Вудхауз Пэлем Гринвел - Без пяти минут миллионер - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– спросил Гарри. – Это же демон по имени Фил. Помните, он еще подсказал нам идею по поводу Бозела и меча…
– Точно, – сказал Фил. – Я вас помню, парни. У вас еще такие смешные проблемы. Да?
– Я бы поостерегся в дальнейшем называть его демоном, – сказал Мэнни. – Вне всякого сомнения, это творец.
– Да, я творец, – гордо сказал Фил, отхлебывая из своего стакана. – А вы, значит, твари. Те самые, которых я сотворил. Круто! А нет, не круто. Было бы круто, если бы я сотворил побольше голых телок. Но здесь я их почему-то не наблюдаю.
– Мы вызвали тебя, потому что нашему миру грозит опасность, – сказал Горлогориус.
– Возможно, опасность грозит вашему миру потому, что так оно и было задумано, – сказал Фил. – Черт, «колумбийский белый» – это круто, но я должен заметить, что после принятия его на солнце он дает очень странный эффект. С одной стороны, у меня явные галлюцинации, а значит, меня торкнуло. Но меня совершенно очевидно не колбасит.
Гарри немного расслабился. Творец явно пребывал не в том настроении, чтобы отрывать потревожившим его людям головы.
Творец заявляет о своих галлюцинациях. Может быть, вселенная действительно является сном одного человека, прикорнувшего на пляже? А что будет со вселенной, когда этот человек проснется и отправится искать голых телок?
– Нам нужна информация, которая поможет спасти нашу вселенную, – твердо сказал Горлогориус.
– Я сочувствую вашим проблемам, ребята, – сказал Фил. – Но не понимаю методов их решения. Нельзя же, чуть что случится, звать на помощь самого творца. С проблемами нужно уметь справляться самостоятельно.
– Время не терпит, – сказал Горлогориус.
– Да, когда я создавал время, то здорово промахнулся, – признался Фил. – Хотя что еще вы могли получить за такие бабки?
– Ты дашь нам ответы? – спросил Мэнни.
– Не уверен, парни, – сказал Фил. – Все это было довольно давно.
– Разве можно забыть устройство вселенной, которую сам сотворил? Я бы такое не забыл, сколько бы времени ни прошло, – удивился Мэнни.
– Если правильно подойти к этому вопросу, можно забыть про все на свете, – сказал Фил. – К тому же ваш мир не единственный. Я их потом столько насоздавал… Можно сказать, поставил производство на поток.
Это сколько же он спит, поразился Гарри. Или не спит? Неужели он создает вселенные на промышленной основе? Да еще и за деньги? Интересно, кто ему платит?
– Придется тебе напрячь свою память, – грозно сказал Горлогориус. Похоже, он полностью поверил в теорию Гарвина относительно природы мелких творцов и решил применить тактику давления и запугивания, которую обычно использовал против младших волшебников. – А то ты останешься здесь навеки.
– Нелогично, – сказал Фил. – Я не могу остаться здесь навечно, потому что, по вашему собственному утверждению, опасность грозит вашему миру в самом недалеком будущем. Но я готов вам посодействовать. В чем проблема?
– Эта проблема касается Большого Бо.
– А, эта проблема, – сказал Фил. – Сочувствую вам, парни. Большой Бо – это вам не два пальца об асфальт…
– Мы разработали средство для борьбы с ним, – сказал Горлогориус. – Но нам нужны ключи.
– А я их хорошо спрятал, да? – сказал Фил.
– Неплохо, – согласился Горлогориус. – Кстати, а сколько их всего?
– Значит, вы еще не разгадали эту великую тайну, являющуюся одной из основ мироздания, парни? – развеселился Фил. – Лучшие умы вашего мира веками бьются над моей задачкой, да?
– Бьются, – подтвердил Горлогориус. – И я верю в их успех.
– Но веков в запасе у вас нет, – сказал Фил. – И вы решили поговорить с автором. Пожаловаться папочке, так сказать. Или нет?
– Да, – признался Горлогориус, еле слышно скрипнув зубами. – Ты нас очень обяжешь, если скажешь, сколько всего ключей ты создал.
– Семь, – сказал Фил.
– Семь? – удивился Мэнни, ожидавший услышать куда более значительное число. – Почему семь?
– А почему нет? – спросил Фил. – Семь – это сакральное число: семеро козлят, Белоснежка и семь гномов, семеро неуязвимых мудрецов, цветик-семицветик, семь чудес света, и вообще… Я планировал сделать больше, но потом не захотелось париться…
Для Гарри речь Фила явилась чистейшей воды абракадаброй. Он понимал почти все, пока Фил не произнес слово «сакральный».
– Сакральное? – переспросил Мэнни. Очевидно, у него тоже были сложности с пониманием этого слова.
– Мистическое, – объяснил ему Горлогориус.
– Семь – сакральное число? – удивился Мэнни. – Что такого сакрального в семи козлятах?
– Видимо, в том мире это очень сакральная сказка, – сказал Горлогориус.
– А как же три поросенка? – не сдавался Мэнни. – Трое-из-ларца – одинаковы с лица, три девицы под окном, три богатыря, наконец… Я думал, три – более сакральное число.
– Очень интересно слушать вашу дискуссию, парни, но вы забываете одну важную вещь, – сказал Фил. – Если вы помните причину, по которой вы меня вызвали, я творец, и мне лучше знать, что в вашем мире сакрально, а что нет. И если число три греет вас сильнее, чем число семь, можете остановиться на поисках трех ключей, и пусть оно все горит огнем, о'кей?
– Не выйдет, – улыбнулся Горлогориус. – Мы уже нашли четыре.
– Значит, вам осталось найти три, – сказал Фил. – Очень сакрально.
– Не язви, – буркнул Горлогориус. – Где мы можем найти недостающие ключи?
– Неужели вас беспокоит только это? – Фил снова отпил из своего стакана, и жидкости в нем осталось на самом донышке. – Я думал, творцам принято задавать более фундаментальные вопросы. Типа про смысл жизни и все такое.
– Эти ответы мы готовы поискать сами, – сказал Горлогориус. – Было бы время.
– Как хотите, – пожал плечами Фил. – Но достать остальные ключи вам будет очень-очень сложно. Я поместил их в места, куда не так просто попасть, или отдал на хранение парням, которые не склонны их отдавать.
– Где их искать? – Горлогориус начал терять терпение.
– А какие у вас уже есть? – поинтересовался Фил. – Мне было бы гораздо легче рассказывать, если бы я это знал.
– У нас есть Кащеево яйцо из Триодиннадцатого царства, амфора с нектаром богов Древней Греции, главный рубильник из города Зион и проклятый моргульский клинок из Средиземья, и мы потратили много сил и пролили реки крови, добывая все это, – сказал Мэнни, никуда дальше рыбалки с Горлогориусом не отлучавшийся.
– Это только цветочки, – пообещал ему Фил. – Пятым ключом является Молот Тора.
– О нет, – сказал Горлогориус.
– Кто такой Тор? – спросил Гарри.
– Мелкий божок, покровитель грома, бури и плодородия, – сказал Горлогориус.
– Странный набор, – заметил Гарри. – Какое отношение гром с бурей имеют к плодородию?
– Очевидно, имеется в виду, чем меньше громов и бурь, тем лучше для плодородия, – объяснил Горлогориус.
– И… насколько он мелкий? – поинтересовался Гарри.
– Не настолько, чтобы я заявил ему это прямо в лицо, – признался Горлогориус. – С такими типами надо держать ухо востро. Очень воинственный божок подобрался.
– Здорово, – сказал Гарри. – И теперь вы пошлете нас сцепиться с этим воинственным божком рогами?
– Признаться честно, мне было бы любопытно на это посмотреть, – сказал Горлогориус. – Но стать богоборцем тебе явно не суждено. В данный момент Молот находится не у Тора.
– А у кого?
– Он отдал Молот почитающему его народу и строго приказал хранить, – сказал Мэнни. – Это же «Оккультные и религиозные символы», третий курс. Стыдно, молодой человек, такие вещи надо знать.
Третий курс, третий курс… Тогда Гарри впервые открыл для себя наличие в окружающем мире алкоголя и предпочитал проводить время не на занятиях по таким скучным предметам, как оккультные и религиозные символы, а в ближайшей таверне. Но одно он знал точно. Народ, которому бог поручил хранить какой-то предмет, принадлежащий ему лично, вряд ли согласится расстаться с этим предметом за просто так.
– Шестой ключ – это Серебряный Серп, – продолжил Фил, с сомнением глядя на пустой стакан.
Сей предмет тоже не был знаком Гарри. Зато по тяжелому вздоху старого волшебника он понял, что Горлогориус знает, о чем идет речь.
– Серп, молот… – пробормотал Мэнни. – Решил пройтись по инструментам?
– Это такой прикол, – объяснил Фил.
– Что прикольного может быть в серпе и молоте? – удивился Гарри.
– Ничего, если они поодиночке. Но два этих предмета, собранные вместе, имеют у меня дома не менее сакральный смысл, чем индийские коровы.
– Что сакрального в коровах? – тут же спросил Гарри.
Джек Смит-Вессон закатил глаза. Интересы Гарри ограничивались десятью метрами пространства вокруг его башни, и порой стрелка это здорово раздражало. Он не был волшебником, но знал об окружающем его мире в десять раз больше Гарри.
– А где последний ключ? – спросил Горлогориус.
– Что? – спросил Фил, отрываясь от созерцания дна своего стакана. – А, седьмой… Ребята, по-моему, вы тут немного волшебники, так?
– Не все, – сказал Горлогориус, при этом глядя почему-то не на стрелка, а на Гарри.
– Мне и парочки хватит. Наколдуйте чего-нибудь выпить, – попросил Фил.
– А ты не путаешь волшебников с официантами? – спросил Горлогориус.
– А вы не путаете меня с Борисом Бурдой? – непонятно парировал Фил. – Вам вообще повезло, что я не джинн. Они иногда исполняют желания того, кто их призвал, а иногда разрывают на части. Это у них от настроения зависит. Только я не могу быть джинном – у меня бутылки нет. А не наколдуете мне выпить, я вам больше ничего не скажу.
И Фил замолк, гордо сложив руки на груди и повернувшись к волшебникам профилем.
Гарвин был прав, творец явно не всемогущий, подумал Гарри. Если он даже выпивку себе сотворить не может…
– Ладно, что тебе сделать? – пошел на уступки Горлогориус.
– А ты чего можешь? – спросил Фил.
– Все.
– Все? Хм… Чего бы заказать при таком многообразии… Ладно, не буду выпендриваться, сделай мне коктейль «манхэттен».
Горлогориус щелкнул пальцами – позерство чистой воды – и в руке Фила вместо пустого стакана оказался полный. И тоже с трубочкой.
Горлогориус был сильным волшебником. Он мог наколдовать даже то, о чем раньше никогда не слышал.
Фил недоверчиво понюхал содержимое стакана, осторожно глотнул и, признав напиток вполне сносным, сделал второй, уже нормальный глоток.
– Вы бы тоже чего-нибудь выпили, парни, – посоветовал он. – Потому что информация о седьмом ключе вам очень не понравится. Особенно тебе. – Фил указал пальцем на Джека. Поскольку пить никто не захотел, Фил продолжил: – Потому что седьмой ключ – это как раз по твоей части. И добыть его можно только последним. После того как остальные шесть будут у вас в руках.
– Почему так? – спросил Горлогориус.
– Потому что так задумано, – отрезал Фил. – Если вы спросите, кем задумано, таки я вам отвечу – мной. Если вы спросите, почему я так задумал, я вам скажу – надо было. И вообще, вы задаете слишком много вопросов.
– Да мы вообще молчим, – сказал Горлогориус. – Что там по поводу седьмого ключа?
– А говорите, что вообще молчите, – укоризненно сказал Фил. По мере поглощения сотворенного Горлогориусом пойла его настроение ухудшалось. – И вообще, почему вы не выказываете никакого уважения моей персоне? Я вас, понимаешь, сотворил, а вы со мной на «ты» разговариваете и какой-то бурдой поите? Почему никто не падает ниц и не славит мое имя в веках?
– Времени нет, – отрезал Горлогориус.
– Скоты, – сказал Фил. – Я вас сотворил, я вас и… растворю. Вот не скажу вам, где седьмой ключ, и кранты вашей вселенной. С Большим Бо шутки плохи, это я по себе знаю.
Только сейчас Гарри осознал, что этот с виду молодой и не очень серьезный парень имеет прямое отношение к опасности, угрожающей их вселенной, и что Большой Бо, в просторечии – Большой Бодун, является не чем иным, как похмельем этого тщедушного типа, которого Гарри видел второй раз в жизни. И оба раза, когда они встречались, Фил пребывал в не слишком адекватном состоянии.
В голове сей факт не укладывался.
Гарри были известны случаи, когда с похмелья творились весьма странные вещи, он даже мог допустить, что похмелье может быть убийственным… Но в качестве оружия массового поражения он себе похмелье все-таки не представлял.
– Хамы, – продолжал Фил. – Быдло. Это разве «манхэттен»? Кто так делает «манхэттены»? Волшебники нашлись. Вы небось такую «отвертку» сотворите, что ей только болты закручивать!
– Винты, – машинально поправил стрелок. – Болты гаечным ключом закручивают.
– Болты гаечным ключом? – повторил Фил. – А где логика? Почему это болты гаечным? Почему не болтовым?
– Потому что такого нет, – сказал Джек.
– А ты вообще кто такой? – взвился Фил. – Ты кто такой, чтобы мне, своему создателю, прекословить? Чтобы мне, своему творцу, грубить? Чтобы меня, своего демиурга, поправлять? Ты меня не уважаешь, да? Вы все меня не уважаете! Но вы еще не знаете меня с плохой стороны! Вы еще узнаете меня с плохой стороны, и мало вам не покажется! Я вам тут такое устрою, что вообще… Короче, отправляйте меня обратно, я вам больше ни слова не скажу.
– Он пьян, – констатировал стрелок, наблюдая за усевшимся на землю творцом. – Даже если что и скажет, можно ли будет верить его словам?
– Настали такие времена, что вообще никому верить нельзя, – сказал Горлогориус.
Филу наскучило сидеть. Осознав, что никто не собирается отправлять его обратно на пляж прямо сейчас, он свернулся калачиком прямо на глазах у изумленной публики. Минуты две он бормотал обидные для присутствующих слова, а потом захрапел.
– Зашибись, – сказал Гарри. – Вы ему доверяете? Знает ли он, о чем говорит?
– Он говорил о серпе и молоте. Это очень похоже на правду, – сказал Горлогориус. – Так что, скорее всего, это и есть правда. Но пока он дрыхнет, мы все равно не можем узнать о седьмом ключе и нам нечем заняться.
– Тогда я тоже спать пошел, – сказал Гарри.
– Минуточку, молодой человек, – сказал Горлогориус. – Когда я говорю «мы», я имею в виду себя. Ты, Гарри, в понятие «мы» не входишь. Тебе есть чем заняться.
– Например? – уточнил Гарри, предчувствуя худшее.
– Ты можешь паковать вещи. С утра вы с Джеком отправляетесь на поиски ключа.
– Которого? – спросил Джек.
– Над этим мы еще подумаем, – пообещал Горлогориус. – Да, и помогите нам затащить этого типа в спальню. Негоже творцу на траве валяться. Еще простудится.
– А разве его из пентаграммы выносить можно? – удивился Гарри.
– Можно, – сказал Горлогориус. – Хотя, если хочешь, можешь на всякий случай вокруг всей своей башни пентаграмму начертать. И факелов понаставить.
– Спасибо, обойдусь, – буркнул Гарри.
Он взял Фила за правую руку, стрелок – за левую, и под чутким контролем Горлогориуса они потащили создателя в спальню.
Мэнни тревожился.
Нервозность у волшебников выражается по-разному. Некоторые творят бессмысленные заклинания, некоторые чисто машинально превращают окружающих в лягушек, типы вроде Горлогориуса поражают всех молниями, а Мэнни насвистывал.
– Как-то все это неправильно, – сказал он, когда Горлогориус попросил его заткнуться.
– Что именно?
– Осталось три ключа и совсем мало времени. Правильнее всего было бы отправить в путь три команды – по одной на каждый ключ. А еще лучше – шесть – по две на каждый ключ. А еще лучше – девять…
– Я тебя понял, – сказал Горлогориус. – Проблема в том, что о третьем ключе нам пока ничего не известно.
– Все ты врешь, – сказал Мэнни. – Про третий ключ ты с самого начала что-то знаешь. Ты же сам настаивал, что для его поисков нам обязательно нужен стрелок.
– Я только знаю, что без стрелка добыть седьмой ключ невозможно, – сказал Горлогориус. – Но конкретной информации у меня нет.
– Тогда откуда ты знаешь, что без стрелка седьмой ключ добыть невозможно?
– Видение у меня было, – огрызнулся Горлогориус. – Если бы я знал, где этот седьмой ключ, то давно бы уже за ним кого-нибудь отправил.
– Даже несмотря на то, что седьмой ключ можно добыть только после шести остальных?
– Кто это сказал? – насторожился Горлогориус.
– Творец. Минут пятнадцать назад.
– Сопляк он, а не творец, – сказал Горлогориус. – Пятнадцати прожитых в нашем мире минут достаточно для осознания того факта, что этот творец ничего не смыслит в создании вселенных. Сплошные заимствования…
– О чем ты? – не понял Мэнни. – И с чем ты можешь сравнивать? Разве ты бывал в других вселенных?
– А если и бывал? – спросил Горлогориус.
– Это – абсурд, – сказал Мэнни. – Можно путешествовать между мирами, созданными одним творцом, но на территорию чужой вселенной проникнуть нельзя.
– Не существует невозможного ни в этом мире, ни в каком-либо другом, – сказал Горлогориус. – Существуют только неправильные подходы к решению проблем.
– А ты, значит, обладаешь единственно верным подходом? – уточнил Мэнни.
– Возможно, не единственным, – сказал Горлогориус. – Но верным.
– Куда пошлем наших ребят? – Мэнни предпочел сменить тему, ибо переспорить Горлогориуса еще никому не удавалось. – За Серпом или за Молотом? Я предпочел бы выбрать им задание полегче, а то в прошлый раз им сильно досталось.
– И еще достанется, – уверенно сказал Горлогориус. – Нельзя спасти вселенную, не пролив своей и чужой крови.
– Неужели Вселенная так кровожадна? – поразился Мэнни. Он тоже был старым и опытным магом, но не стеснялся задавать вопросы. Даже многочисленные недоброжелатели Горлогориуса признавали, что в вопросах об устройстве мироздания равных могущественному магу нет.
– Вселенная не кровожадна, но существуют определенные правила, – сказал Горлогориус. – Молот и Серп, гномы и друиды… И никто не отдаст артефакт просто так. Даже я не знаю, с кем проще иметь дело.
– И что предлагаешь? Монетку кинуть?
– Можно и монетку, – неожиданно легко согласился Горлогориус. – Положимся, так сказать, на волю судьбы. У тебя мелочь есть?
– Нет. Зачем волшебнику мелочь? – удивился Мэнни. – Старшие волшебники вообще не носят с собой денег. Да и зачем нагружать карманы, если все, что тебе нужно, ты можешь либо сотворить с помощью магии, либо получить в дар от обычного населения, либо отобрать у младших волшебников?
– Мелочь необходима волшебнику, чтобы принимать особо сложные решения, – сказал Горлогориус, вытаскивая из кармана серебряный доллар. – Орел или решка?
– Решка – это что? Гномы или друиды?
– Мне без разницы. Решай сам.
– Решка – друиды.
– Чудесно, – сказал Горлогориус Он подбросил и ловко поймал монетку. – Орел.
– Значит, Гарри и стрелок отправятся к гномам?
– Да.
– А Негоро и компании ты поручишь разобраться с друидами?
– Наверное, так, – сказал Горлогориус. – Только ведь они всей компанией не попрутся, одного Реджинальда пошлют.
– Жалко, – сказал Мэнни.
– Кого жалко?
– Друидов жалко, – сказал Мэнни. – Реджинальд показал, что владеет конструктивным подходом к разрешению кризисных ситуаций. Один только эпизод с котом да Винчи, на которого он Цербера натравил, многого стоит.
– Но кого он может натравить на друидов? – спросил Горлогориус. – Энтов? Профсоюз дровосеков?
– По мне, так пусть хоть муми-троллей натравливает, – сказал Мэнни. – Кстати о натравливании… Ты уже придумал, как ты собираешься решать вопрос с драконом?
– О да, – сказал Горлогориус. – Обитают в одном из миров брутальные личности, которым рыцарями Круглого стола закусить – что чарку водки выпить. И вопросов они задавать не будут. А если и будут, то я на их вопросы отвечать не намерен.
– Клянусь Ярилой, до чего же мне все это надоело, – пробормотал Илья Муромец, окуная голову в кадку с холодной водой. Освежившись, он попутно сделал несколько могучих глотков, осушив кадку примерно на треть, и только после этого вытащил голову на свежий воздух.
– Что-то ты сегодня неважно выглядишь, старшой, – заметил Алеша Попович.
– И погуляли-то самую малость, – согласился Доб-рыня Никитич. – Глянь, все дома целые, колодец невредим, и даже люди не разбежались.
– Наверное, я просто старею, – сказал Илья Муромец. – Не приносят мне былого удовлетворения забавы богатырские.
– Тревожный симптомчик, – сказал Алеша. – Ведет к полной импотенции. Сначала тебе забавы богатырские удовлетворения не приносят, потом девки красные… Потом, глядишь, и не богатырь ты уж вовсе, а старец с бородою седою…
– Поговори у меня, – сказал Муромец. – Я все же не настолько стар, чтобы одной левой тебе не навалять.
– Прости, старшой, – сдал назад Алеша. – Это же я шуткую просто…
– За базаром следи, щегол, – сказал Муромец. Он отыскал в высокой траве свои сапоги, уселся на землю и принялся обуваться, сдабривая процесс богатырским кряхтением.
– Что-то тихо в последнее время, – сказал Алеша. – С тех пор как Бессмертный ласты склеил, ничего интересного не происходит. Хазары не балуют, татары с печенегами вообще на нашу землю носа не кажут, разбойников, и тех переловили. Даже Лихо Одноглазое по лесам не шастает. Делать нам нечего, потому и бухаем. Скоро вообще свихнемся от тоски.
– Кому тоска, а кому приятное разнообразие, – сказал Добрыня. – Мало мы народу перебили, что ли? Годами из седла не вылезали, под открытым небом спали, несбалансированной пищей питались… Почему бы и не отдохнуть пару недель? Тем более что с нашим везением скоро какое-нибудь новое чудище объявится, истребляй его потом…
– Работа у нас такая, – строго сказал Муромец. – Не нравится, иди в бояре. Или рюмочную открой, всегда при бухле будешь.
– Рюмочную ему нельзя, – сказал Алеша. – Стоит только богатырю обзавестись собственной рюмочной, он тут же спивается. Были прецеденты.
– Молодой ты еще, Леха, – сказал Добрыня. – Ничего ты в этой жизни не понимаешь.
– Ты много понимаешь, – огрызнулся Алеша.
– Цыц, – сказал Муромец. Выработанное за долгие годы богатырской службы чутье подсказывало ему, что грядет что-то очень важное. – У меня такое чувство, будто за нами кто-то наблюдает.
– Нет тут никого, – неуверенно сказал Алеша, оглядываясь по сторонам. – В смысле, народу вокруг полно, но это местные, деревенские. Им за нами наблюдать на фиг не нужно.
– А я старшому верю, – сказал Добрыня. – Хотя сам ничего такого не чувствую.
– И правильно делаешь, что веришь, – объявил Горлогориус, появляясь из столба фиолетового пламени. – Предчувствия вашего старшого не обманули.
– Кто это тут нарисовался? – спросил Алеша. С виду Горлогориус был похож на мудрого старца, коих в Триодиннадцатом царстве водилось в избытке. Седые волосы, длинная борода, посох с нехилым набалдашником… Только вместо обычной домотканой рубахи на Горлогориусе была надета вычурная мантия, расшитая золотыми драконами, серебрёными грифонами и изумрудными единорогами. – Ты чьих будешь, отец?
– Я сам по себе, сынок, – отрезал Горлогориус. – И вообще, тебя мама не учила, что старшим грубить невежливо?
– Да я… да моя мама… – взвился Алеша.
– Охолони, – сказал ему Муромец. – Дай умным людям поговорить.
– Очень правильное решение, Илья, – одобрил Горлогориус. Алеша заткнулся.
– А ведь я тебя помню, – сказал Муромец. – Ты – мудрец чужестранный с именем причудливым. Ты яйцо Кащеево Рыжему отдал. Горлодериус, по-моему.
– Горлогориус Хруподианис, – поправил его старый волшебник.
– Зачем пожаловал, Горлогориус Хруподианович? – поинтересовался Муромец.
– По ваши души, разумеется, – сказал Горлогориус. – У меня к вам есть небольшое поручение.
– А ты его с князем согласовал? – поинтересовался Муромец. – Мы люди государственные, без позволения князя частные поручения выполнять не могём.
– Вот документ от Владимира Верный Путь, – сказал Горлогориус, протягивая Муромцу свежую берестяную грамоту. – С его подписью и княжеской печатью, как положено. Доволен?
– Доволен, – сказал Муромец, ознакомившись с документом. – У нас тут в последнее время тихо, можем и на стороне поработать. Чего требуется-то? Истреблять кого будем?
– Боюсь, не без этого, – сказал Горлогориус. – Хотя основная ваша функция заключается в защите.
– Город оборонять надо или государство какое? – поинтересовался Добрыня.
– Я гляжу, вы на мелочи не размениваетесь, – сказал Горлогориус. – Но на этот раз придется вам умерить свой пыл. Я отправлю вас в чужую страну, и там вы будете защищать одного парня по имени Бозел.
– От кого? – спросил Муромец.
– От ваших зарубежных коллег, – ответил Горлогориус. – Вы когда-нибудь о рыцарях слышали?
– Слыхали, – сказал Алеша. – Они такие же, как мы. Только у них головы железные.
– И приставки перед именами какие-то чудные, – сказал Добрыня. – Типа «сыр». Или не «сыр», но как-то очень похоже.
– Точно, – сказал Горлогориус. – Это они и есть.
– Выходит, ты нас супротив нашего же брата-богатыря отправляешь? – уточнил Муромец.
– Такая уж карта выпала, – сказал Горлогориус.
– Не нравится мне твое поручение, – сказал Муромец.
– Это неважно, – сказал Горлогориус. – Насколько я понимаю, ваша работа – Родину защищать?
– Нуда, – сказал Муромец. – Только я не понимаю, как наш святой долг по защите Родины-матушки связан с каким-то парнем зарубежным.
– Непосредственно связан, – сказал Горлогориус. – Ибо, если с этим парнем что-то случится, беда будет угрожать всему нашему миру, частью которого является и ваше Триодиннадцатое царство.
– Без подвоха тут точно не обойдется, – констатировал Муромец.
– Существуют определенные сложности, связанные с личностью подлежащего охране субъекта, – согласился Горлогориус. – Видите ли, временами он – человек, а временами – дракон.
– Дракон? – переспросил Алеша.
– Это типа Змея Горыныча, только недоразвитый, – объяснил ему Муромец. – Голова у него одна.
– Зашибись, – сказал Алеша. – С каких это пор судьбы мира от чудища страхолюдного зависят?
– Смутные времена, – туманно ответил Горлогориус. – В общем, поставленная задача вам ясна?
– Более или менее, – сказал Муромец.
– Тогда – пятнадцать минут на сборы и в дорогу, – сказал Горлогориус. – Время не ждет.
– У меня дежавю какое-то, – пробормотал Алеша. – И главное, как ни задание, так обязательно с утра.
– Это я специально подгадал, – признался Горлогориус. – Наслышан я о ваших богатырских забавах, вот и решил вас трезвыми застать.
– Небольшое подпитие русскому богатырю не помеха, – сказал Муромец. – Подмога скорее. Трезвым я бы на Соловья-разбойника ни в жисть не пошел Да и с хазарами легче биться после того, как чарку на грудь примешь.
– Еще бы, старшой, – ехидно сказал Алеша. – От твоей пьяной рожи половина войска вражьего еще до боя разбегается. А вторую половину ты перегаром так деморализуешь, что они забывают, с какой стороны за меч держаться надо.
– Отставить разговорчики, – сказал Илья Муромец и отправился забирать из хаты свое снаряжение. Богатырское чутье подсказывало, что без большой драки поручение Горлогориуса никак не обойдется.
ГЛАВА 5
Хороший гном – домашний гном.
Белоснежка

Хороший гном – мертвый гном.
Любой из опрошенных вами горных троллей

Хороший гном – тот, кто живет в пряничном домике и носит красный колпак.
Двацветок

Хороший гном никогда не снимает кольчуги и спит со своим топором.
Сержант Бедрогрыз Череподав

– Гномы, – пробурчал Гарри. – Тебе прежде доводилось иметь дело с гномами?
– Нет, – сказал Джек. – Но я о них слышал. Очень воинственный народ.
– Я думал, гномы живут под землей, – сказал Гарри.
– Большей частью.
– С кем там воевать?
– С троллями, орками и друг с другом, – сказал Джек. – А иногда они выходят и принимают участие в войнах на поверхности. Кстати, если ты вдруг забыл, Гимли, с которым мы познакомились в Средиземье, тоже был гномом.
– Но он был один и вырван из своей естественной среды обитания, поэтому я не могу делать каких-то выводов на основании факта нашего с ним знакомства, – сказал Гарри. – Ведь сейчас нам придется лезть под землю и все такое. А я не очень хорошо себя чувствую под землей.
– Есть ли в нашем мире места, где ты хорошо себя чувствуешь?
– Да. У себя дома.
– Проблема в том, что ты не можешь провести всю жизнь сидя дома.
– Раньше мне казалось, что могу, – сказал Гарри.
– А потом пришел Горлогориус и все испортил, – сказал Джек.
– Так и было, – признал Гарри. – Порой мне кажется, Горлогориус для того и существует, чтобы портить жизнь парням вроде меня.
– Он пытается спасти мир, – напомнил стрелок.
– Это только средство, чтобы до меня добраться, – сказал Гарри. – По крайней мере так мне иногда кажется.
– Всем нам иногда кажется, что вселенная вращается вокруг нас.
Портал Горлогориуса выбросил их в предгорья, по которым они сейчас и пробирались, пытаясь отыскать путь в подземное государство гномов.
По словам того же Горлогориуса, Молот Тора хранился во дворце Короля-Под-Горой, в самой труднодоступной сокровищнице этого мира, по сравнению с которой пресловутый Форт-Нокс покажется взломщику сейфом, сделанным из стекла особо хрупкого сорта.
Основой религии гномов являлся грядущий Армагеддон, то есть Рагнарек, в общем, всеобщий кирдык, и каждый религиозный гном должен был посвятить свою жизнь подготовке к сему знаменательному событию.
К чести гномов следует заметить, что помимо этого они успевали строить шахты, разрабатывать жилы, выплавлять лучший в округе металл и экспортировать славившиеся своим качеством изделия из этого металла далеко за пределы своего государства. Но мысль о неотвратимой битве сил Добра и Зла никогда надолго не покидала массовое подсознание подземного народа.
Молот Тора тоже был предназначен для этой решающей битвы, однако по каким-то причинам бог отказался хранить его у себя и предоставил сию честь гномам. Возможно, он был просто рассеян и забывчив и опасался потерять свое оружие задолго до битвы.
