Дмитриев Юрий - Чему верить, что проверить? 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Подгорных Сергей

Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно автора, которого зовут Подгорных Сергей. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Подгорных Сергей - Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно = 273.74 KB

Подгорных Сергей - Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно => скачать бесплатно электронную книгу



Леон Джаггер - 2

Сергей Подгорных
Тутанканара – тот, кого остановить невозможно
И он найдет тебя, где бы ты ни спрятался,
И он догонит тебя, куда бы ты ни скрылся,
И он вырвет твое сердце, как бы ты ни был силен,
Потому что он – Тутанканара,
Тот, кого остановить невозможно.
(Георгарес, V век новой эпохи)

ЧАСТЬ 1
РАБ
Глава 1
Я летел на Землю. На планету, чей порядковый номер известен лишь десятку-другому пан-астрономов – специалистов по планетарным системам Галактики. Планету с низким техноуровнем развития. Планету, где существует странный обычай – встречать и праздновать наступление Нового года.
Планету, на которой я родился и на которой живут мои родители.
Не знаю, что меня манило туда? Щемящее чувство любви к родине, где в зрелом возрасте я побывал лишь один раз? Невесть откуда взявшаяся ностальгия по местам, где никогда не был? По бесконечному ковру лесов. По бездонным морям. По синеве бескрайнего неба.. Или по незабываемой тишине планеты, все развитие которой еще впереди.
Не знаю… Скорее всего нет. За свою бурную жизнь я посетил множество таких мест. Подобных планет полно в Галактике. С такой же синевой неба, с такими же лесами и полями. Однако, когда я их покидал, чувства ностальгии у меня не возникало. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Все дело, наверное, в том, что я сам человек с планеты Земля. С планеты, которая так просто не отпускает своих детей. Каждый родившийся здесь, как бы далеко он ни удалялся от родины, всегда обречен возвращаться домой. Земля так просто не отпускает. Все же это особая планета.
И я один из ее детей. Я – Леон Джаггер. Бывший космодесантник Федерации. Человек, родившийся на планете Земля и еще в младенчестве похищенный работорговцами. К счастью, меня быстро освободили от рабства, и я попал к своим приемным родителям – Тамиле и Каас Джаггерам. Звездным торговцам с Джагии. Планеты, ставшей на время моим домом. Лишь на время, потому что, едва я вырос, неведомое чувство увлекло меня в бескрайние просторы космоса. И хотя мне пророчили великолепную карьеру, обеспеченное будущее – я выбрал другой путь. Путь скитальца. Семь лет отпахал в космодесанте. Где я только не побывал! Исколесил Галактику вдоль и поперек. В какие только передряги не попадал. В каких только переделках не участвовал! Всего не опишешь. Похоронил многих друзей. Почти всех, кто начинал со мной службу .в учебном центре на Падее. Нелегка и опасна служба космодесантника. Но мне повезло – я остался жив. И нашел планету, на которой родился. Нашел своих настоящих родителей.
И сейчас я летел на встречу с ними. На встречу с планетой по имени Земля…
Тяжелая металлическая дверь шлюза с лязганьем и шумом выпускаемого воздуха медленно открылась. Волны дезинфицирующего газа стремительно поднимались снизу вверх. Густой молочно-белый туман полностью окутал нас. Когда спустя минуту туман развеялся, мы смогли рассмотреть прогал выхода и устремились к нему. Мы – это несколько нелегальных путешественников в подпространстве. Несколько искателей приключений.
Попасть на планету Земля нелегко. Множество проблем и неприятностей ждет всякого, кто решится на столь рискованный шаг, как посещение Земли. Все дело в том, что эта планета – историческая вотчина Теров. Территория, находящаяся под их юрисдикцией. Зона их жизненных интересов. А Теры очень не любят, когда кто-то покушается на их собственность. Тем более, когда этот кто-то из Галактической Федерации, с которой Теры хоть и не находятся в состоянии войны, но также не находятся и в состоянии мира.
Выбравшись из шлюза, мы вышли в просторное овальной формы помещение. Сияя медицинской чистотой, всюду виднелись различные генераторы Тау-полей и всевозможные нейтрализаторы нелинейной гравитации. Глядя на это нагромождение дорогостоящей аппаратуры, трудно было поверить, что это оборудование принадлежит контрабандистам. Людям, объявленным вне закона на большей части планет Федерации и, конечно же, Терами. Да, Теры их особенно не любили. Не любили и уничтожали на месте. При любом удобном случае. А случаев таких уже зарегистрировано немало.
В пространство Галактики, контролируемое Терами, официально попасть невозможно. Ни под каким видом, ни под каким соусом. Все попытки пересечь эту невидимую черту заканчиваются трагически. И для кораблей нелегалов, и для судов вполне добропорядочных, достойных граждан. Если вы случайно, неважно по каким причинам (была ли это ошибка вашего пилота или же вас ввела в заблуждение невесть откуда взявшаяся неомагнитная буря), словом, если вы попали на территорию, находящуюся под юрисдикцией Теров, то считайте, что ваша песенка спета. И если вы заранее не составили завещания, то поступили крайне необдуманно. Стоит вам оказаться в поле зрения одного из автоматических патрульных кораблей Теров, это будет последнее, что произойдет с вами в вашей грешной жизни. Теры потом, конечно же, принесут соболезнования вашим родственникам, назовут все это трагической случайностью, но вам от этого легче не станет. Атомы, бывшие когда-то вашим телом и распыленные по всей Галактике протогенератором, будут уже стремиться в неизвестность. К новой без грешной жизни…
Контрабандистов было трое. Одного длинного и тощего я знал. Именно с ним я договаривался на Даране. Ему платил за перелет на Землю. Туда и через месяц обратно. За двоих. Майя увязалась со мной. Как я ее ни упрашивал остаться, ничего из этого не вышло. Девушка настояла на своем и, несмотря на многочисленные опасности, подстерегающие нелегальных путешественников в подпространстве, уговорила меня взять ее с собой. Это и понятно. Если для меня Земля была лишь местом рождения, то для нее эта планета значила гораздо больше. Это был ее второй дом. Дом, в котором осталось много друзей и знакомых. Место, с которым многое связано.
Я с нежностью посмотрел на милый профиль Майи. Она, не замечая моего взгляда, пристально глядела на одного из контрабандистов. Маленького с кривыми ножками субъекта, который, в свою очередь, нагло, с каким-то омерзительно сальным выражением лица разглядывал девушку. Не выдержав взгляда коротышки, она отвела взгляд. Контрабандист криво ухмыльнулся и случайно перевел взгляд на меня. Лучше бы он этого не делал. Мой неласковый взгляд буквально приковал кривоногого к полу, и он, зябко поежившись, отвел глаза. Потом для пущей надежности спрятался за спину третьего контрабандиста. Здоровенного бугая. С необъятной шеей и гипертрофированно выпирающими бицепсами. Бугай взглянул на нас и недовольно буркнул:
– Чего встали, как троянские кони? Идите к терминалу.
– Идем, командир, – ответил я и добавил, обращаясь к Майе, – пойдем, милая.
Девушка покорно кивнула и, украдкой бросив взгляд в сторону кривоногого субъекта, чуть слышно сказала:
– Не нравится мне все это, Леон. Какие-то скользкие они. А этот кривоногий так вовсе готов меня съесть прямо на твоих глазах.
– Ну, этого, положим, у него не выйдет, – чуточку хвастливей, чем следовало, ответил я. – Слаб здоровьем вышел, кривоножка. Я просто дуну, и его найдут за пару сотен парсеков отсюда. Где-нибудь у Кассиопеи.
– Так-то оно так, – взглянув на меня, ответила девушка. – Только что-то неспокойно у меня на сердце.
– Не переживай. Самурай – это тот, тощий, – клялся и божился, что все будет проделано наилучшим Образом. Перелет займет не больше минуты, и все будет нормально. А если что-то и будет ненормально, то я этого Самурая и его дружков не то, что из-под земли достану, с того света верну. Самурай об этом прекрасно знает. Он знает, на что я способен. – Ну, если так, тогда пошли, – немного успокоенная моим уверенным тоном, вздохнув, проговорила девушка, и мы, взявшись за руки, двинулись к остальным из нашей группы.
То, что желающих посетить Землю было так много, оказалось для меня полной неожиданностью. Я наивно полагал, что мы с Маей единственные, кто стремится попасть на эту забытую богом планету, находящуюся где-то на окраине Галактики, вдали от любой из столиц Федерации. Позднее я понял, что это не совсем там. Ситуация немного прояснилась благодаря разговорам, услышанным мною, пока мы летели на небольшом, но довольно вместительном грузо-пассажирском галобусе до прокси-астероида, находящегося в двойной системе большого Единорога. Астероида, на котором располагался вход в подпространственный туннель на Землю. Всего в нашей группе было двадцать два человека. Это вместе со мной и Майей. Судя по обрывкам разговоров, тринадцать нелегалов были варнавалийцы. Я немного понимал их очень сложный, многоуровневый язык, но не подавал вида. Из тех обрывков, что я смог разобрать, выходило, что на Землю они следуют транзитом. На Земле они пробудут недолго – ровно столько, сколько необходимо, чтобы пройти от входного терминала к выходному. То есть считанные минуты. Конечная же цель их поездки – одна из планет в системе Рокка. Судя по виду, все они были работягами и надеялись на хорошие заработки на новом месте.
Остальные семеро направлялись, как и мы, на Землю. Для чего – это осталось для меня загадкой. Скорее всего они не знали друг друга и отправились на Землю каждый по своим делам. Что это были за дела, можно было лишь гадать. По виду никак нельзя было определить, кто эти люди. Разного возраста и комплекции, они ничем не выдавали своего рода занятий.
Пожалуй, кроме одного. Этот высокий, со спортивной фигурой и военной выправкой человек мог иметь отношение только к одному виду человеческой деятельности. Причем очень опасному виду. А именно – к военному ремеслу. И в этом не было никаких сомнений.
Я на секунду встретился с взглядом его хищных, серых глаз. Конечно, это был явно не землепашец.
Все так же, держась с Маей за руки, мы подошли к терминалу перемещения. Варнавалийцы, сгрудившись у транспортной кабинки, оживленно переговаривались, стрекоча на своем малопонятном языке. Заплатив приличные деньги, они хотели быстрее попасть в систему Рокка. Остальные нелегалы, не обращая на нас ни малейшего внимания, молча стояли неподалеку.
Самурай в длинном до пят сером плаще с капюшоном оперся на пульт управления шлюзом и нетерпеливо постукивал тощим пальцем по корпусу пульта. Он коротко кивнул, приветствуя меня.
