Цвейг Стефан - Шахматная Новелла 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Бьянчин Хелен

Я знаю: мы нужны друг другу


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Я знаю: мы нужны друг другу автора, которого зовут Бьянчин Хелен. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Я знаю: мы нужны друг другу в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Бьянчин Хелен - Я знаю: мы нужны друг другу без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Я знаю: мы нужны друг другу = 86.19 KB

Бьянчин Хелен - Я знаю: мы нужны друг другу => скачать бесплатно электронную книгу




Аннотация
Легко ли пережить гибель любимого мужа через несколько месяцев после свадьбы? Франческу Анджелетги горе едва не убило, и она твердо решила, что больше никогда и никому не отдаст свое сердце. Прошло три года, и в ее спокойную, размеренную жизнь ворвался Доминик. Сможет ли он убедить Франческу, что они нужны друг другу?
Хелен Бьянчин
Я знаю: мы нужны друг другу
Глава 1
Реактивный самолет разворачивался над гаванью, заходя на посадку.
Сверху открывалась панорама Сиднея: искрящийся голубой океан, бесчисленные бухты и заливы, высокие городские дома, здание Оперы.
Сверкающее солнце обещало прекрасный день, не в пример сырой и ветреной погоде Рима, который Франческа покинула только вчера.
«Боинг» побежал по бетонной дорожке, оглушительно ревя моторами.
Независимо от того, как далеко и надолго приходилось уезжать, возвращение домой всегда вызывало у Франчески радостное и одновременно чуть грустное чувство.
На то, чтобы забрать багаж и пройти таможню, потребовалось всего несколько минут.
Проходя через аэровокзал, Франческа ощущала на себе любопытные взгляды.
Ее высокую, стройную фигурку облегал элегантный темно-синий костюм. Каштановые волосы были собраны в небрежный узел.
Выглядела она довольно эффектно, но ее статус международной модели обязывал к большему.
Выйдя на улицу, Франческа не обнаружила ни фотографов, ни телевизионных камер, не оказалось там и обычно ожидающего ее лимузина.
Нащупав на лбу солнечные очки, она закрыла дымчатыми стеклами глаза.
Ей были просто необходимы несколько дней передышки с друзьями и семьей перед тем, как вновь окунуться в водоворот расписанных по часам съемок и публичных выступлений.
Такси образовали быстро движущуюся очередь у края тротуара. Сев в одно из них, она назвала адрес. Машина скользнула в общий поток легковых автомобилей, автобусов, грузовиков… Замелькали арки, склады, рекламные щиты. Это был ее город — место, где Франческа родилась, росла в семье итальянца и австралийки, которые так и не смогли усвоить законы брачной жизни.
Франческа хорошо помнила раннее детство, прошедшее под аккомпанемент постоянных скандалов и взаимных упреков, и, как следствие, школу-интернат. Время каникул обычно делилось поровну на каждого из родителей.
Счастливые семейки, подумала она, скорчив гримасу. Три отчима: два из них проявляли похвальную терпимость к ней, третий почти сразу после медового месяца обнаружил пристрастие к малолетним девочкам. Сводные братья и сестры, которые быстро входили в ее жизнь и так же быстро исчезали. И наконец, Мадлен, белокурая красавица жена ее отца.
Потом Париж, Рим, Нью-Йорк… Карьера модели, которая началась благодаря счастливой случайности, а впоследствии превзошла самые радужные надежды Франчески. В каждом из городов у нее была своя квартира, контрактов с ней добивались ведущие дома моды Европы и Америки.
— Двадцать пять долларов.
Франческа покопалась в сумочке, вынула две купюры и протянула водителю.
— Сдачи не надо.
Шофер расплылся в довольной ухмылке, сунул ей свою визитную карточку и просил звонить всякий раз, когда потребуется такси.
Открыв двойные стеклянные двери кодовой карточкой, Франческа вступила в фойе.
Консьержка встретила ее сияющей улыбкой.
— Как приятно видеть вас снова.
Она вынула из-под стойки ключи и пакет с почтой.
— Ваша машина припаркована на своем обычном месте.
— Благодарю.
Франческа поднялась на лифте на верхний этаж, отключила систему охраны и вошла в квартиру.
Свежий аромат цветов смешивался с теплым запахом воска. На столике у софы стояли розы нежного персикового цвета. В них была открытка от матери: «Добро пожаловать домой, дорогая».
В столовой, на середине стола, лежала фотография австралийских аборигенов в зарослях цветущего кустарника, рядом — открытка от отца, на которой он нацарапал свои сердечные приветствия.
Франческа прослушала не менее пяти сообщений, записанных на автоответчике, среди них одно от ее агента. Семь факсов, ничего срочного, решила она, перелистав страницы.
Сначала надо принять душ и распаковать вещи.
Как хорошо дома! Так приятно снова видеть знакомую обстановку и сознавать, что несколько недель можно спокойно наслаждаться ею.
В гостиной мягкие кожаные диваны.
Столовая в официальном стиле. Современная кухня, две уютные спальни. Всюду мягкие персидские ковры, зеркало от пола до потолка, драпированные шелком стены, выложенный мраморной плиткой пол. Картины в приглушенных голубых, розовых, синих и лиловых тонах. На диванах и отдельных стульях несколько ярких подушечек. Скромная элегантность гобеленов. Не квартира, а музей, но и для жилья вполне пригодна, полушутя-полусерьезно подумала Франческа, внося свои сумки в спальню.
Распаковать их можно позднее, решила она, раздеваясь и входя в ванную.
Она неторопливо приняла душ, который помог ей снять напряжение многочасового полета. Потом просмотрела свой гардероб, выбрала легкие брюки и блузку без рукавов, затем сунула босые ноги в босоножки на низком каблуке. Перекинув через плечо сумку и взяв ключи, Франческа спустилась в лифте в подземный гараж.
Движение машин в Сиднее было быстрым, но цивилизованным и сильно отличалось от езды бесконечно сигналящих римских водителей.
Вспомнилась Италия. Место рождения ее отца, место, где она три года назад во время съемок встретила знаменитого гонщика Марио Анджелетти и вышла за него замуж, чтобы через три месяца после свадьбы рыдать на его похоронах. Неожиданная авария унесла его жизнь. И вот на прошлой неделе Франческа стояла уже у новой могилы, в которой рядом со своим сыном упокоилась ее свекровь.
— Ладно, не стоит думать о печальном, — оборвала она себя, подъезжая к ближайшему комплексу магазинов.
В настоящий момент ей необходимо прежде всего обменять деньги и купить что-нибудь поесть.
К уличному банкомату стояла очередь, и она решила, что лучше войти в оборудованное кондиционером помещение банка, чем ждать под испепеляющими лучами солнца. Однако, войдя, Франческа не смогла сдержать вздох разочарования при виде длинной очереди клиентов.
Мужчина, стоявший перед ней, шагнул вперед. Внушительный рост, темные ухоженные волосы, широкие плечи, рельефные мускулы, узкая талия, стройные бедра.
Бухгалтер? Юрист? Скорее всего — ни то, ни другое.
Очередь двигалась значительно быстрее, чем предполагала Франческа. Мужчина перед ней направился к освободившемуся автомату.
Чуть больше тридцати пяти, сделала вывод Франческа, взглянув на него в профиль. Тяжеловатая челюсть, широкие скулы, резко очерченный рот указывали на европейских предков. Итальянец? Или грек?
Освободился соседний автомат, и она подошла к нему. Поменяв деньги, Франческа резко повернулась, чтобы уйти, и наткнулась на оказавшегося у нее на пути мужчину.
— Простите, — растерянно произнесла она и взглянула на него расширенными от удивления глазами, когда почувствовала, что он крепко сжал ее локоть.
Взгляд Доминика скользнул по легкой фигурке Франчески и задержался на мягком изгибе губ.
В ней было нечто, что его необъяснимо взволновало: классически правильные черты лица, нежная, кремового цвета кожа, глаза с золотыми крапинками. Но что особенно привлекло его, так это волосы. Сейчас они были скручены в узел на затылке, и он невольно попытался представить, какой они длины, когда распущены. Как свободно должны спадать по спине; мерцая, рассыпаться по простыне.
Это был слишком волнующий образ, и Доминик поспешил вернуться к действительности.
От его взгляда у Франчески перехватило дыхание, и на несколько бесконечных секунд зал со всеми присутствующими расплылся как в тумане.
Что за дьявольщина, подумала Франческа, дрожа и пытаясь заставить себя дышать спокойно.
Почти каждый день она по долгу службы общалась с привлекательными мужчинами. И в этом человеке не было ничего особенного.
Одно дело — случайная симпатия. Совершенно другое — нежданное смятение.
Ей это не понравилось.
А Доминик все понял. Она увидела это по тому, как он слегка усмехнулся, как потемнели его глубокие, почти черные глаза. Потом он широко улыбнулся и, кивнув, освободил ее руку.
Франческа сохранила холодное, отчужденное выражение лица, нарочито небрежным движением опустила кошелек в сумку и повернулась с намерением выйти на улицу.
Однако он опять оказался перед ней, трудно было не обратить внимание на врожденную грацию его движений. В мужчине чувствовалась та особая хищная сила, которая так неотразимо действует на большинство женщин.
Что за ерунда лезет в голову! Франческа встряхнулась. Издержки воображения и усталости от длительного перелета.
Когда Франческа оказалась на тротуаре, она высоко подняла голову и опустила ранее сдвинутые на лоб солнечные очки не столько для того, чтобы защитить глаза от ярко сияющего солнца, сколько для того, чтобы скрыться за их темными стеклами.
Прямой взгляд, легкая улыбка, отрепетированная походка — и сразу все становится на свои места, думала она, пересекая площадь, наполненную гуляющими.
Зайдя в магазин, она набрала в пакет свежих фруктов. Имея множество друзей и родственников, с которыми надо было ежедневно встречаться, дома она обычно только завтракала.
Выбирая молоко, йогурт и свой любимый сыр бри, она вдруг вспомнила, что надо сделать несколько телефонных звонков.
— Что-нибудь еще?
Низкий мужской голос с легким акцентом произносил слова, немного растягивая их. С ней явно заигрывали.
Все эти заигрывания Франческе были хорошо известны, и она прекрасно умела уклоняться от них. Она медленно повернулась, и ледяной ответ замер у нее на губах. Тот же темноволосый мужчина из банка.
Красивый рот, белые ровные зубы и улыбка, которая многих женщин свела бы с ума.
