сподвижников Провозвестника.
Шаб Бешеный, рыжий, с яркими веснушками по всему телу, великолепно владел кремневым ножом и не стеснялся при случае пускать его в ход. Он был одним из самых первых учеников Провозвестника. Встреча эта перевернула его жизнь. Из обыкновенного разбойника он сделался правой рукой того, кто мог повелевать демонами пустыни и превращаться в сокола, того, кто обладал сверхъестественной властью и нес семена учения, способного перевернуть мир!
Будучи закоренелым бандитом, Шаб Бешеный не сомневался, что для утверждения нового учения необходимо насилие, и все чаще находил оправдание своим действиям в речах учителя, исполненных мистического смысла. Да, слушать Провозвестника и не впадать в экстаз было, невозможно!
– Вижу караван! – предупредил наблюдатель.
– Сколько человек?
– Двое… Слушай, да это же Тринадцатилетний и наш главный!
Бешеный схватил наблюдателя за горло.
– Научись уважению, падаль! Ты должен называть Провозвестника «господин» или «учитель». И никак иначе, понял? Или я всажу тебе в брюхо нож!
Второго урока ханаанину не потребовалось.
Бешеный поспешил навстречу каравану.
– Наш новый ученик просто прекрасен, – с улыбкой сказал Провозвестник.
– Это я убил их всех! – вспыхнув от удовольствия, гордо воскликнул парнишка.
– Поздравляю, Тринадцатилетний! Если господин позволит, тебе выпадет честь посмотреть добычу и поучаствовать в ее дележе.
Провозвестник кивнул.
Мальчишка не стал ждать, чтобы его упрашивали. Больше никто в отряде не посмеет смеяться над его молодостью и маленьким ростом!
Во-первых, у него была отличная память, и он как никто другой запоминал слова учителя. Во-вторых, он один, не дрогнув, перебил довольно много врагов! Конечно, это еще не египетские солдаты, но у него появился опыт, который послужит ему в дальнейшем.
– Нам нужно много таких, – печально сказал Бешеный.
– Не унывай, скоро народ повалят к нам толпами, – улыбнулся Провозвестник.
Оба вошли в шатер.
– Все наши люди из Мемфиса добрались до места живыми и здоровыми – за исключением тех, кто остался под присмотром ливанца, – объявил Бешеный.
– А от него известий не было?
– Последние вести вдохновляют. Никто из его агентов не только не арестован, но даже и не побеспокоен. Зато царский дворец в смятении. Несмотря на все меры безопасности, предпринятые начальником стражи Собеком-Защитником, фараон Сесострис знает, что в любой момент может оказаться жертвой покушения.
Провозвестник обратил глаза к небу, словно хотел разглядеть там какой-то знак.
– Этот царь не ведает страха. Его сила огромна, он остается нашим главным врагом. Каждое из его действий таит в себе угрозу для нас. Нужно разрушить одну за другой все его видимые и невидимые опоры, а о победе возликуем лишь в тот благословенный день, когда сам фараон и власть, которую он представляет на земле, будут уничтожены. Наша задача будет трудной, мы проиграем еще не одно сражение, и многие наши сподвижники падут в этой борьбе…
– Но разве они попадут не в рай, господин?
– О, разумеется, мой храбрый друг! Но нам ежечасно нужно поддерживать их стремление к борьбе – что бы ни случилось на пути, какими бы непреодолимыми ни оказались препятствия, какими бы невосполнимыми утраты! Ну а с предателями, трусами и нерешительными мы поступим со всей строгостью.
– Рассчитывайте в этом на меня.
– Новостей от Кривой Глотки все еще нет?
Отряд, которому было поручено пробраться в покои Сесостриса и убить его, возглавлял Кривая Глотка. Отряд был разгромлен, когда был в двух шагах от цели. А после поражения его вожак Кривая Глотка бежал.
– Никаких, господин.
– Ему известно расположение этого лагеря. Если его схватили, и он заговорил, мы в опасности.
– Но раз мы больше ничего от него не ждем, давайте переберемся в другой. И к нам придут многие из племен Ханаана.
– Немедленно займись подготовкой к отъезду.
Провозвестник считал ханаанеев хвастунами и трусами, но находил, что они, тем не менее, необходимы для реализации части его плана, который, возможно, заставит фараона совершить непоправимые ошибки. В городах и селениях ханаанских, в лагерях мятежников и между вождями племен пылала вражда, плелись интриги, распространялись доносы и оговоры. Провозвестник надеялся, что ему удастся хотя бы отчасти распутать клубок, восстановить отдельные связи и создать некое подобие армии, которую Сесострис воспримет как опасность. Для этого нужно было исхитриться сплотить несколько племен во имя сопротивления оккупантам и освобождения Ханаанской земли, которая – и это нужно было признать – была не способна существовать без постоянной помощи Египта.
В шатер вошла юная азиатка. Кто станет ожидать беды со стороны красивой черноволосой девушки, чьи глаза полны любовных обещаний? И все же, влив однажды в нее часть своей крови и овладев ею, Провозвестник превратил ее в царицу тьмы. В его руках она стала опасным оружием, которым он непременно воспользуется, когда придет время.
– Посмотри.
Исполненная очарования покорности Бина смиренно вручила учителю закодированное послание, и он с интересом принялся его расшифровывать.
– Важные новости?
– Учись не задавать мне вопросов и довольствоваться послушанием.
Девушка поклонилась.
– Позови Тринадцатилетнего.
Рассказ мальчишки о своих подвигах пользовался большим успехом у ханаанеев. Единственному человеку – крестьянину, который отнесся скептически к его словам, – он ответил весьма убедительно, всадив ему нож в правую ногу. Не интересуясь дальнейшей судьбой оппонента, чьи вопли вызвали смех у свидетелей спора, Тринадцатилетний занялся распределением съестного из поклажи каравана.
И вот его вызвал к себе сам Провозвестник – авторитет мальчишки вырос еще больше.
– Там что-то стряслось, Тринадцатилетний?
– Ровным счетом ничего, мой господин! Теперь меня уважают.
– Давай помолимся вместе. Прочти формулу проклятия фараона.
Вообразив себя мечом возмездия, занесенным над головой тирана, несмышленыш вдохновенно забормотал.
Когда молитва закончилась, красные глаза Провозвестника пылали. Тринадцатилетний с восторгом ловил каждое его слово.
– Достичь поставленной свыше цели – это значит, мой мальчик, нести смерть тем, кто не верует. Увы! Многие этого не понимают. Ты же сумеешь показать себя достойным великой миссии. Мое поручение, возможно, покажется тебе необычным, но выполни его, ни о чем не расспрашивая. Только так ты сумеешь победить.
– Могу я использовать кинжал, учитель?
– Это будет необходимо, мой мальчик.
2
Царский Сын Икер в одиночестве прогуливался в благоухающем дворцовом саду Мемфиса. Любой из тех, кто мог увидеть его в эту минуту, решил бы: вот юный баловень судьбы прохлаждается в ожидании высочайшего приема и поздравлений с блестящим назначением от менее удачливых царедворцев, стремящихся заручиться его милостями. Разве не сделал он, мелкий провинциальный писец, легкую и одновременно головокружительную карьеру?
О, как далеки эти пересуды от истины!
Икер присел под гранатовым деревом, которое было невольным свидетелем его любовного признания Исиде – жрице с Абидоса. Он был безумно влюблен с момента их первой встречи. Девушка дала ему лишь слабую надежду: «Некоторые из моих мыслей будут все время рядом с вами…» Разве это не просто выражение дружеских чувств или… пусть даже благосклонности? И все же восхитительный взгляд юной жрицы не покидал Икера, спасая его от многих опасностей своим незримым присутствием. Как можно жить вдали от нее?
И, тем не менее, он, скорее всего, больше ее не увидит.
Путь его лежит в Ханаан: под видом борца за ханаанскую независимость он должен проникнуть в стан мятежников, разведать местонахождение их главаря Аму по прозвищу Провозвестник и передать эти сведения египетской армии и страже, чтобы те смогли действовать самым решительным образом!
Не похоже, что этот Провозвестник всего лишь одержимый фанатик. Он является проводником сил зла, исполнителем их воли и непосредственным виновником угасания Древа Жизни – акации Осириса в Абидосе. Если бы не вмешательство фараона и не повседневные усилия постоянных жрецов, дерево уже могло бы засохнуть. Но как долго можно сдерживать процесс увядания средствами ритуальной защиты? И только полное выздоровление акации знаменует собою победу света. И как ни печально это осознавать, поиски спасительного золота так и не увенчались успехом!
Самая срочная задача ясна: арестовать Провозвестника, заставить его говорить и выведать, наконец, каким образом он стимулирует натиск силы тьмы.
Этой миссией Икер должен был искупить свою ошибку: разве он, будучи марионеткой в руках приспешников Провозвестника, не планировал убийство фараона, которого считал – без всяких на то оснований! – тираном?! Но теперь его глаза раскрылись. Сесострис не только не приговорил его к смерти, но, к всеобщему удивлению, сделал «единственным сыном» и наследником трона, что вызвало ненависть немалого числа придворных, жаждавших получить эту привилегию.
Но для вдумчивого и чуждого светской суеты одинокого юноши блеск нового статуса мерк в сиянии важности возвышенного смысла слов фараона о боге и божественной Маат. Простые слова «мой сын» в устах фараона Сесостриса обрели особенное духовное значение, с ними окончились бесприютные скитания Икера и его одиночество.