Каким образом Гарри и Джеку предстояло добыть артефакт, Горлогориус не уточнил, привычно рекомендовав проявить к сему делу творческий подход. Гарри столь же привычно нервничал и не знал, что делать.
Шансы попросту украсть Молот отсутствовали. Волшебник никогда не пробовал себя в профессии грабителя, но подозревал, что особых талантов к этому ремеслу у него нет. Да и статистика работала против него. Лучшие воры мира предпринимали попытки выкрасть данный предмет, а он до сих пор принадлежал гномам.
Молот Тора привлекал внимание известнейших авантюристов мира вовсе не потому, что представлял большую коммерческую ценность. Скорее они предпринимали такие попытки из чисто спортивного интереса. Они считали, что тот, кто сумеет выкрасть у гномов Молот Тора, войдет в историю наравне с Прометеем.
Гномы выступали категорически против этой идеи и вносили определенные изменения в конструкцию попавших в их руки воров, сначала отрубая им ноги, а потом укорачивая их на голову.
Сэнди Липкие Пальцы, Скользкий Дэн, Хромоногий Майкл и Джон Загребущие Щупальца, входившие в первую десятку воровского рейтинга, закончили свой жизненный путь именно таким образом. Еще несколько воров были сосланы гномами на особо опасные рудники, где и нашли свою смерть от тяжелой работы, к которой ни один вор с детства не приучен. Некоторые мыслители считают, что именно аллергия на тяжелую работу и делает из человека вора.
Добывать Молот с боем?
По мнению Гарри, сей вариант тоже не имел больших шансов на успех. Даже если Гарри удастся уговорить стрелка устроить бойню в подземном королевстве, гномов слишком много, чтобы с ними могли справиться всего двое.
Многочисленные армии орков и гоблинов пытались вторгнуться на контролируемые гномами территории и прорубиться сквозь ряды гномов к их подземному дворцу, и ни одна из тех армий до сих пор не появилась на поверхности.
Война под землей имеет свою специфику, которую гномы изучили куда лучше всех своих противников. Под землей нельзя использовать осадные орудия, там бесполезны луки и арбалеты, большие щиты задевают о стены и застревают в узких проходах, трое гномов с топорами способны задержать в хорошо укрепленном туннеле целую армию, а излюбленным их маневром является пробивка дополнительного туннеля и обрушение сотни тонн горной породы на голову вставшего лагерем вражеского войска. В гномьей армии даже существовало специальное подразделение, занимающееся разного рода диверсиями, и обрушение грунта на головы противника было не единственной его задачей.
Что же остается?
Уговорить гномов предать своего бога ради спасения вселенной? Для этого надо быть очень искусным оратором, а такого таланта за Гарри тоже не водилось.
В общем, он имел полное право на беспокойство и не преминул этим правом воспользоваться.
– Джек, как мы… – в который раз начал Гарри.
– Как мы добудем Молот? – вздохнул Джек. – Не начинай снова, приятель. Мы сориентируемся по обстановке и сымпровизируем.
– Не нравится мне, как это звучит.
– Твоя проблема в том, что ты слишком много беспокоишься, – сказал Джек. – Обо всем. О любой мелочи и каждом пустяке.
– Да, я беспокоюсь, – сказал Гарри. – И я не понимаю, как ты умудряешься оставаться таким хладнокровным.
– Лучше умереть прямо сейчас, чем беспокоиться всю свою жизнь, – сказал Джек. – Не волнуйся, все будет как будет.
– Я предпочел бы беспокоиться всю жизнь, нежели умирать прямо сейчас, – сказал Гарри.
– Это лишь твои предпочтения, – пожал плечами стрелок. – Но вселенная уже приготовила дорогу и для тебя.
– Эта дорога опять идет под землю, – пожаловался Гарри. – А я ненавижу подземелья. Я сыт по горло подземельями еще со времен поисков главного рубильника от Матрицы, или как там эта фигня еще называлась.
– Согласно закону всемирного свинства, ты всегда получаешь то, чего меньше всего хочешь, – сказал Джек. – Скажем, если бы ты не любил альпинизм, то наверняка выяснилось бы, что Молот хранится на самой высокой вершине этой горной гряды.
– Я не люблю альпинизм, – сказал Гарри.
– Не исключено, что знаменитая недосягаемая сокровищница гномов находится выше линии снегов, – сказал Джек. – Поэтому до нее так никто и не добрался – слишком неожиданное решение, если вспомнить, что речь идет о гномах.
– Временами я тебя просто ненавижу, – сказал Гарри.
Стрелок пожал плечами.
– А как мы…
– Добудем Молот? В сто сорок второй раз повторяю, сейчас не стоит об этом думать.
– Нет, я просто хотел спросить, как мы попадем под землю.
– Как все, в деревянных ящиках, – сказал стрелок. Увидев исказившееся лицо молодого волшебника, стрелок тут же добавил, что он пошутил.
– Дурацкие у вас шуточки, боцман.
– Какие есть. Что до пути под землю, предлагаю спросить его у хозяина вон той избушки.
– Которой?
– Тут только одна избушка, – объяснил стрелок. – Слева – это сарай для скотины.
– Где? – спросил Гарри.
– Я же сказал, слева.
– Слева от чего?
– От избушки.
– Ты что, издеваешься? – спросил Гарри. – Я и избушки-то никакой не вижу.
– Я все время забываю об ущербном зрении волшебников, – сказал стрелок. – Я говорю о той избушке.
Взмахом руки он указал направление, в котором следовало смотреть. Напрягая ущербное зрение волшебников до предела, Гарри удалось рассмотреть серую избушку среди серых валунов, устилавших серый склон горы. Из трубы вился едва заметный на фоне серого неба серый дымок.
Все вокруг было серым, словно другие краски вдруг исчезли из этого мира. Гарри даже начал подозревать, что за этим однообразием кроется очередной флюид Большого Бо, сумевший преодолеть все преграды.
– Ты ошибаешься, – сказал стрелок, когда Гарри поделился с ним своими опасениями. – Здесь всегда так.
– Разве ты бывал здесь раньше?
– Нет, но я знаю такие места.
Они подошли к домику, срубленному из редкого в этих местах дерева, и вежливо постучали в дверь. Потом еще постучали в дверь. Потом Гарри постучал костяшками пальцев в тусклое от грязи окно, а Джек снова постучал в дверь, но уже сапогом.
– Никого нет дома, – констатировал Гарри.
– Кто же тогда растопил камин?
– Может быть, хозяин растопил камин и ушел.
– Я не знаю насчет волшебников, но нормальные люди так не поступают, – сказал Джек. – Одной вылетевшей из камина случайной искры достаточно, чтобы сгорел весь дом.
– Может, хозяин испугался нас и убежал.
– Скорее, он испугался нас и не хочет открывать, – сказал Джек.
– И что делать?
– Мы не уйдем! – крикнул Джек. – Открой, добрый человек! Нас тут всего двое путников, и мы не причиним тебе вреда.
Молчание было ему ответом.
– Что собираешься делать теперь? – поинтересовался скептически настроенный Гарри.
– Попробую универсальный подход, – сказал Джек и повысил голос: – Нам нужна только информация, и мы готовы заплатить за нее золотом!
Внутри домика обнаружился легкий шорох.
– Похоже, сработало, – сказал Гарри.
– Всегда срабатывает.
Чьи-то шаги прошаркали по полу, за дверью послышался звук отодвигаемых засовов. Гарри удивился: зачем кому-то понадобилось устанавливать столь солидную дверь в таком пустынном районе? За все время их пребывания в предгорьях они не встретили ни одной живой души.
– Кто там?
– Золото.
Дверь распахнулась.
Обнаружившийся на пороге хозяин дома был обладателем великолепной седой бороды, небольшого роста и плоской кожаной шапочки. Из домика пахло чем-то сильно несъедобным.
– Почему дверь так долго не открывал, добрый человек? – спросил Джек.
– Потому что я таки не человек, верзила, – сказал гном. – Я гном. Так что вы там говорили за золото?
При виде золотой монеты из кошелька Гарри гном втянул носом воздух и презрительно сощурился.
– Проба низковата, – сказал он. – Слишком большая примесь никеля.
– Так тебе не надо? – спросил Гарри, убирая монету обратно.
– Я этого не говорил, юноша, – сказал гном. – Куда вы так торопитесь? Я лишь сказал, что у вашего золота низкая проба, однако я не говорил, что оно мне неинтересно. Золото – это всегда золото, а иметь золотую монету и не иметь золотую монету – это разница в целых две золотые монеты. Какого рода информация вас интересует? Если хотите спросить, который час, таки одной монеты вам хватит, но если что посерьезнее, надо будет раскошелиться, молодые люди.
– Нехилые у тебя расценки, отец, – сказал Гарри.
– Таки вы можете походить по базару и поторговаться, молодые люди, – сказал гном. – Очень скоро все поймут, что информация является самым ходовым товаром, а самый ходовой товар стоит денег. Век информационных технологий уже не за горами, и я предвижу, что торговля информацией приобретет небывалые доселе масштабы. Придется даже изобретать единицы измерения информации, чтобы легче было назначать цену. Так что вы хотели?
– Чтобы ты указал нам дорогу в подземное королевство, – сказал Гарри.
– Десять золотых, – сказал гном.
– Что?! – возмутился Гарри. – Да за десять золотых я всю твою хибару куплю!
– Может быть, и купишь, молодой человек, только кто ее тебе продаст? – ответствовал гном. – Времена ныне неспокойные, и дороги в подземное королевство гномов засекречены. Везде выставлены заставы, и из нас троих только один я знаю, как их можно обойти. За десять золотых я нарисую вам карту, которая приведет вас прямиком к гномам. И заметьте, я даже не спрашиваю, что вам понадобилось у меня на родине. Хотя мог бы и спросить, потому что один из вас явно волшебник, а волшебники имеют у меня на родине нездоровую репутацию. Что же до второго, то тут я вообще молчу, ибо штуковины на твоем поясе, стрелок, говорят и за тебя, и за меня, и вообще… Таки, может быть, у тебя подписан контракт на какого-нибудь уважаемого доброго гнома, может быть, даже на моего знакомого? Или родственника. А вдруг ты собираешься убить нашего короля?
– Брось, отец, – сказал Джек. – Если бы у меня был контракт на ликвидацию, я бы шел один и ни у кого не стал бы спрашивать дорогу. Разве ты не знаешь правил?