И все же было что-то в его глазах, что заставляло задуматься. Нечто слишком пристальное, оценивающее.
Неужели он ее преследовал? Она бросила короткий взгляд на его тележку со стандартным набором продуктов. Возможно, и не преследовал.
Иногда лучше всего отшутиться.
— Мороженое, — сказала она легкомысленно. — Ванильное, с карамелью и двойной шоколадной глазурью.
Темные глаза сверкнули, глубокий хрипловатый смех заставил ее вздрогнуть.
— О, леди любит сладкое.
Тут он заметил на ее левой руке кольцо и испытал легкий укол разочарования. Но стиль? его жизни, заставляющий вращаться в сфере бизнеса, научил не колебаться.
Он шагнул к ней и указал на широкий филигранный золотой ободок:
— Это что-то означает?
Франческа спрятала руку.
— Означает или нет — вас не касается.
Так, у нее кроме роскошных каштановых волос есть еще и темперамент, подумал Доминик, любопытно, совпадет ли он с моим. Его интерес явно возрастал.
— Может, вы уделите мне минутку?
Ей хотелось повернуться и уйти, но что-то мешало.
— A c какой это стати?
— Понимаете, мне не хочется вторгаться в чужие владения.
Мягко сказанные слова прозвучали почти убийственно, и при этом в них не содержалось даже намека на извинения. Он совершенно спокойно наблюдал за тем, как она пытается подавить свой гнев.
Главное — достоинство. Она медленно смерила его взглядом.
— Прекрасная упаковка. — Голос ее звучал ровно и ласково. Глаза встретили его глаза и выдержали взгляд. — Тем не менее я не интересуюсь содержимым.
— Очень жаль, — протянул он. — Здесь могли бы быть изумительные открытия. — В его словах слышалась какая-то еле уловимая ирония и что-то еще, что она не могла определить. — Для нас обоих.
— В ваших мечтах, — отрезала она сладким голосом и направилась к кассе, которая находилась в другом конце магазина.
Незнакомец не сделал никакой попытки остановить ее, хотя на один бесконечно краткий миг ей показалось, что он видит ее насквозь и понимает все ее секреты, что он поставил цель и пока отступил, уверенный в своей способности победить.
Это же настоящее безумие, мысленно ругала себя Франческа, загружая пакеты с продуктами в багажник и возвращая тележку. Сев за руль, она включила зажигание.
Как она измучена, взвинченна! Первое — результат долгого полета, вторым она обязана человеку, которого знать не желает.
Вернувшись в квартиру, она убрала покупки в холодильник и кладовую. Ни кофе, ни чай пить не хотелось. Налив себе сока со льдом, Франческа направилась к телефону.
Поговорила с каждым из родителей, согласовала с обоими место и время встречи. Затем позвонила своему агенту Ларейну.
Бизнес… Последние несколько лет он был ее спасением. Странствующий по миру элегантный манекен для одежды «от кутюр». Но как долго она будет оставаться одной из избранных? И что более важно: как долго ей самой будет этого хотеться?
На подходе уже юные покорительницы вершин, шумящие крыльями, мечтающие о славе и деньгах. Дизайнеры всегда ищут новые лица, которые могли бы поразить своей свежестью.
Мода изменчива. «От кутюр» — это настоящее змеиное гнездо: каждый дизайнер из кожи вон лезет, чтобы попасть в прессу, показать свою продукцию торговым представителям и получить как можно больше выгодных клиентов.
Однако, несмотря на шумиху и показной блеск, есть в этом мире своя особая прелесть.
Франческу всегда приводило в восторг, когда существующий только в воображении кутюрье образ становился реальностью. Какое удовлетворение получала она, ощущая себя частицей грандиозного творческого процесса!
Это оправдывало все: и длинные перелеты, и жизнь на чемоданах, и замызганные комнаты для переодевания, и склоки, которые неизменно сопутствуют любой презентации. Циник не преминул бы добавить к этому и астрономические суммы, получаемые за такую работу.
Финансовая безопасность — это то, что всегда присутствовало в жизни Франчески.
Она росла в прекрасном доме, окруженная заботой и комфортом, потом была престижная частная школа. Хотя ее мать и витала в облаках и грязными сторонами жизни не интересовалась, отец обеспечивал своей дочери прочные тылы: его доходы покрывали все потребности семьи.
И все же возможность стать легкомысленной бабочкой, бездумно порхающей по светским раутам, никогда не приходила ей в голову.
Вероятно, здесь сыграли свою роль гены отца, которые заставляли бурлить ее кровь и требовали предпринимать все возможные усилия для того, чтобы добиться поставленной цели.
Слова «поражение» в словаре ее отца не было.
Франческа вернулась к реальности.
— Неделя передышки, — упрямо потребовала она, вызвав взрыв вкрадчивых возражений Ларейна.
— Завтра утром мы переговорим за кофе. В офисе. Скажем, в десять?
Положив трубку, Франческа устало потянулась. Теперь что-нибудь легкое на ужин, а потом спать.
Глава 2
Опираясь на стойку элегантно оформленной конторы своего агента, Франческа просматривала предложения от модельных агентств. Ее молочно-опаловый ноготь скользил по списку.
— Так, отметьте: благотворительный ланч для больных раком, обед от Фонда лейкемии.
Подтвердите мое согласие на съемку у Тони и участие в жюри смотра молодых моделей.
Повертев в руках три приглашения, она выбрала одно.
— Могу принять только это — на показ в бутике на Дабл-Бей.
Взяв стакан с ледяной водой, она сделала глоток.
— Аник Соренсен очень настойчиво вас домогалась, — заметил Ларейн.
Все знали, что Франческа постоянно жертвует половину своего жалованья на благотворительность, что было причиной бесчисленных приглашений, требующих ее присутствия на различных показах мод, устраиваемых в помощь тому или иному фонду.
— Когда?
— Понедельник, «Мариотт-отель».
— Черт! — Франческа скорчила недовольную гримаску в ответ на все ширящуюся лукавую улыбку Ларейна.
— Но вы будете участвовать? — спросил агент с тревогой в голосе.
— Да. — Франческа поднялась, подхватила сумку и перекинула ремешок через плечо. — Все детали — по факсу.
— Какие у вас планы на остаток дня?
— Уединенный пляж, — ответила она, — хорошая книжка и мобильный телефон.
— Не забудьте пляжный зонтик.
Улыбка Франчески была такой же лукавой.
— Он со мной.
Через час, грызя яблоко, она сидела уже под зонтиком, заслоняющим ее от солнца, устремив взгляд на далекую линию горизонта.
С океана дул легкий, прохладный ветерок.
В лицо летели соленые брызги, слышались редкие крики одиноких чаек, парящих над гребешками волн.
Одиночество расслабляло и успокаивало.
Наплывающие воспоминания были подчас болезненны, и, сделав над собой усилие, Франческа вынула книгу и целый час читала, затем достала из сумки банан и персик, вымыла их, щедро поливая водой из бутылки.
Потом занялась телефонными звонками.
Первый звонок — самой любимой подруге, с которой она училась в школе-интернате, делила трудные годы, когда обе они конфликтовали со своими мачехами, бурно переживая последствия сложных семейных взаимоотношений.
Набрав номер, она попала к консьержке, потом к секретарю и наконец рассмеялась в ответ на восторженное приветствие Габби и ее сразу же последовавший вопрос о том, когда они встретятся.
— Сегодня, если вы с Бенедиктом пойдете на выставку у Леона, — весело откликнулась Франческа. Знаменитый владелец галереи был известен своими вечерами, приглашения на которые высоко ценились среди элиты города. — Что? Идете?! Превосходно! Я ужинаю с мамой, поэтому немного опоздаю.
— Ну-ну, повеселись, — бросила Габби, и Франческа хмыкнула, уловив легкий сарказм в ее словах.
Коньком Софи были диеты, которыми она увлекалась. В настоящее время она употребляла только свободные от жира низкокалорийные продукты, и то в самых минимальных количествах.
Талантливая рассказчица, она умела сделать любую тему интересной, приправляя ее язвительными остротами.
Было около девяти, когда официант принес счет. Франческа расплатилась и, посадив Софи в такси, направилась к своей машине.
Двадцатью минутами позже она уже разыскивала место для парковки где-нибудь в уголке недалеко от модной галереи Леона. Поставив машину, она подошла к ярко освещенному входу.
Здесь было полно народу, сквозь гул толпы едва доносилась джазовая музыка.
— Франческа, дорогая!
Леон, ну конечно, Леон! Она откликнулась на его бурное приветствие и разрешила обнять себя за плечи.
— Ты должна выпить перед тем, как броситься в это людское море.
В ее глазах мелькнула искорка смеха.
— Это так обязательно?
— Да нет. Но бокал в руке необходим. — Он выразительно замолчал, приняв позу развеселого повесы. — Тебе, конечно, надо делать вид, что это что-то покрепче минеральной воды.
Он вскинул руку, и как бы ниоткуда возник официант с подносом в руке.
Повинуясь, она выбрала высокий бокал.
— Есть что-нибудь особенное, что ты порекомендовал бы мне добавить к моей коллекции?
— Скульптура, — ответил Леон не раздумывая. — Она, конечно, не вполне совершенна, ты понимаешь, но талант мастера чувствуется. — Он коснулся кончиками пальцев губ и послал воздушный поцелуй. — Tres magnifique. Через несколько лет она будет стоить в десять, двадцать раз больше, чем просят за нее сейчас.
Улыбнувшись, он осторожно погладил ей щеку.
— Иди, cherie, и проверь. Номер четырнадцать. Возможно, ты не сразу отдашь ей свое сердце, она войдет в него постепенно и захватит полностью.
Точная характеристика, подумала Франческа несколькими минутами позже, не совсем уверенная в том, что понимает эту скульптуру.
И все же в ней было нечто, что привлекало ее внимание вновь и вновь.
Леон считался экспертом в мире искусства, Франческа доверяла его суждениям и уже владела, благодаря его советам, несколькими произведениями, которые значительно выросли в цене с момента покупки. И все же она побродит еще немного, потом вернется и, возможно, увидит эту скульптуру иными глазами. Она существенно отличается от всего того, что уже есть в ее коллекции.
По залу бродили несколько посетителей, чьи лица были ей знакомы, она улыбалась, иногда останавливалась, чтобы обменяться вежливыми фразами, называла некоторых по имени, затем шла дальше.
— Франческа!
— Габби!
Они кинулись друг другу в объятия.
— Как приятно снова встретиться!