– Привет, Самурай, – в ответ кивнул я. – Что, . какая-то задержка? Проблемы?
– Обычное дело, Джаггер, – спокойно ответил контрабандист. – Ждем сигнала синхронизации с Земли. Потерпи несколько минут.
– Да я-то потерплю. Варнавалийцам, похоже, не терпится. Спешат, торопятся.
– Ага. У них контракт где-то на Рокка. Мечтают отхватить мешок кредиток.
– Мне бы их проблемы, – усмехнулся я.
– А тебе, Джаггер, на кой сдалась эта Земля? – как бы невзначай поинтересовался Самурай.
– Да уж сдалась, – неопределенно ответил я и, стараясь переменить тему разговора, спросил: – Обратно, надеюсь, не возникнет никаких проблем? А то застрянем на этой Земле навсегда. Я думаю, что будет сложновато взять в аренду даже обычный меомобиль, не говоря уже о чем-нибудь более существенном.
Самурая развеселило предположение, что на Земле можно отыскать агентство по прокату меомобилей, и он, хмыкнув, проговорил:
– С тобой не соскучишься, Джаггер. Скажешь тоже, меомобиль. Ты хоть раз там бывал, на этой Земле? Там не то, что меомоб, трековый автоматизатор днем с огнем не отыщешь. Они же отсталые.
– Вот и я о том же, – игнорируя вопрос Самурая, бывал ли прежде на Земле, подхватил я. – Надеюсь, обратно на Даран мы попадем без проблем.
– Конечно, конечно, – подтвердил Самурай. – Не первый год мы работаем с этой Землей. У нас там несколько стационарных кабин. Система налажена. На саму Землю желающих попасть немного, а вот транзитом проходит немало галактического народца.
– Похоже на то, – согласился я. – Видно, что вы подходите к делу профессионально. Такой аппаратуры, наверное, нет и у федералов.
– Это точно, – оживился Самурай. – Кое-чего и нет. Все оборудование у нас – высший класс. Все яванской сборки. Работает, как тахитронные часы. И сервис сам видишь какой. По лучшим галактическим стандартам.
– Но и денежки вы за этот сервис берете немалые, – усмехнувшись, проговорил я. – Недешевы ваши путешествия в подпространстве.
– Что поделаешь, за сервис надо платить. Опять же дорогостоящее оборудование должно окупаться. Но и согласись, Джаггер, взять хотя бы эту отсталую Землю. Обычным способом через пространство туда никак не попадешь. Теры тебя поджарят, не успеешь и рта раскрыть. А мы, сам видишь, безопасность и своевременность доставки гарантируем. Правда, за хорошие деньги, но гарантируем.
– Ну, это мы еще увидим, – сказал я, – пока что я не имел случая убедиться в этом. Пауза затягивается.
– Действительно, что-то долго нет синхро с Земли, – подтвердил Самурай и, обращаясь к возившемуся у противоположной стены с тегомонометром кривоногому коротышке, грубо прикрикнул: – Крот, что там за проблемы? Опять “овса” объелся? Тормозишь, как утюг на пластобетоне. Смотри, допрыгаешься. Узнает бугор, что ты на работе наркотой балуешься, все кишки выпустит!
– Сам ты объелся, – недовольно буркнул Крот, сжавшись от окрика Самурая. – Я же не виноват, что синхро с этой Земли запаздывает. Может, у них там неомагнитная буря или еще что? Откуда мне знать.
– Что-то я не припомню никаких проблем с Землей. Там у нас сквозной канал, а ему, будет тебе известно, неомагнитные помехи не страшны. Мне кажется, ты что-то темнишь, Крот.
– Сам ты темнишь, – еще раз огрызнулся Крот. – Бывают там проблемы, и еще какие. Ты в этом рукаве Галактики недавно, поэтому не в курсах, что, где и как. А мы здесь уже не первый год и многое повидали. Можешь спросить у Стероида. Он не даст соврать.
Бугай, стоявший неподалеку от кривоногого и внимательно наблюдавший за тем, как Крот сосредоточенно крутит ручки настройки тегомонометра, молча кивнул.
Самурай хотел еще что-то добавить, но в этот момент настойчиво заморгал индикатор входного шлюза. На терминал контрабандистов прибыли гости.
Бугай неторопливо направился к входному шлюзу, а я, стараясь не думать о непредвиденной задержке, подбодрил стоявшую рядом Майю.
– Потерпи немного, Майечка. Скоро мы будем на Земле.
– Да уж скорее бы, – еще раз вздохнув, сказала девушка.
Было заметно, что ситуация, в которую мы попали, угнетает ее. Любой на ее месте чувствовал бы себя неуверенно. Не каждый день приходится нелегально путешествовать в подпространстве. А возможно, она просто устала. Многочасовой перелет в тесном, битком набитом галобусе может измотать кого угодно.
Девушка, зябко поежившись, посмотрела мне в глаза. Я, стараясь ободрить ее, придать больше уверенности, обнял Майю. Она в ответ прильнула ко мне.
Прошло больше года с тех пор, как мы покинули Землю. Живы ли наши близкие? Все ли с ними в порядке? Мы не знали, что произошло за этот год на Земле. Не знали, но надеялись на лучшее.
Мы не знали даже, какая сейчас там погода. Лето или зима? Майя высчитала, что сейчас в том месте Земли, куда мы стремились, весна, и оделась соответственно. По моему мнению, немного легкомысленно. В короткую кожаную куртку и джинсы. Я же, памятуя о том, как мерз последний раз, нарядился в обычный классический костюм и длинную с автоподогревом эситофоновую куртку. Наряд свой мы, естественно, выбрали такого фасона, который не очень отличался бы от земной одежды. Так что выглядели мы вполне по-земному. Единственное, что могло бы выдать во мне гражданина Федерации, – это небольшой энергопистолет марки “Седьмая модель”. Очень удобная модель. Небольшой, но достаточно энергоемкий. Спрятанный во внутренний карман моей куртки, он прида вал мне уверенности на случай непредвиденных опасностей.
Дверь входного шлюза с лязгом отодвинулась, и из проема повалил густой белый пар. Все, находящиеся в терминале, с любопытством уставились, ожидая, кто сейчас появится из облаков дезинфицирующего газа.
Я же на секунду отвлекся, наблюдая за кривоногим. Похоже, Крот знал, кто прибыл на терминал. И не просто знал, но и был очень рад их прибытию. Он оживился. На лице коротышки опять появилось противное сальное выражение. Он вновь с вожделением взглянул на Майю. Все это выглядело настолько омерзительно, что девушка, не выдержав, вздрогнула. Крот криво ухмыльнулся и, уже не испытывая страха, посмотрел мне в глаза.
“Похоже, приятель, ты нарвался на крупные неприятности”, – подумал я и собрался подойти к контрабандисту с тем, чтобы немного встряхнуть его. Чтобы он знал, где его место. Чтобы вел себя поприличней.
Я уже сделал шаг к кривоногому, когда краем глаза заметил странную, тревожную картину. Дезинфицирующий газ к тому времени почти развеялся, и из входного шлюза вышли несколько человек. Все они были в легкой полуброне класса “Правопорядок” и вооружены армейскими парралоидными излучателями. Широкие раструбы парализаторов были направлены на нас.
Самурай также заподозрил неладное и, мгновенно выхватив молекулярный меч, ринулся к вновь прибывшим. Самураем его прозвали не зря. Мечом он владел мастерски. Я знал этого контрабандиста много лет и не раз видел в деле. Несмотря на свое довольно хилое телосложение и высокий рост, двигался Самурай очень быстро. Стремительно менял позиции, делал резкие развороты, уклоны, выпады.
Прибывших в терминал было пятеро. И прибыли они, судя по всему, с недобрыми намерениями. Армейские парализаторы так просто на людей не направляют. Самурай, похоже, был того же мнения, поэтому стремительно приближался к людям в полуброне. Он уже был в метре от первого из вновь прибывших, когда встретил свою смерть. Не от людей в полуброне. Энергозаряд попал ему в спину. Разорвав в клочья плащ и бросив безжизненное тело контрабандиста на пол. Выхватывая свою “Седьмую модель”, я отвлекся от наблюдения за Кротом, поэтому не успел заметить, как кривоногий выстрелил в спину Самураю. На его отвратительном лице расплылась омерзительная улыбка.
Я был занят другим. В этот момент я большим пальцем правой руки снимал предохранитель с энергопистолета. Если бы я успел это сделать, то, возможно, дальнейшие события начали бы развиваться совсем по другому сценарию. Возможно, все сложилось бы не так. Всего доли секунды не хватило мне для того, чтобы привести мой энергопистолет в боеспособное состояние. Тысячной доли секунды.
Мощный пучок депрессирующих полей с силой ударил в мою грудь. Я едва не потерял сознание, упав на пол и выронив пистолет. Не помогли все мои антидепрессанты, вживленные в головной мозг. Вся моя подготовка. Когда в упор расстреливают из четырех армейских парализаторов, ничто не спасет. Ничто не поможет. Никакие антидепрессанты.
Пятый парализатор был направлен на остальных. В тот же миг все нелегалы стали валиться на пол, словно фишки тарано. И Майя тоже. Сердце мое сжалось, видя беспомощное состояние девушки, но сде лать я ничего не мог. Я сам лежал на полу без движения, способный лишь наблюдать за происходящим. Мне нужно было несколько минут. А потом мы посмотрим, кто кого.
Мой энергопистолет отлетел к противоположной стене терминала. Если я успею оправиться от действия парализующего излучения до того, как напавшие на нас поймут, что я вовсе не парализован, то у меня появится шанс. Шанс повернуть все в лучшую для меня и Майи сторону.
Парализованная девушка, неудобно подвернув ногу, лежала неподалеку. Глядя на меня остекленевшими, безжизненными глазами, она словно молила о помощи. Конечно же, это было не так. Все парализованные находились сейчас в глубокой фазе гипносна и совершенно не понимали, что с ними происходит. Из всех, подвергшихся нападению, я единственный, кто мог что-то предпринять. Не сейчас – спустя несколько минут, но все же мог. Стараясь не выдать взглядом, что понимаю происходящее, я стал наблюдать.
Расправившись со всеми нелегалами, люди в полуброне расслабились. Не обращая внимания на труп Самурая, они разбрелись по терминалу, занявшись своим делом. Делом, ради которого и прибыли сюда.
А прибыли они сюда за рабами. Эти пятеро были работорговцами. И в этом не оставалось ни малейшего сомнения.
Я это понял сразу же, как только услышал, что они говорят на каре – сленге работорговцев. Судя по всему, наша группа была обречена с самого начала. Крот и тот здоровенный бугай – Стероид сдали нас задолго до сегодняшнего черного часа.
