Кривин Феликс Давидович - Бумажная роза - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Рябинин Борис Степанович

Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи автора, которого зовут Рябинин Борис Степанович. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Рябинин Борис Степанович - Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи = 112.43 KB

Рябинин Борис Степанович - Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи => скачать бесплатно электронную книгу



Детективное агенство "ШЕРХАН" – 4

OCR
«Борис Рябинин. Фавориты удачи»: ЭКСМО-Пресс; М.; 2001
ISBN 5-04-006453-5
Аннотация
Кто убил бизнесмена на борту роскошного теплохода? Кто опередил преступников и «подломил» банк? Кто скрывается под личиной респектабельного предпринимателя? Сплошные загадки. Но сыщики из детективного агентства «Шерхан» знают на выстрел – два в ответ, на прием – контрприем. А если смерть совсем рядом и заглядывает в глаза – лучше не отворачиваться.

Борис РЯБИНИН
ФАВОРИТЫ УДАЧИ
Глава 1
– Здравствуйте, можно мне поговорить с Игорем Хохловым?
Голос показался Игорю смутно знакомым, однако ничего конкретного в голову не приходило.
– Здравствуйте, я вас слушаю.
– Это ты? – радостно удивился собеседник. – Не узнал, старик, богатым будешь.
– Наверное, вместе разбогатеем, – осторожно предположил Игорь.
– И ты меня не узнал? – еще более радостно догадался голос.
– Боюсь, что так оно и есть, – сдержанно согласился Игорь, досадливо поморщившись.
Он считал недопустимыми подобные телефонные шарады и вообще недолюбливал невоспитанных и слишком шумных людей.
– Да это я, Виктор Солодовников. Вспомнил теперь?
– А-а! Витя. Теперь-то, конечно, вспомнил.
Игорь предпринял малоуспешную попытку изобразить голосом ответную радость.
С Солодовниковым он учился на первом курсе медицинского института, в конце которого тот, не выдержав бремени хвостов и задолженностей, сначала ушел в академический отпуск, а затем и вовсе был отчислен. Единственное, в чем Солодовников реально преуспел за время учебы в мединституте, так это в борьбе самбо и преферансе, чему и посвящал основное время. Поначалу, как бы по инерции, Солодовников продолжал общение с бывшими сокурсниками. Однако бурное течение жизни неумолимо разводило их в разные стороны. Встречи становились все реже, а после того, как Солодовникова забрали в армию, и вовсе прекратились. Случайно повстречав его пару лет тому назад, Игорь узнал, с его же слов, что он служит в милиции и учится на вечернем отделении юридического института. Солодовников был в штатском. Состояние его костюма, находившегося в полной гармонии со всеми остальными деталями туалета, невольно вынуждало любого мало-мальски сообразительного собеседника ожидать, что сейчас у него попросят взаймы. Так оно и случилось. К счастью, запросы Солодовникова не были слишком велики; деньги у Игоря в тот момент имелись, и бывшие приятели расстались довольные собой и друг другом. Теперь Игорь искренне надеялся, что причиной этого звонка не является очередная финансовая проблема его бывшего однокашника.
– Как дела, старик? – задушевно поинтересовался Солодовников.
– Так себе, – осторожно ответил Игорь, не желая создавать о себе впечатление, как о придурковатом филантропе, не знающем счета деньгам.
– Слушай, старик, я тебе, помнится, кое-что задолжал. Ты уж извини, что так долго не отдавал, замотался совсем. Я готов…
– Да ладно тебе, Витек, – добродушно прервал Солодовникова Игорь, – было бы о чем говорить.
– Нет, нет! – энергично запротестовал тот. – Долг платежом красен. А за задержку с меня еще причитается…
– Витек, не изводи себя, – облегченно засмеявшись, посоветовал Игорь.
К нему вернулось благодушное настроение.
Стало ясно, что сегодня не придется вступать в жестокую конкуренцию по размещению кредитов с всесильной финансовой группой ОНЭКсим.
– Нет, старик, я на полном серьезе. Ты сегодня вечером занят?
– Нет.
– Давай встретимся в ресторане «Волна» часиков в семь. Я закажу столик. Годится?
Игорь задумчиво почесал в затылке.
«А почему нет?» – подумал он.
– Годится, – последовал его решительный ответ.
– Тогда до вечера.
– Пока.
Игорь положил трубку.
Вдвойне приятно, когда тебе возвращают старый, считавшийся безнадежным долг. Помимо повода вспомнить о своем благородстве, появляются дополнительные основания не считать себя полным идиотом.
Сказать, что Солодовников сильно изменился со времени их последней встречи, значило сказать очень мало. Перемена наблюдалась просто разительная. Умопомрачительно элегантный светлый шелковый костюм, ловко сидевший на его слегка располневшей от усиленного питания крепкой фигуре, идеально подходил для этого теплого июньского вечера. Неброской расцветки галстук ручной работы стоил никак не меньше семидесяти баксов. А скорее и все сто. Золотые швейцарские часы, массивно блеснувшие на его запястье при рукопожатии, устраняли последние сомнения в полной кредитоспособности их лучезарно улыбающегося владельца.
– Привет, старик, – поднялся Солодовников из-за столика навстречу приятелю, – рад видеть тебя в полном здравии.
– Здравствуй, здравствуй. На тебя и подавно приятно посмотреть, – признался Игорь, садясь за стол.
Продолжая улыбаться, Солодовников поискал глазами официанта и едва заметно кивнул ему. Через минуту на столе появились закуски и запотевший графинчик с водкой. Видно было, что основной заказ и порядок его выполнения были оговорены предусмотрительным клиентом заблаговременно.
– Ну, что, старик? За встречу? – предложил Солодовников, поднимая рюмку.
– За встречу, – согласился Игорь.
Приятели, чокнувшись, с удовольствием выпили и дружно отдали дань многочисленным, со знанием дела подобранным закускам.
– Ну, рассказывай, старик, как живешь, чем занимаешься, – предложил Солодовников, наливая по второй.
– Да мне-то что особенно рассказывать? Работаю, как и прежде, анестезиологом в клинике.
– Не женился еще?
– Нет, а ты?
– Куда торопиться?
– Это верно.
– За свободу! – торжественно провозгласил Солодовников очередной тост.
Выпив и с аппетитом крякнув, он сладострастно вонзил вилку в упругий, маслянисто поблескивающий грибной бочок, прихватив по пути миниатюрное хрустальное колечко вымоченного в уксусе репчатого лука.
Игорь последовал его заразительному примеру с тем, однако, отличием, что при закусывании отдал предпочтение заранее заготовленному бутерброду с красной икрой, плотно уложенной на тонкий слой сливочного масла.
– Ты, Витек, давай сам рассказывай, – в свою очередь, предложил он приятелю. – Судя по твоему прикиду, у тебя есть чем похвастать.
– Ну, это с чем сравнивать, – скромно заявил тот. – Но вообще жаловаться грех.
– И чем же ты сейчас промышляешь?
– Работаю начальником службы безопасности в фирме «Биком». Слышал про такую?
– Слыхал, – подтвердил Игорь.
Фирма эта, судя по ее назойливой рекламе, заполонившей все городские средства массовой информации, успешно промышляла оптовой торговлей продуктами питания. А возможно, и чем-то еще, точно Игорь не знал. Да, честно говоря, и не стремился особенно к этому знанию.
– Тогда давай выпьем за процветание твоей фирмы, – предложил он ответный тост, – поскольку, как я понимаю, с ним тесно связано твое собственное процветание.
– Верно излагаешь, старичок, – одобрительно кивнул Солодовников.
Затем одним махом опустошил свою рюмку и загадочно добавил:
– А возможно, и не только мое.
– Чье же еще?
После нескольких мгновений молчания, потребовавшихся Солодовникову для пережевывания нежно-розового лепестка семги, последовал ответ:
– Вполне возможно, что и твое тоже.
– Что ты имеешь в виду? – слегка удивился Игорь. – Еще один графинчик?
– Это само собой, – покачал головой Солодовников, взглянув на иссякший к этому времени источник их тостотворчества.
Он поманил рукой официанта, и тот в мгновение ока заменил графинчик на точно такой же, но, естественно, полный.
– Но я не про это, – продолжал тем временем Солодовников.
– Так про что же?
– Понимаешь, старик, через неделю у нас на фирме будет юбилей. Пять лет успешной деятельности…
– Я тебя и всю фирму в твоем лице с этим сердечно поздравляю. Только я здесь при чем?
– А при том, что генеральный директор, он же владелец фирмы Юрий Петрович Самохвалов, решил организовать для старейших работников фирмы десятидневный круиз по Волге на специально арендованном теплоходе…
– Ого! – искренне удивился Игорь. – Вот это размах! Вот это красиво!
– Да уж…
– Никогда бы не подумал, что на торговле залежалыми американскими сосисками можно столько наварить…
– Я боюсь, что ты не совсем верно себе это представляешь, – поморщился Солодовников.
– Что именно? Ваши сосиски?
– Нет, масштабы этого мероприятия.
– Ну так поясни.
– Ты, наверное, вообразил себе эдакий трехпалубный гигант человек на триста-четыреста…
– А что же будет на самом деле?
– Будет небольшой, но довольно комфортабельный теплоходик. Он принадлежит одному предприятию оборонного комплекса. Раньше на нем втихаря отдыхало ихнее и московское начальство. Но теперь денег на его содержание нет. Вот и сдают его в аренду тем, у кого они есть.
– Понятно.
– Будет там семь человек команды. Вместе с обслугой. И человек двенадцать собственно отдыхающих. Вот и все.
– Теперь ясно. Доходы от торговли сосисками и прочим собачьим кормом не безграничны, но все же велики.
– Это, опять-таки, с чем сравнивать…
– Ну, с тем же, например, оборонным комплексом.
– Это – да. Но если с топливно-энергетическим, то…
Солодовников закатил глаза и развел руками, показывая, насколько недосягаем для них уровень доходов этого сектора экономики.
– Хорошо, – согласился Игорь. – Но я-то здесь при чем?
– Дело в том, что наш директор…
– Самохвалов?
– Ну, да. Он.., как бы поточнее выразиться… он несколько мнителен и чрезмерно, я бы сказал, осторожен…
– Это в каком смысле?
– Во многих. В том числе и по медицинской части".
– Ну и?..
– Ну и мне поручено подобрать для рейса толкового врача, желательно мужика. Я о тебе сразу и подумал. Согласен?