— И мне. А Бенедикт где? — Для мужа Габби было нехарактерно надолго оставлять свою жену.
— Глянь правее.
Уловив напряженность в голосе подруги, Франческа бросила косой взгляд в указанном направлении. В поле зрения оказалась высокая фигура Бенедикта, рядом с ним Аннелиз Шуберт — модель, с которой она часто делила подиум как дома, так и за границей.
— Моя дорогая коллега, похоже, направила свои помыслы и усилия в привычное русло?
Попытки соблазнить Бенедикта Николса были любимым развлечением Аннелиз. Казалось, ее нисколько не смущает то, что они не увенчались успехом ни до, ни после его женитьбы.
— Понимаю, о чем ты, — криво усмехнулась Габби. — Как Рим?
Франческа слегка заколебалась, не сознавая, что глаза ее вдруг затуманились.
— Показы были великолепны. — Ее плечи слегка приподнялись, затем опустились вновь.
Мать Марио проиграла свою долгую битву с раком.
Франческа была благодарна Габби за то, что она воздержалась от долгих соболезнований.
— Давай позавтракаем вместе, — мягко предложила Габби. — Например, завтра?
— Решено.
— Прекрасно. — Габби взяла Франческу под руку. — Пошли поищем на этой выставке какой-нибудь талант.
Они отправились бродить, медленно обходя зал, затем Габби остановилась поговорить со знакомой, а Франческа прошла вперед, чтобы поближе рассмотреть холст, на котором был запечатлен неистовый хаос ярких красок.
Она наклонила голову в попытке увидеть хоть какое-то подобие формы или симметрии.
— Напрасный труд: это абстракция, — мужской голос с легким акцентом звучал чуть насмешливо.
Франческа напряглась, нехорошее предчувствие охватило ее прежде, чем она медленно повернулась.
Банк, магазин, а теперь выставка?
Доминик сразу заметил ее приход, после чего с интересом следил за всеми ее перемещениями. С некоторым удовлетворением он отметил, что Франческа дружески поздоровалась с женой его делового партнера. Это значительно упрощало церемонию представления.
Франческа молча рассматривала Доминика.
Глаза его светились улыбкой, но в ней чувствовалась настороженность, что не вязалось с его внешним обликом светского льва.
Вот человек, который знает, чего он стоит, и не нуждается во внешних атрибутах, чтобы доказать свое богатство или мужественность.
От него так и веяло силой, управляемой и контролируемой, но в нем присутствовало и что-то первозданное, магнетическое, необузданное — то, что затрагивало инстинкты Франчески, ускоряя биение ее сердца, заставляя дышать чаще.
— Франческа…
Мягкий американский выговор привлек ее внимание. Повернувшись, она вся расцвела.
— Бенедикт! — Радостно улыбнувшись, она подалась вперед, чтобы принять его приветственный поцелуй. — Давненько не виделись.
— Да уж. — Выражение лица Бенедикта говорило об искренней симпатии. Затем он заметил мужчину рядом с ней. — Ты знакома с Домиником?
— Похоже, мне этого знакомства не избежать.
Что-то мелькнуло в глазах Бенедикта и тут же пропало.
— Доминик Андреа. Франческа Анджелетти.
Ее фамилия объясняет, кто она такая, подумал Доминик. Все становилось ясным.
Он скорее грек, размышляла Франческа, не итальянец. Эти двое свободно себя чувствуют друг с другом, что указывает на близкую дружбу.
— Франческа…
Ее имя в его устах звучало непривычно.
Сексуально, вызывающе, соблазнительно. Но она не хочет иметь ничего общего с каким-либо мужчиной. И тем более с этим.
Интересно, знает ли она о том, что замечательные золотые крапинки в ее глазах становятся ярче, когда она сердится… и пытается скрыть это? — подумал Доминик. В глубине его сознания, помимо очевидного желания прижаться губами к ее губам, исследовать и обладать, шевелилось что-то еще.
— Достаточно ли у вас храбрости, чтобы прямо высказать свое мнение по поводу моего творения?
Он это серьезно?
— Боюсь, это может задеть ваше самолюбие.
От его глуховатого смеха по ее спине пробежал холодок.
— Почему бы вам с Бенедиктом и Габби не прийти ко мне завтра на обед?
Если Доминик Андреа думает, что ее легко увлечь, то он ошибается!
— Зачем?
— Вы интригуете меня. — Он видел, как расширились ее зрачки, чувствовал растерянность под внешней холодностью. И хотел узнать, что было тому причиной.
— Нет. Благодарю. Я не могу принять ваше приглашение.
— Вам неинтересно посмотреть на мансарду художника?
— Меня не интересует, где вы живете. — И вы сами, хотела добавить она, но сдержалась, понимая, что ей бы пришлось солгать.
Она ощущала, что этот человек, который привык распоряжаться своей судьбой, нисколько не обманут ее показным равнодушием.
Глаза у него слишком проницательные. Опасные глаза.
Ее беспокоило странное ощущение, что ей надо опасаться тайн, таящихся в глубинах этих глаз.
— Я жду вас в половине седьмого. — Его зубы сверкнули в насмешливой улыбке. — А теперь, извините меня, я пойду.
— Странный тип, — сказала Франческа. И, глядя, как он прокладывает себе путь к противоположному концу зала, мысленно добавила: «И жутко упорный».
— Но очень удачливый, — заметил Бенедикт мягко. — Занимается благотворительностью, жертвуя большую часть выручки от продажи своих работ в различные благотворительные фонды.
— Прими приглашение Доминика, — настойчиво посоветовала подошедшая к ним Габби. — Если ты не согласишься, я окажусь в меньшинстве и весь разговор сведется к обсуждению деловых вопросов.
Франческа взглянула на нее удивленно.
— А что, собственно, тебя смущает? Ты отлично разбираешься в этих вопросах.
Глаза Габби лукаво блеснули.
— Разреши себе этот опрометчивый поступок и скажи «да». Тебе понравится.
Подсознательно Франческа понимала, что надо отказаться. Ее устраивала собственная жизнь, и она не видела нужды в том, чтобы осложнять ее ровное течение.
— Что вы думаете об этой скульптуре из стали? — спросил Бенедикт, прерывая их разговор.
Через десять минут Франческа решила уехать, тихонько напомнив Габби:
— Увидимся завтра за ланчем.
Но Леон задержал ее еще на несколько минут своими разглагольствованиями, когда она подошла к нему попрощаться. Направляясь к дверям, она увидела Доминика Андреа, погруженного в беседу с ошеломляюще красивой миниатюрной блондинкой.
Словно почувствовав взгляд Франчески, Доминик поднял голову, и его темные глаза пронзили ее.
В выражении его лица не было ничего особенного, только непоколебимая уверенность, которая подействовала на нее как разряд тока. Казалось, что он уже открыл счет в их тайном состязании, заранее радуясь предстоящей борьбе и последующей победе.
Игра воображения, отмела все эти мысли Франческа; она пересекла фойе, спустилась по лестнице и пошла по ярко освещенной улице к машине.
Доминику Андреа не место в ее жизни, мысленно уверяла она себя, вливаясь в шумный поток транспорта.
Франческа добавила завершающие штрихи к своему макияжу, проверила небрежный узел волос, красующийся на затылке, и отступила назад, довольная своим видом.
Черное платье с воротником-хомутом, черные колготки, рискованно высокие каблуки.
Искусно наложенная косметика выглядела естественно, переливающийся красный блеск оттенял ее губы. Из украшений она отдала предпочтение бриллиантам — браслет и серьги.
Не останавливаясь, чтобы не передумать, она схватила изящную вечернюю сумочку и ключи от машины, вышла из квартиры и спустилась на лифте в гараж.
Движение на улицах было очень оживленным, и, выбравшись наконец на Портовый мост, она пересекла железнодорожный переезд и направилась к Бьюти-Пойнт.
Черт возьми. Что же это она делает? Одевшись убийственно вызывающе, едет туда, куда не имела ни малейшего желания ехать, к человеку, которого не собиралась никогда больше видеть.
Можно повернуть и поехать домой, потом позвонить и извиниться, сославшись на какую-нибудь правдоподобную причину.
Но она почему-то делать этого не стала, остановилась около ворот с кованой решеткой, охраняющих дом в карибском стиле.
И все из-за коварного выпада Габби, сделанного прошлым вечером, а после подкрепленного уговорами во время ланча. Теперь уже поздно.
Франческа поставила машину за спортивным «ягуаром» Бенедикта и, перед тем как выключить мотор, бросила быстрый взгляд на электронные часы.
Отлично. Она опаздывает на десять минут — лишнее свидетельство того, что она находится здесь на своих собственных условиях.
Франческа нажала кнопку звонка. Мягкий мелодичный перезвон, и тяжелые, обитые панелями двери распахнулись. За ними стояла экономка средних лет.
— Миссис Анджелетти? Заходите, пожалуйста.
Высокие потолки и зеркало во всю стену создавали иллюзию простора, все было залито светом, проникающим сквозь белые деревянные жалюзи. На стенах висели дорогие картины, восточные ковры покрывали мраморный пол.
Франческа прошла в большую гостиную, где сразу увидела высокую фигуру Доминика.
В голубой рубашке и темных брюках он выглядел вполне элегантно, и все же его внешний вид казался обманчивым, противореча той мощной духовной энергии, которая исходила от него.
— Примите мои извинения.
Темные глаза Доминика остановились на ней, он ни на минуту не был обманут ее показным смирением. Но, двинувшись ей навстречу, приветствовал ее со сдержанной вежливостью.
— Принимаю. — Широким жестом он указал на диван с мягкими кожаными подушками. — Проходите, располагайтесь.
Она подошла к отдельно стоявшему стулу и уселась, сделав минимум движений.
Все еще настаивает на независимости?
— Что будете пить?
Она подарила ему милую улыбку.
— Минеральной воды со льдом.
— Газированной или нет?
— Обычной. Благодарю вас.
Еще один взгляд, острый как лазер, из-под темных ресниц, одна бровь приподнята. Затем Доминик прошел в кабинет.
Бенедикта их разговор, казалось, ужасно забавлял. Габби затрясла головой в негодовании. Франческа беззаботно улыбалась.
Доминик вернулся и поставил рядом с ней на столик высокий стакан.
— Спасибо. — Так вежливо, что даже противно.
Через несколько минут экономка доложила, что все готово, и они отправились в большую столовую по соседству с гостиной.
Покрытый узорчатой скатертью стол был великолепно сервирован: тонкий фарфор, столовое серебро, хрустальные бокалы.
