Стойков Недко - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Брукс Терри

Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье автора, которого зовут Брукс Терри. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Брукс Терри - Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье = 232.9 KB

Брукс Терри - Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье => скачать бесплатно электронную книгу



Хроники Заземелья – 5

OCR Online Library
«Колдовское зелье»: АСТ; Москва; 1997
ISBN 5-7841-0779-8
Аннотация
Мистая — принцесса Заземелья, дочь Бена Холидея, правителя и защитника волшебного королевства, и дриады Ивицы — его зеленоглазой королевы. Девочка, рожденная магией, с волшебными предками, с магией в крови, слишком драгоценная, чтобы не оказаться желанной добычей недругов ее отца. Странный человек, что называет себя Раяделлом, пришел однажды с той стороны колдовских туманов — и предъявил права на корону Заземелья, шантажируя Бена жизнью Мистаи. Но не стоят ли за Райделлом темные чары чернокнижника Микса — самого беспощадного из врагов короля Бена?
Терри Брукс
Колдовское зелье
Все дети, кроме одного, вырастают. Довольно рано они узнают, что должны вырасти. Венди узнала об этом вот так. Когда ей было два года, играла она однажды в саду, сорвала цветок и побежала к матери. Должно быть, в эту минуту она была очень хорошенькой, потому что миссис Даунинг прижала руку к сердцу и воскликнула:
— Ах, если бы ты осталась такой навсегда! Больше они об этом не говорили, но с тех пор Венди твердо знала, что вырастет. Об этом всегда узнаешь, как только тебе исполняется два года.
Два — это начало конца.
Джеймс Барри “Питер Пэн”
Глава 1. МИСТАЯ
По мере приближения летнего солнцестояния дни все увеличивались и разноцветные луны Заземелья все быстрее сменяли друг друга в ночном небе…
Наконец-то выдался прекрасный теплый весенний день, весьма подходящий для пикника: ясное голубое небо над головой, яркое солнышко, которое грело землю и молодую траву, прогоняя воспоминания о зимней прохладе. Повсюду благоухали цветы.
Красноглазая ворона сидела на ветке огромного белого дуба, скрытая густой листвою, и внимательно наблюдала за людьми, расположившимися внизу на залитой солнцем полянке. На весенней ярко-зеленой травке расстелили цветную скатерть и вывалили на нее содержимое принесенных с собой корзин. Если у тебя здоровый аппетит, эта еда вполне может показаться пищей богов, подумала ворона. На скатерти стояли блюда с мясными закусками и сырами, миски, наполненные салатами и фруктами, фляги с элем и охлажденной водой. У каждого участника пикника были тарелка, салфетка, бокал для питья и столовые приборы. Центральное место на скатерти занимала ваза с букетом полевых цветов.
Большую часть работы проделала Ивица, изящная маленькая сильфида с изумрудными волосами, заплетенными в косы. Она оживленно хлопотала, смеясь и переговариваясь с остальными. Ей помогали пес и кобольд: Абернети, придворный писец Заземелья, и Сельдерей, главный повар замка. Советник Тьюс, седобородый чародей, бродил по окрестностям, изумленно изучая молодую весеннюю зелень и необычные полевые цветы. Второй кобольд, Сапожок, самый пронырливый из них, способный унюхать что угодно, как всегда бдительно обходил полянку по периметру.
Король сидел в одиночестве как бы во главе стола. Бен Холидей, Его Величество король Заземелья. Глубоко задумавшись, он смотрел на верхушки деревьев. Пикник был его идеей — этот обычай Бен принес из того мира, откуда сам пришел сюда. Король решил приобщить к нему своих подданных, показать им нечто новенькое. А теперь, похоже, подданным это мероприятие нравилось гораздо больше, чем самому королю.
Красноглазая ворона сидела совершенно неподвижно в густой листве старого дуба, наблюдая, казалось, за всеми. Но на самом деле ее интересовал лишь ребенок. Птицы с ярким оперением, испуская мягкие трели, порхали по лесу, беззаботные и веселые, дерзкие и нагловатые. Ворона сознательно оставалась невидимой. Ничьи глаза, кроме глаз ребенка, не должны ее видеть. Ничье внимание не должно быть привлечено, кроме внимания девочки. Ворона терпеливо ждала, пока ребенок ее заметит, услышит немой призыв, послушается молчаливого приказа и яркие зеленые глаза поднимутся и посмотрят сквозь листву. Ребенок бродил там и сям, вроде бы бесцельно, но на самом деле в поисках того, кто его беззвучно звал.
Терпение, велела себе ворона. Когда так много поставлено на карту, стоит потерпеть.
Девочка наконец встала прямо под птицей и подняла крошечное личико. Зеленые глазенки ищуще забегали по веткам и вдруг.., встретились с глазами вороны — зеленые с алыми, человечьи с птичьими. Им не требовалось переговариваться между собой, они обменялись мыслями о том, что имеешь и чего не имеешь, о приобретениях и потерях, о силе знаний и непреодолимом желании поскорей вырасти. Девочка замерев глядела вверх, и к ней пришло понимание того, что можно узнать что-то невероятное и значительное, если найдется подходящий учитель.
Этим учителем и собиралась стать красноглазая ворона. А вороной той была ведьма Ночная Мгла.
* * *
Бен Холидей оперся на локоть, принюхиваясь к возбуждающим аппетит запахам. После завтрака прошло уже много времени, а от обеда Бен сознательно воздержался, рассчитывая на пикник. Слава Богу, ожидание почти закончилось. Ивица с помощью Абернети и Сельдерея уже распаковывает и раскладывает снедь. Скоро можно будет начать трапезу.
Ивица перехватила взгляд мужа и одарила его улыбкой. “Какая прелесть у меня жена!” — подумал Бен. И он влюблен в нее, словно увидел впервые. Ему показалось, что они только что встретились в полуночных водах Иррилина и она поведала ему, что они предназначены друг для друга судьбой.
— Тебе следовало бы помочь нам, волшебник! — рявкнул Абернети на советника Тьюса, прервав размышления Бена. Писец был явно раздражен тем, что волшебник не принимает участия в общем деле.
— Хм-м? — Советник с трудом оторвал взор от необычных пурпурно-желтых полевых цветов. Волшебник всегда имел рассеянный вид, независимо от того, действительно ли он витал в облаках или нет.
— Помогай! — резко повторил Абернети. — Кто не работает, тот не ест — так, кажется, в басне?
— Ну-ну, не стоит так злиться. — Советник Тьюс оторвался от изучения окружающей среды, чтобы предаться более дельному занятию — успокоить приятеля. — Разве так нужно делать? Давай покажу!
Некоторое время друзья препирались, пока не вмешалась Ивица, и они немедленно утихомирились. Бен покачал головой. Сколько же лет они вот так цапаются друг с другом? С тех пор, как волшебник превратил писца в собаку? Или еще раньше? Бен не мог сказать точно, отчасти потому, что прибыл в Заземелье относительно недавно и до сих пор еще не разобрался в этой истории, отчасти потому, что с момента появления в Заземелье время утратило для него смысл.
Бен Холидей прибыл в Заземелье, когда все его мечты в старом мире обратились во прах и отчаяние взяло верх над всеми жизненными устремлениями. В Рождественском каталоге универмага “Роузен” он прочитал объявление, в котором предлагалось купить волшебное королевство и начать там новую жизнь. Стать королем страны, где сказочные истории — часть реальности. Предложение было совершенно невероятным, но очень заманчивым. Чтобы пойти на такое, требовалась почти фанатичная вера, и Бен уцепился за это объявление, как утопающий хватается за соломинку. Он купил королевство и шагнул в неизвестное. И очутился в месте, которое, казалось, просто не могло существовать, но тем не менее существовало. Заземелье было и таким, как он полагал, и одновременно не таким. Здесь Бен столкнулся с проблемами, которые и вообразить себе трудно. Но по большому счету он все же получил здесь то, в чем нуждался больше всего: возможность начать все заново. Новый шанс. Новую жизнь. Заземелье овладело его воображением и полностью преобразило его.
Однако Бен до сих пор не переставал изумляться. Он все никак не мог разобраться в тонкостях. Таких, например, как этот временной переход. Учитывая отдаленность Заземелья от Земли — предположение скорее теоретическое, чем подтвержденное фактами. В конце концов каким образом можно определить границу, которая не отмечена никакими географическими точками, кроме волшебного тумана? Как определить границу, которую можно преодолеть за один миг, но только произнеся заклинание или имея волшебный амулет? И Заземелье здесь, и Земля здесь, если ткнуть пальцем направо и налево, но сей факт никак не помогал определить расстояние между ними.
С этой стороны Бен выглядел иначе, чем с Земли. Бен знал это не понаслышке, поскольку сам неоднократно ходил из одного мира в другой и каждый раз обнаруживал, что времена года там и тут не совпадают. Знал он это и по оказываемому на него воздействию — или отсутствию оного. В Заземелье он старел как-то иначе. Это был не постепенный процесс, последовательная смена: минута за минутой, час за часом, день за днем и так далее. В это трудно поверить, но каким-то образом в Заземелье он совсем не старел. Раньше Бен об этом лишь догадывался, но теперь знал точно. И к этому выводу он пришел вовсе не на основании наблюдений за собой, что само по себе непросто, поскольку себя со стороны не видишь. Нет, Бен пришел к этому заключению, наблюдая за Мистаей.
Он глянул на дочь. Девочка стояла под огромным дубом и напряженно смотрела вверх, куда-то сквозь листву. Бен нахмурился. Если и существовало одно слово, которым можно было описать его дочь, так это именно “напряженная”. Девочка приступала к любому делу с целеустремленностью ястреба, бросающегося на дичь. И никогда не отвлекалась, пока не доводила дело до конца. Если она на чем-то сосредоточивалась, то с полнейшим вниманием. Мистая обладала удивительной памятью, и, возможно, именно поэтому девочка изучала любой вопрос или дело до конца, пока не усваивала все. Весьма необычное поведение для маленького ребенка. Впрочем, и сама Мистая весьма необычна.
Например, ее возраст. Именно наблюдая за ней, Бен пришел к выводу, что его домыслы по поводу своего собственного возраста не лишены оснований. Мистая родилась два года назад, если вести подсчет исходя из смены времен года в Заземелье. Точно таких же четырех времен года, как и на Земле. Следовательно, девочке сейчас должно быть два года. Но на деле это совсем не так. Мистая вовсе не выглядит как двухлетний ребенок, а скорее как десятилетний. Она выглядела двухгодовалой, когда ей было два месяца. Девочка росла неравномерными скачками. За месяцы она вырастала на годы. Но и это с ней происходило не в определенной логической последовательности. Какое-то время она могла вообще не расти — во всяком случае, не очень заметно. Затем вдруг вырастала на месяцы, а то и на целый год за одну лишь ночь. Она росла физически, умственно, эмоционально, короче, во всех направлениях. Не во всех одновременно и по-разному, но в конечном итоге все выравнивалось. Кажется, в первую очередь развивался ее ум. Да, Бен был совершенно уверен, что именно так. В конце концов она ведь заговорила в три. Не года, а месяца. Заговорила, как восьми-девятилетний ребенок. Теперь, в два года — или десять лет, или сколько вам угодно, смотря откуда считать, — она разговаривала, как двадцатипятилетняя.
Мистая. Имя дочери выбрала Ивица. Бену оно сразу понравилось. Мистая. Мисти Холидей. Бену это сочетание показалось удачной игрой слов. Навевало ностальгические мысли о чем-то милом и приятном. И очень соответствовало взгляду, которым она одарила его, когда он впервые увидел ее. Тогда он только что выбрался из Лабиринта, а Ивица с дочерью сбежала из Бездонной Пропасти, где Мистая и родилась. Сначала Ивица ничего не сказала ему о дочери, но затем, когда они решили, что между ними не должно быть тайн, если они хотят и дальше оставаться вместе, то они поделились своими секретами. Бен рассказал Ивице о том, как Ночная Мгла была его леди, а Ивица поведала о Мистае. Это был трудный, но исцеляющий процесс. Ивица лучше справилась с новостями, которые обрушил на нее Бен, чем он совладал с ее известием. Мистая могла оказаться чем угодно, если принять во внимание обстоятельства ее рождения. Потомок дриады, вскормленная Землей, Заземельем и волшебными туманами, рожденная на свет в сумеречной мертвенности Бездонной Пропасти, Мистая являла собой смесь миров, магий и кровей. И вот он наконец впервые увидел ее, маленькую очаровательную девочку, завернутую в изысканные пеленки. Таинственные зеленые глаза дочки, казалось, заглядывали в самую душу, чистая нежно-розовая кожа, волосы цвета меда и лицо, в котором мгновенно угадывались черты и Бена, и Ивицы.
С самого начала Бен подозревал, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И довольно скоро обнаружил, что предчувствия его не обманули.
Он видел, как Мистая миновала младенчество за считанные месяцы. Видел, как в течение одной недели она пошла и научилась плавать. Девочка одновременно заговорила и забегала. Одолела чтение и элементарную арифметику в возрасте одного года. К тому времени голова Бена уже гудела от перспективы быть отцом вундеркинда, гения, равного которому родной мир Бена никогда не знал. Но и тут дела пошли совсем не так, как он думал. Девочка взрослела, но всегда вразрез с его предположениями. Она доходила до определенной точки, и на этом все заканчивалось. К примеру, овладев элементарной математикой, Мисти полностью утратила интерес к предмету вообще. Научившись читать и писать, она также потеряла интерес к этим занятиям. Казалось, ей нравится скакать от одной новой вещи к другой, и не было никакого разумного объяснения тому, почему она доходила до определенного уровня, останавливалась и никогда не шла дальше.
Мистаю никогда не привлекали детские увлечения, ни разу. Куклы, игрушки, игра в мяч и скакалки были для других. Мистая же хотела знать, как устроен мир, почему что-то происходит именно так, а не иначе, и для чего он существует вообще. Природа зачаровывала ее. Девочка отправлялась на долгие прогулки — настолько длительные, что Бен не мог понять, как такой маленький ребенок может бродить так долго, — и все время изучала окружающий мир, задавая массу вопросов, раскладывая полученную информацию по полочкам своего необычного мозга. Как-то раз, когда дочка была еще совсем крошкой, несколько месяцев от роду, и только-только училась говорить, Бен увидел у нее в руках тряпичную куклу. На мгновение он решил, что Мисти просто играет, но девочка подняла на него свои внимательные глаза и серьезным тоном спросила, почему тот, кто сделал куклу, пользовался именно этим швом, чтобы пришить кукле конечности.
Такова Мистая. Обстоятельная и абсолютно серьезная. Обращаясь к нему, она всегда говорила “отец”, никогда “папа” или “папочка” или как-то еще. “Отец” и все. Или “мать”. Вежливо, но формально. Вопросы, которые она задавала, всегда были серьезными и важными, с ее точки зрения, и она очень серьезно к ним относилась. Бен тоже быстро выучился воспринимать их всерьез. Как-то раз он рассмеялся над чем-то, что она сказала и что показалось ему забавным. Мистая тогда поглядела на него с таким выражением, будто хотела сказать: “Когда же ты наконец повзрослеешь?” Не то чтобы она не умела смеяться и не видела ничего веселого в своей жизни. Проблема была в том, что у нее было очень своеобразное восприятие того, что смешно, а что — нет. Абернети часто заставлял ее смеяться. Она нещадно подтрунивала над ним, всегда с серьезной миной, затем внезапно расплывалась в широкой улыбке, когда до писца доходило, что над ним подшучивают. Абернети воспринимал ее выходки на удивление добродушно. Когда Мисти была еще совсем малюткой, она частенько ездила на нем верхом и трепала за уши. Девочка не хотела ничего плохого, просто забавлялась. Абернети в жизни не позволял никому так с собой обращаться. А с Мисти он, казалось, даже получал удовольствие.
Но по большей части девочка считала взрослых скучными и ограниченными. Ей вовсе не нравились попытки взрослых наставлять ее и стремиться защитить. Она не очень хорошо реагировала на слово “нет” или на те ограничения, которые наложили на нее родители и советник. Абернети был ее воспитателем, но в частной беседе как-то признался, что его блестящая ученица частенько скучает на уроках. Сапожок был ее телохранителем, но, после того как она научилась ходить, он вынужден был прилагать массу усилий, чтобы не потерять ее из виду. Она любила и уважала Бена и Ивицу, хоть и в своей странной, несколько отстраненной манере. В то же время она полагала, что их нормам поведения и взглядам нет места в ее собственном мирке. Когда родители что-то ей объясняли, взгляд девочки зачастую давал им ясно понять, что они ровным счетом ничего о ней не знают, потому что если бы знали, то не тратили бы понапрасну время.
Похоже, Мистая считала, что взрослые являют собой неизбежное зло в ее юной жизни, поэтому чем скорее она вырастет, тем лучше. Бен часто думал, что этим вполне можно объяснить тот факт, что за два года она выросла на десять. И этим же можно объяснить, почему она, как правило, обращается к взрослым как равная, говоря полными и абсолютно грамматически верными фразами. Она мгновенно запоминала идиомы и идиоматические обороты, и Бену теперь казалось, что, беседуя с ней, он разговаривает с собой. Она говорила с ним в точно такой же манере, как он с ней. Он быстренько расстался с попытками обращаться с ней как с обычным ребенком и тем более — Боже упаси! — разговаривать с ней снисходительно, будто иначе она и не поймет. Как только с Мистаей начинали говорить снисходительным тоном, она немедленно отвечала тем же. С таким ребенком частенько возникал вопрос, кто из них взрослый, а кто — дитя.
Единственным исключением из правил был советник Тьюс. Отношения Мистаи с чародеем разительно отличались от ее взаимоотношений со всеми прочими, включая родителей. Общаясь с Тьюсом, Мистая, казалось, радуется, что является ребенком. Она никогда не разговаривала с Тьюсом так, как, к примеру, с Беном. Внимательно выслушивала все, что говорил ей Тьюс, обращала внимание на все, что волшебник делает, и в целом, казалось, вполне мирилась с тем, что чародей в чем-то ее превосходит. Их отношения напоминали связь, которая иногда возникает между дедами и внуками. Бен полагал, что причиной тому является магия, которой владеет старый волшебник. Магия всегда зачаровывала Мистаю, даже если что-то не срабатывало и результат получался вовсе не таким, на какой рассчитывал Тьюс. А подобное случалось частенько. Советник постоянно демонстрировал девочке кусочки магии, пытаясь сделать что-нибудь новенькое, экспериментируя с тем или с этим. Он был достаточно осторожен, чтобы не затевать ничего опасного, когда рядом была Мистая. А она следовала за ним хвостом и могла просиживать рядом часами в надежде увидеть хоть крошечное проявление силы, которой обладает Тьюс.
Бен сначала беспокоился. Интерес Мистаи к магии имел явное сходство с интересом обычного ребенка к огню, и Бену вовсе не хотелось, чтобы дочка “обожглась”. Но она не просила дать ей попробовать сотворить какое-либо заклинание или заклятие, не спрашивала, как действует та или иная магия, и с уважительным вниманием безропотно выслушивала поучения Тьюса об опасности некомпетентного использования заклинаний. Все выглядело так, будто она и не собиралась пробовать. Просто считала советника занятным “артефактом”, чем-то, с чем следовало бы ознакомиться, но не углубляться. И это было весьма странно, но не удивительней всего остального, что касалось Мистаи. Несомненно, ее интерес к магии вызван ее происхождением — ребенок, рожденный при помощи волшебства, с волшебными предками, с магией в крови.
«Так к чему же все это приведет?” — размышлял Бен. Время шло, и он обнаружил, что ждет, когда же обрушится лавина. Мистая оказалась вовсе не тем ребенком, о котором он мечтал, когда Ивица сообщила ему, что он станет отцом. У нее вообще не было ничего общего с детьми, которых ему когда-либо доводилось видеть. Она представляла собой сплошную загадку. Бен, безусловно, любил дочку, считал ее весьма занятной и удивительной и не мог представить себе жизни без нее. Она переопределила для него термины “ребенок” и “родитель” и заставила задуматься над тем, в каком направлении идет его жизнь.
Но и пугала она его тоже изрядно — не тем, кем и чем являлась в настоящий момент, а тем, во что могла превратиться в один прекрасный день. Будущее девочки представлялось огромным путешествием в неизведанное, которое, он опасался, окажется ему совершенно неподвластным. Что он мог предпринять, чтобы это путешествие прошло для нее более или менее спокойно?
Ивицу, казалось, эти проблемы не занимали вовсе. Но ведь Ивица смотрела на воспитание ребенка философски, как и на все остальное. Жизнь создает препятствия, выуживая из каждого его возможности и предоставляя право выбора, и сталкивает с ними, когда приходит пора, и ни на секунду раньше. Так что Ивица совсем не беспокоилась о том, что пока ей было неподвластно. Каждый проведенный с Мистаей день представлял для нее вызов, который необходимо принять, и радость, которой следует наслаждаться. Ивица отдавала дочери все, что могла, принимала взамен то, что давали, и была благодарна за это. Она без конца твердила Бену, что Мистая весьма своеобразная, дитя разных миров и рас, эльфов и людей, королей и существ, владеющих магией. Она отмечена судьбой. Когда-нибудь она совершит нечто удивительное. И они обязаны предоставить ей такую возможность. Обязаны создать условия, чтобы она могла развиваться так, как ей заблагорассудится Угу, все чудесно и замечательно, мрачно думал Бен. Только легче сказать, чем сделать.
Он наблюдал за дочерью, стоящей под ветвями раскидистого дуба и вглядывающейся в крону дерева, и размышлял, что еще он может предпринять. У него было ощущение, что задача вырастить дочь ему не по силам. Его подавляло то, кем и чем она являлась.
— Бен, пора есть, — нежно позвала Ивица, прервав его размышления. — Позови Мистаю.
Бен поднялся на ноги, отбросив прочь беспокойные мысли.
— Мисти! — крикнул он. Девочка не реагировала, упорно продолжая вглядываться в листву. — Мистая!
Никакой реакции. Она стояла неподвижно как статуя.
К нему подошел советник Тьюс:
— Похоже, она снова потерялась в своем мирке, Ваше Величество. — Подмигнув Бену, он поднес ладони рупором ко рту. — Мистая, иди сюда! — приказал он едва слышным голосом.
Девочка обернулась, чуть поколебавшись, и побежала к ним. Ее длинные светлые волосы сверкали на солнце, изумрудные глаза сияли. Проходя мимо советника Тьюса, она коротко улыбнулась чародею.
Бена она едва заметила.
* * *
Ночная Мгла наблюдала, как девочка отошла от дуба и присоединилась к остальным. Ворона оставалась сидеть неподвижно среди ветвей на тот случай, если кому-то придет в голову подойти поближе и посмотреть, что же так заинтересовало ребенка. Но никто не пришел. Расположившись вокруг заставленной снедью скатерти, смеясь и переговариваясь, они и представления не имели о том, что произошло прямо у них под носом. Девочка теперь принадлежит ей, зерно посеяно глубоко, нужно только подождать, когда оно взойдет, и тогда настанет час ее, Ночной Мглы. И это время придет. Скоро.
Долгосрочный план Ночной Мглы только что начал воплощаться в жизнь. А когда он осуществится, Бен Холидей будет мертв.
Красноглазая ворона все помнила, и эти воспоминания жгли ее огнем.
Прошло уже два года с того дня, как Ночная Мгла бежала из Лабиринта. Исполненная горечи от предательства короля, униженная провалом попытки отомстить ему за счет его жены и ребенка, она терпеливо ждала подходящего момента, чтобы нанести удар. Холидей уволок ее в Лабиринт, поймал в туманную ловушку, отнял у нее ее личность, лишил магии, сломил ее защиту и хитростью заставил отдаться ему. То, что тогда ни один из них не знал, что собой представляет другой, не играло роли. То, что могучая магия столкнула их обоих с драконом Страбоном, тоже не имело значения. Так или иначе, во всем виноват Холидей. Холидей обнаружил ее слабость. Холидей заставил ее испытать те чувства, которые она давным-давно поклялась никогда больше не испытывать по отношению к мужчине. А то, что она всегда его ненавидела, злило еще сильнее. И потому принять то, что с ними произошло, было для Ночной Мглы совершенно невозможно.
Она не давала гневу остыть, и он готов был прорваться наружу в любое время. Гнев полыхал в ней, и боль не позволяла отвлечься, вынуждая сосредоточиться на том, что должно быть сделано во что бы то ни стало. Возможно, она бы удовлетворилась тогда, если бы ей в Бездонной Пропасти отдали ребенка сразу после рождения. Возможно, ей хватило бы, если бы она вытребовала дитя и уничтожила его мать в процессе торговли, оставив Холидею сожаления в наказание за предательство. Но вмешались эльфы и не дали ей забрать ребенка. С тех пор она вынуждена жить с воспоминаниями о том, что с ней сделали.
Так было до сих пор. Теперь же девочка достаточно взрослая, чтобы быть независимой от людей и эльфов, вполне может узнать истину, о которой ей еще никто не сообщал. Достаточно взрослая, чтобы ее можно было увлечь не силой, а другими способами. Мистая станет для Ночной Мглы целительным бальзамом, в котором ведьма Бездонной Пропасти остро нуждалась, чтобы вновь обрести целостность, и в то же время орудием мести, с помощью которого будет уничтожен Бен Холидей.
Красноглазая ворона поглядела на веселящуюся внизу компанию и подумала, что для каждого из них это последний счастливый миг.
Затем легко взлетела с ветки и отправилась восвояси.
Глава 2. РАЙДЕЛЛ ИЗ МАРНХУЛЛА
На следующее утро, когда солнце серебристым отблеском только появилось на восточном горизонте, а вся земля еще была укрыта ночной мглой, Ивица так резко подскочила на кровати, что разбудила Бена. Открыв глаза, он увидел, что жена дрожит от напряжения. Одеяло лежало в ногах, и кожа Ивицы была ледяной. Бен немедленно привлек ее к себе и крепко обнял. Через некоторое время дрожь прекратилась, и Ивица позволила укрыть себя одеялом.
— Это был вещий сон, — прошептала она, когда вновь обрела дар речи. Ивица неподвижно лежала возле него, будто ожидая удара. Бен не мог видеть ее лица, которое она спрятала у него на груди.
— Сон? — спросил он, ласково и успокаивающе поглаживая ей спину. Напряжение все еще не покидало ее. — О чем?
— Не сон, — возразила она, касаясь губами его кожи. — Вещий сон. Предсказание чего-то, что должно произойти. Чего-то ужасного. Будто меня окутала непроглядная тьма и я тону в ней. Я не могла дышать, Бен.
— Уже все в порядке, — нежно проговорил он. — Ты «проснулась.
— Нет, — вновь возразила она. — Все явно не в порядке. Предупреждение касалось нас всех — тебя, меня и Мистаи. Но особенно тебя, Бен. Тебе грозит опасность. Я не могу сказать, какая именно, знаю лишь, что опасность. Что-то должно вот-вот произойти, и если мы не подготовимся, то…
Она замолчала, не желая произносить это вслух. Вздохнув, Бен притянул жену ближе. Длинные изумрудные волосы Ивицы укрывали его плечи и рассыпались по подушке. Бен молча уставился в темноту. Он уже давно перестал сомневаться в словах Ивицы, когда речь шла о снах и предупреждениях. Они являлись неотъемлемой частью жизни эльфов, которые полагались на них, как люди на свои инстинкты. И редко ошибались. К Ивице во сне приходили волшебные существа и мертвецы. Они давали ей советы и предупреждали о грядущих событиях. Предупреждения встречались реже и были менее надежны, но все же достаточно ценны, чтобы можно было позволить себе не обращать на них внимания. Во всяком случае, раз Ивица полагает, что они вместе с дочерью в опасности, лучше поверить, что так оно и есть.
— А не было никаких намеков на то, какого рода опасность? — спросил Бен некоторое время спустя, пытаясь прикинуть возможные варианты.
Ивица помотала головой, не отрывая лица от его груди.
— Но опасность огромная. С тех пор, как я впервые увидела тебя, мои ощущения ни разу не были столь сильны. — Она помолчала. — Но что меня больше всего беспокоит, так это то, что я никак не могу определить, чем это вызвано. Как правило, этому предшествуют какие-нибудь незначительные происшествия, обрывки сведений, какие-нибудь подсказки. Сны навевают нам другие существа, чтобы выразить свои мысли, дать совет. Но предупреждения — это безликие, безголосые послания, предназначенные лишь для того, чтобы предупредить, подготовить к неопределенному будущему. Они приходят к нам во сне в виде подозрений и сомнений, которые хранят нас от непредвиденного. Во сне для нас открыты такие пути, которые не открываются никогда, если мы бодрствуем. Путь, по которому пришло ко мне это предупреждение, должно быть, невероятно широк и прям, учитывая силу его воздействия.
При этом воспоминании ее снова затрясло, и она теснее прижалась к мужу.
— На протяжении многих месяцев нам ничего не грозило, — припоминая, спокойно сказал Бен. — В Заземелье царит мир. Ночная Мгла и Страбон надежно упрятаны. Лорды Зеленого Дола не ссорятся между собой. Даже тролли в Мельхорских горах поутихли. В волшебных туманах никакого волнения не наблюдается. Так что ничего нет.
Оба замолчали, тесно прижавшись друг к другу на широкой постели, наблюдая, как за окном постепенно рассветает и растворяются ночные тени, прислушиваясь к звукам просыпающегося замка. Маленькая блестящая алая птичка промелькнула за окном и исчезла в небе.
Ивица наконец подняла голову и заглянула Бену в глаза. Ее прекрасное лицо было бледным и напряженным.
— Я не знаю, что делать, — шепнула она. Бен чмокнул ее в носик:
— Будем делать то, что потребуется. Встав с постели, он направился к умывальнику, стоящему возле восточного окна. На мгновение замерев, он посмотрел на разгорающийся день. Небо было ясным и светлым, освещенное лучами утреннего солнца, падающими на зелено-синюю долину. Лесистые холмы, окружавшие еще окончательно не проснувшуюся землю, виднелись за сияющими стенами замка Чистейшего Серебра. На лугу возле простиравшегося вокруг озера начали раскрываться цветы. Во внутреннем дворике замка шла смена караула, а конюхи тащили корм лошадям.
Бен умылся водой, которую замок подогрел к началу нового дня. Этот великолепный дворец был живым и обладал собственной магией, позволявшей ему заботиться о короле и его приближенных, словно любящая мать. Когда Бен впервые появился в Заземелье, то не переставал изумляться тому, что вода в ванне всегда нужной температуры, свет появляется по первому требованию, холодными ночами каменные полы замка становятся теплыми под ногами, пища по необходимости охлаждается или вялится. Но теперь он уже привык к подобным маленьким чудесам и больше не задумывался над этим.
Однако этим утром по какой-то непонятной причине Бен обнаружил, что вновь поражается свойствам замка. Вытерев насухо лицо, он посмотрел на блестящую водную поверхность в умывальнике. Оттуда на него глядело его собственное отражение — волевое, загорелое лицо с резкими чертами и проницательными синими глазами, орлиным носом и выбритыми висками. Из-за легкого колебания воды у отражения появились морщинки, которых у Бена на самом деле не было. Бен подумал, что выглядит точно так же, как в тот день, когда впервые появился в Заземелье. Внешность обманчива, гласит поговорка, но в данном случае он вовсе не был уверен в правоте данного высказывания. Магия являлась краеугольным камнем самого существования Заземелья, а там, где замешана магия, возможно все.
Как и с Мистаей, которая постоянно подтверждает этот конкретный постулат, напомнил себе Бен.
Ивица поднялась с постели и подошла к мужу. Никакой одежды на ней не было, но она, как всегда, вроде бы этого даже и не замечала, поэтому ее нагота выглядела естественной и само собой разумеющейся. Бен обнял жену и прижал к себе, вновь подумав, как же ему повезло, что она у него есть, как сильно он ее любит и как отчаянно она нужна ему. Ивица по-прежнему оставалась самой красивой из всех известных ему женщин, и красота ее была не только внешняя, но и внутренняя. Она была для него той великой любовью, что он потерял со смертью Энни там, в прежнем мире, — событие, которое он теперь едва помнил, так давно это, кажется, было. Ивица являлась для него партнером на всю жизнь, которого он уже и не мечтал обрести вновь, существом, придававшим ему силу, наполнявшим его радостью и вносящим порядок в его жизнь. В дверь спальни постучали.
— Ваше Величество? — раздался резкий и взволнованный голос Абернети. — Вы проснулись?
— Проснулся, — ответил Бен, продолжая прижимать Ивицу к груди и глядя поверх ее склоненной головки.
— Прошу прощения, но мне необходимо с вами поговорить, — произнес из-за двери Абернети. — Немедленно.
Ивица выскользнула из объятий Бена и быстро накинула на себя длинный белый халат. Бен подождал, пока она оденется, и открыл дверь. Абернети, переминаясь, стоял под дверью, тщетно пытаясь скрыть нетерпение и растерянность. И то, и другое ясно читалось в его глазах. Вообще-то у собак всегда несколько обеспокоенное выражение глаз, и Абернети, хоть и был собакой лишь внешне, не являлся исключением. Он напряженно стоял в своей багряной, расшитой золотом ливрее — официальной одежде придворного писца, — и пальцы его рук (единственное, что осталось в нем от человека после превращения в лохматого пшеничного терьера) нервно теребили пуговицы, будто проверяя, все ли на месте.
— Ваше Величество. — Абернети приблизился к Бену, чтобы говорить как можно тише. — Прошу прощения, что врываюсь к вам с утра пораньше, но у ворот стоят два всадника. Судя по всему, они прибыли, чтобы бросить вам вызов. Они отказываются назвать себя кому бы то ни было, кроме вас, а один даже швырнул перчатку на середину моста. Они ждут вас.
Бен кивнул, перебирая в уме варианты вразумительных ответов:
— Сейчас буду.
Закрыв дверь, он начал быстро одеваться, одновременно пересказывая Ивице суть дела. Вызов в виде брошенной перчатки звучит смешно для человека двадцатого столетия на Земле, но в Заземелье в этом вовсе не было ничего смешного. Правила поединка здесь соблюдались строго, и когда кому-то бросали перчатку, то двух мнений быть не могло. Брошен вызов, и он требует ответа. Даже король не может проигнорировать этого. А возможно, подумал Бен, натягивая сапоги, в особенности король.
Он поднялся и оправил тунику, на миг коснулся медальона, висевшего на шее, — символа власти, защитного талисмана. Если брошен вызов, то его примет рыцарь по имени Паладин, защищавший всех королей Заземелья с начала времен. С помощью медальона короли призывают Паладина, который на самом деле является альтер эго самого короля. Поскольку Бен как бы переходит в тело и мозг Паладина, когда тот ведет сражение, то на некоторое время перевоплощается в рыцаря, становясь своим вторым “я”. Бен далеко не сразу разобрался в истинном происхождении Паладина. И еще больше времени у него ушло на то, чтобы переварить эти сведения.
Он выпустил медальон. На эту тему можно будет поразмышлять позже, если это действительно вызов на бой, если понадобится Паладин, если угроза не вымышленная, если, если, если…
Бен вышел из спальни, взял Ивицу под руку и направился к воротам. Они быстро прошли по коридорам и поднялись по лестничному пролету наверх, в башню, возвышавшуюся над воротами крепости. К расположенному на острове посреди озера замку Чистейшего Серебра с берега вел мост, который в свое время выстроил Бен — и уже не раз перестраивал, — и по нему в замок приезжали посетители. Заземелье не находилось в состоянии войны, мир здесь установился с тех пор, как Бен утвердился на престоле, и он давно решил принимать у себя в резиденции ходоков, поскольку не было причин в изоляции короля от народа.
Конечно, у народа не было в обычае бросать вызов своему королю.
Бен распахнул дверь на башню и быстрым шагом пошел к площадке. Советник Тьюс и Абернети уже стояли тут, тихо переговариваясь между собой. Сапожок бродил туда-сюда по парапету, когти кобольда легко держались за камни. При желании Сапожок мог запросто спуститься вниз прямо по стене. Его ярко-желтые глаза грозно сверкали, рот растянут в подобии улыбки, демонстрируя полный набор весьма впечатляющих КЛЫКОВ.
Советник и Абернети обернулись и поспешили навстречу Бену и Ивице.
— Ваше Величество, вы должны разрешить эту проблему в угодной вам форме, — как всегда напыщенно проговорил Тьюс, — но я осмелюсь посоветовать вам проявить чрезвычайную осторожность. Вокруг этих двоих чувствуется магическая аура, сквозь которую не могу пробиться даже я.
— Какое веское доказательство! — ехидно заметил Абернети, насторожив уши. Он с болью посмотрел на Бена:
— Ваше Величество, это наглые, возможно, умалишенные создания, и вам стоит рассмотреть возможность того, чтобы предложить им провести некоторое время в темнице. Мы не поприветствовали вас. Извините. Доброе утро.
— И вам тоже доброе утро, — ехидно ответил Бен. — Прекрасный день, чтобы бросать перчатки, не так ли? — Одарив обоих сухой улыбкой, он двинулся дальше. — Вот что я вам скажу. Давайте-ка послушаем их самих, прежде чем принимать решение.
Бен глянул вниз. На середине моста стояли два всадника в черных плащах. Тот, что крупнее, был одет в доспехи, к седлу приторочены палаш и боевой топор. Забрало шлема опущено. Тот, что поменьше, одетый в балахон с натянутым на голову капюшоном, сидел скрючившись, засунув руки в рукава. Оба не двигались. Никаких опознавательных знаков — герба или вымпела.
Черная перчатка рыцаря валялась в центре моста.
— Понимаете теперь, о чем я? — многозначительно прошептал Тьюс.
Бен ничего не понимал, но это не имело особого значения. Не желая затягивать дело, Бен крикнул стоящим на мосту:
— Я Бен Холидей, король Заземелья. Я слушаю вас. Что вы хотите?
Шлем рыцаря чуть качнулся вверх.
— Лорд Холидей. Я Райделл, король Марнхулла и всех земель за пределами волшебных туманов до Великого Провала. — Голос мужчины звучал низко и гулко. — Я пришел, чтобы принять твою покорную сдачу, лорд. И предпочел бы решить это мирным путем, но не колеблясь прибегну к силе, если потребуется. Я желаю получить твою корону, твой трон и медальон власти. Я желаю получить власть над твоими подданными и твоим королевством. Достаточно ясно для тебя излагаю?
Кровь бросилась Бену в лицо.
— Для меня ясно то, Райделл, король Марнхулла, что ты дурак, если рассчитываешь, что я стану обращать на тебя внимание!
— А ты дурак, если не прислушаешься к моим словам, — быстро возразил рыцарь. — Дослушай, прежде чем скажешь еще хоть слово. Мое королевство, Марнхулл, лежит за волшебными туманами. Все, что существует по ту сторону границы, принадлежит мне. Я завоевал это мечом и огнем много лет назад, завоевал все. Годами я искал возможность преодолеть волшебные туманы, но их магия не пускала меня. Но теперь все переменилось. Я пробил брешь в твоей основной защите, лорд Холидей, и наконец-то твоя страна открылась передо мной. У тебя крошечная, совершенно неукомплектованная армия. Моя же, наоборот, огромна и хорошо оснащена, она сметет твое войско в одно мгновение. Если я ее призову, она пройдет по Заземелью, как смерч, уничтожая все на своем пути. У тебя нет практически никакой возможности остановить ее шествие, а как только моя армия придет в движение, то потребуется время, чтобы вновь взять ее под контроль. Мне едва ли нужно пояснять что-либо еще, не так ли, Ваше Величество?
Бен быстро глянул на Ивицу и советников.
— Кто-либо из вас когда-нибудь слышал об этом парне? — тихо спросил он. Все трое покачали головой.
— Холидей, ты сдашься мне? — крикнул Райделл громовым голосом.
Бен снова повернулся к рыцарю:
— Вряд ли. Может, в другой раз. Король Райделл, я сомневаюсь, что ты действительно пришел сюда в расчете на то, что я выполню твое требование. Никто из нас отродясь о тебе ничего не слышал. У тебя нет никаких доказательств того, что ты действительно тот, за кого себя выдаешь, и что у тебя есть войско. Ты восседаешь тут на лошади и сыплешь угрозами и требованиями, только и всего. Два человека, прибывших невесть откуда. — Бен помолчал. — Что, если я прикажу вас схватить и упрятать за решетку?
Райделл засмеялся низким и глубоким, как и его голос, смехом и решительно заявил:
— Я бы вам не советовал этого, милорд. Это может оказаться не так просто, как кажется. Холидей кивнул:
— Забирай свою перчатку и проваливай. Я еще не завтракал.
— Нет, Ваше Величество. Это вы должны поднять мою перчатку и принять вызов, раз отвергли мои требования. — Райделл заставил коня двинуться чуть вперед. — Ваши земли лежат на пути моих армий, и я не могу их обойти. И не хочу. Ваши земли так или иначе станут моими. Но кровь тех, кто падет в этой битве, будет не на моей совести, а на вашей. Выбор за вами, Ваше Величество.
— Выбор уже сделан! — ответил Бен. Райделл снова рассмеялся:
— Храбро сказано. Что ж, я и не думал, что ты, Холидей, легко сдашься, по крайней мере до тех пор, пока не убедишься в моей силе и не получишь основания поверить в то, что твой отказ принять мои условия причинит тебе, а может, тем, кто тебе дорог, вред.