Вообще-то, контрабандистам ни к чему все это – работорговля, похищение людей. Контрабандисты неплохо зарабатывают своим ремеслом и ценят хорошую репутацию. Если у людей такого толка может быть хорошая репутация. Но определенный авторитет у них имеется. Свой кодекс чести и порядка. Оно и понятно – если станет известно, что люди, воспользовавшиеся их услугами, начнут исчезать, появляясь потом на рынках работорговли, то их бизнесу, быстро придет конец.
К тому же сейчас происходило не обычное похищение людей. Насколько я мог судить, все в нашей группе нелегалов были гражданами Галактической Федерации. А Федерация очень не любит, когда похищают ее граждан. Настолько не любит, что может разнести целую планету ради спасения одного-двух заложников. И это не громкие слова. Я сам участвовал в нескольких подобных операциях. Когда ради спасения десятка граждан Федерации были задействованы силы планетарного масштаба. Федерация своих в обиду не дает. Работорговцам куда легче и проще похищать людей с отсталых, развивающихся планет. Например, с Земли. Проблем, как правило, при этом бывает у них гораздо меньше. Правда, и за рабов с этих планет денег на торгах они получали тоже меньше. Работорговцы принялись рассматривать свой улов. – Темпокамер у нас только пятнадцать, так что лишних в утиль, – отдал команду один из них – на вид крепкий парень лет двадцати пяти. Со свирепым выражением лица и, судя по всему, старший в этой шайке.
– Отстой, надо было брать больше темпушек, – отозвался молодой работорговец, раздвигая ножом зубы одному из варнавалийцев. – Всех бы и взяли.
– На кой мне это дерьмо! – зло ответил Отстой и резко добавил: – С гнилыми зубами не брать.
Работорговец едва успел отвести руки от несчастного варнавалийца, как голова того взорвалась, словно перезрелый фрукт аги. Отстой спокойно сунул энергопистолет обратно в кобуру.
– Выбросишь в Пустоту, – отдал он команду тому, что осматривал зубы убитого.
– Куда? – не понял неопытный работорговец, который был, очевидно, из новеньких.
– В открытый космос, болван! Пустота тебе в рот! – выругался Отстой и громко повторил приказание для всех.
– Дерьмо не брать! Кто проглядит, три шкуры спущу.
Отвратительная сцена убийства варнавалийца явно развеселила Крота. Он, криво улыбаясь во всю ширину своего мерзкого лица, подошел к главарю работорговцев.
– Отстой, ты в своем амплуа. Качественный товар. Почти никакого брака.
– А ты как думал, Крот? Надо держать марку. За это и уважают “Крысоедов”. И цену за наших рабов дают самую высокую.
– Знаю, знаю. Товар у вас всегда отборный, – польстил Крот и тут же, вкрадчиво глядя в глаза Главаря работорговцев, добавил: – У меня к тебе дело. Отстой.
– Чего еще? – выпятив нижнюю губу, от чего его и так жестокое выражение лица стало вообще отвратительным, подозрительно спросил работорговец.
– Вон там видишь подругу? – вкрадчиво ответил Крот, кивнув в сторону Майи. – Уступи ее мне.
– Чего? – недоуменно протянул Отстой. – Сожри меня Пустота, ты чего, Крот, несешь?
– Да что тебе стоит, Отстой? – угодливо заглядывая в глаза работорговцу, затараторил кривоногий. – Чего тебе стоит? За нее все равно на рынке в Пандерлоносе много не дадут. А я с тобой рассчитаюсь. Хорошо рассчитаюсь. Тебе же девочки неинтересны. Я ж тебя знаю. У меня парочка мальчиков припасена. Как раз по твоему вкусу. Высокие, стройные. Я тебе их подгоню, а ты мне девчонку. Как, договорились?
– Тише ты, мелешь языком, как помелом, Пустота тебе в рот, – сквозь зубы проговорил Отстой. – Донесут Карнава, обоим нам несдобровать.
– Кто донесет? – не понял Крот и кивнул в сторону копошившихся с “товаром” работорговцев. – Эти, что ли? Да я их своими руками задушу, только пикнут.
– Я и сам могу это проделать и без твоей помощи, – огрызнулся Отстой.
– Ну, как, значит, договорились? – чувствуя, что добился своего, обрадовался кривоногий.
Отстой еле заметно кивнул, и Крот вприпрыжку кинулся к лежащей Майе. Подбежав к девушке, он несколькими деловыми движениями ощупал ее. Словно придирчивый покупатель, проверяя товар. Мы и были для этих тварей лишь товаром. Вещью. Вещью, продолжительность существования которой зависит от настроения хозяина. Ведь раб живет столько, сколько пожелает его хозяин. Живет в постоянном страхе, повинуясь малейшей прихоти своего властелина.
Довольный осмотром, Крот бесцеремонно схватил девушку за чудные белокурые волосы и поволок безжизненное тело, словно тряпичную куклу, прямо по гладкому, полированному полу терминала. Он почти добрался до небольшой, герметично закрытой двери, спрятанной за Тау-генератором, когда я настиг его.
Мой организм еще не отошел до конца от действия депрессирующих полей. Я все еще очень плохо себя чувствовал. Тело было словно набито ватой. Конечности деревянными, малоподвижными. Но ждать, когда все придет в норму, я не мог.
Сильнейший удар в спину сбил кривоногого на пол, и, едва он поднялся, я изо всей силы, на которую пока был способен, впечатал кулак правой руки в его грудную клетку. Явственно послышался хруст ломаемых ребер, и Крот, с громким шлепком ударившись о стену, сполз на пол. А я, разворачиваясь, ударил ногой двоих кинувшихся на меня работорговцев. Ударил левой ногой, поскольку правая еще не слушалась меня. Удар вышел неудачным, вялым, и работорговцы легко уклонились от него. Мой удар не достиг цели, а я едва не упал, потеряв\равновесие. В ответ охотники на людей обрушили на меня целый град ударов энергостатическими дубинками. Малейшее прикосновение такой дубинки, похожей по виду на полицейскую, валит с ног любое живое существо. К примеру, паранейскому носорогу хватает даже небольшой дозы энергостатики, чтобы он рухнул, словно подрубленное дерево Ка. Что ж тогда говорить о человеке? Обычному человеку, как правило, хватает одного удара такой дубинкой, чтобы конечности его надолго потеряли подвижность. Обычному человеку. Я же таковым не был. Мои антидепрессанты, хоть и не отошли совсем от спячки, все же начали действовать.
Удары дубинок тупой болью сковали левую руку, которой я пытался защититься. Несколько тычков энергостатики пришлись на тело, и я едва не задохнулся. Мгновенно перехватило дыхание. Но в целом я выдержал. Хоть и изрядно потрепанный, с онемевшей, потерявшей всякую чувствительность левой рукой, тяжело дышащий, но все же остался стоять на ногах. И не просто стоять, а даже умудрился сломать нос неосторожно сунувшемуся ко мне работорговцу. Работорговец отскочил от меня, истошно вопя и держась за расплющенный нос. Его лицо мгновенно залила кровь. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы добить его, но на это у меня уже не было сил. Я, с трудом увернувшись от ударов дубинкой другого работорговца, отступил к стене терминала.
– Великая Пустота, ты посмотри, какой прыткий! – удивленно воскликнул Отстой, подойдя к сгрудившимся около меня работорговцам.
Охотники на людей пытались ударить меня дубинками, но делали это крайне осторожно, памятуя о сломанном носе своего приятеля.
Я же чувствовал себя все хуже и хуже. Огромная доза депрессирующих полей, полученных моим организмом, вкупе с многочисленными энергостатическими ударами, совсем подорвали мои силы. Я едва держался на ногах. Мне стоило больших усилий удержаться от падения. Перед глазами все плыло, звуки доносились словно сквозь толстый слой ваты.
– Ну-ка, Стероид, уделай этого прыткого молодца, – скомандовал Отстой, – ты у нас мастер успокаивать чересчур резвых рабов.
Было похоже, что сложившаяся ситуация необычайно веселит главаря работорговцев. Несмотря на то, что я довольно серьезно покалечил кривоногого, который до сих пор безжизненным кулем валялся на холодном полу терминала, несмотря на то, что я сломал нос одному из его людей. Отстой не разозлился. На его всегда свирепом лице даже на мгновение промелькнула улыбка. Улыбка, при виде которой кровь стыла в жилах. В жилах у рабов, которые хорошо знали, что такое Отстой.
Стероид не торопясь подошел ко мне и вдруг стремительно, резко, едва уловимым движением ударил. Ударил правой рукой. Сильно и мощно. Я, словно резиновый мяч, отлетел к стене. Ударившись спиной и головой о стену терминала, я тем не менее умудрился не потерять сознание. Во рту мгновенно появился неприятный привкус крови. Перед глазами все поплыло, и я, стараясь развеять черный туман, опускающийся на мой мозг, замотал головой.
Работорговцы дружно засмеялись. Удар Стероида им понравился. Бугай же, ободренный хорошим началом, продолжил мое избиение. Второй не менее сильный удар в голову почти выбил меня из колеи. Не опирайся я спиной о стену, наверняка бы упал. Лишь чудом удержавшись на ногах, я с трудом уклонился от третьего, завершающего удара здоровяка. Видя мое беспомощное состояние, Стероид решил, что уже покончил со мной и остается лишь добить меня. Поэтому третий раз ударил не так резко, больше полагаясь на силу, чем на внезапность.
Никогда не стоит недооценивать противника, в каком бы беспомощном состоянии он ни находился. По всей вероятности, Стероид об этом не знал. Иначе действовал бы более осторожно. Чуть заметным движением я отклонил голову, и кулак Стероида со всей его бугайской мощи впечатался в пластобетон. Вопль боли пронесся по терминалу. Бугай еще не успел отдернуть искалеченную руку, как я уже закрепил свою небольшую победу. Из неудобного положения, правой рукой, поскольку левая почти не слушалась, я коротко, но довольно сильно ударил Стероида в корпус. Удар пришелся как раз в область солнечного сплетения здоровяка, и он, посиневший, разом ставший на голову меньше, сломался пополам. Он развернулся, то ли намереваясь покинуть поле боя, то ли ему просто невмоготу было смотреть на меня. Я же, увидев обширную спину Стероида, который был минимум на две головы выше меня и даже сейчас выглядел очень внушительно, резко ударил рукой два раза. Первый раз – в область поясницы, второй раз – чуть повыше, целясь в позвоночник. Здоровяк, так и не успевший уйти от схватки, внезапно рухнул на колени. Рухнул в два этапа. Сначала неожиданно присев, так, словно из его обширного тела выдернули незримый стержень. Потом со стуком приземлился на колени, являя нелепое зрелище. Стероид словно молился перед смертью. Я же, недолго думая, добил здоровяка. Мгновенно. Одним ударом в шею. Сверху вниз. Послышался неприятный хруст, и Стероид замертво упал на пол. Лицом вперед и не подставив рук.
Несколько секунд стояла гробовая тишина, потом работорговцы всем скопом кинулись на меня. Более не заботясь о своей безопасности, они принялись беспорядочно избивать меня. Я же, утомленный схваткой со Стероидом, не мог дать им достойный отпор. Несколько прямых попаданий энергостатической дубинкой в голову совсем выбили меня из колеи, и я уже с трудом понимал, что делаю. Кажется, я все же умудрился выбить зубы одному из охотников на людей и сломал руку другому, но это было единственное, что я смог. Работорговцы многочисленными ударами сбили меня на пол и принялись злобно пинать. Я, уже почти ничего не чувствуя от боли и бесчисленных ударов энергостатики, лишь прикрывал правой рукой голову. Не знаю, долго ли меня били, мне показалось, что целую вечность, но наконец работорговцы успокоились. Отступили от меня. Я, с трудом опираясь на единственную действующую руку, приподнялся на четвереньки и сквозь кровавую пелену увидел стоящего прямо передо мной Отстоя. Казалось бы, и без того свирепое выражение его лица сейчас стало поистине демоническим.
– Знаешь ли ты, свинья, что убил одного из моих лучших друзей, – глядя на меня сверху вниз и надменно цедя слова, проговорил он. – С этого злополучного момента, урод, твоя жизнь превратится в ад. Ты очень пожалеешь, что вообще родился на свет, и тысячекратно пожалеешь, что так поступил с моим другом.
– Ты хотел сказать, с любовником? – выплюнув сгусток крови, прокомментировал я.
И без того ужасное лицо Отстоя перекосилось злобой, и он изо всей силы пнул меня в голову. Хорошо пнул. Я отлетел на несколько метров в сторону и, попытавшись подняться, вновь получил сильнейший удар в голову. Чувствуя, что проваливаюсь в небытие, успел лишь подумать: “Как там Майя?” и, вспомнив ее милое лицо, забылся в обступившей меня темноте.
Глава 2
Неприятный запах резанул, словно крепкая настойка эфирного спирта. Я пришел в себя. Полежал несколько секунд, не открывая глаз, прислушиваясь к звукам извне и ощущениям своего тела. Звуки не радовали, ощущения тоже. Все говорило о том, что я опять вляпался в какое-то дерьмо. В прямом и переносном смысле. Кстати, запах этого вещества как раз и раздражал мои органы обоняния. С трудом превозмогая боль, я открыл глаза. Поначалу никак не мог сориентироваться, где нахожусь. Перед глазами все плыло, сами глаза затекли, остались лишь узкие щелочки. Во рту пылал пожар, и я попытался облизнуть распухшие губы. Лучше бы я этого не делал. Кровь струёй брызнула из разбитых губ. Как ни странно, но это помогло мне окончательно прийти в себя. Я резко, одним движением сел.
Когда спустя минуту я отошел от пронзившей все мое тело боли, то смог наконец хорошенько осмотреться.
Это был барак. Темный, затхлый барак. С потолка свисала столетней давности паутина, от пола несло промозглой сыростью. Длинные ряды трехъярусных кроватей уходили вдаль, им не было видно конца и края.
Мимо с омерзительным писком пробежали две крысы, и я поторопился встать с пола. Дорогостоящей с автоподогревом куртки на мне уже не было, а мой классический костюм был разорван в клочья. Впрочем, мне было не до костюма. Одна мысль терзала меня. Мысль о моей милой, единственной девочке. О моей Майе. Я не знал, что с ней, и даже не мог предположить, где она.
То, что я нахожусь в бараке, в котором держали рабов, не оставляло никакого сомнения. То, что люди, наблюдавшие за мной с верхних и нижних ярусов кроватей, были рабами, тоже бесспорно. Энергоошейники и энергобраслеты на их руках и ногах говорили о том, что эти несчастные собрались здесь не по своей воле.
– Новенький, тебя как зовут? – спросил меня один из внимательно разглядывавших меня людей – молоденький парнишка, на вид не больше восемнадцати лет, лежавший на среднем ярусе и свесившийся от любопытства почти наполовину со своего ложа.
– Джаггер, – с трудом разлепив губы, ответил я.
– А правда, что ты завалил здоровяка Стероида? – неожиданно задал он новый вопрос.
– Поменьше мели помелом, Пустота тебе в рот, – шикнул на него лежавший справа по соседству с пареньком бородатый мужичок. – Не дай боже, надзиратели услышат, что ты распускаешь такие сплетни, будет всем нам Кацеунова камера.
– Ничего я не распускаю и не сплетни это, а чистая правда, – мне Тоскан шепнул на ушко, а он никогда не врет.
– Может, он и не врет, но преувеличить может, – не сдавался мужичок. – Ты сравни этого доходягу и Стероида. Памтас и Герета! Да этому доходу тарибской лягушки не замочить, не то, что здоровяка Стероида.
– Джакирана, – неожиданно вступил в разговор старичок-варнавалиец, сидевший слева от паренька. – Молком говорит правду. Этот новичок с разбитым лицом и в разорванном костюме действительно убил большого человека с именем Стероид.
По всему видно, старик пользовался в этой группе определенным авторитетом, поэтому бородатый тотчас прекратил спор. С испугом взглянув на меня, он отполз к другому краю кровати, тихонько бормоча под нос: “Надо держаться подальше от таких типов, а то схлопочешь Кацеунову камеру”.
Я хотел кое о чем порасспросить обитателей этого мрачного места, но не успел. Где-то далеко, в самом начале барака, вдруг послышалась истошная команда-Приказ: “Отбой, свиньи!” Эхо команды пронеслось с первых рядов до последних, и всех праздношатающихся между рядами коек как ветром сдуло.
Я стоял, беспомощно озираясь, не зная, что делать.
– Джаггер – убийца Стероида, залазь к нам на второй ярус, – услышал я призыв парнишки Молкома, – иначе схлопочешь Кацеунову камеру.
Еще раз оглянувшись и заметив, что в проходах уже никого нет, а с верхних ярусов не свешивается ни одной головы, я последовал приглашению. Превозмогая толчки боли, отдающиеся волнами по всему телу, осторожно забрался на второй ярус и расположился между стариком-варнавалийцем и Молкомом. В тот же миг и без того тусклый свет, освещающий пространство барака, погас окончательно.
Молком деловито вытащил откуда-то замызганное, дырявое одеяло и предложил: “На возьми, Джаггер. По ночам здесь холодно”.
– Спасибо, Молком, – меня тронула забота парнишки, – лучше объясни, где я нахожусь, что это, за место?
– Кавар, потише, – негромко на варнавалийском Предупредил старичок, устраиваясь поудобней на ночлег, и мы тут же перешли на шепот.
– Как, ты не знаешь? Тебя что, не обработали? Это же Пандерлонос! А ты сейчас раб господина Карнава. Великого и Всемогущего. Солнца в небесах – и все такое прочее.
Я растерянно посмотрел на энергобраслеты, опоясывающие мои запястья, и с ужасом подумал: “Пандерлонос – хуже, пожалуй, ничего придумать было нельзя”.
В том, что я не помнил, как меня переправили на другой конец Галактики, не было ничего удивительного. Впрыснули какой-нибудь сильнодействующий наркотик, и я спокойненько пролежал в темпокамере нужное время. Может, сутки, может, и гораздо больше. Лежал себе, ничего не чувствовал, пока меня тащили через всю Галлактику. Через множество ретрансляционных подпространственных кабин. Через сеть подпространственных туннелей. Тащили темпокамеру с моим бесчувственным телом, пока не приволокли сюда. На одну из самых ужасных планет в Галактике. О том, куда могла попасть Майя, я старался не думать. Я мог лишь надеяться, что ее доставили сюда же. Несмотря на то, что Пандерлонос был отвратительным местом, в этом случае у меня появлялся реальный шанс отыскать мою милую девочку.
Пандерлонос – самый известный центр работорговли в третьих мирах Галактики – пользовался дурной репутацией. Эта планета находится на территории, не подконтрольной ни Федерации, ни Терам. О том, что здесь творится, ходят самые ужасные слухи. Говорили, что вся поверхность планеты покрыта лагерями для рабов, что ежедневно в эти лагеря прибывают десятки тысяч новых пленников, что с рабами здесь обращаются хуже, чем со скотом. Говорили также, что за долгие годы в дремучих лесах планеты скопилось немалое количество беглых рабов. Что они тайно существуют где-то в недоступных чащобах, создав собственную субкультуру. Много еще чего говорили об этой мрачной планете.
Пандерлонос является крупнейшей перевалочной базой работорговцев, откуда рабы растекались по всей Вселенной. Но не только этим славится он. Здесь добывают не менее десяти процентов всех изорениумных руд Галактики. Этот редкоземельный минерал и стал причиной того, что некогда прекрасная планета со временем превратилась во всемирный центр рабства. Первым работорговцам, освоившим Пандерлонос, была необходима дешевая рабочая сила для того, чтобы добывать изорениум. Бесплатная рабочая сила, которой было бы не жалко пожертвовать, поскольку добыча этого ценнейшего минерала сопряжена с риском для здоровья. Точнее сказать, больше двух-трех лет на приисках Пандерлоноса никто не выдерживал – умирали от лучевой болезни. Изорениума же здесь, на Пандерлоносе, громадные запасы, и рабов с каждым годом требовалось все больше. Толпы несчастных со всех уголков Галактики сгонялись сюда. Излишки рабов продавались на другие планеты, где тоже требовалась дешевая рабочая сила. На ежедневно устраиваемых торгах совершались крупные сделки, за день продавали тысячи рабов. Наконец добыча изорениума отошла на второй план, а работорговля вышла на первое место по прибыльности.
Федерация, конечно, не раз пыталась навести порядок в этой части Галактики. Был проведен не один рейд по уничтожению работорговцев на планетах третьего мира. Где-то подобные операции завершались успехом, но в целом силам Федерации не удавалось одержать верх над работорговлей. Невозможно воевать с десятками цивилизаций, не уничтожив их при этом. А при уничтожении пропадал сам смысл подобных операций. Поэтому было решено не вести активных боевых действий против планет, культивирующих рабство, а перейти к точечным ударам по базам работорговцев. И такие операции проводились силами Федерации во множестве. Я сам не раз участвовал в подобных рейдах. И надо признать, эта практика оказалась гораздо действенней тотальной войны. Работорговцам становилось с каждым годом все труднее заниматься своим грязным ремеслом. Федерации удалось уничтожить многие казавшиеся неприступными центры работорговли.
Но только не Пандерлонос. Эта чудовищная планета оставалась пока недосягаемой. Здесь Федерация столкнулась с невиданным доселе сопротивлением и очень высоким уровнем боевой техники. Казалось, что все передовые достижения в области современного вооружения использовались для защиты Пандерлоноса.
Некоторые виды оружия, используемые на Пандерлоносе, по своим параметрам превосходили аналоги, имевшиеся в распоряжении Галактической Федерации. Система обороны планеты была построена таким образом, что казалась, это неприступная крепость. Настолько неприступная, что с одним флотом Федерации здесь нечего было делать. С таким, например, как седьмой Галактический флот, в состав которого входит более трех тысяч боевых кораблей класса “Возмездие”, около тысячи линкоров серии “Неистребимые”, не менее сотни суперкрейсеров типа “Корона” и бесчисленное количество вспомогательных судов и суденышек. Это не считая трех дивизий космодесанта. А не считать их, конечно, было бы легкомыслием. При захвате планет это основная сила. Сила, которую невозможно остановить.
И все-таки пытаться захватить Пандерлонос силами одного флота не стоит. Потому что уже пробовали. Потеряв при этом не менее полутысячи боевых кораблей и несколько полков космодесанта. Сам я не участвовал в той мясорубке, но ребята-сослуживцы рассказывали, что зрелище было жуткое. Флот начали расстреливать еще на подходе к Нерону, крайней планете в системе Голосса, где Пандерлонос – четвертая планета из тринадцати. Эти тринадцать планет наш космодесант запомнит надолго. Корабли вспыхивали, как спички, один за другим, и казалось, непонятно какая сила уничтожает их. Эта сила явно была неизвестна Федерации. Подобного оружия Галактическое сообщество еще не знало. Сообщество, объединяющее около двухсот двадцати тысяч цивилизаций и бесчисленное множество колоний. Цивилизаций, некоторые из которых существуют уже миллионы лет.
Когда нападавшие поняли, что ни одна защита, ни одно силовое поле не в состоянии противостоять этому неведомому оружию, пока догадались повернуть обратно, они потеряли значительную часть Седьмого Галактического флота. Долго потом безутешные вдовы и убитые горем матери получали контейнеры с прахом солдат вместо своих мужей и сыновей. Надолго запомнился Пандерлонос космодесанту Федерации.
Совет Федерации был вынужден констатировать высокий военный и научный потенциал планеты работорговцев и принял решение отложить попытки усмирения Пандерлоноса. Отложить на неопределенное время. Объяснения же столь небывалому научному прорыву работорговцев Пандерлоноса совет не дал…
…Задумавшись, я не сразу разобрал вопрос Молкома.
– Есть будешь, Джаггер? – переспросил он.
Вспомнив, что ничего не ел после нашего с Майей прощального ужина в одном из лучших ресторанов Дарана, я молча кивнул. Тотчас парнишка выудил откуда-то бутерброд – большой кусок твердого черного хлеба с узкими, тонко нарезанными ломтиками мяса. Бутерброд, хоть и выглядел не очень симпатично, оказался вполне съедобным. Можно сказать, очень даже вкусным и питательным. Осторожно, поскольку при малейшем неловком движении из потрескавшихся губ начинала сочиться кровь, откусывая пришедшийся кстати ужин, я поинтересовался, что это за деликатес. Такого вкусного мяса я не ел, кажется, уже сто лет.
Лучше бы я не спрашивал.
Молком недоуменно пожал плечами и наивно ответил:
– Мясо? Да его тут полно! Главное, научиться его ловить. Мы со стариком Харой смастерили несколько ловушек на крыс, так что мясо у нас сейчас есть всегда. А хлеб нам достает Тоскан. Он из обслуги и имеет доступ к кухонным объедкам.
Услышав ответ Молкома, я едва не подавился. Аппетит у меня как-то сразу пропал, но, пересилив отвращение, я все же доел остатки ужина. Ужина, достойного раба. Жизнь продолжается, и если уж вляпался в дерьмо, то надо привыкать жить в нем. Иначе долго не протянешь. Брезгливые и слабонервные не выживают в таких местах. Я же должен выжить. Я должен спасти Майю. И я ее спасу. Чего бы мне это ни стоило. Никто не сможет меня остановить. Никому никогда прежде не удавалось остановить меня. Не удастся и сейчас. Пусть на пути у меня стоит весь чудовищный Пандерлонос, хоть все работорговцы Галактики, я найду мою девочку и спасу ее. Я сделаю это.
– Парнавоколо, – сказал Хара, взглянув на мои растрескавшиеся губы, и протянул кожаный мешочек с каким-то снадобьем. – Возьми, человек в разорванном костюме, жующий хлеб с крысой, эту мазь и смажь себе лицо. К утру, когда поведут на работу, губы твои заживут.
– Вар, – поблагодарил я старика по-варнавалийски и взял мешочек.
Из чего было сделано это снадобье, я уточнять не стал.
– Ты что, понимаешь их птичий язык? – удивился Молком. – Мне всегда казалось, что они сами себя с трудом понимают, не то, что другие.
– Немного знаю, – ответил я, дожевав остатки ужина. – Звуки первого и второго уровня я могу произносить. Этого вполне хватает для простого общения.
– А где ты научился их щебетанию? – не унимался парнишка.
В свое время наш разведполк космодесанта из третьей элитной дивизии “Непобедимых” провел шесть месяцев на Кракатане, колонии варнавалийцев. Там я познакомился с одной очень даже симпатичной варнавалийкой. Она и помогла мне немного освоить их трудный язык.
Я хотел рассказать об этом Мелкому, но меня грубо перебили.
– Вы будете спать или нет? Пустота вас сожри, – возмутился бородатый мужичок, сосед Молкома. – Завтра ни свет ни заря пахать, как ломовым лошадям, а вы тут байки травите.
Я, чувствуя справедливость замечаний ворчливого соседа, молча принялся устраиваться на ночлег. Укутался поудобней в одеяло, которое дал мне Молком. Потом развязал мешочек старика Хары и осторожно намазался его кремом-снадобьем. После этого почти мгновенно уснул…
Что это было, я так и не понял. Я успел только осознать, что стремительно падаю. Сильно грохнувшись о пол барака, я мгновенно проснулся и попытался встать. Руки, как, впрочем, и ноги, оказались скованными. Крепко сжатыми энергонаручниками. Спросонья я лишь напрасно израсходовал несколько бесценных калорий, пока понял, что скован намертво. Шанхайским узлом. Это, когда запястья рук и ступни ног крепко прижаты друг к другу. Словно впаяны в монолитный кусок свинца. Свинца, который ничто не в состоянии разрубить. Кроме, конечно, молекулярного меча. Но я бы никому не рекомендовал такой способ освобождения от энергонаручников, хотя сам один раз им и воспользовался.
Именно поэтому бы и не рекомендовал.
Энергонаручники – это не просто пара металлических браслетов с соединяющей их цепочкой. Это пара браслетов из арнегелированной стали, скрепленные мощным силовым полем ближнего действия. Поле, управление которым дистанционно. Это браслеты со встроенными “наслаждениями садиста”! Такими, 'например, как точечные импульс-генераторы, выдающие даже при кратковременном включении такую порцию боли, что волосы встают дыбом и пропадает всякое желание сопротивляться.
Поняв, что сопротивление не имеет смысла, я затих, и меня тут же грубо выволокли в проход между трехъярусными кроватями. В лицо ударил яркий свет неонового фонарика. Я зажмурился и услышал прямо под ухом:
– Это та свинья, что нам нужна. Волоките его к Жирному. В камеру пыток.
Меня бесцеремонно потащили по грубому, словно наждачная бумага, бетонному полу барака. Боль мгновенно разлилась по всему телу. Заныли незажившие раны. Я едва не закричал, но сдержался. Лишь с силой стиснул зубы. Я выдержу. Я все выдержу. Чего бы мне это ни стоило. Я должен выжить. Просто обязан.
Выжить, чтобы спасти Майю.
Но, похоже, выжить здесь будет труднее всего, что мне до этого приходилось делать.
Одно название – камера пыток у кого угодно может вызвать приступ страха. По всему ясно, что ждет меня там. Сбывалось обещание Отстоя – превратить мою жизнь в ад.
Меня выволокли через тройную с решетками дверь из темного барака в немногим более освещенный коридор и, протащив немного, впихнули в небольшую уютную комнату. Комната сияла стерильной чистотой. Чистотой аккуратно разложенных медицинских инструментов. Разными там щипцами, клещами и скальпелями. Сразу и не отличишь эту зловещую комнатку от операционной в больнице среднего пошиба. Есть даже стол наподобие операционного. Различие лишь в том, что в этой комнатенке не лечили, а калечили. Наверняка специалисты своего дела. Своего поганого ремесла.
Один из таких специалистов как раз в упор разглядывал меня. Толстый, словно обожравшийся не в меру боров, с маленькими, бегающими глазками. В кожаном, красного цвета фартуке на голое тело. С волосатыми и жирными, словно гитолайские окорока, ногами. Омерзительный тип.
Один из двоих тащивших меня надзирателей ткнул два раза мне в шею элетрошокером. Я на несколько секунд перестал воспринимать происходящее. Надзиратели, выключив предварительно энергонаручники, закрепили мое бесчувственное тело на специально для этого приспособленном х-образном кресте.
В чувство я пришел мгновенно. Еще бы! Когда твое тело волна за волной пронизывают болевые импульсы, трудно остаться безучастным. Такое ощущение, словно тебя разорвали на множество мелких кусочков и каждый из этих кусочков начинают поджаривать. Поджаривать электрическим током.
Тут уж я не сдерживался. Заорал во всю мощь своих легких.
Боль прошла так же внезапно, как наступила. Когда я спустя несколько секунд смог сфокусировать взгляд, то увидел прямо перед собой противную жирную морду. Морду моего палача. Больше никого в камере пыток не было. Надзиратели ушли.
– Какой, однако, слабонервный народ пошел, – удивилась харя и внезапно громко захохотала.
От хохота жирные телеса толстяка затряслись, слов но студень на горячей сковородке. Большие, словно у женщины, груди выпали из лямок фартука. Пузатый живот заходил ходуном.
– То ли еще будет, дорогой! Первый раз получить порцию экзоболи не так уж страшно. Не знаешь, что тебя ждет. Второй раз гораздо хуже. Неприятнее второй-то раз. Го-раз-до неприятнее.
– Послушай, кусок окорока. Я человек злопамятный, и мой тебе совет – не зли меня, – слишком самоуверенно, никак не соответствуя той роли раба, которую я должен был играть, заявил я.
Толстяк от возмущения чуть не проглотил язык. Это уже чересчур! Такого он еще не видел! Чтобы им командовали? Ему угрожали?
Жирный был прав – переносить боль второй раз оказалось гораздо труднее. Намного труднее. Я орал так, словно наступил конец света. Словно хотел перекричать всех Пиренейских ревунов. Словно старался вместе с воздухом выдохнуть и легкие.
Когда спустя несколько минут после отключения экзопластера я стал видеть, то разговаривать мог уже только шепотом.
Жирный стоял спиной ко мне и деловито перебирал какие-то приспособления на стеклянном столе. Почувствовав, что я пришел в себя, он повернулся и с довольным видом сказал:
– Ну как, свинья, очухался? Будешь угрожать еще?
– Я не свинья, жирный ублюдок, я – Леон Джаггер. Некоторые еще зовут меня Костоломом.
– Наслышан, наслышан, – к моему удивлению, Толстяк не потянулся к рубильнику, включающему экзопластер. – За это ты сейчас и страдаешь. Мой большой друг Отстой просил позаботиться о тебе особо. За Стероида позаботиться. И за покалеченного Крота тоже.
– Что, и тебе он тоже “большой друг”, этот Отстой? Я думал, его любовником был лишь тупой бедняга Стероид.
После моих слов жирное лицо толстяка перекосила гримаса ненависти. С силой сжав большие, похожие на зубоврачебные кусачки, он замахнулся. Однако не ударил. Сдержался. Это еще успеется. У него вся ночь впереди. Много ночей впереди.
– Подожди, ты у меня еще запоешь по-другому, – с угрозой в голосе предупредил он. – Соловьем иканейским запоешь. Еще будешь называть меня его Величеством и вашим Превосходительством. В ногах еще будешь ползать, свинья.
– Послушайте, ваше жирное Превосходительство, окорок ты ходячий, ни перед кем я еще не ползал и перед тобой, мешок с полусгнившим жиром, не собираюсь, – презрительно высказался я.
Толстяк даже посинел. Даже вроде и меньше в талии стал от возмущения. Отбросив в сторону зубоврачебные кусачки, он схватил со стола набор разноцветных щупов. Что это были за щупы, я знал. Приходилось на себе испытывать их действие. Тут уж не покричишь. Когда в ваши зубы втыкают эти изуверские приспособления, единственное, о чем мечтаешь, – это как бы побыстрее потерять сознание.
Злорадно ухмыльнувшись, Толстяк, колыхаясь всеми десятками килограммов излишнего веса, быстро подскочил ко мне. Он ткнул мне в лицо парализатор местного действия. Лицевые мышцы тут же потеряли чувствительность. Голову словно мгновенно заморозили. Заметив, что я достаточно парализован и, следовательно, не смогу его укусить, Жирный, предварительно раздвинув большим плоским ножом мои зубы, вставил мне в рот специальные распорки, похожие на искусственные челюсти. Теперь я уже был не в состоянии при всем своем желании закрыть рот, а Жирный мог преспокойно копаться в моих зубах. Точнее в нервах, которые в этих зубах находятся.
Удовлетворенный проделанной работой. Толстяк хмыкнул и, вытащив толстые волосатые пальцы из моего рта, стал пояснять:
– Ты, свинья, не переживай, убивать я тебя не стану. Имущество Великого господина Карнава надо беречь. Хранить как зеницу ока. Так что успокойся – сильно калечить я тебя не буду. Боли ты получишь предостаточно. Ты даже не можешь представить, сколько этой самой боли ты получишь. Но работать сможешь. Это я тебе гарантирую. Каждую ночь тебя будут приводить в эту уютную комнату, ты будешь умирать здесь в муках, проклинать тот день, когда появился на свет, но поутру ты, накачанный стимуляторами, как ни в чем не бывало отправишься на работу. Ты должен работать, что бы ни случилось. Отрабатывать те помои, которыми тебя кормят.
Я молчал. С распорками, вставленными в рот, особенно не поразглагольствуешь.
– Молчишь? – недоуменно спросил Жирный. – Ну, молчи, молчи. Где же она, твоя прыть?
Не получив ответа на свой вопрос, Жирный оторвал от остатков моего костюма левый рукав, взял со стола небольшой скальпель и со словами “Люблю я это дело”, полоснул им по моей руке. Брызнула ярко-красная струя, и Жирный, словно умирающий от жажды в знойной пустыне, припал к обильно бежавшей из раны крови. Меня едва не вырвало от этого зрелища. Так замутило, что сил нет, а Толстому хоть бы что.
Вдоволь напившись и заметив, что я на глазах начинаю бледнеть, он прекратил свой вампирский ужин. Аккуратно наложив жгут и заклеив рану на моей руке биопластырем, он заботливо поднес к моему лицу баночку с эфирным спиртом. В. нос ударил неприятный запах. В голове тотчас прояснилось.
– Ты смотри, не смей терять сознание, – предупредил Жирный, лицо которого, словно у ночного вампира, было вымазано свежей кровью, – всю свою боль ты должен переносить в здравом уме и твердой памяти.
Заметив, что я начинаю отходить, а лицо вновь становится чувствительным, толстяк приступил к делу. Разложив на столики свои садистские щупы в одном ему ведомом порядке, он принялся мучить меня. Втыкать по очереди в мои зубы свои зверские приспособления.
Это было ужасно больно. Очень больно. Я не терял сознания лишь потому, что Толстяк периодически подносил к моему носу баночку с эфирным спиртом. Боль от этой пытки была ужасная, но Жирному вскоре и этого показалось мало. Решив, что необходимо усилить мои ощущения, он вкатил мне в вену несколько кубиков викарбонала – вещества, многократно обостряющего восприятие человека.
И боль тоже обостряющего.
Сколько длилась пытка Жирного, я не знаю. Мне показалось, что целую вечность, хотя на самом деле, наверное, прошло не так уж много времени. Время, оно вообще имеет свойство течь неравномерно. Когда ты счастлив, оно летит, словно быстрокрылая птица, когда ты страдаешь, ползет как марокканская улитка.
Решив наконец, что я получил на сегодня достаточно, толстый оставил меня в покое. Да и то сказать – решил он правильно. Я хоть и был в сознании, но признаков жизни уже не подавал. Лишь смотрел в потолок бессмысленным взглядом, не понимая, что происходит вокруг.
Выдернув одним грубым движением челюстные распорки из моего рта, Жирный биопистолетом сделал мне несколько инъекций стимулятора. После этого, решив, что на сегодня все и ему пора отдохнуть, Толстяк отключил зажимы, державшие меня на х-кресте.
Это, конечно, он сделал, не подумав. Необдуманно поступил Толстяк. Если бы он взял в руки дистанционное управление энергонаручниками, а потом уже отключил зажимы – все было бы нормально. Пока я, обессиленный, падал с х-образного креста, он бы успел включил силовое поле, соединяющее браслеты наручников. Смог бы снова завязать меня в шанхайский узел.
Но понадеялся Жирный на свое искусство душегуба. Слишком понадеялся на действие своих садистских приспособлений, и, пока он тянулся к пульту управления энергонаручниками, я, освобожденный от захватов, вместо того чтобы упасть безжизненным кулем на пол камеры пыток, одним прыжком оказался рядом с жирной тушей. Схватив ничего не понимающего палача правой рукой за жирное горло и с трудом отыскав в складках жира опоясывающих его шею кадык, я с силой сжал его.
Жирный даже не пробовал сопротивляться. Он лишь беспомощно замахал руками и издал нечленораздельный хрип.
Как мне ни хотелось покончить с моим мучителем, как я ни жаждал разделаться со своим палачом, убивать его я не стал. Скорее всего смерть палача стала бы и моей смертью. Живым из бараков Карнава – по крайней мере сейчас – мне не выбраться. А я должен выбраться. Должен спасти мою Майю, и ради этого я готов был переносить и не такие страдания.
Помучив немного Толстяка, сжимая и разжимая его жирный кадык, пока палач не стал задыхаться, я наконец отпустил его. Жирная туша, потеряв равновесие, попятилась назад и, споткнувшись о медицинский ящик, с грохотом упала.
– Помни, Жирный, что я тебе сказал, – проговорил я, нажимая кнопку вызова надзирателей, расположенную на стене у выхода, – помни, что я злопамятный и что сейчас у тебя появился очень опасный враг. А также помни, что когда-нибудь, не сейчас, при других обстоятельствах, я доберусь до твоей жирной шеи, и тогда уже ты пожалеешь, что родился на свет божий.
Раскрылась дверь, и в камеру вошли двое надзирателей. Они о чем-то весело переговаривались, но внезапно застыли как вкопанные, увидев странную картину. Я стою у умывальника и тщательно мою руки, а Толстяк сидит на полу и испуганно смотрит на меня.
– Забирать, что ли, свинью9 – спросил один из охранников.
Жирный молча кивнул, и я, спокойно вытянув руки вперед, подошел к надзирателям.
– А где пульт-то? – спросил все тот же надзиратель и, так и не получив ответа, добавил: – Да-а, пошли так. Вроде ты смирный.
Через несколько минут ходьбы по слабо освещенному коридору я, сопровождаемый двумя надзирателями, так и не скованный энергонаручниками, был впихнут в свой барак.
Если бы не Молком, я наверное, не нашел бы своего места. Я уже прошел в полной темноте по проходу мимо кроватей, на которых располагались старик варнавалиец и парнишка, когда услышал негромкий окрик.
– Джаггер, ты куда? Ты что, совсем не видишь в темноте?
В темноте я, конечно же, видел. Но не в такой кромешной. Поведав об этом парнишке, я на ощупь забрался на свое место между ним и стариком Харой.
– А мы, люди с Проксимы Льва, видим в темноте не хуже иканейских кошек, – похвастался парнишка и тут же спросил: – Куда они таскали тебя? Я уж думал: ты отправился в Кацеунову камеру.
– Как видишь, нет, – ответил я, отыскивая одеяло.
– А ты, Джаггер, откуда? С какой планеты? – вновь спросил Молком.
Я ужасно хотел спать, но все же ответил мальчишке:
– С Джагги, что в системе Прокса, – сказал я, натягивая одеяло.
– С Джагги? – удивился парнишка. – Это же прародина диоке! Что ж ты молчал?! Я фанат боевых единоборств, а диоке – это сверхбоевое сверхъединоборство.
– Давай спать, Молком, – зевая, проговорил я.