Обед поражал разнообразием и изобилием изысканно приготовленных блюд. Однако все они являли полную противоположность тому, чем следовало питаться модели. Единственно приемлемыми были салаты, на которых лежали кусочки авокадо, манго и кедровые орешки. Заказывая это, Доминик, видимо, все же вспомнил о том, что модели необходимо соблюдать диету.
Но Франческа при желании могла есть все что угодно, ей не требовалось особых усилий, чтобы держаться в форме.
Доминик усадил Франческу рядом с собой, напротив сели Габби и Бенедикт. Франческа быстро и с любопытством осмотрела убранство комнаты: шифоньер красного дерева, длинная буфетная стойка, элегантные кресла, после чего оставалось только мысленно поаплодировать вкусу хозяина. Мягкая мебель, занавески и ковер были одного тона, контраст им составляли картины и зеркала.
В глаза бросилась картина великого мастера.
— У вас чудесный дом. — Комплимент был заслуженным. Кстати, ни одна из висевших на стене картин даже отдаленно не напоминала ту абстракцию, которую Франческа видела в галерее Леона.
Как будто прочитав ее мысли, Доминик сказал:
— Свои работы я держу в студии.
Хмыкнув, она спросила:
— Это можно считать предложением полюбоваться вашими творениями?
Его пальцы задели ее, когда он наклонился, чтобы взять и наполнить ее стакан. Озноб пробежал по ее коже, как подтверждение той магнетической интимной связи, которая установилась между ними.
Сознание этого тревожило Франческу. Она осторожно взглянула ему в лицо.
— Рискуя вас разочаровать, я должен сообщить, что в студии я рисую, а любовью занимаюсь в спальне. — Эти исполненные едкой иронии слова противоречили теплу его темных глаз.
Что-то перевернулось у нее в душе, она подняла стакан и сделала большой глоток.
— Как прозаично.
Довольный собой, он усмехнулся, ленивая улыбка только подчеркнула чувственный изгиб его губ.
— Вам так кажется? Вы не считаете комфорт чем-то необходимым?
Франческе захотелось сказать какую-нибудь колкость, и она так и сделала бы, будь они одни. Вместо этого она невинно вскинула брови и разразилась фальшивым смехом, который никого не обманул, а меньше всего — Доминика.
— Не всегда…
— Цыплята удивительно вкусные. — Милая заботливая Габби попыталась предотвратить взрыв, к которому явно должна была привести их пикировка.
Франческа взглянула на нее, как бы говоря взглядом: «А мне весело».
— Как прошла поездка в Италию, Франческа? — Бенедикт попробовал сменить тему на более нейтральную. — Как тебе удалось выбраться из Рима?
Франческа решила поддержать светскую беседу. И сообщила ровным голосом:
— Да я же была не в Риме, а в Милане с показом Европейских весенних коллекций.
Сразу после Парижа.
Ее жизнь была похожа на бесконечную карусель — большие города, яркие огни. Правда, довольно часто она вырывалась из этого круга и возвращалась к нормальной жизни. И летела домой провести время с семьей и друзьями. Они были ее незыблемой опорой, единственным стержнем, вносившим в ее жизнь уверенность и покой.
— Вам нравятся международные выступления?
Франческа медленно повернулась к человеку, сидящему рядом, и обнаружила в его взоре неколебимую твердость и… еще что-то необъяснимое.
— Да, конечно.
— Хотите еще салата?
Намек на то, что она едва коснулась роскошного набора изысканных блюд. Вряд ли имело смысл изображать фанатичную приверженность диетам, но крохотный чертик, засевший у нее в душе, заставлял ее продолжать свою игру.
— Спасибо. — Франческа взяла вилку и с похвальной точностью отмерила на свою тарелку порцию размером с чайную ложку.
Она все же взглянула с сожалением на буфетную стойку, где находился великолепный десерт, при одном взгляде на который рот наполнялся слюной. Но Франческа твердо решила отказать себе в удовольствии вкусить от этих яств, дабы удержаться в границах избранного образа.
— Ну как, удалось Леону продать ваше произведение? — Шутливый тон не мог скрыть ее сомнения в достоинствах картины Доминика, и она почувствовала легкие угрызения совести.
— А оно не для продажи, — совершенно безразлично, как казалось, парировал Доминик, улыбнувшись прямо в ее недоуменно раскрытые глаза.
— В самом деле? — Франческа посмотрела в его суровое лицо и заметила во взгляде лукавый огонек. — Вы не похожи на художника.
Доминик иронически улыбнулся:
— А как, по-вашему, должен выглядеть художник?
Совершенно невинные слова, но она внезапно осознала, что напряжение, давно уже висевшее в воздухе, достигло критического уровня. К этому не было никаких оснований, кроме сильного инстинктивного чувства, что она вступила в опасную игру с человеком, прекрасно разбирающимся в правилах этой игры и опытным в ее ведении.
Было похоже на то, как хищник наблюдает за ничего не ведающей жертвой, резвящейся поблизости, но знает, что в любой момент он может броситься и вцепиться в нее когтями.
Что за фантазии, отругала себя Франческа, внезапно рассердившись на то, что втянулась в глупейший обмен двусмысленностями.
— Пройдемте в гостиную выпить кофе, — предложил Доминик с галантностью, показавшейся ей сплошным притворством.
Впрочем, смена обстановки явно не повредила бы. Со вздохом облегчения она подумала о близком окончании вечера.
Но шаловливый чертенок все еще не покинул ее, и она, отказавшись от кофе, потребовала чаю.
— С травами, если у вас найдется. — Длинные ресницы взметнулись вверх, затем опять опустились.
— Хорошо. — Ее требование не озадачило его ни в малейшей степени. Он как будто готовился к нему. Через пару минут она уже держала в ладонях тонкую чашку, наполненную прозрачной коричневой жидкостью, пить которую не имела ни малейшей охоты.
Ужасно, подумала она, решившись наконец на первый глоток, и мило улыбнулась Габби, Бенедикту и Доминику, которые вкушали густой ароматный кофе.
Франческа уныло примирилась со своей судьбой. Придется потерпеть.
— Еще чашку?
— Нет, нет! Спасибо. Чай был просто чудесный.
Бенедикт поднялся, загадочно посмотрев на жену.
— Вы нас извините, Доминик?
— Это был замечательный вечер, — вежливо сказала Габби, беря свою сумочку.
Их уход предоставлял Франческе великолепный шанс ретироваться. Но это было то, чего ожидал Доминик. Будь она проклята, если доставит ему такое удовольствие!
Дуреха, бичевала она себя, пока Доминик провожал Габби и Бенедикта до входной двери. Хватай свою сумочку и следуй за ними.
Слишком поздно, подумала она, увидев, что он возвращается в гостиную.
Франческа молча смотрела, как Доминик удобно устраивается в кресле прямо напротив нее.
— Вы давно дружите с Габби?
— Собираетесь досконально исследовать мое прошлое?
— Да, в общем, нет.
— То есть глубоко копать не будете? — сухо спросила она.
Несколько томительно долгих минут Доминик молчал, желая сломать стену, воздвигнутую ею между ними, и зная, что здесь требуются терпение и осторожность.
— Мне известно о профессиональной стороне вашей жизни, — протянул он невозмутимо. — Расскажите мне о своем замужестве.
Франческа перестала дышать, в висках застучало, она попыталась успокоиться. Хотелось бы вылить на него поток грубых слов, таких, чтобы хоть как-то уменьшить свою боль.
Вместо этого в ее ответе прозвучало ехидство.
— Габби не успела вам этого доложить?
Он смотрел по-прежнему спокойно.
— В самых общих чертах.
— Все можно уместить в одной фразе: чемпион-автогонщик Марио Анджелетти разбился на гонках в Монако через несколько месяцев после своей свадьбы со всемирно известной моделью Франческой Карделли.
Три года прошло с того трагического дня.
Но ужас не прошел. И не важно, что сама она не видела, как разрывался металл, как при взрыве в разные стороны летели куски машины и живой плоти. Телевизионные камеры, фотографии в газетах, подробные описания репортеров донесли до нее все мельчайшие подробности.
Семья и ближайшие друзья заслонили ее собой, защищая и нянчась с ней во время эмоционального срыва. Но после того, как она снова вышла на подиум, в каждом ее движении, в каждой тени, пробежавшей по лицу, люди старательно разыскивали видимые следы потрясения.
Некоторые даже пытались спровоцировать ее. Но ни разу она не позволила застать себя врасплох. Только те, кто хорошо знал ее, поняли, что прежняя улыбка так и не вернулась на ее лицо, угадывая в ровном, спокойном поведении лишь хорошо отрепетированную роль.
— Должно быть, это был очень болезненный период для вас.
Франческа с облегчением отметила, что попыток соболезнования с его стороны не последовало. Просто констатация фактов.
— Хотите чаю, кофе? — Ободряющая улыбка. — Может, что-нибудь покрепче?
Франческа поднялась. Доминик тоже встал.
— Нет, мне надо идти.
— Я вас пугаю?
Этот вопрос заставил ее замедлить шаги.
«Страх» — многоликое слово, имеющее огромный диапазон значений. Она медленно повернулась и встретила его взгляд. Вздернула подбородок. Проверка силы духа?
Его глаза не отрывались от ее глаз, она чувствовала, как он срывает одну за другой защитные завесы, которыми она окутала свое ранимое сердце, и оно становится обнаженным и кровоточащим.
И вообще, что же это такое? Она почувствовала тревогу, как только его увидела. Уходи, настойчиво приказывал внутренний голос.
Немедленно.
— Нет. Не пугаете.
Легкая улыбка тронула чувственный рот Доминика, в темных глазах промелькнула искорка.
— Счастлив это слышать.
— Почему? — Ей казалось, что она имеет право это узнать.
— Я хочу тебя, — прошептал он мягко, как бы пытаясь взвесить каждое слово и оценить, какой вред они способны принести. И что он после сможет сделать, чтобы его исправить.
Рука его поднялась и нежно скользнула по ее щеке.
Прикосновение было как огонь, и сердце Франчески неистово забилось. Вздернув подбородок, она отступила назад.
— Я не интересуюсь романами на один день.
Смелость. Страсть. Вызов брошен. Вызов принят. Доминик испытывал сильнейшее желание, но знал, что она будет противиться ему на каждом шагу.
— Как и я.
Его слова заставили ее вздрогнуть. Что же он за человек такой? Ее раздражало, что, как только она находила удачный ответ на выпад, он менял позицию.
