Кларк Артур Чарльз - Рама - 2. Рама II - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Сейерс Майкл

Тайная война против Советской России


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Тайная война против Советской России автора, которого зовут Сейерс Майкл. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Тайная война против Советской России в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Сейерс Майкл - Тайная война против Советской России без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Тайная война против Советской России = 341.57 KB

Сейерс Майкл - Тайная война против Советской России => скачать бесплатно электронную книгу




Майкл Сейерс
Альберт Кан
ТАЙНАЯ ВОЙНА
ПРОТИВ СОВЕТСКОЙ РОССИИ
Ни один из эпизодов или разговоров, встречающихся в книге «Тайная война против Советской России», не является авторским вымыслом. Во время подготовительной работы над этой книгой мы пользовались официальными изданиями государственного департамента США; протоколами заседаний различных комиссий конгресса США; официальными документами, изданными английским правительством; опубликованными советским правительством стенографическими записями судебных процессов.
Мы использовали также опубликованные мемуары многих лиц, упоминаемых в этой книге. Все приведенные в книге разговоры взяты из мемуаров, из официальных отчетов или из других документальных источников.
Авторы
Предисловие
Великая Октябрьская Социалистическая революция открыла новую эру в истории человечества. Рабочие и крестьяне под руководством партии Ленина-Сталина свергли власть империалистов в России, создали свою, народную, советскую власть и начали строить новое, социалистическое общество на одной шестой части земли.
В неимоверно тяжелой войне против интервентов и белогвардейцев трудящиеся Страны Советов отстояли свое право строить новую, свободную жизнь, жизнь без капиталистов и помещиков. Советская власть спасла нашу Родину от полуколониального, зависимого положения, от угрозы полного закабаления иностранным капиталом.
«…Советское правительство есть единственно народное и единственно национальное в лучшем смысле этого слова правительство, ибо оно несет с собой не только освобождение трудящихся от капитала, но и освобождение всей России от ига мирового империализма, превращение России из колонии а самостоятельную свободную страну», – писал товарищ Сталин в начале 1920 г. в своей статье «К военному положению на Юге».
Западные империалистические державы рассматривали Февральскую буржуазно-демократическую революцию 1917 г. как «маленькую революцию для большой войны». Они рассчитывали с помощью правительства Керенского, с помощью лакеев буржуазии – меньшевиков и эсеров еще крепче приковать Россию к колеснице западных империалистов. Когда же эти планы стали терпеть крушение, когда русские солдаты стали отказываться продолжать войну за интересы империалистов, началась серия контрреволюционных заговоров, возглавляемых американскими, английскими, французскими дипломатами и тайными агентами иностранных разведок: началась подготовка к интервенции.
Книга Майкла Сейерса и Альберта Кана «Тайная война против Советской России» показывает «большой заговор» международной реакции против страны Советов на протяжении всего исторического периода от первых дней Октябрьской революции до второй мировой войны включительно. Авторы этой работы заявляют, что ни один из эпизодов или разговоров, встречающихся в их книге, не является вымыслом. Книга опирается на обширный документальный материал; использованы также мемуары многих лиц.
Первый раздел книги «Тайная война против Советской России», озаглавленный «Революция и контрреволюция», описывает период с лета 1917 г. до провала вооруженной интервенции империалистических держав против Советской России.
Первым из серии контрреволюционных заговоров, о которых рассказывается в книге Майкла Сейерса и Альберта Кана, был корниловский мятеж, организованный английским и французским правительствами.
«Английское и французское правительства решили сделать ставку на Корнилова – пусть именно он будет тем сильным человеком, который не даст России выйти из войны, покончит с революцией и будет отстаивать англо-французские финансовые интересы в России… Корнилов отдал приказ о наступлении двадцатитысячной армии на Петроград. В рядах ее были французские и английские офицеры в русских мундирах», – читаем мы в книге «Тайная война против Советской России» (стр. 10–11).
Опираясь на официальные документы и материалы, авторы книги рассказывают, как сразу же после победы Октябрьской революции развернулась подрывная деятельность иностранных дипломатов по организации белогвардейских армий. Империалистические державы ставят задачу – расчленить и закабалить Россию. Представители Англии и Франции встретились в Париже и тайно сговорились расчленить Советскую Россию. Этот тайный дипломатический договор, вернее заговор, назывался «Англо-французское соглашение от 23 декабря 1917 г., определяющее французские и английские зоны действия». Условия этого «соглашения» устанавливали, что «Англия получает в России «зону влияния», дающую ей кавказскую нефть и контроль над Прибалтикой; Франция – тоже «зону», дающую ей железо и уголь Донбасса и контроль над Крымом». «Этот тайный англо-французский договор лег в основу политики, которую Франция и Англия проводили в отношении России в течение нескольких последующих лет», – пишут Сейерс и Кан (стр. 22).
Весной 1918 г. иностранные дипломатические представители переехали в Вологду. Было ясно, что правительства союзников приняли уже решение ни в какой мере не сотрудничать с Советской республикой. Однако иностранные дипломаты использовали свои привилегии для организации антисоветских заговоров, выступали с контрреволюционными заявлениями и прокламациями.
Представитель американского Красного Креста в России и агент американской военной разведки Робинс, который не был согласен с замыслами военной интервенции союзников в Советской Россини выдвигал план развития русско-американских торговых отношений, был срочно отозван в США. Возвратившись в Америку, он пробовал выступать в прессе. Газеты либо не принимали его материала, либо искажали его. Голос Робинса потонул в нараставшем вихре антисоветской клеветы и дезинформации американских газет, заявлявших, что «большевики – наши злейшие враги», а сам Робинс вынужден был предстать перед «сенатской комиссией по расследованию большевизма».
Книга Сейерса и Кана рассказывает о густой сети гнусных заговоров, которые плелись против Советской республики матерыми шпионами типа Локкарта и Рейли, нашедших верных холопов иностранного капитала в лице эсеров и троцкистов. Союзники организуют армии белогвардейских генералов, посылают свои войска в Советскую Россию для подавления революции и захвата богатств на шей страны.
После поражения Германии союзники сохраняют кадры и организацию германского милитаризма, предоставляют германскому верховному командованию возможность субсидировать подпольные националистические лиги и террористические общества, предназначенные убивать, пытать и запугивать немецких демократов. Все это делалось под флагом «спасения Германии от большевизма». Авторы книги отмечают, что немецкие политические деятели искусно спекулировали на кампании союзников против большевизма. Генерал Гофман, бывший командующий германскими войсками на Восточном фронте, предлагает маршалу Фошу план похода немецкой армии на Москву «для уничтожения большевизма».