Поэтому нельзя покинуть путь справедливости, путь богини Маат, но как трудно ему следовать! Фараон требует от него, которому семнадцать лет отроду, непреклонной и цельной воли, способности проникать в суть вещей, их понимания, разума, полного справедливых мыслей, отваги, способной противостоять страху и опасности, а также постоянной жажды истины, пусть даже на краю гибели. Только такие качества приведут его к хотеп – полноте бытия и мира в душе. Икер чувствовал, насколько далек он еще от этого идеала! Ему невольно вспомнились слова его первого учителя, старого писца из Медамуда, которые удивительным образом совпали с тем, что сказал ему Сесострис: «Какими бы ни были испытания, я всегда буду рядом с тобой, чтобы помочь тебе исполнить то предназначение, которого ты еще не знаешь».
Икер вышел из сада и быстро зашагал по улицам столицы. Несмотря на все недавние перипетии и покушение на фараона, Мемфис остался веселым и беззаботным. Являясь экономическим центром страны, он с начала первой династии занимал место, уравновешивавшее земли долины Нила, Верхнего Египта, обширных водных и покрытых сочной растительностью территорий Дельты и Нижнего Египта.
Жрецы, исполняя свое предназначение, вели службу в многочисленных городских храмах, писцы занимались административными делами, ремесленники в изобилии поставляли предметы, необходимые жрецам и простым людям, торговцы вели споры на рынках, портовые рабочие разгружали прибывшие корабли… Это яркое разнородное многолюдье ничего не ведало о том, что величайшая опасность угрожает Древу Жизни, а с ним и всей египетской цивилизации.
Икеру подумалось: если Провозвестник победит, если священная акация умрет, Мемфис будет разрушен до основания. И та же участь постигнет весь мир. Добровольно вызвавшись остановить Провозвестника, юноша хотел загладить прошлую вину и освободить свое сердце, ясно сознающее, что эта задача сродни самоубийству. Никакого шанса на успех, несмотря на военную подготовку, полученную им в провинции Орикса. И все же фараон поддерживает его решимость, заботясь лишь о том, чтобы он взял с собой оружие, посланное невидимыми силами.
Если бы любимая женщина ответила на его страсть, он, возможно, и не рискнул бы взяться за осуществление этой опасной миссии… Но нет, это недостойно – перекладывать ответственность на Исиду! Икер должен отправиться в путь, даже если страх сковывает его душу.
А ведь он мечтал когда-то стать хорошим писцом, потом писателем… Ему нравилось переписывать книги мудрости, например максимы Птах-Хотепа, и открывать для себя знания предков. Но великие прошлого никогда не говорили о себе, они всегда стремились передать закон Маат, не обронив ни мельчайшей подробности и неустанно бичуя пороки и слабости человеческого существа. А как передать величие, глубину и красоту ритуальных текстов, доступ к которым он получил в должности временного жреца храма Анубиса? Впрочем, Исиде, которой позволено посещать библиотеку Дома Жизни, известны, конечно, и не такие сокровища!
Вот о каком будущем мечтал Икер, а не о миссии специального посланца фараона, приговоренного нырнуть в бурлящий котел злобных интриг, где можно свариться заживо!
Внезапно возникшее чувство опасности заставило Царского Сына оторваться от размышлений. Улица была необыкновенно тихой: ни играющих детей, ни хозяек, болтающих на пороге своих домов, ни водоносов, предлагающих свои услуги.
Он хотел, было вернуться, но тут же лицом к лицу столкнулся с грозного вида детиной, который, зажав к руке тяжелый камень, многозначительно произнес:
– Отличное схенти, приятель! Да и сандалии, скажи на милость… Какая редкость в нашем углу! А ну, снимай подобру-поздорову!
Икер оглянулся.
На другом конце улицы руки в боки стояли сообщники нападавшего.
– Выхода нет, парень. Деваться тебе некуда, так что веди себя благоразумно, и мы не причиним тебе зла. Схенти и сандалии, живо!
Атаковать нужно было срочно, пока мышеловка не захлопнулась и эти трое не набросились на него с кулаками, положив преждевременный конец его миссии.
Икер ринулся на грабителя, и тот, нелепо крякнув, выпустил из рук камень и рухнул на мостовую. Сообщники бросились ему на помощь. Первый, едва добежав до Икера, внезапно остановился, словно пораженный ударом молнии, и упал. Второй при виде этого в ужасе ретировался.
Тут только Икер смог разглядеть квадратный подбородок и знакомый взгляд под густыми бровями.
– Секари! Ты! Ты что, шел за мной от самого дворца?!
– Если бы я не беспокоился за твою жизнь, знаешь, что могло бы произойти… Да ты и сам видишь. Ладно, ты тоже мог бы уложить одного или двоих. Но, видишь ли, эти ребята мастера черных дел. Что за идея гулять разряженной павой по таким местам?
– Я размышлял и…
– Пойдем лучше, выпьем пива, это вернет тебе силу. Я знаю недалеко одну таверну – просто чудо! К тому же там мы не будем выделяться.
Секари, как специальный агент Сесостриса, имел указание охранять Икера при любых обстоятельствах. Он привык к испытаниям, вырос в них и закалился, а с Икером его связывала настоящая дружба. Секари происходил из простой семьи и сумел освоить сотню разных дел. Икер видел его и слугой, и рудокопом, и охотником, и садовником! Секари умел двигаться бесшумно и становиться невидимым. Несмотря на свою грузноватую внешность и замашки беззаботного повесы, он с легкостью адаптировался среди любых слоев населения. Икер подозревал, что Секари многое известно о Золотом Круге Абидоса – самом таинственном братстве Египта. Но его друг всегда уходил от вопросов, как будто дал слово хранить полное молчание.
Пиво было довольно крепкое, и языки развязались.
– Твой настрой не внушает мне особой уверенности, – заметил Секари.
– А ты и в самом деле думаешь, что у меня есть хотя бы один шанс уцелеть?
– А ты, в самом деле, считаешь, что царь отправил бы тебя на верную смерть?
Вопрос Икера озадачил.
– Один в Ханаане, ни одного знакомого, перед лицом неуловимого врага… Разве я не стану легкой добычей?
– Ошибаешься, друг мой, кругом ошибаешься! Как раз твоя слабость и спасет тебя. Ханаанеи легко распознают противника, как бы он ни ловчил и ни маскировался. А ты не вызовешь подозрения. Если тебе удастся вести себя убедительно естественно, твоя миссия будет исключительно успешной. Ты только подумай о своих прежних подвигах! Кто бы дал за твою жизнь кусок рваной тряпки, когда ты был привязан к мачте «Быстрого» и был обещан в жертву богу моря, а потом потерпел кораблекрушение! Но видишь, ты жив, и ты – Царский Сын! В самом деле, не из-за чего падать духом, несмотря на то, что путешествие кажется тебе опасным. Знаешь, со мной случалось кое-что и похуже, но я же выкрутился!
Икер вспомнил о вопросе, который задал гигантский змей, явившийся ему на острове: «Я не сумел помешать гибели своего мира. Сумеешь ли ты спасти свой?»
– Помнишь царскую бирюзу, которую мы нашли вместе? – спросил Секари. – Если она попала к Провозвестнику, чему она послужит, а? Такие камни обладают огромной силой. И если предположить, что она имеет целебные свойства, она бы нам очень пригодилась!
– Может быть, она хранится в сундуке из акации, сделанном для Провозвестника?
– Этот тип скрывает и другие тайны! И ты, Икер, их раскроешь! Ты узнаешь, не он ли убил твоего учителя, генерала Сепи. Рано или поздно царский суд свершится, и мне бы хотелось стать его орудием. Видишь, как много добрых дел впереди!
Секари отчаянно старался выглядеть уверенным, но ни он, ни его друг не были наивными.
– Вернемся во дворец. Я хочу отдать тебе самое дорогое, что у меня есть.
Без своего наперсника Северного Ветра, порученного Исиде, писец чувствовал себя одиноко. Пережитые бок о бок невзгоды вылились в привязанность. Прощание было душераздирающим. Однако юная жрица вела себя с ним так заботливо, что ослик тотчас ей доверился…
Приятели не стали входить во дворец через главные ворота. Секари, чья истинная роль оставалась тайной для большинства чиновников, старался держаться в тени. Пройдя обходными путями, он присоединился к Икеру в его апартаментах, расположенных рядом с покоями царя.
– Собек-Защитник не зря ест свой хлеб. Если даже мне с трудом удалось пройти незамеченным, безопасность фараона вполне обеспечена. Но меня продолжает мучить загадка: кто приказал убить тебя самозваному стражнику? Если это Провозвестник, то понятно. А если нет? Согласись, тут есть над чем призадуматься! По-моему, это указывает на существование еще одного негодяя, может быть, даже здесь, во дворце.
– Ты подозреваешь, что виновен Собек?
– Это было бы чудовищно, но в расследовании, которое я веду, я не должен ничего упускать из виду.
– Не забудь, что Собек будет первым, к кому попадут мои донесения!
– Я не дам ему повредить тебе.
Икер вручил другу свои великолепные писчие принадлежности.
– Это подарок генерала Сепи, – сказал он. – В Ханаанской земле мне это не понадобится.
– Я сохраню эту реликвию, вот увидишь, никто не прикоснется к ним до твоего возвращения. Какое у тебя с собой оружие?
– Амулет-скипетр Могущество и короткий меч духа-хранителя, который дал мне царь.
– Будь постоянно начеку, никому не доверяй и предполагай всегда самое худшее. Так ты не дашь застигнуть себя врасплох.
Икер остановился у окна и засмотрелся на ярко-голубое небо.
– Как мне благодарить тебя, Секари, за твою помощь? Без тебя я уже давно бы погиб. А теперь пора, расстанемся.
Секари отвернулся, чтобы не выдать смущения.
– Твоя верность царю останется неколебимой, правда?
– Не сомневайся, Икер!
– Ведь ты ни разу, я полагаю, не думал ослушаться царя?