Доминик следил за игрой чувств, отражающейся в ее выразительных глазах. Как сильно искушение прижать ее к себе и заставить ощутить свое могущество. Покрыть ее губы своими, покорить.
Он сдержал себя. Это подождет. До лучших времен.
А уж он позаботится, чтобы эти времена наступили.
Франческа ясно понимала, что нужно спасаться. Привитые с детства хорошие манеры требовали, чтобы она пробормотала несколько вежливых слов.
Потом она повернулась и пошла из комнаты к входной двери, остро ощущая его присутствие рядом. Она помедлила, разрешая ему открыть одну из больших, обитых панелями дверей.
— Что ж вы делали в магазине, если у вас есть экономка?
Доминик имел возможность прибегнуть к какой-нибудь ничего не значащей отговорке или придумать наскоро комплимент.
Но он честно признался:
— Я хотел бы снова вас увидеть.
Ледяная дрожь пробежала у нее по телу от его прямого взгляда.
— Спокойной ночи. — Подойдя к машине, она открыла ее и скользнула за руль.
Франческа преодолела искушение рвануть с места, плавно выехала через ворота и только тогда нажала на газ, помчавшись по главной дороге, ведущей к Портовому мосту.
Черт бы побрал этого Доминика! Руки Франчески так крепко сжимали руль, что костяшки пальцев побелели. Ему не потребовалось много времени, чтобы раскрыться и показать всю свою хищную сущность — как раз то, с чем ей не следует иметь ничего общего.
Темно-синее небо над головой было усеяно звездами, а под ним лежал город — темный бархат, усыпанный огоньками электрического света. Мелькали яркие вспышки рекламы, живые переливы которой сменялись одна другой. Прошла электричка. Вагоны ее были ярко освещены и почти пусты.
Франческа проехала по скоростному шоссе через Домайн, пересекла Королевский перекресток, направляясь к центральной улице, ведущей к Дабл-Бей.
Она чувствовала тяжесть в голове и много отдала бы, чтобы неспешно пройтись, дыша холодным ночным воздухом. Наконец она доехала до своего дома, поставила машину в гараж, поднялась на лифте к себе.
Бодрящий холодный душ, стакан минеральной воды со льдом и голубой экран телевизора должны помочь.
Но все это так и не отвлекло ее мысли от человека, ворвавшегося в ее жизнь.
Сон не шел, и даже когда Франческе удалось забыться, ее тревожили обрывки каких-то тяжелых, бессмысленных кошмаров. Кроме одного, от которого она проснулась вся в поту. Это был яркий образ смеющегося Марио, садящегося в свою гоночную машину перед тем, как направиться на линию старта последних гонок в своей жизни.
На другом конце города Доминик стоял, глядя на мерцающие огоньки гавани, и думал о женщине, совсем недавно покинувшей этот дом.
Спать не хотелось. У него было ощущение, что он не сможет уснуть даже на минуту.
В соседней комнате пронзительно завизжал факс, Доминик не обратил на него внимания.
Теперь ему нужна хорошо разработанная тактика, чтобы провести задуманную операцию успешно.
Завтра он позвонит Бенедикту Николсу.
Возможно, Габби сообщит ему планы Франчески на ближайшие дни.
В данном случае цель оправдывает средства.
Глава 3
В течение нескольких следующих дней Франческа позволила себе расслабиться. Она общалась с друзьями, делала покупки и встретилась со своим отцом за ланчем в уютном ресторанчике недалеко от его офиса.
Кормили в нем великолепно, обслуживание было выше всяких похвал.
— Как Мадлен?
Ее мачеху нельзя было назвать злой женщиной, но Мадлен рассматривала Франческу как соперницу в борьбе за Рика.
— Превосходно. — В его голосе была искренняя теплота.
— А Катрин и Джон? — Франческа давно сроднилась со своими сводными братом и сестрой. — Надо бы встретиться. Сегодня вечером, например?
Отец насмешливо улыбнулся.
— Катрин уверяет меня, что приобрела сногсшибательный наряд, да и Джон, похоже, уверен, что новый костюм позволит ему остаться в памяти потомков, когда он будет сопровождать свою знаменитую сводную сестру. Возможно, что какой-нибудь бдительный фотограф щелкнет их и в завтрашней газете появится фотография, на которой он будет одним из самых шикарных поклонников известной красавицы на студенческом балу.
Франческа рассмеялась. Отец не меняется.
— Я так понимаю, что и мне надо надеть что-то невероятное?
Рик Карделли философски улыбнулся.
— И соблазнительное, — добавил он.
Она нахмурилась.
— Я не хочу затмить Катрин и Мадлен.
Его темные глаза сверкнули, уголки рта поползли вверх.
— Моя дорогая Франческа, Катрин наверняка захочет, чтобы ты сияла — и как можно ярче.
— Решено. — Франческа подняла свой стакан и коснулась отцовского стакана. — Salute, Papa, — торжественно провозгласила она.
— Ессо. Твое здоровье.
И они принялись за сочных креветок и салат, украшенный ломтиками авокадо и манго.
И вдруг, в самый разгар пиршества, Франческа почувствовала странное напряжение в спине — так бывает, когда на тебя смотрят.
То, что на нее везде глазеют, было, как говорится, побочным эффектом ее профессии.
Она давно уже научилась не обращать на это внимания.
Но в данном случае это было нечто иное.
Праздный, повышенный интерес, проявляемый к ней, обычно совершенно ее не беспокоил и не вызывал такой тревоги, как сейчас.
Она медленно повернулась, с безразличным видом обводя глазами зал. И внезапно замерла, заметив Доминика Андреа, сидящего за столиком вместе с двумя другими мужчинами в нескольких шагах от нее.
В этот момент он поднял глаза, и их взгляды встретились. На его лице расплылась широкая улыбка, вознагражденная лишь коротким кивком, после чего Франческа сосредоточилась на содержимом тарелки.
Аппетит у нее сразу пропал, как будто его и вовсе не было. Отказавшись от десерта, она попросила принести кофе.
— Франческа?
Вздрогнув при звуке своего имени, она поняла, что не слышала ни слова, сказанного отцом.
— Извини, что ты сказал?
— У тебя есть причина быть такой рассеянной?
— К сожалению, да.
Отец крякнул.
— Теперь, когда наконец мне удалось привлечь твое внимание… Мадлен приглашает тебя к нам на обед. Как насчет среды?
— С удовольствием приду.
Официант убрал посуду и принес кофе.
Франческа ощущала каждое свое движение — никогда раньше ее так пристально не рассматривали.
Никто бы не догадался о том, как ей хочется исчезнуть отсюда и как беспокоит ее присутствие Доминика.
— Еще чашечку кофе?
— Нет, спасибо, — улыбнулась она отцу. — Я получила большое удовольствие. — Теперь осталось дождаться, когда он расплатится по счету.
— Рик, как поживаете?
Но даже если бы не характерный запах одеколона, Франческа все равно бы знала, что это он.
Темные глаза, оценивающий взгляд, любезная улыбка.
— Франческа. — При звуке его голоса по спине у нее побежали мурашки. Все это ужасно ее раздражало.
Доминик наклонился и коснулся губами ее виска. Прикосновение было кратким и легким. Но что-то вспыхнуло, разливаясь огнем по жилам, могущественное, живое.
Ей хотелось его убить. Определенно, в следующий раз, когда его увидит, она так и сделает. Как он смел демонстрировать близость, которой на самом деле не существует и никогда не будет?
— Вы знакомы? — поинтересовался Рик, заинтригованный необычным выражением лица своей дочери.
— Мы обедали вместе на этой неделе, — пояснил Доминик.
Черт тебя побери, выругалась Франческа, прекрасно понимая, что именно заставило его подойти.
— В самом деле? — Рик запнулся и поспешно добавил:
— Может быть, присядете и выпьете с нами кофе?
— Лучше в следующий раз. Я здесь с двумя коллегами. — Его глаза обратились к Франческе, хладнокровно встретившей его твердый взгляд. — Вы меня извините?
Он напоминал ей сытого сонного тигра.
Затаенная агрессия под прикрытием показной расслабленности и лени.
Франческа наблюдала, как он повернулся и направился назад к своему столику.
— Я не знал, что ты так близко знакома с Домиником Андреа. У меня есть одна из его картин.
Она представить себе не могла, что отец может приобрести что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее пеструю мазню, висящую на стене галереи Леона. Перебрала в уме картины, украшающие стены дома Рика и Мадлен.
— Натюрморт с розами в столовой, — напомнил Рик. — Мадлен уверяет меня, что картина как раз для этой комнаты.
Франческа не могла не согласиться. Сколько раз она восхищалась этой работой! Какой мазок, какой цвет, какая великолепная техника! Бархатистые изогнутые лепестки, совершенство раскинувшихся листов, капельки свежей росы. Керамическая ваза на темном фоне.
Творение настоящего мастера, обладающего бесконечным терпением и талантом. Простираются ли эти качества и на занятия любовью?
Почему-то она думала, что так оно и есть.
От этой мысли ей стало не по себе, и еще долго смутное ощущение какой-то вины не покидало ее.
— Пойдем? — предложил Рик, заплатив по счету. Они направились к выходу и, выйдя на мостовую, расстались, расцеловавшись на прощанье.
Поход по магазинам, визит к парикмахеру и косметологу заняли весь день, затем она поехала домой переодеться к вечеру.
И с выбором туалета не прогадала. Наряд и в самом деле был необыкновенным! Синие кружева поверх гладкого шелка, подчеркивающего формы. Кружевное болеро, туфельки на высоких каблуках и вечерняя сумочка. Последний штрих — ее любимые духи.
Во время обеда в шикарном ресторане, в радушной атмосфере любящих ее близких, Франческа приятно расслабилась. Надо было раздать подарки, привезенные из Рима. Потом у их столика появился фотограф.
Если бы Мадлен знала, что все заранее подстроено, то никогда не допустила бы этого. Жизнь семьи стала достоянием журналистов, фотографии ее детей регулярно появлялись на страницах светских журналов.
Дорога была забита больше обычного.
Франческа нервно барабанила пальцами по рулю. На каждом светофоре приходилось ждать, пока он не переключится два-три раза.
Проклятие сорвалось с ее губ, как только зеленый опять сменился желтым, а затем красным.
Меньше чем через пять минут она должна быть за кулисами, готовясь выйти на подиум одного из благотворительных парадов.
Черт! Опять красный. Неужели все против нее?
Еще через десять минут она ворвалась в главный вход, бросила ключи швейцару, схватила квитанцию на парковку и торопливо направилась в фойе.
Центральный зал находился на первом этаже, и она заколебалась, подняться ли ей по лестнице или на лифте.
И вот уже она пробиралась сквозь толпу приглашенных к главным дверям. Официанты во фраках проводили контрольный осмотр столов, шли последние консультации членов организационного совета по поводу того, кого куда посадить.
— Франческа! Дорогая! — Аник Соренсен, старейшина светской жизни и одна из активисток различных фондов, шести футов роста и разодетая в пух и прах — в этом году особое внимание обращалось на драгоценности.
Золотые цепочки в изобилии украшали ее шею и запястья. На всяком другом это выглядело бы кричаще, даже вульгарно. Но Аник ухитрялась сделать так, что все надетое на ней становилось последним писком моды. — Я так благодарна тебе за сегодняшний визит. Ты сказочно выглядишь. Просто сказочно. — Она перевела дыхание и, стиснув Франческу в объятиях, звонко чмокнула в щеку. — Как дела?
Франческа ответила то, что Аник и ожидала услышать:
— Прекрасно. А у тебя?
— Поговорим об этом после шоу. — Улыбка Аник сияла как и положено, но на лице ее было заметно беспокойство. — Я ожидаю еще двух моделей.
Показ мод должен проходить безукоризненно гладко и демонстрировать профессиональную подготовку всей команды, но за сценой всегда царил настоящий хаос.
— На дорогах сплошные пробки, — заметила Франческа, перекладывая свою сумку с одеждой с одного плеча на другое. — Кто опаздывает?
— Аннелиз и Кассандра.
Похожая на куколку Кассандра никогда никого не подводила, с ней было легко ладить. Аннелиз, напротив, изображала из себя этакую томную кошечку, обожая разыгрывать примадонну и на подиуме, и вне его.
— Приедут, — успокоила Франческа.
— Да я знаю, дорогая. Но когда? — Острый взгляд Аник скользнул по залу. — Гости рассядутся уже через пару минут, через десять выйдет ведущий, объявит выступление председателя, а еще через пять надо выкатываться нам.
— Все будет нормально.
— Как всегда, — согласилась Аник, — полжизни за сигарету и хорошую порцию виски. — Она тяжко вздохнула. — Клянусь, уж в следующем году я не соглашусь участвовать ни в каком комитете.
— Согласишься. Ты им нужна. — Это была правда. — Никто не умеет заставить людей выложиться так, как ты.
Выражение лица Аник смягчилось, в глазах промелькнула благодарность.
— Ты милая девочка, Франческа.
За сценой был обычный бедлам. Тюки одежды и аксессуаров. Полураздетые манекенщицы, озабоченные своим макияжем. Помощники дизайнеров и координаторы спешили завершить многочисленные предварительные проверки.
В последнюю минуту всегда вносились изменения, делались перестановки, которые надо было учесть в списке выходов. Обычно с этим справлялись.
Франческа проверила одежду и аксессуары к ней, которые должна была демонстрировать.
Затем занялась своим макияжем.
— Фран, дорогуша, — (ага, вот и Кассандра!), — мне нужен кто-нибудь, кто бы сказал, что я не сумасшедшая.
— Ты не сумасшедшая, — послушно сказала Франческа, — а что, дело к тому идет?
Схватив свою косметичку, Кассандра принялась поспешно накладывать румяна, тени, умело орудуя щеточкой для ресниц.
— У моей дочери тонзиллит, я сломала ноготь о дверцу машины, порвала колготки, попала в пробку. — Она коснулась помадой губ и добавила переливающегося красного блеска. — Аннелиз еще должна наложить грим, а Аник… — Она помедлила и выразительно округлила глаза.
— Рвет и мечет? — сухо закончила Франческа.
— Схватываешь на лету.
Послышались первые слова ведущего.
— Пять минут, — предупредила одна из координаторов, повернувшись к разодетой во все ярко-красное Аннелиз, влетевшей в комнату. — Опаздываешь!
Длинноногая темноволосая Аннелиз беззаботно пожала плечами, пытаясь изобразить сожаление, но у нее это не получилось.
— Мы выпустим тебя последней, — сообщила координатор. Она отметила изменение в своем списке, затем заторопилась известить всех остальных.
Франческа привычно юркнула в шортики, застегнула их, натянула топик, сунула ноги в босоножки на высоких каблуках. Затем подобрала пышную юбку и перебросила ее через плечо.
Закончилась речь председателя, заиграла музыка.
— О'кей, девочки, — объявила координатор. — Пошли. Кассандра, ты первая. Затем Франческа.
Жизнерадостная музыка, яркие огни, шоу начинается.
Все знакомо, хотя город и подиум другие.
Франческа дождалась своей очереди. Теперь улыбка — и вперед… Каждое движение идеально отточено, она идет к центру сцены, останавливается, поворачивается, проходит по подиуму. Делает несколько вращений, показывая одежду с самой выгодной стороны.
Костюм для отдыха, купальник, прогулочный и деловой костюмы, коллекционный костюм, официальный вечерний, подвенечное платье.
Дизайнеры суетятся, ассистенты хмурятся, координаторы успокаивают, сглаживая все шероховатости.
Франческа быстро меняла наряды, сбрасывая и надевая разные туфли, аксессуары. Демонстрация свадебных платьев задумывалась организаторами как кульминация, каждый наряд был изготовлен в единственном экземпляре и оставлял неизгладимое впечатление.
Медленная музыка и плавный проход по подиуму и обратно.
Когда все модели прошли, гости устроили шумную овацию, и дизайнеры протиснулись вперед, каждый встал рядом с моделью, демонстрирующей его творение. Все закончилось.
Появились официанты с подносами, уставленными тарелками. Они кружили по залу, принимая и доставляя заказы.
Франческа скрылась за кулисы и начала освобождаться от тяжелого атласного, вышитого бусинками одеяния. После него ее собственная одежда поразила своим удобством.
Теперь — к зеркалу, подправить грим. Потом быстро перекусить — и домой, поплавать в бассейне.
— Ты завтра у Марго будешь?
Она оглянулась на голос Кассандры.
— Да, а ты?
— Угу.
— Я бы не стала этим заниматься по доброй воле, — продекларировала Аннелиз с видом бесконечной усталости.
— Неужели? — сладко осведомилась Кассандра, не в силах пропустить мимо ушей двусмысленную реплику. — Интересно, от каких же нагрузок ты так утомилась?
Глаза Аннелиз сузились, она надменно поджала свои полные губы.
— Ревнуешь, лапочка?
— Да зачем же? Не люблю чувствовать себя связанной.
— Жаль, что ты не пожелала задуматься о необходимости этих связей, прежде чем встать на тернистый путь матери-одиночки.
О Боже, скривилась Франческа. Еще чуть-чуть, и они друг другу глаза выцарапают.
— Аннелиз, почему бы тебе не заткнуться, прежде чем я помогу тебе сделать это? — медовым голосом проговорила Кассандра.
— Надеюсь, это пустая угроза, дорогая. Не то смотри, тебе самой не поздоровится.
— Дрянь, — пробормотала Кассандра, как только Аннелиз вышла. — Любит погреметь моей цепью.
— Ее любимое развлечение, — откликнулась Франческа, забирая свою сумку с одеждой и перебрасывая ремешок через плечо. — Я ушла. — Улыбнулась:
— Увидимся завтра.
Стоило ей появиться из-за сцены, Аник вцепилась в нее, засыпав пылкими похвалами за хорошо выполненную работу.
Всегда вежливая, Франческа остановилась обменяться приветствиями кое с кем из присутствующих дам. Казалось, прошла целая вечность. Наконец она смогла вырваться в главный коридор и попросить привратника подать ее машину.
— Тут для вас записка, мэм.
Кто бы это мог быть? — удивилась Франческа.
— Спасибо. — Вскрыв конверт, она обнаружила визитную карточку.
Карточка Доминика Андреа, на обратной стороне надпись карандашом: «Позвоните мне». Франческа не знала, рассердиться или рассмеяться, сунула визитку в сумку и прошла в автоматические двери.
Через секунду машина была подана. Юноша вышел из нее и придержал дверцу, пока Франческа не села.
Чтобы добраться до дома, сегодня потребовалось больше времени, чем обычно. Войдя в квартиру, она бросила сумку, скинула туфли и босиком прошлепала в кухню выпить чего-нибудь холодного.
Уже через десять минут она спускалась вниз к бассейну.
Мягкая, чистая вода помогла ей расслабить усталые мышцы. Проплыв несколько раз туда и обратно, она перевернулась на спину и позволила телу свободно покачиваться на воде.
Восстановив дыхание, Франческа подплыла к бортику, подтянулась и села на него. Вода ручьями стекала с нее, она завернулась в полотенце.
Около пяти часов она поднялась в квартиру, прошла в спальню, заглянула в ванную и включила душ.
Еще через десять минут, завернувшись в халат и подсушивая на ходу волосы феном, двинулась в кухню приготовить что-нибудь на ужин.
Омлет, решила Франческа. А съест она его в гостиной перед телевизором.
Дважды за вечер звонил телефон. Габби пригласила в театр, а мать предложила встретиться за ланчем.
Уже ложась спать, Франческа вспомнила, как в прошлое воскресенье, которое было слишком жарким даже для лета, она договорилась покататься с матерью на яхте одного из ее друзей. Солнце, море, легкий ветерок — прогулка удалась на славу. И после нее она спала всю ночь напролет.
Глава 4
Бутик Марго был одним из нескольких фешенебельных магазинов на Дабл-Бей, снабжающих сливки общества эксклюзивной одеждой.
Проницательная женщина, обожающая мир моды, Марго открыла бутик вскоре после смерти мужа, пытаясь направить свою энергию на что-нибудь полезное. Следуя инстинкту, она ухитрялась угадывать желания своих покупателей и поставляла им дорогую одежду известных дизайнеров, всегда классически элегантную. В витрине ее магазина был один-единственный манекен, однако его переодевали каждый день.
Ежеквартальные приглашения к Марго рассылались клиентам с условием, что каждый из них приведет с собой гостя. На этих закрытых демонстрациях мод предлагались шампанское и апельсиновый сок, с кофе и чаем подавались сладости. На все свои товары Марго устанавливала десятипроцентную скидку, а еще десять процентов дневной выручки жертвовала своему любимому благотворительному обществу.
Ее пристрастие к использованию в таких показах молодых неопытных моделей позволило некоторым из них пробиться на международный подиум.