– Подожди, подожди… Я как-то сразу не готов… Нужно подумать…
– А чего тут думать, старик? Десять дней на теплоходе! Жратва и выпивка бесплатные! Ешь сколько влезет! Считай, что тебя на десять дней приглашают в коммунизм – светлое будущее всего человечества. Не знаю, как ты, а лично я в школе его именно так себе и представлял. Плюс по окончании рейса – сто пятьдесят баксов, за труды. Так сказать, в придачу к коммунизму По-моему – неплохо. А?
– По-моему – тоже, но все же…
– Что все же? На работе сложности?
– Да-а, – неопределенно протянул Игорь.
На самом деле через два дня он уходил в отпуск. Так что с этой стороны все складывалось удачно. А вот в частно-розыскном бюро «Шерхан», где он продолжал работать по совместительству, не находя в себе решимости совсем бросить медицину, на него, как он понял из недавней беседы с директором – Павлом Ивановичем Житковым, сильно рассчитывали. Поэтому, не желая вдаваться в подробности, он не мог пока что дать окончательный ответ Солодовникову, хотя отправиться в круиз на таких замечательных условиях был совсем не против.
– Возьми отпуск за свой счет, – продолжал настаивать тот, – пойми, ведь я тебе первому предложил, как другу. Желающих, сам понимаешь, будет навалом…
– Да понимаю я, Витек. Чего ты меня уговариваешь? Я с толстым удовольствием.
– Тогда за чем остановка?
– Нужно посоветоваться кое с кем.
– Советуйся, но недолго.
– До завтрашнего вечера потерпишь?
– Но никак не далее.
– Договорились.
– Позвонишь мне по этому телефону.
Солодовников протянул приятелю визитную карточку.
– А чего такая спешка, – спросил Игорь, пряча карточку в бумажник, – если до отплытия еще целая неделя?
– Я тебе разве не сказал?
– Нет пока.
– Ну, во-первых, тебе, если ты, конечно, соблаговолишь согласиться, нужно будет запастись необходимыми медикаментами и прочими клистирными прибамбасами…
– Это не проблема. Были бы деньги.
– Деньги получишь через час после того, как дашь согласие.
– Замечательно. А что во-вторых?
– А во-вторых, шеф желает праздновать по высшему разряду…
– И что это означает?
– А то, что мужчины должны быть в смокингах, а дамы, соответственно, в вечерних платьях. Это и тебя, естественно, касается.
Солодовников, с глумливой ухмылкой на слегка покрасневшем от выпивки лице, откинулся на стуле, наслаждаясь произведенным на приятеля впечатлением.
От изумления Хохлов, вместо того чтобы намазать горчицей специально подготовленный для этого аппетитный ломтик буженины, отправил всю ложечку прямо в свой широко открывшийся рот и тщательно облизал ее, ничуть не изменясь при этом в лице. Справедливости ради следует отметить, что горчица была чужеземного образца, то есть не очень крепкой и даже слегка сладковатой.
– Не понял, – наконец отреагировал он. – У меня его сроду не было, смокинга-то. Я их только по телевизору и видел.
– Думаешь, у меня он есть? Фирма сошьет за свой счет. На это как раз неделя и уйдет. Короче, послезавтра на примерку. Понял теперь?
– Да-а! – восхищенно выдохнул Хохлов. – Фирма действительно веников не вяжет…
– Это точно. Я смотрю – ты здорово проголодался, раз за голую горчицу принялся. Пора кончать с закусками и переходить к серьезным вещам…
Он подал знак, и официант возник из небытия с дымящимся блюдом в руках. На блюде в больших тарелках, в живописном окружении зелени и гарнира находилось фирменное блюдо заведения – котлеты по-киевски.
– Под дичь? – кивая на графинчик, спросил Солодовников.
– Непременно, – согласился Хохлов.
Солодовников стал разливать.
– Слушай, Витек, – спросил Хохлов, – а что будет со смокингом после круиза?
– Как что? Себе оставишь. Кому он еще нужен?
* * *
В конце ужина Игорь категорически отказался принять от Солодовникова старый долг и настоял на том, чтобы он пошел на оплату ресторанного счета. По его прикидкам, сумма долга не превышала и третьей части стоимости сегодняшнего ужина.
Глава 2
– Так говоришь, в круиз пригласили? – задумчиво переспросил Житков, откинувшись на спинку кресла.
– Ну да, – смущенно подтвердил Хохлов.
Он чувствовал себя достаточно неловко.
Точнее сказать, он ощущал себя дезертиром.
Потому что обещал во время своего отпуска серьезно помочь компаньонам по «Шерхану» и разгрузить их от некоторого переизбытка заказов, наметившегося в последнее время. Он, конечно, не мог в то время предвидеть подобного поворота событий, но все же…
– Слушай, а как там по женской части? – заинтересованно спросил Сергей Крылов.
– Не знаю, – честно признался Хохлов, – как-то не думал об этом.
– Кто про что, а вшивый про баню, – рассеянно обронил Житков.
Он понимал, что Игорю действительно хочется принять это предложение. К тому же, полагал он, немного отдыха ему действительно не помешает.
– Наверняка там соберутся какие-нибудь толстые кладовщицы и пожилые бухгалтерши, – продолжал развивать свою мысль Крылов, полностью игнорируя замечание шефа. – А с ними какой отдых? Тоска.
– Что же ты предлагаешь? – полюбопытствовал Житков.
– Ясно что! – с энтузиазмом стал объяснять Крылов. – Нужно взять с собой какую-нибудь симпатичную медсестричку. Своему приятелю объяснишь, что без нее ты как без рук…
– Слушай, Слон, кончай трепаться, – с досадой прервал друга Хохлов.
– Да я серьезно. Скажешь, что лишней каюты вам не надо. Вы и в одной прекрасно разместитесь…
– И даже на одной кровати, – серьезно добавил Житков.
– Точно! – восхитился Крылов. – Вот видишь, какой шеф умный. На лету хватает.
– Ну, спасибо, – отозвался тот. – Насколько я тебя понял, ты считаешь, что мы без него десять дней как-нибудь продержимся?
– Конечно, шеф! Какой разговор. Да если мы его не отпустим, то он зачахнет от огорчения и тоски, а перед смертью в отместку подсыплет нам в кофе крысиной отравы. А тебе это надо?
– Не надо.
– Вот и мне не надо.
– Ладно. Езжай, Игорек, проветрись там с бухгалтершами и кладовщицами. Но чтобы через десять дней после отбытия…
– Ребята, клянусь, буду как штык на этом самом месте! – радостно пообещал Хохлов, осенив себя размашистым крестным знамением.
– Тогда за работу, – посмотрев на часы, приказал Житков строгим голосом.
– Подожди одну минуту, шеф, – взмолился Крылов.
– Чего еще?
– Понимаешь, в чем дело? Я сильно опасаюсь.., как бы Игорь не влип в нехорошую историю по неопытности и при отсутствии медсестрички…
– Ты о чем?
– Вы мне поверьте, я человек опытный. У меня жен было в три раза больше, чем у вас, вместе взятых…
– Ну да, – подтвердил Житков, – если иметь в виду, что у меня жена одна-единственная, а у Игоря ее и вообще никогда не бывало, то твои три…
– Вот видишь, я знаю, что говорю…
– Да что ты говоришь-то?
– А то, что ситуация там может сложиться очень опасная для неженатого человека…
– Какая ситуация? – заинтересовался Хохлов.
– Такая, что выпивки там будет сколько угодно, а с женским полом – дефицит…
– Ну и что?
– В такой ситуации нужно уметь себя контролировать.
– И как же это сделать?
– Вот, слушай. Сидите вы, например, за столом. Ужинаете…
– Ну.
– Выбираешь за столом самую страшную бабу и, пока пьешь, все время на нее поглядываешь,..
– Зачем?
– А как почувствуешь, что она тебе начинает нравиться, то все, кончай пить и иди спать, а то захомутают. Глазом не успеешь моргнуть.
– Сам придумал? – спросил Житков.
– Нет, – честно признался Крылов, – в одной умной книге вычитал. Но лично многократно испробовал. Отличное правило.
* * *
Теплоход назывался «Пионер». Был он действительно невелик, а его внешний вид ничем особенно не примечателен, скорее даже скромен. «Пионер» был пришвартован у самой дальней стенки Желтогорского пассажирского речного вокзала. Вода стояла низко, и над причальной стенкой возвышалась только его пустовавшая ходовая рубка. Над рубкой лениво колыхался на легком ветерке закрепленный на скошенном назад флагштоке немного выцветший российский трехцветный государственный флаг.
Чтобы попасть на борт «Пионера», Хохлову и Солодовникову пришлось с причальной стенки спускаться вниз по крутому узкому трапу.
Вместе с ними спустился единственный охранник из команды Солодовникова, который тоже отправлялся в круиз, – молодой крепкий парень с длинными светлыми волосами по имени Андрей. У каждого из них в руках были сумки с личными вещами. А у Хохлова, кроме того, – саквояж с медикаментами и набором медицинских инструментов.
У нижнего конца трапа их встретил вахтенный матрос. Он уже знал в лицо ранее неоднократно здесь бывавшего Солодовникова.
– Привет, Паша, – поздоровался с вахтенным Солодовников. – Продукты завезли?
– Все в порядке, Виктор Владимирович. На камбузе уже полный аврал. Готовят праздничный ужин. Дым коромыслом.
– Правильно делают, – одобрил Солодовников. – А где капитан?
– У себя в каюте. Просил сразу сообщить, когда вы появитесь.
– Хорошо, я сейчас сам к нему загляну.
А это наш врач, Игорь Сергеевич, и мой помощник, Андрей. Прошу любить и жаловать, – представил он своих спутников.
Вахтенный кивнул головой, и вновь прибывшие направились в глубь судна.
Внутренний интерьер выглядел просто роскошно: красное дерево, ковровые дорожки, надраенная до зеркального блеска медь поручней и дверных ручек произвели на новичков должное впечатление.
– Неплохо, а? – спросил Солодовников своих спутников.
– Да-а, – протянул Андрей, озираясь по сторонам, – такого я даже в гостинице «Балчуг» не видел…
– Подожди, ты еще в кают-компании не был…
Ладно, давайте сначала вещи отнесем. Андрей, твоя каюта ниже, ее номер двадцать шесть. А мы с тобой будем рядом жить, – он повернулся к Хохлову, – номер пятнадцать и шестнадцать.
Какую выбираешь?
Они остановились перед дверями, в замках которых торчали ключи, а Андрей стал спускаться в нижний ярус кают по крутому трапу, застланному темно-красной ковровой дорожкой, заправленной под блестящие латунные стержни.
Хохлов обратил внимание, что ворс дорожки был настолько длинен и упруг, что шагов Андрея было совершенно не слышно.
– Мне все равно, – ответил он Солодовникову. – А какая лучше?
– Абсолютно одинаковые.