– Не пудрите мне мозги, молодой человек. Правила существуют для того, чтобы их нарушать. Ты вполне мог захватить с собой этого юного волшебника для прикрытия, дабы твоя миссия выглядела более безобидной. Во избежание всяческих эксцессов я хочу вас предупредить, что в подвале у меня установлено магическое зеркало для связи, и я в любую минуту могу поговорить с МОССАДом. Там работают очень неприятные гномы, которые будут задавать вам очень неприятные вопросы очень неприятными голосами. Возможно, они даже будут использовать какие-нибудь очень неприятные предметы. Вряд ли вы хотите с ними познакомиться, но если хотите, то я запросто могу устроить вам личное свидание.
– Может, оно и к лучшему, – сказал Джек. – Нам все равно не избежать этой встречи. Иди в свой подвал и вызови кого-нибудь из МОССАДа, а мы подождем здесь.
Учитывая, какой запах шел из домика, ни стрелок, ни волшебник не испытывали желания заходить внутрь.
– Хорошо, молодые люди, – согласился гном. – Это будет вам стоить всего семь золотых.
– Что? – снова возмутился Гарри. – Ты только что угрожал нам, что вызовешь сюда МОССАД совершенно бесплатно!
– Но тогда я не знал, что вы именно этого и добиваетесь, – сказал гном. – А раз есть спрос, то и цена соответствующая. К тому же поддержание магического зеркала в работоспособном состоянии стоит немалых денег, а где их взять бедному гному, живущему в таком захолустье?
– Кстати, а почему ты здесь живешь?
– Я отшельник, – огрызнулся гном.
– Правда? – удивился Гарри. – Я никогда не слышал о гномах-отшельниках.
– Ладно, я соврал, – сказал гном. – Но за правдивый ответ на этот вопрос вам придется заплатить два золотых.
– Почему только два?
– Потому что вы хотите этого меньше, нежели попасть в подземное королевство или поговорить с ребятами из МОССАДа. Я вижу это по вашим лицам, молодые люди. Особенно по твоему лицу, юный волшебник.
– Вызови сюда МОССАД, и я дам тебе серебряную монету, – сказал Гарри.
– За серебряную монету я сообщу тебе только второе имя моей двоюродной прабабушки по материнской линии.
– Не помню, чтобы я интересовался именем твоей прабабушки.
– Вторым именем моей двоюродной прабабушки, – поправил его гном. – А я не помню, чтобы назначал цену в одну серебряную монету.
– Зачем тебе деньги в такой глуши? – спросил Гарри. – На что ты можешь их потратить?
– Важно не то, куда я могу потратить мои деньги, – сказал гном. – И даже не сами деньги. Важен принцип. За информацию надо платить. Бесплатных завтраков не бывает.
– Ты просто жадный, – сказал Гарри. – И не надо подводить под это идеологическую базу.
– Я не жадный, – сказал гном. – Откуда ты знаешь, может, я эти деньги на благотворительность пожертвую?
– Уговорил, – сказал Гарри. – Вызывай свой МОССАД, и я дам тебе золотой.
– Я сказал семь золотых, – напомнил гном.
– Это дорого.
– Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли, молодые люди, – сказал гном. – У меня есть то, что вам нужно. Более того, в радиусе ста миль на поверхности я единственный, у кого это есть, и если вы мне не верите, то можете потратить пару недель на поиски альтернативных вариантов. Только я знаю, чем кончатся эти поиски, – вы придете ко мне и заплатите мне мою цену. Но тогда вам придется заплатить мне уже четырнадцать золотых, ибо информация приобретет для вас куда большую ценность.
Деньги у Гарри имелись, но все волшебники прижимисты, и он не был готов выложить семь полновесных золотых монет практически ни за что. За воздух.
Иногда собственные услуги волшебников были чистым воздухом, но брать за это деньги они не стеснялись. Получать деньги и отдавать их – это две совершенно разные философские школы.
– Ты просто барыга, отец, – сказал Гарри, размышляя, какое же это дорогостоящее дело – спасение вселенной.
– Семь золотых, – сказал гном.
– Джек, ты уверен, что нам нужен МОССАД? – спросил Гарри.
– Это самый простой способ попасть вниз, – сказал Джек.
– Но едва ли самый безопасный, – сказал Гарри. – МОССАД – это ведь что-то типа спецслужбы, да?
– Меня восхищает глубина твоих познаний, – сказал Джек. – А что касается безопасности… Боюсь, безопасного пути вниз не существует, и пусть лучше нас проводят туда типы из спецслужбы, нежели нам придется прокладывать дорогу сквозь их заставы и патрули.
– Цена только что возросла до десяти золотых, – сообщил им гном.
– Почему?
– Внезапно я понял, до какой степени вам необходимо попасть вниз.
– А если мы скажем, что от нашего визита в подземное королевство зависит судьба нашего мира, это как-то повлияет на цену?
– А вы способны такое сказать?
– Способны.
– В любом случае на цену это не повлияет, – сказал гном.
– Разве тебя не беспокоит судьба вселенной? – поинтересовался Гарри. – Может быть, ты живешь в каком-то другом мире?
– Я живу в этом мире, юноша, – сказал гном. – И наш жестокий мир научил меня не верить на слово первым встречным людям, которые заявляют, что именно от них зависят судьбы вселенной, тем самым надеясь сбить цену на мои услуги. Кроме того, если ваша миссия так важна, вы не пожалеете на нее двенадцати золотых.
– Мне казалось, речь шла о десяти.
– Цена выросла, когда ты заговорил о важности своего визита.
– Ты сказал, эта информация никак не повлияет на цену, – напомнил Гарри.
– Я передумал, – пояснил гном. – Итак, двенадцать золотых, и уже через полчаса здесь будет полно ребят, которые с большим удовольствием проводят вас вниз.
– Бесплатно? – уточнил Гарри.
– Совершенно бесплатно.
– И они будут здесь уже через полчаса? – уточнил Гарри. – Значит, они где-то неподалеку. Возможно, нам стоит самим их поискать.
– Даже не пытайтесь, – сказал гном. – Они довольно далеко отсюда и придут тайными проходами гномов, которые вы никогда не найдете. Под нашими горами не выжить без проводника. Или без карты.
– Ладно, уговорил, – сказал Гарри, вытаскивая кошель и отсчитывая двенадцать золотых монет.
Гном снова повел носом.
– Я же говорил, что у них низкая проба, – сказал он. – Надо было просить пятнадцать.
– Эй! – запротестовал Гарри. – Мы так не договаривались!
– Не бойся, я уже назвал цену, – сказал гном. – Ждите, через полчаса за вами придут гномы из МОССАДа. Можете потратить это время на моральную подготовку к встрече. Уверяю вас, она будет незабываема.
Гном захлопнул дверь перед носом Гарри и Джека, и они услышали звук задвигаемых засовов.
– Какую историю мы расскажем этим парням, когда они сюда явятся?
– Историю о спасении вселенной, разумеется, – сказал Джек. – Первое правило стрелка – всегда говори правду.
– Неужели действительно есть такое правило?
– На самом деле оно немного длиннее, – признался Джек. – Всегда говори правду, если она тебе выгодна и ты не можешь придумать историю получше.
– А ты не можешь?
– Как-то ничего в голову не приходит, – сказал стрелок. – Главное – напустить побольше тумана, чтобы они отвели нас вниз, к своему начальству. Ни к чему сразу же заявлять им, что мы пришли забрать Молот. Иначе гномы могут нас неправильно понять.
– Не представляю, что тут можно неправильно понять, – сказал Гарри и закурил сигарету.
Стрелок уселся прямо на землю, поставив саквояж рядом с собой. Ему-то хорошо сидеть на земле, подумал Гарри. Надо и мне обзавестись кожаными штанами, а если я присяду в этих, то остаток дня проведу с мокрой за… тыловой частью.
– Этот гном – жмот, – сказал Гарри. – Если все гномы похожи на него, то они запросят за Молот столько золота, сколько может поместиться у них под землей.
– Он не жмот, – сказал Джек. – Просто ты не умеешь торговаться.
– Я умею торговаться, но этот тип оказался слишком прижимист, нам срочно нужно было отыскать путь под землю, и я не видел другого способа, кроме как заплатить ему требуемую им сумму, и я не виноват, что с каждым разом эта сумма все возрастала…
– Иными словами, ты не умеешь торговаться, – заключил стрелок.
– А ты мне совсем не помогал.
– Переговоры должен вести кто-то один, – сказал Джек.
– Это первое правило стрелка?
– Нет, это первое правило бизнеса.
– Я думал, первое правило бизнеса: сделай как можно больше денег.
– Хорошо, тогда правило насчет переговоров – второе, – согласился стрелок. – Когда два типа, находящиеся на одной стороне, начинают перебивать друг друга, представители противной стороны делают о них весьма нелестные выводы. В нашей же ситуации этот гном сделал нелестные выводы только о тебе, а меня он считает умным и, следовательно, главным в нашей паре.
– Раньше ты говорил, что я главный.
– К счастью, гном этого не знает, – сказал стрелок.
– Значит, пока я выставлял себя полным идиотом, ты спокойно стоял в стороне, посмеивался и сохранял свой имидж?
Стрелок улыбнулся.
– Черт побери, – сказал Гарри. – Горлогориус не стал бы платить какому-то гному.
– Может, и стал бы. Если превратить парня в лягушку, от него многого не добьешься.
Еще раз черт побери, сказал Гарри, но на этот раз исключительно про себя. Почему в подавляющем большинстве случаев этот тип во всем черном оказывается прав?
Хотя если бы гном запросил с Горлогориуса денег… Хм… Для этого надо быть очень храбрым гномом.
Через полчаса снова послышался звук отодвигаемых засовов и на пороге появился все тот же гном. На этот раз он был облачен в походную одежду, на спине висел небольшой рюкзак, из-под кожаной куртки выглядывала кольчуга, а в руке он держал большой топор на короткой ручке. Таким топором удобно пользоваться в небольших помещениях, подумал Гарри. Например, под землей.
– Что это за маскарад? – взвился молодой волшебник. – Где обещанные тобой парни из МОССАДа?
Стрелок только улыбался.
– Позвольте мне представиться, молодые люди, – сказал гном. – Меня зовут Камнеед Глазодав, и я являюсь главным и единственным сотрудником МОССАДа на этой территории. И я отведу вас в подземелья, как и обещал.
– За деньги?
– Нет, бесплатно, – сказал гном. – Меня несколько заинтересовал ваш рассказ, и я подумал: а вдруг эти двое парней действительно знают что-то о близящемся Рагнареке? Ведь если они говорят правду, то моему начальству следует об этом знать.
– О чем? – не понял Гарри.
– Любопытство волшебников можно сравнить только с их же невежеством, – сказал стрелок. Похоже, для него заявление Камнееда о принадлежности к МОССАДу сюрпризом не стало.
– А как же те двенадцать золотых, что я заплатил за вызов? – спросил Гарри.