Франческа была одной из этих моделей. И обычно, если ее пребывание в Австралии совпадало с показами у Марго, она участвовала в них бесплатно, только из уважения и привязанности к женщине, которая сделала для благотворительности больше, чем это было известно широкой публике, так как всегда тщательно скрывала от прессы свои филантропические жесты.
Легко найдя место для парковки, Франческа проворно пересекла площадь, обходя лужицы, образовавшиеся после утреннего дождя. В дверях стоял элегантно одетый молодой человек, приветствуя гостей и проверяя приглашения. Тут же стояли специально нанятые охранники.
Драгоценности, украшавшие шеи, мочки ушей, пальцы и запястья гостей, в сумме были бесценны.
Франческа заметила два «роллс-ройса» и «бентли», стоявшие у обочины. Три шофера сопровождали до дверей своих хозяев.
В магазине работали кондиционеры. И воздух в нем приятно отличался от влажной уличной духоты.
— Франческа! — приветствовала ее Марго горячо и восторженно. — Как приятно тебя видеть! Кассандра появилась за минуту до тебя, а три новеньких давно уже трясутся за сценой.
— Трясутся?
В глазах Марго сверкнули веселые огоньки.
— В буквальном смысле. Им совершенно необходима дружеская поддержка, чтобы собраться с духом.
Франческа вспомнила, как девять лет назад она стояла, страшно нервничая, в одной из раздевалок Марго, готовясь к первому выступлению, и засомневалась, что какие-либо слова могут чем-то помочь.
— Я постараюсь.
— Рассчитываю на тебя.
Франческа прошла через вестибюль к раздевалкам, поздоровалась с Кассандрой. Координатор уточнила дополнения к костюмам каждой из них и детали их дефиле. Франческа улыбнулась трем девочкам, чьи лица выражали страх и смятение.
Они были такие юные. Юмор был единственным средством хоть как-то их подбодрить, и она озорно улыбнулась.
— Не забудьте, Марго говорит, что стоит вам выйти на сцену, как вы оцепенеете от испуга и шлепнетесь на пол, размазывая грим по лицу. — Смех так и рвался наружу. — Но я думаю, ничего такого не произойдет. Поверьте.
Марго была образцовым организатором.
Имея совсем немного обслуживающего персонала, она обеспечивала ход всего мероприятия без единой заминки. Шампанское искрилось, гости принимали шоу на ура. Места для зрителей располагались тремя рядами.
Франческа вышла первой, остановилась, выполнила медленный поворот, прошла по кругу и тут вдруг увидела его…
Доминик Андреа был одет в деловой костюм, синюю рубашку, полосатый галстук. Он выглядел чрезвычайно довольным — казалось, его нисколько не смущало, что здесь, в демонстрационном зале, битком набитом женщинами, он был едва ли не единственным мужчиной.
Какого черта ему тут надо?
Глаза Франчески обежали всех, ни на ком в отдельности не останавливаясь. Так, голову выше, плечи прямые — она продолжала свое дефиле, остро ощущая присутствие на редкость привлекательного мужчины; ей постоянно приходилось одергивать себя, чтобы не сбиться с ритма.
— Как зал?
Франческа бросила на Кассандру быстрый взгляд, расстегивая молнию и шагнув из юбки.
— Надо его расшевелить. Сейчас бы что-нибудь нестандартное. — Расстегнула блузку, сняла ее, потянулась за элегантным брючным костюмом.
— Там в третьем ряду, в центре, мужчина, — бросила Кассандра, натягивая брюки и застегивая молнию, — который выказывает повышенный интерес к каждому твоему движению.
По мере того как шел показ, Франческе становилось все более неловко от присутствия Доминика. И его внимания.
Почему она выставлена перед ним словно на продажу? С ней такого не бывало… Нет, она не нервничала. Слишком много километров прошла она по подиумам мира на самых знаменитых показах мод, чтобы не держать свои нервы под контролем.
Тревога. Это вернее. Настраиваешься на кого-то так, что можешь ощущать каждый его взгляд, даже не поворачиваясь в его сторону.
Но сейчас нечто экстраординарное: ее бросало то в жар, то в холод, тело не слушалось, ее знобило…
И все это — результат нескольких случайных встреч с человеком, с которым она провела вечер в компании общих друзей, и мимолетного прикосновения его губ к ее виску?
Сумасшествие!
Еще более абсурдным было чувство, что она вступила на улицу с односторонним движением, откуда не было возврата.
Нет, нет, это какое-то наваждение… В ее жизни все в порядке. Она сама ею распоряжается. Память о Марио наполняет ее сердце… Что еще ей надо?
Разделенная страсть. Тепло человека, который был бы рядом в долгие ночные часы.
Что-то с ней?
От почти физической боли в сердце у нее потемнело в глазах, от непонятного чувства вины и неудовлетворенности ей захотелось убежать и спрятаться.
Но она этого не сделает. Профессиональная гордость не позволяла ей распускаться: так, голову чуть выше, поднять уголки губ, сделав улыбку еще ослепительней… Она шагала, поворачивалась, останавливалась с легкостью, достигнутой долгой практикой.
Полный успех, отметила Франческа, предвидя близкое окончание шоу. Все раскупалось. Туфли, сумки… Все благоговейно заворачивалось в папиросную бумагу и укладывалось в фирменные пакеты Марго.
Франческа натянула элегантный брючный костюм, сунула ноги в туфли на шпильках, подняла вместительную сумку и перекинула широкий ремешок через плечо.
Войдя в салон, она оказалась в толпе гостей. И сразу перехватило дыхание при виде Доминика. А рядом с ним, конечно же, весело болтающая прехорошенькая дамочка.
Почему он все еще здесь?
Словно почувствовав, что на него смотрят, он поднял голову, кольнул ее своими глазами и как ни в чем не бывало повернулся снова к своей собеседнице.
Сплошное расстройство, подумала Франческа. Она-то была совершенно уверена в его внимании!
— Франческа.
Подкрадывается, как хищная кошка. Франческа медленно повернула в нему лицо.
— Доминик, — изумленно произнесла она.
Его улыбка была сама теплота. Он поднес ее руку к своим губам.
Прикосновение было мимолетным, но в тот же миг словно огонь охватил ее с головы до пят. Жар разлился по венам, совершая свою дьявольскую работу. Если Доминик хотел привести ее в замешательство, то он в этом преуспел.
Сексуальность в своем самом смертоносном варианте, дрожа подумала Франческа.
Она во власти бесконечно опасного человека, который, судя по всему, будет устанавливать правила игры по своему усмотрению.
Доминик ощутил легкую нервную дрожь пальцев молодой женщины и отпустил ее руку.
На протяжении последнего часа он наблюдал, как она демонстрирует разнообразную одежду, восхищался грациозными движениями ее тела, теплой нежной улыбкой.
Наружно спокойная, надев на лицо вежливую маску, она знала, что ни в малейшей степени его не обманывает.
— Вы меня извините?.. — спросила она, собираясь уйти.
— Нет, я вас не отпущу.
Ответ ошарашил ее.
— Что вы сказали?
— Не отпущу, — повторил он спокойно.
Франческа сказала достаточно тихо, так, чтобы окружающие не услышали:
— Какого черта вы себе позволяете?
Быстрая хищная улыбка осветила его лицо, открыв полоску сверкающих белых зубов.
— Приглашаю вас на ланч.
Теперь ее очередь.
— Нет.
Глаза его засветились неясной угрозой.
— Я могу применить другие методы убеждения, поцеловав вас при всех.
Ее голос упал до яростного шепота:
— Сделайте это, и я вас ударю.
— Стоит попытаться, чтобы увидеть, как вы с этим справитесь.
Его поцелуй не был вежливым прикосновением губ к губам, как не был простой проверкой чувственности. Не ограничил Доминик себя и во времени, он словно объявлял о своих правах. Это был властный, головокружительный поцелуй.
Вырываясь, она напряглась всем телом, подняла руки, пытаясь оттолкнуться от него.
Он слегка ослабил объятие, и она смогла отстраниться.
— Вы…
Он остановил поток сердитых слов, приложив палец к ее губам.
— Не здесь, если вы не хотите скандальной сцены.
Сверкая глазами от негодования, с дрожащими губами, Франческа старалась сохранить достоинство, хоть как-то взять себя в руки.
Вокруг и в самом деле толпились люди, ей хотелось послать его ко всем чертям, но она подчинилась, когда он, подхватив под руку, увлек ее на улицу.
— Вы бессовестный, эгоистичный монстр, — выпалила Франческа, как только они вышли из магазина.
— Вы не откликнулись на мое послание, номера ваших телефонов и адрес не значатся в справочнике. У меня не было другой возможности.
— И поэтому вы раздобыли приглашение к Марго?
Гнев все еще не проходил, делая золотые крапинки в глазах ярче, заставляя все ее тело трепетать. Ей хотелось обрушить на него громы и молнии, которые испепелили бы его на месте.
Он пожал плечами.
— Мне было интересно.
— И это все, что вы можете сказать?
— Мне представилась возможность увидеть вас во время работы.
— Удовольствие хоть куда! Особенно для мужчины…
Темные глаза блеснули, губы раздвинулись в насмешливой улыбке.
— Так оно и было, поверьте.
Она тряхнула волосами, глаза извергали пламя ярости.
— Да что с вами такое? Неужели вы никого другого не нашли или вас привлекает недоступное?
Теперь он явно поддразнивал ее:
— В некотором смысле.
Франческа глубоко вздохнула.
— Вы зря теряете время.
— Это зависит от точки зрения.
Франческа закатила глаза.
— Вы знаете моего отца. Габби и Бенедикт Николс — наши общие друзья.
— То, что нас соединяет, не имеет ничего общего с вашим отцом, Габби или Бенедиктом. И вообще ни с кем и ни с чем.
Ее лицо омрачилось от промелькнувшего неясного болезненного воспоминания.
— Нас ничто не соединяет.
— Пока нет, — спокойно сказал Доминик.
Но будет соединять. Он задумчиво провел ладонью по ее щеке. И не мог не заметить, как взволнованно она сглотнула.
Все его движения были наполнены уверенной неторопливостью, как у человека, сознающего, что ничто не может встать у него на пути. В этой его уверенности было что-то фатальное, заставившее сердце Франчески стучать с удвоенной силой. Надо отстраниться от него.
— Пожалуйста, пустите меня.
«Пожалуйста», казалось, помогло. Он вновь ласково дотронулся до ее щеки, обвел губы кончиком пальца, с насмешливой улыбкой опустил руки.
— Я так понимаю, что позавтракать вместе нам не суждено.