Фош одобрил этот план немецких милитаристов и мечтал поднять всю Восточную Европу на борьбу с Советской Россией. На мирной конференции Фош предложил направить против Советской России поляков, снабдив их современными боевыми средствами, мобилизовать для этой же цели финнов, чехов, румын и др., чтобы «покончить с большевизмом уже в 1919 г.». Английский военный министр Черчилль заявлял, что удалось организовать против Советской России «поход 14 государств».
И когда теперь фултонский герой скорбит о мнимом «железном занавесе» над Восточной Европой, в его горестных иеремиадах больше всего чувствуется тоска о том невозвратном времени, когда можно было легко и быстро натравить против Советской республики поляков, чехов, финнов, румын и другие соседние с ней страны. Народы этих стран установили теперь у себя демократические режимы, дружественно настроены по отношению к народам Советского Союза и не дадут больше втянуть себя в антисоветские авантюры. Это больше всего и бесит матерых организаторов антисоветских «походов 14 государств», организаторов «санитарного кордона» вокруг Советского Союза, которые видят, что пресловутый «кордон» разбит вдребезги и что ныне Страна Советов окружена дружественными народами.
Государственные деятели союзных держав давали самые разнообразные объяснения пребыванию их войск в России, лицемерно отрицая свое намерение проводить о России вооруженную интервенцию и вмешиваться в ее внутренние дела.
Главный вдохновитель вооруженной интервенции против Советской России Черчилль, называвший армии белогвардейских генералов «моими армиями», впоследствии в своей книге «Мировой кризис» цинично писал:
«Находились ли они (союзники) в состоянии войны с Россией? Разумеется, нет; но советских людей они убивали без разбора. Они как захватчики стояли на русской земле. Они вооружали врагов советской власти. Они блокировали порты России и топили ее корабли. Они серьезно и деятельно желали ей гибели. Но война – как можно! Интервенция – как не стыдно! Им совершенно все равно, твердили они, как русские разрешают свои дела. Они совершенно беспристрастны…» (стр. 88).
Высказываясь о мотивах интервенции, представители союзников пытались запугать мировое общественное мнение «большевистской опасностью» и представляли интервенцию как политический крестовый поход против большевизма.
«На самом деле «антибольшевизм» играл здесь лишь второстепенную роль. Гораздо большее значение, имели такие факторы, как северо-русский лес, донецкий уголь, сибирское золото и кавказская нефть. Кроме того, имелись такие обширные империалистические замыслы, как английский план Закавказской федерации, которая бы отгородила от России Индию и сделала бы возможным исключительное господство англичан в нефтеносных районах Ближнего Востока; японский план завоевания и колонизации Сибири; французский план контроля над Донецким бассейном и Черноморьем и честолюбивый, дальнего прицела, немецкий план захвата Прибалтики и Украины», – пишут авторы книги (стр. 112).
В разгар интервенции союзников в Сибири «Бюллетень» Английской промышленной федерации, самого мощного объединения английских промышленников, вдохновляясь, видимо, «подвигами» испанских конквистадоров или английских корсаров, восклицал:
«Сибирь – самый большой приз для цивилизованного мира со времени открытия обеих Америк!» (стр. 115).
Когда английские войска продвинулись на Кавказ и заняли Баку, английский журнал «Нир ист» заявлял: «В отношении нефти Баку не имеет себе равных. Баку – величайший нефтяной центр мира. Если нефть – королева, то Баку – ее трон» (стр. 115).
Самым видным из американцев, делавших ставку на антисоветскую войну, был Герберт Гувер, впоследствии президент США, один из бывших крупных акционеров майкопских нефтяных промыслов, который на всю жизнь остался одним из злейших врагов советской власти и демократии.
Вооруженная интервенция союзников в Советской России потерпела крах прежде всего благодаря сплоченности и героизму народов нашей Родины, стойко и беззаветно защищавших свою свободу и независимость. Интервенция провалилась и потому, что борьба советской власти и ее успехи вызывали сочувствие и помощь пролетариев всех стран. Рабочие организовывали стачки, отказывались грузить военное снаряжение для войск интервентов и белогвардейских генералов.
Вооруженная интервенция против Страны Советов, «начатая в тайне и бесчестии, окончилась позорным провалом» (стр. 120).
Но борьба международной реакции, против Советского Союза, тайные заговоры, попытки организации «крестовых походов» продолжались.
* * *
Второй раздел книги Сейерса и Кана, озаглавленный: «Тайны санитарного кордона», охватывает период от конца гражданской войны и интервенции до прихода к власти фашистов в Германии.
Авторы книги показывают в этом разделе, как в течение пятнадцати лет обманчивого мира и тайной войны против мировой демократии и прогресса, войны, которая велась под прикрытием мифа о «большевистской опасности», выращивались в центре Европы чудовищные силы германского фашизма, обрушившиеся потом на демократические народы.
Советская Россия по окончании открытой военной интервенции была окружена «санитарным кордоном враждебных марионеточных государств», которые по планам фошей и детердингов должны были в удобный момент снова напасть на страну социализма. Сохранялись и подкармливались уцелевшие остатки разгромленных белогвардейских армий; плелись антисоветские заговоры – промпартии, меньшевиков, троцкистов; засылались на территорию СССР старые и новые шпионы, диверсанты, террористы; устраивались погромные нападения на советские посольства. Тайная война против СССР продолжалась все время, иногда вспыхивая с особой силой, когда с «барабанным боем» возвещалась новая военная интервенция, новые крестовые походы против «большевистской опасности». Генералы, руководившие армиями иностранных интервентов в Советской России, стали в послевоенный период главарями антисоветского и фашистского движения.
Авторы книги «Тайная война против Советской России» приводят один важный секретный меморандум английского министерства иностранных дел, составленный в первые послевоенные годы и показывающий, что международной реакцией сознательно был сохранен Германии ее военный потенциал.
«Хотя в настоящий момент Германия абсолютно неспособна на агрессивные действия, однако нет сомнений, что при наличии большого военного и химического потенциала она рано или поздно станет снова мощным военным фактором. Очень немногие немцы серьезно помышляют о том, чтобы направить эту мощь, когда она будет обретена, против Британской империи», – говорилось в этом меморандуме (стр. 123).
