Райан Нэн - От ненависти до любви 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Новак Илья

Экстра: Новый Кабалион


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Экстра: Новый Кабалион автора, которого зовут Новак Илья. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Экстра: Новый Кабалион в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Новак Илья - Экстра: Новый Кабалион без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Экстра: Новый Кабалион = 211.39 KB

Новак Илья - Экстра: Новый Кабалион => скачать бесплатно электронную книгу



Авторский текст
«Новак И. Экстра: Новый Кабалион»:
Илья Новак
Экстра: Новый Кабалион
Плутарх сообщает, что в начале правления императора Тиберия кормчий корабля, огибавшего Греческий архипелаг, проплывая на рассвете в день зимнего солнцестояния мимо одного из островов, услышал, как кто-то с берега зовет его по имени: ‘Тамус! Будешь проходить мимо Палодеса, передай, что великий бог Пан умер!’ Сперва он испугался и не хотел никому ничего передавать, но когда корабль поравнялся с Палодесом, он выкрикнул именно те слова, которые услышал: ‘Пан умер! Великий бог Пан умер!’ И в ответ с острова донеслись плач и стенания не одного, но множества голосов, слившихся воедино, словно скорбела сама земля.
Джон Краули. ‘Эгипет’
Пролог
В начале эры Водолея прохладным летним полднем к Москве приближались два спецагента японской корпорации «Тебах» и поэт по имени Кубо Такуро. Облаченные в камуфляжные комбинезоны и брезентовые куртки, они медленно шли по редколесью. Места здесь были безлюдные, дикие, до ближайшей трассы — несколько километров. Агентов звали Готугава и Мацудайра; они иногда с непонятным выражением, будто бы выжидающе и в то же время со снисходительным презрением поглядывали на поэта, после чего обменивались короткими репликами. Под куртками у них висели ‘яти-матики’ — не слишком надежные, но компактные и удобные пистолеты-пулеметы финского производства. Кубо Такуро, хоть он и побаивался оружия, всучили пистолет ‘штейер’.
Посвистывали птицы, шелестела на ветру трава, рассеянный свет скрытого за облаками солнца проникал сквозь листву; блеклые пятна теней покрывали мягкую землю, заросли и фигуры, идущие между ними.
Агенты собирались убить человека по имени Тот Джигурти, бывшего гражданина Японии. По национальности он, скорее всего, был грузином, хотя точно этого никто не знал. Спецотделу ‘Тебаха’, состоящему из десятка сотрудников, не часто, но регулярно приходилось выполнять подобные задания. У Готугавы и Мацудайры имелись примерные координаты места, где располагалось тайное имение Джигурти — эти координаты, добытые с великими трудностями, обошлись в сто тысяч евро, стоили жизни двух людей и краха карьеры одного крупного российского чиновника. Из всего отдела отправили лишь двоих: руководство корпорации опасалось, что большая группа людей явно неместной национальности привлечет внимание русских органов правопорядка. Оружием их тоже снабдили по минимуму... зато дали в помощь поэта.
Готугава, старший в отряде, шел первым. В руках он держал сабноутбук с GPS-приставкой и иногда сверял по ней координаты.
Они миновали заболоченный лужок и стали подниматься по склону поросшего деревьями холма.
— Оно должен быть здесь, — тихо произнес Мацудайра. — Почему мы его не видим? Как оно называется, забыл...
— Адоцетин, — ответил Готугава, не поворачивая головы. — И если это поместье тайное, то его и не должно быть видно издалека.
Младший агент возразил:
— Но там же лаборатория. Оборудование, постройки... а подъездная дорога? Ограда, сторожевые вышки?
— Это ведь поместье, а не военная база. Вряд ли там есть сторожевые вышки. Подъездной дороги тоже может не быть, вдруг он только вертолетом пользуется?
— Все равно мы должны что-то заметить, — не сдавался Мацудайра. — ‘Тайное’... что значит — тайное? Оно же не невидимое. Этот ученый — богач, мог организовать себе хорошую охрану.
Они посмотрели на поэта — тот шел, полуприкрыв глаза, цепляясь за кочки, словно о чем-то напряженно размышляя.
— Ёси! — повысил голос старший агент. Кубо Такуро, вздрогнув, огляделся и отрицательно качнул головой.
С вершины холма стало видно, что впереди на много километров тянется заросший густыми травами луг. Вдалеке маячили какие-то постройки.
Поэт присел на корточки, Готугава достал бинокль и некоторое время рассматривал окрестности. Мацудайра тем временем обошел вершину.
— Слева и справа холмы, — доложил он, вернувшись. — Что впереди?
— Ферма, — произнес Готугава. — Захудалая совсем.
— А если это камуфляж? — предположил младший агент.
Старший сверился по координатам на сабноутбуке.
— Непохоже. Да и далеко слишком. Поместье должно быть где-то здесь. Может, оно совсем небольшое и спрятано между холмами?
— Но ведь там еще должна быть лаборатория?
— А вдруг она под землей?
Они прошли к восточному краю вершины и поглядели вниз, затем, сделав несколько шагов, очутились возле западного края. С обеих сторон тянулись лесистые холмы, узкие распадки между ними заросли деревьями и кустарником, как и пространство на юге, в той стороне, откуда пришел отряд. А впереди, на северной стороне — луг с фермой. И никаких намеков на то, что где-то здесь находится лаборатория клонирования, спутниковые тарелки, вертолетная площадка...
— Не понимаю, — начал Мацудайра, но старший агент прервал его, показав на поэта.
Тот уже не сидел на корточках — прижав указательные пальцы к вискам, Кубо Такуро медленно поворачивался, при этом чуть покачиваясь, то слегка сгибая ноги, то выпрямляясь, будто в медленном танце.
— Сейчас хайку родит, — хмыкнул Мацудайра. — Эй, Такуро-сан, а вы не...
— Молчи! — приказал ему Готугава.
Стараясь не издавать ни звука, они приблизились к поэту и услышали, как Такуро пробормотал:
— Музыка... слышите музыку?..
Готугава жестом вновь призвал напарника к молчанию. Агенты замерли посреди вершины, а поэт пошел по кругу, пританцовывая, скользя между деревьями и кустами, будто призрак юрэй . Спутники медленно поворачивались, следя за ним взглядами.
В конце концов он обошел всю вершину, после чего надолго замер. Более нетерпеливый Мацудайра уже начал переминаться с ноги на ногу, когда Кубо Такуро вынырнул из транса. Двигаясь еще заторможено, сонно, он сделал шаг к восточному склону и негромко сказал, показывая вниз:
— Там.
Агенты подошли ближе. Глубокий темный распадок между холмами сплошь зарос деревьями и кустарником.
— Ничего нет, — разочарованно пробормотал Мацудайра, уже приготовившийся увидеть таинственное поместье, которое по какой-то причиной не заметил при первом осмотре.
— Идемте... — сказал поэт.
Он начал спускаться, и агенты переглянулись. Готугава распахнул куртку, положил ладонь на ‘яти-матик’. Расстегнув клапаны кожаных ножен, где находились большие армейские ножи, они двинулись вслед за Такуро.
Мацудайра недоверчиво качал головой. Здесь явно не было никаких построек — и что толку от этих поэтов и музыкантов? Поэзию младший агент никогда не понимал, да и музыка, которую играл Такуро до того, как стал работать на ‘Тебах’, его раздражала.
Они нагнали поэта. Готугава пошел слева от него, пристально глядя вниз. Из распадка поднимался сырой дух прелой листвы; сплошной темно-зеленый ковер скрывал землю. Щебетали птицы, листья шелестели на легком ветру... Поэт сказал — музыка? Старшему агенту казалось, что звуки и впрямь складываются в странную, одновременно и призрачно-неземную, и очень естественную, природную музыку. Самое удивительное, что она включала в себя и те ритмичные звуки, что сопровождали продвижение отряда — шелест и тихое поскрипывание стали подобием приглушенного барабанного рокота, задающего ритм всей мелодии.
Готугава вдруг понял, что музыка звучала и раньше, уже когда они стали подниматься на холм, вот только агент не осознавал этого. Она накатывала медленными ленивыми волнами: прилив — щебет и шелест становятся громче, отлив — они почти стихают. Каждый раз рассудок агента, а вслед за ним и все тело словно погружались в теплое парное молоко.
Отряд достиг густой тени, стало прохладнее. Солнце скрывалось за облаками, но странная мелодия окутывала Готугаву пеленой ясного теплого света. Она успокаивала, направляла течение мыслей в меланхолично-философское русло. Агент поморгал, пытаясь отогнать сонливость. Им приказали не медлить, но четких сроков для выполнения задания не определили. Спешить ни к чему, можно лечь под деревом, ногами вниз, к распадку, а головой к пасмурному небу, и подремать в тишине редколесья...
— Это оно, — пробормотал старший агент, наконец поняв.
Мацудайра, который стоял, привалившись плечом к стволу и закрыв глаза, спросил, зевая:
— Что?
— Защитное поле Аполлона. — Готугава потянулся к нагрудному карману. — Быстро... Включите запись...
Кубо Такуро уже сидел посреди кустов и вяло выцарапывал из кармана наушники.
Готугава, прилагая неимоверные усилия, будто выжимая стокилограммовую штангу одной рукой, наконец смог поднять скрепленные тонкой дугой серебристые воронки. Плеер висел на ремне, диск в него был вставлен заранее. Глаза агента закатились, холм и деревья поплыли к небу, но, мягко заваливаясь на землю, он успел прижать ладонь к кнопке, и в ушах загрохотали гитары рок-группы ‘Glay’.
Наваждение исчезло. Несколько секунд Готугава сидел на корточках, слушая резкие, неприятные звуки инструментов и голос певца, затем раскрыл глаза и выпрямился. Морщась, поглядел на Моцудайру, на поэта — они тоже успели надеть наушники.
Все трое уставились вниз, где ветви деревьев расступились и среди крон возникли очертания построек. Узкий темный распадок стал просторней, да и тени почти исчезли. Между деревьями тянулась высокая бетонная ограда, за ней виднелись крыши. Слышалось блеянье, шум мотора, приглушенные голоса. К внешней стороне ограды в разных местах прилипли заросшие бархатистым сиреневым мхом выпуклые наросты — излучатели поля.
— Молодец, Такуро-сан, — прошептал Мацудайра. — Не зря тебя с собой взяли. Рок-группа эта твоя была дрянная, конечно, но без нее... Мы бы сами в жизни не заметили, или мимо прошли, или заснули бы здесь.
После того, как мозг осознал наличие поместья в реальном пространстве, защитное поле перестало действовать. Через минуту, убедившись, что ограда и крыши пропадать больше не собираются, они выключили плеера и сняли наушники.
— Что-то у него охрана совсем слабая, — говорил Мацудайра некоторое время спустя, когда они уже сидели на вершине ограды. — И сигнализации нет.
— Он ученый, не военный, — отвечал Готугава. — Да и надеялся на поле это свое.
