Иванов Альберт Анатольевич - Золотая лихорадка Хомы и Суслика 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Жак Кристиан

Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни автора, которого зовут Жак Кристиан. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Жак Кристиан - Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни = 267.2 KB

Жак Кристиан - Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни => скачать бесплатно электронную книгу



Мистерии Осириса – 0

OCR Mobb Deep, Readcheck by Zavalery
«Кристиан Жак. Мистерии Осириса: Древо жизни.»: ACT: Ермак; Москва; 2005
ISBN 5-17-028586-8: 5-9577-1765-7
Оригинал: Christian Jacq, “Les mysteres d'Osiris: L'arbre d'vie”
Перевод: Н. Баженова
Аннотация
Юный Икер — всего лишь скромный ученик писца... но почему-то ИМЕННО ОН оказывается в центре изощренной придворной интриги, цель которой — убийство фараона Сесостриса...
КАКИМ образом связаны судьбы бедного сироты и одного из величайших правителей Египта?
Ответ на этот вопрос может стоить Икеру жизни!
...Приключения начинаются!
Кристиан Жак
Мистерии Осириса: Древо жизни
1
Икер открыл глаза.
Невозможно пошевелиться. Его ноги и руки были накрепко привязаны к центральной мачте большого корабля, который на полной скорости двигался по тихой морской глади.
Берег, по которому он прогуливался на исходе своего рабочего дня... пятеро мужчин, набросившиеся на него и бившие его палками... пустота... Его тело болело, а голова была как в огне.
— Развяжите меня! — взмолился он.
Упитанный бородач подошел к нему.
— Тебе не нравится твоя судьба, мой мальчик?
— Почему вы похитили меня?
— Потому что ты нам пригодишься. Прекрасное сооружение, правда? Его зовут «Быстрый», он имеет сто двадцать локтей в длину и сорок — в ширину. Чтобы исполнить свою миссию, мне нужно было как раз именно это.
— Какую миссию?
— Ты слишком любопытный! Однако, учитывая то, что тебя ожидает, я могу довериться тебе и сказать, что мы направляемся в Пунт.
— В землю богов? Но это лишь сказка для детей!
Капитан улыбнулся.
— Ты и в самом деле считаешь, что сто двадцать моряков, чьи сердца храбрее, чем у львов, отправились бы в погоню за бабьими россказнями? У меня команда не из мечтателей, а из крутых парней, которые станут богатыми, очень богатыми.
— А я плевать хотел на богатство! Я хочу стать только писцом.
— Забудь о табличках, кистях и папирусах. Видишь ли, море — это такое же опасное и непобедимое божество, как и Сет. И когда над нами разразится буря, я сумею успокоить море. Достаточно будет лишь принести ему жертву получше, и тогда мы сумеем доплыть до Пунта. Вот поэтому мы и бросим тебя живьем в волны. Утопая, ты нас спасешь.
— Почему... Почему я?
Капитан приложил палец к губам.
— Государственная тайна, — шепнул он. — И даже тому, кто доживает свой последний час, я не могу ее раскрыть.
Глядя, как капитан удаляется, Икер чуть не разрыдался. Умереть в пятнадцать лет, непонятно ради чего — разве это не верх несправедливости? В ярости он тщетно пытался освободиться от пут.
— Бесполезно, малыш; это настоящие морские узлы, — заметил, жуя лук, матрос лет сорока с высушенным морем и ветром лицом. — Привязывал тебя я, а что делает Черепаший Глаз, то сделано на совесть.
— Не преступай закон! Или тебя проклянут боги!
— Твои слова портят мне аппетит.
Черепаший Глаз пересел на корму.
Икер был сиротой, его воспитывал старый писец, который относился к нему, как к сыну. Мальчишка учился с азартом, его настойчивость была замечена, и в будущем он мог рассчитывать стать храмовым секретарем и жить безбедно.
Но теперь вместо этого — только бескрайнее водное пространство, которое вскоре его поглотит.
С веслом на плече мимо пленника проходил молодой матрос.
— Эй, помоги мне!
Человек остановился.
— Чего тебе?
— Развяжи меня, я тебя умоляю!
— И куда ты пойдешь, дурашка? Было бы глупо топить тебя до предначертанного часа. По крайней мере ты и себе принесешь пользу, если умрешь в нужное время. А сейчас оставь нас в покое! Если же будешь продолжать, то — слово Головореза — я отрежу тебе язык.
Икер перестал дергаться.
Его судьба решена.
Но почему именно он? До того, как исчезнуть, он хотел бы, по крайней мере, получить ответ на этот мучивший его вопрос. Государственная тайна... Чем это бедный ученик писца может угрожать могущественному фараону Сесострису, третьему по имени, который твердой рукой правит Египтом? Вероятно, капитан подшутил над ним. Его шайка пиратов воспользовалась первым, кто попался в руки.
Черепаший Глаз дал ему глоток воды.
— Лучше будет, если ты не станешь есть. У тебя ведь нет привычки к морским путешествиям.
— А что, капитан и в самом деле вот-вот ожидает бурю?
— Уж насчет этого будь спокоен!
— А если никакого происшествия не произойдет? Тогда вы сможете меня освободить!
Капитан появился из-за спины Черепашьего Глаза.
— Даже не думай, мой мальчик. Стать жертвой — твоя судьба. Прими ее и наслаждайся, пока можешь, дивной картиной вокруг: что может быть прекраснее моря?
— Меня станут разыскивать родители, и вас всех арестуют!
— У тебя давно нет родителей, и никто не заметит твоего исчезновения. Ты уже умер.
2
Ветра больше не было, и жара становилась изнуряющей. Почти вся команда дремала, растянувшись на палубе. Даже капитана разморило.
Икера захлестнуло безграничное отчаяние. Эти бандиты решили погубить его, во что бы то ни стало, и сбежать нет никакой возможности!
Юношу страшила сама мысль о том, что его поглотит море — вдали от Египта, без маломальского ритуала, без погребения. Умрет не только его тело, исчезнет и его душа, к нему придет полное небытие, «смерть навсегда» — наказание, предусмотренное лишь для преступников.
Какой проступок он совершил, что заслужил такую судьбу?
Икер не был ни убийцей, ни вором; его нельзя было обвинить во лжи или в лени. И, тем не менее, он оказался здесь и приговорен к самому худшему.
Вдали на поверхности воды замерцали блики. Икер подумал, что это обычная игра отражений, но явление нарастало и ширилось. На горизонте появилась какая-то полоса и стала расти — да так быстро, будто голодный хищник, настигающий добычу. В один миг сотни мелких тучек, возникших ниоткуда, закрыли все небо и превратились в черную плотную массу.
Внезапно вырванный из оцепенения капитан, не веря своим глазам, смотрел на взбесившуюся стихию.
— Ничто не предвещало такой бури, — прошептал он, ошеломленный.
— Проснись и отдавай распоряжения, — потребовал Черепаший Глаз.
— Паруса... Убрать паруса! Все по местам!
Гром ударил с такой силой, что оглушенные моряки не сразу смогли сдвинуться с места.
— Нужно принести в жертву мальчишку, — вспомнил Головорез.
— Займись им, — приказал капитан.
Как только его развяжут, Икер будет драться. Конечно, никаких шансов победить у него нет, но свою смерть он встретит достойно.
— Я предпочту сначала перерезать тебе горло, — заявил моряк. — Ты еще будешь жив, когда я выброшу тебя за борт, и бог моря будет доволен.
Икер не мог отвести взгляда от острия ножа, который вот-вот отнимет у него жизнь.
И в то мгновение, когда нож коснулся его тела, тучи прорезала гигантская молния и, как огненный язык, слизнула Головореза. Моряк, воя, рухнул в воду.
— Волна! — завопил Черепаший Глаз. — Чудовищная волна!
Стена воды нависла над кораблем.
Никто из моряков, даже бывалых, никогда не видел ничего ужаснее. Сознавая всю бесполезность какой-либо суеты, они застыли, опустив руки и вперив взгляды в волну, которая поднялась и обрушилась на «Быстрый» с ужасающим воем.
Пальцы его правой руки царапали что-то мягкое и влажное.
Песок... Да, должно быть, это песок.
Итак, земля иного мира должна быть пустыней, окруженной ненасытным морем, которое, без сомнения, населяют ужасные существа, пожирающие обреченных.
Если еще есть рука, значит, может быть и нога, или даже две.
Икер мог ими шевелить, и левой рукой тоже...
Он осмелился открыть глаза, а затем поднять голову.
Великолепный песчаный берег, белый песок. Неподалеку довольно много деревьев.
Но почему же тело такое тяжелое?
Икер заметил, что он все еще привязан к обломку мачты. С трудом освободившись, он медленно выпрямился, спрашивая себя, жив он или умер.
На берегу валялись разбитые обломки «Быстрого». Гигантская волна вырвала мачту вместе с Икером и унесла их на этот залитый солнцем остров с пышной растительностью.
Юноша отделался только царапинами и шоком.
Шатаясь, он обошел остров. Если еще кому-то удалось спастись, то надо быть готовым к драке.
Но берег был пустынным. Корабль и всю команду поглотило разбушевавшееся море. Выжил только Икер — жертва, обещанная всепоглощающей пучине.
Очень хотелось есть.
Исследуя центральную часть острова, он обнаружил финиковые пальмы, инжир, виноград и даже сад, где под деревьями у источника с чистой прозрачной водой росли огурцы.
Икер наелся, не сразу сообразив, что, похоже, он — не единственный обитатель этого клочка земли, затерянного посреди волн.
Почему же никого не видно? Прячутся? Какова же будет встреча, когда заметят вторжение чужака?
От страха тряслись поджилки, но Икер отправился исследовать местность.
Никого.
И хоть бы один след! Единственным спутником Икера было его сердце. Но в пятнадцать лет у мальчишек размышления и тревоги недолги.
Устав от выпавших на его долю передряг, он заснул в тени платана.
Едва проснувшись, Икер второй раз обследовал свои владения, но результат был тот же. Он заметил, что крупная рыба спокойно подходила к берегу и могла стать легкой добычей. Из ветки и остатка веревки юноша соорудил нечто вроде удочки и использовал земляного червя в качестве наживки. Едва его примитивное орудие окунулось в воду, как на нем повисла какая-то рыбина.
Да, здесь спасшийся, по крайней мере, не рисковал умереть с голоду.
Но нужно было еще разжечь огонь. К счастью, Икер нашел кусочек мягкого дерева и еще острую палочку, которую он воткнул в первый кусок, зажатый между коленями. Быстро вращая палочку, ему удалось разогреть древесину до того, что она начала тлеть. К тлеющим искоркам Икер тут же подложил сухих пальмовых листьев, разжег костерок из веток и поджарил свою рыбу.
А перед тем, как ее отведать, он должен был выполнить свой главный долг: поблагодарить богов за то, что они спасли ему жизнь.
В то мгновение, когда Икер вознес руки над огнем в молитвенном жесте, ударил гром, качнулись деревья и дрогнула земля.
В страхе юноша хотел бежать, но споткнулся, и головой сильно ударился о ствол фигового дерева.
3
Молнии, небо в огне, гигантский змей с золотой чешуей и с глазами из ляпис-лазури! Такое можно увидеть только после смерти, и чудовищный дух преисподней приближается к нему, чтобы разорвать его!
Но змей остановился и принялся испытующе его разглядывать.
— Зачем ты зажег этот огонь, человек?
— Чтобы... чтобы воздать тебе почести!
— Кто привез тебя сюда?
— Никто, меня принесло волной... Был корабль, моряки... И еще...
— Отвечай всю правду и не мешкай. Не то я испепелю тебя.
— В Египте меня похитили пираты: они хотели бросить меня живьем в море, чтобы умилостивить его и успокоить! Но капитан не сумел предусмотреть внезапно налетевшую жестокую бурю. Корабль разбило, я один спасся.
— От смерти тебя спас Бог, — сказал змей. — Этот остров принадлежит Ка , созидающей силе, энергии мира. Без нее ничто не может существовать. Но на эту землю с небесной высоты упала звезда и все сожгла. Я, хозяин этой божественной земли, чудесного Пунта, не смог помешать концу моего мира. Сумеешь ли ты спасти свой?
Икер очнулся, потому что ему жгло пятки.
Огонь перекинулся на куст, и языки пламени лизали юноше ноги.
Отодвигаясь, он заметил, что никакого гигантского змея поблизости больше нет. Икер занялся тем, что стал тушить начинавшийся пожар.
Какой странный сон... Икер поклялся бы, что змей не был иллюзией и что он с ним действительно говорил — звук этого голоса нельзя было сравнить ни с чем, и он будет помниться ему всегда. Погасив последние головешки, юноша отправился к ручью. На земле стояли два сундука. Икер протер глаза.
Сундуки были по-прежнему там. Икер медленно, как будто от сундуков могла исходить опасность, стал к ним приближаться.
Кто-то явно забавлялся, испытывая его. Этот кто-то прятался в зарослях и только что выставил сюда эту добычу с разбитого «Быстрого» или с другого корабля. И, конечно, этот кто-то не замедлит избавиться от чужака, чтобы не делиться с ним своим сокровищем.
— Тебе не нужно меня бояться, — крикнул Икер, — твое богатство меня не интересует! Вместо того, чтобы дразнить меня, давай лучше поможем друг другу выжить! Но никто не ответил.
Икер снова пошел осматривать остров, беспрестанно меняя направление, возвращаясь по собственным следам, то убыстряя, то замедляя шаг. Напрягая все свое чутье, он пытался уловить малейший признак присутствия незнакомца.
Полный провал.
Он вынужден был признать очевидное: на острове он был единственным обитателем.
А сундуки... Должно быть, он просто не заметил их вначале. Они, вероятно, уцелели в предыдущее кораблекрушение, и волна принесла их сюда.
Оставалось лишь открыть их.
В них лежали льняные пакетики и фаянсовые флакончики, от которых исходил приятный запах. Это, без сомнения, драгоценные ароматы, стоившие немалых денег.
Правда ли, что удалось избежать смерти? На острове она не казалась Икеру столь жестокой, как на пиратском корабле, но судьба, похоже, не была к нему милостивой. Конечно, он сможет прожить здесь несколько месяцев, возможно, даже несколько лет, но не сведет ли одиночество его с ума? А если иссякнет источник, а если рыба перестанет ловиться? Чтобы сделать прочный плот, нужны инструменты. Но плавание по волнам такого опасного и незнакомого моря на утлой развалюхе подобно самоубийству.
Юноша беспрестанно размышлял о словах змея, хозяина волшебной страны Пунт. Как этот малюсенький островок может быть божественной землей, таящей в себе неисчислимые сокровища, до которых было столько охотников?
Это просто невероятно!
Змей наверняка просто пригрезился ему в тревожном сне. Но при чем здесь слова о том, что необходимо спасать свой мир? Ведь в нем правит фараон, а значит, Египту не угрожает опасность!
Египет, такой далекий, такой недостижимый! Икер подумал о своей деревушке неподалеку от святилища Медамуд, к северу от Фив.
Благодаря старому писцу, приютившему юношу, им почти не приходилось заниматься полевыми работами — разве только изредка, и он мог посвятить все свое время письму и чтению. Эта привилегия стала причиной острой зависти соседей, но Икер не обращал на это внимания, так как учение поглощало его целиком.
На прибрежном песке Икер начертил иероглифы, которыми мастерски владел. Они сложились во фразу, прославлявшую профессию писца. Затем он смотрел, как заходит солнце, долго рассматривал звездное небо и заснул, надеясь и в то же время боясь снова встретиться с гигантским змеем.
Икеру захотелось отведать жареной рыбы. Вооружившись удочкой, он отправился на берег и в изумлении увидел, что берег ушел под воду. Это, без сомнения, временное явление.
Он все-таки забросил удочку, и даже несколько раз, но ни одна рыба не клюнула. Удивленный, он нырнул и долго плавал, так и не обнаружив ни одной рыбы.
Возвращаясь, Икер заметил, что вода продолжала прибывать. Если только остров не погружается в море...
Оцепенев, Икер наблюдал, как вода поднимается: вот она дошла уже до щиколоток, потом до коленей, потом до бедер... При такой скорости остров Ка не замедлит погрузиться полностью.
В панике Икер забрался на вершину самой высокой пальмы.
Дрожа и замирая от страха, он совсем отчаялся и решил было, что стал жертвой нового видения, заметив в безбрежной синеве моря белый парус.
4
Изо всей силы, на которую были способны его легкие, Икер позвал на помощь и лихорадочно замахал правой рукой.
Напрасный труд и смехотворный жест... Корабль плыл вдоль линии горизонта и был слишком далеко, чтобы Икера могли заметить.
И все же юноша упорствовал. Если впередсмотрящий имеет хорошее зрение, то, может быть, его заметят. А сам погружающийся остров разве не мог вызвать любопытство команды?
В какой-то момент Икеру показалось, что корабль изменил курс и стал приближаться. Но, скорее всего, его ждет разочарование, и юноша предпочел закрыть глаза. На этот раз, чтобы его спасти, не разразится буря и не появится гигантская волна. Вода дойдет до груди, до лица, и его накроет этот голубой и теплый саван.
Однако желание жить было в нем так сильно, что он открыл глаза.
На этот раз никаких сомнений! Корабль плыл в сторону острова.
Икер замахал руками и закричал.
Это был небольшой корабль, на его борту было двадцать моряков. Поскольку пальма уже начала уходить под воду, юноша быстро спустился вниз и как можно быстрее поплыл к своим спасителям.
Сильные руки подхватили Икера, и он оказался перед коренастым мужчиной с недобрым лицом.
— Там плавают сундуки! Подберите-ка их! А ты кто такой?
— Меня зовут Икер, я один выжил после кораблекрушения.
— Как назывался корабль?
— «Быстрый»... Сто двадцать локтей в длину, сорок в ширину, сто двадцать человек команды.
— Никогда не слышал о таком. Как это произошло?
— На нас обрушилась гигантская волна! Я остался один, меня выбросило на вот этот остров, который сейчас погружается в море.
Остолбеневшие моряки смотрели, как волны закипали в верхушках опускавшихся в море деревьев.
— Если бы я не видел этого своими собственными глазами, никогда бы не поверил, — признался капитан. — Из какого порта вы отплывали?
— Не знаю.
— Ты смеешься надо мной, мальчишка?
— Нет, меня похитили и избитого притащили на корабль. Пока я приходил в себя, мы были уже в открытом море. Меня они привязали к мачте: капитан объяснил, что они хотели бросить меня в море, чтобы умилостивить богов во время бури и успокоить стихию.
— И почему же они этого не сделали?
— Потому что буря застигла их внезапно! Один из моряков хотел было принести меня в жертву, но волна оказалась быстрее его.
Увидев, что капитан скептически поморщился, слушая его повесть, Икер остерегся рассказывать о появлении змея и его пророчествах.
— Твоя история кажется мне довольно странной... И больше никто не спасся, ты в этом уверен?
— Никто.
— А что в этих сундуках?
— Не знаю, — осторожно ответил Икер, убедившись взглядом, что они закрыты.
— Что ж, увидим позже. Я спас тебе жизнь, не забудь об этом. В твоей истории концы с концами не сходятся. Никто никогда не видел корабля, который бы назывался «Быстрый». А за этими сундуками ты охотился довольно долго, не так ли? И ты избавился от их владельца. Но дело обернулось плохо, корабль потонул, а ты, хитрец, изловчился и спасся со своей добычей.
— Я вам сказал правду! Меня похитили, меня...
— Хватит, парень, я не наивный дурачок. Меня ты не проведешь. И не смей упорствовать.
По знаку капитана два матроса схватили Икера, связали ему руки за спиной, а ноги привязали к борту.
Порт кишмя кишел судами. Одни приставали к берегу, другие отваливали с грузом. Осторожно маневрируя, капитан подвел свою посудину к причалу. Икер все еще не мог поверить в то, что оказался на суше и благополучно выпутался из своей морской истории. Хотя судьба, по-видимому, не готовила ему ничего особенно приятного.
Подошел капитан.
— На твоем месте, парень, я бы помалкивал, ой помалкивал бы! Кораблекрушение, воровство, возможно, убийство... Многовато для одного разбойника, правда?
— Я не виновен. Жертва — это как раз я!
— Конечно, конечно, но факты — упрямая вещь, и свое мнение судья составит очень быстро. Притворись, и тебе удастся избежать смертного приговора.
— Но мне не в чем себя упрекнуть!
— Только не говори этого мне, малыш. Вот что я предложу тебе, а ты хочешь — примешь, хочешь — нет: либо я оставляю сундуки себе, и мы никогда друг друга не видели, либо я веду тебя к управителю, и вся моя команда будет свидетельствовать против тебя. Выбирай, и быстро!
И это называется выбирать?...Издевательство!
— Оставляйте сундуки себе.
— Вот это славно, приятель, ты поумнел! Ты теряешь добычу, но спасаешь себе жизнь. В следующий раз, когда ты попытаешься провернуть подобное дельце, старайся организовать его чуть получше. И хорошенько запомни: мы никогда друг друга не видели.
Капитан завязал Икеру глаза. Два моряка освободили ему ноги и спустили на землю. Потом заставили быстро и долго, очень долго, идти.
— Куда вы меня ведете?
— Молчи, или мы тебя побьем.
Икер, загнанный и взмокший, чувствовал, что с трудом поспевает за конвоирами. Наверное, мучители уводят его подальше от порта, чтобы в пустынном месте лишить жизни.
— Пить, ради всего святого, пить! Ему даже не ответили.
Никогда Икер не предполагал, что способен такое выдержать. В нем поднималась какая-то неведомая ему сила, которая отказывалась уступать изнеможению.
Неожиданно его сильно толкнули в спину.
Он покатился с откоса, колючки сухих растений впивались ему в тело.
Наконец падение кончилось, и он ощутил мокрый песок. Обессиленный, с пересохшим языком, Икер умирал от жажды.
5
Кто-то пытался съесть его волосы.
Боль была такой сильной, что Икер подскочил.
Коза в страхе отпрыгнула в сторону.
— Ты вырываешь у нее хлеб изо рта, — заметил пастух, весь всклокоченный и косматый. — Такое красивое животное! Мог бы, по крайней мере, подождать, пока она насытится.
— Умоляю тебя, развяжи меня и дай мне попить!
— Попить, может быть, но развязать... Откуда ты? Я никогда тебя здесь не видел.
— Меня похитили пираты.
— Пираты? Здесь, в самом сердце пустыни?
— Я был на корабле, меня силком увели оттуда и бросили, мы шли долго-долго.
Пастух почесал голову.
— Я слышал истории, которые куда больше похожи на правду! Ты — не беглый преступник?
Нервы юноши сдали, и он разрыдался. Неужели никто никогда ему не поверит?
— Знаешь, — продолжал пастух, — вид у тебя не слишком опасный. Но в округе бродит столько грабителей, что лучше все же быть осторожным. На-ка, попей немного.
Вода из походной фляги не была слишком свежей, но Икер проглотил ее с жадностью.
— Тихо, тихо! Скоро я тебе еще дам. А сейчас отведу тебя к управляющему нашей деревни. Он решит, что с тобой делать.
Юноша покорно побрел за козьим стадом. Бежать? Зачем? Это лишь послужит доказательством вины. Ему же следует убедить эдила в своей невиновности.
Дети, заметив чужака, побежали с ним рядом.
— Конечно, это разбойник! — кричал один из них. — Смотри, пастух взял его в плен и будет просить большую награду!
Пастух замахнулся было на крикуна, но тот не унимался. И процессия двигалась среди хохота и криков, пока не остановилась перед домом управляющего.
— Что здесь происходит?
— Я нашел этого парнишку в пустыне, — объяснил пастух. — Поскольку у него руки были связаны за спиной, я не слишком ему доверяю. Я имею право на вознаграждение, не так ли?
— Потом увидим. Ну-ка, иди сюда.
Икер повиновался.
Управляющий грубо втолкнул его в какую-то каморку, где сидел долговязый здоровяк с дубиной.
— Ты как раз вовремя, парень! Мы тут со стражником поспорили. Как тебя зовут?
— Икер.
— Кто связал тебе руки?
— Моряки, которые подобрали меня на пустынном острове, а потом бросили недалеко отсюда, надеясь, что я умру от жажды.
— Хватит рассказывать глупости! Наверняка ты — мелкий воришка, пытавшийся сбежать от пытки. И что же ты украл?
— Ничего, уверяю вас!
— Хороший удар палкой вернет тебе память.
— Надо хотя бы выслушать его, — сказал стражник.
— Если тебе больше нечем заняться... Ладно, сам слушай. А я пойду на крышу. Перед тем, как отведешь этого разбойника куда следует, составь протокол по форме, как положено.
— Разумеется.
Икер приготовился к ударам дубиной, он ведь ничего не мог сказать, кроме правды, которую никто не хотел слушать.
— Рассказывай, и поподробнее, — приказал стражник.
— Зачем, если вы мне не верите?
— Что ты можешь об этом знать? У меня большой опыт, и врунов я распознаю отлично. Если ты говоришь правду, то тебе нечего бояться.
Срывающимся голосом Икер рассказал о своих злоключениях, промолчав лишь про сон, в котором он слышал слова большого змея.
Стражник слушал внимательно.
— Так, говоришь, ты один спасся, а остров погрузился в море?
— Точно так.
— И твои спасители забрали сундуки себе?
— И это верно.
— Как называлось их судно?
— Не знаю.
— А как звали капитана?
— Тоже не знаю.
Икер с отчаянием видел, что с каждым ответом его история выглядит все менее правдоподобной. И вряд ли здравомыслящий человек сможет поверить хоть одному его слову.
— Откуда ты родом?
— Из Медамуда.
— У тебя там семья?
— Нет. Меня приютил старый писец, который и обучал меня своему ремеслу.
— Говоришь, что можешь читать и писать... А ну-ка докажи мне.
Стражник указал пленнику на дощечку и кисточку, которую он окунул в чернила.
— У меня связаны руки, — напомнил Икер.
— Я развяжу тебя, но не забудь, что я отлично владею дубиной.
Старательным почерком юноша вывел: «Мое имя — Икер, и я не совершил никакого зла».
— Отлично, — заключил стражник. — Стало быть, ты не лжешь.
— Вы... Вы и правда мне верите?
— А почему бы и нет? Я же сказал тебе, что у меня большой опыт и я прекрасно отличаю правдивые речи честных людей от злодейских вымыслов.
— Значит, я... Я свободен?
— Возвращайся домой и считай тебе повезло, что выпутался живым из этой истории.
— А вы арестуете пиратов, которые хотели моей смерти?
— Мы займемся ими, будь спокоен.
Икер не осмеливался выйти из комнаты. Стражник начал составлять протокол.
— Ну что, мой мальчик, чего же ты ждешь?
— Я боюсь жителей деревни.
Стражник кликнул одного из зевак, которые как приклеенные стояли возле дома управляющего.
— Эй ты, дай ему циновку и воды.
Циновка и вода — этого достаточно, чтобы отправиться в путь, но Икер чувствовал себя таким же потерянным, как и на божественном острове Ка . Был ли он на самом деле свободен, имел ли право вернуться в свою деревню?
Стражник посмотрел ему вслед. А затем, не дожидаясь возвращения управляющего, и сам поспешил из деревни, направляясь к своим товарищам, которые пытались собрать какие-нибудь сведения о команде «Быстрого».
Но ни он сам, ни его товарищи на самом деле вовсе не были стражниками.
6
На самом юге палящее летнее солнце превращало Восточную пустыню в раскаленное пекло. Лишь змеи да скорпионы могли выжить в этом аду, зарывшись в песок.
Тем не менее, маленькая группа из пяти человек продолжала идти вперед. Возглавлял их высоченный тип, который на добрую голову был выше остальных. Борода, пронзительный взгляд исподлобья, толстые губы... Казалось, жара на него не действовала. В тюрбане и шерстяной тунике, доходившей ему до лодыжек, он без устали шел размеренным шагом.
— Больше не могу, — пожаловался один из его спутников.
Как и остальные, он был осужден за воровство, но сбежал с фермы, где отрабатывал свою вину, выполняя тяжелую работу. На побег его подбил бородач.
— Мы еще не дошли до центра пустыни, — напомнил высокий тип товарищу.
— Чего же ты еще хочешь?
— Положись на меня, слушайся, и твое будущее станет прекрасным.
— Я поворачиваю назад.
— Тебя арестует стража и вернет в тюрьму, — предупредил рыжеволосый, которого звали Шаб, «Бешеный».
— Это все же лучше, чем этот ад! В тюрьме мне дадут и поесть, и попить, и мне не нужно будет без конца идти, чтобы никуда, в конце концов, не прийти!
Бородач презрительным взглядом смерил спорщика.
— Ты позабыл, кто я?
— Сумасшедший, который вбил себе в голову, что ему поручена священная миссия!
— Со мной действительно разговаривали боги, и их воля звучит в моих словах, поскольку лишь мне открыта истина. А все те, кто пойдут против меня, исчезнут с лица земли.
— Мы за тобой пошли потому, что ты обещал богатство! Но ведь не здесь мы его найдем!
— Я — Провозвестник. Тех, кто верит мне, ждет благоденствие и могущество. Остальных — смерть.
— Мне надоели твои речи. Ты обманул нас и не хочешь в этом признаться, вот и все!
— Как смеешь ты оскорблять Провозвестника?! Немедленно покайся!
— Прощай, жалкий безумец!
Человек повернул обратно.
— Шаб, убей его, — тихо приказал Провозвестник.
Рыжий, похоже, был смущен.
— Он пришел с нами, он...
— Прирежь его, и пусть его презренные останки послужат пищей хищникам. Потом я отведу вас в то место, где вам будет дано откровение. И тогда вы действительно поймете, кто я.
Для Бешеного это было не первое убийство. Он всегда нападал сзади, всаживая жертве в шею острый кремневый нож.
Покорившись с первой встречи высокому бородачу, он свято верил, что глава их банды разит словом не хуже ножа, и перед ним — большое будущее.
Рыжий спокойно настиг беглеца, убил его и быстро догнал свою команду.
— Еще долго идти? — спросил он.
— Не бойся, — ответил Провозвестник, — доверься и следуй за мной.
Два других вора, устрашенные той сценой, свидетелями которой они стали, не осмелились выразить свой протест. Власть бородача была непререкаема.
Ни капли пота на лбу Провозвестника, ни малейшего признака усталости в его походке. Казалось, он отлично знает, куда идет.
И вот когда пустыня совсем раскалилась и сознание мутилось от жары, Провозвестник остановился.
— Здесь, — объявил он. — Посмотрите хорошенько на землю.
Пустыня изменилась. Там и тут на песке были видны белесые пятна, застывшие толстой коркой.
— Поскреби и попробуй, Бешеный.
Рыжий упал на колени.
— Это соль.
— Нет, это пена бога Сета, проступающая из земных глубин. Она предназначена мне, чтобы я стал более сильным и более беспощадным, чем сам Сет. Пламя разрушит храмы и повергнет культы, обратит в пыль могущество фараона и установит царство истинной веры — той, которую я понесу по всей земле.
— Мы хотим пить, — напомнил один из воров, — а это не утолит нашу жажду!
— Бешеный, дай мне побольше того, что ты попробовал.
На глазах у трех изумленных спутников Провозвестник проглотил так много соли, что его язык и рот стали пылать, как огонь!
— Нет лучшего питья! — заявил он.
Самый юный из разбойников отломил кусочек и стал жевать.
И вдруг он издал душераздирающий крик и покатился по солевой корке, надеясь тем погасить пожиравший его изнутри огонь.
— Никто, кроме меня, не предназначен исполнить волю Бога, — пояснил Провозвестник. — И если кто-нибудь осмелится со мной соперничать, то его будет ждать та же участь. По всей видимости, этот нечестивец умирает.
Несчастный дернулся еще несколько раз и застыл. Двое уцелевших спутников поверглись ниц перед своим хозяином.
— Господин, — взмолился Бешеный, — у нас нет твоей власти, и мы признаем твое величие... Но мы так хотим пить! Не можешь ли ты облегчить наши страдания?
— Бог избрал меня, чтобы помогать верным. Разгребайте песок, и вы обрящете.
Рыжий и его напарник яростно стали разгребать песок.
Вскоре они докопались до края колодца. Ободренные своей находкой, они в рекордное время добрались до слоя сухих камней и вытащили их.
И появилась вода...
Из поясов своих туник они сделали веревку, к которой привязали флягу.
Когда Бешеный поднял ее полной, то первым предложил попить Провозвестнику.
— Сначала вы, господин!
— Огня Сета мне достаточно.
Бешеный и его спутник смочили губы, потом немного отпили мелкими глотками, а оставшейся водой смочили себе волосы и затылок.
— Как только к вам вернутся силы, — заявил Провозвестник, — мы выступим в поход. Завоевания зовут нас. Великая война началась.
7
Собек-Защитник, начальник личной охраны фараона Сесостриса, был необычно взволнован. Для обеспечения безопасности монарха он пользовался услугами лишь шести стражников. Он считал их гораздо более эффективными, чем целый батальон более или менее отважных солдат, потому что эти его шестеро походили на хищников — постоянно настороже и готовы к прыжку при малейшей опасности. Да и сам Собек-Защитник не довольствовался лишь командирскими функциями: такой же атлет, как и его подчиненные, быстрый и могучий, он тренировался каждый день, и никто не мог выдержать его удар.
Даже в Мемфисе, столичном городе, охрана монарха была делом сложным. А здесь, в Абидосе, на неизвестной территории, нужно было быть готовым к любым, самым непредсказуемым, неожиданностям.
Во время путешествия морем никаких происшествий не случилось. На пристани фараона встретили несколько безоружных жрецов, и он тут же отправился в храм Осириса.
В свои сорок лет царь был колоссом, выше двух метров, с суровым лицом. Третий в ряду Сесострисов, он носил имена «Божественного по воплощению», «Божественного по рождению», «Того, кто перевоплощается», «Могущества божественного света, явленного во славе» и «Человека могущественной богини».
За первые пять лет своего царствования, несмотря на непререкаемый авторитет, Сесострис так и не сумел добиться необходимого подчинения правителей нескольких провинций, чьи богатства позволяли содержать значительные военные силы и вести в пределах своих земель независимую политику.
Собек-Защитник опасался нападения их солдат. Не казался ли им Сесострис помехой, которая рано или поздно заставит усомниться в их независимости? Переезд в Абидос, землю священную — духовную основу жизни Египта, а никак не экономическую, держался в строжайшей тайне. Но можно ли было всерьез рассчитывать сохранить какой-либо секрет в Мемфисском дворце? Начальник охраны, убежденный в обратном, тщетно пытался переубедить царя и заставить его отказаться от этого путешествия.
— Никаких новостей?
— Никаких, начальник, — поочередно ответили ему шестеро мужчин.
— Место пустынное и тихое, — прибавил один из них.
— Это в порядке вещей для земли Осириса, — заметил Собек-Защитник. — Займите удобные позиции и неизменно задерживайте любого, кто попытается приблизиться.
— Даже жреца?
— Никаких исключений.
«Великая Земля» — таким было традиционное название земли Осириса, бога, владевшего тайной воскресения. Именно он, первый суверенный властитель Египта, заложил основы цивилизации фараонов. Убитый, но воскресший и победивший смерть, он царствовал теперь над справедливыми словом, и только исполнение таинств даровало его наследнику, фараону, сверхъестественное могущество и способность поддерживать связь с созидающими силами. Без исполнения ритуала Осириса Египет не мог бы существовать.
Несколько плодородных полей, где произрастали самые лучшие в стране сорта лука, несколько скромных домиков, расположенных вдоль канала, часть пустыни, ограниченная длинной скалой, большое озеро, вокруг которого росли деревья, акации, небольшой храм, обелиски, гробницы первых фараонов и гробница Осириса — так выглядел городок Абидос, как бы застывший вне времени и продолжающий жить вне Истории.
Здесь находился остров Справедливых и ворота в небо, которые охраняли звезды.
Сесострис вошел в маленькую комнату, где его ждали постоянные жрецы. Все поднялись и поклонились.
— Спасибо, Великий Царь, что вы приехали так быстро, — неспешно произнес верховный жрец, немолодой уже человек, он держался степенно.
— В твоем письме шла речь о большом несчастье.
— Вы сами в этом сможете убедиться.
Когда верховный жрец и фараон вышли из храма, Собек-Защитник и один из его подчиненных собирались идти с ними, чтобы обеспечить охрану.
— Это невозможно, — заметил жрец. — Место, куда мы отправляемся, закрыто для непосвященных.
— Это слишком неосторожно! А если вдруг...
— Никто не может нарушать закон Абидоса, — отрезал фараон.
Царь снял золотые браслеты, которые он носил на запястьях, и отдал их Собеку. На священную землю Осириса следовало вступать без металла.
Снедаемый беспокойством, начальник стражи смотрел, как удаляются двое мужчин, которые сначала шли вдоль Озера Жизни под растущими там деревьями, потом свернули на дорогу, окаймленную стелами, и, в конце концов, вошли в Пекер — мистический источник жизни страны.
В самой его середине находилась акация — дерево, которое, произрастая на могиле Осириса, означало, что царь справедливых речами воскрес.
Сесострис тут же постиг весь масштаб катастрофы: акация погибала.
— Когда Осирис возрождается, — горестно причитал верховный жрец, — акация покрывается листьями, и наша страна процветает. Но Сет, убийца и возмутитель спокойствия, всегда пытается засушить это дерево. И тогда жизнь покидает живущих здесь. Если погибает акация, то на этой земле воцаряются жестокость, ненависть и разруха.
Своим присутствием в этом дереве Осирис соединял небо, землю и подземное царство. В нем смерть соединялась с жизнью, и иная — лучезарно сияющая — жизнь вбирала их обе в себя.
— Каждый ли день поливал ты корни дерева водой и молоком?
— Я никогда, Великий Царь, не пренебрегал своими обязанностями.
— Значит, какое-то злокозненное существо умеет манипулировать мощью Сета и использует ее против Осириса и против Египта.
— В священных текстах написано, что эта акация омывает свои корни в первичном океане и черпает оттуда ту энергию, которая ее оживляет. Только священное золото могло бы спасти дерево.
— Известно ли, где оно находится?
— Нет, Великий Царь.
— Я узнаю это. И мне известно средство, как замедлить — если не прекратить — процесс гибели акации: я построю храм и вечное жилище в Абидосе. Они окажут магическое воздействие, которое замедлит процесс увядания и даст нам — я очень на это надеюсь — время разыскать требующееся средство.
— Великий Царь, совет жрецов окажется слишком малочисленным, чтобы...
— Я соберу людей для совершения ритуала и строителей, которые займутся исключительно этой задачей. Все будет происходить в полной тайне.
И тут невероятная догадка пронзила ум фараона.
— Кто-нибудь пытался завладеть священным сосудом?
Жрец побледнел.
— Великий Царь, вы же прекрасно знаете, что это невозможно!
— И все же пойдем проверим.
Сесострис убедился, что дверь в гробницу Осириса была наглухо закрыта, а царская печать осталась нетронутой. Лишь он один имел право дать распоряжение сломать ее и проникнуть в святилище.
— Даже если бы кто-нибудь из нечестивцев и взломал эту дверь, — сказал верховный жрец, — ему не удалось бы и близко подойти к сосуду, тем более — взять его в руки.
— Абидос недостаточно охраняется, — возразил царь. — Отныне за городом будут смотреть солдаты.
— Великий Царь, ни один непосвященный не может...
— Мне известен закон Абидоса, поскольку я — гарант его. Ни один непосвященный и не вступит на землю Осириса, но все дороги, ведущие к нему, будут под наблюдением.
С вершины священного холма Сесострис посмотрел на эту землю, где решалась судьба его страны, его народа, — место, где встречались два мира: земной и высший, отсюда изливалась воля богов.
Принимая трон, он знал, что его задача, учитывая размах необходимых реформ, будет не из легких. Но он и не предполагал, что основной его проблемой станет новая смерть Осириса.
Решительным шагом Сесострис отправился в сторону дикой пустыни, раскинувшейся между песчаными холмами, за границей освоенных земель.
Не чувствуя солнечных ожогов, фараон вглядывался вдаль.
Он прозревал, как вырастают два памятника — его храм и его вечное жилище, которые замедлят фатальную гибель дерева, играя роль преграды силам тьмы.
Кто в ответе за вторжение зла, столь внезапное и грозное? Царю потребуются вся твердость и мужество, на которые он способен, чтобы, преодолев отчаяние, сразиться с еще невидимым противником.
8
После двух тяжелых дней ходьбы Икеру повезло: его подобрал караван, который вез продавать товары в Фивы. Начальник каравана сначала не слишком одобрительно отнесся к нежданному появлению лишнего рта, но отношение его изменилось, когда юноша сообщил, что умеет читать.
— У меня есть дощечки с обещанием совершить покупку. Можешь ли ты их проверить?
— Покажите мне их.
Начальник каравана не смог скрыть своего нетерпения и задал главный для него вопрос:
— И в самом деле, здесь речь идет о важных чиновниках из дворца, которые обещают мне заплатить?
— Действительно так, и вам дают хорошую цену.
— Опыт, мой мальчик, опыт! Где ты живешь?
— В Медамуде.
— В такой невзрачной деревушке! А что ты делал в пустыне?
— Известны ли вам два моряка по имени Черепаший Глаз и Головорез?
Купец почесал подбородок.
— Это мне ничего не говорит... А название корабля?
— «Быстрый». Сто двадцать локтей в длину, сорок в ширину.
— Никогда о нем не слышал. Ты не сочиняешь?
— Должно быть, я ошибся.
— Это верно! «Быстрый»... Подумай сам: если бы такой корабль существовал, то о нем бы знали! А что ты скажешь, если я попрошу тебя навести порядок в моих бумагах? С налоговой стражей предосторожность не бывает лишней, с ней шутки плохи!
Икер выполнил просьбу, чем очень порадовал своего хозяина. Тот просто поверить не мог, что ему так подфартило.
Так они и путешествовали — в ритме шага навьюченных ослов и однообразных остановок, когда можно было поспать и подкрепиться сушеной рыбой и луком, которые начальник каравана предложил Икеру в обмен на услуги.
Несмотря на мучительные раздумья и тревогу о будущем, Икер здорово обрадовался, когда караван сменил иссохшую тропу на дорогу в зеленой долине, поросшей пальмами. Забыто опасное море, забыты грозные горы! Вокруг плодородные орошаемые поля, где крестьяне собирают урожай.
— Скажи, парень, хотел бы ты работать у меня? — спросил купец.
— Нет, мне нужно найти своего учителя и продолжить обучение, чтобы стать хорошим писцом.
— Что ж, я тебя понимаю! Заработок невелик, но уважение большое. Что ж, видно так тому и быть, мой мальчик, желаю удачи.
Икер ощутил вкус ветра и мягкое тепло весны. Торопясь поскорей добраться до своей деревни, он быстро шел, выбирая тропинки, по которым столько раз бегал в детстве, ища уединения, чтобы посидеть и поразмышлять в тишине. И хотя он не прочь был поиграть с приятелями, но все же любил в одиночестве размышлять над тайнами мира и невидимых сил.
Деревня Медамуд состояла из маленьких белых домиков, выстроенных на холме и укрытых от солнца акациями, пальмами и тамарисками. При входе в деревню стоял колодец, который охранял стражник. Стражник изумился, будто увидел гостя с того света:
— Нет, ты не... ты — не Икер!
— Ты не прав; это именно я.
— Ну и дела... Икер?.. А что же с тобой произошло?
— Ничего особенного.
Икеру не очень-то хотелось откровенничать с болтливым стражником, не обсудив свои приключения с учителем.
— Между прочим, скорее всего, тебе придется уехать.
— Уехать? Я вернулся домой, чтобы учиться дальше!
Икер так возмутился, что и слушать ничего не хотел, а стражник настаивать не стал и умолк.
Икер поспешил к дому старого писца, который его обучал и воспитывал. Когда он шел по улице, маленькие девочки прекращали играть со своими тряпочными куклами, а женщины, несущие провизию, останавливались, провожая его недоверчивым подозрительным взглядом.
Дверь дома была закрыта.
Икер постучал... Еще... Потом принялся колотить в дверь.
— Не ломись, — посоветовала ему соседка. — Старый писец умер.
Будто небеса обрушились на голову юноше.
— Умер... И давно?
— Неделю назад. После твоего отъезда его в могилу унесла тоска.
Икер сел на пороге и заплакал.
Похитив его, пираты убили и его приемного отца.
— Пойди к управляющему деревней, — посоветовала соседка. — Он расскажет тебе подробности.
Сквозь нахлынувшее горе Икер чувствовал, что вся деревня смотрит на него как на виновника смерти учителя. Тяжесть несправедливости была невыносима. Нет, он, конечно, все объяснит, и боль в душе постепенно утихнет и все встанет на свои места.
Медленно, с тяжелым сердцем, дошел Икер до дома управляющего деревней. Тот командовал работами по очистке и укреплению каналов.
— Клянусь небом... это ученик нашего писца! Действительно это — ты? Вот это новость! Настоящий сюрприз! Я был более чем уверен, что никогда тебя больше не увижу!
Тон управляющего, который к своим пятидесяти годам весь заплыл жиром, был издевательским. Презрительным жестом он отпустил работавших.
— Из-за тебя, Икер, умер твой благодетель, ты просто убил его своим бегством. Это — преступление, за которое ты ответишь перед богами. Будь на то моя воля, я бы отправил тебя в тюрьму.
— Вы ошибаетесь, я невиновен! Меня похитили пираты, и я уцелел только чудом.
Управляющий деревней расхохотался.
— Придумал бы хоть что-нибудь поумнее! А еще лучше — заткнись и убирайся отсюда.
— Но... Я так хотел вернуться домой!
— Ты говоришь о доме? Его владелец не оставил завещания в твою пользу. Поэтому я его реквизировал. Вся деревня презирает тебя, и тебе больше нет места среди нас.
— Поверьте мне, я действительно был похищен, я...
— Довольно! Надеюсь, что раскаяние сожжет тебе душу. И если ты немедленно не уберешься, я прикажу слугам выгнать тебя палками. Ах да, стой... Твой благодетель просил перед смертью, чтобы я передал тебе, если ты когда-нибудь появишься, этот ларец. Это очередная наивная благоглупость старика, но я обязан выполнить его последнее желание. А теперь уходи из Медамуда, Икер, и никогда ни под каким видом сюда не возвращайся.
Прижимая ларец к груди, Икер ушел далеко от деревни и только тогда решился открыть его. Он заметил, что деревянная задвижка у ларца была сломана.
Внутри лежал маленький папирусный свиток, скрепленный печатью.
Печать также была сломана и кое-как сложена снова.
В нескольких словах писец проклинал своего ученика и обещал ему тысячу разных казней. Но Икер прекрасно знал почерк своего учителя, чтобы понять, что это — довольно грубая подделка.
На дне ларца Икер заметил тонкий слой гипса. Сев в тени тамариска, юноша потер донце кусочком дерева.
Постепенно проступили строки письма, которые заставили колотиться сердце юноши:
«Я знаю, что ты не бежал, как вор. Я молюсь о том, чтобы ты был жив и здоров. Мои дни сочтены, и я прошу богов лишь об одном — чтобы ты стал хорошим писцом. Если ты вернешься в Медамуд, то, надеюсь, что этот вор управляющий передаст тебе мое завещание, в котором я завещаю тебе свой дом и этот ларец, в котором лежат мои самые лучшие каламы. Но сюда приходил чужак. И управляющий прекрасно с ним поладил. Я чувствую, что вокруг собираются темные силы, поэтому я предпочитаю скрыть свое письмо и написать его в той технике, которой я тебя учил. Не задерживайся в этом месте, отправляйся в провинцию Джу-ка , « Высокий холм » . Это станет первым этапом твоего пути. Пусть боги доведут тебя до цели твоего Поиска. Какими бы ни были испытания, не поддавайся отчаянию. Я всегда буду рядом с тобой, сын мой, чтобы помочь тебе выполнить то предназначение, о котором ты еще не ведаешь».
9
Когда казначей Медес вошел в свой роскошный дом в центральной части Мемфиса, двое слуг бросились омывать ему руки и ноги, обувать сандалии для дома, натирать его ароматами и предлагать ему молодое белое вино, привезенное из оазисов.
Медес был утончен и богат, его часто приглашали во дворец, он не раз обедал за одним столом с самим фараоном и считался в столице одним из самых высокопоставленных чиновников. Он прекрасно выглядел со стороны в тунике из первосортного льна, когда проверял распределение доходов, собранных у населения, и отчеты, присланные из храмов.
С момента своего назначения Медес сразу понял все преимущества, которые он сможет извлечь из привилегированного положения. Наилучшим образом используя службы писцов-счетоводов, начальников складов и хранителей архивов, казначей воровал понемногу, но часто. Действуя с исключительной осторожностью, он не оставлял никаких следов своих «отчислений» и подтасовывал административные документы с такой ловкостью, что даже наметанный глаз ничего не мог заметить.
И, тем не менее, Медес не был ни доволен, ни счастлив.
Во-первых, он оставался на одном и том же месте. Да, разумеется, фараон Сесострис поручил ему важный пост, но казначею хотелось большего. Не было в Египетском царстве человека более сведущего, чем он. Медес считал себя лучшим и хотел, чтобы его таковым признавали. И если упрямый царь упорно не желал этого понимать, следовало вмешаться, возможно, даже резко. У Сесостриса было много врагов, начиная от богатейших правителей провинций, с которыми у Медеса были прекрасные отношения. Если фараон совершит ошибку и нанесет удар по их привилегиям, то его царствованию скоро конец. Разве не ходили по стране слухи о том, что один из его предшественников был убит?
Кроме того, Медеса постоянно тревожил вопрос об истинной природе власти и о наилучшем способе завладеть ею. Чтобы лучше «распределять» некоторые государственные отчисления, предназначавшиеся храмам, Медес стал временным жрецом. Участвуя в ритуалах, он стал причастным к святая святых. Выказывая рвение к духовным упражнениям, льстя тем, кто стоит выше него, раздавая щедрые пожертвования, Медес постоянно думал о тех таинствах, к которым еще не имел доступа; мысль о них завораживала. Лишь фараон и некоторые из постоянных жрецов допускались к высшим магическим ритуалам. Не в них ли был сокрыт источник могущества царя?
Двери закрытого храма оставались запертыми для казначея. И эта область, которую Медес считал такой же важной, как и область экономическая, оставалась для него недоступной. К тому же он и сам не был готов отказаться от мирской жизни, своих дел и обязанностей ради того, чтобы жить затворником.
Ситуация, казалось, не имела выхода, но вдруг... Эта болтовня чиновника из храма богини Хатхор в Мемфисе дала ему главную информацию о божественной земле — Пунте. Как и все, кому была знакома эта легенда, Медес над ней потешался. Простому народу и детям нравятся чудеса, и их следовало развлекать подобными баснями.
Но это было раньше. Теперь, по мнению чиновника, Пунт вовсе не был легендой.
Божественная земля определенно существовала; она хранила в себе удивительные вещи, среди которых электрум и священное золото, которое раньше использовалось под огромным секретом во время некоторых таинств. В обмен на дорогие подарки болтун сообщил туманные географические сведения, а потом внезапно умер от сердечного приступа. Этого было мало, но вполне достаточно, чтобы предпринять самостоятельные поиски.
— Хозяин, — сообщил домоправитель Медеса, — ваш посетитель пришел.
— Пусть подождет, мне нужно отдохнуть несколько минут.
С некоторого времени Медес стал полнеть. Гладкие черные волосы, прилипшие к круглому черепу, лунообразное лицо, широкое тело, короткие ноги и пухлые руки — Медес был плотно скроенным и коренастым. Очень энергичный, вопреки своим сорока двум годам, он был жаден до жизни как в юности. Чтобы успокоить свою ненасытную натуру, он стал много есть и слишком много пить. Его жена, тоже довольно кругленькая, была вынуждена все время что-нибудь изобретать и придумывать, чтобы угодить домашнему гурману.
Иногда ему казалось, что он задыхается — особенно, если он не сразу же получал то, к чему страстно стремился. Но его алчность была так сильна, что, едва получив желаемое, он тотчас же бросался вперед, за следующей добычей.
Он чувствовал, что волнуется все сильнее. Предстоящая встреча с одним из агентов вполне могла стать решающей.
Со стороны улицы дом был хорошо защищен: окна с деревянными ставнями, тяжелая входная дверь из толстых досок с массивным засовом, служебный вход, за которым вели постоянное наблюдение стражники. Два этажа, пятнадцать комнат, терраса, открытая лоджия с видом на сад, где устроен бассейн с чистейшей водой.
Медес принял своего посетителя в тени террасы. Это был тот «стражник», который допрашивал Икера.
— Надеюсь, ты принес мне хорошие новости.
— Более или менее хорошие, господин.
— Ты знаешь, где священное золото?
— И да, и нет. В конце концов, возможно...
Медес почувствовал прилив гнева.
— В делах я не терплю неточности. Давай перечислим все по порядку. Когда «Быстрый» вернулся в порт?
— Он не вернулся, господин, потому что он утонул сам, а с ним и все, что там было.
— Утонул! Ты в этом уверен?
— У меня лишь одно свидетельство, но, как кажется, серьезное.
— Свидетельство капитана?
— Нет, паренька, которого вы приказали мне похитить в Медамуде и которого я перехватил в селении неподалеку от Коптоса. Вы помните, тот паренек-сирота, который так любил одиночество и учение.
— Знаю, знаю! Идеальная жертва, чтобы успокоить бурю. Управляющий Медамуда нам сообщил об этом наивном юнце и не пожалел об этом. Однако как могло случиться, что он остался единственным уцелевшим свидетелем?
— Это мне неизвестно, но это факт. Он сказал мне, что «Быстрый» накрыла огромная волна, что он чудом оказался выброшенным на пустынный остров, и что его подобрал корабль, капитан которого не поверил ни слову из его рассказа. Тем не менее, он завладел двумя сундуками с острова перед тем, как высадить своего пассажира, которого все принимают за безумца.
«Неужели тот, кто выжил во время кораблекрушения, добрался до Пунта?» — этот вопрос не давал покоя Медесу.
— Сможет ли он снова найти остров?
— По его словам, господин, остров погрузился в море и исчез.
— Что в сундуках?
— Ароматические масла.
— И все?
— Ни о чем другом он не говорил.
— И ты отпустил его?!
— А как иначе, господин? Как стражник я сделал вид, что записал его признания, управляющий селением ничего подозрительного не нашел, и у нас не было никаких причин задерживать этого фантазера с больным воображением.
— А тебе не приходило в голову, что он лжет?
— Я думаю, что он говорил правду.
— Я — скептик! Он назвал тебе корабль, который его спас?
— Он не знает его названия.
— Этот мальчишка посмеялся над тобой! — взревел Медес. — Он провел тебя своими детскими россказнями, чтобы лучше скрыть правду.
— Уверяю вас...
— Нужно его найти, быстро! Наверняка он вернулся в Медамуд. Тамошний управляющий, должно быть, выгнал его, но, возможно, он знает, в каком направлении тот пошел. Когда поймаешь мальчишку, заставь его говорить, а потом избавься от него.
— Вы хотите сказать...
— Ты меня прекрасно понял.
— Но, господин...
— У этого голодранца нет семьи, и никого не озаботит ни это известие, ни его окончательное исчезновение. Спрячешь его труп, а стервятники и грызуны довершат дело. А тебя будет ждать солидное вознаграждение. Отправляйся немедленно.
Казначей с трудом скрывал свой гнев. Чтобы снарядить корабль и собрать банду разбойников, способных плыть морем в направлении Пунта, он тратил деньги, не считая, и одновременно старался избежать пристального внимания властей к своей особе. В ближайшее время ему не удастся повторить такую авантюру.
Как только мнимый стражник покинул дом, Медес подумал, что, конечно же, команда, подобравшая мальчишку после кораблекрушения, не станет держать язык за зубами. В портовых тавернах уже, возможно, говорят о происшествии, а капитан, кроме того, ищет способ продать содержимое обоих сундуков. Даже если речь идет лишь об ароматах, он заработает немалые деньги. А если этот странный груз содержит еще и более дорогие вещи, то ему нужно будет искать понимающего и богатого клиента.
В любом случае этот капитан, если он существует на самом деле, не останется незамеченным.
Итак, Медес решил позвать своего верного Жергу, этого отпетого проходимца, закоренелого грешника и вороватого сборщика налогов. Он будет действовать вполне законно и доставит Медесу его добычу.
10
Возвращаясь на корабле в Мемфис, Сесострис размышлял. Он в полной мере осознал, насколько жестким будет противостояние, когда он начнет наступление на правителей провинций. Ведь они отказываются уступать даже самую малую часть своих полномочий.
С того момента, как Осирис создал Египет, образованный из Дельты и долины Нила, фараон царствовал над Обеими Землями Верхнего и Нижнего Египта, прочно связав их вместе. В качестве «Пчелиного» он правил Севером; в качестве «Папирусного» он правил Югом. Пчела производила мед, растительное золото, необходимое для здоровья. Папирус служил сотням нужд, из него делали и ладьи, и обувь, ему выпала высочайшая роль стать носителем иероглифов — «Божественного слова». Таким образом, в лице фараона, которому покровительствовал Хор, хозяин неба и сын Осириса, соединялись все созидательные силы. Именно ему предстояло собирать воедино разрозненные части страны.
Шесть противников было у Сесостриса — шесть правителей провинций, которые полагали себя самостоятельными и презрительно относились к владыке, сидящему в Мемфисе. К счастью, они и не помышляли объединяться в своем противостоянии, поскольку каждый из них слишком дорожил собственной независимостью. В сложившейся ситуации Египет становился все беднее и беднее. Конечно, сохранение равновесия удерживало Египет от серьезных конфликтов, но постепенно приводило царство в упадок.
Странный факт; пять из шести знатных египтян, настроенных враждебно по отношению к фараону, стояли во главе провинций, расположенных рядом с Абидосом. Уж не был ли тот, кто сумел воспользоваться разрушительной способностью Сета, чтобы нанести вред акации Осириса, одним из них? Если это предположение подтвердится, то Сесострис поведет беспощадную борьбу: и за то, чтобы снова зазеленела священная акация, и за спасение Египта.
Для начала, пожалуй, необходимо собрать максимум сведений об этих шестерых правителях, чтобы установить, кто из них виновен. Затем следует эффективно нанести удар, чтобы не оставить врагу возможности подняться. Однако кому поручить столь деликатную миссию? Мемфисский двор полон льстецов, интриганов, честолюбцев, подлецов и лжецов. Только Собек-Защитник предан делу душой и телом и не помышляет о собственных доходах.
Стало быть, Сесострис будет вынужден использовать те немногие средства, которыми он располагает, и в особенности полагаться на свою интуицию. Что касается поиска того золота, которое способно исцелить акацию, то он будет еще более трудным. Согласно легенде, священное золото Пунта обладает исключительными свойствами, но никто из людей больше не знает местонахождения божественной земли. И рождается ли там еще этот драгоценный металл? Остались шахты на востоке, но они находятся под недружественным контролем, а те, что имеются в Нубии, вне досягаемости.
И в этом задача кажется невыполнимой. Сесострис не обладал средствами для ведения такого предприятия.
Решение напрашивалось само собой: ему следовало самому создать такие средства.
Главная цель: дать новую энергию Древу Жизни.
Итак, фараон начал чертить планы храма и вечного жилища, которые предполагалось возвести в Абидосе.
В полях шла напряженная работа. Весенний урожай был обильным, и ничего нельзя было потерять.
Через день пути от Медамуда Икер представился начальнику большой области и предложил ему свои услуги как ученик писца.
— Ты как раз вовремя, мой мальчик. У меня накопилось большое количество мешков, которые нужно сосчитать и записать. А потом ты составишь мне перечень.
На выполнение задания отвели неделю и обещали достойную плату: пищу, циновку, дорожную флягу и пару сандалий.
Работая, Икер страшно злился на управляющего Медамуда: этот разбойник уничтожил завещание старого писца, чтобы украсть дом, который предназначался его ученику! Он нарушил последнюю волю покойного, украв каламы и состряпав подложный текст, который пестрел проклятиями в адрес Икера.
Надо же быть таким подлым! Икеру открывался жестокий, беспощадный мир, в котором ложь и подлость одерживали победу. Но огромная радость тут же скрашивала разочарования: его учитель знал, что он не сбежал, он сохранил веру в него. И, тем не менее, какое странное письмо! О каком Поиске, о какой судьбе говорил писец? Неожиданно этот старый писец показался Икеру таким же таинственным, как тот гигантский змей с острова Ка .
Как было бы здорово подать жалобу на управляющего Медамуда, чтобы суд вынес справедливое решение. Но кто поверит мальчишке? В отсутствие завещания юноша не имел никакого права на жилище своего учителя. В Медамуде у него найдутся лишь обвинители, которые упрекнут его в том, что он ушел из деревни, не сказав ни слова. Закончив свою работу, Икер собрался в дорогу.
— Ты вроде толковый паренек. Не хочешь получить постоянную работу?
— Не сейчас.
— Ты молод, но не забудь, что где-нибудь нужно и обосноваться. Вот тебе: с этим ты сможешь прожить несколько дней.
Хлеб, сушеное мясо, чеснок и фиги — начальник оказался щедрым человеком.
— Куда ты думаешь идти?
— В направлении Высокого холма.
— Хочу тебя предупредить: правитель этой области имеет не очень-то приятный характер.
Невысокие стены разделяли земельные участки и удерживали воду так долго, как это было нужно. Продуманно и искусно была выполнена система каналов для орошения полей. Над процветанием работали постоянно, и для лени не оставалось и дня.
Входя на территорию провинции богини-змеи Уаджет, «Зеленеющей», Икер сделал для себя удивительное открытие: в названии Джу-ка, «Высокий холм», имелось то же слово Ка , что и в названии «остров Ка » — земли змея, который навсегда остался в памяти. Случайно ли это, или это знак той самой судьбы, на которую намекал старый писец?
Ка , «высокий, возвышенный»... К какой таинственной цели должен подняться Икер? И что в действительности представляло собой Ка , эта таинственная энергия, которая в иероглифическом виде писалась в виде существа с двумя высоко поднятыми руками?
Путаясь в мыслях, Икер и не заметил, как наткнулся на человека, вооруженного палкой.
— Стой, мальчишка! Смотреть надо, куда идешь!
— Простите меня... А ведь вы — тот самый стражник, который меня допрашивал в селении возле Коптоса!
— Вот именно. И я давно пытаюсь тебя разыскать.
— И чего же вы от меня хотите?
— Твои показания неполны, мне нужны уточнения.
— Я вам сказал все. Если кого и следует арестовать, так это управляющего Медамуда.
— И по какой причине?
— Он вор. Он уничтожил завещание в мою пользу.
— И ты можешь это доказать?
— К несчастью, нет.
— Тогда лучше вернемся к твоим показаниям и к тем двум сундукам с драгоценным товаром. Ты, разумеется, проверил их содержимое. Уточни-ка его.
— Я думаю, ароматические вещества.
— Ну, парень, этого мне маловато. Тебе известно об этом больше.
— Уверяю вас, нет.
— Если ты не поумнеешь, то у тебя будут серьезные неприятности.
«Стражник» сильным ударом палки сбил Икера с ног. Юноша упал лицом вниз и был прижат к земле.
— А теперь правду!
— Я вам ее сказал!
— Название корабля, который тебя спас?
— Не знаю.
Десяток ударов палки по плечам заставили Икера кричать от боли.
— Название корабля и имя капитана?
— Не знаю!
— Ты и впрямь неразумен, малец. Я хочу получить информацию, и я ее получу. А если не скажешь — убью.
— Клянусь, что я ничего не знаю!
Обрушились новые побои, но ответ был все тот же. По всей вероятности, этот парень действительно говорил правду, и у него нельзя ничего больше узнать.
Затылок, спина, ноги — все было в крови. После новой серии ударов Икер потерял сознание.
Он почти не дышал.
Нападавший оттащил тело в заросли папируса, на берег канала.
Икер умирал, душа его готова была отлететь.
Но поскольку умирал он от ран, а не был убит наповал, то в убийстве обвинять вроде и некого. Перед лицом возможных судей — как в этом мире, так и в том — это было предпочтительней.
11
Вначале боль была невыносимой. Затем она утихла, и появилось ощущение свежести, которого Икер никогда не испытывал раньше. Неожиданно его спина перестала болеть, и он открыл глаза, чтобы узнать, в какой мир отправил его нападавший.
— Он проснулся! — воскликнула девушка.
— Ты в этом уверена? — спросил грубоватый мужской голос.
— Он смотрит на нас, отец!
— В том состоянии, в каком он был, он никак не должен был выжить.
Икер попытался встать, но жгучая боль пригвоздила его к циновке.
— Не двигайся, не двигайся! — приказала девушка. — Тебе очень повезло, знаешь ли. Я нашла тебя в зарослях папируса, посвященных богине Хатхор. Обычно я ограничиваюсь тем, что ставлю свои приношения возле зарослей, но в этот раз над тростником с криками встревоженно летали птицы, и я осмелилась туда войти. Поведение птиц было таким странным, что я поняла: богиня требует моей помощи. Я предупредила отца, и крестьяне перенесли тебя в наш дом. Уже три дня я не отхожу от тебя и смазываю самым действенным из наших бальзамов. Он состоит из белого масла, жиров гиппопотама, крокодила и сома, смешанных с медом. Главный лекарь нашей провинции дал даже мазь с экстрактом мирры, чтобы унять твою боль. Только я одна верила, что твои раны не смертельны.
Она была темноволосая, хорошенькая, очень живая. Ее отец, крепкий загорелый крестьянин, казалось, был настроен скорее враждебно, а не благожелательно.
— Что произошло с тобой, парень?
— На меня напал человек, чтобы обокрасть меня.
— У тебя, стало быть, было с собой что-то драгоценное?
— Циновка, фляга с водой, сандалии...
— И все? Откуда же ты шел?
— Я сирота и нанимаюсь учеником писца.
— Мне дорого обошлось твое лечение, парнишка, очень дорого.
Крестьянин отошел в сторону.
— Не беспокойся, — шепнула девушка. — Несмотря на то, что отец мой выглядит угрюмым и резким, он — честный человек. Меня зовут Маленький Цветок. А тебя?
— Икер.
— Сейчас ты не слишком-то хорошо выглядишь! Но когда твои раны заживут, ты, должно быть, будешь симпатичным парнем.
— Ты думаешь, мне удастся встать на ноги?
— Меньше, чем через неделю, мы с тобой вместе пройдемся по деревне.
Маленький Цветок не похвалялась. Благодаря чудодейственным бальзамам и растираниям, уносящим боль, Икер быстро поправился. Чудо, что ни одна кость не оказалась сломанной. Следы от побоев постепенно исчезали.
Однако обещанная прогулка по деревне не состоялась, потому что у крестьянина были насчет Икера другие планы.
— Ты гораздо сильнее, чем казался, — отметил он. — И ты мне задолжал большую сумму, потому что твое лечение стоит целое состояние.
— Как я смогу вам возместить свой долг?
— В моем хозяйстве писаки не требуются. Но мне нужны рабочие руки на полевые работы.
— Боюсь, что там я не принесу большой пользы!
— Что ж, выбирай: или ты платишь мне, отрабатывая на поле, или проведешь несколько лет в тюрьме. Правитель нашей провинции не любит бездельников и нахлебников. Я помогу тебе устроиться к помощнику управляющего. Будешь жить в собственном маленьком домике, и у тебя будет клочок земли, где ты будешь выращивать себе овощи. Но прежде, чем пригреть тебя и облагодетельствовать, я требую, чтобы ты рассказал мне всю правду. Кто ты на самом деле и почему на тебя напали и избили?
Опасаясь, что попал в новую западню и что этот хозяин сделан из того же теста, что и управляющий деревни Медамуд, Икер постарался быть осторожным.
— Я повторяю вам, что я — начинающий писец и иду из района Фив. Цель моя — стать писцом и ходить из деревни в деревню, составляя для пострадавших людей жалобы на притеснения начальников. Человек, который на меня напал, украл мои письменные принадлежности.
Этот ответ, казалось, удовлетворил крестьянина.
— Сначала заплати свой долг. Если новое занятие придется тебе по вкусу, то останешься. Нет — уйдешь.
Помощник управляющего был человеком незлым, но особенно церемониться с новичком не стал. Икеру приказали сначала вычистить двор, потом привести в порядок и содержать в чистоте птичник, который располагался в портике, между двумя деревянными колоннами, выточенными в форме стеблей лотоса. Там содержались серые с белой головой гуси, перепела, утки я куры. В лотки для кормежки зерно высыпали из больших корзин. Птичник имел и водоем, откуда вода по желобам поступала в поилки.
На третий день Икер вынужден был вмешаться.
— Я думаю, ты слегка ошибся, — сказал он верзиле, носившему корзины.
— Ошибся? В чем?
— В первый день ты высыпал в кормушки содержимое шести корзин. Во второй — только пяти. А сегодня кормушки наполнены еще меньше.
— А тебе-то что?
— Я поставлен наблюдать за птичником. И птица должна быть накормлена так, как положено.
— Чуть больше, чуть меньше... Хочешь, мы с тобой на двоих поделим разницу?
— Я хочу, чтобы ты приносил шесть полных корзин.
Верзила понял, что Икер не шутит и что договориться с ним невозможно.
— Ты не скажешь хозяину?
— Если исправишь свою ошибку, то, разумеется, нет.
Нового друга Икер не приобрел, но зато весь птичник шумно выражал ему свое одобрение.
— Ну как, нравится тебе новая работа? — спросила Икера Маленький Цветок, поглаживая великолепного гуся, который был почти ручным.
— Я стараюсь исполнять ее как можно лучше.
— У тебя больше ничего не болит?
— Благодаря твоим заботам я совсем здоров. Ты спасла мне жизнь, и я всегда буду тебе благодарен.
— Ты не умер, потому что богиня Хатхор не дала тебе погибнуть. Я лишь ускорила твое выздоровление.
Маленький Цветок нахмурилась.
— Мой отец запрещает мне видеть тебя.
— Он мной недоволен?
— Напротив, но ты его настораживаешь, потому что ты не похож на других. Он приказал мне выйти замуж за настоящего крестьянина, чтобы я могла родить ему хороших детей и чтобы все вместе мы стали заниматься нашим хозяйством.
— Когда человеку выпадает счастье иметь честного и достойного отца, его следует слушать.
— Ты говоришь, как старик! Скажи, Икер, ты не хотел бы стать настоящим крестьянином?
— Мне надо отработать большой долг, но настоящее мое ремесло — работа писца.
— Я должна идти. Если отец застанет меня с тобой, побьет.
— Никогда у меня не было такого образцового порядка на птичьем дворе, малыш! — похвалил хозяин. — Люблю тех, кто вкладывает душу в свою работу. Но, говорят, ты не слишком-то стремишься с кем-нибудь подружиться.
— Я предпочитаю оставаться один с птицами.
— Ну ничего, это пройдет! Тем более что у меня еще не собрано с полей много ячменя. А ты заодно научишься обращаться с серпом.
Икер и не подумал протестовать.
Неотвязные вопросы по-прежнему снова и снова мучительно крутились в голове, хотя Икер прекрасно понимал, что ответы на них здесь отыскать не сможет. Однако чтобы продолжить путь, ему нужно было погасить долг — значит, работать без устали, чтобы как можно скорее снова обрести свободу.
Икер стоял среди жнецов, хитроватых и бывалых, которые, усмехаясь, рассматривали новичка.
— Не бойся переработать, малыш, — сказал один из них. — Поля вон какие большие! Год прекрасный и урожай отличный. Наша земля богатая, у нас всего будет вдоволь. Но вкуснее всего мясо ягненка. Однако его нужно заслужить. Поэтому держи руку крепче и от нас не отставай. Я еще никого не видел, кто бы умер от переработки.
Лицо Икера быстро стало бронзовым. Музыка флейтиста давала ему силы держаться бодро. Флейтист разнообразил ритм, но все свои мелодии заканчивал торжественно.
— У тебя слишком красное лицо, — сказал Икеру один из его новых товарищей. — Ты слишком долго работал внаклонку. Пойди к флейтисту, это освежит тебя.
Чувствуя, что у него мутнеет в глазах, Икер охотно послушался.
Смочив водой шею и виски и глотнув немного воды, юноша ощутил новый прилив сил.
— Работа тяжелая, — согласился музыкант, — поэтому я играю для ваших Ка . А это значит, что у тебя и твоих товарищей будет достаточно сил и энергии.
— Что такое Ка ? — спросил Икер.
— То, что позволяет нам жить, существовать и выживать в тяжелых условиях. Осирис открыл нам музыку, чтобы гармония услаждала наше сердце и душу. Музыка прославляет момент, когда срезают ячмень и пшеницу. Это священное действо, которое обновляет наш дух, это сам Осирис.
Икер жадно ловил каждое слово музыканта.
— Где ты все это выучил?
— В главном храме нашей провинции. Учитель музыки научил меня играть на флейте, а я научу этому своего преемника. Без музыки, без той магии, которую она передает, жатва стала бы лишь изнурительной работой, а дух Осириса покинул бы спелую пшеницу.
— Осирис... Это он — тайна жизни?
— За работу, Икер! — приказал начальник жнецов.
Флейтист заиграл снова.
Икер продолжал работать серпом, но теперь ему казалось, что каждое движение не изнуряло его, а, напротив, придавало все больше сил.
Не было ли Ка энергией, которая родится от ощущения хорошо выполненной работы?
12
В отличие от других жнецов, которым не поручали собирать пшеницу, Икер должен был выполнить и эту работу. Юноша перевязывал колосья и складывал их в мешки, которые ему приносил деревенский мальчишка.
— И долго мы еще должны здесь так вкалывать? — жаловался он. — Для нашей деревни уже хватит!
— Есть и другие деревни, — напомнил ему Икер, — а урожай не везде такой обильный. Поэтому мы не можем думать только о себе.
Его товарищ посмотрел на него сердитым взглядом.
— Ты случайно не заодно с хозяином?
— Я заодно с хорошо сделанной работой.
Мальчишка пожал плечами и подготовил новый мешок.
— Перерыв. Идите завтракать, — объявил помощник управляющего.
В тени тростникового навеса на циновке были расставлены аппетитные блюда: горячие лепешки с овощами, золотистые хрустящие хлебцы, жареный в масле чеснок, мягкий сыр из козьего молока, приправленный ароматными травами, простокваша, сушеная рыба, маринованная говядина, фиги, гранаты и свежее пиво.
Икер умирал от голода, но верзила преградил ему дорогу.
— Здесь больше нет места. Иди в другое.
— Но я тоже с ними работаю! Я других людей не знаю.
— А мы тебя знать не желаем. Мы ненавидим доносчиков.
— Это я доносчик?
— Я объяснил парням, что ты выдал меня хозяину, сказав, что я не носил достаточно зерна птицам.
— Но это неправда!
Ты, видать, особенный, ну и продолжай в том же духе, только держись подальше. И не мешай нам спокойно есть. А будешь надоедать, мы зададим тебе как следует.
У Икера не было никакого желания драться.
— Вот немного воды и кусок хлеба, — торжествующе произнес верзила. — Постарайся не сбавить ритма после такой еды. Не сумеешь — мы расскажем об этом хозяину.
Икер, обиженный и голодный, отошел в сторону и принялся за поданные крохи. Их было явно недостаточно, чтобы возместить затраченную энергию и продолжить работу.
Пока он растерянно пытался собраться с мыслями, в той стороне, где обедали работники, послышались испуганные крики. Икер повернул голову.
Вдруг откуда-то прямо к обедающим выползла кобра.
Все мгновенно вскочили на ноги.
— Гоните ее в сторону Икера, — заорал верзила.
Топая ногами, бросая землю, они добились своего.
Икер не пошевелился.
У этой кобры глаза были гораздо больше, чем у обычной; ее чешуя отливала золотом, а движения были завораживающе грациозными.
Юноша смотрел на нее, как загипнотизированный: она напомнила ему змея с острова Ка .
— Это богиня жатвы! — удивленно воскликнул один крестьянин. — Оставьте ее, пусть делает, что хочет. Ее нельзя трогать, а то урожай быстро испортится.
Икер встал на колени и положил перед коброй последнюю корку хлеба. Потом встал и воздел к небу руки в знак поклонения богине.
Воцарилось глубокое молчание.
Между юношей и змеей расстояние меньше трех шагов. Оба застыли неподвижно, как статуи, казалось, кобра вот-вот бросится.
Поплыли бесконечные мгновения ожидания...
И чудо произошло! Как во времена Осириса, когда шипы растений не кололи, а дикие звери не кусали. Довольная жестом подношения, змея исчезла на соседнем поле. Не было лучшего предзнаменования для собранного урожая.
— Парни и я приносим тебе извинения, — сказал очень смущенный верзила. — Откуда нам было знать, что тебе покровительствует богиня. Надеемся, что ты не слишком рассердился и согласишься разделить с нами трапезу. И хорошо, если ты станешь нашим бригадиром. Мы тогда тоже будем под защитой.
От голода в животе урчало, и Икер не заставил себя долго упрашивать.
— Поскольку ты за главного у жнецов, — сказал Икеру помощник управляющего, — тебе поручается отвести ослов на гумно. Ты тихо разгрузишь мешки с ослов, а дальше дашь действовать тем, кто будет исполнять ритуал, и не будешь задавать никаких вопросов.
— Значит, будет какая-то церемония?
— Не задавай никаких вопросов.
Возглавив караван из пяти ослов, которые знали дорогу лучше, чем он, Икер отправился на гумно, окруженное скирдами пшеницы. Ослы остановились сами по себе, и юноше даже не потребовалось пускать в ход палку.
На гумне двое писцов записали количество мешков. Часть мешков предназначалась крестьянам и их семьям, часть — хлебопекарне провинции. Закончив свое дело, писцы удалились.
Остались только девять начальников полевых работ, семь веяльщиц и три жреца, один из которых был флейтистом.
— В самой форме гумна, — сказал он, — скрыт иероглиф, который означает «в первый раз», то есть то первое мгновение, когда проявило себя творение. Воздадим хвалу богине жатвы.
Двое его коллег воздвигли небольшой деревянный алтарь, на который поставили кувшин с молоком, хлеб и сласти.
— Мы печалились во время погребения доброго пастыря Осириса, — продолжил флейтист. — Зерно было зарыто в землю, и мы считали его умершим навсегда. А теперь как обильна жатва! Мы можем радоваться! Пшеница и ячмень растут на спине Осириса, это он несет в себе богатства природы, никогда не устает и не издает ни одной жалобы. Пусть начальники полевых работ положат на ток содержимое своих мешков.
Икер был так счастлив, что принимает участие в ритуале, что даже не почувствовал тяжести своей ноши.
— Пусть приведут ослов, — приказал флейтист, — и пусть ведут их по кругу.
— Пусть отгонят их, — запротестовал другой жрец, — пусть не смеют они бить своими копытами моего отца! Ослы Сета не должны топтать зерно Осириса!
— Таинство должно быть исполнено до конца, — твердо сказал флейтист.
Ослы кружили и кружили по площадке; они были такими же серьезными, как и наблюдавшие за этой сценой люди.
Не постигая полностью всей значимости происходящего, Икер чувствовал, что присутствует при главном событии. Он задал бы сотню вопросов, но, затаив дыхание, молчал.
— Пусть очистят зерна, — потребовал флейтист.
Оба других жреца вывели ослов с гумна, и наступила очередь веяльщиц приступать к работе.
Исполнив свою миссию, они наполнили мешки и положили их на спину ослов.
— Пусть слуги Сета отвезут Осириса на небо, откуда он осыпет своими благодеяниями эту землю, — приказал флейтист.
Образовалась целая процессия, которая отправилась на крышу.
— Пусть начальник жнецов разгрузит ослов, чтобы они забрались на самую высокую крышу и высыпали содержимое своих мешков.
«Значит, — подумал Икер, — крыша соотносится с небом, где живет дух Осириса, содержащийся в зерне».
Под глубоким впечатлением от увиденного Икер медленно спускался по лестнице. Босыми ногами он ощущал шершавые известняковые ступени, и это делало более острым контраст между обычной жизнью и иной реальностью, которую открывал ему ритуал.
Флейтист, два других жреца, начальник жнецов и семь веяльщиц простерлись ниц перед величественным высоким человеком с глазами мудреца, полуприкрытыми тяжелыми веками. У него был такой пронизывающий взгляд, что он пригвоздил Икера к месту. Тонкий прямой нос, жестко сжатый рот, выступающие скулы, могучие плечи... Портрет этого сурового человека дополняли крупные уши, способные уловить малейший шорох Вселенной.
На нем была льняная одежда на одной бретели, проходившей через левое плечо, и прямоугольный фартук с изображением грифона, раздирающего врагов Египта.
Кулак флейтиста заставил Икера растянуться на земле.
— Преклонись перед фараоном, дарующим всем нам жизнь!
13
Сесострис поднял к небу подношение из пшеницы и ячменя, предназначавшееся богам. Затем стал подниматься по лестнице, ведущей на самую высокую из крыш, и с помощью головни зажег жаровню, на которую были положены небольшие кусочки ладана.
Продолжая исполнять свой ритуал, царь подумал о взгляде встреченного им юноши. Его взгляд не был похож ни на один другой.
С глубоким вниманием Икер слушал фараона.
— Осирис умирает и возрождается, он отдает себя нам, чтобы питать свой народ. Отец и мать всех людей, он творит зерна таинственной, заключающейся в нем силой, чтобы обеспечить жизнь живых существ. Все живут благодаря его дыханию и его телу — телу того, кто пришел с пламенного острова, чтобы воплотиться в злаках. Мы примем в себя тело Осириса, мы будем жить благодаря его растительному золоту.
Маленький Цветок поднесла царю куклу из колосьев. Таких «невест хлеба» делали все и выставляли на фасаде каждого дома до следующей жатвы.
Затем флейтист принес большую красивую корзину из гибкого тростника, выкрашенного в желтый, синий и красный цвета. Дно было укреплено двумя перекладинами, уложенными крест-накрест.
— Вот корзина для таинств, Великий Царь.

Жак Кристиан - Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни автора Жак Кристиан дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Жак Кристиан - Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни.
Ключевые слова страницы: Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Древо жизни; Жак Кристиан, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Джеки Браун