«На международной дипломатической конференции в Локарно ив течение 1925/26 г. англо-французские дипломаты лихорадочно договаривались с Германией о совместных действиях против Советской России» (стр. 174).
Так создавались предпосылки для второй мировой войны, войны против международной демократии, готовившейся под лозунгом «антибольшевизма». Но история жестоко посмеялась над «пророками» из английского министерства иностранных дел и над творцами «духа Локарно». Возрожденная военная мощь Германии была в первую очередь направлена против Британской империи и против Франции.
В начале 1926 г. в английской печати было опубликовано письмо нефтяного магната Детердинга, возвещавшего, что идет активная подготовка к новой интервенции против Советского Союза.
В 1927 г. маршал Фош снова рекламирует свои антисоветские планы 1919 г., когда он брался «раз и навсегда искоренить большевистскую опасность, при условии, если государства, окружающие Россию, будут снабжены деньгами и оружием». В письме к Рехбергу, одному из главных пособников и вдохновителей германского фашизма, Фош призывает к союзу между Францией и Германией и приветствует генерала Гофмана как «горячего сторонника антибольшевистского военного союза» (стр. 176).
На конец лета 1929 г. или, самое позднее, на лето 1930 г. намечался широкий план нового военного нападения на СССР. Основные военные силы должны были быть выставлены Польшей, Прибалтийскими государствами, Румынией и Финляндией. Германия должна была дать технических специалистов и «добровольческие полки». План нападения был вариантом плана Гофмана. Как выяснилось еще в 1927 г. на «процессе фальшивомонетчиков» в Германии, англо-французские круги должны были оказать давление на Румынию и Польшу, чтобы обеспечить их участие в «крестовом походе» против СССР…
Детердинг, фактический глава всего тайного за говора интервентов против СССР, вновь конфиденциально предсказывал, что антисоветская война начнется летом 1930 г.
Но в самый разгар военных приготовлений разразился мировой экономический кризис, поразивший капиталистическую Европу и Америку. Конечно, отсрочка нападения на Советскую страну была вызвана не только мировым экономическим кризисом, но, прежде всего, растущей мощью СССР.
Международная реакция стала искать для борьбы против СССР силы, казавшиеся ей более внуши тельными. Миф о «большевистской опасности» способствовал приходу к власти германских фашистов. Те, кто поддерживал русских белогвардейцев, стали поддерживать и финансировать гитлеровцев.
Через несколько месяцев после прихода к власти фашистов в Германии прибыл в Англию Розенберг для переговоров с Детердингом. К этому времени в Англии уже имелась сильно возросшая профашистская группа из числа английских консерваторов, сторонников антибольшевистского крестового похода.
«28 ноября 1933 г. ротермировская „Дейли мейл“ подняла вопрос, который вскоре стал господствующим в британской внешней политике:
Крепкий молодой германский нацизм – надежный страж Европы против коммунистической опасности… Германии необходимо жизненное пространство. Если Германия переключит избытки своей энергии и свои организаторские способности на большевистскую Россию, то тем самым она поможет русскому народу вернуться к цивилизованному существованию и, возможно даже, направит мировую торговлю на путь нового расцвета» (стр. 202).
Так за 5 лет до мюнхенского предательства были открыто провозглашены основы политики мюнхенцев, приведшей ко второй мировой войне.
* * *
Третий раздел книги Сейерса и Кана называется «Пятая колонна в России». Здесь развертывается клубок кошмарных преступлений троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, подлых изменников родины, презренных иуд, продававших родину немецкой, японской и другим иностранным разведкам.
Уже в 1925 г. англо-американский матерый шпион, террорист и диверсант Сидней Рейли вступил в связь с троцкистами и пытался вновь пробраться в Советский Союз, рассчитывая на поддержку троцкистской оппозиции, вынашивавшей планы антисоветских заговоров. Рейли удалось перейти советскую границу и установить контакт с троцкистами, но на обратном пути он был убит при переходе границы.
Авторы книги «Тайная война против Советской России» показывают троцкистско-бухаринских лакеев фашизма как часть «пятой колонны», организованной гитлеровцами в странах Европы и в Америке. Фашистская Германия стала очагом заразы, распространявшим в Европе эпидемию измены и террора.
«Термин „пятая колонна“, – пишут Сейерс и Кан, – тогда еще был неизвестен. Но тайный авангард германского верховного командования уже развернул свое наступление против народов Европы. Французские кагуляры и „Огненные кресты“, английский „Союз фашистов“, бельгийские рексисты, польская ПОВ, чехословацкие генлейновцы и гвардия Глинки, норвежские квислинговцы, румынская „Железная гвардия“, болгарская ИМРО, финские лапуассцы, литовский „Железный волк“, латвийский „Огненный крест“ и многие другие вновь создававшиеся нацистами тайные общества или реорганизованные контрреволюционные лиги уже начали свою работу, расчищая путь для побед германской армии и для порабощения континента и готовя нападение на Советский Союз» (стр. 262).
Авторы книги рассказывают, что иуда Троцкий установил непосредственные тайные отношения с главарями гитлеровцев – Розенбергом и Гессом. Троцкисты, бухаринцы, зиновьевцы, эти рабьи души, преисполненные мещанской веры во «всемогущество» капиталистической системы хозяйства, пресмыкались перед немецко-фашистскими чинушами, готовы были пролить реки народной крови во имя реставрации капитализма в нашей стране, во имя закабаления трудящихся иностранным капиталом. Советский народ еще до нападения гитлеровцев раздавил, как козявок, подлых троцкистских пигмеев, мнивших себя «сверхчеловеками», а также всех других фашистских агентов. В Советском Союзе фашистская «пятая колонна» изменников и врагов народа была, благодаря прозорливости товарища Сталина, разгромлена за несколько лет до нападения гитлеровской Германии.
Летом 1941 г., когда фашисты напали на Советский Союз, Джозеф Э. Девис, бывший американский посол в СССР, писал:
«В России не было так называемой „внутренней агрессии“, действовавшей согласованно с немецким верховным командованием. В 1939 г. поход Гитлера на Прагу сопровождался активной военной поддержкой со стороны генлейновских организаций. То же самое можно сказать о гитлеровском вторжении в Норвегию. Но в России не оказалось судетских генлейнов, словацких тиссо, бельгийских дегрелей или норвежских квислингов…
В России в 1941 г. не оказалось представителей „пятой колонны“ – они были расстреляны. Чистка навела порядок в стране и освободила ее от измены» (стр. 351).