Бен снова вспыхнул, на сей раз от неприкрытой злости:
— Угрозы на меня мало действуют, Райделл из Марнхулла. Разговор окончен.
— Подождите, Ваше Величество! — торопливо воскликнул рыцарь. — Не спешите прерывать…
— Убирайся туда, откуда пришел! — рявкнул Бен, повернувшись к всаднику спиной.
И тут увидел Мистаю. Она стояла в одиночестве возле парапета, в десятке шагов от основной группы, и смотрела вниз, на Райделла. Девочка стояла совершенно тихо, ее длинные медные волосы рассыпались по узеньким плечикам, тонкое лицо эльфа было напряжено, изумрудные глаза устремлены на всадников у ворот. Кажется, она совершенно не замечала ничего вокруг, полностью сосредоточив свое внимание на Райделле с напарником.
— Мистая, — нежно окликнул ее Бен. Ему не хотелось, чтобы ее увидели, и не нравилось, что она стоит так близко к краю. Он вдруг почувствовал, что покрывается потом. Голос Бена возвысился:
— Мистая!
Она не расслышала или не пожелала услышать. Бен направился к ней, молча схватил за талию и унес от края стены. Мистая не сопротивлялась. Обняв отца за шею, она позволила отнести себя в сторону и опустить на землю.
Склонившись к ней, Бен постарался скрыть раздражение.
— Уйди, пожалуйста, внутрь, — велел он ей. Она задумчиво на него посмотрела, будто стараясь отгадать какую-то загадку, затем послушно повернулась и ушла.
— Лорд Бен Холидей! — проревел снизу Райделл. Стиснув зубы, Бен в последний раз наклонился вниз. — Я закончил с тобой, Райделл! — грозно проорал он.
— Позвольте мне поймать его и притащить к вам! — рявкнул Абернети.
— Это последнее! — крикнул Райделл. — Я уже сказал, что и не ожидал, что ты сдашься, не получив доказательств правдивости моих слов! Хотите, чтобы я представил вам доказательства, Ваше Величество? Доказательства того, что я могу привести свои угрозы в исполнение?
Бен набрал в грудь побольше воздуха:
— Можешь делать все, что тебе заблагорассудится, Райделл из Марнхулла. Но помни: тебе придется отвечать за свой выбор.
Повисло долгое молчание, двое мужчин уставились друг на друга. Несмотря на злость и уверенность в себе, Бена вдруг охватил озноб, ему показалось, будто Райделл знает о нем больше, чем кажется. Неприятный момент.
— Прощай пока, король Бен Холидей, — произнес наконец Райделл. — Я вернусь через три дня. Возможно, тогда твой ответ будет другим. Перчатку оставляю там, где она лежит. Никто, кроме тебя, не сможет ее поднять. А ты ее таки поднимешь.
Рыцарь развернул коня и поскакал прочь. Второй всадник чуть помедлил, по-прежнему сидя неподвижно и ссутулившись. За все это время он не произнес ни слова и не пошевелился. Невозможно было понять, кто это. Затем неторопливо развернул лошадь и поехал вслед за Райделлом. Оба всадника пересекли усыпанный цветами луг — две темные тени на свету — и исчезли за деревьями.
Бен Холидей со своими друзьями смотрел им вслед, пока они не пропали из виду. Никто не произнес ни слова.
Завтрак в это утро не удался. Бен, Ивица, советник и Абернети сидели, собравшись кучкой на одном конце стола, вяло жуя и нехотя переговариваясь. Мистаю покормили отдельно и отправили играть. Спохватившись, Бен послал Сапожка приглядывать за ней.
— Так, значит, никто об этом Райделле раньше не слышал? — снова спросил Бен. Он все время возвращался к этому вопросу. — Вы уверены?
— Ваше Величество, этот человек — чужак в Заземелье, — заверил его советник Тьюс. — В пределах государства нет никакого Райделла из Марнхулла.
— И насколько нам известно, нигде за пределами тоже! — с жаром воскликнул Абернети. — Райделл заявил, что прошел сквозь волшебные туманы, но это лишь его слова. Никто не может преодолеть туманы, Ваше Величество. Эльфы не дадут. Только магия позволяет пройти, и только эльфы и их создания обладают ею. А на мой взгляд, Райделл не похож ни на кого из них.
— Возможно, он, как и я, обладает открывающим проход талисманом, — предположил Бен.
Советник, нахмурившись, наклонился вперед:
— А что вы думаете о его спутнике в черном балахоне? Я же вам говорил, что почувствовал наличие магии у этой парочки, и, по всей вероятности, ею обладает отнюдь не Райделл. Может быть, этот второй и есть волшебное существо, создание эльфов наподобие Бурьяна. Такое существо может обеспечить проход.
Бен вспомнил Бурьяна, темного эльфа, которого отпустили и привезли обратно в Заземелье, когда родилась Мистая. Создание такого сорта вполне могло продать секрет волшебных туманов и наслать как можно больше несчастий на тех, кто попробует ему помешать.
— Но с какой стати существо, обладающее такой огромной силой, станет служить Райделлу? — резко спросил он. — Может, здесь что-то другое?
— Возможно, волшебное создание каким-то образом попало к нему в зависимость, — спокойно предположила Ивица. — А может, все совсем не так, как кажется на первый взгляд, и на самом деле это Райделл слуга, а тот — господин.
— Если именно этот, в балахоне, владеет магией, то такое вполне возможно, а со стороны может казаться наоборот, — задумчиво проговорил Тьюс. — Как жаль, что я не смог проникнуть за их защиту.
Бен откинулся на спинку стула:
— Давайте-ка еще раз сначала. Эта парочка, Райделл и его спутник, появляются невесть откуда. Один из них — а может, и оба — владеет магией, весьма мощной магией, как они заявили. Но нам не известно, что эта магия может. Нам известно лишь, что они желают безоговорочной капитуляции, престол Заземелья и что они кажутся абсолютно уверенными в том, что так оно и будет. Почему?
— Почему? — отсутствующим тоном повторил весь ушедший в себя Тьюс.
— А если подойти к этому по-другому, — продолжал Бен. Он отодвинул тарелку и взглянул на чародея. — Они выдвинули требование, не предъявив никаких доказательств того, что к ним стоит отнестись серьезно. Они не продемонстрировали никакого волшебства, которое могло бы припугнуть нас, и не показали своей хваленой армии. Просто выдвинули требование и удалились, дав нам три дня на размышление. Размышление о чем? Об их требованиях, которые мы уже отвергли? Сомневаюсь.
— Ты полагаешь, они намерены продемонстрировать нам свою силу? — догадалась Ивица.
Бен кивнул:
— Именно так. Не зря они дали нам три дня. И, уходя, кинули весьма недвусмысленную угрозу. Уж слишком легко Райделл отказался от своего требования немедленной капитуляции. Зачем это делать, если только не собираешься усилить нажим? Здесь ведется какая-то игра, и я вовсе не уверен, что мы знаем ее правила.
Остальные серьезно закивали.
— И что же нам делать, Ваше Величество? — спросил наконец Тьюс. Бен пожал плечами:
— Понятия не имею. — Поразмышляв некоторое время, он добавил:
— Давайте-ка воспользуемся Землевидением, советник, и выясним, имеются ли хоть какие-нибудь признаки Райделла или его армии на территории Заземелья. Проведем тщательный осмотр. Я не хочу зря пугать население, сообщая о нависшей опасности, до тех пор, пока не выясним, что она реальна. Но и особого вреда не будет, если на несколько дней усилить пограничную охрану.
— Не повредит и усилить охрану здесь, — прорычал Абернети, гордо выпрямившись. — В конечном счете угроза была именно нам.
Бен не возражал. Поскольку никаких других предложений больше не последовало, все встали из-за стола и приступили к повседневным обязанностям, большинство из которых были внесены в еженедельный план работы и не имели никакого отношения к Райделлу и его угрозам. Бен спокойно приступил к своим делам, однако дурные предчувствия, связанные с королем Марнхулла, так его и не покинули.
Когда у него появилась свободная минутка, Бен поднялся на самую высокую башню замка в маленькую круглую комнату, где стена доходила лишь до середины, чтобы оглядывать страну. На уровне груди вдоль стены шли поручни, предохраняя от падения, а в середине уходил в облака серебряный аналой, весь испещренный рунами. Это и было Землевидение. Бен закрыл дверь в комнату и запер ее на ключ, достал из ящика свернутую карту Заземелья и направился к аналою. Расстелив карту на его поверхности, он прикрепил ее кнопками.
Затем встал прямо напротив аналоя, ухватился за поручень и сосредоточил свое внимание на карте. Под руками началась слабая вибрация. Бен сосредоточился на Озерном крае, поскольку именно оттуда намеревался начать просмотр.
Мгновение спустя стены башни исчезли и он уже летел над Заземельем, держась только за поручень. Но это была лишь иллюзия. На самом деле он по-прежнему стоял в башне замка, и лишь его разум облетал Заземелье. Но иллюзия, созданная магией Землевидения, была весьма реалистичной. Он летел над Озерным краем, его лесами, реками, озерами, болотами, отчетливо видел все детали ландшафта, глаза его приобрели орлиную зоркость. Поиск ничего не дал. Никаких признаков Райделла или его компаньона в балахоне. Никаких признаков армии. На границе волшебных туманов все спокойно.
В полдень Бен все еще размышлял на эту тему, когда Ивица отозвала его в сторону. Они прошли в личный королевский сад, в который выходили апартаменты нижнего этажа, оставленные Ивицей за собой и Мистаей, Девочки в саду не было. Она обедала на кухне вместе с Сельдереем.
— Я хочу отослать отсюда Мистаю, — безо всякого вступления заявила Ивица, глядя в упор на мужа. — Завтра же.
Бен некоторое время молча смотрел на жену.
— Твой вещий сон? Она кивнула:
— Предупреждение было слишком явным, чтобы игнорировать его. Возможно, оно предвещало визит Райделла. А может быть, и нет. Но я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если Мистая некоторое время побудет где-нибудь в другом месте. Вполне возможно, что нам самим окажется довольно трудно защититься.
Они дошли до зарослей рододендронов и остановились. Бен вдохнул нежный аромат. Ему припомнились слова Райделла о возможном вреде тем, кто ему, Бену, дорог. А Райделл успел увидеть стоявшую на стене Мистаю.
Скрестив руки на груди, Бен устремил взгляд куда-то вдаль.
— Скорее всего ты права. Но куда мы можем ее отослать, где будет безопаснее, чем за стенами замка? Ивица коснулась его руки:
— К моему отцу. К Владыке Озерного края. Я помню, насколько сложно с ним бывало временами, как он иногда был настроен против нас. Я не защищаю его. Но он любит свою внучку и проследит, чтобы о ней хорошенько заботились. Он защитит ее лучше, чем мы. Никто не может без приглашения прийти в страну эльфов. Их магия, хоть ее сила и уменьшилась с тех пор, как они перестали жить среди туманов, все еще очень могущественна. Мистая будет в безопасности.
Безусловно, она права. Владыка Озерного края и его подданные обладают серьезной магией, и его владения надежно защищены от нежелательных пришельцев. Найти туда дорогу, не имея проводника, совершенно невозможно, а найти путь оттуда еще сложнее. Но Бен все еще сомневался. Владыка не был особенно близок со своей дочерью, и хоть он и обрадовался рождению внучки и даже приехал в Заземелье, чтобы увидеть ее, все же оставался таким же отчужденным и независимым, каким был всегда. Он весьма неохотно признал Бена королем Заземелья и вовсе не был убежден, что монархия имеет какое-то значение в жизни эльфов. Он не единожды игнорировал Бена и даже не старался скрыть свои амбиции и желание расширить свои владения.
Однако Бен был обеспокоен не меньше Ивицы тем, что, возможно, в замке Чистейшего Серебра Мистае оставаться небезопасно. Он размышлял на эту тему с того самого момента, как заставил дочку уйти вниз со стены. Если вещий сон Ивицы верен — а нет никаких поводов полагать, что это не так, — то наличествовала реальная опасность, потому что малейшая угроза для семьи не оставляла Бена равнодушным. Имело прямой смысл отправить Мистаю прочь из замка, а во всем Заземелье не найти более безопасного места, чем Озерный край.
— Хорошо, — согласился он. — Ты поедешь с ней? Ивица медленно покачала головой:
— Нет, Бен. Моя жизнь только с тобой, Я останусь здесь. Если смогу, то помогу защитить тебя. Может быть, мне придет другой вещий сон.
— Ивица, — начал было он.
— Нет, Бен. И не проси. Я покидала тебя против воли и каждый раз при этом чуть было не теряла тебя. На этот раз я тебя не оставлю. Мой отец хорошо позаботится о Мистае. — В глазах жены Бен прочел, что вопрос никакому обсуждению не подлежит. — Отправь с ней кого-нибудь другого, кто обеспечит ее безопасную поездку к деду. Пошли с ней советника или Абернети.
Бен сжал ее ладонь:
— Я сделаю еще лучше — отправлю их обоих. Советник присмотрит за Мистаей, а Абернети не даст ему баловаться с магией. А в охрану дам эскорт из королевских гвардейцев. — Ивица молча прижалась к его груди, и Бен сжал ее в объятиях. Так они и стояли, обнявшись в лучах полуденного солнца. — Но должен тебе сказать, мне совсем не нравится то, что мы отсылаем ее от себя, — пробормотал наконец Бен.
— Мне тоже, — прошептала в ответ Ивица. Он чувствовал, как колотится ее сердце. — Я переговорила с Мистаей. Спросила, зачем она пришла на стену и смотрела на Райделла. — Тут она немного помолчала и добавила:
— Мистая сказала, что знает его.
Бен мгновенно напрягся:
— Знает!
— Я спросила — откуда, но она не смогла вразумительно ответить. — Ивица покачала головой. — Думаю, она понимает не больше, чем мы.
Они еще некоторое время постояли, прижавшись друг к другу, наслаждаясь цветочным ароматом, слушая стрекот насекомых и пение птиц в вышине. Какая-то связь между Мистаей и Райделлом? Бен почувствовал, как в желудке образовался холодный комок.
— Мы отправим ее с первыми лучами солнца, — прошептал он и почувствовал, как Ивица в ответ крепче обвила его руками.
Глава 3. СТОЙСВИСТ
В тот же вечер родители сообщили Мистае, что решили отправить ее погостить к деду в Озерный край и уедет она завтра утром. Со свойственной ей прямотой девочка поинтересовалась, не случилось ли чего, на что ей ответили, что вовсе нет. Но по тому, как это было сказано, Мистая безошибочно поняла, что что-то стряслось.
Однако она достаточно хорошо знала, что собой представляют родители, чтобы не спорить и не задавать лишних вопросов, хоть и была совершенно убеждена — их решение связано с тем человеком, который утром приезжал к замку. Девочка отложила выяснение на потом, когда представится возможность поговорить с кем-нибудь из родителей отдельно. Скорее всего с матерью, потому что мать более открыта с ней, чем отец. Не то чтобы он хотел ее огорчить, просто он упорно продолжал считать ее ребенком и старался защитить от того, что полагал жестокой реальностью жизни. Весьма раздражающая привычка, но Мистая старалась воспринимать ее с максимумом терпения. Отец и так с трудом понимал ее, гораздо хуже, чем мать. Он подходил к ней с мерками, о которых девочка и представления не имела, мерками, которые принес из своего старого мира, называемого Землей, где о магии, почитай, и слыхом не слыхивали, а эльфов представляли мифическими существами. Конечно, он очень любит дочку и готов сделать для нее все, что в его силах. Но в жизни любовь и понимание не всегда идут рука об руку. Именно так и было в ее взаимоотношениях с отцом.
И отец был не единственный, кто оставался в недоумении. Большинство обитателей замка считали ее странной по той или иной причине. Мистая понимала это чуть ли не с самого начала, но ее это не очень беспокоило. Мать в ней души не чаяла, а отец, хоть и не понимал толком, всячески поддерживал. Абернети позволял ей вытворять с собой такое, за что любой другой ребенок был бы немедленно отправлен к себе в комнату поразмышлять о своем поведении. Сельдерей с Сапожком и сами были необычными созданиями — зубы, когти, длинные уши и взъерошенная шерсть. Они разговаривали между собой на своем таинственном языке, который, как они полагали, Мистая не понимает. А она, конечно же, прекрасно их понимала.
Но самый лучший из всех — советник Тьюс. Она любила старика так, как ребенок любит любимого дедушку, тетю или дядю. Их связывали какие-то таинственные узы, будто оба они родились с одинаковыми взглядами на жизнь. Советник никогда не разговаривал с ней снисходительным тоном. Никогда не смеялся над ее вопросами или мнением, всегда выслушивал ее и немедленно давал ответ. Он был рассеянным и немного ворчал, когда показывал ей кусочки магии, но это делало его лишь еще симпатичней. Мистая чувствовала, что советник действительно считает ее необычной личностью — личностью, а не ребенком — и уверен, что она может все. О, конечно, он то и дело поправлял ее, но с таким тактом, что обижаться на него было невозможно. Мистая даже была тронута его заботой. У него не было безрассудной любви ее матери или железной решительности отца, да и скорее всего их безоговорочной преданности ей — тоже, но он с лихвой компенсировал это своей дружбой, той ее разновидностью, которая так редко встречается в жизни.
Мистая обрадовалась, узнав, что советник будет сопровождать ее во время путешествия на юг. Конечно, компании Абернети она тоже была рада, но все же присутствие советника ее обрадовало больше. Да и само путешествие обещало быть весьма захватывающим. Она не покидала замка с самых тех пор, когда отец брал ее с собой; она тогда только-только научилась ходить в однодневные походы. Пикники и прогулки верхом не в счет. А это — настоящее приключение, путешествие в земли, где она никогда не была прежде. Ей предстоит сделать массу открытий, и с ней будет советник, с которым можно разделить радость познания. Путешествие обещает быть весьма захватывающим.
Размышляя на эту тему, Мистая вынуждена была признать, что привлекательность поездки отчасти вызвана возможностью расстаться на время с родителями. Когда они рядом, за ней особенно тщательно присматривают и запретов больше. Не делай то, не трогай это. Держись поближе. Держись подальше. А уроки, которые они ей давали, казались бесконечными и по большей части совершенно излишними для того, что ей действительно было нужно. Только когда девочка оставалась наедине с Тьюсом, она чувствовала, как расширяются горизонты и открываются огромные возможности. Главным образом ее энтузиазм был вызван тем, что волшебник пользовался магией, по-настоящему важным и захватывающим полем исследования. Мистая любила наблюдать за тем, что умел делать Тьюс при помощи заклинаний и чар, даже когда он творил их с ошибками. Она думала, что в один прекрасный день сможет научиться владеть магией, как он. В этом Мистая была совершенно убеждена.
Втихомолку она попробовала пару-тройку заклинаний и выяснила, что у нее почти что получается.
Конечно, она никому об этом не сказала. Все, включая и советника Тьюса, твердили ей, что использование магии очень опасно. Все талдычили, чтобы она и думать не могла о том, чтобы начать пробовать себя в волшебстве. Мистая каждый раз давала клятвенные обещания, но держалась своей точки зрения.
В отличие от всех остальных она понимала, что магия является неотъемлемой частью ее жизни. Мать давно уже рассказала Мистае о ее происхождении. Дочь человека и сильфиды, дитя трех миров, рожденное на трех почвах. Она родилась в ведьмином логове, провале, именуемом Бездонной Пропастью, обиталище Ночной Мглы. Магия была у девочки в крови. Именно поэтому она в отличие от обычных детей достигла десятилетнего возраста за два года. Именно поэтому она росла рывками. Как она растет, Мистая и сама до конца не понимала, но все же ей это было понятней, чем родителям. Сначала всегда рос ее интеллект, затем эмоции и тело. Она никогда не могла ни предсказать, ни управлять этим процессом, но всегда понимала, когда он начинался.
Она также была совершенно уверена, что быть ребенком — не очень желательно, что в принципе это всего лишь неизбежная ступень для того, чтобы стать взрослой. А стать взрослой она хотела больше всего на свете. Дети стоят лишь на ступеньку выше домашних животных. О них заботятся, их регулярно кормят, часто отсылают прочь поиграть, и больше им практически ничего не разрешают. Взрослые могут делать все, что им заблагорассудится, при условии если согласны отвечать за последствия. Мистая разобралась в динамике развития с самого начала, и ей не терпелось пройти поскорее промежуточную стадию и попытаться сделать что-нибудь стоящее. Она тяготилась ограничениями, наложенными на нее родителями и собственным, еще детским, телом, не имея возможности управлять ни тем, ни другим. И поездка к дедушке была для нее отдушиной.
Поэтому она покладисто согласилась с решением родителей, втайне радуясь обломившемуся счастью, и начала строить свои собственные планы. Поскольку время пребывания у деда вроде бы пока что не ограничивалось, можно было предположить, что она пробудет там не меньше нескольких недель. Что очень устраивало Мистаю. Провести всю весну, а может, и все лето у эльфов — весьма радужная перспектива. Она хорошо относилась к деду, хоть и видела его всего один раз. Он приезжал в замок, чтобы посмотреть на нее, когда она была еще совсем крошкой, всего нескольких месяцев от роду. Владыка Озерного края был высоким, крепким и сильным мужчиной, с серебристой чешуйчатой кожей и густыми темными волосами, ниспадавшими на грудь. Сдержанный и холодный на вид, как бы не желающий знакомиться с ней поближе, с подозрением относившийся к тому, кем и чем она могла быть. Но девочка на это не купилась. Не обращая внимания на его отчужденность, она направилась прямиком к нему и сказала:
— Привет, дедушка. Я очень рада тебя видеть. Надеюсь, мы станем друзьями.
Бесстрашие и напористость сделали свое дело. Дед немедленно потеплел, на него произвело огромное впечатление, что такой маленький ребенок так доброжелателен. Ему понравилось, что она хочет с ним подружиться. Дед взял ее на прогулку, все время с ней разговаривал, а в конечном итоге пригласил в гости. Владыка Озерного края пробыл в замке всего один день и уехал. Мать объяснила, что он не любит спать в закрытом помещении, а замок в особенности действует ему на нервы. Она также сказала, что он речное создание и редко выбирается далеко от дома. И то, что он приехал посмотреть на нее, — большая честь. Мистая, очень довольная, поинтересовалась, когда она сможет поехать в гости к дедушке, но вопрос остался без ответа и так и повис в воздухе. С тех пор она ни разу не видела деда. Будет интересно узнать, как он воспримет ее теперь.
После ужина Мистая начала готовиться к отъезду, и ей так и не представилась возможность поговорить ни с матерью, ни с отцом о человеке у ворот. Ночь она провела беспокойно и проснулась еще до рассвета. Распрощавшись с родителями, Мистая на заре отбыла из замка вместе со своим эскортом: советником Тьюсом, Абернети и дюжиной королевских гвардейцев. Девочка ехала на своем любимом пони, Быстроножке, и наблюдала, как солнце постепенно освещает луг, холмы и лес. Шестеро охранников ехали впереди нее, шестеро — сзади. Советник ехал рядом с ней верхом на старой кляче, совершенно непонятно почему именуемой Филином. Абернети, который терпеть не мог лошадей, предпочел путешествовать в карете, загруженной вещами девочки. Правил каретой кучер, постоянно подгонявший коней. Вся кавалькада двигалась на юг.
Дождавшись момента, когда замок Чистейшего Серебра исчез из виду, Мистая подъехала поближе к советнику и спросила:
— Тьюс, а кто был этот человек у ворот? Которому отец не хотел меня показывать? Советник фыркнул:
— Некий смутьян по имени Райделл. Заявил, что он король какой-то страны Марнхулл, о которой никто из нас отродясь не слышал. Сказал, что она лежит по ту сторону волшебных туманов, но это в высшей степени сомнительно.
— Это из-за него меня отправили к деду?
— Да.
— Почему?
Волшебник пожал плечами:
— Возможно, он опаснее, чем кажется. Он угрожал кое-чем.
— Чем именно?
Лохматые седые брови чародея сошлись на переносице.
— Трудно сказать. Угрозы были довольно туманные. Райделл хочет, чтобы твой отец уступил ему корону и трон. Полная чушь. Но он сказал, что, возможно, для всех будет полезней, если дать ему то, что он требует. Твой отец пытается прояснить ситуацию. Мистая некоторое время молча размышляла.
— А кто был тот, второй, в черном балахоне?
— Не знаю.
— Волшебник?
Советник удивленно посмотрел на нее:
— Да, возможно. Там была магия. Ты ее тоже почувствовала?
Девочка кивнула:
— По-моему, я одного из них знаю.
Удивление советника переросло в полное изумление.
— Знаешь?! Откуда?! Мистая нахмурилась:
— Сама не знаю. Я просто ощутила это, когда стояла на стене. — Она помолчала. — Сначала я подумала, что это тот здоровенный мужчина, Райделл. Но теперь не уверена. Возможно, это второй. — Она пожала плечами, утратив интерес к теме. — Советник, мы увидим по дороге водяных?..
* * *
Они ехали весь день, останавливаясь несколько раз лишь для того, чтобы дать передохнуть лошадям и один раз перекусить, и на закате уже были в южном конце Иррилина. Здесь они расположились на ночлег. Мистая немного поплавала в теплом озере, половила вместе с Абернети и двумя гвардейцами рыбу на ужин. За короткий промежуток времени они поймали довольно много рыбы и Мистая пожаловалась писцу, что это слишком просто. Гвардейцы потащили улов в лагерь, чтобы почистить и приготовить, а девочка с Абернети осталась сидеть на берегу, созерцая, как багряное солнце тонет в серебристой воде.
— Думаешь, отцу с матерью грозит опасность, Абернети? — спросила девочка, когда они остались одни. При этом ее личико и голос были невероятно строгими.
Абернети некоторое время поразмышлял, затем помотал лохматой головой:
— Нет, Мистая, не думаю. А если и так, то им это не впервой. Когда ты король или королева, опасность существует всегда. Вообще-то говоря, опасность вообще существует всегда, если ты обладаешь хоть какой-то властью. Но твои родители очень могущественные люди и пережили многое. На твоем месте я бы не стал за них беспокоиться.
Девочке понравился такой ответ, и она довольно кивнула:
— Хорошо, не буду. А вы с советником останетесь со мной, когда мы приедем в Вечную Зелень?
— Только на день или два. А потом нам надо будет возвращаться. Мы нужны твоему отцу и не можем отсутствовать долго.
— Да, конечно, — охотно согласилась Мистая, в глубине души довольная, что останется одна. Дед тоже владел магией. Интересно, сумеет ли она уговорить его научить чародейству? Может, он позволит ей немного поэкспериментировать?
Какая-то тень выскочила из-за деревьев и исчезла в кустах, растущих вдоль озера. Мистая и Абернети сидели на камнях, возвышавшихся над кустарником, и могли видеть всякого, кто попытался бы приблизиться. И промелькнувшее существо не ускользнуло от их внимания.
— Водяной? — затаив дыхание прошептала Мистая Абернети покачал головой:
— Какая-то тварь, не очень старая и не очень умная, судя по неосторожности.
Девочка подтолкнула писца локтем:
— Облай его, Абернети, а? Как следует!
— Мистая…
— Ну что тебе стоит? Пожалуйста! Я не буду трепать тебя за уши весь оставшийся путь. Пес вздохнул:
— Душевно тебе признателен.
— Гавкнешь? — настаивала она. — Один разок! Я хочу увидеть, как он подпрыгнет.
— Хм-м, — поиграл челюстями Абернети. А затем гавкнул. Короткий резкий звук разорвал сумеречную тишину. Тварь выскочила из кустов, как камень, выпущенный из пращи, и с невероятной скоростью исчезла в лесу.
Мистая была в восторге.
— Великолепно! Так весело! Я очень люблю, когда ты так делаешь, Абернети! Меня это очень смешит!
Девочка крепко обняла песика и слегка потрепала за уши.
— Ты меня смешишь, лохмушка.
— Хм-м, — снова проскрипел Абернети. Но он был явно доволен.
* * *
Рыба была приготовлена отлично, ужин удался на славу. Все члены маленького каравана ужинали вместе и с едой покончили очень быстро. Гораздо лучше любого пикника, пришла к выводу Мистая. Несмотря на явное неудовольствие Абернети, она засиделась допоздна, слушая разные истории, рассказываемые королевскими гвардейцами, и, когда наконец добралась до постели, отказавшись от специально взятой для нее перины (ведь гвардейцы не спят на перине, верно?), моментально заснула.
Сама не зная почему, Мистая проснулась, когда было еще темно. Все спали. Большинство, особенно советник Тьюс, громко храпели. Моргнув, девочка села и огляделась по сторонам.
В нескольких метрах светилась пара чьих-то горящих в свете костра желтым огнем глаз, устремленных прямо на нее. Мистая, ни капельки не испугавшись, прищурилась. На нее смотрел болотный щенок. Она никогда их прежде не видела, но как они выглядят, знала по урокам Абернети, который рассказывал о различных обитателях Заземелья.
Мистая немного подождала, пока глаза привыкнут к темноте, чтобы разглядеть получше. Болотный щенок терпеливо ждал. Когда глаза пообвыкли, Мистая обнаружила забавное существо с длинным телом коричневого цвета различных оттенков, короткими паучьими лапками, мордочкой грызуна, длинными собачьими ушами и гибким, как у ящерицы, хвостом. И вправду болотный щенок, подумала девочка. Она прищелкнула языком. Щенок моргнул. Тут она вспомнила, что болотные щенки — волшебные существа. Встречаются крайне редко, и никогда за пределами Озерного края.
— Ты очень славный, — прошептала она. Болотный щенок вильнул хвостом. Затем чуть отошел в сторону и, остановившись, выжидательно посмотрел на девочку. Мистая вылезла из-под одеяла и встала. Болотный щенок снова двинулся вперед. Совершенно ясно, чего он хочет, подумала Мистая. Приключения! Вот повезло! Натянув сапожки, она тихо выскользнула из лагеря следом за новым приятелем. Болотный щенок бежал впереди, но тщательно следил, чтобы девочка не отставала.
Мистая слишком поздно спохватилась — с каждой стороны лагерь охраняют часовые — и едва не налетела на одного из них. Но часовой ее, казалось, не видел. Он всматривался в темноту, не замечая присутствия девочки. Болотный щенок, а следом за ним и Мистая спокойно прошли мимо.
«Волшебство!” — с восторгом подумала девочка. Болотный щенок уводил ее в сторону от Иррилина, в глубину леса. Они шли довольно долго, пробираясь сквозь чащу и кустарники, пересекая ручьи и овраги, взбираясь на холмы. Стояла тихая теплая ночь, воздух был насыщен запахом хвои и жасмина.
Трещали сверчки, в траве шуршали мелкие грызуны. Мистае все было интересно, она прислушивалась к звукам, не упуская ничего. Девочка не имела ни малейшего представления, куда идет, но совершенно не боялась заблудиться. Она думала, что болотный щенок приведет ее к кому-то, и надеялась, что этот кто-то — существо, владеющее магией.
Наконец они вышли на поляну. Яркая луна отражалась в небольшом озере, в которое впадал какой-то ручей. Вода была гладкой, как зеркало. Болотный щенок подошел к озеру и сел. Мистая пристроилась рядом.
Ждать пришлось недолго. Почти сразу же вода забурлила, раздалась и что-то поднялось на поверхность. Это оказалась женщина, темное тело которой, скользкое и гладкое, было из ила. Она возвышалась над Мистаей, как скала, будучи намного выше любой женщины, которых девочке доводилось видеть прежде. Женщина стояла на водной глади, будто у нее под ногами твердая почва, ее глаза смотрели прямо на Мистаю.
— Привет, Мистая, — поздоровалась она мягким глубоким голосом, напоминавшим о холодных тенях и шепоте болот.
— — Привет, — отозвалась девочка.
— Я Мать-Земля, — сказала женщина. — Подруга твоей матери. Может, она рассказывала обо мне? Мистая кивнула:
— Ты была ее лучшей подругой, когда мать была маленькой. Ты сказала ей о моем отце еще до того, как он пришел в Заземелье. Помогаешь заботиться о земле и обо всех, кто на ней живет. Ты владеешь магией Мать-Земля мягко рассмеялась:
— Чуть-чуть. А в основном я занимаюсь тяжелым трудом. Так, значит, тебе нравится магия?
— Да, очень. Но мне никто не разрешает к ней прибегать.
— Потому что это опасно для тебя.
— Да.
— Но ты этому не веришь? Мистая заколебалась:
— Не то чтобы не верю… Скорее просто не понимаю, как я смогу научиться защищаться от нее, если не умею сама ею пользоваться.
Глаза женщины сверкали, как серебряные блюдца.
— Хороший ответ. Незнание не защищает, а знание защищает. А известно ли тебе, Мистая, что я помогла твоей матери подготовиться к твоему рождению? Я велела ей собрать почвы, на которых ты родилась. И сделала это, потому что мне известно о тебе кое-что такое, чего не знает твоя мать. Я знала, что магия будет очень важным элементом в твоей жизни и что ты не сможешь защититься от нее, если ее элементы не станут составной частью твоего тела. Тебе требовалась земля из волшебных туманов, как и земля из страны твоего отца и твоей матери.
— А я волшебное создание? — быстро спросила Мистая.
Мать-Земля помотала головой.
— Не так легко определить, кто ты есть, дитя мое, — ответила она. — Ты не просто то или другое, ты смесь всего. Ты очень особенная. Нет больше никого, подобного тебе, во всем Заземелье. Что ты думаешь по этому поводу?
Мистая задумалась:
— Думаю, мне придется к этому привыкнуть.
— Это будет не так-то просто, — продолжила Мать-Земля. — Тебе придется преодолеть немало трудностей. Возможно, ты думаешь, что расти тяжело, но станет еще тяжелей. Тебе предстоит усвоить трудные уроки. Есть вещи, которые могут уничтожить тебя, если ты не будешь осторожна. Опыт — неизменный учитель всех детей, когда они взрослеют. Тебе предстоит много открытий, разочарований и радостей, взлетов и падений. Задача у тебя непростая — надо найти равновесие и выжить, чтобы обратить знания в мудрость. Тебе будет вдвойне тяжело, Мистая, потому что тебе предстоит усвоить уроки трех миров и придется быть особенно внимательной и осторожной.
— Я не боюсь, — храбро заявила Мистая.
— Да, это так.
Мистая задумчиво нахмурилась:
— Мать-Земля, ты можешь сказать, что мне предстоит? Можешь увидеть будущее?
Глаза Матери-Земли медленно закрылись и снова раскрылись.
— О, дитя мое, как бы мне этого хотелось! Насколько легко тогда было бы жить. Но я не могу. Я предвижу лишь вероятность. Будущее может быть таким или этаким. Как правило, совокупностью разных вещей. Я вижу отблески темных облаков и радуги в жизни тех, кто живет на моей земле, иногда могу предсказать или повлиять на грядущее. Будущее никогда не бывает постоянным, Мистая. Для каждого из нас это чистый лист, на котором мы должны изобразить нашу жизнь.
— Мать с отцом считают, что нам грозит опасность, — сказала девочка. — Это правда?
— Правда, — ответила Мать-Земля. — Одно из темных облаков, о которых я говорила, идет к тебе. Это проверка твоей решимости и вызов твоему предначертанию. Очень черное облако, кстати сказать, и ты должна помнить об этом. Именно поэтому я и позвала тебя сегодня ночью.
— Чтобы предупредить?
— Не только, Мистая. Тебя уже предупредили, так что моего предупреждения тебе не требуется. — Мать-Земля указала рукой. — Болотного щенка, который привел тебя сюда, зовут Стойсвист. Он давно и преданно служит мне. Твоя мать, будучи ребенком, знала его. Стойсвист — волшебное создание, когда-то давно он пришел из туманов, чтобы стать моим компаньоном. Болотные щенки могут жить как в волшебных туманах, так и за их пределами и служат только тем, кого выберут сами. Они независимы в своем выборе, но безоговорочно преданы тому, кого выберут. Они владеют очень сильной магией. Это доброе волшебство, магия исцеления. Она противостоит магии, которую используют для того, чтобы навредить или уничтожить кого-то. Конечно, полностью она защитить не может, но уменьшает воздействие, так что последствия не так ужасны. Стойсвист своей магией защищает того, кому служит, а иногда и друзей своего хозяина.
Мистая поглядела на Стойсвиста, смотревшего на нее огромными мудрыми глазами.
— Он кажется очень славным, — сказала она.
— Отныне он твой, — ласково произнесла Мать-Земля. — Я отдаю его тебе на то время, пока ты не станешь взрослой. Пока ты растешь, Стойсвист будет твоим другом и защитником. Он сможет уберечь от зла, которое несет тебе темное облако. — Рука Матери-Земли мелькнула в лунном свете. — Но помни, Мистая, Стойсвист не сможет защитить тебя от всего на свете. Никто не сможет. Если против тебя воспользуются черной магией, он станет твоим щитом. Но если твоя собственная магия черная, он ничем не сможет помочь. Тебе самой придется отвечать за то, что ты решишь сделать из своей жизни. Ответственность за твои поступки и решения лежит только на тебе. Ты будешь совершать ошибки и делать глупости, и Стойсвист не сможет помешать тебе. Это те самые уроки взросления, которые тебе придется усваивать самой.
Брови девочки сдвинулись, губы вытянулись в ниточку.
— Я не стану делать ошибки или глупости, если это будет зависеть от меня, — твердо заявила она. — Я буду очень осторожна в выборе, Мать-Земля. Обещаю.
— Глаза женщины внезапно наполнились печалью.
— Ты сделаешь все от тебя зависящее, дитя. Не рассчитывай на большее. Мистая задумалась.
— А я владею магией, которая мне поможет? — вдруг спросила она. — Собственной магией?
— Да, Мистая, владеешь. И конечно, она поможет тебе. Но она может и навредить. Ты подвергнешься определенному риску, если решишь прибегнуть к ней.
— Но я даже не знаю, что она собой являет. Как же я могу ею воспользоваться? И как она может мне навредить?
— Когда придет время, ты все узнаешь. Мистая неторопливо вздохнула:
— Теперь ты говоришь, как отец.
— Тебе пора возвращаться, — сказала Мать-Земля, проигнорировав реплику. — Но прежде, чем уйдешь, я расскажу тебе, что нужно знать о Стойсвисте. Он всегда будет с тобой, но ты не всегда сможешь его видеть. Он будет присматривать за тобой так, как лучше в той или иной ситуации, так что не расстраивайся, если иногда не сможешь его найти. И ты никогда не должна пытаться коснуться его. Болотных щенков нельзя трогать. Помни об этом. Стойсвиста не нужно поить и кормить. Он сам о себе позаботится. Но хотя бы раз в день ты должна звать его по имени. В какой угодно форме, но ты должна произнести его имя. Если ты этого не сделаешь, то рискуешь его потерять. Если он не будет чувствовать себя нужным, он уйдет от тебя и вернется ко мне. Ты все поняла? Мистая твердо кивнула:
— Да, Мать-Земля. Я буду хорошо заботиться о Стойсвисте. — Тут она спохватилась:
— Мать-Земля, я еду в гости к деду в Озерный край. Что, если он не разрешит Стойсвисту жить у него в доме? Он очень жесткий человек и весьма щепетилен в ряде вопросов.
— Не волнуйся, дитя мое, — заверила девочку Мать-Земля. — Болотные щенки — волшебные существа. Они приходят и уходят по своему желанию. Им нельзя помешать прийти туда, куда они хотят, разве что прибегнуть к сильной магии. Стойсвист будет с тобой, куда бы ты ни пошла.
Мистая посмотрела на болотного щенка и мило улыбнулась:
— Благодарю тебя, Мать-Земля. Благодарю тебя за Стойсвиста. Я его уже люблю.
— До свидания, Мистая. — Мать-Земля начала быстро уходить в глубину озера. — Помни мои слова, дитя.
— Буду помнить, — пообещала Мистая. — До свидания! — Спохватившись, девочка воскликнула:
— Подожди! Когда я снова тебя увижу?
Но Мать-Земля уже исчезла, растворилась в озере. Лишь на том месте, где она стояла, чуть колыхалась вода.
Мистае вдруг снова захотелось спать. Это было чудесное приключение, и она с нетерпением ждала следующего. Девочка зевнула, потягиваясь, и улыбнулась Стойсвисту.
— Ты тоже устал? — ласково спросила Мистая. Стойсвист уставился на нее. — Пошли спать, хорошо, малыш?
Стойсвист нерешительно вильнул хвостом. Он вовсе не был уверен, что это хорошая мысль.
Мистая уже тронулась с места, и болотный щенок послушно побежал следом. Они вместе шагали по лесу обратно в лагерь навстречу своей судьбе.
Глава 4. ЗАКЛИНАНИЕ
Красноглазая ворона, которая в человеческом обличье являлась не кем иным, как Ночной Мглой, сидела высоко на ветке огромного гикори и наблюдала за возвращающейся из ночного леса Мистаей. Девочка появилась внезапно, как тихая крадущаяся тень. Околдованные Матерью-Землей часовые не видели девочку и глядели как бы сквозь нее, когда она проходила мимо.

Брукс Терри - Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье автора Брукс Терри дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Брукс Терри - Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье.
Ключевые слова страницы: Хроники Заземелья - 5. Колдовское зелье; Брукс Терри, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Коррида