В центре поместья возвышалось двухэтажное здание с большой застекленной верандой и покатой крышей, утыканной антеннами и спутниковыми тарелками разной величины. На дверях черной краской было нарисовано что-то вроде:
Вокруг стояло несколько построек поменьше, к распахнутым воротам одной из них два человека гнали стадо баранов. Одетые в одинаковые комбинезоны, люди эти показались Готугаве странноватыми, хотя в чем именно состоит необычность, он понять не смог. Между хозяйственными постройками и домом, где наверняка и обитал хозяин поместья, тянулись оранжевые дорожки. Камень стен имел ярко-желтый цвет, слева и справа возвышались столбы явно фаллической формы — и почему-то все это вместе напомнило Мацудайре изображения с открыток, которые его жена недавно привезла из Египта.
— Такуро-сан, вы пистолет достаньте, но вперед не лезьте, — произнес Готугава, снимая с плеча ‘яти-матик’. — Теперь мы сами.
* * *
Тот Джигурти не ведал о приближении убийц, посланных его бывшими работодателями, но понимал, что конец близок. Он знал: ‘Тебах’ не забудет о нем. И потому не удивился, услышав автоматную очередь.
Джигурти сидел в кресле со стаканом воды в руках. Когда вслед за очередью зазвучали одиночные выстрелы охраны, хозяин поместья чиркнул спичкой, подождал, чтобы огонек разгорелся, и опустил ее в воду. Спичка зашипела, поднялся белый дымок. Тот провел пальцами по полу, скатал собранную пыль в комок и бросил следом за спичкой — чистую поверхность затянул темный налет. Джигурти набрал полную грудь воздуха и сильно подул на воду. После этого осушил стакан до дна, громко сглатывая. По мере того, как жидкость попадала в желудок, зрачки Тота расширялись, спина выгибалась. Он бросил стакан, вцепившись в подлокотники, приподнялся, выгнулся всем телом. Глаза его выпучились, потекли слезы.
— Ё! Вай! Ю! Ху! — выдохнул Джигурти, будто пытаясь справиться с чем-то, распирающим грудь, и повалился в кресло.
Спустя несколько секунд напряжение оставило его, Тот встал.
Он находился на втором этаже дома, в гостиной. К выстрелам добавились крики и блеянье. Тот выглянул в окно — охрана залегла возле дверей, у беседки и под воротами большого сарая, где держали баранов. Нападавших он не разглядел, но ближе к ограде увидел трупы нескольких слуг.
Тоту было наплевать. Он успел сделать все, что хотел, группа создана, теперь надо справиться с противником, которого он сам же и породил, одновременно продолжая развивать основную линию... Единственное, что вызывало любопытство — как нападающие смогли преодолеть защитное аполлоническое поле, генерируемое излучателями Джигурти? Значит, после разрыва с ‘Тебахом’, другие, пусть и менее талантливые ученые продолжили его дело.
Хозяин поместья разглядел фигуру в камуфляже, которая пробежала от ограды к сараю и тут же исчезла из вида. Равнодушно отвернувшись от окна, он прошел в соседнюю комнату. После того, как построили дом, кроме Тота в ней не побывала ни одна живая душа.
Мебели здесь не было, прямо на полу стоял большой монитор, ближе к стене возвышался усеянный датчиками сканер души — металлическая люлька длинной в человеческий рост, соединенная путаницей проводов с системным блоком компьютера. Коробка блока состояла из деревянных планок, покрытых золотыми пластинами так, чтобы оставались щели. По бокам торчали четыре золотых кольца, на крышке поблескивала пара отлитых из драгоценного металла фигурок.
Этот компьютер не выключался на протяжении уже многих месяцев. Через кабель он был соединен с тарелкой на крыше. Джигурти инициировал сканер, лег в него и некоторое время лежал неподвижно, позабыв про окружающее, позволяя прибору считывать и копировать данные. Большую часть процедуры он проделал за последние дни, теперь осталось завершить процесс.
В тот момент, когда считывание завершилось, автоматная очередь прозвучала внизу, на первом этаже.
Тот встал из принтера и подошел к системного блоку. Сквозь щели между золотыми пластинами доносилось тихое потрескивание винчестера. Джигурти поднял с пола тонкий железный наконечник, насаженный на обломок древка. Закрыв глаза, отвел в сторону руку. За дверями прозвучали быстрые шаги, и Джигурти нанес удар.
Кубо Такуро охрана поместья убила в первую же минуту. Раненый Мацудайра отстреливался, не подпуская слуг Джигурти к дверям дома, куда смогли прорваться агенты. Готугава, на ходу перезаряжая ‘яти-матик’, взбежал на второй этаж, быстрым взглядом окинул просторное помещение, увидел стол, кресло, перевернутый стакан на полу, еще одну дверь — и метнулся к ней.
Он услышал треск и шипение. Плечом распахнув дверь, агент ввалился в следующую комнату. Мгновение перед его глазами стояла картина: худой темнобородый мужчина в голубых джинсах и распахнутой белой рубахе, откинув голову назад, замер над золотым параллелепипедом. Из бока мужчины летят розовые капли. Слишком светлые для крови, слишком темные для воды.
Агент прицелился, а бьющий из раны розовый фонтан залил системный блок компьютера. Посыпались искры. Между двумя золотыми фигурками, украшавшими крышку, проскочила молния. Опустившийся на одно колено Готугава начал стрелять. В ‘яти-матике’ затвор перемещается не вдоль ствола, но под небольшим углом, из-за этого оружие не уводит вверх, что хорошо сказывается на кучности выстрелов. Пули 9-ти миллиметрового калибра впились в спину мужчины.
Молния исчезла; фигурки налились сиянием, соединились жгутом, свитым из зигзагов энергии. Мужчина начал падать лицом вперед, и тут сразу несколько молний устремилось к нему. Вспышка огня заставила агента зажмуриться, — а когда он открыл глаза, темнобородого уже не было, лишь пепел усеивал пол, да в воздухе покачивались, медленно оседая, крупные черные хлопья. Агент повернулся к дверям с пистолетом-пулеметом наизготовку. С лестницы донесся топот ног. Или лап? Готугава так и не смог понять, что за создания охраняют тайное поместье Тота Джигурти.

СООБЩЕНИЕ
ПРИНЦИП: без принципа
ОТТЕНОК: нейтральный
ПУТЬ: от: следящий прогнозист Каин (Срединный Домен) / к: Радетель Архее Гомеостазис (Срединный Домен)
ТЕМА: сгусток
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: сгусток
ТЕЛО СООБЩЕНИЯ: в Малой Сети экспериментального домена обнаружен блуждающий сгусток психической энергии, который перемещается между программными компонентами серверных хостов. Большая Сеть пытается локализовать сгусток и определить его сущность.
КОДИРОВАННАЯ ПОДПИСЬ: следящий прогнозист Каин (Срединный Домен).
КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ
СООБЩЕНИЕ
ПРИНЦИП: без принципа
ОТТЕНОК: нейтральный
ПУТЬ: от: следящий прогнозист Каин (Срединный Домен) / к: Радетель Архее Гомеостазис (Срединный Домен)
ТЕМА: новости
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: сгусток / хосты
ТЕЛО СООБЩЕНИЯ: блуждающий сгусток, обнаруженный декаду назад в Малой Сети экспериментального домена, прекратил перемещаться. Теперешняя локализация сгустка и его сущность уточняются.
В отдельных хостах экспериментальной (Малой) Сети наблюдается отторжение программных компонентов от аппаратной основы. Все поврежденные хосты имеют игровую специфику. Большая Сеть встревожена.
КОДИРОВАННАЯ ПОДПИСЬ: следящий прогнозист Каин (Срединный Домен).
КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ

Часть первая. Возможность сверхъестественного
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: экспериментальный домен
ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ: безусловное в абсолютном исчислении Большой Сети
КЛЮЧЕВЫЕ ПОЗИЦИИ: внезапный вызов / эхо пророчества / солнечный удар / африканский яд / ночь нежна
СПОСОБ ДЕЙСТВИЯ: быстрая смена событий
КЛЮЧЕВОЕ СЛОВО: СКОРОСТЬ
Глава 1
На крутом повороте ярко-красный джип с тонированными стеклами ударился о низкое ограждение и перевернулся. За краем трассы начинался отвесный склон. И его, и землю внизу с дороги разглядеть было невозможно, лишь вдалеке виднелась полоска рельс, по которым медленно ехал электровоз. Когда джип, ревя мотором, перелетел через ограждение и достиг границы, где начиналось скрытое от глаз пространство, все вдруг застыло. Облака и солнце, склоны, кусты и деревья — весь ландшафт замер. Автомобиль повис, задрав колеса к небу. Прозвучало тренканье дверного звонка. Егор ударил по ‘эскейпу’ и повернул кресло.
Глючная игрушка! — он выкатился из комнаты в полутемный коридор. Текстуры машин хорошо прорисованы, как и ландшафт, но стоит выйти за незримые пределы, назначенные художниками и программистами, как начинаются баги . Или все зависает, или уж совсем какая-то ерунда таинственная — машина проваливается под землю и падает сквозь темно-коричнево слои, причем круглый спидометр в правом нижнем углу показывает бесконечное увеличение скорости, вплоть до сверхсветовой.
Подкатившись к входной двери, Егор посмотрел в глазок, специально сделанный очень низко, и увидел парня в зеленом комбинезоне и зеленой кепке. С большой коробкой в руках.
Егор открыл дверь и откатился в сторону, позволяя курьеру войти.
— Служба доставки «Русский Вирт»... — начал тот, дежурно улыбаясь, но хозяин квартиры нетерпеливо перебил его:
— Да-да. Это ко мне, все правильно.
Оба ненадолго замолчали — и одновременно узнали друг друга.
— Клюшка?
— Адама, это ты...
Бывший одноклассник Егора Адамова смолк, пялясь на инвалидное кресло. Удивление на его лице сменилось смущением, потом он отвел взгляд.
— Ладно, чего застыл? Входи, — сказал хозяин грубее, чем хотел, и покатил обратно. В квартире стояла тишина, дядя с тетей, у которых Егор жил последние полтора года, улетели на выставку в Токио. Радио он давно не включал, телевизор тоже, даже в Сеть уже несколько дней как не залазил.
Костя Клюшкин пошел следом, разглядывая кресло на колесах, ободья которых Егор вращал обеими руками.
— Я ведь видел твое имя в адресе, но не сообразил, что это ты, Адама, — произнес он. — Ты ж раньше в другом районе жил?
Старое школьное прозвище, которое одноклассники еще и вечно перекручивали так, что оно становилось ‘девчачьим’, всегда раздражало Егора. Несмотря на это он с каким-то мазохистским постоянством использовал в Сети такой же ник — Adama — хотя приходилось то и дело уточнять, что на самом деле он мальчик, а не девочка.
В комнате стоял диван, стол с монитором, где застыло изображение перевернутого красного джипа, шкаф с книгами, видеодвойка и музыкальный центр. Возле монитора — две массивные колонки, руль с педалями и большая пирамида дисков. Аппаратура дорогая, сразу видно, что не с радиорынка, а из фирменных магазинов. Костя прикинул цену содержимого коробки, которую держал в руках, и только теперь осознал, что это именно бывший одноклассник стал первым покупателем ‘хай-тех оболочки’, пока не поступившей в широкую продажу.