– Тогда я выбираю пятнадцатую.
– Почему?
– Люблю нечетные числа.
Солодовников пожал плечами и открыл дверь под номером шестнадцать.
Хохлов сделал тоже самое со своей.
Каюта была не очень большой, но вполне комфортабельной: стол у большого квадратного иллюминатора, два мягких стула, небольшой диванчик и неожиданно широкая кровать.
Внимание Хохлова привлекли две одинаковые неширокие двери. Одна, как тут же выяснилось, вела в сияющий белизной и благоухающий всеми дарами современной химии туалет – гальюн по местной терминологии, удачно совмещенный с душем, а вторая – в довольно обширный гардероб, оснащенный гигантским количеством плечиков для одежды.
– Хорошо, – пробормотал Хохлов, – будет куда повесить мой новый смокинг.
Он не зря вспомнил о нем. Проблема смокинга в данный момент волновала его больше всего. На примерке, в булавках и без рукавов, он не выглядел как готовое изделие. И Хохлов не смог понять, как он в нем будет выглядеть. Он сильно опасался, что, надев его, будет чувствовать себя идиотом. А известно, что как себя чувствуешь – так и выглядишь.
Словно в ответ на его мысли раздался стук в дверь.
– Открыто, заходи, – крикнул он, полагая, что это Солодовников демонстрирует свою несуществующую воспитанность.
Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла симпатичная кареглазая брюнетка в кокетливом белоснежном кружевном передничке. В руках она что-то держала, однако Хохлов, увлеченный разглядыванием посетительницы, сразу и не обратил на это внимания.
– – Здравствуйте, – певучим голосом поздоровалась она, метнув на Хохлова любопытный взгляд.
– Здравствуйте.
– Вы доктор Хохлов?
– Я.
– Я ваша горничная. А это, – она протянула ему принесенную вещь, – ваш костюм. Сегодня привезли из ателье.
– Спасибо, – вежливо поблагодарил горничную доктор, принимая свою новую спецодежду. – А как вас зовут?
– Татьяна…
– Очень приятно. А меня…
– Я знаю, Игорь Сергеевич.
– Откуда? – удивился он.
Татьяна слегка смутилась:
– Мы обязаны знать своих клиентов. Нам заранее дают список пассажиров, и мы должны выучить его наизусть.
– Похвальное правило, – одобрил он.
– Мне можно идти? – скромно потупив глаза, спросила она после секундной паузы.
Хохлов пожал плечами, несколько ошеломленный такой вышколенностью персонала:
– Наверное…
– Если вам что-нибудь понадобится, нажмите вот на эту кнопочку, и я приду.
Она показала наманикюренным пальчиком на незамеченную им до этого, но, как оказалось впоследствии, далеко не маловажную деталь интерьера.
– Хорошо.
– Желаю вам хорошо отдохнуть.
Она повернулась и открыла дверь.
– Спасибо, но я здесь вроде как на работе.
Когда Татьяна выходила из каюты. Хохлов заметил то, что не мог видеть, когда она стояла близко от него: юбка ее форменного, стилизованного под матросский костюмчик облегающего платья была очень короткой, а ноги, как, впрочем, и вся фигура, были очень и даже очень…
Обернувшись на его последнюю реплику, она улыбнулась и сказала:
– Будем надеяться, что ваше профессиональное мастерство в этом рейсе не востребуется.
– Дай-то бог, – не мог не согласиться он.
Последняя услышанная фраза слегка удивила его. Вроде бы ничего особенного, но простые горничные так обычно не выражаются.
Положив смокинг на кровать, Хохлов еще раз обратил внимание на ее ширину, подумав при этом, что совет его друга Крылова был не лишен здравого смысла. Хотя.., если.., он задумчиво посмотрел на кнопочку…
На этот раз дверь открылась без стука. На пороге стоял Солодовников.
– Устроился? – спросил он.
– Да так…
– Ладно, еще будет время. Пошли знакомиться с капитаном.
– Пошли.
* * *
Капитан, Владимир Аркадьевич Зелепукин, оказался среднего роста, плотного телосложения черноволосым и черноусым мужчиной лет сорока пяти. Его каюта была практически точной копией той, в которой предстояло жить Хохлову. С той, однако, разницей, что каюта капитана имела более обжитой вид и вся пропахла табаком. Источник этого аромата, массивная трубка вишневого дерева, находился в крепких желтоватых зубах капитана и периодически выбрасывал в атмосферу очередной клуб дыма, размер которого мог ввергнуть в панику любого активиста-гринписовца. И немудрено: как показалось Хохлову, капитанская трубка наносила окружающей среде ущерб, не меньший, чем дизели его судна.
Крепко пожав руку представленному Солодовниковым доктору, капитан властным голосом спросил:
– Сейчас четырнадцать двадцать пять. Через тридцать пять минут согласно графику мы отваливаем. Где ваши люди?
– Я думаю, Владимир Аркадьевич, к этому времени все соберутся, – извиняющимся тоном ответил Солодовников. – Я на всякий случай объявил, что отправление в половине третьего.
Обычно больше, чем на полчаса, у нас на фирме не опаздывают.
В знак презрения к таким сухопутным порядкам капитан выпустил клуб дыма вдвое гуще обычного. Опасаясь за свою жизнь, приятели спешно покинули капитанскую каюту.
– Черт его знает, что такое, – проворчал Солодовников, – я сам человек курящий, но не до такой же степени.., просто душегубка какая-то…
Хохлов, как человек некурящий, приложил платочек к заслезившимся глазам. Сказать он ничего не мог по той простой причине, что дыхание у него временно перехватило. Табак был какой-то необычайной крепости.
– Пойдем на причал встречать шефа, – предложил Солодовников. – Уж он-то явится тютелька в тютельку, вот увидишь. Шеф – человек пунктуальный.
Глава 3
Приятели поднялись по трапу на причальную стенку.
Дыхание у Хохлова к этому времени постепенно восстановилось.
– А что это он про какой-то график говорил? Разве такой существует? – спросил он. – Я, признаться, думал, что мы поплывем себе куда глаза глядят.
– Не-ет, – возразил Солодовников. – Тут целая система разработана. Дело в том, что команда здесь немногочисленная. Штаты не укомплектованы полностью…
– Они нас не утопят часом?
– Не должны. Капитан, вообще-то, мужик серьезный…
– Если он пьет столько же, сколько курит, то…
Хохлов в сомнении пожал плечами.
– Я с ним как-то пробовал выпить, – признался Солодовников.
– И что же? – живо заинтересовался его собеседник.
– Я думаю, – проникновенно начал многоопытный шеф службы безопасности, – что верблюд, по диагонали пересекший пустыню Каракумы и не встретивший по пути ни единого колодца, не сможет зараз выпить столько воды, сколько водки выпивает наш капитан в один присест.
– Да ну?! – изумился судовой доктор, понявший, что в подобных вещах его собеседник – признанный эксперт.
– Ну да.
– И какой же результат?
– А такой же примерно, как и у того верблюда.
– Это какой?
– Аппетит резко усиливается.
– И все?!
– Еще курит больше, чем обычно.
– Как же ты с ним сидел?!
– На сильном сквозняке и только с наветренной стороны.
– Нужно будет иметь в виду на всякий случай.
– Не повредит.
– Так на чем мы остановились?
– На графике движения теплохода.
– Ах, да. Ты сказал, что существует некая система движения…
– Да, я сказал, что команда немногочисленная и не может обеспечить круглосуточное движение. Да нам это и не надо.
– Понимаю.
– Поэтому система такая: ночью идем, а на день останавливаемся в каком-нибудь живописном месте.., или в крупном городе…
– Ясно. Днем команда отсыпается…
– А мы веселимся изо всех сил.
– Гениально. А кто выбирает эти самые живописные места?
– Капитан. Ему это не впервой. В принципе все дневные стоянки уже заранее намечены в соответствии с расстоянием суточного перехода.
– Поэтому он и нервничает?
– Ну да. Боится, что команда не успеет выспаться и отдохнуть перед следующим переходом.
– А какой конечный пункт маршрута?
– Астрахань. А потом обратно.
– С остановками в тех же местах?
– Нет, в других. Капитан уверяет, что хороших стоянок в низовьях Волги вполне достаточно… О-о! А вот и шеф…
Солодовников взглянул на свой швейцарский хронометр:
– Я же говорил.., часы можно проверять…
К причалу плавно подкатил черный лимузин. Из него вышли трое мужчин и одна женщина в солнцезащитных очках. Женщина была высокая, стройная и красивая. Этого не могли скрыть ни плотные очки, ни затейливая широкополая шляпка, из-под которой выбивались плотные локоны черных волос. Кто из троих мужчин является владельцем «Бикома», Хохлову сразу понять не удалось. Это стало ясно, когда двое из приехавших полезли в багажник за чемоданами, а третий не спеша направился прямо к теплоходу. Единственное, что его обременяло на этом пути, так это рука женщины, взявшая его под локоть.
– С кем это он? – шепотом спросил Хохлов.
– С женой, с кем же еще, – таким же свистящим шепотом сердито буркнул Солодовников.
– Ничего себе бабец. А?
Солодовников фыркнул, но ничего не ответил. Высокопоставленная пара подошла уже слишком близко, чтобы продолжать обсуждение, поэтому мнение Солодовникова о внешних данных супруги его шефа осталось для Хохлова загадкой. Хотя по мере ее приближения становилось все более ясно, что двух мнений тут просто не может быть. Она была очень красива… сверхъестественно красива. Однако, как показалось Хохлову, это была красота ледяной статуи, холодной и недоступной. Возможно, это впечатление усиливали ее темные, совершенно скрывавшие глаза очки.
Ее муж производил совершенно иное впечатление. Его веселую, радушную улыбку стало видно, едва он отошел от лимузина. Шагов за двадцать он начал приветственно махать свободной рукой, чуть не подпрыгивая от нетерпения.
Казалось, только рука жены мешает ему перейти от плавной неторопливой поступи к более резвой походке, чтобы как можно быстрее оказаться в приятной компании друзей и спутников в предстоящем увлекательном путешествии.
Хохлов вынужден был признаться самому себе, что представлял его совершенно иначе: эдаким пожилым, болезненным, высокомерным педантом. Как говорится, ничего похожего. Начать с того, что Самохвалов, высокий, сероглазый, слегка веснушчатый блондин, был никак не старше его самого, то есть тридцати пяти ему никак не было. Назвать его красавцем было бы преувеличением, для этого его открытое добродушное лицо было несколько простовато. Приятный парень – вот что невольно приходило в голову при первом же взгляде на него.