* * *
Четвертая часть книги Сейерса и Кана носит на звание «От Мюнхена к Сан-Франциско» и охватывает события от Мюнхена до конца второй мировой войны.
Мюнхен был самым коварным заговором против СССР, заговором, прикрытым маской «умиротворения» агрессоров, «невмешательства» и отказа от политики коллективной безопасности. Но Мюнхен был логическим продолжением той политической линии, которая была намечена в секретном меморандуме английского министерства иностранных дел в начале двадцатых годов и делала ставку на сохранение военного потенциала Германии, чтобы направить германскую агрессию на Восток, против Советского Союза.
На весь мир прозвучало мудрое предостережение товарища Сталина, сделанное в докладе на XVIII съезде партии о том, что «большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьезным провалом».
Но это предостережение не было услышано реакционными правительствами Англии и Франции. В апреле 1939 г. проверка общественного мнения Англии показала, что 87 процентов английского населения настроено в пользу англо-советского союза против фашистской Германии. Однако английское консервативное правительство сделало все, чтобы саботировать политику быстрого и решительного союза с СССР для предупреждения гитлеровской агрессии.
«Быстрый и решительный союз с Россией, – писала лондонская „Таймс“, – может помешать другим переговорам».
Авторы книги «Тайная война против Советской России» сообщают в примечании, какие именно «другие переговоры» велись английскими кругами в тот момент.
Это были переговоры делегации Федерации английской промышленности, вырабатывавшей в Дюссельдорфе окончательные детали широкого соглашения с немецкой крупной промышленностью. Это были переговоры о возможности английского займа фашистской Германии в размере 51 миллиона фунтов стерлингов (стр. 371–372).
«Советская Россия была обречена на полную изоляцию и одиночество перед лицом нацистской Германии, опиравшейся если не на активную, то на пассивную поддержку проникнутых мюнхенским духом правительств Европы» (стр. 372).
Но планы мюнхенцев были сорваны. Заключив 23 августа 1939 г. с Германией пакт о ненападении, Советское правительство обеспечило нашей стране мир в течение полутора годов и возможность подготовки своих сил для отпора, если бы фашистская Германия рискнула напасть на нашу страну вопреки пакту.
Авторы книги «Тайная война против Советской России» убедительно показывают, как искусственно создавалась в Америке атмосфера непримиримой враждебности к СССР влиятельным меньшинством реакционных американцев, боящихся социального и экономического прогресса у себя в стране и за рубежом. Они приводят множество фактов, показывающих, как гитлеровские агенты и покровители фашистов накануне второй мировой войны и в дни войны развернули широкую подрывную деятельность в Америке под флагом борьбы с «большевистской опасностью». Перед читателем проходят фигуры председателя комитета по расследованию «антиамериканской деятельности» Мартина Дайса, предсказывавшего на второй день после нападения фашистов, что «Гитлер завладеет Россией через месяц», и выступавшего против помощи Советской Армии; фашистского шпика Линдберга; поджигателя новой войны Вильяма Буллита, призывавшего к «крестовому походу» против Советского Союза накануне победоносного штурма Советской Армией Берлина, и других.
«После окончания второй мировой войны в Европе голоса антибольшевистских „палладинов“ звучали не менее пронзительно, чем в 1918 г., но ни в Америке. ни в других странах они уже не производили прежнего впечатления: со времен покойного Вудро Вильсона там многому успели научиться», – пишут авторы книги (стр. 431).
Авторы справедливо замечают, что война принесла миру немало «сюрпризов». Мир был ошеломлен, когда из подполья Европы и Азии поднялись «пятые колонны», с помощью которых немцы и японцы быстро одерживали свои первые победы везде, кроме Советского Союза.
«Но величайшим из всех сюрпризов второй миро вой войны оказалась Советская Россия. Словно за одну ночь рассеялся густой туман лжи, и во всем своем величии и значении предстала миру Советская страна, ее вожди, ее экономика, ее армия, ее люди и, говоря словами Корделла Хэлла, „эпический характер ее патриотического пыла“. Первым великим откровением, которое принесла вторая мировая война, было то, что Красная армия, руководимая маршалом Сталиным, оказалась самой могущественной и действенной боевой силой на стороне мирового прогресса и демократии», – говорится в книге (стр. 446).
Авторы заканчивают свою книгу упоминанием о конференции в Сан-Франциско, которой предстояло выработать Устав всемирной организации коллективной безопасности, опирающейся на союз трех величайших держав.
Книга «Тайная война против Советской России», опирающаяся на огромный документальный мате риал, разоблачает заговоры международной реакции не только против Советского Союза, но и против всех демократических народов. Книга эта будет способствовать повышению бдительности всех демократических элементов, всех, кому дорого дело демократического мира и безопасности народов. Книга Сейерса и Кана приоткрывает не мифический, а настоящий «железный занавес», под прикрытием которого в течение четверти века международной реакцией подготовлялась и велась тайная, не объявленная, не прекращавшаяся ни на один день война против страны социализма, против сил демократии во всем мире.
Все эти происки реакции, все походы и кампании, организованные ею, потерпели крах, натолкнулись на непреоборимую моральную, политическую, военную и экономическую силу Советского Союза, одержавшего под руководством великого Сталина всемирно-историческую победу над гитлеровской Германией. Последовательная и глубоко принципиальная внешняя политика СССР, отстаивающая дело мира и безопасности народов, проникнутая началами международного права и справедливости, разоблачала и разоблачает антисоветские, антидемократические маневры реакции. Опираясь на поддержку миллионных масс, на их горячую любовь к социалистической Родине, большевистская партия еще до войны разгромила фашистскую «пятую колонну». СССР возглавил борьбу международных демократических сил против фашизма и его пособников всех разновидностей. Могучий Советский Союз подходит к 30-й годовщине своего существования, одержав победу над открытыми и тайными походами международной реакции против социалистического государства, воодушевляя тех, кто борется за демократический мир и безопасность народов.
Тайные заговоры не кончились после разгрома фашистской Германии и империалистической Японии. Методы политики действительных хозяев капиталистического мира – могущественных капиталистических монополий мало изменились. Поэтому народы мира не должны позволить обмануть себя тем, кто однажды вырастил уже германский фашизм, принесший неисчислимые страдания и бедствия человечеству. Книга Сейерса и Кана полезна тем, что она способствует повышению бдительности демократических народов.
Однако книга «Тайная война против Советской России» имеет и серьезные недостатки, которые бросятся в глаза советскому читателю. В первой части книги делается попытка несколько «облагородить» американскую интервенцию в Сибири в 1918–1920 гг.: имеется неправильное замечание, что среди белогвардейских генералов было «несколько искренних патриотов-националистов» (стр. 111). В книге дается преувеличенная оценка роли Черчилля во время войны и неправильная, смягченная оценка его поведения после войны. Авторы заявляют, что «по окончании второй мировой войны Черчилль повел двойную игру: не переставая поддерживать англо-советский союз, он снова стал кричать о нависшей над Европой «угрозе большевизма» (стр. 81). Совершенно неправильно поджигателя новой войны Черчилля изображать человеком, «поддерживающим» англо-советский союз.
Сейерс и Кан не освещают действительной роли Черчилля, который прикидывался другом Советского Союза, но старался до последней возможности проводить в жизнь ту тактику, о которой проболтался еще в 1942 г. английский министр-консерватор Мур-Брабазон, заявлявший, что пусть русские и германские армии пока истощают друг друга, Англия тем временем займет господствующее положение в Европе. Черчилль, – как это теперь доказано многими опубликованными материалами, в частности, книгой Ингерсолла «Совершенно секретно» и книгой Эллиота Рузвельта «Его глазами», – сознательно затягивал открытие второго фронта до лета 1944 г., пока не стало ясно, что Советский Союз один, своими силами, может оккупировать всю Германию и осуществить освобождение Франции.
Несмотря на некоторые свои недостатки, книга Сейерса и Кана с интересом будет прочтена советским читателем.
П. Поспелов
КНИГА ПЕРВАЯ
Революция и контрреволюция
Глава I
УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
1. Миссия в Петроград
В середине лета знаменательного 1917 года, когда в России уже бурлил вулкан революции, некий американец, майор Рэймонд Робинс, прибыл в Петроград с весьма важным секретным заданием. Официально он был заместителем начальника американской миссии Красного Креста. Неофициально он состоял на службе в разведывательном отделе армии Соединенных Штатов. Его секретное задание состояло в том, чтобы препятствовать выходу России из войны с Германией.
На Восточном фронте положение было угрожающее. Немцы дробили на части русскую армию, плохо вооруженную и подчиненную бездарному командованию. Пал расшатанный войною и насквозь прогнивший феодальный царский режим. В марте Николай II был вынужден отречься от престола, и в России было создано Временное правительство. По всей стране пронесся революционный клич: «За мир, за хлеб, за землю!», в котором слились и новые надежды, и давнишние чаяния миллионов измученных войной, обездоленных и голодных русских людей.
Союзники России – Англия, Франция и США – со страхом ждали неминуемого развала русской армии. С минуты на минуту у немцев могла освободиться на Восточном фронте миллионная армия для переброски на Запад, против усталых войск союзников. Не меньшую тревогу вызывала мысль, что украинская пшеница, кавказская нефть, донецкий уголь и прочие неисчислимые богатства русской земли попадут в прожорливую пасть Германии.
Союзники прилагали все усилия к тому, чтобы заставить Россию воевать хотя бы до тех пор, пока на Западный фронт прибудут американские подкрепления. Майор Робинс был одним из тех многих дипломатов, военных и агентов разведки, которых спешно посылали в Петроград, чтобы всеми силами попытаться сохранить Россию в числе воюющих стран.
Рэймонд Робинс, человек сорока трех лет, наделенный неиссякаемой энергией, редким красноречием и большим личным обаянием, жгучий брюнет с орлиным профилем, был видной фигурой в Соединенных Штатах. Он отказался от блестящей деловой карьеры в Чикаго, чтобы посвятить себя общественной и благотворительной деятельности. В политике он был горячим сторонником Теодора Рузвельта и играл ведущую роль в предвыборной кампании 1912 г., когда Рузвельт пытался попасть в Белый Дом без помощи крупного капитала и политических махинаций. Робинс был воинствующим либералом, неустанным борцом за всякое движение, направленное против реакции.
– Что? Рэймонд Робинс? Этот фантазер? Этот рузвельтист? К чему он в этой миссии? – воскликнул глава американского Красного Креста в России полковник Вильям Бойс Томпсон, узнав, что Робинс назначен его заместителем. Полковник Томпсон был правоверным членом республиканской партии. Он был лично заинтересован в русских делах, в частности в русском марганце и меди. Но он также умел трезво оценивать факты. Про себя он уже решил, что консервативная позиция, занятая чиновниками государственного департамента США по отношению к бурным событиям в России, ничего хорошего не сулит.
Американским послом в России был в то время Дэвид Фрэнсис – пожилой, упрямый банкир из Сент-Луиса, любитель покера и в свое время губернатор штата Миссури. С гривой серебряных волос, в старомодном крахмальном воротничке и визитке он являл собою странную фигуру в обстановке потрясенного войной революционного Петрограда.
«Старику Фрэнсису, – как-то заметил один английский дипломат, – не отличить эсера от картошки».
Фрэнсис, правда, плохо разбирался в политической жизни России, но зато был непоколебим в своих убеждениях. Создавались они главным образом на основании сенсационных сплетен, ходивших среди царских генералов и миллионеров, которые осаждали американское посольство в Петрограде. Фрэнсис утверждал, что русские беспорядки – результат немецкого заговора, а все русские революционеры – иностранные агенты. И как бы там ни было, скоро все обойдется.
21 апреля 1917 г. Фрэнсис послал государственному секретарю США Лансингу такую телеграмму:
Крайний социалист или анархист по фамилии Ленин произносит опасные речи и тем укрепляет правительство; ему умышленно дают волю; своевременно будет выслан.
Но после свержения царя русская революция отнюдь не затихла – она еще только начиналась. Русская армия разваливалась, и, казалось, никто в России не в состоянии был остановить этот процесс. Александр Керенский, честолюбивый премьер Временного правительства, совершая поездку по фронту, обращался к войскам с красноречивыми заверениями, что не сегодня-завтра придет «победа, демократия и мир». Не убежденные его речами, голодные, озлобленные русские солдаты десятками тысяч уходили с фронта. В грязных, оборванных шинелях они бесконечным потоком двигались по стране, вдоль размокших от дождя полей, по размытым проселкам, в родные города и деревни.
В тылу возвратившиеся домой солдаты встречались с революционными рабочими и крестьянами. Крестьяне, солдаты и рабочие повсюду создавали свои революционные комитеты или советы и выбирали депутатов, которые должны были передать правительству их требования – мира, земли и хлеба!
К тому времени, когда майор Рэймонд Робинс попал в Петроград, голодные, ожесточенные народные массы разлились по стране бурным потоком. Солдатские делегации текли в столицу прямо на грязи окопов и требовали прекращения войны. Почти каждый день происходили хлебные беспорядки. Большевистская партия Ленина – организация русских коммунистов, которую Керенский объявил нелегальной и загнал в подполье, – быстро крепла и завоевывала популярность в народе.
Рэймонд Робинс не согласился с тем мнением, какое создалось о России у Фрэнсиса и его друзей из придворных кругов. Не задерживаясь в петроградских гостиных, он, по его выражению, «выехал в действующую армию», чтобы своими глазами увидеть, что творится в России. Робинс страстно верил в то, что он называл «трезвым умом – столь обычным у удачливых американских дельцов, умом, который не полагается на болтовню, но обязательно ищет фактов». Он стал разъезжать по стране, посещая заводы, профсоюзные собрания, казармы и даже кишащие вшами окопы на германском фронте. Чтобы разобраться в том, что происходит в России, Робинс окунулся в массы русского народа.
В тот год вся Россия напоминала сплошной огромный митинг. Народ, веками вынуждаемый к молчанию, наконец, обрел дар речи. Митинги возникали повсюду. Все хотели говорить. Правительственные чиновники, агитаторы за дело союзников, большевики, анархисты, эсеры, меньшевики – все говорили наперебой. Самыми популярными ораторами были большевички. Солдаты, рабочие и крестьяне подхватывали и повторяли их слова.
– Объясни ты мне, за что я воюю, – требовал русский солдат на одном из таких бурных митингов, – за Константинополь или за свободную Россию? За демократию или за грабителей-капиталистов? Если ты мне докажешь, что я защищаю революцию, я пойду воевать и без угрозы расстрела. Когда земля будет принадлежать крестьянам, заводы – рабочим, а власть – Советам, мы будем знать, за что воюем, и будем воевать!
Робинс чувствовал себя в родной стихии. Дома, в США, он часто выступал с трибуны, часто спорил с американскими марксистами. Почему бы не поспорить с русскими большевиками? Нередко он просил разрешения ответить оратору-большевику. В окопах и на многолюдных заводских собраниях этот плечистый, темноглазый американец вставал с места и говорил. Через своего переводчика Робинс рассказывал русским об американской демократии и об угрозе прусского милитаризма. Его выступления неизменно вызывали бурю аплодисментов.
В то же время Робинс не забывал своих обязанностей по Красному Кресту. Задачей его было добывать продовольствие для голодающих городов. На Волге Робинс обнаружил огромные запасы гниющего на складах зерна, которое нельзя было вывезти за неимением транспорта. При царском режиме бездарное руководство совсем развалило транспорт, а Керенский ничего не предпринял для его восстановления. Робинс пробовал собрать на Волге флотилию барж для перевозки зерна, но чиновники Керенского уверяли его, что это невыполнимо. Но вот к Робинсу явился один крестьянин, отрекомендовавшийся председателем местного совета крестьян. Он сказал, что баржи будут. И на следующее утро хлеб двинулся вверх по реке к Москве и Петрограду.
Повсюду Робинс наблюдал тот же контраст между полной беспомощностью правительства Керенского и организованностью и решимостью революционных советов. Раз председатель совета что-нибудь обещал, можно было не сомневаться, что дело будет сделано…
Когда Робинс впервые попал в русскую деревню и пожелал увидеть кого-нибудь из местных властей, крестьяне в ответ только улыбнулись: «Вы бы лучше потолковали с председателем совета».
– Что это за совет? – спросил Робинс.
– Рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
– Но это какая-то революционная организация, – возразил Робинс, – а мне нужна гражданская организация – законные гражданские власти.
Крестьяне рассмеялись: «Ну, эти немногого стоят. Вы лучше поговорите с председателем совета».
Вернувшись в Петроград, Робинс сделал предварительный доклад полковнику Томпсону. Он заявил, что Временное правительство Керенского – «власть на бумаге, навязанная сверху и опирающаяся на штыки в Москве, Петрограде и нескольких других пунктах». Подлинную власть в стране осуществляют Советы. Но Керенский стоит за продолжение войны с Германией, и поэтому он, Робинс, считает необходимым, чтобы Керенский оставался у власти. Если союзники не хотят, чтобы Россия пришла в состояние хаоса и попала под власть Германии, они должны всячески повлиять на Керенского и заставить его признать Советы и договориться с ними. Пока не поздно, следует подробно ознакомить с положением дел правительство США.
Робинс выдвинул смелый план: немедленно развернуть широкую пропаганду с целью убедить русский народ, что истинную угрозу для революций представляет Германия.
К его великому удивлению, полковник Томпсон безоговорочно одобрил и его доклад, и его предложение. Он сказал Робинсу, что сообщит в Вашингтон о задуманной кампании и будет просить санкции и средств для ее проведения. А пока пусть Робинс, не теряя времени, приступает к работе.
– Но где взять денег? – спросил Робинс.
– Я сам рискну миллионом, – ответил полковник Томпсон.
Робинс получил разрешение брать деньги со счета Томпсона в петроградском банке.
– Главное, – твердил Томпсон, – удержать русскую армию на фронте и не пустить Германию в Россию.
Однако полковник отлично понимал весь риск такого активного личного вмешательства в русские дела.
– Вы знаете, что это означает, Робинс? – спросил он.
– Думаю, полковник, что это единственный шанс спасти положение, – ответил Робинс.
– Нет, я не о том, а что это означает для вас?
– А именно?
– Это означает, что если мы провалимся, вас расстреляют.
Робинс пожал плечами.
– На Западном фронте каждый день гибнут люди и моложе, и лучше меня. – И, помолчав, прибавил: – Если меня расстреляют, то вас, полковник, повесят.
– Вероятно, вы правы, черт побери! – сказал полковник Томпсон.
2. Контрреволюция
С Балтики дул холодный осенний ветер, дождевые тучи низко нависли над городом; в Петрограде события стремительно неслись к своей исторической развязке.
Бледный, взволнованный, как всегда в доверху застегнутом коричневом френче, выпучив глаза и по-наполеоновски согнув в локте правую руку, Александр Керенский, премьер Временного правительства, шагал по своему кабинету в Зимнем дворце и кричал в лицо Рэймонду Робинсу:
– Чего они хотят от меня? Половину времени я должен проповедовать западно-европейский либерализм, чтобы угодить союзникам, а остальное время – российско-славянский социализм, чтобы сберечь голову на плечах!
У Керенского были причины волноваться. Те, на кого он опирался – русские миллионеры и англо-французские союзники, – уже сговаривались за его спиной о том, чтобы отстранить его от власти.
Русские миллионеры прямо угрожали, что откроют двери немцам, если Англия и Франция не предпримут мер для борьбы с революцией.
«Революция – это болезнь, – сказал американскому корреспонденту Джону Риду „русский Рокфеллер“ Степан Георгиевич Лианозов. – Рано или поздно иностранные державы должны будут вмешаться, как всякий вмешался бы, чтобы вылечить больного ребенка и научить его ходить».
Другой русский миллионер, Рябушинский, заявил, что видит один выход из положения – «костлявая рука голода, народная нищета схватит за горло лжедрузей народа – демократические советы и комитеты».
Сэр Сэмюэль Хор, начальник британской дипломатической разведки в России, вернулся в Лондон после бесед с этими русскими миллионерами и доложил, что лучшее разрешение русской проблемы – военная диктатура. По словам Хора, самыми подходящими кандидатами на пост диктатора были адмирал Колчак (Хор назвал его «самым близким подобием английского джентльмена, какое он видел в России») и генерал Лавр Георгиевич Корнилов, маленький и крепкий, с черной бородкой, командующий казачьими частями русской армии.
Английское и французское правительства решили сделать ставку на Корнилова – пусть именно он будет тем сильным человеком, который не даст России выйти из войны, покончит с революцией и будет отстаивать англо-французские финансовые интересы в России.
Когда Робинс узнал об этом решении, ему сразу стало ясно, что союзники допустили серьезную ошибку. Они не понимают характера русского народа. Они играют на руку большевикам, с самого начала предупреждавшим, что режим Керенского окажется ширмой, за которой будет тайно подготовляться контрреволюция. Генерал-майор Альфред Нокс, английский военный атташе и начальник английской военной миссии в Петрограде, резко предложил Робинсу оставить свое мнение при себе.
Путч должен был состояться 8 сентября 1917 г. Утром Корнилов в качестве главнокомандующего выпустил прокламацию, в которой призывал к свержению Временного правительства и к установлению «дисциплины и порядка». На улицах Москвы и Петрограда появились тысячи листовок, озаглавленных «Русский герой Корнилов». Много лет спустя Керенский рассказал в своей книге «Катастрофа», что «эти листовки были отпечатаны на средства английской военной миссии и доставлены в Москву из английского посольства в Петрограде в вагоне английского военного атташе генерала Нокса». Корнилов отдал приказ о наступлении двадцатитысячной армии на Петроград. В рядах ее были французские и английские офицеры в русских мундирах.
Керенский был потрясен этим предательством. В Лондоне и в Париже его по-прежнему величали «героем русских народных масс» и «великим демократом». А здесь, в России, представители союзников пытаются его свергнуть! Керенский беспомощно искал выхода и ничего не предпринимал.
Петроградский совет, в котором большинство составляли большевики, по собственной инициативе отдал приказ о немедленной мобилизации. К вооруженным рабочим присоединились революционные матросы-балтийцы и солдаты с фронта. На улицах спешно возводились баррикады и проволочные заграждения. Устанавливались орудия и пулеметы. Красногвардейцы-рабочие в кепках и кожаных куртках, вооруженные винтовками и ручными гранатами, – ходили дозором по грязным булыжным мостовым.
В четыре дня армия Корнилова развалилась. Сам Корнилов был арестован солдатским комитетом, тайно созданным в его войсках. Около сорока царских генералов, участвовавших в заговоре Корнилова, в первый же день были арестованы в гостинице «Астория», где они ожидали известий о победе Корнилова. Товарищ военного министра в правительстве Керенского Борис Савинков, скомпрометированный участием в заговоре, был смещен. Временное правительство теряло почву под ногами…
Путч привел как раз к тому, что он должен был предотвратить: к победе большевиков и демонстрации силы Советов.
Фактически власть в Петрограде принадлежала не Керенскому, а Советам.
Усиление Советов, по словам Рэймонда Робинса, решило исход дела. «Советы – вот сила, победившая Корнилова».
Со своей стороны посол Фрэнсис телеграфировал в государственный департамент:
«Провал Корнилова можно объяснить плохой связью, дезинформацией, неправильными методами, неоперативностью. Хороший солдат, патриот, но не опытен. Правительство сильно напугано, и, возможно, урок пойдет ему на пользу».

3. Революция
События развивались стремительно. Ленин из подполья провозгласил новый лозунг: «Вся власть Советам! Долой Временное правительство!»
7 октября полковник Томпсон отправил в Вашингтон тревожную телеграмму:
Максималисты (большевики) активно добиваются большинства на Всероссийском Съезде рабочих и крестьянских депутатов, назначенном на текущий месяц. В случае успеха будет образовано новое правительство, последствия могут быть пагубные – вплоть до сепаратного мира. Используем все ресурсы, но требуется немедленная поддержка, иначе будет поздно.
3 ноября в кабинете Томпсона состоялось тайное совещание военного руководства союзников в России. Как обуздать большевиков? Глава французской военной миссии генерал Ниссель обрушился на Временное правительство, упрекая его в беспомощности, а русских солдат обругал «собаками». Тут один из русских генералов встал и, весь красный от гнева, вышел из комнаты.
Генерал Нокс стал упрекать американцев за то, что они не поддержали Корнилова.
– К чему мне Керенский и его правительство? – кричал Нокс Робинсу. – Бездарные, никчемные люди. Вы бы должны стоять за Корнилова!
– Но, генерал, – возразил Робинс, – вы-то стояли за Корнилова!
Английский генерал вспыхнул.
– Единственное, что сейчас возможно в России, – сказал он, – это военная диктатура. Этим людям нужен кнут!
– Генерал, – сказал Робинс, – как бы здесь не получилась диктатура совсем другого рода.
– Эти красные агитаторы?!
– Вот-вот.
– Робинс, – оказал генерал Нокс, – вы не военный. Вы ничего не смыслите в военных делах. Военные знают, как поступать с такими типами. Мы их ставим к стенке и расстреливаем.