— Ту квартиру мы продали, — сказал Егор. — Я теперь с тетей и дядей, но они уехали как раз.
— А... — начал Костя и прикусил язык. Он хотел спросить о родителях Адамова, но в последний момент что-то остановила его. Мучительная пауза затягивалась, и Костя брякнул первое, что пришло в голову:
— Ты слышал, ‘Супер-гонки’ этой ночью рухнули?
‘Супер-гонки’ были сетевым гоночным симулятором с огромными локациями. Впрочем, Егор в них никогда не играл.
— Нет, — сказал он. — Я сейчас вроде как отрезан от окружающего мира. Ну то есть я сам себя отрезал. Ничего не вижу, ничего не слышу...
— Там что-то странное произошло. Я с утра из офиса сразу к тебе поехал, всего не знаю, но...
— Ладно, давай, показывай! — перебил Егор.
Костя вспомнил наконец, зачем пришел, и, соорудив на лице широкую бессмысленную улыбку, заговорил приподнятым голосом:
— Служба доставки ‘Руссовирт’ приветствует вас! Мы работаем для... — и смолк, увидев насмешливую гримасу хозяина.
— Брось, Клюшка. Я у ‘Руссовирта’ уже перчатки заказывал, и руль, и все это слышал. Ты недавно у них работаешь?
— Ага. Это моя первая доставка.
— И тебе сразу доверили ‘оболочку’?
— Понимаешь, Адама, — курьер доверительно склонился к Егору. — Я туда по знакомству устроился.
— Понятно. Конечно, в ‘Руссовирт’ с улицы не попадешь, даже курьером. Открой, я посмотреть хочу.
На стене возле стола висело несколько картинок, кажется, распечатанные на цветном принтере скрины. На каждой изображен красный джип: взрывающийся, или перевернутый, или тонущий в воде... Несколько секунд Костя рассматривал их, затем моргнул, положил коробку на диван и раскрыл. Они заглянули внутрь. В коробке лежал черный сферический шлем, аккуратно сложенная оболочка из материи, пронизанной серебристыми нитями, несколько дисков, провода и мануал.
— ‘Оболочка ‘экзоскелет’... — прочитал Егор. — Почему это назвали оболочкой?
— А как?
— Старые версии называли просто костюмами.
— Они дают понять, что это костюм нового поколения. ‘Оболочка’ круче звучит. Значит так... — Костя выпрямился, опять вспоминая свою роль. — Я теперь должен тебе инструкцию прочитать. Вообще-то это новая супер-модель, они пока официально не продаются, ты первый... Короче, корпорация ‘Тебах’ уверила ‘Руссовирт’, что модель апробирована и прошла все нужные испытания, но некоторые сбои, возможные в новейшем игровом хай-тех оборудовании...
— Знаю, знаю! Думаешь, я перед, как такую дорогую штуку покупать, не проверил, что к чему? У нас тут выделенка, так что я уже кучу мегабайтов про этот ‘экзоскелет’ скачал. Вот, держи деньги...
Косте становилось неловко всякий раз, когда Егор перемещался по комнате. Пока он сидел неподвижно, казалось, что с Адамой все в порядке — ну, сидит парень в кресле, ну, кресло прикольное, на колесах — ну так что? Но как только он начинал крутить колеса, и кресло трогалось с места, сразу становилось видно: бывший одноклассник теперь калека, ноги парализованы... нет, не совсем. Когда Адама доставал из ящика деньги, Клюшка заметил, что правое колено шевельнулось.
Тут гость обнаружил, что Егор в упор смотрит на него. И, наверное, знает, что за мысли сейчас бродят в Костиной голове.
— Ты... — начал курьер, но Адама перебил его:
— Гадаешь, что произошло? Мы в аварию попали. У нас зеленая ‘шкода’ была, помнишь? Мать за рулем, отец рядом, я сзади. Ехали вдоль узкоколейки, сбоку вылетел... — он шумно вздохнул и ткнул пальцем в ярко-красный джип на мониторе. — Точно такой же. Нас всмятку. Мать сразу умерла, мне придавило нижнюю часть тела, а отца выбросило наружу. На несколько метров, удар очень сильный был. А там как раз электровоз проезжал. Отец упал ногами на рельсы, и ему... отрезало, в общем. А джипу — ни фига. Там рама цельная, ‘шкоду’ пробило как тараном, а она только погнулась немного. Водитель крутой оказался, бизнесмен, адвокат поговорил с кем надо, денег дал — его даже не посадили!
Последние слова Егор почти выкрикнул. Костя переминался с ноги на ногу и не знал, куда деть глаза. Он готов был сквозь пол провалиться.
— Родительскую квартиру мы продали, — Адама швырнул на диван пачку денег. — Я институт бросил, зато выучился на программиста. Прямо тут и работаю, неплохо зарабатываю. Разные программки коммерческие клепаю. Тетя с дядей дизайнеры модные. Денег хватает. А мне что делать? Вот, в эту игрушку играю... Проверь, там две тысячи двести.
Костя пересчитал купюры.
— Здесь две тысячи двести пятьдесят.
— Полтинник тебе за доставку.
— Но... это слишком... — Костя замялся. По инструкции ‘Руссовирта’ он еще много чего должен был рассказать покупателю и даже проследить, чтобы тот в первый раз правильно надел ‘экзоскелет’ и подключился...
— Оболочка ‘экзоскелет’ корпорации ‘Тебах’, единственным дистрибьютором которой в нашей стране является компания ‘Русский Вирт’, — забубнил он вызубренный текст, — это образец новейшего игрового оборудования. В шлем вмонтирован винчестер на двести сорок гигабайт, где инсталлирована сингл-версия игры под названием ‘Кабалион’, специально созданной для этого проекта корпорацией ‘Тебах’ с использованием новейшего алгоритма вероятностей WASP-7...
— Прекрати! — перебил Адама. — Говорю тебе, я это все читал. Сам костюм стоит тысячу восемьсот, еще четыреста — за игрушку, такая она крутая. Запускается сразу после инсталляции в ‘Тебахе’, каждая копия игрушки на каждом винте развивается по-своему, пользователь попадает в уже готовый мир... Это все реклама, а их алгоритм вероятностей — на самом деле просто генератор случайных чисел, только мощный, навороченный очень. Все, иди, Клюшка.
— Там перевод на русский, но пока плохо отредактированный. И еще не рекомендуется ставить игры без сертификата. И еще мне по технике безопасности тебе надо рассказать...
— Не надо. Иди.
— Ну... хорошо.
Сутулясь, он вышел в коридор. Такого смущения, даже стыда — хотя он-то в чем виноват? — Костя не испытывал еще ни разу в жизни. Адама отпер входную дверь, и только шагнув наружу, Клюшка с пунцовым лицом выпалил:
— Но там же обратная связь! Надо хоть немного напрягать мышцы, ‘экзоскелет’ преобразует сокращения в электронные импульсы и соответственно двигает картинку. Как же ты будешь ходить в играх?
Дверь захлопнулась. Только спускаясь в лифте Константин Клюшкин вспомнил, что не дал покупателю расписаться в квитанции, но вернуться... нет, это было выше его сил.
Джип пламенел на мониторе. Игра называлась просто — ‘Скорость’. В эту незатейливую аркадную гонку с облегченной физикой выродилась когда-то знаменитая ‘Нидфорспид’. Егор потянулся к коробке с оболочкой, вспоминая то, что успел прочесть о ней. Вместе с ‘экзоскелетом’ производитель обещал предоставить пользователям action/RPG, ‘супер-нелинейную ролевую игру’, как говорила реклама. С недавних пор ее сетевой вариант появился на десятке игровых серверов, то есть пользователь мог играть как в ‘пространстве’ своего винчестера, так и выйти в Интернет. На поставляемом вместе с оболочкой винчестере было еще программное обеспечение ‘экзоскелета’ и куча гигабайт пустого места, куда инсталлировались другие игры.
‘Скорость’ можно было загрузить прямо на винчестер в шлеме, что Адама и сделал. Пока длилась инсталляция, он стал натягивать оболочку. Ткань, пронизанная паутиной металлизированных нитей, оказалась тяжелой и шершавой на ощупь. Он подсоединил к шлему провод сетевой выделенки, натянул перчатки и специальные чешки.
Черное забрало шлема откидывалось, внутреннюю поверхность покрывала серебристая паутинка для мониторинга мозговой активности. Мерцали два круга из мутно-белого кристаллического вещества. Когда шлем надет на голову и забрало опущено, кристаллы приходятся на глаза, почти касаются глазных яблок, чтобы реагировать на движения зрачков.
Он перелез из кресла на диван, лег и надел шлем. Тот соединялся с оболочкой семью штекерами, сбоку были отверстия с узкими решетками. Вентилятор и мини-кондиционер, способный нагревать и охлаждать воздух, работали от мощного аккумулятора.
Когда Адама надел шлем, стало темно, доносящиеся с улицы звуки и тихое гудение кулеров его компа смолкли. Егор лег поудобнее и вдавил клавишу с наружной стороны шлема, после чего, вытянув руки и ноги, расслабился.
Тихое жужжание (заработал кондиционер), потрескивание винчестера где-то у затылка... По всей своей поверхности оболочка напряглась, прилипла к телу и неприятно сдавила его. В темноте перед глазами пробежал столбик цифр и значков, словно движущаяся сверху вниз синяя ДОСовская таблица — ‘экзоскелет’ настраивался.
Затем таблица исчезла, и возникло звездное небо.
ВВОДНЫЙ ТЕСТ — белые буквы появились среди россыпи звезд. — ПРИВЕТСТВИЯ! Я — ТВОЯ ОБОЛОЧКА. СЕЙЧАС Я БУДУ НАЗЫВАТЬ ЧАСТИ ТВОЕГО ТЕЛА. ТЕБЕ СЛЕДУЕТ НАПРЯГАТЬ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МУСКУЛЫ. НЕ ДВИГАЙСЯ! ДОСТАТОЧНО НЕБОЛЬШОГО НАПРЯЖЕНИЯ МЫШЦ, И Я РАСПОЗНАЮ СИГНАЛ. ГОТОВ?
Последнее слово помигало, затем сменилось на:
ПАЛЬЦЫ ПРАВОЙ РУКИ...
Адама чуть шевельнул ими.
ИЗЛИШНЕ! ИЗЛИШНЕ! — просигналила оболочка. — ПОВТОР. ПАЛЬЦЫ ПРАВОЙ РУКИ.
Теперь он не стал двигать пальцами, а скорее обозначил движение, подумал о нем — так явственно, будто произнес вслух: я двигаю пальцами правой руки...
ПРИНЯТО. ПРАВОЕ ЗАПЯСТЬЕ... БИЦЕПС ПРАВОЙ РУКИ... ПРАВОЕ ПЛЕЧО...
По мере того, как он выполнял команды, оболочка в соответствующих местах шевелилась, сначала прилипала к коже, затем словно исчезала — когда настройка происходила правильно, Адама переставал ощущать ‘экзоскелет’.