– Конечно, конечно, – протараторил он и тут же вновь спросил: – А чемпионов планеты по диоке ты видел? Вот бы хоть одним глазком взглянуть на одного из них.
– Видел, конечно, – почти уснув, ответил я.
– А я вот их всех наизусть знаю. Пятерых последних, разумеется, по классификации джи, – не унимался парнишка. – Великий магистр Нокс-злопамятный, иллуриец Дамба Ко, Леон Джаггер, трехкратный и непобежденный…
Вдруг какая-то мысль перебила ход речи Молкома:
– Послушай, Джаггер, а ты не родственник того Джаггера – чемпиона Джагии?
Я зевнул последний раз и, ответив: “Я он самый и есть”, – наконец уснул.
Глава 3
Не знаю, долго ли Молком тряс меня, прежде чем я проснулся. Знаю лишь, что просыпаться ужасно не хотелось. Веки были словно залиты свинцом. Неподъемные были веки. Наконец, собравшись с силами, я одним рывком открыл глаза. Сразу же резанул яркий свет. Кругом стоял неясный шум пробудившегося барака рабов.
– Джаггер – чемпион Джагии, – услышал я голос Молкома прямо под ухом, – вставай, а то останешься без жратвы. Хара занял для нас очередь за завтраком” так что идем быстрее.
Чувствовал я себя на удивление сносно. То ли подействовали препараты, впрыснутые палачом, то ли мои вживленные в тело биостимуляторы наконец смогли восстановить силы организма, или же помогло снадобье старика варнавалийца, но чувствовал я себя почти нормально. Даже лицо уже не болело.
– Ну, ты идешь или нет, Джаггер? – нетерпеливо переспросил парнишка.
Я, согласно кивнув головой, стал выбираться из своего ложа.
По проходу между трехъярусными кроватями безостановочно сновали рабы. Кого тут только не было! Варнавалийцы, тосканцы, черные люди лама… Да всех и не перечислить. Представители десятков рас собрались в стенах этого барака. И самое интересное заключалось в том, что все они относились к высокоразвитым цивилизациям. В основном из Галактической Федерации, но иногда попадались и люди из третьих миров. Рабов с развивающихся планет, вроде Земли, я не заметил ни одного.
“Странные, однако, вкусы у этого господина Карнава, – думал я, пробираясь вслед за Молкомом в противоположный от дверей конец барака, – рабов он подбирает лишь из высокоразвитых миров. Словно таскать изорениум не все равно кому – человеку с отсталой планеты или с Дарана. Хотя в этом, может, и кроется определенная логика. С рабом из отсталой цивилизации надо возиться, объяснять ему, что почем, опять же языка он не знает. Да и просто может свихнуться, увидев какого-нибудь стеротарга. Чего не скажешь о жителе с планет Федерации. Тому не надо объяснять, что такое изорениум и как держать вакуумную ложку. Времени на обучение практически не требуется”.
По пути к месту, где раздают пищу, мы, отстояв небольшую очередь, заскочили в туалет. Не говоря о той вони, что разом ударила в ноздри, все остальное его убранство выглядело соответственно. Все стены туалета были исписаны разноязычными письменами. В основном это были проклятия скотской жизни раба. Я, стараясь не испачкаться, кое-как нашел свободную кабинку.
“Держат людей, как свиней”, – подумал я, выходя из туалета и бросив взгляд в зеркало, висящее над умывальником. К самому умывальнику стояла такая очередь, что ждать не имело смысла, и мы с Молкомом продолжили путь.
Лицо у меня действительно зажило. Вполне нормальное лицо стало. Если, конечно, не считать нескольких синяков. Глаза приняли свое обычные размеры, губы больше не кровоточили.
– Хата! – услышали мы окрик старика Хары и поспешили присоединиться к нему.
Место для приема пищи представляло собой освобожденное от кроватей пространство барака. Обставленное длинными столами со скамейками, оно выглядело ненамного чище туалета. Происходи все это в каком-нибудь другом месте, у меня бы пропал всякий аппетит.
В каком-нибудь другом месте и при других обстоятельствах…
Сейчас же мне было не до излишней разборчивости. Сейчас мне ужасно хотелось есть.
От стоящей в центре столовой электротележки исходили весьма приятные запахи. К ней тянулась длинная вереница рабов, и, если бы Хара предварительно не занял очередь, не видать бы нам завтрака, как пело-нийских ушей зайцу Тара.
Старик стоял уже почти у самой раздаточной тележки. Он коротко бросил: “Нар”, – приветствуя нас.
– Кес, – поблагодарил я старика по-варнавалийски, и он в ответ кивнул.
Едва мы встали в очередь, как Молком тут же затараторил, рассказывая старику, кто я такой.
Я, стараясь не слушать болтовню парнишки, осмотрел свой костюм. Точнее то, что от него осталось. Брюки еще были в более или менее нормальном состоянии, чего не скажешь обо всем остальном. Один рукав пиджака оторван, второй еле держится. Сняв пиджак, я закатал обрывки рукавов моей когда-то белоснежной рубашки. Сейчас же она имела неопределенный красно-бурый оттенок.
“Скупой этот Карнава, словно сто ростовщиков Ароса, – подумал я, оглядывая таких же оборванцев, как я, стоявших в очереди. – Мог бы выдать своим рабам какую-нибудь униформу. Работорговля и добыча изорениума приносят ему такие прибыли, что вполне мог бы выделить несколько кредиток на дешевый пластматериал”.
Впрочем, я был не совсем прав. Форма была. Не у всех, но была.
Парочка таких, по всему видно, бывалых рабов, распихивая всех, пробиралась к раздаточной тележке. Как ни странно, но это ни у кого не вызывало возмущения. Другие рабы молча сторонились, уступая им место. Форма на этих двоих сидела как влитая. Черные комбинезоны с порядковым номером на груди и спине, черные короткие со шнуровкой сапоги и черный же лихо заломленный берет.
“Не на всех, похоже, экономит этот Карнава, – подумал я. – А может, и не он экономит, а приворовывают надзиратели. К чему рабу, к чему “свинье” такой наряд? Совершенно ни к чему. А им кредитки, вырученные за пластоматериал, очень даже пригодятся. Например, на “овес” – сильнодействующий синтетический наркотик”.
Есть эти двое, должно быть, хотели больше всех. Один из них грубо оттолкнул получавшего в этот момент свою порцию Молкома. Завтрак парнишки, состоящий из наваленных в пластмассовую тарелку дымящихся макарон и стаканчика с горячей бурдой, похожей на чай, мгновенно оказался на полу, выбитый ударом одного из рабов в черной форме – высокого широкоплечего парня.
– Пшел отсюда! – гаркнул он на остолбеневшего Молкома. – Завтра пожрешь, свинья.
– Сам ты свинья, – огрызнулся парнишка, которому стало обидно, что он лишился завтрака.
– Что ты сказал, ошметок мрази? Повтори! – Парень угрожающе надвинулся на Молкома.
Второй раб в черной форме – коренастый, крепкий мужик лет сорока, – пробившись к нам, тут же схватил Молкома за грудки.
– Ты, козел иканейский, на кого задираешь хвост? Да я тебя сейчас на кусочки порежу, и весь барак будет жрать тебя с удовольствием. Особенно твою попку, милашка ты моя. Весь барак ею попользуется, девочка ты ненаглядная. Да я тебя прямо сейчас сделаю. Тут раком сделаю и…
Договорить коренастому свою угрозу не удалось. Очень уж я не люблю все это – гнилые угрозы от гнилых людишек. Да еще в моем присутствии. Да еще в адрес хороших людей.
Схватив одной рукой коренастого за волосы, я с силой оторвал его от побледневшего, как смерть, парнишки. Наглый раб так и не успел ничего понять, когда я резко дернул его голову вниз. Вниз, навстречу моему согнутому колену. Послышался стук столкнувшихся бильярдных шаров, и коренастый раскорячился без сознания на полу. В такой позе, что впору было его самого использовать как девочку.
Очевидно, я сделал что-то не так. Что-то из ряда вон выходящее, поскольку все видевшие эту сцену моментально удалились на безопасное расстояние.
Кроме второго наглеца раба. Он, возмущенный моим поступком, дернулся на меня. Не подумавши поступил парень. Наверное, он потом долго жалел об этом опрометчивом поступке.
Я, не обращая внимания на ринувшегося на меня широкоплечего молодца, просто выставил правую руку вперед, навстречу ему. И когда парень наконец встретился своим большим подбородком с моим стальным кулаком, то встрече этой не обрадовался. Его потерявшее сознание тело по инерции наскочило на подставленное мною колено. То же самое, которое я использовал для успокоения коренастого наглеца. И эффект оно произвело тот же самый. Парень кулем дерьма грохнулся на пол, рядом со своим приятелем.
Хотя, как выяснилось позже, это не был его приятель.
– Здорово ты уложил бугра “опытных”, – пробормотал пришедший в себя Молком, – я и сам хотел ему врезать, да ты опередил меня.
– Просто я решил не напрягать тебя, Молком, лишний раз. Для меня же это привычное дело – челюсти вышибать, – усмехнувшись, ответил я, перешагивая через растянувшиеся тела “опытных” и подходя к раздаточной тележке.
Молком понятливо кивнул. Мол, я бы и сам справился, но поскольку ты Джаггер-чемпион, то, конечно, тебе сподручнее челюсти сворачивать.
– Что-то я проголодался, – сказал я, ни к кому особенно не обращаясь. Подождав немного, добавил: – Очень.
Раб-поваренок в белом халате и колпаке тут же без лишних расспросов выдал нам с Молкомом и стариком Харой по тройной порции завтрака, и мы, нагрузившись тарелками, отправились разыскивать свободное место за столами.
Всего в нашем бараке размещалось не менее двух тысяч рабов. Много было собрано галактического народца в этом крысятнике, не по своей воле собранном. Но это были не все рабы великого господина Карнава. Как выяснилось позже, этому гнусному типу принадлежало еще несколько бараков. Два таких же-с рабами-людьми и один – с человекоподобными. Также ему принадлежал особый женский барак и небольшая, но известная в своих кругах школа гладиаторов. В общем, довольно посредственным работорговцем оказался этот Карнава. Мелким работорговцем. По пандерлоносским меркам мелким. Ни в какое сравнение не шли его владения с десятками многотысячных бараков Тора Кровопийцы. С миллионами рабов этого душегуба.
Обо всем этом я узнал от говорливого Молкома, пока мы завтракали. Оказывается, много чего было известно любознательному парнишке. Я поинтересовался, откуда у него такие сведения.