Одеты супруги Самохваловы были весьма незатейливо: она – в цветастый, довольно открытый сарафанчик, он – в джинсы и светлоголубую майку с надписью «BOSS» на груди.
Чувства юмора он был явно не лишен, что также свидетельствовало в его пользу.
– Добрый день, – первым поздоровался Солодовников, когда чета приблизилась.
– Здравствуйте, ребята, – жизнерадостно воскликнул Самохвалов.
Его жена кивнула.
– Как я понимаю, это наш доктор? – спросил он, энергично пожимая руку Солодовникова и кивая на Хохлова.
– Да, познакомьтесь, Игорь Сергеевич Хохлов…
– Ребята, – шутливо взмолился Самохвалов, – я вас прошу!.. Умоляю!.. Давайте без церемоний.., я и вообще этого не люблю, а уж на отдыхе! Меня зовут Юрием, мою женушку – Ниной.., чего проще?.. Договорились?.. А, доктор?
– Полностью согласен, – улыбнулся Хохлов, пожимая протянутую руку.
– Ну и ладушки! А если вас раздражает моя майка, то я могу ее снять…
– Оставь, – серьезно возразил Солодовников, – я думаю – через недельку мы к ней привыкнем. Да и должен ведь бармен знать, в чей стакан ему наливать в первую очередь.
Рассмеявшись, Самохвалов одобрительно хлопнул его по плечу:
– Неплохо, Витя. Два – ноль в твою пользу." Кстати о бармене.., не помешало бы в честь знакомства?.. А, доктор? Что там на этот счет медицина советует?
– Алкоголь в малых дозах полезен в любых количествах.
– Ну вот!.. Виктор! Как там у нас с этим делом?
– Бар развернут в кают-компании, бармен к работе готов! – по-прежнему серьезно доложил Солодовников, приложив ладонь ко лбу.
– Так пошли! Чего же мы тут паримся на солнцепеке?
– Мы с доктором шефа встречаем, а вы не знаю чего, – проворчал Солодовников, отходя в сторону и пропуская к трапу даму.
Проходя мимо Хохлова, она внезапно сняла очки и взглянула на него. Ее голубые глаза не прибавили теплоты.., скорее наоборот.
Глава 4
На палубе вместе с вахтенным матросом вновь прибывших встречал окутанный облаком табачного дыма капитан в белой парадной форме. Он галантно подал руку даме, шедшей по трапу первой.
– Рад приветствовать вас на борту и пожелать вам счастливого путешествия!
– Спасибо, Владимир Аркадьевич, – отозвался Самохвалов, пожимая ему руку. – Когда отходим?
– Желательно не позднее пятнадцати ноль-ноль…
– А в чем загвоздка?
– Еще не все пассажиры прибыли на борт.
Самохвалов беспечно махнул рукой:
– Кто не успел – тот опоздал. В пятнадцать, так в пятнадцать… – И спросил, повернувшись к Солодовникову:
– Так где этот оазис расположен?
– Пошли, проведу.
– Владимир Аркадьевич, не хотите выпить с нами за своевременное отплытие?
– Хочу, но, к сожалению, не могу, – твердо ответил капитан. – Заступаю на вахту.
– Что ж, вернемся к этому вопросу, когда вахта закончится, – согласился Самохвалов, собираясь последовать за Солодовниковым.
Капитан кивнул головой и исчез из поля зрения изумленной публики в дымовой завесе.
В течение всего разговора он с трудом воздерживался от курения и теперь старался наверстать упущенное.
– Черт возьми, – пробормотал про себя Самохвалов, – прямо Везувий какой-то, а не капитан…
* * *
Как и обещал Солодовников, интерьер кают-компании поражал своей роскошью и даже изысканностью. Впечатление производило даже простое перечисление материалов, имевшихся в распоряжении неизвестного дизайнера. Мебель – красное дерево, обивка – натуральный шелк, портьеры – бархат, люстра – хрусталь. И материалы эти, вне всякого сомнения, побывали в умелых руках, прежде чем оказаться в кают-компании теплохода «Пионер».
Почти весь пол закрывал персидский ковер ручной работы. Когда Хохлов вступил на него, направляясь к стойке бара, ему показалось, что он идет по травяному газону.
Бар окончательно доконал его. По самым оптимистическим оценкам, для того чтобы выпить хотя бы по одному стаканчику всего того, что имелось за спиной красавца бармена в роскошных бакенбардах, ему грозило не протрезвляться ни на одну из минут, входящих в те десять суток, которые были отведены на круиз. Он вздохнул… Возможно, так и следует поступить…
Хотя кто знает?.. Как говорится, возможны варианты…
– Доктор, что будешь пить? – прервал его размышления жизнерадостный возглас Самохвалова.
– А вы что собираетесь?
– Мы – «Кровавую Мери».
– Я тоже.
– Слышал, шеф? – повернулся Самохвалов к бармену.
Тот кивнул головой, бутылки, банки и стаканы с устрашающей быстротой замелькали в его руках. Через минуту три высоких стакана стояли на мраморной стойке. Резкая граница между слоями водки и томатного сока свидетельствовала о том, что показатели качества работы бармена были вполне сопоставимы с ее скоростью.
Хорошая работа всегда вызывает уважение.
– Гигант, – похвалил бармена Самохвалов, – может быть, и ты с нами выпьешь?
– Нет, спасибо, – усмехнулся бармен, – для меня еще рановато. Боюсь, сегодня у меня будет трудный вечер.
– Да! Уж мы сегодня зададим тебе жару!
А, ребята?.. Вы как?.. Лично я сегодня настроен по-боевому!
– Не хвались, едучи на рать, а хвались, едучи с рати… – хладнокровно заметил Солодовников, забирая со стойки ближайший к нему «кровавый» стакан.
Что-то он сегодня колючий, отметил про себя Хохлов. Так и норовит вставить шефу шпильку. С чего бы это? Хорошо еще, что тот не обижается, даже наоборот… Хотя, черт его знает…
Солодовников остер на язык, если захочет, может достать кого угодно… Остается надеяться – он знает, что делает…
– А где же Нина? – спросил Хохлов Самохвалова, чтобы разрядить возможное напряжение.
– Пошла проследить, чтобы вещи отнесли куда надо. Сейчас придет.., наверное… Она не очень-то любит это дело, – Самохвалов кивнул на свой уже пустой стакан.
– Она, видимо, считает, что только полный ее отказ от спиртного позволит удержать в вашей семье среднедушевое его употребление на уровне среднего по мужскому отделению медвытрезвителя Октябрьского района, – все так же флегматично вставил Солодовников.
– На что это ты намекаешь? – нахмурился Самохвалов.
– На то, что можно бы и повторить, – поспешил вмешаться Хохлов.
– А-а, это верно. Между первой и второй – промежуток небольшой… Шеф, повтори-ка на «бис»…
Как и предсказывал Солодовников, бармен в первую очередь налил именно Самохвалову.
* * *
Сразу после третьей в их полку прибыло.
В кают-компанию вошел небритый, лохматый, очень худой мужчина лет пятидесяти, среднего роста, в мятой рубашке, с мокрыми разводами под мышками. Оценив обстановку быстрым взглядом из-под кустистых черных бровей, он решительно направился к стойке бара.
– Кого я вижу! – несколько, как показалось Хохлову, язвительно воскликнул изрядно захмелевший Самохвалов. – Игорь, позволь тебя познакомить с моим заместителем.., можно сказать, с правой рукой.., с Борисом Абрамовичем.., с самим Гершковичем.., славным сыном свободолюбивого еврейского народа…
– Здрассти, – буркнул тот, садясь на высокий табурет рядом с Солодовниковым.
– Что будете пить? – вежливо поинтересовался бармен.
– Водки, – отрывисто бросил Гершкович, – сто пятьдесят.
– Сразу? – с сомнением переспросил бармен.
– А что? Сразу у тебя столько нет? – визгливо прокричал славный сын.
– У меня-то есть…
– Вот и наливай без разговоров!
– Вам какой? – с ледяным спокойствием попытался уточнить бармен.
– Какая ближе под рукой. Я думаю, явного дерьма тебе не подсунули. Уж в чем, в чем, а в этом наш директор разбирается. Да и начальник охраны тоже…
– Я, признаться.., э-э.., боялся, что вы, Борис Абрамыч, опоздаете… – заметил Самохвалов.
– Я сам, как вы изволили заметить, этого боялся. Но потом решил.., в общем, успел. Ваше здоровье.
Гершкович одним махом осушил стакан, закусил соленым орешком и достал из кармана мятую пачку сигарет.
– Черт знает что, – насмешливо произнес Самохвалов, – все смешалось в этом мире. Русские пьют коктейли в час по чайной ложке. Евреи хлещут водяру стаканами, практически без закуски… Куда мы катимся?
– Я так полагал, что мы собрались в Астрахань, – раздался у входа хриплый бас.
Дружно обернувшись, любители спиртных напитков увидели клуб табачного дыма, означавший, что где-то поблизости находится их капитан.
– Пятнадцать ноль-ноль, – доложил он из самой середины табачного облака. – Время истекло. Какие будут указания?
– Отваливаем, – откликнулся Самохвалов. – Ребята, пошли на палубу. Послушаем «Прощание славянки». Капитан, – он снова повернулся те дымовой завесе, – нам сбацают «Прощание славянки»?
– Обязательно и неоднократно, – уверенно отозвался капитан.
– Отлично. Воистину, флот силен традициями.
Самохвалов сполз с высокого табурета и неуверенной походкой направился к выходу на палубу. За ним последовали Солодовников и Хохлов.
Через несколько минут под громкие звуки марша, изливаемые мощными судовыми динамиками, «Пионер» отправился в путь.
Глава 5
По судовым громкоговорителям было объявлено, что праздничный ужин состоится в кают-компании в двадцать часов.
Часов в семь Хохлов начал одеваться. Справиться со смокингом ему помогло большое зеркало на внутренней стороне двери гардероба.
Приладив последнюю деталь своего туалета – галстук-бабочку, он внимательно осмотрел себя и, в общем, остался доволен увиденным. Тем не менее взгляд со стороны мог оказаться весьма полезным.
Немного подумав, он оторвал пуговицу от своей новой рубашки и нажал на кнопку вызова прислуги.
Через минуту раздался стук в дверь.
– Входите, незаперто, – откликнулся он.
На пороге появилась незнакомая Хохлову улыбчивая толстушка лет тридцати в такой же униформе, что была на Татьяне, только на пару размеров побольше.
– Здравствуйте, Игорь Сергеевич. Вызывали?
– Да, но я, признаться, ожидал, что придет Татьяна.
– Ее только что вызвали. Всем срочно понадобились нитки с иголками. Готовятся к банкету.., особенно женщины…
– А вас как зовут?