— Через полчаса мне надо быть в городе. А ланчем будет сандвич с салатом и бутылка воды.
— Еще один показ моделей?
— Съемка. — Она отступила на шаг. — Мне действительно надо ехать.
Франческа повернулась и пересекла дорогу.
Она чувствовала покалывание между лопаток все время, пока шла по тротуару, — он следил за каждым ее движением.
Только оказавшись в безопасности за рулем своей машины, она немного расслабилась, а к тому времени, когда въехала в город, Доминик был всецело изгнан из ее мыслей.
Съемки были изматывающими, дизайнер требовал, чтобы фотограф делал многочисленные кадры с каждого мыслимого и немыслимого ракурса. Аксессуары менялись бесчисленное количество раз, ее макияж подправляли и изменяли, прическа проходила все этапы от распущенных волос до гладко причесанных, они то укладывались волнами, то хитроумно заплетались.
— Теперь, конечно, хорошо бы отправиться куда-нибудь на природу, найти уединенный пляж и полюбоваться заходом солнца, — сказал Тони.
Было уже больше шести, у Франчески началась головная боль. Больше всего ей хотелось переодеться в собственную одежду, нырнуть в машину и помчаться домой. Погрузиться в ванну и попивать холодную воду.
Тони, как фотограф, всегда стремился к совершенству. И она была достаточно умна, чтобы помогать ему в этом. Каждый год Тони завоевывал награды за свое мастерство, одухотворенное истинной любовью к камере. Он умел скомпоновать в кадре снимаемый объект и фон так, чтобы достичь максимального эффекта. Исключительный стратег, он отрицал случайное наитие, уважая лишь опыт, и любыми средствами создавал то изображение, которое хотел.
Вместе они работали как команда.
— А поесть-то ты мне разрешишь? — спросила она, вздохнув. — А то ведь я не протяну до вечера.
— Да конечно, радость моя. — Тони быстро улыбнулся, в глазах его промелькнула веселая искра. — Я же не совсем чудовище.
Собрав вещи и оборудование, они отправились в ближайшее кафе перекусить на свежем воздухе. С террасы открывался роскошный вид на покрытый листвой парк.
После этого маленькая колонна автомобилей выехала к пещере, рядом с которой натянули палатку для переодевания Франчески.
Легкий ветерок с океана холодил ее кожу и играл локонами волос, пока она выполняла указания Тони, принимая одну позу за другой, в то время как он щелкал камерой.
— Еще немного, Франческа. Я думаю сделать несколько черно-белых снимков.
Начали наползать сумерки, сгущая тени, затемняя цвета и сглаживая границы.
— О'кей, закончили, — объявил Тони.
Оборудование было запаковано, одежда разложена по специальным пакетам и спрятана в фургон. Огни вдоль обочины дороги выглядели как иллюминация, выделяясь на фоне темно-синего моря.
Тони спрятал камеру в машину и повернулся к Франческе.
— Не хочешь выпить со мной? В двух кварталах отсюда уютный маленький бар.
— Ты очень огорчишься, если я откажусь?
— Свидание, моя милая?
Она улыбнулась.
— С моей кроватью. Ты должен быть заинтересован в том, чтобы завтра я не была вялой, чтобы глаза у меня сверкали.
— Как фотограф — да, — усмехнулся Тони, — а как мужчина… большее удовольствие мне доставило бы увидеть тебя томной и пресыщенной после долгой ночи любви.
Стрела боли пронзила Франческу с головы до ног, ей пришлось приложить некоторое усилие, чтобы сохранить тон разговора веселым и легкомысленным.
— Ты не отступаешь.
— Возможно, когда-нибудь ты скажешь «да».
Тони был славным парнем. Умным, неординарным. С ним было легко разговаривать.
Она много работала с ним в прошлом и хотела продолжать работать в будущем.
— «Да» насчет выпить?
Его смех заставил и ее улыбнуться.
— Вывернешься из любой ловушки, дорогая.
— Почти из любой, — заверила она.
— Значит, — заключил он медленно, — и на сей раз от ворот поворот?
— Пока, Тони. До утра. — Она склонилась, чуть коснувшись губами его щеки.
Глава 5
Трезвон электронного будильника разбудил Франческу. Издав слабый стон, она перекатилась к краю кровати, чтобы нажать на кнопку.
Черт побери Тони и его фотографическое вдохновение. Но, мысленно проклиная его, она прекрасно понимала справедливость его требований. Конечно же, она первая будет аплодировать ему, рассматривая сделанные снимки.
Душ смыл остатки сна и ночных сновидений. Стакан свежего апельсинового сока влил в нее жизненную энергию. Было еще слишком рано завтракать, поэтому она ограничилась бананом.
Надев готовый комплект, свободные хлопчатобумажные брюки и топик, она сунула ноги в босоножки на низких каблуках, взяла сумку и спустилась в подземный гараж.
Через несколько минут Франческа была уже на главной улице. Предрассветные сумерки еще царили в городе, и было что-то сверхъестественное в пустоте пересекаемых улиц, слабо освещенных редкими фонарями.
Обстановка располагала к самоанализу и позволяла мыслям отправиться в свободный полет.
Доминик Андреа. Интригующий человек, с разнообразными интересами, известный как способный антрепренер. Наверняка его способности распространяются и на поведение в спальне… или что он там еще понимает под словом «секс».
Или под словом «любовь»… Впрочем, любовь имеет мало общего с судорожными содроганиями двух разнополых особей, которые получают удовольствие от телесного контакта друг с другом и не претендуют ни на что большее.
Образ Доминика Андреа в роли любовника всколыхнул в ней чувства, которые трудно было подавить. Баста, продолжать это самокопание — чистое безумие.
Боже мой, да что это с ней такое?
Франческа включила приемник, отдавшись жесткому ритму рок-музыки. Может, хоть она направит ее мысли в другом направлении.
Самое правильное — это подумать о предстоящей утренней съемке, подготовка к которой должна быть завершена до того, как на горизонте появится первый луч солнца.
Три машины и фургон уже скучились у обочины, когда она подрулила к «БМВ» Тони.
Юпитеры были направлены на пляж, тент раскинут. Подойдя поближе, она начала различать гул голосов.
— Всем доброе утро.
Когда она вошла, Тони встретил ее утомленной улыбкой.
— Хорошая девочка, как раз вовремя. — Он бросил быстрый взгляд на часы. — Еще десять минут, о'кей? Тот же наряд, прическа.
Поменьше косметики.
Небо на горизонте только слегка порозовело, когда Франческа уже заняла позицию в метре от набегающей волны. Влажный песок отливал металлом, переходя в гладкую поверхность моря.
Серые тени таяли на глазах, изменяясь, как под кистью художника. Воздух нес в себе прохладу, еще не тронутую теплом солнца.
— Сделаем кадр на дороге. Это недолго, — предупредил Тони, поднимая камеру. — Франческа?
— Готова, как только скажешь.
Камера стрекотала, объектив нацеливался на нее, она подчинялась указаниям Тони, принимая ту или иную позу.
— Головку чуть выше. Вот так. Держи, держи. Теперь поворот ко мне и улыбка. Мона Лиза, дорогая. — Кадр следовал за кадром. — О'кей, теперь выражение счастья. Только без смеха. Снято.
Перемотка жужжала почти непрерывно.
— Экспрессия, милочка, — направлял он. — Так, чтобы юбка развевалась, можешь? Еще.
Снова. — Он быстро двигался, координация движений у него была потрясающей. — Черт, как быстро светает.
Через пять минут он зачехлил линзы.
— Достаточно. Всем спасибо.
Похоже, день будет трудным, грустно подумала Франческа, снимая костюм и натягивая брюки и топ. За ланчем она согласилась принять участие в следующем показе, а вечером должна обедать у отца дома. Проворно скрутила узел волос на макушке, сунула ноги в босоножки.
— Выпьем кофе перед началом дня? — спросил Тони.
— С удовольствием, — откликнулась Франческа, довольная легкостью их отношений.
Они направились по песку к машинам.
Убрали сумки, закрыли дверцы, перешли через дорогу к пляжному кафе.
— Я плачу. — Тони вошел в пустую палатку. — По чашечке черного?
— Да, пожалуйста.
Он поставил перед Франческой чашку темного ароматного напитка.
— Снимаешь сегодня на благотворительном завтраке в «Хилтоне»?
— Боюсь, что так, дорогая. — Он осушил свою чашку и знаком попросил официантку повторить.
— Будешь ублажать престарелых дам, разодетых в пух и прах, которые вечно вертятся рядом, надеясь увидеть потом свое фото в светской хронике? — поддразнила Франческа, уловив его недовольство.
— Они присылают мне подарки. Шампанское, дорогие безделушки. Одна матрона предлагала даже полностью оплаченную незабываемую поездку на остров Наймана.
— Скажешь, что отказался?
Тони криво усмехнулся.
— Я не беру взяток, как бы соблазнительны они ни были.
Было почти восемь, когда Франческа села в машину и отправилась в гимнастический зал. Она настолько привыкла к ежедневным тренировкам, что даже не задумывалась об их необходимости.
Когда она вернулась домой, у нее едва оставалось время на душ.
Благотворительный завтрак в помощь Австралийскому обществу раковых больных был главным на повестке дня. Место сбора было высокопрестижным, список гостей читался как выдержка из городского реестра богатых и знатных.
«Распродажа», — пролетал шепот по мере того, как произносились речи и накрывался завтрак. Потом ведущий объявил о начале парада мод, заиграла музыка.
Юпитеры подсвечивали подиум. Время шоу.
По окончании Франческа привела в порядок волосы, поправила макияж, взяла сумку.
Если повезет, ей удастся ускользнуть незаметно.
Она прошла уже ползала, когда услышала позади знакомый голос:
— Франческа.
Ее мачеха, вместе с Катрин, сидела за ближайшим столиком.
— Ты ведь выпьешь кофе с нами, да?
Мадлен умела заставить предложение звучать как приказ. Франческе ничего не оставалось, как опуститься на указанный стул.
Катрин заговорщически подмигнула ей, хорошо зная, что основной целью матери было поднять собственный престиж.

Бьянчин Хелен - Я знаю: мы нужны друг другу => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Я знаю: мы нужны друг другу автора Бьянчин Хелен дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Я знаю: мы нужны друг другу своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Бьянчин Хелен - Я знаю: мы нужны друг другу.
Ключевые слова страницы: Я знаю: мы нужны друг другу; Бьянчин Хелен, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Красный бубен