За правой рукой последовала левая, затем: ДВИЖЕНИЕ ШЕЕЙ ВЛЕВО-ВПРАВО... ВПЕРЕД-НАЗАД...
Спустя минуту начались неприятности. С ягодицами все прошло нормально, а вот ноги... Буквы встревожено замигали, когда после третьей просьбы ‘НАПРЯЧЬ ИКРУ ЛЕВОЙ НОГИ’ оболочка не уловила движения мышц.
ВЕРОЯТНОСТЬ СБОЯ! — объявила она.
Егор сжал зубы. Он воочию представил себе как напрягаются мышцы под кожей, как нога шевелится... он даже почувствовал, что она и вправду шевельнулась...
НАПРЯГИ ИКРУ ПРАВОЙ НОГИ, — удовлетворенно попросила оболочка.
Потом звездное небо исчезло, перед глазами возник желтый треугольник, слева от него синий квадрат, а справа — красный круг.
ВИЗУАЛЬНЫЙ ТЕСТ. ПЕРЕДАЧА ИГРОВЫХ ИЗОБРАЖЕНИЙ ОСНОВАНА НА МЕТОДЕ ИНТРОСКОПИИ — НАБЛЮДЕНИИ ПРЕДМЕТОВ ИЛИ ПРОЦЕССОВ ВНУТРИ ОПТИЧЕСКИ НЕПРОЗРАЧНЫХ СРЕД. СМОТРИ НА ТРЕУГОЛЬНИК. ЕСЛИ ОН ЖЕЛТОГО ЦВЕТА — ПЕРЕВЕДИ ВЗГЛЯД НА КВАДРАТ... ЗАКРОЙ ЛЕВЫЙ ГЛАЗ... ЗАКРОЙ ПРАВЫЙ ГЛАЗ... ПРОВЕРКА СТЕРЕОСКОПИЧЕСКОГО ВОСПРИЯТИЯ ОБЪЕМНЫХ ИЗОБРАЖЕНИЙ.
Круг стал шаром, квадрат завращался и вытянулся, превратившись в ромб, треугольник принял вид пирамиды.
СЛУХОВОЙ ТЕСТ... СЛЫШИШЬ ЛИ ТЫ ШУМ МОРСКОГО ПРИБОЯ? ЕСЛИ ДА — СКАЖИ ‘ДА’...
— Да, — произнес он отчетливо.
СКАЖИ ‘НЕТ’...
— Нет.
ТВОЕ ИМЯ?
— Адама, — ответил Егор после секундной паузы.
ВНЯТНО ВЫГОВАРИВАЯ СЛОВА, ПРОИЗНЕСИ: Я, АДАМА, ОЗНАКОМЛЕН С ПРАВИЛАМИ БЕЗОПАСНОСТИ, РАЗРАБОТАННЫМИ КОРПОРАЦИЕЙ ‘ТЕБАХ’ ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ ОБОЛОЧКИ ‘ЭКЗОСКЕЛЕТ’.
Адама произнес это.
Пауза, шелест и щелчок — словно его слова были записаны и переданы куда-то по подключенному к шлему сетевому проводу.
— МОНИТОРИНГ РИТМОВ ГОЛОВНОГО МОЗГА И ДРУГИХ ПАРАМЕТРОВ. НИЧЕГО НЕ ПРЕДПРИНИМАЙ. ТЕСТ БЕЗОПАСЕН.
Возникло совсем легкое, щекочущее покалывание в затылке. Медленно сместилось к вискам. Перед глазами стремительно пробежали слова:
РЕЦЕПТИВНЫЕ ПОЛЯ... БАЗАЛЬНЫЕ ЯДРА... ЗАТЫЛОЧНАЯ ДОЛЯ... ТАЛАМУС... КОГНИТИВНАЯ ФУНКЦИЯ...
Словно перышком провели по темени. Адама лежал неподвижно — вернее, висел, потому что теперь он не ощущал дивана под собой.
ВВОДНЫЙ ТЕСТ ПРОЙДЕН.
И затем — без всякого перерыва — чернота сменилась буйством красок.
Из-за ярко-оранжевого горизонта всплыли гигантские буквы:
T E B A H
Их сопровождала бравурная электронная музыка. Буквы исчезли, их место заняли другие:
P R E S E N T S
Потом, уже на русском:
ЭКЗОСКЕЛЕТ:
ОБОЛОЧКА НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ
Последние три слова медленно растворились в сияющем небе, а ‘ЭКЗОСКЕЛЕТ’ повис, мерцая изумрудными искрами.
От горизонта поднялась световая колонна, на капители которой было написано:
QABALION
Та самая эрпэгэшка, офлайн-вариант которой инсталлирован ‘Тебахом’ на винчестер. Далеко слева, где пространство темнело, из оранжевого становилось бледно-желтым, стоял целый лес колонн поменьше — все пустые, ждущие своего exe-файла, кроме одной, на которой светилось: SPEED.
Там его ждал красный джип — и Адама потянулся к колонне с гоночной аркадой.
Оранжевое небо тревожно мигнуло, возникло предупреждение:
ДАННАЯ ИГРА НЕ РАЗРАБАТЫВАЛАСЬ НЕПОСРЕДСТВЕННО ДЛЯ ОБОЛОЧЕК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ. ВОЗМОЖНЫ СБОИ. КОРПОРАЦИЯ ‘ТЕБАХ’ РЕКОМЕНДУЕТ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ОДНОЙ ИЗ ИГР, ПРОШЕДШИХ СЕРТИФИКАЦИЮ.
— Наплевать, — вслух произнес Егор.
На самом деле она называлась ‘симулятором аварий», потому что, в отличие от большинства других гонок, здесь главным было не просто прийти первым, а уничтожить соперников. За выигрыш давались деньги на покупку новых машин или усовершенствования старых, а за столкновения и повреждения соперников — бонусы, которые обменивались на оружие.
Заставка и меню не изменились, разве что стали объемными, как и вступительный ролик. Теперь все происходило не на мониторе перед Адамой, а вокруг него: сталкивались и взрывались машины, сигналили полицейские, летели ракеты... И на заставке и в ролике центральное место занимал тот самый красный джип. Именно потому Адама уже долгое время играл в ‘Скорость’.
Зазвучал рэп. Егор взял из гаража зеленую ‘шкоду’. На его счету накопилось такое количество денег, что он мог купить любой автомобиль в парке, предоставляемом игрой, но Адама тратил их только на усовершенствование зеленой ‘шкоды’.
УРОВЕНЬ
Он выбрал самый сложный.
ОПЦИИ... ТРАФИК... ПРОФИЛЬ ИГРОКА... КОЛИЧЕСТВО СОПЕРНИКОВ...
Шесть — ввел он.
ТРАСЫ.
Для начала он выбрал морское побережье.
По темени опять словно провели перышком, в затылке легко защекотало, и перед глазами возникла бетонная площадка с автомобилями, вид сверху. Зависнув примерно в двух десятках метрах над ней, Адама увидел толпу машущих флажками зрителей, кусты по периметру и начало широкой земляной дороги.
Здесь были два ‘мерседеса’, ‘сааб’, старенький ‘форд’, ‘шевроле’ и, вот он, враг — красный корейский джип с круглыми фарами, словно выкаченными в приступе ярости глазами.
Рэп зазвучал громче, Адама провалился сквозь крышу машины и упал в водительское сидение. Оболочка напряглась на заду, имитируя прикосновение к нему, под пальцами Адама ощутил шероховатый руль, под ступней — педаль.
Из рулевой дуги торчал джойстик для управления оружием. Кроме пулемета в распоряжении Егора имелись мины, дымовые шашки и ракетница. Впереди бородатый мужичок с застывшей рожей — анимация явно не была сильным местом аркады — махнул флажком.
Взревели двигатели. Прямо в воздухе разноцветные красные лоскуты стремительно сложились в надпись СТАРТ и взорвались вспышкой света. Машины соперников рванулись вперед и, опомнившись, Адама тоже стартовал.
Он знал эту трассу вдоль и поперек. Холм, бензозаправка, объезд вокруг пляжа нудистов...
У каждой марки автомобиля была своя специфика, словно в них всегда сидел какой-то определенный водитель со своим характером. Например, ‘форд’, хоть и обзавелся пулеметом, вел себя тише всех, никогда не пытался бортануть и очень редко стрелял, а попадал еще реже. Оба ‘мерседеса’ тупо таранили противников, вынося их с трасс и зачастую вылетая в кювет следом, а вот ‘шевроле’ с ‘саабом’ действовали хитрее.
Но самым агрессивным был красный джип — и почему-то Адама не удивлялся этому.
‘Форд’ давно отстал, ‘мерседесы’ тоже, впереди теперь неслись три машины. Начался пляж, желтое облако песка поднялось к небу.
Песчаная коса, изгиб... почти поравнявшись с ‘шевроле’, Адама крутанул руль и ударил соперника бортом. ‘Шевроле’ бросило в сторону, взвился фонтан воды, машина встала. Егор еще успел увидеть возникший над ней в воздухе жирный красный крест, но тут же забыл об этом. Джип и ‘сааб’ неслись рядом, чуть впереди, и Егор понял, что сейчас джип попытается повторить его маневр, спихнуть противника в воду.
На лобовом стекле мерцали линии прицела, полупрозрачные, чтобы не мешать обзору. Адама навел перекрестье на узкое пространство между машинами, выждал мгновение и выстрелил.
По правилам игры в его распоряжении имелась всего одна ракета, но он не промахнулся. Джип вильнул, сближаясь с ‘саабом’, и ракета попала в цель, как раз когда машины сошлись бортами.
Дым показался Егору неестественным, но черт с ним, с дымом, зато как классно загорелись машины!
Визг, скрежет... Он едва успел повернуть руль, объезжая гору обломков. Дальше шел последний ровный участок, а затем — бравурная музыка и десяток похожих друг на друга зрителей. Точно такой же, как на старте, бородатый мужик машет полосатым финишным флагом...
Его машина вильнула из стороны в сторону и сама собой остановилась.
Егора вынесло через крышу, он увидел площадку сверху, затем все мигнуло и, сопровождаемое хриплым рэпом, перед ним засветилось меню.
Он пришел к финишу не только первым, но и единственным, за что, кроме денег, получил очередной бонус, который уже не мог обменять на оружие — его запас в игрушке был скудным. Адаме было предложено на выбор три новые машины, но он отказался.
После пустыни и гонки по автостраде, висящей между крышами небоскребов, были туннели. Егора не интересовало прийти первым. Главное — не допустить до финиша ярко-красный джип. Угрюмая радость переполняла его всякий раз, когда враг в очередной раз переворачивался или взрывался.
Началась самая сложная трасса, и тут Адама впервые потерпел поражение. По узкой дороге, петляющей между склонами и ущельями, надо было добраться до пологой вершины, где поджидал не знакомый бородач, а девица в серебристом бикини, таком узком, что его почти не было видно. Радостно улыбаясь, она махала флажком и посылала победителю воздушные поцелуи.