– Полина. Мы с Таней обычно друг друга подстраховываем…
– А у вас как?.. Разные сферы влияния?
– Да. Она обслуживает каюты правого борта, а я – левого…
– Так просто. А как вы узнаете, что вызывают вашу отсутствующую коллегу?.. Ну, я имею в виду, вы сидите обычно в одном помещении?
– Нет, но наши каюты расположены напротив в начале коридора. И когда Таня уходит, она оставляет дверь своей каюты открытой. И я тоже. Если у нее звенит звонок вызова, то я его слышу, захожу и смотрю, какая горит лампочка…
– Просто, как все гениальное… Ну, ладно… я что звонил-то.., у меня похожая проблема: пуговица вот оторвалась…
– Это мы мигом.
Полина отвернула на груди краешек передника и вытащила иголку с длинной белой ниткой.
– Рубашку снимать? – без особого энтузиазма спросил Хохлов.
– Не надо. Так пришью. Только язык прикусите.
– Это еще зачем?
– Примета такая. А то память пришью.
– К чему?
– Не знаю к чему. Просто говорят так.., в общем, чтобы память не отшибло.
– Этого мне только не хватало…
Хохлов послушно прикусил язык.
К счастью, Полина действовала весьма проворно. Через полминуты она, наклонившись к его животу, откусила нитку и бодро доложила:
– Готово.
– Спасибо, вы меня очень выручили.
– Не за что. Ну, я побежала?
– Конечно, еще раз спасибо. С меня причитается…
– Скажете тоже, – сконфузилась Полина. – Вот только если голова заболит, что-нибудь дадите?
– А что, у вас часто голова болит?
– Бывает.
– Давление мерили?
– Когда мне его мерить? И чем?
– Ладно, сейчас уже некогда, а завтра с утра зайдите ко мне. Договорились?
– Договорились.
Когда Полина вышла, Хохлов посмотрел на часы: до начала банкета оставалось четверть часа.
* * *
Хохлов вошел в кают-компанию без трех минут восемь. Она уже была полна народу. С большинством из присутствующих он был знаком.
Собственно говоря, только три женщины и были ему неизвестны: две помоложе – лет двадцати пяти – двадцати восьми и одна постарше – ей явно было существенно за сорок.
Кроме сотрудников фирмы «Биком», в кают-компании присутствовал кое-кто из обслуживающего персонала теплохода. Среди них он заметил обеих горничных – Татьяну и Полину. Они помогали сервировать большущий стол, прикрепленный винтами к полу посреди кают-компании. Его полированная поверхность уже была накрыта скатертью, на которой стояли столовые приборы немецкого фарфора.
Публика выглядела просто великолепно.
Оказывается, смокинг необычайно преображает человека. Даже Гершкович, который еще совсем недавно выглядел совершенно затрапезно, теперь побрился, причесался и отнюдь не портил общей картины. Он был совершенно трезв и, очевидно, по этой причине заметно грустен.
Впрочем, ни ему, ни другим ничто не мешало постепенно исправлять это положение. Бармен, как заметил Хохлов, трудился не покладая рук.
Женщины экипировались, руководствуясь собственными представлениями об элегантности, подчас понимаемой весьма своеобразно.
В этом смысле внимание Хохлова привлекла одна из незнакомых ему молодых дам. Скорее даже и не вся дама, как целое, а скорее ее невероятной отваги декольте. Еще миллиметра четыре, и ей спокойно можно будет выходить в этом платье на нудистский пляж без малейшего риска привлечь к себе внимание.
Народ стоял, разбившись на кучки по какому-то непонятному Хохлову принципу. Самую крупную фракцию возглавлял Самохвалов. Он что-то рассказывал, энергично жестикулируя левой рукой. В правой он держал наполовину заполненный какой-то янтарной жидкостью стакан. После того как он замолчал, члены его фракции разразились смехом. Очевидно, он рассказывал анекдот.
Самохвалов также выглядел совершенно трезвым. Складывалось впечатление, что в штат фирмы «Биком» зачислялись исключительно прямые потомки птицы Феникс.
Увидев стоявшего в дверях Хохлова, Самохвалов призывно махнул ему рукой:
– Игорь, иди сюда!
Все обернулись посмотреть на вошедшего.
Ему ничего другого не оставалось, как последовать этому энергичному призыву.
– Дамы и господа! – воскликнул Самохвалов, взяв подошедшего под локоть. – Тем, кто еще не успел познакомиться с нашим доктором, рекомендую: Игорь Сергеевич Хохлов, прошу любить и жаловать.
Первой отреагировала дама с большим декольте. Приблизившись к Хохлову, она раздвинула в улыбке тонкие губы и томно произнесла:
– Какой симпатичный доктор.
Потратив пару минут на бесцеремонное разглядывание доктора и оставшись, видимо, удовлетворенной результатами осмотра, она повернулась к Самохвалову:
– А он женат?
– Ира, я боюсь, что ты поняла мои рекомендации чересчур буквально, – терпеливо пояснил тот. – К тому же с таким декольте ты вправе рассчитывать на внимание и женатых мужчин тоже.
Эти слова, а скорее несколько сдавленных смешков, которыми отреагировали на них невольные слушатели, вызвали злой румянец на ее щеках.
Самохвалов невозмутимо продолжал:
– Для начала поупражняйся вон на Гершковиче. А то он, видишь, совсем приуныл без знаков твоего внимания. Думаешь, жену он почему дома оставил? А? Прикинь.
Это было уже слишком. Она гневно фыркнула и отошла в сторону. Гершкович и ухом не повел.
Знакомство с двумя другими дамами прошло менее драматично. Младшая из них – Екатерина – была личной секретаршей Самохвалова.
Старшая – Ольга Петровна – служила главным бухгалтером и была довольно полной женщиной, тут Крылов опять-таки как в воду глядел.
Едва завершился процесс знакомства, как все были приглашены к столу. Праздничный ужин начался.
Глава 6
Хохлов проснулся около десяти часов утра.
Голова почти не болела, однако сильно мучила жажда. Все-таки вчера он довольно много выпил.
В целом вчерашний банкет, несомненно, удался. Щедрое застолье плавно перешло в танцы.
Танцы сменило хоровое пение, репертуар которого диктовался обстановкой: «Из-за острова на стрежень», «Издалека долго течет река Волга», «Раскинулось море широко» и т.д. и т.п. Поскольку все это перемежалось обильной выпивкой, то гвоздем программы, естественно, стала старинная, но неувядающая народная песня «Шумел камыш, деревья гнулись».
Чтобы загладить неловкость, возникшую при знакомстве с Ириной из-за бестактных шуток Самохвалова, ему пришлось долго и как-то слишком близко с ней танцевать. Поначалу это не доставляло ему особого удовольствия, но по мере поглощения спиртного… Черт возьми, нужно было все-таки воспользоваться методом, предложенным Крыловым…
Поднявшись, он надел джинсы и глянул в иллюминатор. К его немалому удивлению, внезапно обнаружилось, что из каюты открывается прелестный вид на живописную лесную поляну.
Тут он обратил внимание на необычную для теплохода тишину. Стало ясно – машины не работали.
Он протянул руку к кнопке вызова прислуги, но в последний момент остановился. Сняв джинсы, он вошел в свой персональный совмещенный санузел с твердым намерением максимально использовать все возможности, предоставляемые посетителю этим заведением.
Минут через двадцать он вернулся, вытирая полотенцем мокрое после душа тело. Подойдя к зеркалу, он побрызгал одеколоном на свежевыбритое лицо, причесался и снова надел джинсы.
После этого он решительно нажал на кнопку.
Татьяна появилась через минуту.
– Доброе утро, Игорь Сергеевич, – поздоровалась она, остановившись у порога и загадочно улыбаясь.
– Привет.
– Что вы хотите?
Наклонившись к ее уху и интимно понизив голос, он спросил:
– Тебе все мои желания сообщить?
– Нет, только те, которые я обязана выполнять по долгу службы, – ответила она, игриво отвернувшись, но тоже слегка приблизившись.
– Ну, можешь ведь ты сделать что-нибудь не по долгу, а по бескорыстному велению сердца?
– По бескорыстному? – изумилась она. – Что, собственно, вы имеете в виду?
– Как что? – растерялся Хохлов. – Ну… эту.., любовь, например…
– Любовь?!
Она рассмеялась. Кончив хохотать, она наставительно объяснила обескураженному доктору:
– Любовь – это вещь, которую придумали мужчины, чтобы не платить женщинам деньги.
– А-а, – понял наконец тот, – вот, значит, как…
– Только так, – решительно отрезала она, – а чего ради я, по-вашему, все лето болтаюсь на этой идиотской посудине? А?
– Ну, хорошо, – согласился он, – я все понял… Обсудим это позже, а сейчас, ты знаешь, жажда мучает сверхъестественная… Ты не могла бы пивка принести пару бутылочек? Это входит в твои служебные обязанности?.. Без дополнительной, так сказать, доплаты?
– Это пожалуйста, – охотно согласилась Татьяна. – Это входит. Вам какого?
– А какое есть?
– Есть немецкое, датское, чешское…
– Нет, нет… – он замахал руками, – такое я не пью и тебе не советую…
– Это почему?
– Я тебе как врач говорю… В нем столько консервантов понапичкано, что его спокойно можно использовать для бальзамирования трупов.
– Ой, – испугалась она. – Что вы такое говорите?
– Лучше горькая, но правда. Что-нибудь русское у вас есть?
– Есть «Сталинградское».
– О! То, что нужно.., то, что доктор прописал… Сам себе… Тащи!
Она вышла и вернулась буквально через две минуты. В руках она держала поднос, на котором стояли две бутылки и стакан. Достав из кармана передника ключ, она открыла одну из бутылок и налила в стакан.
– Вот, пожалуйста…
– Выпей и ты со мной, – предложил Хохлов, кивая на вторую бутылку.
– Нам не положено пить с пассажирами, – неуверенно ответила Татьяна.
– Мало ли что вам с ними делать не положено.., делаете ведь…
– Да и стакан я только один принесла.
– Вот ты из него и пей, а я из горла предпочитаю… Да садись ты, не стой, как памятник сама себе…
Она села на краешек дивана, открыла вторую бутылку и протянула ее Хохлову. Он придвинул один из стульев, сел на него, взял бутылку и начал пить. Остановился он, когда бутылка опустела более чем наполовину.
– Хорошо… – выдохнул он, счастливо улыбаясь.
– Что, перебрали вчера?
– Не то, чтобы перебрал.., хотя…
Он опять прильнул к горлышку. Жажда медленно, но верно отступала.
Хохлов как бы невзначай положил руку на округлое Татьянино колено.