– Ни разу!
– Тогда ты останешься в Мемфисе и не пойдешь за мной в Ханаан.
– Ну, это никак не связано…
– Нет, Секари. Я должен действовать один, победить один или один погибнуть. На этот раз ты не будешь меня охранять.
3
Исида тяготилась пребыванием за пределами Абидоса. Как бы ни притягателен был Мемфис и как бы ни был красив любой другой край, в который забрасывала судьба молодую жрицу, она думала только о том, чтобы поскорее вернуться в духовный центр страны, на великую землю Осириса – остров справедливых.
Как только вдали показалась скала, стали видны поселения вдоль канала и пустыня с множеством обелисков и памятников, ее сердце возликовало. В этом сакральном месте находилось Вечное Жилище и святилище Осириса, к которым вела дорога Процессий, окруженная рядами часовен и стел. Там находилось Древо Жизни – ось мира.
Абидос только что пополнился двумя внушительными строениями – храмом и обширной гробницей Сесостриса, в которой Исида пережила важнейший этап своего посвящения в великие тайны. Маленький городок – Земля Выносливых – дополнял архитектурный ансамбль. Здесь жили ремесленники, управители, постоянные жрецы и жрицы. Здесь же размещались временные жрецы, прибывавшие для участия в церемониях, длительность которых колебалась от нескольких дней до нескольких месяцев.
Из-за опасности, которой подвергалась акация Осириса, вокруг Абидоса были поставлены караулы. Атаки, предпринятые против городов Кахуна и Дахура, города царской пирамиды, доказывали, что решимость врагов Египта достигла предела.
Тревожные мысли не оставляли Исиду на протяжении всего путешествия. Притом что число и сложность поручений, которые давал ей фараон, могло повергнуть в отчаяние и самых терпеливых, юная жрица держалась стойко. Ее дело вселяло в нее уверенность, потому что оно ставило заслон неожиданным вторжениям зла. И все же скудость достигнутого, по сравнению с угрозой, исходившей со стороны сил тьмы, наводила уныние. Тем не менее, акация продолжала жить! Зазеленели две новые ветви, это уже немало! И каждая победа, пусть даже самая скромная, убеждала Исиду в неминуемом торжестве.
Однако она была смущена… Причиной тому – признание Царского Сына Икера. Он любил ее! Его любовь была такой сильной, что пугала ее и даже мешала ответить на главный вопрос: любит ли Икера сама Исида?
До сих пор жизнь жрицы, силы, направленные в глубину познания таинств и обрядов, занимали ее всю без остатка, заставляя забывать о хитросплетениях чувств и страстей.
Но после встречи с Икером Исида почувствовала в себе перемену. Ее наполняли странные ощущения, столь отличные от всего того, к чему она привыкла за время своего духовного опыта. Внешне никакого противоречия во всем этом не было, но перспективы были самые туманные. Нужно ли стремиться исследовать далее этот неизвестный ей мир?
Как она сама призналась, часть ее мыслей действительно была рядом с Икером. И неважно, был ли он Царским Сыном, простым провинциальным писцом или слугой. Значение имели лишь его искренность и прямота.
Икер – исключительный человек!
Покидая его, Исида была объята страхом – страхом больше никогда не увидеть его… Икера ожидало опасное приключение, вернуться из которого, скорее всего, не удастся! И страх, пронизывая Исиду насквозь, превращался в тоску. Может быть, ей нужно было говорить с ним иначе, рассказать о том, что такое жизнь, подчиненная ритуалу, выказать больше участия?
Дружба, взаимное уважение, доверие… Не эти ли добрые слова маскировали то новое чувство, которое юная девушка отказывалась называть из-за боязни, что оно отвлечет ее от избранного пути?
Ну и чей же это нос так настойчиво ей тычется о бок? Ну конечно же, это Северный Ветер!…
Словно очнувшись ото сна, Исида вдруг поняла, что корабль давно пристал к берегу, трап сброшен и пора спускаться. Северный Ветер смотрел на нее своими карими глазами. Они поняли друг друга с первого взгляда. Крупное красивое животное было очень привязано к Икеру и старалось найти себе утешение в обществе этой прекрасной девушки, такой нежной и доброй. У Исиды не было нужды скрывать тревогу или, напротив, объяснять, как призрачны шансы на выживание у Царского Сына – девушка и ослик без слов так хорошо понимали друг друга! Первый контроль прошел благополучно, вопросов ни у кого не возникло. Стражники знали Исиду, ее возвращение было им приятно. Неужели и впрямь в ее отсутствие Абидос казался намного неуютнее?
Но когда юная жрица подошла ко второму кольцу стражников, реакция людей поразила Исиду. Стражники не решились остановить ее, но временный жрец не сдержал негодования:
– Осел! На Абидосе!… Осел – это животное Сета! Посмотрите внимательно на его шею! Вы видите? Видите?! Там растут рыжие волосы! Это животное – воплощение духа зла! Я немедленно должен предупредить Безволосого.
Исида терпеливо ждала прихода своего главного начальника. Безволосый, назначенный Верховным жрецом Абидоса, был ставленником фараона и не принимал ни одного решения без явного одобрения монарха. Ему был поручен надзор за священными архивами Дома Жизни, и только он мог выдавать разрешение на работу в них. Да, этот угрюмый шестидесятилетний старик был непреклонным и никогда не отлучался из Абидоса, ведь Абидос был землей Осириса! Его не волновали почести и мирские тревоги, он никогда не потерпел бы ни малейшего отклонения от ритуала. Его девизом было только одно слово – строгость.
– Осел с рыжей прядью в шерсти? Ты изумляешь меня, Исида!
– Северный Ветер поручен мне Царским Сыном Икером. Он будет жить рядом с моим жилищем и не потревожит священного воздуха. Разве одной из наших обязанностей не является усмирение силы Сета? Пусть даже этот ослик будет одним из ее выражений, я сумею найти на нее управу. Разве жрицы Хатхор не призваны усмирять его огонь?
– Сету было поручено нести Осириса на своей спине, – согласился Безволосый. – А сумеет ли он остаться спокойным и молчаливым?
– В этом я уверена.
– При первом же проявлении неподчинения, при первом же крике я прикажу его выставить с Абидоса. Ты это хорошо поняла, Исида?
Безволосый еще раз пристально посмотрел ей в глаза. Исида повернулась к Северному Ветру.
– А ты это понял?
В подтверждение Северный Ветер поднял правое ухо. Безволосый пробурчал что-то нечленораздельное и погладил голову осла.
– Устраивай своего гостя, после чего приходи ко мне в храм Сесостриса.
Храм Миллионов Лет был предназначен для эманации КА, которое усиливало магическую защиту Древа Жизни. Это было массивное здание, обнесенное высокой стеной с пилоном. Вокруг была устроена сложная система каналов, служивших для вывода сточных вод. Само здание, к которому вела замощенная камнем дорога, выглядело сторожевой башней пустыни.
Исида вошла во двор, окруженный портиком с четырнадцатью колоннами, прошла в темный, напоенный тишиной зал и прислушалась… Тишина была так глубока, что, казалось, слышны были слова божеств, приношения которым возлагал сам фараон…
Над ней было усыпанное звездами небо… Исида замерла.
Еле слышный шорох вернул ее к действительности. Безволосый сидел перед барельефом с изображением Осириса.
– Какие плоды принесли твои разыскания в главной библиотеке Мемфиса? – спросил он юную жрицу.
– Они подтверждают наше предположение: акацию сможет исцелить только самое чистое золото, родившееся в недрах божественной горы.
– Оно также необходимо для отправления великих таинств. Без него любой ритуал останется лишь мертвой буквой и Осирис не воскреснет.
– Вот истинная цель наших врагов, – вздохнула Исида. – Несмотря на смерть генерала Сепи, Великий Царь усилил меры по разысканию спасительного золота, но никому не ведомо место, где оно находится, и никто не знает, где искать страну Пунт.
– Это всего лишь метафора!
– Я все же продолжу свои поиски. Меня не оставляет надежда, что удастся найти что-нибудь важное. А вдруг отыщется какая-нибудь подсказка!
– А что решил фараон?
– Виновник наших несчастий, вероятнее всего, некий бунтовщик, присвоивший себе имя Провозвестника, который будоражит Ханаанскую землю. Сесострис отправил туда единственного сына, поручив ему узнать местонахождение бунтовщика. Только узкий круг ближайших и самых верных друзей Великого Царя, не считая вас и меня, в курсе этого предприятия.
Исиде предстояло исполнить исключительно деликатную миссию: попытаться осуществить постоянное наблюдение и убедиться, что ни один из постоянных или временных жрецов Абидоса не состоит в сговоре с врагом. Фараон, полностью доверяя своему Верховному Жрецу, позволил Исиде поставить его об этом в известность.
– Во время твоего отсутствия я ничего необычного не заметил, – сказал Безволосый. – Каждый предельно честно старался исполнить свой долг. Да и каким образом демону удалось бы прокрасться к нам? Да еще затесаться в наш круг!
– Мастера из храма Хатхор в Мемфисе подарили мне один драгоценный предмет. Мне хотелось бы проверить его действенность…
Исида и Безволосый вышли из святилища Сесостриса направились к Древу Жизни, в глубь священного леса Пекер. Так же, как и в любой другой день, небольшое число постоянных жрецов старательно занимались своими делами. Чтобы удерживать духовную энергию, источавшуюся в этом месте, и поддерживать жизненную связь со светоносными телами, Служитель КА исполнял культ предков. Жрец, которому было поручено совершать возлияния холодной воды, обходил все жертвенные столы, не пропуская ни один. Жрец, обладавший даром провидения, следил за правильным исполнением таинств, а тот, кто надзирал за целостностью Великого Тела Осириса, проверял печати, наложенные на врата его гробницы. Что же касается музыки, призванной воспевать Божественную Душу, – семь жриц исполняли созвучную небесной гармонии мелодию.