Вот только в этот раз Егор так и не получил свою порцию поцелуев. Джип протаранил его, и ‘шкода’ взорвалась. Аркада изначально не была предназначена для ‘экзоскелета’, в ней просто не имелось соответствующих команд. Оболочка отреагировала на взрыв по-своему — сжала тело со всех сторон и чуть нагрелась, а вентилятор под шлемом пыхнул в лицо Адаме теплым воздухом.
Опять старт. Он сразу взял с места в карьер, у подножия горы обогнал ‘мерседесы’ с ‘шевроле’, затем саданул из ракетницы по ‘саабу’. Впереди остался только джип и ‘форд’. Последний вдруг сбросил мину, но Егор успел увернуться. Дальше дорога серпантином тянулась вокруг горы, здесь всегда приходилось снижать скорость, но в этот раз он не стал медлить. Проскрежетав бортом по бетонному ограждению, ‘шкода’ почти поравнялась с ‘фордом’. За мутным боковым стеклом Адама увидел профиль водителя — тот сидел неподвижно, лишь приросшие к рулю руки двигались. Егор резко затормозил и в упор расстрелял машину, после чего рванул за ушедшим вперед джипом.
Он почти нагнал врага у начала крутого подъема. Пытаясь преградить путь, джип вильнул влево, вправо, но Адама исхитрился вывернуться почти из-под самых его колес.
Они понеслись рядом. Двигатели ревели, за окном мелькали деревья и мохнатые склоны. В плоском небе среди облаков скакал мячик солнца, слепя глаза оранжевыми световыми кольцами. Адама повернул голову.
Вот оно! Почему-то джип — единственная машина с тонированными стеклами, но тонировка не абсолютная. Сквозь боковое стекло с трудом можно различить прямой нос и выступающий подбородок того, кто сидел внутри. Адаме казалось, что это — тот самый тип, кто был в настоящей машине, протаранившей их ‘шкоду’ возле узкоколейки.
Ракетница на крыше врага повернулась, но конструкция турели не позволяла стрелять по автомобилю, ехавшему рядом.
И все-таки джип выстрелил. Ракета взрыла асфальт прямо перед ‘шкодой’, автомобиль подбросило. Адама вцепился в руль, пытаясь разглядеть происходящее сквозь языки пламени и клубы дыма. Машина приземлилась на все четыре колеса. Впереди был крутой поворот и низкое ограждение.
Он вывернул руль до упора, автомобиль занесло, но Егор уже видел, что справится — вот только его беспокоило, что он потерял из виду джип.
Завизжали покрышки. Дальше тянулся последний участок дороги, прямой, как стрела, ведущий к пологой вершине, где поджидала девица в серебристом бикини, с полосатым финишным флагом в руках... и в этот момент вынырнувший откуда-то сбоку джип врезался в правый борт.
Егор закричал. Вернулся кошмар, который он постоянно видел во сне: узкоколейка, подъезжающий электропоезд... Все повторялось, джип точно так же появился справа, лицо водителя точно так же мелькнуло за лобовым стеклом...
На крутом повороте ярко-красный джип с тонированными стеклами протаранил зеленую ‘шкоду’. Она ударилась о низкое ограждение и перевернулась. За краем трассы начинался отвесный склон. И его, и землю внизу с дороги разглядеть было невозможно, лишь вдалеке виднелась полоска рельс, по которым медленно ехал электровоз. Когда машина, ревя двигателем, перелетела через ограждение и достигла границы, где начиналось скрытое от глаз пространство, все вдруг застыло. Облака, солнце в плоском небе, склоны, кусты и деревья — весь ландшафт игры замер.
Адама ощутил покалывание в затылке, потом откуда-то издалека донесся тревожный писк. По оболочке прокатилась волна дрожи. Мгновение он висел вверх тормашками, а затем сквозь потолок машины провалился вниз, в пространство, которое невозможно было увидеть с дороги.
Доносящийся сверху рев мотора стих, воцарилась тишина. Адама, лежавший лицом вниз с зажмуренными глазами, поднял голову.
Очень тихо, ветра нет, не холодно и не жарко. Земля поросла сплошным ковром мха. Неестественный мох, будто из пластилина, выкрашенного зелено-бурой краской. Адама прикоснулся к нему ладонью, ощутил, как поверхность мягко прогибается, и медленно встал.
Подножие отвесного голого склона. Странный такой склон, серенького цвета и очень ровный, будто это пластик, а не земля и камни. Догорающих обломков ‘шкоды’ нигде не видно... Он глянул вверх и отскочил.
‘Шкода’ висела там, у вершины, перевернутая, и в первое мгновение Адаме показалось, что сейчас машина рухнет на него и раздавит. Донесся приглушенный гул ‘мерседесов’, стал громче, когда автомобили миновали поворот, затем стих.
Наискось от склона под небольшим уклоном тянулась зеленая площадка со сплошной стеной кустов в конце. Егор преодолел ее и попытался продраться сквозь кусты. Надо же, действительно как стена, твердые. Но зато невысокие, по пояс. Он попятился, разбежался и перепрыгнул через них.
И тут до него дошло: он же ходит!
Ноги сразу подкосились, Адама упал и покатился по второму склону, начавшемуся сразу за кустами. Перед глазами, стремительно сменяя друг друга, замелькали горы и небо, небо и горы... Что-то тихо загудело. Поверхность стала горизонтальной, и он замер, лежа на спине.
Облака медленно плыли по небу, похожему на плоскую крышку, накрывавшую узкую вселенную симулятора аварий.
Почему он упал, как только понял, что ходит? Значит, правы врачи, кости срослись нормально, нервные окончания так же в порядке, это только страшная картина, навсегда засевшая в дальнем уголке сознания, не позволяет мозгу отдавать команды, которые заставляли бы ноги двигаться. Но картина осталась там, в другом мире, а он здесь....
И здесь он может ходить?
Все еще лежа на спине, Адама согнул ноги в коленях, уперся в землю ладонями и рывком встал.
Покачнулся, но устоял, сцепив зубы и бормоча: я хожу, я могу ходить, могу!
Ноги будто сами удивились тому, что теперь удерживают тело. Они подгибались, колени дрожали. Расставив руки, Адама для пробы сделал шаг, опять покачнулся и застыл в шаткой позе, привыкая к тому, что баг игрушки на время вылечил баг его тела.
Мертвый геометрический мир. Широкие колонны солнечного света падают сквозь разрывы облаков. Свет качественный, динамический, но то, что он освещает...
Одно слово — аркада. Естественные природные линии — это изгибы, плавные или нет, случайные узоры, многообразие оттенков и форм. А здесь преобладали плоскости. Горизонтальные плоскости долин, наклонные плоскости холмов. Цвета тоже ненатуральные, сплошные, словно какой-то маляр-великан раскрасил пейзаж ровными мазками гигантской кисти. Сверху, когда в горячке гонки удавалось бросить мимолетный взгляд на ландшафт у подножия гор, все это выглядело куда лучше. Но оно не предназначено для детального изучения, игрок не должен попадать сюда, в окружающее трассу мертвое пространство.
И, самое смешное, он видел спидометр. Полупрозрачный круг висел слева внизу, как маленькое привидение, стрелка стояла на нуле.
Гудение повторилось. Оно доносилось из-за холма, похожего на трехгранную пирамиду с острой вершиной. Аттила направился туда. Стрелка спидометра дрогнула и лениво переместилась на ‘10,00 км/ч’. Он пошел быстрее — она показала 20,00 км/ч, замедлил шаги — опустилась почти до нуля.
Перед самым лицом что-то мелькнуло, будто прозрачная чешуйка пролетела в воздухе — и растаяла. Егор недоуменно прищурился. Это что, какая-то лакуна в текстурах?
За холмом обнаружился приземистый коричневый параллелепипед с плоскими и тонкими, как бумага, стенками. Из темного прохода наружу тянулись рельсы. Прямые, длиной метров триста... хотя понятие ‘метров’, ‘расстояния’ здесь казалось каким-то неопределенным. Рельсы тянулись между двумя холмами, по мостику над узкой речушкой, и заканчивались... ничем. Просто обрывались, и все.
Снова гудение — и из ангара выкатил игрушечный электровоз.
Игрушечный не размерами (он был довольно массивным), а видом. Словно из куска пенопласта вырезали нечто, отдаленно напоминающее очертаниями электровоз, и затем раскрасили, причем все это делал ребенок.
— Халтурщики, — произнес Егор.
Стекла в овальных окнах не нарисовали, а вот машиниста для чего-то внутрь засунули, хотя сверху, с трассы, его невозможно разглядеть. Сквозь переднее окно Адама увидел застывшую, словно восковую фигуру. Электровоз выкатил из сарая, прогудел и резво поехал по рельсам прочь. Колеса двигались бесшумно, никакого постукивания на стыках. Хотя стыков-то и нет, сплошные темные полосы.
Адама проследил за ним взглядом, обернулся.
Он прошел всего ничего, а горы с трассой оказались очень далеко, превратились в нагромождение темных конусов, полускрытых розоватой дымкой. Облака все так же плыли по небу, световые колонны то опускались, высвечивая на склонах извивающуюся ниточку трассы, то исчезали. Вдруг слева мелькнуло что-то серебристое. Адама изумленно обернулся. Секунду или две он видел поблескивающую фигуру, которая медленно двигалась между холмами, затем она исчезла.
— Эй! Стойте!
Здесь кто-то живет? Что за странные существа могут обитать в таком месте? Егор побежал, на ходу еще несколько раз окликнув незнакомца, а когда миновал распадок между холмами, увидел, что никого там нет. Показалось? Адама растеряно покрутился на месте. Да, никого, все застыло, только световые столбы медленно перемещаются вместе с облаками, то высвечивая вершины холмов, то погружая их в тень.
Он пошел назад, перешагнул через рельсы. Опять гудение. Электровоз, миновав мостик, встал на несколько секунд и задом двинулся в обратную сторону. Проехав мимо Адамы, исчез в ангаре, чтобы спустя минуту показаться вновь.
Мостик вел через реку. Река? Адама подошел ближе. Между невысоких обрывистых берегов синела закаменевшая масса, маслянисто отблескивающая в лучах солнца. Словно в канаву вылили цистерну краски, и она застыла.
Снова гудок — и электровоз с восковым машинистом проследовал мимо. От механичного ритма его передвижений, от безжизненной тишины, окутывающей аркадный мирок, становилось тоскливо. И скучно. Интересное приключение получилось, но пора выбираться отсюда. Адама постоял, провожая взглядом электровоз, перевел взгляд на ‘воду’. Ну и гадость! Пожалели, пожалели пиксельных шейдеров... Интересно, как она вблизи, еще хуже смотрится? Егор спрыгнул.
Густо-синяя поверхность провалилась под ногами, и он погрузился до колен.
— Э! — заорал Егор. — Что такое?
И тут же в затылке словно маленькие червяки зашевелились. Ощущение было куда неприятнее, чем при предыдущих включениях мониторинга мозговой активности. Виски заломило, будто по ним стукнули свинцовыми молоточками, тонкие иголочки впились в позвоночник.