Она не пошевелилась, но наставительно произнесла:
– Игорь Сергеевич…
– И сколько, ты говоришь.., стоит все.., ну… удовольствие?
– Пятьдесят баксов.
– Пятьдесят, говоришь…
Рука поползла вверх вместе с юбкой…
– Игорь Сергеевич!
– Ну что Игорь Сергеевич?.. Игорь Сергеевич… Могу я предварительно ознакомиться… должен же я знать, в конце концов, за что, собственно, плачу такие деньги?..
– Да уж, наверное, знаете… Не маленький…
– Пойми, Танечка, здесь важны нюансы… детали, так сказать.., в конце концов, существует закон о защите прав потребителя!
– Не беспокойтесь, останетесь довольны…
Еще никто в судебном порядке у меня удовлетворения не требовал… А вы мне даже симпатичны.., внакладе не останетесь…
– Слушай, Танечка, – вкрадчиво произнес Хохлов, медленно приближаясь к заветной цели, – а в кредит нельзя? – Он вспомнил о предстоящем в конце путешествия вознаграждении.
Решительным и резким движением она сбросила его руку:
– В кредит будете общаться с той выдрой, с которой вы весь вечер вчера танцевали.., у которой декольте до самых коленок!
Она встала и поставила недопитый стакан на стол:
– Мне пора идти, я на работе…
– Иди, – разочарованно согласился он, – что с тобой поделаешь? А чем народ там занят?
Не видела?
– Кто спит еще, а кто у бара толкается… опохмеляются.., там и бутерброды есть – можно перекусить. На завтрак-то вы уже опоздали, – выходя из каюты, объяснила Татьяна.
– А что? Это мысль, – сообщил Хохлов сам себе, когда за ней захлопнулась дверь.
Глава 7
Теплоход «Пионер» стоял в глубокой протоке с крутыми берегами. С его правого борта был спущен трап прямо на зеленую лужайку, ярко освещенную жарким июльским солнцем.
На ходу дожевывая бутерброд с колбасой, Хохлов вышел на травку и огляделся вокруг.
Неподалеку Катя с Ириной увлеченно играли в бадминтон, ничего вокруг не замечая. Он решил им не мешать. Пройдя мимо Ольги Петровны, дремавшей в шезлонге, он направился к небольшому песчаному пляжу, где заметил какое-то оживление.
Спустившись по короткой, но крутой тропинке, он увидел на берегу супругов Самохваловых, Солодовникова и Андрея. Они были заняты тем, что снаряжали четыре доски для виндсерфинга, явно намереваясь в скором времени спустить их на воду. Вернее, мужчины снаряжали доски, а Нина в купальнике загорала, лежа на надувном матраце. Увидев Хохлова, она приветственно помахала рукой.
– Физкульт-привет! – бодро прокричал он, помахав в ответ. – Кто еще не прошел медосмотр? Прошу спортсменов сдать мочу на сахар, кал на яйца!
– А-а! Доктор проснулся, – обрадовался Самохвалов, – ну, слава богу! Теперь почти все в сборе, можно начинать парусную регату. Осталось только Гершковича разыскать…
– А чего его искать? Я его только что видел в баре.., он там.., э-э.., разминается.., красненьким.., и с барменом опять ругается…
– Старик, ты можешь управлять этой штукой? – спросил Солодовников, кивнув на доску.
– Ну, не так, чтобы очень, но.., пробовал, одним словом.
– Тогда давай, подключайся. Доски еще есть, на всех хватит. Мы сейчас немного тут поплаваем, а потом устроим гонку. Традиция у нас такая.., согласен?
Хохлов пожал плечами:
– Почему нет? А приз будет?
– Обязательно! – подтвердил Самохвалов. – Но по итогам трех заездов.
– А какой приз?
– Пятьсот баксов.
– Ого! – оживился Хохлов. – Я, кажется, перехожу в профессионалы…
* * *
Постепенно легкий ветерок усилился до свежего. Короткая разминка, проведенная прямо у воды, показала, что шансы завоевать приз у Хохлова практически равны нулю. Собственно говоря, фаворит был очевиден: Андрей на голову превосходил по мастерству всех остальных участников. Однако это нисколько не охлаждало их пыл.
Дистанция гонки длиной около трех километров имела форму треугольника. Необходимо было, стартовав прямо с пляжа, обогнуть левым бортом два острова и финишировать опять-таки на пляже, на глазах у собравшейся здесь к этому времени публики. Помимо пассажиров, на пляже появился и кое-кто из членов судовой команды. В частности, Хохлов заметил обеих горничных, загоравших особняком на матрацах.
Причем вид Татьяны в очень экономно скроенном купальнике заставил его еще сильнее жаждать победы в этом состязании. В его голове постоянно, как наваждение, крутилась одна и та же цифра – частное от деления пятисот на пятьдесят.
Гершкович, несмотря на успешно проведенную в баре разминку, от участия в соревнованиях отказался и занял место среди зрителей. Однако вскоре он был оттуда извлечен Самохваловым и произведен в главные судьи – ему был вручен стартовый пистолет. Причем в качестве такового был, за неимением лучшего, использован газовый «вальтер» Андрея (положенный ему как охраннику), с которым он не расставался даже на пляже.
Наконец участники соревнований, согласно правилам техники безопасности облаченные в оранжевые надувные спасательные жилеты, выстроились в линию вдоль уреза воды, каждый напротив своей доски. Гершкович выстрелил из пистолета, и гонка началась.
После того как гонщики прошли около трети дистанции, все стало ясно: Андрей, как и следовало ожидать, вырвался далеко вперед, Хохлов безнадежно отстал, а вот между Самохваловым и Солодовниковым развернулось острое соперничество. Отставшему Хохлову было отчетливо видно, как они поочередно обходили друг друга, причем Солодовников несколько раз применил запрещенный правилами прием, так называемый «пампинг», то есть несколько раз отклонил, а затем резко потянул на себя парус. Это в конечном счете позволило ему прийти к финишу вторым.
Когда Хохлов не спеша закончил дистанцию, на берегу уже разгорался спор. Самохвалов требовал дисквалификации Солодовникова; тот вяло отрицал факт нарушения правил; а Гершкович озадаченно чесал затылок. Его квалификации, как главного судьи, хватало лишь на то, чтобы пальнуть из стартового пистолета.
Поэтому, когда Хохлов вышел на берег, все бросились к нему, как к третейскому судье. Выслушав конфликтующие стороны, он величественно поднял руку и произнес:
– Платон мне друг, но истина дороже.
– Ясней, пожалуйста, – попросил главный судья.
– Виктор нарушил правила, – вздохнув и разведя руками, уточнил Хохлов.
– Все ясно, – подытожил Гершкович. – Первое место занял Андрей – он получает четыре очка, второе – Юрий Петрович, три очка, третье – доктор, два очка. Солодовников дисквалифицирован и очков не получает.
– Прошу занести в протокол, – потребовал Самохвалов.
– Результаты будут занесены в компьютер, – Гершкович постучал себя пальцем по голове…
В этот момент судовая рында известила, что пора возвращаться на обед. Участники и болельщики, победители и побежденные дружно потянулись к трапу.
* * *
После обеда ветер скис, наступил практически полный штиль и сопутствующая ему жара.
К тому же после обеда спортсменов охватила сонливость, так что единогласно было решено продолжение соревнований перенести на завтра.
* * *
Ужин прошел почти так же, как и вчера.
С той лишь разницей, что Хохлов воспользовался дальновидным советом Крылова и поэтому выпил гораздо меньше, чем накануне.
Глава 8
На следующее утро Хохлов проснулся очень рано, около шести часов. Теплоход еще двигался. Наскоро умывшись и одевшись, Хохлов поспешил в ходовую рубку. Еще накануне он договорился с капитаном, что тот разрешит ему присутствовать при швартовке судна на очередную дневную стоянку.
В рубке, кроме капитана с неизменной трубкой в зубах, находился матрос-рулевой. Обе двери были открыты настежь, поэтому запах табака почти не ощущался.
– Доброе утро, бог в помощь! – приветствовал доктор судоводителей.
– Привет, Игорь Сергеич. Я уж думал, что ты проспишь, – отозвался капитан.
Он был рад приходу гостя. Утренние часы на вахте – самые неприятные. Ужасно клонит ко сну, а с рулевым уже все темы говорены-переговорены; красоты природы – видены-перевидены. Единственное развлечение – радиоприемник. Но в данный момент судно находилось в отдалении от больших городов, а значит, вне зоны уверенного приема длинноволновых радиостанций и тем более УКВ. А прием на коротких волнах означал, что слушать придется шипение и треск. Новости, с пятого на десятое, послушать еще можно, но вот музыку – уже сущее мучение.
– Ну, как видок? – спросил капитан, описав дымящейся трубкой перед собой широкий полукруг с таким горделивым видом, будто он лично сам это все и сотворил, пока доктор беспечно спал в своей каюте.
– Хорош! – искренне восхитился тот.
Вид действительно был прекрасен: теплоход шел по фарватеру, пролегающему в этих местах вдоль правого – крутого и обрывистого берега, прорезанного кое-где ущельями оврагов и балок. Местность там, наверху, над берегом, была в основном степная, но внизу, в полосе между урезом воды и обрывом, довольно часто встречались чрезвычайно живописные лиственные, главным образом дубовые, рощи. Солнце, стоявшее в этот ранний час слева – сзади по курсу теплохода, не слепило глаза, а, напротив, позволяло рассмотреть все красоты природы при самом благоприятном освещении. Удаленность от крупных населенных пунктов, помимо плохого качества радиопередач, проявлялась также в отсутствии видимых следов человеческой жизнедеятельности. Утро было тихое и безоблачное; водная гладь напоминала зеркало. Поэтому, если не оглядываться назад, на пенистую кильватерную струю теплохода, то можно было легко представить, имея даже не слишком богатое воображение, будто ты неподвижно висишь вместе со скалами и рощами где-то между небом и его зеркальным отражением. Это создавало ощущение полета…
– Черт возьми, спать охота – сил нет… – зевнул, переминаясь с ноги на ногу, рулевой.
Хохлов понял – для того чтобы иметь возможность наслаждаться ощущением полета, необходимо, по меньшей мере, как следует выспаться.
– Скоро уже… – откликнулся капитан, смотревший в бинокль куда-то влево от фарватера. – Вон, видишь сухое дерево? – спросил он рулевого, переведя взгляд на правый берег.
– Вижу.
– На его траверзе будем поворачивать на левый борт, приготовься.
– Чего мне готовиться… – пробормотал оживившийся в предчувствии скорого отдыха матрос.
– Какая здесь ширина Волги? – полюбопытствовал Хохлов.