Фараон, хранитель золотой таблички и формул знания, открытых на Абидосе, ежедневно произносил – где бы он ни находился – тайные слова, не давая тем самым силам зла осуществить разрыв цепи откровений.
Безволосый и Исида совершили возлияние воды и молока к корням священной акации. В ней теплилось теперь лишь несколько слабых следов жизни. Вокруг Древа молодые акации, посаженные по четырем сторонам света, пытались хоть как-то поддержать действие благотворных сил.
– Можешь ли ты оставаться в этом Древе, Осирис? – жалостно воскликнул Безволосый. – О, пусть это Древо все же поддержит связь между небом, землей и глубинами, пусть оно даст свет посвященным и процветание любимой богами земле!
Исида провела ритуал представления священной акации великолепного зеркала из серебряного диска с ручкой из яшмы, украшенного ликом богини Хатхор. Тонкие полоски золота окружали инкрустацию из ляпис-лазури и сердолика.
Жрица подставила диск солнцу, чтобы направить ласкающий луч на верхушку Древа Жизни. Зеркало послало великому больному немного тепла, но не обожгло его. Эту процедуру нужно было вести очень осторожно и не слишком долго, чтобы не навредить.
Благодаря ритуалу с глиняными шарами, олицетворявшими солнечное око, фараону удалось усилить магическое ограждение вокруг акации. Теперь до него не дойдет ни одна волна тлетворной энергии. Ах, но не слишком ли поздно приняты все эти меры?!
Исида положила зеркало в одной из часовен храма Осириса. В той самой, в которой размещалась ладья, используемая во время исполнения великих таинств. По словам Безволосого, небесный прототип этой ладьи не мог больше полноценно совершать свое плаванье. Поэтому, чтобы не дать ей уплыть в неведомые дали, фараон поручил Исиде дать каждой из частей ритуальной ладьи имя и тем сохранить ее целостность. Этот прием, предусмотренный для крайних случаев, поддерживал жизнь одного из основных символов Абидоса, источника энергии, необходимой для процесса воскрешения.
Городок Земля Выносливых был выстроен по строгому плану, и план этот был разработан самим Сесострисом. Каждая улица была шириной в пять локтей, обмазка домов тщательно подобрана, а каждое жилище, как и двор, сложено из кирпича. Дома были довольно просторными, с гостиными и личными покоями. Фасадами они были обращены к пустыне. В юго-западном углу городка располагалась обширная резиденция управителя.
Исида жила в четырехкомнатном домике, деревянные двери которого были украшены известняковой рамкой. Белизна внешних стен и яркие цвета интерьера создавали захватывающий контраст. Простая и прочная мебель, каменная и керамическая посуда, льняное белье, – однако материальное благополучие нисколько жрицу не занимало. По статусу ей была положена служанка, обладавшая кулинарным талантом. Это избавляло Исиду от домашних хлопот.
Северный Ветер, лежа у порога, сторожил жилище своей новой хозяйки. Весь Абидос уже знал, что животное Сета сегодня получило – на условиях соблюдения благоговейной тишины – статус временного жильца.
– Ты смертельно голоден, правда?
Ослик поднял правое ухо.
– И все же сегодня вечером мы оба попостимся. А завтра я прикажу приготовить тебе плотный завтрак.
Они прогулялись вместе по пустынной дороге, любуясь заходом солнца. Его лучи окрашивали в розовый цвет старый тамариск. Название этого деревца – iser – напоминало имя Осирис. Порой веточки его клали в саркофаги, что ускоряло процесс превращения мумии в светоносное тело. Могучий тамариск господствовал даже над сушью пустыни, потому что его корни черпали воду из глубин первозданного моря.
Исида помолилась и попросила Осириса оказать свое покровительство Икеру и указать ему верный путь в опасной земле, где каждое мгновение он рискует своей жизнью ради спасения жизни Осириса, ради спасения Абидоса и Египта в целом.
4
Секретарь Дома Царя Медес, широкогрудый колченогий человечек лет сорока с прилизанными на макушке смоляными волосами, обладал невероятной активностью. Он придавал форму решениям, принятым фараоном и его советом, а затем эти решения распространялись по всей стране. Ошибок своим подчиненным Медес не прощал.
Медес был страшно горд тем, что получил это свое назначение, потому что оно делало его одним из самых высокопоставленных чиновников государства. И все же у него были более высокие честолюбивые планы. В частности, ему хотелось войти в состав учреждения, которое являлось жизненным центром власти. И вовсе не ради того, чтобы лучше служить этой власти, а для того, чтобы ее разрушить. Задача избавиться от Сесостриса отнюдь не казалась ему простой, и провал последнего покушения на жизнь монарха ясно демонстрировал глубину и прочность его магической защиты. Но чиновник Медес был не таким человеком, чтобы отказываться от своих планов. Тем более что теперь у него появился такой союзник, как Провозвестник – странный и опасный тип, которому предстояло уничтожить трон фараона.
Медес первым приходил на работу и последним уходил из здания администрации. Он вел себя как строгий и ответственный чиновник, которому не может быть адресован ни один упрек. Восстановив должность визиря, которая была отдана Кхнум-Хотепу, царь ограничил полномочия Секретаря Дома Царя. Кроме того, старик Кхнум-Хотеп в совершенстве владел искусством государственного управления и исполнял свои обязанности как нельзя лучше, выказывая абсолютную преданность фараону, с которым некогда собирался воевать. Осторожный Медес старался не превышать своих полномочий и не задевать визиря. Он во всем беспрекословно ему повиновался и ни разу не дал ни единого повода к недовольству, потому что Кхнум-Хотеп был ушами монарха.
Думая о предстоящем ночном свидании, которое было для него столь же важно, сколь и рискованно, Медес волновался. Приближение назначенного часа делало его все более раздражительным, гораздо более раздражительным, чем обычно. Он даже выставил за дверь нескольких писцов, показавшихся ему не слишком расторопными.
Медес уже завершал проверку очередного дела, когда к нему неожиданно зашел Верховный Казначей Сенанкх, глава администрации Обеих Земель и министр.
Медес просто не выносил этого розовощекого жизнелюба с круглым брюшком. Его внешность была слишком обманчива. Сенанкх, специалист в области государственных финансов, был сильной личностью, презирал лесть и не стеснялся в безжалостном преследовании подхалимов, лентяев и тупиц. Медес тщетно пытался его скомпрометировать и подвести под отставку. Но хитрый лис Сенанкх отбил все сокрушительные атаки и нанес ему сильные контрудары.
– Никаких трудностей на горизонте?
– Никаких, Верховный Казначей.
– Финансы твоего департамента выглядят, на мой взгляд, особенно чистыми.
– Я пресекаю малейшее расточительство. Увы, этот труд конца не имеет! Как только внимание ослабевает, человеческие пороки берут верх.
– Благодаря твоему отличному управлению Секретариат Дома Царя действует хорошо как никогда. Да, у меня для тебя прекрасная новость: твоя просьба удовлетворена. У тебя будут дополнительно пять быстроходных кораблей. Найми нужное число писцов и обеспечь циркуляцию информации наилучшим образом.
– Ничто не могло меня так обрадовать, как это известие, Верховный Казначей! С такими-то средствами я смогу доставлять царские декреты мгновенно!
– Таким образом согласие Обеих Земель еще более укрепится, – заметил Сенанкх. – Только не охлади своего рвения.
– О, за это не беспокойтесь!
Вернувшись к себе, Медес задумался: уж не сомневается ли в нем Верховный Казначей? Правда, ни его слова, ни поведение не давали повода так думать. Но министр был так хитер и ловок и искусно умел скрывать свои мысли, что его собеседник просто обязан быть постоянно настороже. Как бы там ни было, Медес получил то, к чему стремился. Новые работники – посыльные и моряки – все принадлежали к сети его информаторов. И когда понадобится передать сведения мятежникам, сделать это будет проще простого.
Медес жил в прекрасном доме в центре Мемфиса. Со стороны улицы был служебный вход и главный, за двустворчатой дверью которого постоянно следил слуга. На каждом этаже – а в доме их было три – двери с вырезами для света, прикрытыми деревянными жалюзи, создавали прохладу. Лоджия с выкрашенными в зеленый цвет полуколоннами выходила в сад. Там было спокойно, и тревога отступала…
Но едва Медес переступил порог гостиной, как к нему на шею бросилась жена.
– О, я больна, мой дорогой! Я так больна! А ты меня так надолго оставляешь!
– Что у тебя болит?
– Мне дурно, меня тошнит, мои волосы секутся и выпадают, у меня нет аппетита… Прикажи, пусть немедленно позовут доктора Гуа!
– Давай я займусь этим завтра.
– Но мне он нужен немедленно! Это срочно!
Медес отстранил жену.
– А у меня другие срочные дела.
– Ты хочешь моей смерти!
– Положим, до завтра ты доживешь. Прикажи, пусть подают обед. А после ступай к себе в комнату, служанка сделает тебе массаж. Это принесет облегчение.
Насытившись, Медес сел дожидаться ночи, чтобы, покрыв голову платком, отправиться к ливанцу. Он много раз останавливался и возвращался, чтобы запутать следы и убедиться, что за ним никто не идет… Вроде бы никого. На всякий случай он еще раз сделал большой круг, обойдя истинное место своего назначения… Успокоившись, стукнул в калитку заветного дома, ничем не приметного посреди скромного жилого квартала. Выглянул сторож. Медес протянул кусок кедровой коры с иероглифом «дерево».
Калитка приоткрылась, и вот уже Медес поднимается на второй этаж, а навстречу ему движется человек, чей силуэт напоминает тяжеловесную амфору. Он надушен до невозможности и одет в длинное просторное платье.
– О, мой драгоценный друг, какое счастье видеть вас! Отведаете сластей?
Хотя ливанец старался бороться с лишним весом, его большая гостиная была постоянно наполнена всевозможными пирожными, каждое из которых было верхом совершенства.
Медес скинул с головы платок и сел.
– Дай-ка мне лучше финиковой водки.
– Одну минуту!
Серебряный кувшин, в мгновение ока возникший в руках у хозяина, был маленьким чудом – так великолепна была его отделка.
– Это подарок одного из моих оружейников, который пытался меня шантажировать, – уточнил ливанец. – Перед тем как умереть в страшных муках, он завещал мне все свое имущество. Что ж, порой и подлые людишки могут иметь добрые чувства.
– Меня не интересует, как ты сводишь счеты. Икер убрался из дворца. Но я уверен, что он не вернулся в свою родную провинцию, а отправился в Ханаанскую землю.
– Моя сеть уже поставлена на ноги, но вот задача: с каким поручением он туда отбыл?
– Обнаружить Провозвестника и сообщить о его местонахождении египетской армии.
Ливанец улыбнулся.
– Не кажется ли вам, любезный Медес, что этот Царский Сын слишком самонадеян?
– О, не думайте о нем как о ничтожестве! Икер много раз уходил от верной смерти, и он очень опасен. Но раз он совершает ошибку и рискует пускаться в авантюру на территории противника, думая, что пройдет незамеченным, воспользуемся этим!
– А почему вы так об этом беспокоитесь?
– Потому что Икеру это поручение дал, конечно, лично монарх. А значит, он снабдил его действенным оружием! Сесострис очень осмотрителен и действует только наверняка. Если Царский Сын получил приказ войти в среду заговорщиков-ханаанеев, у него есть шансы на успех.
Аргументы были весомые.
– Стало быть, вы хотите устроить ему западню?
– Если я не ошибаюсь, Икер отправится в Сихем. Пусть твои соглядатаи предупредят тебя, как только он там объявится. Дадим ему войти в общину, а там уж без труда с ним расправятся. Предварительно допросив. Может быть, малыш даст нам какие-нибудь полезные сведения о планах наших противников.
Ливанец почесал подбородок.
– Может быть, это и способ все разузнать…
– Слушай, делай, как хочешь, но уничтожь этого мальчишку! Его смерть ослабит Сесостриса.
– Что ж, я займусь вашим подопечным, – пообещал негоциант. – А теперь поговорим о делах. Напоминаю, что новый груз с драгоценным лесом только что вышел из Ливана. Таможня должна ничего не заметить.
– С моей стороны меры уже приняты.
– Нужно сменить портовый амбар.
– Я это не забыл. А… масло?
– Время придет, я вам сообщу.
Если все будет благополучно, то чудовищный план ливанца будет стоить жизни сотням или даже тысячам египтян.
Зло наступает!… На какое-то мгновение Секретарь Дома Царя дал волю воображению. В такой ситуации отстаивать закон Маат, как это делает Сесострис, означает почитать навсегда ушедшее прошлое.
Конечно, жестокость и страдания отталкивают его, но разве победа и захват власти не оправдывают их? Медес уже давно выбрал лагерь. Сейчас любое колебание гибельно. Встреча с Провозвестником дала ему неожиданную возможность обойти препятствия, которые он считал непреодолимыми. Пусть он продал душу демону тьмы, зато тот принесет ему славу и деньги!
– Никакой серьезной опасности?
– Стража не заметила ни одного из агентов моей сети. И, тем не менее, сыщики Собека-Защитника не сидят без дела! К счастью, я оставил в Мемфисе только лучших из своих людей, а они успели идеально вписаться в египетское общество.
Согласно приказу Провозвестника, большая часть отрядов которого вернулась в Ханаанскую землю, ливанец руководил сетью в Мемфисе. Сеть состояла из торговцев, разносчиков и цирюльников. Все это были люди, искусно подмечавшие всех незнакомцев и, если нужно, ловко их устранявшие. Конспирация соблюдалась строжайшим образом, и даже провал одного из людей не дал бы результатов: все под удар не попадут!
Ливанец никогда не предаст Провозвестника. Один раз, только один раз он солгал ему. И тогда… Страшно вспоминать… Это чудовище с горящими как уголья глазами едва не вырвало у него сердце, оставив на груди огромный безобразный шрам, который не дает о себе забыть. И при первом же проступке негоциант в два счета распростится с жизнью, которую вырвет у него человек-сокол.
– Медес, а вас никто не подозревает?
Высокопоставленный чиновник задумался.
– Я не наивен и беспрестанно задаю себе этот вопрос. Пока никаких тревожных сигналов нет, но я настороже. Когда Верховный Казначей Сенанкх соглашается на мои предложения, я всегда спрашиваю себя, думает ли он о делах государства или ставит мне западню. Пожалуй, и то и другое одновременно.
– Мы не можем позволить себе малейшего промаха, – напомнил ливанец. – В случае чего отменяем все наши планы. Если кто-нибудь из людей, близких к Сесострису, попытается подобраться к вам вплотную, немедленно дайте мне знать. Тогда будем резать по живому. Помните, Медес: Провозвестник не простит нам провала.
5
Множество рабочих трудились над расширением Стены фараона – линии укреплений, предназначенной для охраны северо-восточной границы Египта и отражения любой попытки нападения мятежных племен со стороны Ханаана. Ремонтировались и укреплялись старые строения, возводились новые. Сообщение между бастионами осуществлялось при помощи специальных оптических сигналов и голубиной почты. Гарнизоны, образованные из солдат и таможенников, на ощупь проверяли багаж и товары в проходивших караванах, обыскивали людей. После покушения на жизнь фараона Сесостриса надзор усилился. Несколько ханаанских мятежников были убиты, но другие все еще пытались проникнуть в Дельту и отомстить за своих товарищей. Кроме того, солдаты отправляли обратно подозрительных и нежелательных лиц, а если кого и пропускали, то только после строжайшего допроса. Ведь говорилось же в указе Великого Царя, что перешедший эту границу станет одним из сынов земли фараона.
Уйти с территории Египта и отправиться в Ханаанскую землю можно было, лишь назвав свое имя, причину ухода и точную дату своего возвращения. Писцы писали все в специальные свитки, которые тщательно перепроверялись.
Задача Икера была трудной, потому что он не должен был оставить за собой ни малейшего следа. Это будет непростое испытание, но оно позволит ему доказать непокорным ханаанеям, что он бежал из своей страны, где его ищет стража. Если предположить, что у них есть информаторы среди солдат или строителей Стены фараона, они смогут проверить факт побега и убедятся, что никакого официального разрешения у него не было, и что он вел себя как заговорщик.
Икер оценил масштаб предпринятых мер безопасности: большое число лучников на зубцах донжонов, а также наземные отряды в постоянной готовности к бою. Возможность внезапной атаки отпадает. Бастион, взятый приступом, успеет до своего падения предупредить следующий за ним, новость разнесется быстро, подкрепление прибудет немедленно.
Если бы у Икера не было точных сведений, ему не удалось бы проникнуть за Стену фараона. Сехотеп, Хранитель Царской Печати, показал ему подробную карту, на которой была отмечена последняя лазейка – пока еще недостаточно укрепленное место в башне. И когда опустилась ночь, юноша отправился в путь…
Вот и старая башня, стоящая поодаль от остальных. Она на ремонте. Зажженные факелы означают, что сейчас время снятия караула. Икер воспользовался несколькими минутами суматохи и со всех ног бросился в сторону Ханаана…
Коменданту крепости вовсе не нравилось его новое назначение. Он сожалел, что ему пришлось оставить казармы неподалеку от Мемфиса, где было столько развлечений. Да и вообще – столица… А здесь и сравнивать нечего – каждый день и каждая ночь тянутся как целый век.
Завтра он прикажет расчистить и сжечь густой кустарник. И тогда если кто и осмелился ступить ногой на египетскую землю, то непременно будет замечен его солдатами. А если кто-то вздумает бежать, то у лучников есть приказ стрелять на поражение. Кроме того, можно просто тренироваться, потому что ежедневная тренировка не только полезна для поддержания боевой формы, но и позволяет скоротать время. К счастью, генерал Несмонту как опытный военный позволял давать солдатам увольнительные и часто менял небольшой процент гарнизона, чтобы иметь возможность избежать утомления и, вследствие этого, потери бдительности. С таким начальником солдаты быстро войдут во вкус службы.
Вот и наступил час смены караула.
Комендант стал во главе группы из десяти человек лучников и направился к сторожевой башне, где уже зажигали факелы. Обычно это событие не занимало много времени, потому что сменявшиеся солдаты быстро покидали свои посты, охотно уступая их новоприбывшим, и торопились попасть в столовую.
Но в этот вечер всех охватило совершенно необычное возбуждение! Лучники, еще находившиеся на своих постах, громко и раздраженно переругивались, не желали спускаться вниз, их спор готов был перерасти в выяснение отношений.
– Эй, наверху, что там происходит? – крикнул снизу комендант.
– Идите сюда, комендант, они не хотят уходить!
Комендант стал карабкаться по узкой крутой лестнице.
Один из солдат лежал на спине, у него был разбит нос. Вокруг все было забрызгано кровью. Двое других с трудом удерживали нападавшего, который вырывался у них из рук и дышал как разъяренный бык.
– Это что такое! Вас избили?
– Это он, – прошептал раненый, – этот сумасшедший! Он ударил меня без всякой причины!
– А вовсе и не без причины! – заорал виновник. – Ты обокрал меня, подлец!
– Я ничего не желаю больше слушать! – решительно прикрикнул комендант. – Вы оба предстанете перед военным трибуналом, и там ваши действия прояснятся.
Один из лучников, подошедших на смену, рассеянно смотрел на ханаанскую степь.
В лунном свете, ярко заливавшем ровное пространство, все казалось привычным и спокойным. Вдруг что-то привлекло его внимание. Еще секунду… и пораженный солдат вскрикнул:
– Комендант, там человек! Он бежит из Египта!
– Стреляйте! – приказал комендант. – Стреляйте все! Постарайтесь не промахнуться!
Икер был еще недалеко от крепости, когда над его левым ухом пропела свою смертельную песню стрела. Вторая стрела задела его плечо. Но Икер, прошедший жестокую школу в провинции Орикса, порадовался тому, что стал прекрасным бегуном на дальние дистанции, умел правильно дышать и неутомимо стремиться вперед. Перемещаясь зигзагами, он прибавил скорость и сосредоточился на стремлении к горизонту.
Зловещее пение стрел стало звучать реже, интенсивность значительно уменьшилась, а потом он уже слышал только мерный звук собственных ног, соприкасавшихся с иссохшей землей.
Границу удалось пересечь, слава богам!
И все же Икер продолжал двигаться в том же темпе, боясь, как бы за ним в погоню не отправили патруль. Но вот уже наступила ночь, и комендант теперь не станет рассредоточивать силы гарнизона, потому что побоится других попыток прорыва.
Царскому Сыну оставалось лишь выбрать верное направление на Сихем.
Заползший на лицо Икера, огромный муравей разбудил его и тем спас ему жизнь…
К кустарнику, где Икер проспал несколько часов, приближались двое плохо выбритых людей. Думая, что их никто не слышит, они даже не старались вести себя тихо.
– Говорю тебе, там кто-то есть.
– Может быть, это только куча тряпок.
– А что, если под этой кучей человек? Посмотри получше!
– Кажется, действительно это человек… С дорожным мешком.
– Видишь, дело стоящее!
– А он, может, и не согласиться отдать нам свои вещи.
– А ты бы отдал? Сам бы отдал?
– У тебя совсем головы нет, что ли?
– Тогда незачем и его об этом спрашивать! Просто ударим как следует и украдем! Если хорошенько стукнуть, он и сделать ничего не успеет.
В тот момент, когда грабители готовились напасть, Икер неожиданно вскочил на ноги, выставив вперед короткий меч, полученный от Сесостриса.
– Не двигайтесь, – приказал он, – а не то я вам ноги поотрываю!
Один из грабителей упал на колени, а другой лишь отступил на шаг.
– Кажется, ты не шутишь! Ты кто, стражник или солдат?
– Ни то и ни другое, но с оружием обращаться умею. Вы хотели меня ограбить?
– Нет, нет! – воскликнул тот, что стоял на коленях. – Мы хотели вам помочь!
– Разве вам не известно, что воров приговаривают к каторжным работам, а убийц – к смерти?
– Но мы всего лишь бедные крестьяне, которые ищут себе что-нибудь для пропитания! В этих местах не каждый день достается на пропитание.
– Разве генералу Несмонту не удалось сделать эту землю процветающей?
Бродяги беспокойно переглянулись.
– Ты что… египтянин?
– Вот именно.
– И ты… работаешь на генерала?
– Вот это неверно.
– Тогда… Что ты здесь делаешь?
– Пытаюсь от него убежать.
– Ты дезертир?
– Нечто вроде этого.
– И куда движешься?
– Хочу присоединиться к тем, что сражается с генералом за свободу ханаанеев.
– Странно… Это очень опасно!
– А вы двое не из сторонников Провозвестника?
Тот, что стоял на коленях, поднялся и присоединился к своему товарищу.
– Нет, мы в эти дела не вмешиваемся.
– Если только чуть-чуть, не так ли?
– Только чуть-чуть. Совсем, совсем чуточку. Меньше, чем вот на столько.
– Но это чуть-чуть могло бы дать вам хороший бакшиш.
– А можно поточнее, друг?
– Слиток меди.
Бандиты сглотнули. Это настоящее состояние! Они могли бы напиться вдоволь и даже угостить своих подружек!
– Тебе повезло, друг.
– Отведите меня в лагерь к Провозвестнику, – потребовал Икер, не очень-то веря своим новым знакомым.
– Ты что, бредишь или издеваешься? Никто не знает, где он скрывается!
– Но вы ведь, конечно, знаете кого-нибудь из его сторонников.
– Может быть… Но почем мы знаем, честный ли ты человек?
– Ну, раз слиток меди…
– Это, можно сказать, весомый аргумент…
– Тогда вперед! А я двинусь за вами.
– Нет, сначала слиток меди.
– Не держите меня за дурака. Когда отведете меня к сторонникам Провозвестника, тогда и заплачу. Если не согласны, прощайте. Сам выкручусь.
– Нам нужно посоветоваться.
– Ладно, советуйтесь. Но быстро.
Двое приятелей стали оживленно спорить. Один осторожничал, второй напирал. В конце концов они сошлись на компромиссе.
– Лучше всего, – сказал осторожный, – идти в Сихем. В селениях можно нарваться на неприятности. В городе у нас много знакомых.
– А разве стража и солдаты не стоят в городе?
– Это верно, но не могут же они следить за каждым домом! Там у нас есть люди, которые наверняка могут свести тебя с Провозвестником.
– Ладно, пошли. Только вы идете впереди.
– Держись на приличном расстоянии, друг! Мы умеем обходиться с египтянами. Но только уговор: если они тебя сцапают, мы тебя не знаем.
– Ладно. Но если принять в расчет то, что я вам заплачу, лучше посты обходить, понятно?
– А ты как думал! Мы тоже не дураки. Если они возьмут тебя, плакал наш бакшиш!
Это признание успокоило Икера.
Они стали двигаться окольными путями, таились, пропуская то один, то другой караул, и, когда добрались до города, сначала обошли его, держась от него на приличном расстоянии, чтобы затем войти в бедный квартал с жалкими лачугами.
Они здоровались со стариками, сидевшими на пороге бедняцких хижин, и старики приветливо кивали головами. Было видно, что эти два мародера были здесь не чужие.
Внезапно Икера окружили мальчишки.
– Ты не здешний! Ты не здешний!
– Отойдите!
– Ответь, откуда ты, или забросаем камнями!
Икеру не хотелось драться с детьми, но те вовсе не шутили. Один из его проводников разогнал толпу детишек, поддав кое-кому ногой под зад.
– Идите следить за другими, – приказал он. – Этот с нами. Мальчишки его послушались.
Икер шел за своими проводниками. И вот они оказались перед домом с грязными стенами. Неподалеку от дома, возле очага сидела старуха в лохмотьях с отсутствующим взглядом. На солнцепеке стоял осел, привязанный к колышку. Веревка была так коротка, что животное не могло двинуться.
– Надо хотя бы дать ему воды, – сказал Икер.
– Это всего лишь скотина. Входи.
– Кто здесь живет?
– Люди, которых ты ищешь.
– Мне нужны гарантии.
– Мы же честные люди. Теперь ты должен заплатить.
Ситуация становилась напряженной.
Икер достал из сумки медный слиток. Один из провожатых с жадностью завладел богатством.
– Давай, входи!
В комнате с земляным полом было так смрадно, что Икер заколебался.
В то мгновение, когда Икер, стараясь не дышать, переступал порог, кто-то с силой толкнул его в спину. Дверь захлопнулась.
В полумраке сидело с десяток ханаанеев, вооруженных вилами и кирками. Один из них, чья шевелюра была изъедена вшами, окликнул Икера.
– Как тебя зовут?
– Икер.
– Откуда ты?
– Из Мемфиса.
– Египтянин?
– Да, но я против Сесостриса! После того как я помог своим друзьям-азиатам в Кахуне, я попытался убить тирана. После неудачи я спрятался в надежде снова найти своих друзей, чтобы уйти от стражи, мне оставался только один выход: пройти через Стену фараона и укрыться в Ханаанской земле. Я снова хочу сражаться против угнетателя. Если Провозвестник возьмет меня в свои сторонники, он не разочаруется.
– Кто рассказал тебе о нем?
– Мои друзья-азиаты. Его слава растет. Фараон и его окружение начинают испытывать страх. Вскоре и другие египтяне присоединятся к делу Провозвестника.
– Как ты прошел через Стену фараона?
– Я выбрал отдельно стоящую крепость и прошел ночью. Лучники стреляли, и меня ранило в левое плечо.
Икер показал рану.
– Должно быть, он сам себе нанес эту рану! – воскликнул с ненавистью допрашивавший Икера ханаанин. – Лицо этого египтянина мне не нравится! Это наверняка шпион!
– Если бы это было так, – иронично заметил Икер, – с моей стороны было бы глупо бросаться в пасть к шакалу! Уже несколько раз я рисковал жизнью, чтобы спасти вашу страну, и не откажусь от этого, пока она будет оставаться угнетенной!
В дом вошел один из мальчишек, нападавших на Икера, и шепнул что-то на ухо главарю. Главарь кивнул, и мальчишка выбежал за дверь.
– Ты действительно пришел один, – констатировал ханаанин. – За тобой никто не шел.
– Это ничего не доказывает! – воскликнул один из ханаанеев. – Нужно быть бдительными. Давайте лучше убьем его, так спокойнее.
Атмосфера стала еще более тяжелой.
– Не совершайте того, чего нельзя исправить, – предупредил Икер. – Я – опытный писец и хорошо информирован о том, что происходит в Мемфисе. Я знаю обычаи, царящие во дворце. Я могу оказать вам бесценную помощь.
Этот аргумент смутил ханаанеев. Многие сочли, что это довольно серьезные аргументы, и высказались за то, чтобы принять египтянина. Однако двое мрачного вида мужчин продолжали требовать казни Икера.
– Нам нужно подумать, – решил главарь. – Пока мы примем решение, ты будешь нашим пленником. Если попытаешься бежать, мы тебя убьем.
6
Исида вошла в часовню храма Сесостриса, где стояла ладья Осириса. Это помещение постоянно находилось под охраной и было самым надежным местом. В святилище имели доступ только царская чета, постоянные жрецы и она, юная жрица Абидоса. Только они могли исполнять здесь ритуал. Пока Великая Царица находилась вне Абидоса, Исида сама ухаживала за ладьей, которая из-за болезни акации страдала из-за недостатка энергии, необходимой для совершения ритуальных таинств. Только призывы, обращенные к каждому из элементов ладьи, удерживали ее в этой жизни.
Юная жрица сосредоточенно помолчала, потом отдернула завесу, скрывавшую бесценную реликвию.
– Твой нос – это грудь повелителя Запада, воскресшего Осириса! Твоя корма – это грудь бога Мина, воссоздающего огонь! Твои глаза – это око духа, способного видеть Великого! Твой руль – это божественная чета города бога! Твоя двойная матча – это единственная звезда, которая рассеивает облака! Твои передние канаты – великий свет, твои задние канаты – жила пантеры Мафдет, сторожащей Дом Жизни! Твои канаты с правого борта – правая рука создателя Атума! Твои канаты с левого борта – его левая рука! Твоя кабина – это богиня Неба с ее силами! Твои весла – руки Хора, когда он плывет!
Через несколько секунд золото ладьи стало гореть значительно ярче. Вся часовня озарилась божественным светом, потолок превратился в звездное небо, и ладья снова поплыла в космосе.
Потом опять наступила темнота, золото померкло и движение замерло.
Пока акация не зазеленеет и на Абидосе не появится целительное золото богов, Исида не сможет добиться большего. Заклинания помогают, по крайней мере, удержать целостность ладьи и не дают ей развалиться.
Завершив таинство, Исида вернулась к себе и проверила, накормлен ли Северный Ветер. Каждый вечер она долго гуляла с ним по дорожке, вьющейся в поле. Ослик, готовый в любой момент подставить свою спину для помощи другим, в конце концов завоевал все, даже самые суровые сердца. Теперь его, животное Сета, все воспринимали как доброго духа, хранителя этих мест. И каждый признавал, что Исида была права, что пошла на этот смелый эксперимент.
– Икер, наверное, уже перешел через Стену фараона, – шепнула она Северному Ветру.
Северный Ветер поднял правое ухо.
– Значит, он теперь в земле Ханаанской! – вздохнула Исида.
Северный Ветер подтвердил это.
– Он жив, правда?
Ослик сразу же радостно поднял правое ухо.
Это был положительный ответ.
– Я не должна бы думать о нем, – прошептала Исида. – По крайней мере, так часто… Он меня попросил ответить ему… Но разумно ли полюбить жрицу? Да и я… Разве я имею право любить Царского Сына? Мое существование проходит здесь, а не где-нибудь. И я должна неукоснительно исполнять свой долг. Ты понимаешь меня, Северный Ветер?
Глаза ослика засветились нежностью.
Бега внимательно смотрел на свою правую ладонь. В самом ее центре навсегда была выжжена крохотная голова Сета с большими ушами и характерным лицом. Эта эмблема соединила союзников бога разрушения и жестокости Сета – Медеса, Жергу и самого Бега. Да, вот тебе и союз: Секретарь Дома Царя, его преданный слуга и постоянный жрец с Абидоса!
Он, Бега, избранный, чтобы всю жизнь служить Осирису, предал его…
Но разве сам фараон не унизил его, назначив высшим жрецом Абидоса не его и не ему доверив ключ от высших таинств? А ведь он заслуживал этого как никто другой: примерная жизнь, всеми ценимые познания, достойные похвалы суровость и строгость… Никто, даже Безволосый, не ровня ему!
Не признать этих качеств означает нанести несмываемое оскорбление. И Сесострис заплатит за все сполна. Бега, поправ свою клятву, надругавшись над тем, чему поклонялся, желал теперь только смерти тирану и краха Египту! Но тиран и Египет неразрывно связаны друг с другом в Абидосе, этом жизненном центре страны, а значит… Крах Абидосу!
Бега, ледяной, как пронизывающий зимний ветер, высокий и величественный, испытывал наслаждение, думая о мести и разрушении духовного центра Осириса. Основы, на которой фараон созидает свой народ и свою страну!
Провозвестник повстречался Бега как раз тогда, когда горечь его достигла предела…
И тогда зло вырвалось из его груди как чудовищная буря, как ураган, опрокинувший все заслоны и безраздельно овладевший его разумом! Даже на вершине отчаяния Бега и представить не мог, как велика сила Сета…
Бега презирал своих новых союзников, Жергу и Медеса, хотя этот последний, пожалуй, был не лишен внутренней мощи и воли, хотя бы и извращенной. Но перед Провозвестником он чувствовал себя неопытным мальчишкой, покорным и обязанным слушаться. У Бега, несмотря на солидный возраст и опыт, не возникало ни малейшего желания сопротивляться.
Когда он перешел на сторону силы тьмы, он почувствовал себя более уверенно. Оказав на акацию злотворное влияние, Провозвестник продемонстрировал свою силу. Только он, по всей вероятности, сможет поразить фараона и лишить Абидос его жизненной субстанции. В этом заговоре сил Зла ему, Бега, принадлежит особая, уникальная роль, потому что только ему известна часть таинств Осириса.
Бега уже завершал свое служение, когда заметил шедшую к библиотеке Дома Жизни Исиду.
– Как Ваши изыскания? Надеюсь, продвигаются?
– Слишком медленно, на мой взгляд, но я не отчаиваюсь. Старинные тексты уже дали мне драгоценные сведения, которые помогут Великому Царю добиться успеха.
– Да, к нашей общей радости акация еще жива. Мы все рады вашим успехам.
– Мои успехи? То, что я делаю, так незначительно, Бега! Восхищения заслуживаю не я, а зеркало богини Хатхор. Это его лучами обеспечивается движение соков акации.
– Тем не менее ваша репутация все укрепляется, и мне это приятно.
– Меня занимает только будущее Абидоса.
– Это правильно. Но, знаете, вы ведь становитесь центральным звеном той беспощадной борьбы, которую навязывают нам силы зла.
– Я – всего лишь воплощаю в жизнь повеления Великого Царя. Если уйду я, на мое место встанет другая жрица богини Хатхор.
– Нас всех беспокоит состояние ладьи Осириса. Если она станет неподвижной, то сможет ли она давать энергию воскрешения?
– Самое главное – не дать ей разрушиться. Нужно спешить, Бега!
– Мы делаем все, от нас зависящее, но пока, должен признать, безрезультатно!
– Что ж. По крайней мере, душа ладьи Осириса еще с нами. Чего же еще желать на данный момент?
– Но, согласитесь, трудно не потерять надежды. Хотя – только благодаря вам, Исида! – постоянные жрецы все еще хотят верить, что не все потеряно.
– Мы все должны уповать на то, что Великий Царь обладает непоколебимой решимостью. Пока он на троне, никто не сможет победить Египет.
– Да хранит нас Осирис!
Бега проводил Исиду взглядом… Вот она вошла в библиотеку и исчезла. Теперь она останется там до конца дня и большую часть ночи. А у него будут развязаны руки, и он сможет спокойно заняться своими делами.
Ведь сегодня приедет Жергу, отчаянная голова и преданный слуга Медеса!
Чтобы как-то бороться с тоской долгого путешествия, Жергу залил глаза крепким пивом. Перед отъездом сирийская блудница несколько успокоила его нервозность, но он все равно уже не мог сдерживаться и наградил ее тумаками. Ему нравилось бить женщин. Правда, это не всегда сходило ему с рук. Он помнил, что однажды только вмешательство Медеса помогло ему избежать тюрьмы. Тогда три его бывшие жены пожаловались на него властям… С тех патрон запретил Жергу жениться, и ему приходилось пользоваться услугами проституток, к тому же самых непривередливых и потому не слишком разборчивых.
Сначала он был сборщиком податей, а потом – опять же благодаря Медесу! – его назначили главным инспектором амбаров. И все потому, что он был Медесу верным и преданным слугой! Это назначение помогало Жергу брать на крючок честных исполнителей и, угрожая им санкциями, понемногу, шаг за шагом, строить свою воровскую сеть, предназначенную для снятия нелегальных доходов с зерновых хранилищ. Жергу, любитель обильно и вкусно поесть и выпить, так бы и довольствовался этим несложным существованием, если бы у его патрона не было бы слишком больших амбиций!
С момента встречи с Провозвестником Медес не только мечтал о низвержении Сесостриса, но жаждал захватить в свои руки богатства страны и, пользуясь всемогуществом нового бога, использовать его силу для водворения этих низких тварей – женщин – на их исконное место.
Вот эта-то рискованная программа и сводила с ума Жергу. Речи, однако, не могло идти о том, чтобы ослушаться Медеса, а тем более Провозвестника, который самым зверским способом расправлялся с непокорными. Стало быть, ему придется следовать за ними, но так осторожно, чтобы самому не попасться.
Жергу регулярно плавал на Абидос, где получил звание временного жреца. Это упрощало возможность сношений с другим заговорщиком – постоянным жрецом Бега. Главный инспектор амбаров и не подозревал, что жрец, посвященный в таинства Осириса, может быть таким злыднем. Но, коли уж речь шла о самым выгодном в его карьере деле, разбираться в средствах не приходилось!
На пристани Жергу поздоровался со стражниками. Они обменялись приветствиями, поздравили друг друга с тем, что пока на Абидосе все спокойно. Действительно, меры безопасности, предпринятые по приказу фараона на Абидосе, позволяли ни о чем не беспокоиться.
Жергу привез, как и обычно, продукты высшего качества: ткани, притирания, сандалии и другие товары, которые Бега официально заказывал для обеспечения живущих на острове. Жергу и Медес подолгу обсуждали дела, проверяли по списку привезенные товары и готовили новые заказы. Это делалось на виду, и об этом все знали.
На самом же деле, обсуждая поставки, они, конечно, имели в виду и свои тайные планы, которые занимали их не меньше, чем барыши…
Урегулировав по ходу дела административные проблемы, Бега повел Жергу на террасу Великого бога. Они шли по дороге Процессий, которая пустовала в период между празднествами, которые состоятся не скоро, если вообще предположить, что они когда-нибудь будут…
По обеим сторонам дороги, ведущей к лестнице Осириса, стояли многочисленные часовни со статуями и стелами, призванными соединять душу их владельца с вечностью в момент воскрешения Осириса. Только избранные, да и то после специального чина посвящения, могли надеяться таким способом продлить свою жизнь, войдя в дом Осириса в этом мире и в жизни вечной.
Безмятежная тишина разливалась над памятниками, кинувшими якорь в невидимом вечном мире. Ни один непосвященный, даже если бы это потребовалось для осуществления мер правопорядка, не имел права нарушить благословенный покой этого места. Когда-то Бега пришла в голову дьявольская мысль: вывозить с Абидоса маленькие стелы. Они были посвящены богу, а стало быть, обладали неизмеримой ценностью. Их можно было продавать на вес золота самым избранным покупателям. И те еще будут почитать себя счастливыми, потому что приобрели часть бессмертия! Но планы постоянного жреца этим не ограничивались: он даст своим союзникам печать и откроет им заклинание, которое нужно выгравировать на стелах, а это позволит изготавливать фальшивые стелы, сбыт которых принесет еще большую прибыль.
Бега больше не мучили угрызения совести. С одной стороны, он, наконец, разбогатеет – это после стольких лет аскезы на службе Осирису! А с другой стороны, изъяв несколько священных камней, какими бы скромными по размеру они ни были, он тем самым ослабит магическую силу Абидоса! И это было главное…
– Это кладбище навевает на меня тоску, – признался Жергу. – Мне все время кажется, что на меня смотрят мертвецы.
– Даже если это и так, им тебя не сцапать! – весело откликнулся Бега. – Никто ничего не предпринимает именно потому, что боится мертвецов. Но я разрушил это табу! Посмотри на меня, Жергу, и поверь: эти инертные существа, низведенные до уровня камня, не имеют никакой реальной силы! А мы с тобой живы!
Но вопреки увещаниям Бега главный инспектор амбаров торопился покинуть террасу Великого бога. Разве Осирис не покровительствует своим подопечным и не гневается на воров?!
– Как же мы поступим?
– Как обычно, – ответил Бега. – Я подобрал великолепную маленькую стелу, которая стоит в группе из двадцати себе подобных. О них давно все позабыли, потому что они стоят в самой глубине часовни. Идем со мной. Мы сейчас ее вытащим.
И, хотя под памятниками не было никаких мумий, у Жергу было такое ощущение, что они грабят могилу. Он вытащил из кармана кусок белого полотна, которым прикрыл покрытый иероглифами камень, и вынес стелу за дорогу, в пустыню. С его лба катился пот, но не от усилий, а от боязни за свой поступок. Ведь он совершил акт агрессии против магического предмета. Быстро, судорожно глотая воздух, Жергу зарыл свою добычу в песок.
– Дальше осложнений не будет?
– Нет, нет, – пообещал Жергу. – Я подкупил стражника, дежурящего сегодня ночью. Он выкопает стелу и отнесет ее в кабину капитана судна, отправляющегося в Мемфис.
– Я рассчитываю на тебя, Жергу. Смотри, не ошибись.
– Я тоже в этом заинтересован. Даже больше вас!
– Берегись и не слишком увлекайся прибылью! Главная цель, которую поставил перед нами Провозвестник, значительно выше. Помни об этом.
– Да. Вот только, боюсь, что мы рискуем промахнуться, если будем целиться слишком высоко.
Внезапно правая ладонь Жергу так заныла, что он сморщился от боли. Он глянул туда и увидел, что крохотная голова бога Сета налилась кровью.
– И не помышляй о предательстве, – посоветовал Бега. – В противном случае Провозвестник тебя убьет.
7
Начинался третий допрос. Его вел ханаанин, враждебнее прочих настроенный по отношению к Икеру. Первые два допроса не дали заговорщикам возможности принять окончательное решение.
Писец так и не смог привыкнуть к вони и грязи этого дома. Его приключение началось плохо и рисковало закончиться раньше времени.
– Признавайся, что ты – нанятый фараоном шпион! – требовал ханаанин.
– Если твое мнение не меняется, то зачем мне утверждать обратное?
– С каким заданием тебя подослали?
– Задание мне может дать только Провозвестник.
– Ты знаешь, где он находится и сколько у него людей?
– Если бы мне было это известно, я был бы рядом с ним.
– Каковы военные планы генерала Несмонту?
– Сам бы хотел это знать, тогда сумел бы им помешать.
– Расскажи о дворце в Мемфисе.
– Эти сведения я принес для Провозвестника, а не для вас или для кого-то еще. Когда ему станет известно, как вы со мной обращаетесь, тебе не поздоровится. Держа меня здесь, ты заставляешь его терять время для нашей борьбы.
Ханаанин плюнул Икеру в лицо, потом сорвал висевший у него на шее амулет и стал с остервенением топтать его ногами.
– У тебя нет никаких покровителей, грязный предатель! Ну что ж, подвергнем его пытке? Пусть мне принесут меч, который этот грязный египтянин прятал на себе. Вот увидите, он заговорит.
Икер вздрогнул. Умереть было страшно и так, а умереть под пыткой тем более! Нет, он будет молчать. Если он заговорит, его мучитель от этого лишь еще больше распалится. Он должен терпеть и заставить остальных поверить в то, что он не лжет. Тогда, возможно, ему удастся привлечь какие-то симпатии с их стороны. А там кто знает…
Ханаанин выхватил меч из ножен. Лезвие сверкнуло, и он поднес его к лицу Икера.
– Что, боишься?
– Конечно, боюсь! Но не понимаю, почему меня подвергают такому испытанию.
– Сначала я порисую у тебя на груди. Потом отрежу тебе нос. Потом твои причиндалы, хорошо? Когда я закончу свое дело, ты уже не будешь мужчиной. Ну что, признаешься?
– Я прошу отвести меня к Провозвестнику.
– Ты все мне скажешь, шпион проклятый!
Первый кровавый узор вырвал из уст Икера мучительный стон.
Ноги и руки связаны, защититься нечем!
Острие снова вонзилось в кожу, но тут с размаху открылась дверь, и кто-то крикнул:
– Солдаты! Спасайтесь!
Стрела вонзилась в спину принесшего эту весть, и в хижину ворвались солдаты, уложившие всех бандитов в одно мгновение.
– Что делать с этим, начальник? – спросил один из солдат, указывая на Икера.
– Отвяжи его. Генерал Несмонту будет рад допросить мятежника.
Икера под стражей отвели в гарнизон, где генерал Несмонту, обрадовавшись, что может, наконец, допросить сподвижника Провозвестника, подверг его допросу. Он предупредил своих подчиненных, что допрос будет жестким и выпроводил всех вон.
Генерал был профессиональным военным. Он был безразличен к почестям, жил среди солдат и поддерживал себя в отличной физической форме. Он был так энергичен, что молодые уставали раньше, чем он.
– Ничего, ранение поверхностное, – утешал он Икера, накладывая на обезображенную грудь целебную мазь. – Это лекарство быстро затянет рану.
– Если бы вы не вмешались…
– Мне хорошо известны приемы этих варваров, и я стал находить, что ты не появляешься слишком долго. По всей вероятности, тебе не удалось их убедить. Тебе повезло, мои солдаты могли прийти слишком поздно.
Нервы молодого человека сдали.
– Ничего, поплачь. Это успокаивает. Даже герои боятся пыток. Выпей этого старого вина. Его привезли с моих виноградников в Дельте. Перед этим вином не устоит ни одна хвороба. Всего-то два бокала в день – и никакой усталости!
И в самом деле, напиток вернул Икера к жизни. Постепенно дрожь улеглась.
– Ты храбр, Царский Сын, но ты имеешь дело с опасным противником, который хуже самого опасного дикого зверя. И, мне кажется, что для этой миссии ты не годишься. Все, кто хотел проникнуть в стан мятежников и остаться среди них добровольным разведчиком, погибли страшной смертью. Тебя чуть не постигла та же участь. Мой совет тебе: возвращайся в Мемфис.
– Но я не раздобыл никаких сведений!
– Ты выжил, это уже само по себе неплохо.
– Мне кажется, генерал, что я смог бы извлечь пользу из сложившейся ситуации.
Несмонту удивился.
– Это каким же образом, интересно знать?
– Я – мятежник, вы меня арестовали, допросили и приговорили. Сообщите об этом везде, пусть не останется сомнений в том, что я страдаю за свободу Ханаана. Неужели мои «соратники» не смогут меня освободить из заключения накануне моей казни?

Жак Кристиан - Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь автора Жак Кристиан дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Жак Кристиан - Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь.
Ключевые слова страницы: Мистерии Осириса -. Мистерии Осириса: Огненный путь; Жак Кристиан, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Калифорнийская трилогия 1. Дикий берег