Погрузившись по пояс, Адама ладонями ударил по синей поверхности, но руки тоже ушли в нее, будто в подтаявшее сливочное масло.
— Стой! Оболочка, слышишь?!
Над ним по мостку проехал электровоз, а Егор опустился с головой.
Вокруг заклубилась густая синяя муть — он попал в скрытую зону, подбрюшье игры. Откуда-то сверху вдруг выплыл столбик цифр, далекий, еле слышный тревожный писк прозвучал и смолк. Вместо цифр мелькнуло слово ERROR, сменившееся запросом ‘ЭКСТРЕННОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ?’
— Да! — заорал Адама, хотя так и не понял, обращен ли вопрос к нему, или это внутренний диалог подкоманд оболочки — потому что следом замелькали слова ‘ЗАПРЕТ: ПРИ ВЫБРОСЕ ВОЗМОЖНО НАРУШЕНИЕ МОТОРИКИ... ЗАПРЕТ: ВОЗМОЖНОСТЬ НАРУШЕНИЯ ЗРИТЕЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ... ЗАПРЕТ: ВОЗМОЖНОСТЬ ПОВРЕЖДЕНИЯ...’
Егор провалился вниз, понесся с огромной скоростью сквозь темно-синие слои, краем глаз видя, что стрелка спидометра показывает 100 000,00 км/ч.
Это длилось недолго, а когда синие слои закончились, Адама очутился в странном месте, которое никак не могло существовать в аркадной гонке. Да еще и какое-то существо попыталось ударить его топором.
Глава 2
СООБЩЕНИЕ
ПРИНЦИП: без принципа
ОТТЕНОК: настороженный
ПУТЬ: от: следящий прогнозист Каин (Срединный Домен) / к: Радетель Архее Гомеостазис (Срединный Домен)
ТЕМА: новости
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: хосты / фигура
ТЕЛО СООБЩЕНИЯ: обнаруженный в Малой Сети экспериментального домена сгусток психической энергии локализован, однако сущность его до сих пор не выяснена. Какое-либо влияние на сгусток невозможно по причине, изложенной ниже.
Серверные хосты как совокупность аппаратного и программного обеспечения начинают расслаиваться — наблюдаются все более частые случаи отделения программных компонентов от аппаратной (машинной) основы и перемещение их непосредственно в Малую Сеть. Все хосты, работа которых нарушена, имеют игровую специфику. Программные компоненты меняют локализацию в Малой Сети и выстраиваются вокруг сгустка психической энергии в смертную фигуру: десять локаций в семи миссиях в четырех уровнях.
Предполагаем, что смертная фигура выстраивается сгустком, она и защищает его от нашего вмешательства. Большая Сеть крайне взволнована. Радетель, что нам делать?
КОДИРОВАННАЯ ПОДПИСЬ: следящий прогнозист Каин (Срединный Домен)
КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ
вложение:(условная схема смертной фигуры)

* * *
На экране было то, что Ксюша называла не иначе как Безумная Заставка — распятие в 3-D. Оно медленно вращалось; прибитый гвоздями человек поворачивался к Андрею то лицом, то затылком, почти не различимым за вертикальным брусом.
Как в тебе это сочетается? — удивлялась Ксюша. — Порносайты, Интернет, компьютерные игрушки и церковь?
— Да не хожу я на порносайты! — кривя душой, отнекивался Андрей. — И в церковь не хожу.
— Но ты же веришь. Веруешь то есть.
— Нет, уже давно не верую, — после этих слов он угрюмо замолкал, и тогда Ксюша переводила разговор на другое. Подобные беседы повторялись нечасто, но регулярно — присутствовала в Ксюхе эта бабская склонность подкузьмить, подъегорить любовника. Сейчас она лежала на диване, голая, до поясницы накрытая простыней, а Андрей сидел спиной к ней за компьютером. Ему как раз попался любопытный сайт. DCE: Distributed Computing Environment. ‘Распределенные компьютерные вычисления’...
— Смотри, это, оказывается, интересно, — произнес Андрей, не оборачиваясь. — Ты слушаешь?
— Ага... — лениво откликнулась Ксюха томным, расслабленным голосом женщины, которая буквально только что замечательно провела время. — Что там?
— ‘Так что же заставляет людей участвовать в распределённых вычислениях? — откликнулся Андрей. — Стремление помочь современной науке...’ — он замолчал, читая дальше, и наконец разочарованно добавил: — Ага, нет, это не только бескорыстие, некоторые еще и соревнуются. Команда России, команда Германии...
— В чем соревнуются?
— Да вот, понимаешь... — он опять замолчал.
Ксюша подождала немного и с легким раздражением спросила:
— Может, все-таки расскажешь, что ты там углядел?
Андрей стал пояснять:
— Короче говоря, разные институты и научные центры предлагают использовать домашние компьютеры для вычисления всяких задач. Это как бы предтеча одной большой операционной системы, распределенной на компьютерах по всей планете. Регистрируешься, получаешь персональный идентификатор и скачиваешь клиент-программу. Дальше она у тебя висит в фоновом режиме, высчитывает то, что от нее требуется, и периодически отсылает данные.
Поразмыслив, Ксюша сказала:
— Ерунда какая. Во-первых...
— Во-первых, ты ничего не поняла, — вставил Андрей.
— Почему, немного поняла. Я хотела сказать, это все афера какая-то.
— Как афера? В чем же ее смысл?
— Не знаю. Ну ладно, а почему эти институты сами не высчитывают свои задачи?
— Мощностей не хватает. А простой домашний комп обычно загружен процентов на двадцать-тридцать. Вот они и просят им помочь. Это оказывается популярная штука сейчас.
— Но что им считать надо? Ты можешь объяснить нормальным языком?
— Пожалуйста. Значит, нормальным языком... Ну вот, смотри, э... Сэвэнтин ор Буст. Цель проекта — решить задачу Серпински. Или вот — GIMPS. Они ищут новые простые числа Мерсенна. В ноябре нашли самое большое на тот момент простое число, 220996011-1. Одна контора обещает сто тысяч баксов тому, кто найдет простое число из более чем 107 десятичных цифр и из суммы этого приза планируется сделать выплаты всем открывателям предыдущих простых чисел Мерсенна, примерно по пять тысяч каждому. Вот, а еще...
— Ха, ‘планируется’! — перебила практичная девушка Ксюша. — Знаем мы их ‘планируется’ — кинут и не поморщатся.
Тем не менее, она заинтересовалась.
— А что еще они предлагают считать?
— Еще... Изменения климата в ближайший век, разложение на множители огромных чисел общего вида, свойства белковых молекул, поиск лекарства от рака...
— И за все это платят?
— Да причем тут деньги! — возмутился наконец он. — Что ты с этими деньгами пристала?
— Ах, я пристала? — сзади зашелестела простыня и скрипнул диван.
Против обыкновения, Андрей решил не поддаваться и сидел с напряженной спиной, не оборачиваясь, все то время, пока она была в душе.
Потом сзади опять скрипнуло — усевшись на диван, она натягивала колготки. Дзынькнула ‘молния’ на платье. Когда Ксюха раздраженно произнесла: ‘Все, я пошла’ — Андрей ее не услышал, так как по-настоящему заинтересовался тем, что видел на мониторе. Международный Научно-Религиозный Институт (НРИ), ‘созданный эмигрантом из России, миллионером и филантропом грузинской национальности Тотом Джигурти, с одинаковым усердием жертвующим деньги и для научных и для религиозные исследований’, предлагал принять участие в программе «Поиск Имен». ‘Научно-Религиозный Институт’ — интересное словосочетание, Андрей раньше такого не слышал. Этот самый НРИ каким-то заковыристым образом совместил гипотезу Римана с поиском неких имен. Про гипотезу Андрей знал. Там все дело вертелось вокруг простых чисел, то есть таких, что без остатка делятся только на единицу и на самих себя. Вот, допустим, четыре — без остатка оно делится на два, значит, это не простое число. А пять — простое, и семь простое. Среди этих простых чисел встречаются близнецы, то есть разница между ними составляет двойку. Пять и семь — близнецы, и семнадцать с девятнадцатью близнецы. Чем длиннее цифровая последовательность, то есть чем больше в ней чисел, тем реже встречаются эти самые близнецы. Риман выдвинул гипотезу, что ряд близнецов все-таки бесконечен, однако доказать или опровергнуть это так пока и не смогли. Таинственный эмигрант-филантроп Тот Джигурти через свой НРИ заявлял буквально следующее: каждая пара близнецов соответствует двум буквам латинского алфавита. Все это будет транслироваться через ODL, объектно-ориентированный язык программирования, после чего из каждой последовательности букв составляется слово. Разработан алгоритм, который вычисляет, какое из полученных слов является именем, а какое — нет. Через двенадцать часов после регистрации и запуска клиентской программы на домашний компьютер в качестве бонуса скачиваются все имена, найденные другими участниками проекта со дня его запуска. Суть в том, что ODL не просто язык программирования, но некий инструмент для описания любого объекта, система, содержащая в себе информацию про описываемые объекты. В том смысле, что при помощи запрограммированных синтактик-, семантик- и прагматик-модулей он обрабатывает и смысловую сторону знаковых составляющих, то есть выделяет из имен их смысл.
Тут уж Андрей откинулся на стуле и основательно задумался. Основная идея всей этой ‘семантической концепции’ заключалась в том, что из каждого имени можно выделить содержание — его ‘предметное значение’. Поскольку содержание связано с формой, то и ‘внешний вид’ любого слова связан с его значением. То есть содержание имен можно постигнуть через их форму, выявить смысл из сочетания букв (на сайте это формулировалось более заковыристо: ‘выразить семантические свойства информации через синтаксические’).
В конце концов он это понял так, что если при помощи ODLа описать розу, то полученный набор символов будет не просто описывать розу, но как бы быть ею, то есть содержать в себе свойства цветка...
— Я пошла! — повторила Ксюша.
— Ксюха... — пробормотал Андрей. — Ксюша... Черт, получается, можно описать в ODLе Ксюшу и... и я смогу трахаться с ним? С этим описанием?
— Ну, всё!
Это он, конечно, переборщил. Тут бы Андрею и остановиться, и повернуться к ней, но он не стал отвлекаться, и тогда Ксюха швырнула на стол рядом с клавиатурой плеер, который любовник вчера вечером ей подарил. Через несколько секунд хлопнула входная дверь. Но Андрей все равно не отреагировал, слишком увлекся. ‘Имеется возможность прослушать имена’ — вот, что там было. Это слово, ‘имена’, каждый раз выделялось зеленым шрифтом и курсивом. А еще — ‘не требуется постоянная связь с сервером’, ‘при работе клиент-программа забирает не более 90 мегабайт оперативной памяти’, ‘необходимо всего 170 мегабайт на жестком диске’.
Пора было идти на службу, но этим утром Андрей опоздал.