– Собственно говоря, здесь не Волга в строгом смысле этого слова, – ответил капитан. – Мы сейчас находимся в акватории Волгоградского водохранилища, поэтому ширина здесь довольно большая – около двадцати километров.
– А мы сейчас куда направляемся?
– А вон там слева виднеется группа островов… Видишь? – Капитан показал черенком трубки, куда именно нужно смотреть.
– Вижу.
– Вот к одному из них мы и подойдем сейчас. До них километров пять.., по прямой от фарватера.
– А почему сразу к нему не направиться?
А только от этого сухого дерева? Прямо ведь гораздо короче?
Рулевой усмехнулся, а капитан пояснил:
– Там очень мелко. У нас осадка небольшая, но подходить нужно очень осторожно и только вполне определенным образом. Иначе сядем на мель… Намучаемся тогда, будь здоров как…
Капитан повернул какую-то ручку на пульте управления, и судно заметно сбавило ход.
– Лево руля! – последовала его команда.
– Есть, лево руля! – отозвался рулевой.
– Так держать! – приказал он через некоторое время.
– Есть, так держать!
После того как судно прошло какую-то, одному капитану известную точку, он опять прибавил ходу.
Минут через пятнадцать они поравнялись с маленьким, густо поросшим ивняком островом.
Капитан опять сбавил ход и подошел к штурвалу.
– Давай-ка я сам порулю.., от греха подальше…
Он взял штурвал и повел теплоход по замысловатому, извилистому курсу.
Острова пошли теперь и справа и слева. Они становились все больше, деревья на них становились все выше, а сплошная еще недавно водная гладь стала разбиваться на тенистые протоки.
– Вот сюда мы сейчас и встанем, – капитан указал на роскошный песчаный пляж, оказавшийся неожиданно прямо по курсу судна.
До него оставалось метров пятьдесят, когда внезапно палуба словно слегка поехала у них из-под ног, а двигатели изменили тональность своего монотонного пения.
– А-а! Черт побери! – выругался капитан, опрометью бросаясь к пульту и выключая оба дизеля.
– Что?.. Мель? – испуганно спросил Хохлов.
Капитан пожал плечами:
– Возможно.., но, боюсь, кое-что похуже… двигаемся пока…
Действительно, теплоход медленно, но уверенно приближался к пляжу. Через несколько секунд едва слышный шорох, вызванный трением днища судна о песок, и легкий плавный толчок известили экипаж о том, что цель ночного перехода достигнута. Осталось уточнить – какой ценой.
– А что могло быть хуже, чем мель? – поинтересовался Хохлов.
– Хуже – если мы намотали на винты какую-нибудь дрянь вроде рыболовной сети…
– Почему?
– Да потому что с мели мы, с божьей помощью, а также с помощью лебедок и винтов скорее всего снимемся. А вот если вышли из строя винты, то… – капитан с сомнением покачал головой, – ни водолазов, ни тем более сухого дока у нас тут не имеется…
– А как это выяснить?
– Придется нырять, – флегматично пояснил капитан.
– Понятно. Ну, спасибо, Владимир Аркадьевич, я побежал.
– Пожалуйста, еще приходи… – пригласил капитан и выпустил очередной клуб дыма.
Когда судно остановилось, вентиляция в рубке значительно ухудшилась, и концентрация табачного дыма стала расти с устрашающей быстротой. Хохлову ничего другого не оставалось, как спешно оттуда ретироваться. Тем более что самое интересное должно было происходить теперь в кают-компании. Приближался завтрак.
Глава 9
Спускаясь по трапу из ходовой рубки, Хохлов услышал визгливый голос Гершковича:
– ..как ты смеешь так со мной поступать?!
Ты, невежда!
– Да что я такого сделал? – послышался в ответ обиженный бас одного из палубных матросов, который, как по мере приближения стало видно Хохлову, стоял рядом с возбужденным Гершковичем.
– Ты провез мне по ногам своей вонючей шваброй! Я буду жаловаться капитану!
– Я же вам русским языком сказал, посторонитесь, а вы…
– Как ты смеешь мне указывать, что я должен делать и где стоять?! Кто ты такой?
– А ты кто такой? – последовал классический контрвопрос начинавшего постепенно выходить из себя матроса.
– Я заместитель директора!
– А пошел бы ты, заместитель директора, к…
Куда именно должен был пойти Гершкович, свернувший за угол Хохлов уже не расслышал.
Задерживаться для этого он не счел нужным.
Тем более что было нетрудно и догадаться.
По мнению Хохлова, манера общения с экипажем была у Гершковича далеко не самой удачной. Особенно если учитывать значительную разницу весовых категорий матроса и заместителя директора. Однако, что касается существа спора, доктор был всецело на стороне Гершковича.
В середине завтрака в кают-компанию вошел капитан и сел на свое место во главе стола.
Взоры пассажиров, осведомленных Хохловым об особенностях сегодняшней швартовки, вопросительно сосредоточились на вошедшем. Тот не стал томить публику ожиданием:
– Господа, у меня для вас пренеприятные известия.., мы намотали на винты рыболовную сеть…
При этих словах две или три дамы слегка взвизгнули.
– Беспокоиться нет оснований, – продолжал капитан, – винты мы очистим… Понадобится, правда, какое-то время… Возможно, придется здесь заночевать. Но я не вижу в этом особой беды! Верно, Юрий Петрович? – обратился он к Самохвалову.
Тот пожал плечами:
– Какая разница, этот остров или другой?
– Верно. Запасов продовольствия у нас достаточно, чтобы просидеть здесь хоть до ледостава.., про напитки я вообще молчу…
– А потом что?.. Выпьем на посошок, да и рванем по льду пешочком? – ехидно поинтересовался Гершкович.
За столом раздался смех.., несколько, правда, нервный.
– Еще раз повторяю! Беспокоиться нет никаких оснований, все будет сделано не позднее завтрашнего вечера.., наверное…
В это время официантка поставила перед капитаном тарелку с бифштексом, и он начал есть, демонстрируя аппетит хорошо поработавшего человека.
Воспользовавшись паузой, встал Самохвалов и объявил:
– Через час состоится второй этап парусной гонки. Главного судью и участников прошу собраться через пять минут на корме теплохода для согласования дистанции.
Народ, шумно двигая стульями, начал вставать из-за стола.
В это время к Хохлову подошла Татьяна.
– Игорь Сергеевич, можно вас на минутку?
– Танечка, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Почему так мало?
– Я не для себя, – она кокетливо улыбнулась.
– А для кого? Что-то я не вижу на этом судне для тебя соперниц.
– Дело не в этом.
– А в чем?
– Эта девушка из двадцать второй каюты… ну, внизу которая…
– Екатерина?
– Да.
– Ну, что случилось? Я смотрю, ее и на завтраке не было…
– Она заболела.
– Что с ней?
– Простудилась, видимо.
– Понятно. Я сейчас к ней зайду. Это все?
– Все.
– Очень жаль. Вот когда ты заболеешь, я тебе все припомню…
– Если я заболею, к врачам обращаться не стану… – пропела Татьяна, насмешливо улыбнувшись.
У Екатерины обнаружилась сильнейшая ангина. По-видимому – результат неумеренного купания накануне.
Снабдив ее лекарствами и инструкциями по их применению, главным пунктом которых было указание не вставать с постели, доктор поспешил на корму теплохода, где его уже ждали друзья-соперники.
* * *
Гонка началась не через час, а несколько позже. Много времени было потрачено на выбор дистанции. В этом важном деле значительную помощь оказал Хохлов. При подходе к острову он заметил кое-какие особенности местности, которые с помощью схемы, набросанной на листе бумаги, растолковал остальным. В итоге предполагаемый маршрут представлял собой замкнутую петлю, охватывающую три близлежащих острова. Он оказался длинней вчерашнего раза в полтора.
Выстрел импровизированного стартового пистолета был дан Гершковичем около десяти часов.
В основном гонка проходила по тому же сценарию, что и в прошлый раз. Отличие состояло в том, что когда гонщики вышли из-за островов на открытую часть акватории, то с удивлением обнаружили, что ветер там довольно силен. Борьба с ним потребовала много сил, особенно там, где приходилось идти, лавируя против ветра.
Как раз на этом участке Хохлов, делая поворот через фордевинд, потерял равновесие на волне, а вместе с ним и все шансы на какое-либо место, кроме последнего. Пока он влезал на доску и поднимал намокший парус, соперники ушли далеко вперед, а его, наоборот, отнесло назад. Доктора это не особенно расстроило. Он уже смирился с тем, что первого приза ему не видать, и в своих действиях руководствовался олимпийским принципом: главное – не победа, а участие.
На этот раз обошлось без дисквалификации, и в итоге места распределились следующим образом: Андрей – первое место – четыре очка;
Самохвалов – второе место – три очка, Солодовников – третье место – два очка и Хохлов – четвертое место – одно очко. По традиции ноль очков получал только тот, кто был дисквалифицирован или не закончил дистанцию. Таковых на этот раз, как уже было отмечено, не оказалось. Таким образом, в итоговой таблице Хохлов занимал почетное третье место, опережая Солодовникова на одно очко. Все должна была решить третья, последняя, гонка.
На повестку дня встал вопрос: когда же именно ее проводить?
* * *
– Чего откладывать? Давайте прямо сейчас и начнем, – предложил Андрей.
Он был самый молодой, тренированный, и ему, видимо, не терпелось поскорее получить приз.
– Нет! – взмолился Хохлов. – Нужно передохнуть. Я что-то притомился. Куда торопиться?
Нам еще неизвестно, сколько здесь загорать придется.
– Мне все равно, – заявил главный судья, – из пистолета я могу пальнуть в любое время.
– А, кстати, сколько сейчас времени? – поинтересовался Самохвалов.
– Без четверти двенадцать, – ответил Гершкович, посмотрев на часы.
– Нет, – решительно поддержал доктора Самохвалов, – сейчас, конечно, начинать гонку нельзя. Нужно передохнуть минут хотя бы сорок-пятьдесят…
– Часок, не меньше… – вставил Хохлов.
– Ну, пусть часок, это не принципиально.
В любом случае мы опоздаем на обед, а это некрасиво…
– И рискованно, можно остаться без обеда… капитан – мужик крутой… – флегматично вставил Солодовников.
– Короче говоря, – подвел Самохвалов итог дискуссии, – продолжим после обеда. Когда – уточним. Доски пусть здесь лежат.
С этими словами он встал и направился к трапу, спущенному с носа теплохода прямо на пляжный песок.
Андрей вздохнул и лег на спасательный жилет, подставив солнечным лучам и без того загорелую спину.
Солодовников, снимая свой жилет, кого-то искал глазами на берегу.