– От Хары, от кого же еще, – простодушно пояснил паренек, нанизывая пластмассовой вилкой длинную макаронину. Увидев мое недоуменное лицо, он пояснил: – У них, у варнавалийцев, очень развита телепатия. В общем, переговариваться они могут между собой, как радиопередатчики, на большие расстояния. Не все, правда, могут. С определенного возраста, да и то не у каждого открываются такие способности. Хара, к примеру, может. Наверное, уже растрезвонил всем своим в нашем бараке, что ты, Джаггер, уложил Нея – бугра “опытных”. Так ведь, Хара?
Старик молча кивнул и, не отрываясь от еды, добавил: “Йо”.
Я, конечно же, слышал, что в древности варнавалийцы обладали телепатией, но считал, что эта способность давно у них атрофировалась. Похоже, атрофировалась не у всех.
К нашему разговору прислушался сидевший неподалеку вчерашний бородатый мужичок, так боявшийся Кацеуновой камеры.
– Допрыгаешься ты, Джаггер, – глядя исподлобья, предупредил он, – уложил Нея и думаешь, что тебе это сойдет с рук? Попомнишь мое слово, зарежут тебя ночью, как свинью. Даже не пикнешь. Или, к при-меру, на работе случайно упадешь в овраг, и сожрут грызоловы, косточек не оставят. На кого ты дернулся? На “опытных” пошел! Добром это не кончится. – Я не свинья, – коротко бросил я, – а космодесантник Федерации, козлиная ты борода. А еще меня кличут Костоломом. Те, кто меня боится, так зовут.
– Ты понял, Борода?
Мужичок как-то весь сразу скорежился, кивнул головой и, невнятно бормоча что-то под нос, отсел от нас. Я смог разобрать из его бормотания лишь слова “Кацеунова камера”.
– Что это за страшная Кацеунова камера? Что это за место такое, что все его боятся как огня? – спросил я всезнающего Молкома.
Парнишка, опасливо оглянувшись, пояснил:
– Честно говоря, никто толком не знает, что это за место. Поскольку никто еще оттуда не возвращался, – быстро заглатывая одну макаронину за другой, признался Модком. – Но говорят многое. Кто-то говорит, что там из рабов кровь высасывают. Видели, мол, как рабов из этой камеры бледных, будто смерть, на тележке выкатывали. Кто-то говорит, что там мозги из рабов выкачивают, и они становятся зомби. Ходят, словно куклы, ничего не понимая. Кто вообще говорит, что рабы просто исчезают в Кацеуновой камере и больше не появляются никогда. В общем, болтают разное, но никто толком ничего не знает.
– Может, просто продают их оттуда, телепортируют сразу к месту назначения? – высказал я догадку.
– Не-е, – не согласился с моим предположением Молком. – Продают рабов в Проносе на ежедневных торгах, туда весь Пандерлонос съезжается.
– Хараментаро, – неожиданно вмешался в наш разговор Хара, – хар.
Парнишка удивленно посмотрел на варнавалийца и, не дождавшись от того объяснения, спросил меня:
– Что он сказал, Джаггер?
– Я не совсем понял, – признался я. – Хара сказал: живущий глубоко внизу, где Ментаро, – похититель умов.
– Выходит все-таки, там у рабов высасывают мозги, – предположил паренек.
– Не знаю, – пожал плечами я.
– Непонятно все это: мозги – там, органы – в разделочной.
– В разделочной? – не понял я.
– Ну да, – удивился моей непонятливости Мол-ком, – так у отработавших свое или покалечившихся рабов вырезают органы. Сердце или, к примеру, печень. Потом все это добро в дело идет. Для гладиаторов, скажем, – эти поценнее нас будут, а раны получают будь здоров. Для придворных рабов – руки, ноги. Поговаривают, Карнава крут со своими домашними рабами. Чуть что не так, рубит, не глядя, руки в мелкую крошку. Тесаком рубит, который всегда таскает с собой. Вспыльчив, говорят, наш господин, как тот вулкан Грови. Потом, правда, отходит. Вот приходится рабам руки на замену и пришивать. Опять же приторговывают налево надзиратели, наверное. В третьи миры куда-то. Такой товар всегда в цене. Может, себе чего оставляют.
– Неужели это правда?
– Зубами клянусь! – Парнишка провел рукой по губам. – Сам видел. Точнее, как-то прибирался в разделочной, такого страху натерпелся. Жуть. Все там в крови, все стены забрызганы. А посредине стоит стол с захватами. На нем они нашего брата и разделывают. Все в ход идет. Даже пенисы.
У меня сразу после слов парнишки пропал всякий аппетит. Картины, нарисованные говорливым Молкомом, были просто ужасны. С животными и то так не поступают.
"В Галактической Федерации не поступают”, – поправил я сам себя.
Есть уже совершенно не хотелось, и, чтобы поддержать разговор, я вновь спросил:
– А почему эту камеру называют Кацеуновой?
– Так это же у нас старший надзиратель Кацеун. Такой мерзкий старикашка. Он и выбирает, кто пойдет к нему в камеру. Когда на работу в котлован идем, он у входа стоит и все вынюхивает. Рабы мимо идут, а он, как тот икенейский ястреб, высматривает добычу. Вдруг цап – хватает раба, надзиратели тому руки заворачивают, и только и видели беднягу. Почти каждый день кого-нибудь этот паук утаскивает.
Я хотел было выяснить, по какому признаку Кацеун выбирает жертвы, но не успел.
К нам подсел высокий рыжеволосый крепко сколоченный человек. Он был одет в форму наподобие той, что была у “опытных”, но темно-красного цвета. На правом рукаве у него виднелась повязка с надписью “старшина механиков”.
Я, насторожившись, замолчал. Я был здесь новеньким, не знал всех правил и обычаев, сложившихся в среде рабов, поэтому ожидал неприятностей от всего. Но беспокоился я, похоже, зря. Рыжеволосый добродушно улыбнулся, отчего его лицо покрылось тысячью морщинок.
– Конрад Тройский рад приветствовать тебя, Джаггер, в нашей обители, – сказал старшина механиков, протягивая мне через стол сильную руку.
– И я рад приветствовать тебя, старшина, – ответил я, пожимая протянутую руку.
– Хорошо ты осадил “опытных”, – усмехнувшись, сказал Тройский, кивнув в сторону раздаточной тележки.
Там как раз в это время происходило небольшое столпотворение. Пятеро или шестеро рабов в черной форме “опытных” подбирали с пола своих раскоряченных сотоварищей. По взглядам, бросаемым в мою сторону, я решил, что сейчас будет продолжение схватки, и внутренне приготовился к драке, но продолжения не последовало. “Опытные”, подобрав с пола подбитых приятелей, удалились восвояси, даже не подойдя к нам. Оставили на потом выяснение отношений. До лучших времен оставили.
– Говорят, ты чемпион по диоке? – спросил рыжеволосый.
– Правильно говорят, – подтвердил я.
– Послушай, Джаггер, хоть ты и чемпион, но одному тебе здесь не выжить. Тем более, если на тебя точат зуб “опытные”. Вступай в нашу общину “механиков”, и никто тебя не тронет, никакие “опытные”, – неожиданно предложил Тройский. – Один в поле не воин – это все знают.
– Тутанканара! – внезапно выдал старик варнавалиец и тут же повторил: – Тутанканара!
Старшина недоуменно посмотрел на Хару и вновь предложил:
– Ты подумай, Джаггер.
– Я подумаю, старшина, – серьезно ответил я. Едва старшина, понимающе кивнув, ушел, как Молкома тут же прорвало.
– Соглашайся, Джаггер! – затараторил паренек. – И харч у “механиков” отменный, и никакие “опытные” тебя не тронут. Это же чудо – на второй день перейти в “механики”! Новичка и в “механики” – такого еще не бывало!
– Тутанканара! – вновь с выражением произнес Хара.
Молком недоуменно уставился на варнавалийца.
– Ты что, Хара, совсем на линке говорить разучился? По-человечески не можешь сказать! Заладил Тутанканара да Тутанканара. А что это значит?
Так и не дождавшись ответа от старика, сосредоточенно дожевывающего свой завтрак, Молком выжидательно посмотрел на меня, всем своим видом спрашивая: мол, что хотел сказать старик?
– Ну, не знаю, что Хара имеет в виду, – чистосердечно признался я. – Буквальный перевод звучит так – тот, кого остановить невозможно. Тутанканара – зовут еще варнавалийского волка. Надо сказать, это не простой волк. Хищник, какого еще поискать. Около метра в холке, лапы мощные, что у падейского медведя. Запросто один разделывается со стаей мешавских гиен. А гиены эти, знаешь, с лошадь величиной и злые, как сто удавов Рокка. Только не спасает это их. Этот волк, словно боевая машина, словно молния, врезается в толпу гиен, и отгрызенные лапы и вырванные сердца пожирательниц падали летят в разные стороны. Живет один-одинешенек, лишь на период спаривания подыскивает себе подружку. Никаких стай не признает. Действует всегда один. В общем, волк-одиночка. Но волк не простой. Необычайно выносливый. Может сотни миль преследовать добычу. При этом не есть, не пить, не спать по нескольку суток. До тех пор, пока не настигнет добычу или врага. А настигнув, первым делом вгрызается своей страшной пастью, всеми шестью рядами острых, как лезвия, зубов в грудь противнику. Вгрызается и одним движением вырывает сердце. Причем остановить его действительно практически невозможно. Я сам видел, как варнавалийский волк с перебитым позвоночником, с отстреленной передней левой лапой и раненой правой упорно и очень быстро полз, цепляясь зубами за землю, стремясь к своему врагу – охотнику, убившему его подружку-волчицу. И он таки дополз. Непонятно, каким чудом дополз и вырвал сердце у опрометчивого охотника.
Я сделал небольшую паузу, посмотрев в сторону Хары. Старик удовлетворенно кивнул.
– Варнавалийцы издревле приручали Тутанканара, – продолжал я рассказывать внимательно слушающему меня Молкому. – Точнее сказать, приручить Тутанканара невозможно. Слишком уж он гордый и свободолюбивый. В неволе не живет. Так что дрессировке не поддается. Можно лишь подружиться с варнавалийским волком. Стать его другом. Сделать это, конечно, нелегко, но, подружившись с человеком, Тутанканара становится преданным ему до конца. Это не та щенячья преданность собак. Это преданность настоящего друга. Друга, который не оставит в беде. Который будет с тобой до конца. Который вырвет сердце врагу, убившему его хозяина-друга.

Подгорных Сергей - Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно автора Подгорных Сергей дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Подгорных Сергей - Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно.
Ключевые слова страницы: Леон Джаггер - 2. Тутанканара - тот, кого остановить невозможно; Подгорных Сергей, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Стивен Костиган - 22. Великодушие настоящего мужчины