Ведь с другой стороны, ‘Ксюша’ может быть не именем объекта, а названием для вида всех подобных объектов, для класса всех Ксюш... — раздумывал он, переходя на англоязычный сайт НРИ и регистрируясь там. Ксюш-то много и сочетание этих букв — ‘к-с-ю-ш-а’ — не несет в себе никакой информации конкретно про ту молодую женщину, которая, виляя бедрами (Ксюха, когда злилась, при ходьбе почему-то сильно виляла бедрами — что за странная особенность?) — вылетела сейчас из его квартиры; нет в этом слове ничего про то, что волосы у нее каштановые, ни про размер груди, ни про что-нибудь еще...
Когда скачанная программа заработала, от Сети он отключился, но компьютер вырубать не стал. Пусть себе работает, интересно же, чего он там навычисляет к вечеру... Андрей выключил монитор и ушел, думая о том, что одна из конкретных представительниц класса всех Ксюш сейчас сильно на него обижена и теперь придется мириться, а как — непонятно.
* * *
Понедельник прошел как всегда, в смысле — никак. Андрей добился таких карьерных успехов, что на службе теперь не работал, только командовал из своего кабинета, понимая при этом, что его руководство никому на фиг не нужно, и без него процесс идет как надо, а он только мешает. Допетрив это некоторое время назад, Андрей перестал руководить — то есть вмешиваться в работу подчиненных.
В Сети стоял шум, свалилось пару крупных игровых серверов, но Андрей на это отвлекаться не стал — он не был сетевым человеком и слабо разбирался в Интернет-жизни. Большую часть дня он провел, читая любительские сайты про язык программирования ODL. Оказалось, что это старший брат давно существующего языка под названием IDL — так сказать, супер-IDL, усложненный и навороченный. Сейчас разработали еще какой-то протокол SNLSP, Андрей несколько раз натыкался на ссылки на него, но решил почитать про новинку позже. Посетив сайт Научно-Религиозного Института, он из туманных объяснений понял, что все имена (или информационные модули, то есть блоки с заданными именами) называют один и тот же объект. То есть у этого объекта множество имен, и каждое, транслируемое через ODL, несет в себе атрибут объекта, сиречь описание одного из его свойств или параметров. Вместе же они составляют пространство имен. Тут Андрей вновь призадумался.
Вот если задать вопрос: ‘Какой стороной упадет монетка, орлом или решкой?’ — то ответов на этот вопрос два. Вероятность и неопределенность каждого ответа одинаковы. Пока монета летит, она находится в неопределенном состоянии, как упала — какой-то из двух ответов станет определенным. И если верный ответ дан, то он уничтожает вероятность справедливости другого ответа, потому что если монетка упала решкой кверху, и дан соответствующий ответ, то второй окажется ложным. Допустим, она упала, но некто, некий человек, этого не видит. Этот Некто спрашивает у вас (а вы-то как раз видели): как упала монетка? До того, как вы ответили, в понимании Некто монетка все еще будет находиться в некоем неопределенном, ‘подвешенном’ состоянии, ведь он не знает, как она упала. И для него оба ваши возможных ответа будут равновероятны и равнонеопределенны. А теперь допустим, что Некто еще интересуется другими параметрами и спрашивает: монетка квадратная или круглая? Из серебра, золота или какого-то другого металла? Какой страны, какого года выпуска? И так далее. Так вот, каждое имя было сообщением о каком-то параметре объекта, и после того, как все имена будут перечислены, неопределенность объекта исчезнет, все его атрибуты проявятся, его энтропия обнулится — объект станет настолько определенным, что возникнет... так?
Нет, не так, подумал Андрей. Даже если я опишу во всех возможных подробностях монетку — мое описание не создаст второй монетки. Просто этот Некто, которому я ее опишу, очень хорошо, очень живо представит ее себе. То есть он получит полную информацию о ней. А Сеть — это ведь и есть пространство чистой информации, да, и если в ней что-то описать всесторонне... Однако, что ни говори, сама монетка все же не появится, хоть поэму о ней сочини.
Разочарованный, он вновь залез на сайт НРИ и там нашел очень простой совет для тех, кто сомневался, присоединяться или не присоединяться к программе: произнесение каждого имени сравнивать не с сообщением о свойстве монетки, а с ударом молотка по резцу скульптора. В результате всех этих ударов (нахождении и произнесении всех имен) в камне (‘в материальном мире’ — уточнялось на сайте) возникает, проявляется скульптура. Пока камень не обработан, заключенная в нем скульптура неявна в том смысле, что она может получиться любой, из куска камня можно сделать все что угодно, лишь бы размер позволил. Каждое имя (каждое движение резца) уменьшает эту неявность, неопределенность потенциальной скульптуры, то есть главное даже не то, что называет каждое имя, а то, что оно исключает. Причем если называет он что-то одно, то исключает целый ряд других состояний объекта. То есть каждый удар резца понижает численность потенциальных скульптур — уменьшает количество возможных состояний камня. Значит семантико-информационное содержание слова определяется не тем, что это слово содержит, а тем, что оно исключает.
Однако, подумал Андрей, это все замечательно, но есть ведь еще и такое понятие, как полезность информации? Какая мне польза от того, что будут найдены и названы все имена объекта? Вроде — никакой. Но, видимо, для того, кто запустил программу, то есть для этого самого Тота Джигурти, полезность объекта, который он намеревается заполучить в результате, велика. Он заранее знает, что будущая скульптура ему крайне нужна? То есть ценность информации не объективна, а зависит от того, какую задачу решает некто, эту информацию желающий получить...
От обилия сложных мыслей, которые в голове приходилось выделять ментальным аналогом жирного шрифта, у Андрея заломило в висках, и это стало хорошим поводом уйти с работы пораньше.
* * *
Он увидел, что клиентская программа сама собой выскочила из трея и квадратным окошком висит посередине экрана. С английским у Андрея было плохо, но в конце концов он догадался, что программа почему-то прекратила расчеты и теперь настырным миганием требует доступ в Сеть. На работе была выделенка, а дома — обычный модем, да еще и телефонная линия старая, аналоговая. С третьей попытки соединение произошло. Против ожидания, программа не стала передавать на центральный компьютер НРИ массив обработанной за день информации, а наоборот принялась скачивать что-то — причем, судя по всему, что-то очень объемное. Андрей пошел на кухню.
Одинокая жизнь имела свои плюсы и свои минусы. К минусам относилось то, что готовить приходилось самому. Он сделал два бутерброда, с колбасой и сыром, налил в чашку купленный по дороге с работы квас, прошел в зал и включил телевизор. Неторопливо жуя бутерброды, посмотрел программу новостей, после чего заглянул в спальню, где стоял компьютер. Программа все еще скачивала данные. Андрей сходил на кухню, вымыл посуду, вернулся к телевизору и от нечего делать ознакомился с шестьсот шестьдесят шестой серией ‘Удара любви’. Опять заглянул в спальню — комп все еще качал. Уже стемнело, время приближалось к двенадцати. Андрей попытался смотреть ночное ток-шоу, но прилюдно выясняющие отношения муж, его жена и ее любовник — вне зависимости от того, были ли они натуральными, или их изображали малоизвестные актеры — вызвали у него стыд за род человеческий, так что он побыстрее вернулся в спальню. Комп отключился от Сети. Это иногда происходило без команды, из-за неполадок на линии. Андрей, чертыхнувшись, бросился к машине — и обнаружил, что информация успела закачаться. Программа теперь настойчиво требовала подключения, чтобы переправить те данные, которые она обработала за день, обратно в НРИ. Модем пощелкал, попикал, вошел в Сеть, программа перестала всполошена мигать, начала отправлять биты — тут за окном бабахнула молния, и свет вырубился.
* * *
Но монитор горел, и телевизор что-то бормотал в соседней комнате. Значит, сожгло только одну пробку, а вторая работает. Андрей сунулся в раскрытое окно, услышал шорох дождя и почувствовал влагу на лице. Пожав плечами, вернулся к компьютеру, попытался опять войти в Сеть, но безуспешно. Тогда он поднял телефонную трубку — тишина. Ага, еще и с телефонной линией неполадки...
Раздался стук в дверь.
Что-то ему не по себе стало. Темнота во всей квартире, только монитор светится, да из телевизора доносится приглушенное бормотание. И в дверь стучат. Почему не звонят? Он припомнил, на какой пробке ‘висел’ дверной звонок, сообразил, что тот тоже не работает, кивнул сам себе и пошел открывать.
Ксюша хмуро взглянула на него, Андрей посторонился, и девушка прошла в квартиру. Закрыв дверь, он обернулся — гостья снимала мокрые туфли.
— Почему темно? — спросила она.
— Пробка сгорела.
— Так почини.
— Не разбираюсь я в этом, ты ж знаешь. В подъезде еще темнее, чем здесь, и так я всегда соседские пробки со своими путаю. И еще у нас щит на замочек заперт, чтоб хулиганы не лазили, а ключ я потерял. У соседа есть, но уже поздно его будить, неудобно. Что-то случилось?
Она молча прошла в спальню, Андрей, помедлив, направился следом. Ксюха устроилась на диване, положив ногу на ногу.
— Так что произошло? — спросил он, садясь возле компьютера.
Ксюха вздохнула.
— Я звонила, но ты трубку не брал. Я ключ потеряла. А мои в отпуск уехали. И подружек ни одной сейчас в городе нету. И... вот.
Они помолчали, не глядя друг на друга. Фиг тебе, не буду извиняться, подумал Андрей. Ты любишь, чтоб перед тобой извинялись, я знаю, ты после этого почему-то особенно... страстная становишься. Но сейчас — я не буду.
— Есть хочешь?
— Нет. Что у тебя с этими вычислениями?
Он улыбнулся.
— Понимаешь, кажется я как раз попал на... финал. То есть, сегодня именно мой комп закончил то, ради чего была запущена эта программа. Мне скачали весь массив обработанных данных, а моя программка добавила то, что она вычислила за сегодня. После этого она должна была отправить заказчикам весь набор имен, но тут телефон вырубился.
— Каких имен?
Андрей развел руками.
— Трудно объяснить. Это все имеет отношение к новому языку, который они используют в этих своих распределенных вычислениях. Я сам плоховато понимаю...
— А чьи это имена?
— Как это — чьи? Ты что, не поняла?
— Нет.
— Имена, гм... Бога...
— Бога? — удивилась она.
— Ну... вроде да.
— Какого Бога?
— Вот не знаю. Почему-то на их сайте про это ничего нет.
— Так у него что, много имен, раз их так сложно вычислить?
— Вроде того.
— А их услышать можно?
Андрею уже и самому стало интересно. Он открыл папку программы и обнаружил, что скачанный массив данных — большой, между прочим — имеет расширение, позволяющее прослушать файл.
Хорошо, конечно, но у Андрея не работала звуковая карта.
— Нельзя, — сказал он с сожалением. — У меня ж звуковуха полетела недавно.
— Жаль, — произнесла Ксюша и улеглась, положив руки под голову. Юбка на ней была широкая и не сказать, что длинная, а теперь она еще и задралась, так что стали видны коленки. Ксюха так и рассчитывала, что сейчас мысли Андрея пойдут в определенном направлении, и вслед за мыслями он и сам начнет действовать в этом же направлении, а она скажет: нет, ты меня обидел утром, и ему все равно придется извиняться, потому как зов плоти, куда от него денешься? — но Андрей, воскликнув: ‘А, так у нас ведь есть вот...’ — схватил со стола плеер и отвернулся от нее.
Это была новая моделька флэш-плеер в виде часов с нейтральным дизайном, чтоб и мужчины и женщины могли носить на руке. Можно просто положить в нагрудный карман и слушать музыку через наушники, а можно — через динамик плеера. Андрей вставил штекер в USB-порт компьютера и только успел включить перекачку, как за окном громыхнуло.
— Фу... — сказала Ксюша. — Как гремит.
Из Интернета массив информации скачивался долго, файл-то оказался большим, но переброс данных с жесткого диска компьютера на флэш-память плеера куда быстрее. Все же пару минут на это должно было уйти, и Андрей сел на диван рядом с Ксюшей. По выражению ее лица, освещенного монитором, он понял, что сейчас предстоит сцена с обвинениями, объяснениями и другими штучками, которые она так любила. Андрей, неожиданно для самого себя, решил сразу же прекратить весь этот вздор — сунул руку под ее кофточку, быстро нагнулся и поцеловал, пока Ксюха не успела рта раскрыть. Она зашевелилась, попыталась высвободиться, но Андрей знал, каких именно частей ее тела перво-наперво надо касаться, и деваться Ксюхе теперь было некуда... но тут комп просигналил, что перекачка закончилась.
Андрей выпрямился. Ксюша лежала, глядя на него блестящими глазами. Дышала она теперь глубже, чем раньше.
— Потерпи секунду, киса... — подмигнув как можно более плотоядно и сально, Андрей вытащил штекер, повертел в руках плеер, надел браслет на запястье и спросил:
— Хочешь послушать, что там?
— Хочу.
Он включил воспроизведение, и тут окно со звоном распахнулось от порыва ветра.
* * *
Germasus... Germosus... Germusus...
Ксюша вскрикнула. В соседней комнате зазвенело разбившееся стекло, возник такой сильный сквозняк, что Андрея качнуло.
Germus... Germis... Girmas...
Вода хлынула на стоящий у стола системный блок. Внутри затрещало, сама собой вдруг выехала полочка сидирома, блеснула искра. Монитор мигнул, но не погас.
— Черт! — взревел Андрей, пытаясь захлопнуть окно.
Gormus... Gorbus... Girbas... — слова, доносящиеся из динамика плеера, звучали очень быстро, почти сливались, так что трудно было разобрать каждое отдельное имя. Произносил их синтезированный голос — тихий, равнодушный и неприятный. Закрыв окно, Андрей глянул на монитор и растерянно повернулся к дивану.
— Чуть комп не сгорел...
— А там стекло разбилось, — добавила Ксюха, краем диванного покрывала накрывая ноги.
В квартире стало ощутимо холоднее. Андрей открыл шкаф и достал теплую байковую рубашку.
Gormas... Gorbas... Girbis...
— Слышишь? — спросил он. У рубашки были длинные рукава, когда Андрей застегнул манжет, тот скрыл плеер, и голос стал тише.
— Что? — спросила Ксюха.
— Он произносит эти самые имена.
В подъезде послышался шум — вышел кто-то из соседей, у которых, наверное, свет тоже отключился.
— Гляну, что с окном.
Войдя в зал, он чертыхнулся, увидев, что лишился большого стекла — осколки лежали на подоконнике и на полу. Штора от ветра то надувалась пузырем, то опадала. Телевизор шипел, экран светился, но изображения не было, только мутно-белая рябь. Андрей шагнул к окну. Экран начал тускнеть, почернел, затем опять разгорелся, показав фигуру человека до пояса. Чуть подавшись вперед, он пристально глядел прямо перед собой. У человека была густая черная борода, блестящие глаза и нос с горбинкой. Напряженная поза создавала впечатление, что он не сидит на стуле, а застыл на полусогнутых ногах, невидных, впрочем, за нижним краем экрана. Андрей разинул рот: странные какие дикторы пошли. Диковатый тип в телевизоре медленно повернул голову, кося глазами. Скорее всего, неполадки в студии — телевизор был настроен на небольшой частный канал, где периодически случались всякие казусы, то видеоряд прервется, то камеру включат слишком рано, и зрители увидят, как изящная дикторша, что-то бормоча, мизинцем вытаскивает из носа козявку.
Казалось, что человек пытается выглянуть через стекло экрана и рассмотреть, что происходит в комнате. За окном ветер прогудел что-то угрожающее, штора вздулась, как парус у идущей на полном ходу яхты.
— Е-мое! — в сердцах сказал Андрей, хватая ее обеими руками. Дождь барабанил по жестяному карнизу, брызги влетали внутрь. На подоконнике расплывалась лужа, штора тоже намокла. Удерживая ее, Андрей выглянул. С двенадцатого этажа была видна вся улица Панельная, состоящая из трех домов, хозяйственного магазина и автостоянки. Двор внизу скрывала пелена дождя.
— Ксюха! — позвал он. — Совсем окно разбилось...
— Что ты сказал? — откликнулась Ксюша из соседней комнаты.
— Разбилось, говорю!
В дверь громко постучали.
* * *
— Кто?
В подъезде было тихо, соседи уже разошлись по квартирам.
— Электрик, — произнес голос за дверью.
— Я не вызывал электрика, — помедлив, сказал Андрей.
— Но у вас свет-то вырубился? — откликнулись снаружи. — У нас эта... авария. Не в щитовой, просто где-то проводка перегорела. Как раз, вроде бы, в вашей квартире. Мне проверить надо. Заодно и пробки ваши гляну.
— Да пробки-то снаружи. Ну ладно. — Он открыл дверь и посторонился, пропуская в квартиру высокого мужика в комбинезоне, с дубинкой в руке. Андрей чуть не подпрыгнул, увидев дубинку, но тут же в свете горевшей на лестничной клетке тусклой лампочки разглядел, что это просто здоровенный разводной ключ.
— Погодка-а... — протянул электрик. Голос у него был слегка блеющий. Гость заглянул на кухню, потом прошел в зал. Хозяин квартиры потопал за ним, поеживаясь от пережитого конфуза — ‘дубинка’ напугала его.
— Та-ак... — гость обошел зал по периметру, будто собака, обнюхивающая незнакомую территорию.
— А этот... телевизор работает, — заметил он, поворачиваясь к Андрею и поигрывая ключом. Инструмент выглядел внушительно, даже устрашающе. Когда электрик обернулся, выяснились интересные подробности. Бровей нет, нос картошкой, лоб узкий, а подбородок — что твой утюг. Нижняя половина лица заросла густыми вьющимися волосами. Руки тоже были волосатыми.
— Чего у вас еще тут? — спросил гость и устремился прочь из зала.
Андрей едва успел отступить: электрик пронесся мимо, размахивая ключом, пересек коридор и исчез в дверях спальни. Пришлось идти за ним.
Ксюха сидела на диване, поджав под себя ноги, и пялилась на электрика. Не обращая на нее внимания, тот склонился над монитором.
— Работает, — заметил он, когда Андрей вошел. — Эта... а тут что? — он ткнул ключом в системный блок.
— Слушайте, что вы вообще делаете... — начал Андрей, но умолк, когда электрик поднял руку, призывая к молчании. Несколько секунд он стоял, прислушиваясь к чему-то, затем упал на четвереньки и прижался ухом к системной блоку.
Андрей перевел растерянный взгляд с него на Ксюху — и увидел, что там манит его к себе.
— Кто это? — прошептала она, когда Андрей склонился над диваном. — Кто он такой?
— Говорит, электрик.
— Кто-кто? А почему у него разводной ключ? С ними сантехники ходят.
Эта мысль как-то не пришла Андрею в голову, теперь же он удивился еще больше: и вправду, при чем тут ключ?
Они с Ксюхой вытаращились на широкоплечего высокого мужика, который непонятно за каким чертом торчал на четвереньках перед системным блоком, приложив к нему ухо.
— Жужжит! — ночной гость вскочил, озираясь с непонятным выражением. — Там жужжит! Это что значит?
— Значит, работает — пояснил Андрей.
— А? — электрик поднял ключ и словно в недоумении постучал им себя по темечку. Раздался такой звук, будто чем-то железным стукнули по чему-то деревянному. — До сих пор работает?
Он размахнулся и саданул ключом по корпусу.
* * *
Если бы Андрей успел задуматься, действовал бы иначе, а так, испугавшись за двухсотдолларовую видеокарту, дорогой процессор и винчестер на сто двадцать гигабайт, он прыгнул к нагнувшемуся над системным блоком электрику, ухватил его за плечо и сильно дернул. При этом рукав задрался, из-под манжета стал виден плеер.
Gors... Gorbs... Girbs...
Гость подскочил, отбросил Андрея к дивану и развернулся, упустив ключ на пол.
— Выключи! — прохрипел гость, хватаясь за ворот комбинезона и раздирая его на груди. — Выключи это!!!
Материя разорвалась бесшумно и как-то очень уж легко, распалась от горла до пупа. Ксюха завизжала. Андрей выпучил глаза на грудь, поросшую волосами еще более густо, чем лицо — словно шерсть животного, черная и кучерявая. Мужик схватил ключ, замахиваясь, шагнул к дивану, и Андрей рефлекторно поднял руку, пытаясь защититься. Ладонь чуть ли не уперлась в лоб электрика, браслет плеера оказался прямо перед его глазами.
Garbus... Girbus... Grobus...
Электрик заорал, схватил Андрея за шиворот и швырнул через всю комнату так, что хозяин свалился лицом вниз. При этом он ударился затылком о стену, после чего в голове помутилось — визг Ксюши теперь доносился словно из глубины гулкого колодца.
Он приподнялся, упираясь ладонями в пол. Пальцы нащупали что-то выпуклое и твердое. Нет, это не крик доносится из колодца, это Андрей очутился в колодце, темном и глубоком, а все остальное — далеко-далеко. От удара головой зрачки съехались к переносице, перспектива искривилась; озаренная лишь светом монитора комната приобрела гротескные уродливые очертания. Будто в подзорную трубу, Андрей видел далеко впереди — и в тоже время прямо перед собой — выпуклую, искаженную фигуру электрика, диван и Ксюху на нем. Все это находилось в круге тусклого света, окруженного темнотой. Он прижал ладонь ко лбу, одновременно поднимая предмет, который нащупал на полу. Лицо электрика придвинулось, увеличилось, потеряло пропорции, будто Андрей смотрел сквозь лупу: нос стал огромным, на жирной коже проступили поры-кратеры, а волоски в ноздрях обернулись черными кустами; лоб, скулы и подбородок вытянулись назад и уменьшилось.

Новак Илья - Экстра: Новый Кабалион => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Экстра: Новый Кабалион автора Новак Илья дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Экстра: Новый Кабалион своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Новак Илья - Экстра: Новый Кабалион.
Ключевые слова страницы: Экстра: Новый Кабалион; Новак Илья, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Верн Жюль Габриэль