Хохлов решил, пока есть время, поинтересоваться ходом ремонтных работ.
Остальная почтенная публика развлекалась в соответствии с собственными представлениями о способах коротания досуга. Впрочем, основная ее часть просто гуляла по острову, любуясь его ландшафтом. И он того, несомненно, заслуживал.
* * *
Остров имел форму почти правильного эллипса размером километр на полтора. Его северо-западный берег, к которому столь неудачно пришвартовался теплоход «Пионер», представлял собой золотистый песчаный пляж, круто уходивший в темную и глубокую в этом месте волжскую воду.
Когда-то, много лет тому назад, до того еще, как была построена плотина Волгоградской ГЭС и образовалось это обширное, застойное водохранилище, остров был частью крутого берега безымянной речушки, с огромным трудом пробивавшейся к Волге через засушливые заволжские степи. Именно по ее старому руслу и сумел многоопытный капитан Зелепукин приблизиться к заветному пляжу, минуя коварные мели. Однако это же самое старое русло прельстило и неизвестных браконьеров поставить именно в этом месте рыболовную сеть, столь некстати намотавшуюся на винты теплохода.
Берега этой безымянной и не существующей теперь речушки были покрыты редким в этих местах лесом. Этот лес успешно сохранился, и поэтому остров представлял собой большую дубовую рощу. Этим он выгодно отличался от своих соседей-нуворишей, чья растительность появилась в гораздо более поздние, водохранилищные времена и состояла главным образом из чахлого, увешанного мхом и паутиной частого осинника – рая для комаров и слепней.
На острове высокие дубы с мощными кронами, перекрывая солнечный свет, не дали возможности укорениться плебеям-пришельцам.
Исключение составляли только густо покрытые ягодами заросли малины, ежевики, земляники и шиповника, заполнившие немногочисленные солнечные поляны.
– Даже в эту не самую урожайную пору остров изобиловал грибами – главным образом белыми и подберезовиками. Поневоле большинство пассажиров теплохода ударились в грибную охоту. Не забывали они, впрочем, и про душистые лесные ягоды.
Словом, любителю природы скучать на острове не приходилось.
Глава 10
На корме теплохода Хохлов обнаружил трех человек: капитана, моториста и матроса по имени Паша, с которым познакомился в момент прибытия на борт судна. Очевидно, решил он, это и есть вся ремонтная бригада. И ошибся. Едва он успел поздороваться, как за кормой раздалось громкое фырканье, и вскоре над ограждением появилась голова в маске для ныряния и с дыхательной трубкой во рту. Когда ныряльщик вылез на палубу и снял маску, Хохлов узнал в нем рулевого, Дмитрия, который стоял сегодня утром вахту с капитаном.
– Ну, что? – спросил его капитан.
– Перерубил, – коротко бросил тот, тяжело дыша.
– Молодец. Теперь ты, Павел, – капитан повернулся к матросу.
– Понял уже… – Павел взял маску с трубкой у своего товарища и по шторм-трапу стал спускаться за корму.
В это время мимо кормы, метрах в десяти слева направо, прошла парусная доска, на которой, красиво откинувшись, чтобы уравновесить наполненный свежим ветром парус, стоял Андрей. Поравнявшись с кормой, он приветливо помахал рукой. Хохлов помахал в ответ. Капитан проводил его равнодушным взглядом.
– Ну, что, – спросил Хохлов капитана, – как дела?
– Как сажа бела, – буркнул капитан.
Хохлов понял, что тот в данный момент не в духе и не желает общаться с праздношатающимися пассажирами, мешающими экипажу работать.
– Медицинская помощь не требуется? – озабоченным тоном уточнил Хохлов.
Этим ловким ходом он давал понять капитану и всей бригаде, что его любопытство отнюдь не праздное и он тоже находится при исполнении служебных обязанностей и что, наконец, глупо портить отношения с человеком, помощь которого может в любой момент понадобиться.
Все под богом ходим.
– Нет, слава богу, все здоровы, – нехотя ответил капитан.
– Все-таки долго нырять я вам не советую…
– Ну уж как получится. Не зимовать же здесь, действительно?
– А вызвать помощь разве нельзя? В крайнем случае.
– Да ты представляешь, сколько это будет стоить? – гневно воскликнул капитан.
– Не очень… – честно признался Хохлов.
– Мы столько за два таких рейса не заработаем!
– Да-а.., прилично…
– Это во-первых.
– А во-вторых?
– А во-вторых, связи нет.
– Как нет?! Вот это сюрприз? А почему?
– Рация у нас слабенькая, мы ведь не океаны бороздим по дуге большого круга.., а тут как раз такое место, что и далеко от портовых городов и местность как-то экранирует… В общем – мы их слышим, они нас – нет.
– И как же быть?
– Нырять, – коротко и убежденно ответил капитан.
– Так все-таки что там с винтами?
– Сеть намотали, я же говорил.
– И много?
– Здоровая, сволочь, попалась.., да если бы только это…
– А еще-то что?
– К этой сети был трос металлический каким-то образом присобачен.
– И он тоже намотался?
– То-то и оно.., теперь приходится трос по одному витку зубилом рубить, а потом сеть ножом обрезать.., короче говоря, ты такие конфеты ел: грильяж в шоколаде?
– Это где внутри что-то жесткое грызть надо?
– Вот-вот.., мы и грызем…
– Да-а.., не повезло…
– Боюсь еще, что один винт этим тросом поврежден. – Капитан продолжал, один раз начав, делиться бедами по полной программе.
– И что же будет, если поврежден?
– До ближайшего сухого дока мы и на одном дочапаем, а уж там…
– Круиз придется заканчивать. Так? – догадался Хохлов.
Капитан угрюмо кивнул головой. Все это грозило серьезными финансовыми неприятностями с непредсказуемыми для него лично последствиями.
– Как бы мне не пришлось после этого рейса подыскивать себе другую работу, – грустно вздохнув, констатировал он.
– Да вы разве в чем-нибудь виноваты? – возмутился Хохлов.
– Дело не в этом.., виноват – не виноват… хотя – это тоже как взглянуть.., но это ладно.., а вот потребует Самохвалов вернуть деньги за круиз, да за ремонт еще придется заплатить.., и все, вылетим мы в трубу, как стая напильников…
– Может, еще и обойдется. Чего заранее убиваться? – попытался Хохлов утешить капитана.
В это время на палубу вернулся Дмитрий:
– Все, – отдышавшись, объявил он, – что мог – обрезал. Дальше опять трос пошел.., рубить надо…
Капитан взглянул на часы.
– Ладно, ребята. Давайте заканчивать.., перерыв на обед. Ты, Дмитрий, инструменты достань с магнитом.., пусть пока на палубе полежат… подсохнут…
Смысл последней фразы капитана Хохлов понял, когда Дмитрий грохнул на палубу кучу железа. Там находился мощный магнит в форме полого цилиндра. Ныряльщики прикрепляли его к обшивке судна в удобном месте, а к магниту, в свою очередь, крепили инструменты: ножи, зубила, молотки и т, п., используя его, таким образом, в качестве своеобразной полки. Кроме того, как пояснил рулевой, в случае утопления инструмента, что случалось не так уж редко, привязанный к бечевке магнит служил прекрасным средством для его извлечения со дна реки.
– Ну что, доктор.., пойдем выпьем перед обедом? – предложил капитан.
– С удовольствием, – согласился Хохлов, пробуя пальцем один из кухонных ножей, используемый для очистки винта от сети. Он был острый как бритва.
После обеда должна была состояться третья гонка, но если руководствоваться олимпийским принципом, то немного выпивки перед обедом помешать никак не могло. Скорее даже наоборот.
* * *
– Вот такая жизнь подлая штука, – философствовал капитан, сидя у стойки бара с бокалом коньяка в руке, – особенно в наше время.
Никогда нельзя ни в чем быть уверенным. Сегодня ты, к примеру, бизнесмен, а назавтра, глядь, бомж безработный.., разыскиваемый милицией.., или вот меня взять.., сегодня я капитан, а завтра?.. Что я буду делать, если прогорит это наше предприятие с арендой судна? А все к этому идет…
– Да подождите вы.., еще ведь ничего не ясно, – неуверенно продолжал Хохлов успокаивать приунывшего собеседника.
– ..Я ведь ничего больше и не умею, – продолжал капитан, не обращая на слова Хохлова никакого внимания, – придется на кого-нибудь переучиваться… Вот ты, доктор, – внезапно оживился он, – что бы ты, к примеру, стал делать, если бы потерял работу?
– Ну, со мной как раз все ясно.
– Что ясно?
– Я ведь по совместительству работаю в частно-розыскном бюро.
– Сыщиком?
– Вроде этого…
– Ну-у! – удивился капитан. – Что-то на тебя не похоже.
– Не верите? – обиделся Хохлов.
– Не то чтобы не верю.., нет. Но сомневаюсь… – дипломатично возразил капитан.
Хохлов полез в задний карман джинсов и достал оттуда свое удостоверение-лицензию:
– Вот, посмотрите, если не верите.
– Да верю я, верю, – подтвердил капитан, но тем не менее охотно взял документ и с интересом стал его изучать.
– Да-а… Ты малый не промах, я это сразу заметил, – уважительно сказал капитан, возвращая удостоверение владельцу. – Может, и мне в сыщики, в случае чего, податься? А? Ты как считаешь?
– Вряд ли вам это подойдет.
– Почему? – обиделся капитан.
– С маскировкой у вас будут сложности, – сказал Хохлов, кивнув на погасшую трубку в руке собеседника.
– Верно, – вздохнул тот и стал спускаться с табурета, – есть у меня такая слабость. Пойду, кстати, покурю на палубе, чтобы не дымить в кают-компании.
Хохлов одобрительно кивнул головой, ценя деликатность капитана, и продолжал допивать свой коньяк. До обеда оставалось еще минут двадцать.
В широкое окно-иллюминатор кают-компании Хохлов увидел, как по трапу поднимается Нина Самохвалова в одном купальнике. Это было зрелище, достойное внимания. Ее красота могла сравниться только с ее же замкнутостью.
Хохлов подумал, что за все время путешествия не услышал от нее и десятка слов. Он знал от Солодовникова, который, кстати, неохотно отвечал на его расспросы о ней, что детей у них с мужем нет, хотя женаты они уже три года…
Едва он об этом подумал, как на трапе появился легкий на помине Солодовников.

Рябинин Борис Степанович - Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи автора Рябинин Борис Степанович дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Рябинин Борис Степанович - Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи.
Ключевые слова страницы: Детективное агенство "ШЕРХАН" - 4. Фавориты удачи; Рябинин Борис Степанович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн