Спорт. Рыболовный 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Жак Кристиан

Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла автора, которого зовут Жак Кристиан. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Жак Кристиан - Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла = 296.22 KB

Жак Кристиан - Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла => скачать бесплатно электронную книгу



Мистерии Осириса – 0

OCR Mobb Deep, Readcheck by Zavalery
«Кристиан Жак. Мистерии Осириса: Заговор сил зла.»: ACT: ACT МОСКВА: Транзиткнига.; М.; 2006
ISBN 5-17-033950-Х 5-9713-1603-6 5-9578-3072-0
Оригинал: Christian Jacq, “La mysteres d'Osiris: La conspiration du mal”
Перевод: Н. Баженова
Аннотация
Юный Икер — всего лишь скромный ученик писца... но почему-то ИМЕННО ОН оказывается в центре изощренной придворной интриги, цель которой — убийство фараона Сесостриса...
КАКИМ образом связаны судьбы бедного сироты и одного из величайших правителей Египта?
Ответ на этот вопрос может стоить Икеру жизни!
...Приключения продолжаются!
Кристиан Жак
Мистерии Осириса: Заговор сил зла
1
Единичность способна вырваться из множественности, но зло никогда не приведет дело к доброму завершению.
Птах-Хотеп, Максима 5.
Акация Осириса увядала.
Если едва теплящаяся в ней жизнь угаснет, то нельзя будет совершать таинство воскрешения — и тогда Египет исчезнет. Египет, неспособный более поддерживать свет своего основного таинства, станет обыкновенной страной, такой же как и все остальные, — страной коррупции, страной, оказавшейся в путах несправедливости, лжи, жестокости, страной, отданной на волю амбициозных людей.
Поэтому фараон Сесострис, третий по имени, будет до последнего мгновения бороться за сохранение бесценного наследия предков, чтобы передать его своему наследнику. Фараон — колосс, ростом более двух метров, с проникающим в самую душу взглядом — ведет тяжелую борьбу, из которой, несмотря на всю свою власть, данную ему от рождения, мужество и решительность, возможно, так и не выйдет победителем.
Лицо Сесостриса, с глубоко посаженными глазами и тяжелыми веками, выступающими скулами, прямым тонким носом, горько сжатыми губами, казалось непроницаемым. А разве не говорили о нем, что его чуткий слух может уловить даже самый тихий шепот в глубокой пещере?
Фараон возлил к подножию дерева воду, а Великая Супруга фараона возлила молоко. Царь и царица были без золотых и серебряных браслетов и ожерелий, потому что правила Абидоса не допускали присутствия металлов на земле Осириса.
Абидос — центр духовного мира Египта, земля тишины, верности, остров Справедливых! Земля, над которой пролетают души-птицы и которую хранят немеркнущие звезды! Здесь царит Осирис, вечно воскресающая сущность, родившийся прежде всякого бытия, сотворивший небо и землю. Победив смерть, он воскрес в виде огромной акации, омывающей корни в океане энергии Нун, откуда берет начало жизнь. Мир людей — маленькая частичка, затерявшаяся в этой необъятности, — мог исчезнуть в любой момент.
Осознавая всю тяжесть сложившегося положения, Сесострис построил храм и Вечное Жилище, чтобы открыть поток духовной энергии для спасения акации. Процесс увядания прекратился, но зазеленела лишь одна ветвь Древа Жизни.
Поиски причины этой катастрофы, а также того, кто ее провоцировал, вскоре, конечно, увенчаются успехом: фараон незамедлительно предпримет решительные действия против правителя провинции Хнум-Хотепа, подозреваемого в преступных деяниях.
Взяв в руки золотую дощечку, символ верховной власти над жрецами Абидоса, фараон громко прочел написанное на ней заклинание. Позади него стояли несколько постоянных жрецов, обладавших правом находиться внутри священной ограды, куда каждый день приходили работать временные жрецы, за которыми наблюдали стражники.
Являясь официальным представителем фараона, Безволосый не принимал ни одного решения без согласования с царем. Отвечая за архивы Дома Жизни, Безволосый всю свою жизнь провел в Абидосе и не имел ни малейшего желания увидеть иные горизонты. Угрюмый, неспособный к какой-либо дипломатии, он думал лишь о том, чтобы дело, порученное постоянным жрецам, исполнялось безупречно, при этом не терпел никаких отклонений от правил. Счастье принадлежать к тесному кругу избранных исключало с его стороны наличие малейшей слабости.
— Почитаются ли предки? — спросил царь.
— Служитель КА исполняет свою службу, Великий Царь. Энергия духов света еще изливается на нас, связь с невидимым миром остается прочной.
— Жертвенные столы полны?
— Тот, кто каждый день возливает к Древу Жизни свежую воду, исполняет свою миссию.
— Цела ли гробница Осириса?
— Тот, кто следит за великим телом, проверяет печати, наложенные на дверь его Вечного Жилища.
— Передается ли ритуалом знание?
— Тот, кто видит все тайны и призван исполнять их, не изменил своему делу, Великий Царь.
Но один из четырех постоянных жрецов больше и не думал чистосердечно исполнять свои священные обязанности. Раздосадованный тем, что он не получил пост Верховного жреца в награду за свою службу, которую считал безупречной, жрец решил разбогатеть, используя знание, добытое годами учения. И раз уж Сесострис не признал его заслуг, он сумеет отомстить и царю, и Абидосу.
— Врата неба закрываются, — пожаловался Безволосый. — Ладья Осириса больше не плавает по звездному океану. Понемногу и она угасает.
Именно этих слов и страшился фараон. Несчастье с Древом Жизни повлечет за собой целую серию катастроф, а потом крушение всей страны. Но просто заткнуть уши и закрыть на все глаза было бы подло и недостойно фараона.
— Призови семь жриц Хатхор, — приказал он. — Пусть они помогут царице.
Эти женщины, родившиеся в разных провинциях, тоже постоянно проживали в Абидосе и, как и жрецы, также поклялись хранить абсолютную тайну. Безволосый был с ними любезен не больше, чем со жрецами-мужчинами, и не допускал с их стороны ни малейшей оплошности. В храмовом центре ни одно действо не являлось законченным, и любой исполнитель ритуала, небрежно относящийся к своему делу, был бы немедленно исключен из числа избранных, а Безволосый не проявил бы к нему снисходительности.
Пришла самая юная из семи жриц. Она совсем недавно была возведена царицей Египта в посвященные и обладала почти неземной красотой. Сияющий лик с тончайшими чертами, гладкая шелковистая кожа, глаза магического зеленого цвета, узкие бедра, походка, изящная и благородная, сводили с ума самых взыскательных мужчин.
Девушку же, посвященную в жрицы с детства, вовсе не интересовал мир. Ей нравилось освоение иероглифов и плавное течение жизни в храме. Молодую жрицу приглашали участвовать в совершении ритуалов во многие провинции, но всякий раз она с радостью возвращалась в Абидос.
Юная женщина, одетая в шкуру пантеры, усыпанную звездами, исполняла роль богини Секхат, правительницы Дома Жизни и владычицы Священного текста, в который складываются магические повелительные слова, обладавшие силой победить невидимых врагов.
Жизнь юной жрицы, отмеченная предзнаменованиями, должна была пройти мирно. Однако было несколько эпизодов, которые ее потрясли. Главный — это болезнь акации, навевающая печаль там, где должно царить лишь безмятежное спокойствие. Кроме того, предсказания твердили, что она не будет, как все прочие, просто служительницей Бога, ей предстоит важнейшая и опаснейшая миссия, которая граничит с исполнением чего-то невозможного. И, наконец, встреча с юным писцом Икером! Ей не удавалось изгнать его из памяти, и он все больше смущал ее размышления.
— Пусть семь Хатхор станут вокруг Древа Жизни, — приказала царица.
Когда жрицы встали, Великая Супруга фараона опоясала ствол акации красной лентой, чтобы связать ею силы зла.
Фараон осознавал, что этой защиты будет мало. Дело спасения акации требовало немедленного созыва Золотого Круга Абидоса.
Все исполнители действа, кроме Безволосого, ушли. Царская чета сосредоточенно ждала прихода членов Золотого Круга, которые приплыли в своих ладьях по вырытому Сесострисом каналу. По краю канала стояли триста шестьдесят пять жертвенных столов, что свидетельствовало о небесном пире, длящемся весь год.
Из легкой ладьи вышли генералы Сепи и Несмонту, Великий Казначей Сенанкх и Хранитель Царской Печати Сехотеп. Отсутствовал только один посвященный, отправленный со специальной миссией.
Во время торжественного шествия внесли реликварий в виде четырех львов, прижавшихся спинами друг к другу. В центре полого цилиндра находился обелиск. Он воплощал почитаемый всеми камень — опору, созданную в самом начале времен, ту опору, вокруг которой находился весь мир.
Четверо мужчин опустили реликварий рядом с акацией. Львы — неусыпные стражи, не смыкавшие глаз, — проглотили бы любого агрессора, если бы тот посмел приблизиться к Древу Жизни.
Супруги воткнули по перу страуса в крышку. Перо символизировало Маат — справедливость, порядок и гармонию — основу жизни Египета. Маат — божественный свет, сама стала жертвой, питавшей землю фараонов.
Дул холодный ветер.
— Посмотрите туда! — воскликнул генерал Несмонту.
На вершине голой скалы, на пустынной дорожке из ниоткуда появился шакал. Черными с огненным отблеском глазами он глядел на исполнявших ритуал.
— Дух Абидоса благословляет наш поступок, — сказала царица. — Глава живущих на Западе, тех, кто умер и стал Справедливым, почтил нас своим присутствием и благословил на продолжение наших поисков.
Этот знак благословения свыше утвердил Сесостриса в его решимости изменить украшение священного острова.
— Посадите по акации на севере, юге, западе и востоке, — приказал он.
Члены Золотого Круга Абидоса повиновались. Так Древо Жизни окажется под защитой четырех сыновей Хора, которые отныне станут бдительно следить за местопребыванием Осириса. Они, свидетели его воскрешения, станут действенным талисманом против смерти.
После освящения посадок монарх отправился посетить свой новый город, Землю Выносливых, где жили строители его храма и его гробницы. Там царила гнетущая атмосфера, но ни один из рабочих не оставлял своего дела. Монарх не допустил бы и малейшей небрежности на земле Осириса, где решалась судьба всего Египта.
По окончании инспекции царь удалился в свои покои, куда велел позвать юную жрицу.
— Благодаря сведениям, найденным тобой в старинных текстах, — сказал он, — я предпринял максимум усилий и ряд предосторожностей, чтобы продлить жизнь акации. Но дела идут все хуже.
— Я продолжу свои поиски, Великий Царь.
— Главное не оставляй их. Несчастье, постигшее Абидос, совсем не случайно и, возможно, имеет множество причин. Одна из них, может быть, кроется именно здесь.
— Что мне нужно понять?
— Жрецы Абидоса должны вести себя безупречно. Если это не так, в магической стене, воздвигнутой, чтобы уберечь Осириса от малейших посягательств, образуется брешь. Поэтому, прошу тебя, будь бдительной и обращай внимание на все мелочи.
— Все будет, как вы пожелаете, и я не премину предупредить Безволосого.
— Ты предупредишь только меня и никого другого. Ты можешь уезжать и возвращаться когда тебе угодно, ведь тебе понадобится не раз покидать Абидос.
Хотя эта обязанность и была нелегка для нее, жрица склонилась перед фараоном. Только здесь ее жизнь обретала свой смысл. Она любила эти места, где время было неизмеримо, любила надписи на каждом из старинных камней огромного храма, любила ежедневные ритуалы. Она делила с посвященными работу духа и разума, что с самого возникновения города Осириса сопутствовала его таинствам. Абидос был ее землей, ее миром, ее вселенной.
Но приказ фараона, гаранта самого существования этих мест, не обсуждался.
2
Секари, нахмурившись и время от времени почесывая круглый живот, сосредоточенно работал в саду. Опасаясь боли в спине и боясь задеть большой нарыв на шее коромыслом с подвешенными по краям тяжелыми сосудами с водой, он экономил усилия и старался не переусердствовать. Ведь как не спеши, а груши не станут расти быстрее!
Стряхнув самые спелые и крупные плоды на землю, Секари спрятал их в один из мешков, висевших на спине Северного Ветра, огромного осла с большими карими глазами — такими же, как у его друга писца Икера. Неутомимый молодой осел слушался только хозяина, ведь тот спас его от рук мучителя, а потом и от жертвоприношения. Но поскольку Икер позволил, то Северный Ветер последовал за Секари и теперь помогал садовнику в тяжелом труде.
По обычаю Секари в теплый сезон не поливал растения до заката солнца. Ночью вода испарялась медленнее, и растениям удавалось напитаться влагой, чтобы противостоять иссушающей жаре палящего дня.
Думая о том, как бы поскорее расстелить свою циновку и съесть прихваченный на обед лук, Секари встал на колени, чтобы выполоть сорняки. Но то, что он увидел, отбило у него желание продолжать работу...
«Убить фараона Сесостриса каким угодно способом» — такой была неотвязная мысль Икера. Юноша так настрадался от царской жестокости, что не видел другого выхода.
Попав в элиту писцов города Кахуна в Файюме, Икер мог бы воспользоваться своим положением и открывшимися возможностями карьеры. Но ему не удавалось забыть о прошлом, когда смерть преследовала его. Одни и те же сцены все время мучительно возвращались в его память и не давали заснуть, а магический талисман из слоновой кости, охранявший его от демонов, был украден.
Он снова видел себя, обреченного стать жертвой разъяренному морю, привязанным к мачте корабля под названием «Быстрый». Потом вспоминал свое спасение, когда лишь ему одному удалось выжить после неожиданного кораблекрушения. Тот корабль, отправившийся в сторону сказочной страны Пунт, мог принадлежать только фараону. И тот же самый монарх приказал мнимому стражнику убить Икера и тем самым не дать ему объявить правду и спровоцировать скандал, который способен поколебать царский трон. Этот жестокий тиран поработил Египет, страну, любимую богами, и попрал закон Маат!
Итак, путь юного писца определен: он должен помешать деспоту-убийце продолжать вредить стране.
Однако неразрешенными остались еще многие вопросы. Почему пираты его похитили? Почему на этом острове КА , во сне, огромный змей спросил у него, потерпевшего кораблекрушение, способен ли он спасти свой мир? Почему капитан назвал это похищение «государственной тайной»? Почему его старый учитель, писец из деревни Медамуд, предсказал ему: «Какими бы ни были посланные тебе испытания, я всегда буду рядом с тобой, чтобы помочь тебе исполнить предназначение, о котором ты еще не знаешь»? Испытаний на долю Икера выпало действительно немало, но тайна так и осталась тайной. Что ж, убив Сесостриса, он, по крайней мере, сделает хоть что-то полезное.
В доме, полагавшемся ему по службе, Икер ни в чем не испытывал недостатка. Он мог бы сделать прекрасную карьеру, если бы только уделял ей больше времени. Маленькая комнатка с полукруглым сводом, посвященная культу предков, скромная приемная, спальня, туалет, небольшая комната для омовений, кухня, погреб, терраса, прочное, но без излишеств имущество — чего же еще желать? Однако Икер даже не замечал материального достатка, настолько его мысли сосредоточились в одном направлении, на одной цели, которой так трудно было достичь.
Он часто думал о юной жрице, в которую влюблен и которую, скорее всего, никогда больше не увидит. Именно ради нее он продвигался по службе, ради нее совершенствовался в своей профессии. Именно ради нее он решил стать лучшим писцом, чтобы не разочаровать ее, если они снова встретятся и если ему выпадет счастье раскрыть ей свое сердце. Он долго верил в такое чудо. Но сегодня он знал, что это всего лишь чудесная, но недостижимая мечта.
Крик Северного Ветра отвлек Икера от тяжелых мыслей.
— Я вернулся, — сказал Секари. — Дай своему ослу поесть, а я приготовлю суп.
— Урожай хороший?
— Под моей рукой все зеленеет.
Фирменным блюдом Секари были не только овощи. Он добавлял к ним кусочки мяса, рыбы, хлеба, приправлял тмином и солью. Блюдо давало сытость желудку и позволяло спокойно спать всю ночь, не чувствуя голода до самого завтрака.
Избежав смерти вместе с Икером на бирюзовых рудниках Синая, Секари снова повстречался с ним в Кахуне, где стал его слугой на городском жаловании. Работы в саду приносили ему дополнительный заработок, он продавал плоды своих трудов писцам.
Отведя Северного Ветра в конюшню, Икер, тяжело ступая, вернулся в комнаты.
— У тебя невеселый вид, — заметил Секари. — Почему ты не смотришь на жизнь с хорошей стороны? Оденься в тонкие льняные одежды, погуляй по прекрасным садам, сходи в гости, подыши ароматом цветов! Выпей, наконец, устрой себе праздник! Жизнь так коротка и пролетает как сон! Если хочешь, я познакомлю тебя со славной девчонкой. Ее длинные волосы — это лассо, которым она ловит парней в западню. Ее кольцо обжигает их как раскаленное железо! Пальцы у нее, как лепестки лилии! Губы ее, как бутон лотоса! Груди ее как мандрагоры! Однако перед тем, как рисовать тебе соблазнительные картинки, дам-ка я тебе поесть!
Икер едва дотронулся до еды и лишь слегка отведал кулинарный шедевр Секари.
— Но ведь ты сможешь поднять настроение, лишь подкрепив себя! Не погибать же! Может быть, ты хочешь чего-нибудь другого?
— Нет, твой суп великолепен. Просто у меня нет аппетита.
— Что мучит тебя, Икер?
— Даже если я не понимаю, зачем фараон решил убить меня, начинающего и ничего не значащего писца, я должен что-то предпринять и начать действовать.
— Действовать, действовать... Что это значит?
— Если тебе известен корень зла, разве не нужно его уничтожить?
— Вы, писцы, всегда находите всему оправдание! Я — простой человек, и я советую тебе избегать сложностей. У тебя есть дом, профессия, обеспеченное будущее... Почему ты ищешь себе неприятностей?
— Главное для меня то, что диктует мне моя совесть.
— Если ты начинаешь использовать громкие слова, то я умываю руки! Но все же хочу тебе сказать...
Секари помрачнел.
— У меня грустное известие, — признался он. — Но тебе, быть может, не хочется о нем знать.
— Как раз наоборот!
— Это касается твоего магического амулета из слоновой кости, что хранил твой сон.
— Ты нашел его?
— И да и нет... Вор разбил его на мелкие кусочки, и осколки выбросил в траву. Может быть, это был тот человек, что напал на тебя и чей труп был брошен в канал. Амулет собрать невозможно. Мне кажется, это недобрый знак. Какими бы ни были твои планы, от них тебе придется отказаться.
— У меня остались те маленькие амулеты, которые подарил мне ты, — напомнил Икер. — С соколом, воплощением небесного бога Хора, и бабуинами Тота, повелителя писцов. Разве они меня не защищают?
— Но они действительно очень маленькие, эти амулеты! На твоем месте я бы им не слишком доверял.
Под отсутствующим взглядом Икера Секари закончил есть свой суп.
— В следующий раз добавлю специй. Пойдем спать? Утром рано на работу.
Икер повиновался.
Секари развернул прекрасную циновку на пороге их домика. С момента покушения на Икера слуга предпринимал меры предосторожности.
Удостоверившись, что Секари глубоко спит, Икер через террасу вышел из дома. Оглянувшись и убедившись, что никто за ним не идет, он быстро пошел по безупречно чистой улице и там на какое-то время задержался.
Кахун — замечательный город. Выстроенный по божественным законам и в соответствии с божественными пропорциями, он был разделен на две главные части. Западная часть состояла из двухсот домов среднего размера, а восточная — из нескольких вилл, часть которых имела по семьдесят комнат. На северо-востоке стояла огромная резиденция правителя города, возведенная на манер акрополя.
Икер не знал, что и думать об этом важном человеке. С одной стороны, правитель города сначала подверг его опасности, а потом покровительствовал его карьере. С другой — он был, разумеется, преданным слугой фараона. Но юный писец ведь не унизится до роли марионетки в игре, правила которой ему неизвестны!
Поскольку ничто не нарушало покоя города, Икер отправился дальше, к условленному месту встречи. Ни городской глава, ни непосредственный начальник Икера Херемсаф не знали о его контактах с юной азиаткой Виной, служанкой, не умеющей ни читать, ни писать, но борющейся, как и он, против тирании Сесостриса.
Девушка ждала его в скромном домике. Как только он вошел, она закрыла дверь и повела его в кладовую, где ни одно нескромное ухо не смогло бы услышать их разговор.
Брюнетка Бина была очаровательна и держалась непринужденно.
— Ты предпринял меры предосторожности, Икер?
— Ты считаешь меня безответственным?
— Нет, конечно, нет! Но мне страшно, так страшно... Разве ты не должен успокоить меня?
Бина прижалась к писцу, но тот никак не отреагировал. Каждый раз, как только она принималась соблазнять Икера, лицо юной жрицы возникало в его памяти, и это лишало его всякого желания уступить натиску заговорщицы.
— У нас не много времени, Бина.
— Однажды город окажется в наших руках, и мы больше не должны будем прятаться. Но до этого еще далеко, Икер. Только ты сумеешь помочь нам достичь цели.
— Не уверен.
— Ты все еще сомневаешься?
— Я — не убийца.
— Убить Сесостриса — это ведь акт справедливости!
— Нужно еще получить формальные доказательства его вины.
— Чего же тебе еще нужно?
— Я хочу посмотреть архивы.
— Это будет нескоро?
— Не знаю. Мои нынешние обязанности не позволяют мне этого, и я должен достичь большего положения, чтобы иметь к ним доступ, не привлекая внимания правителя и Херемсафа.
— Что же ты надеешься в них найти, Икер? Ты ведь уже знаешь, что только фараон виновен во всех твоих несчастьях и несчастьях страны. Ты осознаешь серьезность ситуации. Поэтому ты не имеешь права отступить!
— Ты считаешь, Бина, что я способен вонзить нож в сердце человека?
— На это у тебя хватит смелости, я в этом уверена!
Икер встал и прошелся по черепкам, лежавшим на полу горшечной мастерской. Один из них лопнул у него под ногами. Икер пожелал, чтобы так же легко было бы убить чудовище.
— Сесострис продолжает уничтожать мой народ, — горячо воскликнула девушка. — Завтра он начнет убивать и твой, начнется гражданская война. Глава провинции Хнум-Хотеп набирает армию, чтобы воевать с тираном, но сколько недель он продержится?
— Откуда тебе это известно?
— От наших союзников, которые скоро, надеюсь, очень скоро, придут в Кахун. С ними наши силы умножатся!
— Как они проникнут в город?
— Не знаю, Икер, но они придут. Понимаешь, мы будем иметь бесценную помощь!
— Это безумие, Бина.
— Уверяю тебя, нет! Другого средства, чтобы избавить себя от этого гнета, у нас нет, и ты будешь той вооруженной рукой, которая принесет нам свободу. Разве есть более великая и достойная судьба? Нападая на тебя, Сесострис породил силу, способную сокрушить его самого.
Последние слова Бины убедили писца в том, что он стоит на верном пути. И все же цель казалась ему далекой, а средства, которыми ему придется воспользоваться, неблагородными.
— Я разделяю твои сомнения и твое беспокойство, Икер. Но скоро мы будем не одни.
Растянувшись на террасе, Икер пролежал до утра, не сомкнув глаз. На этот раз планы набирали силу, и он чувствовал, что способен довести их до конца. Ничто ему не было так ненавистно, как несправедливость. И было все равно, кто ее совершает — царь или бедняк. И если нет никого, кто может противостоять ей, то лично он не отступит.
Снизу донеслись крики. Это заставило его подскочить.
— Вы с ума сошли! — кричал Секари, ожесточенно жестикулируя. — Людей не будят пинком в зад!
Икер спустился вниз.
Перед ним стояли двое стражников. С дубинками. Вид не слишком сговорчивый.
Секари стоял, потирая побитые бока.
— Кто этот человек? — спросил старший по возрасту стражник.
— Секари, мой слуга.
— Он всегда спит на пороге?
— Это мера предосторожности.
— С таким парнем, которого поднять можно только пинком, я бы скорее чувствовал себя в опасности! Ладно. Мы пришли сюда не ради него. Писец! Херемсаф срочно требует тебя к себе!
Двое посланцев удалились.
Икер подумал: «По крайней мере, они не надели на меня кандалы и не поволокли по улице как бродягу».
Но это, скорее всего, дело времени. Если Херемсаф призывает его к себе таким образом, то, вероятно, потому что понял его намерения. Икер считал себя арестованным и приговоренным. Единственным его шансом было бежать, но даст ли ему стража главных ворот выйти из города?
3
Фараон Сесострис назвал свой город, возведенный на острове Абидос, Землей Выносливых именно для того, чтобы воплотить первую из двух основополагающих ценностей монархии фараонов — постоянство. Вторая ценность — пробуждение Осириса в его воскрешении — давала фараону сверхъестественное величие, что позволяло строить в его память вечные монументы.
Фараон лично проверил график служб временных жрецов, работавших в пяти чередующихся группах.
Перед лицом этого гиганта низенький нервный человечек, отвечавший за график, не мог унять дрожь.
— Если ты следовал моим инструкциям и правильно исполнял порученное тебе дело, то отчего ты так боишься?
— Привилегия видеть вас, Великий Царь...
— Ни у тебя, ни у меня нет привилегий. Мы все — слуги Осириса.
— Именно так я и думал, Великий Царь, и...
— Как функционируют твои группы?
— Обычным порядком. Служители составляют группу, разделенную на несколько более мелких, у каждой из которых определенная задача. Ни одна группа не должна мешать другим, и все порученное должно быть выполнено в свой срок.
Отвечавший пустился в детальный рассказ, описывая уход за статуями, уборку ваз очищения, подготовку масла для светильников, которое не должно давать дыма, подбор продуктов для укладывания на жертвенные столы. Он называл царю имена и давал характеристику службы каждого из служителей, их начальников, скульпторов, художников, садовников, булочников, пивоваров, мясников, рыбаков, парфюмеров. Он не упустил ни малейшей детали и рассказал даже о самых скромных служителях — носильщиках продуктов для жертвоприношений.
— Каждый из них проверяется стражниками, у которых есть журнал, где записываются дни и часы прибытия и отъезда каждого человека, а также причины его отсутствия или опоздания.
— Сколько временных жрецов было исключено на сегодняшний день из-за серьезных нарушений?
— Ни одного, Великий Царь, — гордо ответил чиновник.
— Вот и доказательство твоей некомпетентности.
— Великий Царь, я...
— Как ты мог хоть на какое-то мгновение предположить, что достиг совершенства? Или ты пытаешься меня обмануть, а это непростительная ошибка, или ты доверяешь тому, что говорят тебе твои подчиненные, — и это тоже непростительная ошибка. Как только я назначу тебе замену, ты покинешь Абидос.
Осматривая мастерские, хранилища и пивоварни, Сесострис несколько раз заметил, что бдительность ослаблена. Собек-Защитник немедленно принял надлежащие меры. Затем царь пригласил к себе начальника строительства. У того было очень усталое лицо.
— Снова неприятности?
— Ничего страшного, Великий Царь. Нам покровительствуют жрицы Хатхор. Инструменты больше не ломаются, и каменотесы перестали болеть. Поэтому мне приятно сообщить вам, что строительство заканчивается: сегодня утром художники завершили роспись последнего божественного лика — лика богини Исиды. Ваш храм и ваше Вечное Жилище готовы источать максимум КА . Когда вы пожелаете осмотреть свою сокровищницу?
— Завтра.
В Фивах церемонии сопровождались народным ликованием. Но в Абидосе даже пивовары играли культовую роль в служении Осирису. А в нынешней ситуации любое проявление радости было бы неуместно.
Под внимательными взглядами жриц и постоянных жрецов Сесострис положил в тайник в основании своего храма восемьдесят слитков драгоценных металлов и драгоценные камни: золото, серебро, ляпис-лазурь, бирюзу, яшму и сердолик. Добытые в глубинах рудников металлы и камни все вместе составляли око Хора — самый могучий из всех талисманов.
Затем к святилищу потянулись вереницы носильщиков и носильщиц с жертвенными подношениями из продуктов и плодов, что было необходимо для правильного функционирования всего святилища: бассейны очищения, кубки, вазы, ларцы, алтари, кадильницы, ткани, ладьи. Постепенно все разместилось в сокровищнице храма, потолок которой был украшен золотом и ляпис-лазурью, пол сделан из серебра, а двери — из меди.
— Сегодня я совершу три ритуала — утром, в полдень и вечером, — сказал фараон, — чтобы сверхъестественные силы поддержали Хранителя этого места, жилища богов, а не человека. Роль святилища — источать энергию.
Юная жрица видела, как воплощаются тексты, прочитанные ею в Доме Жизни Абидоса, в которых говорилось о верховной роли царя Египта, повелителя и создателя ритуалов. Ему надлежит восстановить порядок вместо хаоса, справедливость — вместо беззакония. В человеческом обществе существовала возможность жить в гармонии: для этого следовало в должный час исполнять ритуалы и иметь фараона, способного в полном объеме осуществлять свои функции.
— Пусть зажгут огонь на алтарях, — приказал Сесострис.
Воскурили священные благовония. Цветы, мясо, овощи, ароматы, а также вода, пиво и вино, хлеба различной формы и величины — все было уложено на жертвенные столы из диорита, гранита и алебастра. Все эти богатства предлагались божествам, чтобы, отведав, они превратили их в усваиваемые субстанции. Жертвенное предложение утверждало связь между видимым и невидимым мирами. Благодаря этой связи обновлялось мироздание.
Сесострис вошел в крытый храм, куда имели доступ только несколько исполнителей ритуала, которым было поручено препровождать фараона. В этом месте, закрытом для непосвященных, избранные должны были представлять божественную безраздельность и отражать бесконечно атаки сил хаоса, стремившихся разрушить мир Маат.
В глубине святилища находился первобытный холм, к которому опускался потолок и поднимался пол. Происходящий из вод первобытного океана в первое утро творения, этот холм был фундаментом, на котором Создатель без устали строил свой мир.
В полумраке Святая Святых явила себя как пространство света, в которое фараон открыл врата. В самом центре небес царь возрождал истоки мира.
— Пока Вселенная будет покоиться на четырех опорах, — сказал монарх, обращаясь к Присутствующему, — пока разлив вод будет совершаться вовремя, пока оба светила будут управлять сменой дня и ночи, пока звезды будут пребывать на своих местах и начальники будут справляться со своей работой, пока Орион будет позволять видеть Осириса, этот храм останется неколебимым, как небо.
Освящение храма могло бы замедлить увядание акации Осириса. Расточая вокруг благотворные волны, храм сумел бы воздвигнуть магическую стену, которая станет защищать Древо Жизни от новых нападений, но не ликвидирует причину болезни.
Наступило время для использования сил иного порядка. И перед тем, как принять окончательное решение, фараон собрал членов Золотого Круга Абидоса.
— Только один правитель провинции отказывается подчиниться, — напомнил воинственный генерал Несмонту. — Обрушим на Хнум-Хотепа беспощадный удар и лишим его возможности сопротивления! Когда Египет действительно станет единым, акация вновь зазеленеет!
Старый вояка всегда был решительным и не имел привычки мямлить. Безразличный к почестям, он жил только ради величия Обеих Земель. А кто иной как не фараон Сесострис, ради которого он был готов пожертвовать жизнью, мог воплощать это величие?
— Я поддерживаю Несмонту, — заявил генерал Сепи. — Даже если это противоборство приведет к большому числу жертв с обеих сторон... Мне кажется, что иного выхода нет.
Сепи, высокий и властный, был правой рукой властителя провинции Зайца Джехути, ставшего верным подданным Сесостриса. Посланный к правителю Золотым Кругом со специальной миссией генерал постепенно убедил Джехути в необходимости избегать конфликтов, последствия которых могли оказаться разрушительными. Сепи возглавлял одну из самых блестящих школ для писцов в стране и потому никогда не выходил из себя. Он был умеренным и взвешенным и ненавидел разжигателей военных конфликтов.
— Я опасаюсь жестокости, — признался Хранитель Царской Печати Сехотеп. — Но я присоединяюсь к мнению Несмонту и Сепи, потому что Хнум-Хотеп не сдастся. Переговоры с ним, скорее всего, зайдут в тупик. И хотя он единственный из правителей, кто стоит на прежних позициях, он никогда не признает своей ошибки и предпочтет пролить потоки крови, но не откажется от своих привилегий.
Безволосый ограничился лишь тем, что утвердительно кивнул головой. Верховный жрец Абидоса не интересовался конвульсиями внешнего мира, но его поразило совпадение точек зрения таких разных людей, какими были Несмонту, Сепи и Сехотеп.
— Это противостояние будет ужасным, — предсказал Великий Казначей Сенанкх. — Хнум-Хотеп богат, его воины опасны, а их сопротивление будет жестоким. Думать, что победа у нас уже в кармане, легкомысленно.
— Я так и не считаю, — отрезал Несмонту. — Но это не повод, чтобы колебаться и оставлять недоделанным то, что создает фараон.
— Уверены ли вы все, — спросила царица, — что именно Хнум-Хотеп воспользовался силой Сета и вредит акации Осириса?
— Никаких сомнений не осталось, — ответил Несмонту. — Ведь другие правители провинций в этом не виноваты! Безумная жажда властвовать заставляет его контролировать юг страны. А так как наш правитель разрушил его планы, то вот он и мстит, нападая на центр жизни Египта.
— А если у него есть сообщники? — спросил Сехотеп.
— Вот это-то и самое страшное, — горько согласился Сепи. — Хнум-Хотеп уже давно держит под контролем все торговые пути, связывающие его с Азией. Может быть, он нашел союзников и во внешних племенах, которым тоже хотелось бы ослабить власть фараона.
— Ну это просто предположение! — заметил Сенанкх.
— Его легко проверить, — сказал Несмонту. — Разобьем армию Хнум-Хотепа, пленим его самого и расспросим. Уж поверьте мне, он нам расскажет всю правду!
— Известно ли Великому Царю мнение одного из наших собратьев, который сейчас исполняет тайную миссию и поэтому отсутствует?
— Я не стану говорить от его имени.
— Я с ним довольно близок, — сказал Сепи, — поэтому мне кажется, что он высказался бы за наступление.
— Твоя сдержанность свидетельствует о том, что ты против общего мнения? — спросил фараон у Сенанкха.
— Разумеется, нет, Великий Царь. Но меня гнетет перспектива потери стольких человеческих жизней во время гражданской войны. И все же я понимаю, что война неизбежна, и буду действовать так, чтобы экономика нашей страны ощущала ее как можно меньше.
— Золотой Круг высказался единодушно, — подвел итог Сесострис. — Стало быть, готовимся к нападению на Хнум-Хотепа, чтобы отвоевать провинцию Орикса. Пусть царица и Великий Казначей отправляются в Мемфис, чтобы осуществлять управление текущими делами. Если во время сражения я погибну, то царствовать будет Великая Супруга, которая вслед за тем вынесет решение по вопросу наследования, опираясь на оставшихся в живых членов Золотого Круга Абидоса и Дома Царя.
Итак, вот-вот должен разгореться кровавый конфликт, который зальет потоками крови весь Египет. А пока Сесострис наслаждался мирной тишиной Абидоса. Конечно, всех тревожит болезнь акации, но в душах еще живет воспоминание о золотых временах, когда смерть удавалось победить благодаря таинствам Осириса.
Теперь же, чтобы спасти жизненные ценности, фараон должен был погасить сопротивление Хнум-Хотепа и подчинить его. Если Сесострису удается разрушить этот бастион Сета и снова объединить Обе Земли, то у него появятся новые силы, которых ему сейчас так не хватает.
На берегу юная жрица читала заклинания о покровительстве путешествующим. Она стояла против ока, недавно заново нарисованного на носу корабля фараона. Собек-Защитник сам проверял личность каждого моряка и в ожидании отхода в третий раз все перерыл в царской каюте.
— Когда вы рассчитываете вернуться, Великий Царь? — спросила юная жрица.
— Не знаю.
— Вот-вот разразится война, да?
— Осирис, первый наш фараон, управлял единой землей, и провинции, не теряя своей самобытности, жили в союзе и мире. Мой долг — продолжать его дело. Вернусь я или нет, будь верна своему обету.
Корабль Сесостриса отчалил от пристани и отходил все дальше и дальше, но фараон не мог оторвать взгляд от великолепного пейзажа Абидоса, неповторимый облик которого был сотворен вечностью Осириса.
4
Каждые три месяца полностью обновлялась стража, осуществлявшая контроль за доступом в город Кахун. Солдат ставили у всех ворот, они пропускали в город только тех, кого узнавали и тех, у кого было разрешение. Икер, уверенный в том, что его тотчас арестуют, даже не попытался подойти к постам и с высоко поднятой головой направился к дому своего главного начальника Херемсафа.
Перед тем как его бросят в тюрьму и приговорят к каторжным работам или даже к казни, Икер сумеет бросить в лицо Херемсафу все, что думает. Разумеется, это бесполезно, потому что его высокий начальник служит Сесострису. Но если говорить о тиране правду, то, в конце концов, людям станет совестно и найдется какая-нибудь другая вооруженная рука, которой все же удастся ликвидировать это чудовище.
Для встречи со своим судьей Икер взял самый лучший письменный прибор — тот, что подарил ему его учитель, генерал Сепи. Он отдаст своему обвинителю эти дощечки, кисточки, скребки, резинки и чернильницы!
Так он подведет окончательную черту под своим прошлым.
Херемсаф лакомился грушами, разрезанными на тонкие ломтики и переложенными творогом с мелко нарубленным чесноком. Когда Икер приблизился, он не поднял головы — так был увлечен любимым блюдом.
Херемсаф — Икер вдруг увидел, что на его квадратном лице выделялись аккуратно подстриженные усы, — был одним из главных лиц в Кахуне. Он был интендантом пирамиды Сесостриса II и храма Анубиса, он каждый день контролировал поставки мяса, хлеба, пива, масла и ароматов, проверял книги писцов, считавших все это добро, вел учет дополнительного рабочего времени служащих и осуществлял справедливое распределение продуктов питания. Вставал рано, ложился поздно, забыл даже думать об отдыхе.
Икер был обязан Херемсафу своим первым местом службы и продвижением по служебной лестнице. Тогда впервые Икер услышал его совет: «Ничто не должно ускользнуть от твоей бдительности». Да-да, именно во время работы, порученной этим начальником, Икер обнаружил рукоять короткого меча с надписью «Быстрый» — именем того корабля, который мчал его к смерти. Кто направил руку судьбы — случай или Херемсаф? Отказав Икеру в пользовании архивами, он доказал свою солидарность с правителем, ставленником Сесостриса. Тем не менее, писец не мог ни в чем его упрекнуть и не знал, что за игру тот ведет.
Сегодня же Херемсаф сбросил маску: он всего лишь хотел расставить Икеру побольше силков в надежде, что юный писец совершит фатальную ошибку. А теперь, располагая неопровержимыми уликами, начальник, видимо, готов нанести удар.
— Нам нужно поговорить, Икер.
— Я в вашем распоряжении.
— Ты нервничаешь, мой мальчик. Тебя терзают заботы?
— Вы сами о них заговорили.
— Ты боишься, что я раскритикую твой отчет, так? Ну что ж, давай на него посмотрим поближе. Ты разрешил сложную проблему с амбаром, освободил город от крыс, проветрил и привел в порядок склады, необыкновенно быстро реорганизовал библиотеку храма Анубиса. Мой краткий перечень кажется тебе верным?
— К нему нечего добавить.
— Яркая карьера, не правда ли?
— Вам судить.
— Даже если ты решил держаться нелюбезно, ты не изменишь ни моего мнения, ни моего решения.
— У меня не было такого намерения. Вот мои инструменты писца.
Херемсаф, наконец, поднял голову.
— Почему ты решил расстаться с ними?
Икер молчал.
— Знай, мой мальчик, я ни от кого не принимаю подарков! Ты должен был бы извиниться за свой глупый поступок, но это не твой стиль. Ладно, забудем про это... Если бы даже я и захотел сказать о самом талантливом писце Кахуна что-то отрицательное, правитель все равно отругал бы меня. Те привилегии, которые он дает тебе, кажутся мне чрезмерными, но я вынужден подчиняться. Но не задирай, по крайней мере, нос! К тебе неизбежно будут относиться ревниво и при малейшей ошибке все припомнят. Поэтому будь исключительно осторожным и не хвались своим состоянием.
— Состоянием? На что вы намекаете?
— На твой переезд. Правитель дарит тебе новый дом. Большой и в хорошем месте. Теперь ты домовладелец.
— Чем вызваны такие милости?
— Теперь ты принадлежишь к элите писцов Кахуна, мой мальчик, и двери всех управлений города для тебя открыты.
— Должен ли я по-прежнему заниматься библиотекой и храмом Анубиса?
— Конечно, потому что на этой неделе туда привезут новые рукописи. Ты лучше других сможешь их разобрать. Мне кажется, что тебя вскоре пригласят в городскую управу советником. Тогда я перестану быть для тебя начальником, и тебе будет нужно самому строить отношения с чиновниками, уже давно сидящими на этих местах. Будь с ними осторожен, они к молодым относятся с недоверием и считают, что те метят на их места. Скажи, доволен ли ты своим слугой?
— Секари? Я отношусь к нему как к другу, который полдня работает у меня.
— Я отдаю его тебе на полный рабочий день. Твой дом должен быть постоянно в хорошем виде, от этого зависит твоя репутация. Доброго тебе дня, писец Икер. И у тебя, и у меня полно дел.
— Невероятно! С ума сойти! Никогда не думал, что мне такое приснится! — воскликнул Секари, обращаясь к Икеру. — Понимаешь, я съел осла! Если верить сонникам, которые я когда-то пересмотрел, то это чудесно: мне или моим близким обеспечено повышение по службе.
— Твой сон не обманул тебя: правитель подарил мне большой дом.
Секари не удержался и восхищенно свистнул.
— Невероятно... Ты действительно становишься в этом городе важной птицей! Когда я вспоминаю обо всем, что мы пережили, то благодарю судьбу. И когда переезжаешь?
— Немедленно.
— Тогда давай упаковывать вещи!
— Служба городской управы сама займется этим.
Икер, Секари и Северный Ветер отправились по указанному Херемсафом адресу. Улица была чистенькой и располагалась в прекрасном уголке Кахуна, недалеко от виллы правителя.
— Вот этот дом? — удивился Секари.
— Так точно.
— Невозможно... Какой красивый! Выбеленный известью! Двухэтажный! А ты видел, какая большая терраса?! Да будешь ли ты со мной теперь разговаривать!
— Конечно! Тем более что ты будешь следить за порядком и всем распоряжаться.
— Вот это да! Погоди, не можем же мы войти сюда как дикари или бродяги. Пойду, захвачу все необходимое.
Секари отсутствовал недолго. Он вернулся с сосудом, наполненным ароматизированной водой, и поставил его на пороге.
— Никто не сможет войти сюда, не омыв здесь руки и ноги. Ну, домовладелец, входи первым!
В комнате, отведенной для почитания предков, Секари потянул носом воздух.
— Эти стены хорошенько обработали присыпкой из чеснока, а потом промыли пивом, — сказал он. — Нам не будут страшны ни скорпионы, ни змеи, ни привидения.
Приемная, три комнаты, новые комнаты для омовений и туалет, большая кухня, а какой погреб! Секари, очарованный, несколько раз обежал все помещения.
— А... мебель?
— Думаю, что сейчас привезут.
Несколько городских работников внесли множество вещей. Под внимательным взглядом Северного Ветра Секари заставил их омыть ноги и руки и только потом позволил поставить драгоценный груз на предназначенное для каждой вещи место.
Корзины и сундуки для продуктов питания, одежды, сандалий и туалетных принадлежностей удовлетворили бы самый взыскательный вкус. Прямоугольные, продолговатые, яйцевидные или цилиндрические, сплетенные из стеблей тростника и перетянутые лентами из пальмовых листьев, выполненные из дерева и закрывавшиеся хорошо прилаженными крышками, застегивавшимися на веревочную петлю! А скатерти... Великолепного качества: поперечные волокна из тростника пересекались с волокнами льна, образуя цветные квадраты и ромбы. Одним предстояло лежать на столе, а другим висеть на окнах, служа экраном от палящих лучей солнца.
Низенькие столики и трехногие табуреты были элегантны и прочны, но в особенности Секари приглянулись низкие стулья, сплетенные из соломы. У них было квадратное сиденье и удобная, слегка вогнутая спинка. В гнезда вставлялись рамы, связанные под прямым углом, стулья были сделаны на века. А что уж говорить о великолепных лампах с основанием из известняка и деревянным стержнем, выполненным в виде стебля папируса, завершавшимся небольшой бронзовой втулкой, куда, собственно, и вставлялся масляный фитиль!
С прерывающимся от восторга дыханием Секари присел на стул.
— Тебя что, назначили помощником правителя?
Но самое поразительное было еще впереди: три кровати, по одной на каждую комнату, а к ним постельные принадлежности, которых Секари никогда в жизни не видел. Он осторожно потрогал матрасы, выполненные из пеньковых веревок и закрепленные в деревянной раме, украшенной фигурками бога Бэса и богини-гиппопотама Туэрис. Вооруженные короткими мечами, они побивали змеев и тем оберегали сон спящего. Слуга положил голову на набитую шерстью подушку, а потрогав льняные простыни, пришел в восторг.
— Ты только представь, Икер! Ты здесь спишь! А что, если простыни еще и надушить?! Я уже вижу, как...
Голос Северного Ветра прервал идиллические мечты Секари. За западной стеной дома осел обнаружил небольшой сад и конюшню с крышей из пальмовых листьев. Удобное стойло, кормушка, доверху наполненная зерном, овощами и ни с чем несравнимым лакомством — чертополохом! Как видно, Северный Ветер тоже высоко оценил перемену жилища.
У двери дома показались трое крепких мужчин.
— Где здесь погреб? — спросил один из них.
Секари подошел к ним.
— Для чего это вам?
— Мы привезли от правителя кувшины со свежим пивом.
Секари проследил, как через узкий вход парни передавали друг другу сосуды с узким горлышком и двумя большими ручками. Пробки из лимонного дерева гарантировали качество напитка.
— Хорошо... Теперь пошли за мной.
Только-только сосуды с пивом были аккуратно сложены вдоль стены погреба, как появился еще один разносчик, принесший набедренные повязки — схенти — из двух льняных полотнищ, симметрично сшитых посередине.
— Это последняя мода, — сказал он. — Эти схенти спускаются до щиколотки, а вверху достигают груди. Самые длинные концы треугольника завязываются на поясе. Самый короткий конец должен быть пропущен между ног вперед и на животе соединяться с двумя другими. Если все сделано правильно, то ткань оборачивается вокруг туловища дважды.
Икер тотчас же попробовал и остался доволен результатом.
— Мне для этого дали слугу.
Секари получил великолепную метлу из длинных жил пальмовых листьев, собранных в пучок. Две перетяжки из шести переплетенных веревок удерживали твердую ручку.
Пока Секари опробовал свое новое орудие труда, Икер внимательно рассматривал необычный предмет, который не должен был быть в его туалетных принадлежностях, — ложечку для притираний в виде обнаженной плывущей девушки с поднятой головой. Девушка держала в руках овальный кубок в виде утки. Это она, Нут, богиня Неба! Именно от союза Неба и Земли зависела циркуляция воздуха и света, делающая возможной жизнь.
Она...
Этот небольшой предмет вызвал вдруг образ юной жрицы — такой далекой и такой недоступной! Простая ошибка или знак судьбы?
— Что ты собираешься делать с этим? — спросил Секари, подтрунивая над Икером.
— Ты подаришь эту ложку одной из твоих красавиц.
— Ты все еще мечтаешь о той женщине, которую никогда не увидишь? Да я тебе приведу десять таких — и все будут хорошенькими и понятливыми. С таким домом, как этот, ты, Икер, станешь одной из лучших партий в Кахуне!
Икер подумал о необыкновенном камне, царской бирюзе, которую он и Секари добыли в руднике. С ее помощью он мог видеть лицо любимой, и никакое другое лицо заменить его не могло.
— Ты напрасно себя терзаешь, — настойчиво продолжал Секари, — и не ловишь свою удачу! Такой дом и элитное положение писца — ты отдаешь себе отчет?
— Разве не ты рассказал мне о Золотом Круге Абидоса?
Секари нахмурил брови.
— Не помню... Впрочем, какая разница? Каждый слышал это выражение, которое для посвященных означает тайну Абидоса. Мы-то не из их числа, и тем лучше! Только представь себе жизнь взаперти, без всяких удовольствий, вдали от вина и женщин!
— А если она принадлежит этому Кругу?
— Забудь ее и займись лучше своей карьерой! Зачем ходить с угрюмым видом, если у тебя есть все, чтобы быть счастливым?
— Друг мой, ты не понимаешь, что стоит за всей этой горой подарков!
Секари сел на табурет.
— Тебя признали великолепным писцом, и ты пользуешься привилегиями, которые свойственны твоей профессии! Что тут удивительного?
— Меня хотят купить.
— Ты бредишь!
— Мне хотят помешать вести дальнейшие поиски и открыть правду. Хорошая должность, прекрасный дом, материальное благополучие... Действительно, чего же еще желать? Ловко рассчитано, но меня не поймаешь. Меня никто не остановит, Секари.
— Что ж, если смотреть на вещи с этой точки зрения... А ты не преувеличиваешь?
— В глазах властей этого города я представляю опасность. Они пытаются усыпить мою бдительность.
— Допустим, ты прав. В этом случае тебе нужно воспользоваться ситуацией! Если правда, которую ты ищешь, приведет тебя к катастрофе, зачем тогда отказываться от пользования тем, что тебе дают?
— Повторяю тебе: меня никто не купит.
— Хорошо, хорошо. Я пойду делать свою первую уборку, а потом займусь завтраком.
Икер поднялся на террасу.
Здесь он не чувствовал себя дома. Пытаясь нейтрализовать Икера, противники лишь усилили его решимость.
Из-за пояса схенти писец достал короткий меч. Им он убьет Сесостриса. На лезвии сверкнул луч солнца.
5
Вдова работала, не покладая рук. Она хотела обеспечить счастливое будущее своим троим детям. На дальнем участке, на севере Мемфиса, она вместе с двумя нанятыми крестьянами выращивала овощи, которые потом продавала на рынке.
В тот момент, когда женщина складывала в корзину крепкие кабачки, перед ней появился лохматый громила. И хотя вдова была не из пугливых, она невольно попятилась.
— Привет, подружка! У тебя премилое маленькое хозяйство, скажи на милость! И дает, наверное, немалый доход!
— Это тебя не касается!
Кривая Глотка угрожающе улыбнулся.
— Я в общем-то неплохой парень и с пониманием отношусь к нуждам окружающих. Поэтому и забочусь об их безопасности. А тебе уж наверняка нужна моя опека.
— Ошибаешься.
— Ну нет! Я никогда не ошибаюсь!
— Убирайся!
— Вот чего я не люблю, так это когда со мной говорят в таком тоне! Тогда я сержусь. И не рассчитывай на помощь своих работников — они в руках моих ребят. Ну а твои сорванцы... Мы не сделаем им ничего плохого... Пока... Если ты будешь умницей.
Вдова помертвела.
— Что тебе надо?
— Десять процентов от твоих доходов в обмен на мою защиту. И не пытайся меня обманывать. Если обманешь или уклонишься, я отыграюсь на твоих крошках.
Методы Кривой Глотки работали без сбоев. Он и банда его головорезов держали под пятой скромные хозяйства, владельцы которых уступали их шантажу. Боялись либо за свою жизнь, либо за жизнь и благополучие своих близких, пытаясь уберечь их от мучений.
Вдова не стала исключением из общего правила.
Кривая Глотка не оставлял после себя трупов, поэтому не рисковал привлечь к себе внимание стражи. А поскольку он уже командовал большим числом поденщиков, то на эти средства можно было жить. Начало скромное, но он мог поздравить себя и надеяться на то, что его основной начальник будет доволен.
Кривая Глотка проник в Мемфис через северную его окраину, откуда была видна старая белокаменная цитадель, возведенная Медесом Неколебимым, первым фараоном. Народу там проходило множество, и удалось проникнуть незамеченным. Провозвестник выбрал себе жилище в скромном помещении над лавкой, которую держали его последователи.
Кривая Глотка, прирожденный бандит, совершивший много вооруженных нападений, отработал несколько лет в медных рудниках Синая. Ему удалось удрать с бирюзовых рудников только благодаря налету на них Провозвестника с его командой. Он не очень-то любил подчиняться, но все же прикинул, что лучшего начальника ему не найти. Решающим аргументом стало то, что Провозвестник позволял ему распоряжаться наживой вволю. Единственное условие, выдвинутое последним, — это возможность использовать шайки его разбойников в операциях посложнее, чем ограбление и шантаж отдельных ферм.
И жестокий бандит с удовольствием пользовался своим новым положением. Единственной его обязанностью было регулярно являться в Мемфис на встречу с Провозвестником и приносить ему его любимое лакомство.
Какой бы город ни избирал столицей тот или иной фараон, Мемфис с его крупным речным портом оставался для Египта экономическим центром. Туда прибывали товары с Крита, из Ливана и Азии. Их тщательно записывали и сортировали в обширных хранилищах. Бесчисленные амбары были наполнены зерном, в стойлах стояли упитанная скотина, в сокровищнице не переводились золото, серебро, медь, ляпис-лазурь; отдельно хранились ароматы, целебные вещества, вино, многочисленные сорта масла и другие богатства.
Кривая Глотка мечтал все это захватить и стать самым богатым человеком в стране. И Провозвестник всячески разжигал в нем эту жажду, потому что она была ему на руку.
Кривая Глотка ни во что не верил, даже в то, о чем говорил Провозвестник, но опасался жестокости начальника, который в этом превосходил его самого. Он мечтал только об одном: его начальнику — командование, а ему — деньги. И если для этого нужно было сеять вокруг ужас, уничтожив всех противников, он готов был обрушиться на них со всей яростью.
По мере приближения к жилищу Провозвестника Кривая Глотка все явственнее чувствовал за собой слежку. Часовые подмечали любопытных и в случае опасности предупреждали начальника. Тут сидел продавец хлебов, там — ротозей, а вон там — подметальщик.
Никто не помешал Кривой Глотке войти в лавку, где кучами громоздились сандалии, циновки и грубые ткани. Следуя указаниям своего наставника, последователи Провозвестника превратились в честных коммерсантов и пользовались в округе полным уважением. Некоторые обзавелись семьями, другие довольствовались мимолетными связями. Они принимали активное участие в многочисленных праздниках, которые отмечались в течение года, захаживали в таверны и постепенно сливались с египетским населением. Перед тем как нанести удар, им нужно было стать незаметными.
— Как дела, Кривая Глотка? — спросил у него рыжий верзила.
— Отлично, приятель. А у тебя?
Бешеный, правая рука Провозвестника, ловко владел коротким мечом и виртуозно наносил удар со спины. Хладнокровный, бесстрастный и бессовестный преступник, он благодарно впитывал учение нового пророка Бога.
— Наше дело продвигается. Надеюсь, за тобой не следили?
— Ты ведь знаешь меня, Бешеный. Я осторожный.
— Как бы там ни было, сюда никто не доберется.
— Подумать только, ты все такой же недоверчивый!
— Разве не в этом залог нашей будущей победы? Повсюду чужие глаза и уши. Но однажды... Однажды мы их всех перебьем.
Кривая Глотка кивнул головой. Он не любил пустых возвышенных разговоров.
— Провозвестник произносит проповедь. Идем со мной, только тихо!
Оба разбойника поднялись на второй этаж, где сидело человек двадцать последователей Провозвестника, внимательно ловя в каждое слово и буквально впитывая речь своего учителя.
— Со мной говорит Бог. Именно мне, и мне одному, — передавать вам его слова. Бог мягок и милосерден со своими верными, но беспощаден с неверными, которых он сотрет с лица земли! Вас, идущих за истинной верой, он подвергает жестокому испытанию, заставляя смешиваться с египетским населением, погрязшим в роскоши и поклоняющимся ложным божествам. Но не существует иного способа подготовить великую войну и навязать абсолютную и окончательную истину, Провозвестником которой являюсь я. Тот, кто откажется признать нашу истину, погибнет, и его мучения наполнят нас радостью. Мы уничтожим всех, оскорбляющих Бога, и начнем с первого из них — фараона. Не думайте, что этой цели невозможно достичь. Уже завтра мы воцаримся на этой земле. А затем уничтожим все границы и на Земле образуем единую империю. Ни одна женщина не будет больше ходить по улицам, ни одна драка не останется безнаказанной, и тогда Бог осыплет нас своими милостями.
«Умеет он произносить речи, — подумал Кривая Глотка, которого все-таки проняли пламенные интонации и сила убеждения оратора. — Это настоящий вождь! Он увлечет за собой многих».
Произнеся клятву, последователи Провозвестника в тишине разбрелись по домам, чтобы снова стать кто булочником, кто продавцом сандалий, кто цирюльником.
Как и на каждой такой встрече, Кривая Глотка подивился физической мощи Провозвестника. Высокий, худой, бородатый, с глубоко посаженными красными глазами, выпяченными губами и тюрбаном на голове, одетый в ниспадающую до пят шерстяную тунику, он своим взглядом хищной птицы внушал ужас даже самым храбрым! Его голос то резал как бритва, то становился медоточивым и обволакивающим. Каждый из его последователей знал, что Провозвестник может управлять чудовищами пустыни и питаться их мрачной силой.
— Ты принес то, что мне нужно, Кривая Глотка?
— Конечно. Возьмите.
Волосатый разбойник протянул Провозвестнику мешок. В ту ж секунду в мешок вцепился Шаб Бешеный.
— Минутку, я проверю.
— Ты за кого меня принимаешь? — возмутился волосатый.
— Требования безопасности касаются всех.
— Не ссорьтесь, друзья мои, — разнял двух спорящих Провозвестник. — Кривая Глотка никогда не осмелится меня предать. Я прав, не так ли?
— Разумеется.
Провозвестник открыл мешок и зачерпнул горсть соли, принесенной из оазиса. Провозвестник не пил ни вина, ни пива, ни спирта и очень мало воды. Он утолял жажду этой пеной Сета, которая выступала на почве во время сильных летних засух.
— Отлично, Кривая Глотка.
— Высшее качество. Из Западной пустыни.
— Продавец и вправду тебя не обманул.
— Посмел бы он надо мной посмеяться!
— Как твои дела?
— Как нельзя лучше. Фермеры в таком страхе, что смирились с моими требованиями.
— И сопротивления нет?
— Ни малейшего, господин!
— И не нужно бояться стражи?
— Вовсе нет! Ваш совет держать всех в страхе — великая мысль. Я сорву немалые деньги с дела.
— Твои люди продолжают тренироваться?
— Положитесь на меня. Мои парни — самые сильные! Сильнее, чем раньше! Когда они вам понадобятся — только скажите. Они всегда готовы!
— Вы оба подождите меня здесь.
Провозвестник вышел из комнаты, оставив Кривую Глотку и Бешеного.
Он вошел в небольшую комнатку, почти доверху наполненную корзинами, в которых хранились груботканые циновки. Подумал о том восстании, что когда-то он спровоцировал в ханаанском городе Сихеме, и криво улыбнулся. Египетская армия думала, что раздавила его, позабыв, что под пеплом тлеет огонь. Провозвестник, арестованный и посаженный в тюрьму, сумел выйти из нее, использовав простой путь: убедил простодушного крестьянина говорить его словами и тем выдать себя за него. Казнив крестьянина, египтяне посчитали, что избавились от возмутителя спокойствия. А Провозвестник, официально считаясь мертвым, действовал тайно и в полной безопасности.
Он повернул вокруг оси стену, укрепленную на специальном поворотном механизме, и из открывшегося тайника извлек сундук из акации, вырезанный столяром из Кахуна. Этого старика успели вовремя ухлопать! Он стал слишком много болтать.
Сундук — великолепная вещь, сделанная со всей тщательностью, — вполне заслуживал чести украшать великий храм. Внутри него лежали рукописи, магические фигурки и камень. Провозвестник осторожно извлек его и вернулся в большую комнату показать это чудо Кривой Глотке и Бешеному.
— Царская бирюза!
Драгоценный камень такого размера и такого качества не имел себе равных. Провозвестник подставил его под луч света, чтобы зарядить камень энергией.
— Благодаря этой бирюзе, — медленно и важно произнес он, — мы вызовем такую бурю, против которой фараон будет бессилен.
— Я, кажется, узнаю этот камень, — сказал Кривая Глотка. — Его добыл Икер, стукач стражников. Вынес из самых глубин горы Хатхор. Во время боя за рудник его убили, а труп сожгли.
— Смотрите, смотрите на это великолепие! Пользуйтесь привилегией, которую я дарую своим верным слугам!
Бандит не был склонен вдумываться в возвышенные речи.
— Каковы будут ваши дальнейшие указания, господин?
— Увеличивай число хозяйств, зависящих от твоего покровительства, умножай доходы, усиль вооружение и продолжай воспитание беспощадных воинов. Время работает на нас.
Такие указания подходили Кривой Глотке, и он вышел из лавки в хорошем настроении, для вида обвесившись сандалиями, словно простой торговец обувью.
Провозвестник зачерпнул горсть соли пустыни.
— По слухам, — сказал ему Бешеный, — Сесострис готовится нанести удар по правителю провинции Хнум-Хотепу. Этот военный конфликт будет, скорее всего, кровавым, а исход его — неясным. Ведь солдаты провинции Орикса многочисленны и хорошо вооружены.
— Тем лучше, друг мой.
— Может быть, Сесостриса даже победят и убьют. В этом случае...
— В этом случае его место займет Хнум-Хотеп, став нашей новой целью. Нам нужно уничтожить сам принцип власти фараонов, а не конкретных людей, которые приводят его в действие.
— Вы на самом деле доверяете Кривой Глотке? Если он разбогатеет, то может уйти из-под нашего контроля.
— Успокойся, этот преступник понял, что никто не может предать меня. Все боятся, что когти демона пустыни вонзятся в его плоть!
— Его слишком мало интересует истинная вера!
— Так будет со многими нашими сторонниками — простыми орудиями воли Бога. Ты — совершенно иной! У тебя другая природа. Мои откровения изменили твою судьбу, и отныне ты идешь по пути добродетели.
Мягкий голос Провозвестника поверг Бешеного в восторг. Таким образом вождь говорил с ним впервые и этим окончательно притянул к себе его душу. За учителем с огненным взглядом он пойдет до конца и будет слушаться его до последнего вздоха.
— Мне нужно знать, готова ли действовать наша ханаанская сеть, размещенная в Мемфисе, — сказал Провозвестник. — Чтобы проверить это, мы дадим ей настоящее задание и уберем заодно с нашего пути одно серьезное препятствие, которое мешает азиатской группе захвата проникнуть в Кахун.
6
Двое лазутчиков генерала Несмонту — оба семнадцати лет, быстрые, как ветер, и гибкие, как виноградные лозы, — не боялись ничего. Осознавая важность порученного им дела, они изо всех сил старались избежать опасности и добыть сведения об оборонительной системе Хнум-Хотепа, правителя провинции. В значительной части успех штурма зависел от тех сведений, которые они доставят своим начальникам.
Во-первых, Нил. Безоружные, в бедных набедренных повязках, от которых за версту несло рыбой, юноши вполне могли сойти за рыбаков. То, что они увидели, их поразило: в порту своей столицы Хнум-Хотеп построил настоящую флотилию из различных судов. А на берегу стояли десятки лучников.
Когда сторожевая ладья ткнулась носом в их бедную лодку, молодые разведчики решили, что лучше оставаться на месте.
— Что вы делаете в этом месте? — спросил стражник.
— Ну... ловим рыбу...
— Для кого?
— Ну... для себя... Нужно же семьи кормить!
— Вы, что, не знаете приказа господина Хнум-Хотепа? Ни одна лодка не должна плавать по этой части реки!
— Мы живем в деревне, там... и привыкли ловить здесь.
— Сейчас это запрещено.
— Тогда что же нам есть?
— Идите на ближайший контрольный пункт, еду вам дадут. Если увижу вас здесь еще раз, арестую.
Оба разведчика неспешно поплелись — эдакие два рыбака, которым навязывают новое правило. Они почти подошли к контрольному пункту, но потом свернули и углубились в заросли папируса, кишевшими змеями и крокодилами. По зарослям разведчики, пренебрегая опасностью и не обращая внимания на укусы надоедливых насекомых, добрались до кромки возделываемых полей.
Но и здесь Хнум-Хотеп предпринял все меры безопасности. Повсюду — замаскированные ветками и припорошенные землей — были выкопаны глубокие рвы, служащие западней для штурмующих. На полях, в тростниковых хижинах сидели не крестьяне, а солдаты. То же было и с фермами. Разведчики заметили также лучников, примостившихся на деревьях.
Продолжая наблюдение, лазутчики нырнули в канал, связывающий эту местность со столицей, и плыли под водой, изредка выныривая, чтобы набрать воздух. На значительном расстоянии от реки они обнаружили прочные укрепления, занятые большим числом воинов.
Диспозиция Хнум-Хотепа, казалось, не имела слабых мест.
Разведчики уже собрали достаточно информации, но оставалось главное — и самое трудное — нужно было вернуться домой живыми и здоровыми и передать собранные сведения.
Вот тогда и прозвенела мимо них первая стрела...
Едва царь переступил порог своего дворца, ему навстречу бросился правитель провинции Джехути. Одетый в широкую мантию, ослаблявшую немного мучивший его озноб, от которого он сильно страдал, старый заслуженный воин желал, забыв о возрасте и ревматизме, воздать почести своему царю, верным слугой которого он стал.
— Жду вас с нетерпением, Великий Царь.
— Плохие новости?
— Я укрепил границы с провинцией и развернул свои войска, чтобы изолировать Хнум-Хотепа, но каждый день опасаюсь с его стороны попыток разрушить эту блокаду. Его войско многочисленнее, чем мое, и долго удерживать свои позиции я не смогу.
— Это несчастье еще не произошло. Будем надеяться.
— Я не верю в лучшее, Великий Царь. Я не слишком доверяю даже собственным людям. Многие из них дрожат от мысли, что нужно будет сражаться с Хнум-Хотепом. Я вам советую не доверять солдатам-ополченцам из провинций, недавно присоединенных к Царству. Они с вами совсем недавно, и слава правителя провинции Орикса давит на них. Большинство думает, что Хнум-Хотеп побеждает в любом вооруженном конфликте. В самом деле, вы можете рассчитывать лишь на собственные силы.
— Спасибо, что ты говоришь со мной так откровенно.
— Вы обладаете достоинствами великого фараона, в котором так нуждается наша страна, но перед вами препятствие, и оно кажется мне непреодолимым. И даже если вы в этом сражении победите, раны от него будут неизлечимыми.
Джехути сомневался, что фараон серьезно отнесется к его словам. Собрать под властью Египта враждебные провинции, даже за исключением провинции Хнум-Хотепа, уже было великим делом. Но настоящее перемирие требует длительного времени. А времени сейчас нет! Да и Сесострис, желая полной победы, рискует, возможно, тем, что все может рухнуть окончательно. Но и ждать больше нельзя... Выжидая, фараон ослабит свои позиции перед Хнум-Хотепом, а тот непременно сумеет извлечь из этого пользу для себя.
С момента приезда царя в провинцию Зайца начальник личной стражи Сесостриса и всей стражи Египта Собек-Защитник больше не спал. Ему, такому закаленному в боях и трудах атлету, приходилось нервничать, как мальчишке, потому что он до сих пор в полной мере не имел данных о безопасности на этой обширной территории. Кроме того, он должен был соединить своих людей с воинами Джехути, чтобы сформировать смешанные команды, которые ему не внушали доверия. Что ж, по крайней мере, Собеку удалось настоять на том, чтобы во внутренних покоях и вокруг дворца находились только его проверенные люди.
По всей вероятности, Хнум-Хотеп сделает попытку уничтожить монарха еще до того, как тот пойдет на штурм. Войска без своего верховного начальника, без сомнения, перейдут на сторону противника. Осталось понять, где и когда именно случится эта попытка покушения.
В Кхемену, столице провинции Зайца, атмосфера была гнетущей. Никто из разведчиков, отправленных генералом Несмонту по ту сторону фронта, так и не вернулся. И потому Сесострис ничего не знал о системе обороны Хнум-Хотепа. Атаковать вслепую? Это могло стоить поражения.
На рассвете Собек лично расставлял служащих дворца. Он относился недоверчиво даже к внешне безобидным старикам и лично осматривал кухни, где повара в его присутствии снимали пробы с блюд.
В тот момент, когда он, наконец, позволил себе присесть, чтобы съесть бобовый хлебец, к нему с удрученным лицом нерешительно приблизился один из его помощников.
— Что случилось?
— Еще ничего, командир... Пока ничего... Но ведь вы приказали докладывать вам обо всем...
— Говори яснее!
Собек отодвинул свой хлебец. К нему тут же подошел верный пес, который хотя до этого и лежал на своей подстилке, но давно нацеливался на это лакомство. Осторожно взяв из рук хозяина добычу, он аккуратно отнес ее к себе на место, чтобы там, в своем углу, спокойно полакомиться.
— Видите ли, командир...
— Ну, я жду. Давай, наконец!
— Что ж. Это, наверное, пустяк, но... Официальный дворцовый брадобрей вчера вечером, чуть раньше захода солнца, вошел во дворец, но никто не видел, чтобы он из него выходил. Обычно он заканчивает свое дело еще до завтрака.
— Стало быть, он спрятался!
— Успокойтесь, его инструменты у меня! Никому не позволено ходить по дворцу с оружием или с опасными предметами.
— Дурак! Он спрятал свою бритву в каком-нибудь укромном месте!
Собек и его помощник бегом бросились в сторону покоев Сесостриса. В небольшом коридорчике, который вел туда, помощник Собека заметил брадобрея.
— Это он!
Человек, сжимая в руках кожаный мешочек, в испуге остановился. Собек всей своей массой навалился на него сзади и повалил на пол. Его помощник связал ноги и руки пойманного веревкой, которая больно вонзилась в тело.
— Ну что, парень, хотел зарезать царя?!
— Нет, нет, клянусь вам, что нет!
— Сейчас узнаем!
Собек открыл мешок брадобрея.
В нем не было бритвы. Только великолепный скарабей из сердолика.
— Ты украл его?
Брадобрей опустил голову.
— Да... Это правда.
— У кого?
— У одной горничной.
— И ты его спрятал ночью, чтобы утром завершить преступление?
— Я думал, что меня никто не заметит. Простите меня, я...
— Я обеспечу тебе много лет тюрьмы.
Когда Собек известил фараона о том, что двое раненых разведчиков только что достигли первой линии пехоты, Сесострис изучал план штурма, представленный ему генералом Несмонту. Недоверчивый начальник всей стражи попросил Несмонту опознать этих людей до того, как они предстанут перед повелителем.
Один из молодых людей был ранен стрелой в левое плечо, у второго была в крови вся правая нога. Разведчики, гордые тем, что им удалось успешно выполнить задание, отказывались от медицинской помощи. Они не могли заниматься собой, пока не рассказали монарху и генералу о том, что видели во вражеском стане. Те их внимательно выслушали.
Несмонту поздравил юных воинов и произвел их в офицеры. Двое героев не могли удержать слез, когда фараон, который был выше их на целую голову, наклонился, чтобы поцеловать их.
После отправки раненых к военному медику Сесострис собрал малый совет, куда входили генералы Несмонту и Сепи, Хранитель Царской Печати Сехотеп и Собек-Защитник.
Несмонту обстоятельно подытожил полученные разведывательные данные. За его докладом последовало долгое молчание.
— Диспозиция Хнум-Хотепа неуязвима, — высказал свое мнение Сепи. — Чтобы пробить ее, нам потребуется армия, втрое большая, чем сейчас. И то не обойтись без тяжелых потерь. В нынешнем состоянии у нас нет никаких шансов.
— Я признаю, что эта операция очень сложна, — согласился Несмонту. — И все же отступать мы не собираемся. Я лично возглавлю свои элитные части, и мы прорвем оборону противника.
— Ты будешь сражаться как лев, — возразил Сесострис, — но это будет стоить тебе жизни. И если наши лучшие солдаты погибнут, то какие шансы у нас останутся?
— То, что нам известны позиции врага, дает нам значительное преимущество. Если мы сумеем им воспользоваться, то судьба, быть может, будет к нам благосклонна!
— Тщетные намерения! — запротестовал Собек. — Ты только что сам объяснил нам, почему мы заранее обречены на поражение.
— Попытаемся еще раз провести переговоры, — предложил Сехотеп. — Я чувствую, что способен уговорить Хнум-Хотепа.
— Он захватит тебя в заложники, — предсказал Сепи. — Голова правителя этой провинции тверже гранита. Хнум-Хотеп на переговоры не пойдет, потому что не захочет расстаться ни с одной из своих привилегий.
Никто не стал возражать Сепи.
— У нас нет выбора, — согласился Несмонту. — Как бы ни был велик риск, будем штурмовать. В противном случае престижу фараона будет нанесен смертельный удар.
— Мне кажется, нужно сохранить имеющееся положение, — сказал Сехотеп. — Давайте окружим Хнум-Хотепа и прервем сообщение провинции с внешним миром. Пусть жители испытают, что такое настоящий голод. Это заставит их сдаться.
— Утопия! Его провинция достаточно богата, и еды хватит на многие месяцы, даже на годы. Кроме того, если не будем действовать мы, это сделает он.
— Здесь главное — безопасность царя, — напомнил Собек-Защитник. — Во время атаки царь не должен подставлять себя опасности.
— Именно об этом я и думаю, — прогремел Несмонту. — И сам пойду во главе своих солдат!
Сесострис встал.
— Решать буду я. Последнее слово за мной. И его вы узнаете завтра утром во время ритуала в святилище Тота.
7
В белом в мелкую складочку платье с короткими рукавами и бежевым корсажем, юная жрица поклонилась Древу Жизни и стала играть ему на маленькой арфе, которую очень трудно настроить. Инструмент в полметра высотой, сделанный из сикоморы, имел четыре струны. Музыкантша поставила его нижнюю часть на свое плечо и для лучшей гармонии держала горизонтально. Извлекаемые звуки охраняли два небольших скульптурных изображения, вырезанных на арфе: магический узел Исиды и голова Маат.
Юная жрица стала играть медленную, ритмичную мелодию, унимающую боль и несущую блаженный покой.
Безволосый, прежде чем приступить к возлиянию, ждал, пока в небе замрут последние звуки.
— Небо и звезды играют свою музыку в честь Древа Жизни, — напомнил он. — Солнце и Луна поют хвалы, а богини в его честь танцуют. Истинному музыканту известен план Создателя, он чувствует ту материю, что движет миром, и приводит его составляющие в резонанс. Так рождается небесная музыка, скромными исполнителями которой можем быть мы. Пусть твоя музыка станет ритуалом.
Прибыв на Абидос, Жергу чувствовал себя неуверенно. Он, правая рука богатого и могущественного Медеса, секретаря Дома Царя, был назначен главным инспектором амбаров. В этой должности он ездил по всему Египту и шантажировал богачей, которым угрожал преследованиями в случае отказа отдавать ему, в полной тайне, часть своих доходов.
Толстяк Жергу — любитель вкусно поесть, неплохо выпить и позабавиться с женщинами, три раза разведенный — должен был сесть в тюрьму за избиение своей последней жены. Но Медес выручил его из этой ситуации, приказав ходить только к профессиональным жрицам любви.
Мнительный, боявшийся мистической власти божеств и магов Жергу отправлялся в поездки, запасаясь большим числом амулетов. И все же, как только его нога ступала на священную землю Осириса, он чувствовал: невидимые силы оказывают ему сопротивление.
Будучи опытным моряком и хорошим охотником, Жергу ненавидел неоправданный риск. А Медес подверг его такому риску, снова послав именно сюда. Но он не мог ни в чем отказать своему покровителю, и приезжал в этом место под предлогом привоза жрецам съестных припасов, стоявших в официальном списке поставок.
Истинной же целью поездки было совсем другое: возобновить контакт с одним из постоянных жрецов, превратить его в союзника в надежде овладеть богатствами Абидоса.
Во время их последней встречи Жергу подумал, что затею можно реализовать. Но чем больше он размышлял, тем страшнее ему становилось, что жрец расставляет ловушку.
И, тем не менее, ни один аргумент не сумел переубедить Медеса, который настаивал на этом плане. Жергу буквально заставил себя сойти с борта судна — и то только после нескольких литров крепкого пива.
Как и в прошлое свое посещение, Жергу был поражен числом стражников, занятых наблюдением за городом. Что происходило в Абидосе? Каждого вновь прибывшего тщательно обыскивали, каждый корабль и каждая ладья проверялись с носа до кормы!
Жергу не стал исключением. Видя, как к нему идут с дубинками четыре крепких стражника и командир, он вспотел.
Сейчас его арестуют, бросят в тюрьму и станут допрашивать!
— Ваши документы, — потребовал офицер.
— Вот они.
Дрожа всем телом, Жергу вручил военному свой папирус. Тот стал внимательно его читать.
— Инспектор амбаров Жергу, официальная командировка на ладье со съестными припасами... Проверим сейчас, совпадает ли с действительным грузом.
Офицер странно посмотрел на Жергу.
— Вы плохо выглядите.
— Должно быть, я съел негодной пищи.
— У нас есть военный доктор. Там, на командном посту. Если вам станет хуже, обязательно сходите к нему. А пока мои ребята осматривают ваш груз, пойдемте со мной.
— Зачем это?
— Затем, что на ваш счет я получил специальные указания.
Жергу почувствовал, как ноги под ним обмякли. Ему стоило больших трудов удержаться и не упасть. По всей видимости, судьба его была решена. И побег невозможен — вон сколько солдат на берегу! В отчаянии он отправился за офицером, который привел его в большую комнату, где работало с десяток писцов.
Офицер взял с этажерки деревянную табличку и протянул ее Жергу.
— Учитывая частоту ваших поездок в Абидос, вот ваш временный пропуск, подписанный начальником внешних сношений. Всегда имейте данный документ с собой, когда ездите в этот город. Он не дает вам права ходить по территории, запретной для непосвященных, и не освобождает вас от какого бы то ни было контроля. Но если человек нам знаком — это упрощает дело.
Жергу не был способен произнести ни слова, только слабо улыбнулся.
— Вас проводят к месту встречи.
Онемевший от только что пережитого страха Жергу был счастлив, что на условленном месте пришлось какое-то время подождать. Это ожидание позволило ему собраться с мыслями перед решающей встречей с постоянным жрецом, который, казалось, был готов его предать.
Жергу снова охватили сомнения.
«А если из тайного храма выйдет другой служитель культа, чтобы обвинить в воровстве одного из членов самой закрытой братской общины Египта?»
Горло сдавило, и пересохшие губы отказывались делать глоток воды.
Наконец человек появился.
Это был тот же самый жрец, как всегда суровый и мрачный!
Бега, оскорбленный тем, что Сесострис не назначил его главным над постоянными жрецами Абидоса, жаждал отомстить виновнику, остановившему его карьеру, то есть самому фараону. Но для успеха нужны были союзники. Каким образом найти их, если ты постоянно вынужден оставаться на земле Осириса?
Приезд Жергу был для Беги настоящим чудом. Несмотря на сомнительные нравственные качества этого человека, Бега относился к нему как к эмиссару могущественного лица, решившего проникнуть в тайны Абидоса. Именно тот направил к нему Жергу, чтобы узнать, есть ли здесь какое-нибудь слабое место, куда можно было бы проникнуть.
И этим слабым местом был он, Бега.
Итак, он объявит стоимость своих услуг, назначив максимальную цену, и обогатится, продолжая исполнять свои законные обязанности.
— Ваш новый статус значительно упрощает наши контакты, — начал Бега. — Конечно, я буду и дальше давать вам список съестных продуктов, которые мне нужно доставлять, а вы продолжите исполнять эту задачу со всем рвением.
— Разумеется, — пообещал Жергу.
— И, пока мы еще не начали сотрудничать, я хотел бы кое в чем быть уверенным. Вы действительно способны предоставить мне необходимую сеть, чтобы сбывать то, что у меня есть на продажу?
— Никаких проблем, каков бы ни был товар.
— Стало быть, Жергу, вы очень влиятельный чиновник!
— Только посредник. А вот мой начальник действительно занимает высокий пост.
— Входит ли он в окружение фараона?
— Я не имею полномочий говорить вам больше. Нам нужно лучше узнать друг друга. И главное... То, что вы хотите продавать, действительно, так ценно?
— Пойдемте со мной.
У Жергу от страха опять свело желудок. Может быть, это ловушка?
— Ничего не бойтесь, — сказал ему Бега. — Я оказываю вам честь, которую высоко ценят временные жрецы, если она им выпадает. Вы подойдете к террасе Великого Бога.
Испытывая страх и удивление, Жергу увидел многочисленные святилища, стоящие по обеим сторонам дороги. Алтари их были отгорожены от дороги двором, густым садом и каменной стеной.
— Кто обладает привилегией быть здесь похороненным? — спросил Жергу.
— В действительности никто.

Жак Кристиан - Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла автора Жак Кристиан дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Жак Кристиан - Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла.
Ключевые слова страницы: Мистерии Осириса - 0. Мистерии Осириса: Заговор сил зла; Жак Кристиан, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Смешилка