– За эти деньги вы хотели МОССАД, таки вы и получили МОССАД, – сказал Камнеед.
– Но… а как же…
– Золото – это золото, – сказал гном. – А иметь двенадцать золотых и не иметь двенадцать золотых – это разница…
– В двадцать четыре золотых, я понимаю, – сказал Гарри. – Но зачем ты заставил нас ждать целых полчаса?
– Должен же я был попить чайку на дорожку, – объяснил Камнеед. – Таки мы идем или не идем, парни?
Этот человек жил на склоне горы. Он был счастливым обладателем скромной хижины, построенной почти у самой линии снегов, и худой коровы, траву для которой он собирал в долине и огромными тюками таскал наверх. В обмен на это корова давала ему немного молока.
Еще у этого человека был небольшой огород. Нельзя сказать, чтобы огород приносил много овощей, однако еды человеку хватало. Он был очень скромным и довольствовался тем, что у него есть, никогда не желая большего.
Другие жители этих мест старались его избегать. Не потому, что он делал или говорил им что-то плохое, напротив, он всегда держался приветливо и доброжелательно. Просто было в этом человеке что-то неправильное, хотя, если бы вы попросили объяснить, что именно с ним не так, внятного ответа вы бы не дождались.
Может быть, все дело состояло в том, что у этого человека были холодные, стальные глаза, которых не должно быть у безобидного отшельника, может быть, сказывалась его походка, плавности и бесшумности которой позавидовал бы призрак со стажем, а может, он просто был непохож на других людей, обитающих в этих местах. Чужаков ведь нигде не любят.
Однажды он вернулся в свой дом с очередной порцией травы для своей коровы и обнаружил, что в его хижине кто-то есть. Он удивился, ведь, несмотря на то что он никогда не закрывал дверь, гости его не посещали.
Он вошел в свой дом и увидел человека в черном плаще, капюшон которого был опущен так, что полностью скрывал лицо.
– Желаю тебе тысячу лет жизни, добрый человек, – сказал постоянный обитатель хижины.
– Еще тысяча лет мне бы не помешала, – согласился гость. – Ты мастер Лю?
– Я просто Лю, – сказал отшельник. – Смиренный житель этой горы.
– Я слышал, тебе нет равных в искусстве… танца, – сказал гость.
Лю улыбнулся, и веселые морщинки разбежались по его добродушному лицу.
– Я давно не танцую, – сказал он. – И тебе нет нужды прибегать к эвфемизмам. Здесь нет других ушей, кроме тех, что ты и я носим на своих головах.
– Ты исчез несколько лет назад, – сказал гость. – Многие думали, что ты умер.
– Как видишь, я не умер, – сказал Лю. – Двадцать три года назад я удалился сюда, чтобы провести остаток жизни в мире и покое, чего желаю и тебе, добрый человек.
– Покой нам только снится, – сказал гость.
– Познай себя, будь скромен в своих желаниях, и покой снизойдет на тебя, добрый человек, – сказал Лю. – Хотя, если ты простишь мне небольшое замечание, добрые люди не скрывают своих глаз.
– Ты прав, я недобрый, – сказал гость и снял капюшон. – Так лучше?
– Я прав, ты недобрый, – сказал Лю. – Какая дорога привела тебя в мой дом?
– Точно не та козья тропа, по которой ты ходишь каждый день, – сказал гость. – Неужели тебя не тошнит от нынешнего образа жизни?
– Двадцать лет назад у меня был дворец, – сказал Лю. – Драгоценности, наложницы, лучшая еда и вино, которые только можно купить за золото. Многие люди искали дружбы со мной, еще больше людей искали моего покровительства, и враги трепетали при одном упоминании моего имени. Но покоя в той жизни я так и не нашел.
– В те времена ты искал не покоя, – сказал гость. – Ты искал силу.
– Силу я нашел уже очень давно, – сказал Лю, – Но сила не делает жизнь человека счастливее. Зачем ты пришел ко мне?
– Говорили, что ты можешь… убить кого угодно, – сказал гость.
– Возможно, – сказал Лю. – Но я давно отказался от своих способностей.
– Умение убивать – это как умение плавать, – сказал гость. – Один раз научишься и уже никогда не забудешь.
– Ты хочешь, чтобы я кого-то убил? – спросил Лю.
– Твоя догадливость меня просто поражает, – сказал гость.
– Надеюсь, тебя не слишком огорчит мой отказ.
– Если ты выполнишь мою просьбу, взамен получишь то, что может тебя заинтересовать, – сказал гость и вынул из широкого рукава свиток рисовой бумаги. – Этот трактат называется «Путь кулака и колена», и его автором считается великий воин и мыслитель древности Жао-Клод Ван-Дао.
– Ты опоздал, – сказал Лю. – Я читал «Путь кулака и колена».
– Как знаешь, – пожал плечами гость. Но убирать свиток он не спешил. – Я думал, тебе захочется посмотреть на оригинал.
Глаза Лю загорелись огнем.
– Не может быть, – сказал он. – Оригинал был утерян много лет назад.
– Возьми и ознакомься, – сказал гость. – Я тебе доверяю.
Вопрос, кто будет сторожить корову во время отсутствия хозяина, решился очень быстро.
ГЛАВА 6
Рано или поздно каждый получит все, что ему причитается.
Дон Корлеоне

Горлогориус не шел, он шествовал.
Его шаги весьма ощутимо сотрясали землю, под его подошвами выгорала трава, растения, на которые падал его взгляд, либо умирали, либо превращались во что-нибудь другое, не очень приятное, о чем совершенно не хотелось задумываться, и постороннему наблюдателю могло бы показаться, что могущественный маг здорово прибавил в росте.
– Допрыгались, – констатировал Питер Гриффин.
Вчетвером – сам Питер, Реджи, Негоро и Чингиз-хан – они стояли на балконе шестого этажа башни Питера, единственном уцелевшем после падения небесной тверди балконе, и наблюдали за приближением Горлогориуса.
А оно было неторопливым и хорошо продуманным. При взгляде на надвигающуюся фигуру могущественного мага в голову приходили мысли о тяжести своих преступлений, неотвратимости возмездия и еще почему-то о танках.
Питера и Негоро, которые точно знали, кем является Горлогориус и что он может с ними сделать, обуял ужас. Считавшего себя бессмертным и не очень хорошо осведомленного хана орков терзал всего лишь страх, и даже Реджи ощущал некоторое беспокойство.
– Из-за этой рухнувшей небесной тверди возникают странные оптические эффекты, – заметил Негоро. – Мы смотрим на него сверху, и он должен казаться нам меньше, чем на самом деле. Но он кажется больше.
– Это не оптический эффект, – вздохнул Питер. – Это Горлогориус в легком гневе. Когда… то есть если он придет в ярость, то сможет растоптать мою башню одной ногой.
– О! – сказал Негоро. – В смысле, ой. Стрелок, а ты можешь с этим что-нибудь сделать?
– На самом деле ты задал мне не один, а целых два вопроса, – заметил Реджи. – Первый: могу ли я что-нибудь с ЭТИМ сделать. Возможно, что и могу, но не уверен, что у меня получится. И второй вопрос: буду ли я что-нибудь с ЭТИМ делать? Нет, не буду.
– Почему?
– Потому что внутренние часы подсказывают, что день моей смерти еще не настал.
– Я слышал истории, в которых стрелки убивали волшебников. Обычно перед этим они заявляли, что хотят проверить, может ли пуля оказаться быстрее заклинания.
– Есть пули и пули, – сказал Реджи. – Есть заклинания и заклинания. К поединку с волшебником такого уровня надо тщательно готовиться, обращая особое внимание на пути отхода, если поединок пойдет не по плану. И вообще, у меня контракт на добычу артефактов. Отстрел высокопоставленных волшебников в условия сделки не входил.
– Я заплачу тебе столько, сколько ты скажешь, – сказал Негоро.
– У тебя нет такого количества золота, – сказал Реджи.
– Я добавлю, – сказал Питер.
– И я, – присоединился к ним Чингиз-хан.
– У вас троих нет такого количества золота.
– Но он же нас убьет! – возопил Питер.
– Не думаю, – сказал Реджи. – Конечно, волшебникам не чужда некоторая доля позерства, но все-таки они прагматики. Горлогориус движется сюда с такой скоростью, чтобы произвести на нас наибольшее впечатление, а какой смысл производить впечатление на будущих покойников? Если бы он хотел нас убить, то обрушил бы башню без всякого предупреждения. Или сделал бы что-нибудь другое, но в любом случае он бы начал действовать в неожиданный для нас момент.
– Ты на самом деле так думаешь? – спросил Негоро.
– Я же стою тут вместе с вами, а не улепетываю во все лопатки, – сказал Реджи. – Поверьте, этому парню от нас что-то надо.
– Только бы не наши жизни, – вздохнул Питер. – Хотя вряд ли он согласится на меньшее.
Питер Гриффин был в два раза старше Гарри, но все же не настолько старым, чтобы избежать знакомства с грозным рыком Горлогориуса, который частенько обрушивался на учеников магического колледжа.
Существует несколько видов преподавателей.
Есть преподаватели, к которым студенты относятся снисходительно. Есть преподаватели, с которыми студенты чувствуют себя на равных. Есть преподаватели, которых студенты опасаются, не желая попасть им под горячую руку. Есть преподаватели, которых студенты откровенно боятся, ибо рука у таких типов горяча всегда.
И есть Горлогориус, наводящий ужас не только на студентов, но и на других преподавателей.
В числе прочих предметов Горлогориус вел курс боевой магии, и примерно десяти процентам ученического состава не удавалось пережить выпускной экзамен. А половина из тех, которые его все-таки переживали, впадали в глубокую депрессию, причем некоторые пребывали в ней до самой смерти.
Остановившись метрах в пятидесяти от башни, Горлогориус щелкнул пальцами, и на мгновение волшебное строение просто перестало существовать. К счастью, мгновение оказалось кратким, и четверка не успела отправиться в полет, как под их ногами снова возник пол. Питеру это мгновение показалось вечностью. Впрочем, неприятные ощущения возникли у всех четверых.
– Запредельная дематериализация, – пробормотал Негоро. – Даже мой создатель не смог бы проделать такой фокус без длительной подготовки.
– Выходите, подлые трусы! – сказал Горлогориус, и его слова вонзились в позвоночник каждого, кто их слышал, подобно раскаленной проволоке.
Хотя в данном случае Горлогориус не использовал никакой магии, ноги сами понесли четверку к лестнице.
Когда они оказались снаружи, Горлогориус восседал в массивном кресле, удивительно напоминавшем трон, и, хотя устав гильдии запрещает чародеям занимать первые места в государстве, Горлогориус на троне смотрелся очень уместно.
Соответствующе.
Они приблизились так, как и следует приближаться к могущественному, разгневанному и скорому на расправу монарху, – медленно, на трясущихся ногах, и ни один из них не хотел выделяться из строя и быть первым.
– Игры кончились, – объявил Горлогориус. – И пришло время закрыть вашу лавочку.
Поскольку он не обращался ни к кому конкретно, все четверо промолчали. Подавать голос первым всегда опасно.
Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, был стрелком, и теоретически он не должен был никого бояться. Мало кого он боялся и на практике. Реджи без содрогания в душе шел на чудовищ, бросался на превосходящего числом противника, лез в вызывающие ужас подземелья, в которых можно было встретить… кого угодно. Но сейчас проняло даже его.
Горлогориус излучал мощь. Горлогориус излучал власть, недаром в некоторых языках эти понятия обозначаются одним и тем же словом. И сцепляться с Горлогориусом рогами Реджи совершенно не хотелось.
– Сейчас все сестры получат по серьгам, а все братья – по ушам, – сообщил Горлогориус. – Начнем с тебя, стрелок.
Реджи опустил саквояж, с которым он никогда не расставался, и положил руки на револьверы.
– Не дергайся, – сказал Горлогориус, от которого не ускользнул смысл этого жеста. – Все равно не успеешь. МОЕ заклинание быстрее, чем пуля.
– Просто ты никогда не состязался с моими пулями, – сказал Реджи с уверенностью, которой не испытывал. Но он должен был держать марку.
– Возможно, позже мы посоревнуемся, – пообещал Горлогориус. – А пока ты можешь расслабиться, парень, сейчас я ничего против тебя не имею. Ты выполнял условия контракта и играл мне на руку. Если ты помнишь, в Триодиннадцатом царстве я сам вручил тебе яйцо.
– Я помню, – сказал Реджи.
– Отлично. Все, что от тебя требуется, это выполнить еще пару заданий в том же роде, – сказал Горлогориус.
– И с той же оплатой? – уточнил Реджи.
– Да. Только на этот раз платить тебе буду я.
– Не имею возражений, – сказал Реджи. – Мой прежний наниматель вряд ли имеет что-то против такого развития событий. – Он посмотрел на Негоро. – По-моему, у него кончились идеи.
– Удивительно, что они у него вообще появлялись, – сказал Горлогориус. – Если мы со всем этим разобрались, я попросил бы тебя подождать в сторонке и дать мне закончить с остальными.
– Как далеко я должен отойти? – поинтересовался Реджи.
– Как хочешь, – сказал Горлогориус.
Поскольку Реджи было известно о побочных эффектах некоторых заклинаний, в результате которых внутренности подвергшегося магической атаке объекта разлетаются по всей округе, он отошел метров на тридцать, посчитав такое расстояние достаточно безопасным. С тридцати метров ему будет прекрасно слышно, о чем Горлогориус разговаривает с оставшимися бедолагами.
Реджи не питал ни к одному из них особой симпатии, но ему было любопытно. Он собирал информацию. Первое правило стрелка – информация может стоить дороже, чем пуля. Особенно ценны достоверные сведения о том, на кого тебе предстоит работать.
В данном случае о Горлогориусе.
Реджи встречался с ним однажды в Триодиннадцатом царстве, во время разборки, имевшей место во дворце местного князя, но то свидание вышло слишком быстрым и поверхностным, чтобы делать какие-то выводы о личности старого волшебника. Предстоявшая же беседа обещала стать очень поучительной.
– Теперь с тобой разберемся, – сказал Горлогориус, некультурно тыча пальцем в Негоро. – Невзирая на личности, могу тебе сказать, что моя позиция по отношению к дублям всегда было непоколебимой. Дубль не должен пережить свой оригинал, и если я встречаю такого дубля, то поступаю соответственно. Негоро затрепетал.
– К тому же ты натворил дел, – сказал Горлогориус. – Пытался способствовать прекращению функционирования нашей вселенной, а этот поступок является серьезным преступлением.
Негоро перестал трепетать. Да и зачем, если все уже предрешено?
– Но… – сказал Горлогориус.
Негоро снова затрепетал, ибо у него появилась надежда.
– Ты являешься дублем одного моего старого знакомого, – сказал Горлогориус. – Не могу сказать, что я его сильно любил, да и он вряд ли когда-то испытывал ко мне приятельские чувства, однако мы всегда уважали профессиональные качества друг друга. К тому же в его гибели есть и доля, пусть совсем небольшая, моей вины.
Горлогориус замолчал, дав Негоро возможность переварить услышанное.
– Я знаю, что ты предпринял кое-какие меры, чтобы продлить свое существование после смерти Негориуса, – продолжил старый чародей. – И я знаю, что это за меры, и, уж поверь мне на слово, меня они никоим образом не остановят.
Негоро это прекрасно понимал. Горлогориус мог оторвать ему голову, даже не притрагиваясь к ней, одним только движением левой брови. Или правой пятки.
– Однако я решил дать тебе шанс, – сказал Горлогориус. – Поскольку некоторые твои действия, пусть ты этого и не осознавал, шли мне на пользу, я закрывал глаза на остальные твои художества… Короче, я решил не убивать тебя прямо сейчас. У тебя есть возможность проявить себя. Что скажешь?
– Я готов, сэр, – отчеканил Негоро.
– Молодец, – одобрил его решимость Горлогориус. – Но на этот раз у тебя не получится отсидеться в сторонке. Ты отправишься в путь вместе со стрелком.
– Так точно, сэр, – сказал Негоро.
– Уйди с глаз, пока я не передумал, – буркнул Горлогориус, и дубль, совершенно справедливо посчитав, что он легко отделался, присоединился к Реджи.
– Пронесло, – констатировал он.
– Возможно, это еще не конец, – сказал Реджи.
– В любом случае сейчас я жив и крайне этим фактом доволен. Мы, дубли, умеем радоваться малому, ибо большого нам не дано от природы.
– Разумный подход, – согласился стрелок.
Тем временем Горлогориус обвел грозным взглядом ждущую своей очереди парочку.
– За сим прошу считать мой лимит милосердия исчерпанным, – заявил Горлогориус. – С вами обоими я церемониться не собираюсь.
– Э… могу ли я задать вопрос, сэр? – поинтересовался Чингиз-хан.
– Попробуй, – разрешил Горлогориус.
– Я не мог не заметить, что вы пришли сюда с зюйд-зюйд-веста. – Горлогориус нахмурился. Он не был силен в географии. – Вон оттуда, – махнул рукой орк. – Дело в том, что там стояла лагерем основная часть моего войска, сэр.
– Стояла, – также в прошедшем времени ответил Горлогориус
– И мне бы хотелось знать, что стало с моими ребятами. Если можно, сэр, – добавил хан орков заискивающим голосом.
– Весьма похвально, что даже в такую минуту тебя беспокоит участь твоих соплеменников, – сказал Горлогориус. – Что ж, могу тебя заверить – они живы и здоровы. Пока.
– Спасибо, сэр.
– Впрочем, я уверен, что долго они в таком состоянии не пробудут, – сказал Горлогориус. – Видишь ли, я превратил их в свиней.
– В свиней?
– В свиней, – подтвердил Горлогориус. – Так что от них даже стало лучше пахнуть.
– Но почему?..
– Не думаю, что я обязан объяснять мотивы своих поступков, – сказал Горлогориус. – Но я скажу. За последние несколько недель твои архаровцы нанесли мелким крестьянским хозяйствам, расположенным неподалеку, огромный ущерб, и я решил немного его компенсировать.
Хан оторопел.
– Неужели крестьяне их съедят? – тихо ужаснулся Негоро.
– Думаю, что съедят, – сказал Реджи.
– Но они же разумные!
– Некоторые люди считают свиней разумными, некоторые отказывают в этом даже оркам, а некоторые аристократы не считают разумными простолюдинов, – заметил Реджи. – Полагаю, крестьяне вряд ли сообразят, куда делись орки и откуда в их округе развелось такое количество парнокопытных, а то, что не видно глазу, не способно повредить желудку.
– Это не так уж трудно сообразить, – сказал Негоро. – Я имею в виду, орки куда-то исчезли, зато откуда-то взялись свиньи… Это же просто, как дважды два.
– Местные жители не очень сильны в таблице умножения и дважды два для них не так-то просто, – сказал Реджи. – И вообще, заткнись. Я хочу дослушать.
– Раньше ты так со мной не разговаривал, – обиженно сказал Негоро.
– Раньше я на тебя работал, – сказал Реджи. – А теперь мы работаем вместе, и я больше не твой подчиненный.
Объяснение было исчерпывающим, и Негоро заткнулся.
– Но я думал, что мои орки вам еще понадобятся, – с обидой сказал Чингиз-хан Горлогориусу.
– Зачем? – удивился Горлогориус.
– Для антуража, – объяснил Чингиз-хан. – Я думал, ни одна финальная битва не обходится без полчищ орков, легионов зомби и чего-то в таком роде.
– Концепция изменилась, – сказал Горлогориус. – Решено обойтись без финального мочилова.
– Упс, – произнес хан.
– Предлагаю тебе выбор, – сказал Горлогориус. – Либо я оторву тебе голову и ты умрешь здесь и сейчас быстрой и относительно безболезненной смертью…
– Либо? – спросил хан, когда театральная пауза несколько затянулась. Первый вариант ему не слишком понравился.
– …либо ты можешь разделить участь своих соплеменников, – сказал Горлогориус.
– В качестве свиньи?
– Я думаю, в качестве кабанчика, – сказал Горлогориус. – Ты сможешь вдоволь набегаться по местным полям, лугам, лесам и прочим деталям ландшафта, прежде чем крепкие крестьянские парни возьмут тебя за окорока.
– Согласен, – быстро сказал Чингиз-хан.
– Быстро соображаешь, – похвалил его Горлогориус. – Умение быстро соображать понадобится тебе, когда начнется охота. Если повезет, сможешь прожить… сколько там вообще живут кабанчики?
– Не знаю, – сказал Чингиз-хан. – Но я постараюсь выяснить это собств… хрю. Хрю-хрю-хрмпф…
Одарив волшебника негодующе-испуганным взглядом своих маленьких поросячьих глазок, кабанчик неловко – сказывался недостаток опыта в передвижении на четырех ногах – убежал в сторону леса.
Питер Гриффин похолодел. Настал его черед, а учитывая, какая участь постигла Чингиз-хана, ничего хорошего ему не светило.
– Ты волшебник, – сказал Питеру Горлогориус, – мой коллега, член гильдии, поэтому с тебя спрос особый. Дубль может творить безумства, стрелок выполняет то, за что ему платят, но волшебник должен в первую очередь думать о глобальных последствиях любого своего поступка. А ты о чем думал?
– Меня заставили, – сказал Питер. – Я не хотел, но меня шантажировали…
Горлогориус сплюнул, метко попав Питеру на ботинок.
– Заставили его. – Если бы презрение могло превращаться в серную кислоту, от Питера не осталось бы даже зубов. – Его шантажировали. Да что ты за волшебник такой, если горстка орков, возглавляемых дублем покойного ныне человека, может вынудить тебя к чему-либо?
– Я специально внедрился в их группу, чтобы развалить ее изнутри, – нашелся Питер. – Саботаж, деморализация и все такое…
– Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому, – сказал Горлогориус. – Как член Совета гильдии я должен тебя наказать.
– Как?
– Ты еще спрашиваешь? Твои преступления против вселенной, твое порочащее имидж волшебника поведение – все это заслуживает высшей меры наказания.
– Нет! – воскликнул Питер.
– Да, – сказал Горлогориус. – Дай мне свою волшебную палочку.
Питер заколебался.
– Или я буду вынужден взять ее силой, – сказал Горлогориус. – Поверь, тебе не понравится.
Питер нехотя залез в карман и отдал Горлогориусу волшебную палочку. Могущественный маг сломал ее о колено.
При хрусте магического дерева Питеру показалось, что он утратил какую-то очень важную часть своего собственного тела. Горлогориус выкинул обломки в траву, вынул из кармана собственную палочку и приложил ее ко лбу Питера.
– Сим отнимаю у тебя магическую силу! – сказал он, и сноп света ударил изо лба Питера, словно в черепе незадачливого мага включили прожектор.
По окончании процедуры тело волшебника без чувств рухнуло на землю. Горлогориус брезгливо вытер кончик палочки, которым дотрагивался до лба Гриффина, о подол своей мантии и убрал орудие производства в карман.
– Так и живем, – пробормотал он. – Кто-нибудь может упрекнуть меня в излишней жестокости, но… Пусть только попробует.
ГЛАВА 7
Если ты гном, то это навсегда.
Гимли, сын Глоина

Они проникли на территорию подземного королевства без приключений, легко миновав заставы и патрули, которыми их пугал Камнеед Глазодав. То ли им повезло, то ли парень оказался превосходным проводником, то ли он несколько преувеличил поджидающие чужаков опасности.
Гарри склонялся к последнему варианту, ибо большую часть пути они проделали, совершенно не таясь, и Глазодав во все горло распевал гномьи песни, особенно часто повторяющимися словами в которых были «Хей-хо! и «золото».
Разговаривать под такой аккомпанемент было решительно невозможно, поэтому парочка наших старых знакомых помалкивала и каждый думал о своем. Гарри по привычке терзался вопросами о невыполнимости их очередной миссии, а стрелок пытался понять, по какой причине Горлогориус втянул его в это дело и когда же он сможет найти орден Святого Роланда.
Возвращение в альма-матер служителей револьвера стало для Джека Смит-Вессона идеей фикс. Он ожидал, что найдет там ответы на терзающие его вопросы, обретет смысл жизни и вернет веру в то, что он делает.
Потому что он давно потерял веру.
У стрелков не было будущего, не было перспективы. Не только у каждого конкретного стрелка, но у их вида в целом.
Люди взрослели, заводили детей, старели, обзаводились богатством или разорялись, делали один шаг от любви до ненависти, обретали или теряли веру в различных богов, пытались просчитать свою жизнь или совершали безумные поступки… Иными словами, люди МЕНЯЛИСЬ. И лишь стрелки оставались неизменными.
Черная одежда, солнцезащитные очки, саквояж в левой руке и два револьвера на поясе. Никто не мог вспомнить те времена, когда стрелки не бродили по дорогам этой вселенной, никто точно не знал, с чего это все началось.
Стрелки странствовали. Они стреляли. Шли годы, века и тысячелетия, а ничего не менялось. Единственной переменой, которая могла произойти в жизни каждого стрелка, была смерть.
Смерть в бою, ведь даже старость обходила служителей револьвера стороной.
Никто никогда не видел дряхлых стрелков. Сам Джек перестал стареть, как только ему стукнуло двадцать пять. У него было обветренное лицо вечного странника, рукояти револьверов набили мозоли на руках, но в остальном его тело оставалось телом двадцатипятилетнего человека. И оно было таким уже в течение нескольких веков.
Стрелки не умирали от старости. Естественной смертью для них была смерть насильственная.
Если Гарри удастся пережить свои многочисленные проблемы и вступить в стадию зрелости, то, скорее всего, он умрет немощным старцем, лысым, возможно бородатым, окруженным множеством детей, внуков и правнуков, ибо известно, что волшебники живут долго. Джек Смит-Вессон умрет точно таким же, каков он сейчас, и чья-то рука снимет с его переносицы разбитые солнцезащитные очки, оставив тело лежать на дороге.
В окружении других тел, ибо стрелки очень редко ступают на последнюю тропу в полном одиночестве.
Какой в этом толк? Вечное служение имеет смысл, если человек верит в то, чему он служит, или хотя бы знает об истинной цели своего служения.
Жизнь полна иронии. Во время своего ученичества юный Джек Смит-Вессон мог задать своим наставникам любые вопросы, но тогда они просто не приходили ему в голову. А когда они пришли и стали терзать его разум, путь в орден оказался для него закрытым.
Джек часто вспоминал свой последний день в обители стрелков, стараясь по памяти восстановить дорогу. По традиции стрелок отправлялся в путь один. Карл Маузер, стрелок из рода стрелков, служитель ордена Святого Роланда, Шестой Патрон Его Правого Револьвера и наставник молодых проводил Джека до ворот и прочитал последнюю лекцию об обязанностях стрелка и еще раз напомнил правила.
Как только Джек вышел на дорогу и удалился от ворот на сто метров, они просто исчезли. На их месте теперь виднелись только мили и мили чертовой дороги.
Позже Джек беседовал с многими стрелками и убедился, что в свое время с ними случилось то же самое. Он разговаривал с многими путешественниками и географами, но так и не получил ответа, в какой земле находится орден Святого Роланда. Он оплачивал консультации с могущественными волшебниками, но даже они не смогли указать ему дорогу обратно.
Складывалось такое впечатление, что орден существует вне этой вселенной, затерян где-то между разными измерениями, и Джек начал склоняться к мысли, что так оно и есть.
Но от своей мысли вернуться туда он так и не отказался.
– Таки теперь, молодые люди, не хотите ли вы мне рассказать, что за дело привело вас под землю? – поинтересовался Камнеед Глазодав, когда они устроились на привал в небольшом каменном зале с высоким потолком.
– Сначала ответь, почему иногда ты говоришь с еврейским акцентом, а иногда он у тебя пропадает.
– Еврейский акцент? – удивился гном. – Таки кто эти евреи, за которых вы мне говорите?
– Действительно, – сказал Гарри. – Кто такие евреи?
– Евреи – это люди, говорящие с тем акцентом, который иногда прорывается в речи нашего проводника, Гарри, – объяснил стрелок.
– Ладно, таки вы меня поймали, – сказал гном. – Я не знаю, кто такие евреи, но я много лет провел вне родины и с тех пор не могу изжить некоторые чужеродные привычки. А почему это вас интересует?
– Просто так, – сказал Джек.
– Значит, я удовлетворил твой праздный интерес, шлимазл? – уточнил гном. – В то время как ты не собираешься отвечать на мой вопрос, что вы здесь делаете и какой у вас есть план за спасение мира?
– Об этом плане мы будем говорить только с твоим начальством, – сказал стрелок.
– А если я таки сейчас вам заявлю, что я и есть самый главный генерал МОССАДа?
– В таком случае я попросил бы тебя предъявить какой-нибудь документ для подтверждения твоих слов.
– А я – секретный генерал, – сказал Камнеед. – И у меня есть секретное невидимое удостоверение.
– А кто-нибудь еще об этом знает?
– Допустим, король.
– Тогда пусть он нам и подтвердит, – сказал Джек.
– Какой ты недоверчивый, – сказал Камнеед.
– Ты содрал с моего друга двенадцать золотых за вызов МОССАДа, не сказав, что сам в нем работаешь, – напомнил Джек.
– Это был чистый бизнес, – сказал Камнеед. – Я же объяснял вам свои принципы. Бесплатной информации не бывает. Ничего личного.
– Отлично сказано, – согласился Джек. – И если ты хочешь узнать, что у нас за дело, тебе тоже придется раскошелиться.
– Упс, – сказал гном. – Похоже, ты меня подловил. И сколько же вы потребуете? Хотите вернуть назад свои жалкие двенадцать золотых" с очень низкой пробой?
– Так дешево ты не отделаешься, – сказал Джек. – Это тебе не какой-то МОССАД вызвать, тут все гораздо серьезнее. Меньше чем за сотню рассказывать не буду.
– Сотня золотых монет? А вы, часом, умом не тронулись, молодые люди?
– А ты походи по окрестностям, поторгуйся, – посоветовал ему Джек. – Может, кто-нибудь тебе и подешевле расскажет.
Обнаружив, что он попал в ловушку собственной логики, Камнеед угрюмо замолчал, уставившись в стену.
– У меня нет ста золотых, – признался он наконец.
– Тогда наберись терпения, – сказал Джек. – Рано или поздно ты все узнаешь.
– В чем-то ты прав, – согласился Камнеед. – С другой стороны, будь у меня эта информация…
– Ты мог бы продать ее еще кому-то, обеспечивая естественный круговорот информации в природе, – согласился Джек. – Увы, мой друг, ничего у тебя не выйдет.
– Здорово ты его уел, – заметил Гарри.
Тогда стрелок сделал то, что люди этой вселенной меньше всего ожидают от парней, которые носят револьверы и черные шляпы.
Он улыбнулся и подмигнул Гарри.
Вернувшийся после разборки Горлогориус застал Мэнни за игрой в шахматы с его собственным дублем. Партия подошла к эндшпилю, дубль выигрывал.
– Стыдно, батенька, – сказал Горлогориус. Естественно, он обращался к Мэнни, ибо разговаривать с дублем в присутствии оригинала считалось крайне невежливым. – Ты бы его хоть потупее сделал, что ли.
– Игра интересна только тогда, когда играешь с равным тебе соперником, – сказал Мэнни.
В этом вопросе его взгляды на жизнь коренным образом отличались от взглядов Горлогориуса. Тот считал, что игра интересна, лишь когда он, Горлогориус, выигрывает. В других играх он вообще не участвовал.
– Что-то я на доске особого равенства не замечаю, – сказал Горлогориус.
1 2 3 4 5 6 7