– Да, если вам удается их поймать, – сказал Робинс. – Я согласен, генерал, что ничего не смыслю в военных делах, но в народе я кое-что смыслю; я работал с ним всю жизнь. Я поездил по России и думаю, что сейчас главная проблема для вас – народ.
7 ноября 1917 г., через четыре дня после этого совещания, власть в России перешла к большевикам.
Большевистская революция, потрясшая весь мир, совершалась необычно, вначале почти незаметно. Это была самая мирная революция в истории. По улицам столицы расхаживали небольшие отряды солдат и матросов. То тут, то там раздавались случайные выстрелы. Люди собирались кучками на холодных улицах, спорили, размахивали руками, читали свежие воззвания и прокламации. Как всегда, передавались разноречивые слухи. По Невскому дребезжали трамваи. Женщины ходили за покупками. Консервативные петроградские газеты вышли в этот день обычным порядком и даже не сообщили о том, что произошла революция.
Почти не встретив сопротивления, большевики заняли телефонную станцию, телеграф, государственный банк и министерства. Зимний дворец – место пребывание Временного правительства – был окружен.
Керенский в тот же день бежал из Петрограда в автомобиле американского посольства под американским флагом. Перед отъездом он наскоро сообщил послу Фрэнсису, что скоро вернется, приведет с фронта войска и «в пять дней все уладит».
В 6 часов вечера Фрэнсис телеграфировал государственному секретарю Ланстагу:
Большевики, по-видимому, завладели здесь всем. Не могу разыскать ни одного министра…
Наступила холодная, дождливая ночь. По мокрым улицам разъезжали грузовики, останавливаясь у костров, где грелись часовые. Из грузовиков летели белые пачки прокламаций:

К ГРАЖДАНАМ РОССИИ
Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов – Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона.
Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание советского правительства, это дело обеспечено.
ДА ЗДРАВСТВУЕТ РЕВОЛЮЦИЯ РАБОЧИХ, СОЛДАТ И КРЕСТЬЯН!
Военно-революционный комитет
при Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов.
Сотни красногвардейцев и солдат стянулись к ярко освещенному Зимнему дворцу – последней твердыне уже не существовавшего Временного правительства. Внезапно вся эта темная масса ринулась вперед, перекатилась через баррикады и хлынула в Зимний. Бывшие министры Керенского были арестованы в огромной, богато убранной комнате, где они весь этот день просидели, совещаясь, за длинным столом. Стол был завален смятыми листами бумаги – остатками недописанных прокламаций. Одна из них начиналась так: «Временное правительство обращается ко всем классам с предложением поддержать правительство…»
В 10.45 вечера 7 ноября открылся II Всероссийский Съезд Советов. Происходил он в актовом зале Смольного института, где раньше воспитывались дочери русских аристократов. В огромный прокуренный зал с мраморными колоннами, белыми люстрами и инкрустированным полом пришли выборные представители русских солдат и рабочих. Грязные, небритые, усталые депутаты – солдаты с запекшейся на шинелях грязью окопов, рабочие в кепках и смятых черных костюмах, матросы в тельняшках и бескозырках – жадно слушали членов Центрального Исполнительного Комитета, которые один за другим поднимались на трибуну.
Съезд длился два дня. К концу второго дня в зале послышался многоголосый шум – на трибуне появился невысокий коренастый человек в мешковатом костюме, с блестящей лысой головой. Он держал пачку бумаг в руке.
Шум не смолкал несколько минут. Наконец, слегка наклонившись вперед, оратор начал: Теперь мы приступаем к построению социалистического общества!
Это был Ленин.
На съезде было сформировано первое советское правительство – Совет Народных комиссаров, во главе которого стал Владимир Ильич Ленин.
4. Непризнание
На утро после образования советского правительства посол Фрэнсис послал письмо своему другу Мэддину Саммерсу, американскому генеральному консулу в Москве.
«Говорят, – писал Фрэнсис, – что Петроградский совет рабочих и солдат создал кабинет, в котором Ленин – премьер, Троцкий – министр иностранных дел, а мадам или мадемуазель Колонтай – министр просвещения. Но я считал бы такой опыт желательным, ведь чем нелепее ситуация, тем быстрее можно ее изменить».
В Вашингтон Фрэнсис сообщил, что, по его мнению, советский режим не просуществует и месяца. Он убеждал государственный департамент не признавать русское правительство, пока большевики не будут свергнуты и их не сменят «русские патриоты»…
В то же утро Рэймонд Робинс вошел в кабинет полковника Томпсона в петроградском штабе Красного Креста.
– Начальник, – сказал Робинс, – нам надо поторапливаться! Все эти разговоры, что Керенский где-то соберет армию, что с Дона идут казаки, а из Финляндии – белая гвардия, – все это вздор. Им не дойти сюда. Слишком много вооруженных крестьян преграждают им путь. Нет, эти заправилы из Смольного еще продержатся!
Робинс просил у своего начальника разрешения сейчас же отправиться в Смольный для беседы с Лениным.
– В общем, это добрые, достойные люди, – сказал Робинс о большевиках. – Я и сам занимался политикой и имел дело с американскими политическими лидерами и уж не думаю, чтобы в Смольном нашлись люди, более продажные и скверные, чем некоторые наши политиканы!
Вместо ответа Томпсон показал Робинсу только что полученные из Вашингтона распоряжения. Его немедленно вызывали туда для личных разговоров.
Он согласился с мнением Робинса, что большевики представляют массы русского народа, и сказал, что по приезде в Америку попытается убедить в этом государственный департамент. А пока Робинс возводится в чин полковника и назначаемся начальником американской миссии Красного Креста в России. Полковник Томпсон пожал руку своему бывшему заместителю и пожелал ему удачи.
Робинс не стал терять времени. Он поехал в Смольный и был принят Лениным.
– Я стоял за Керенского, – откровенно признался Робинс, – но когда передо мною труп, я это понимаю, и я вижу, что Временное правительство умерло. Я хочу выяснить, может ли американский Красный Крест служить русскому народу без ущерба для наших национальных интересов. Ваша программа внутренней политики мне не нравится, но внутренние дела России меня не касаются. Будь у власти Корнилов, или царь, или еще кто, я бы раз говаривал с ними.
Энергичный, общительный американец приглянулся Ленину. Он попытался разъяснить Робинсу, что такое советская власть. Ленин коснулся в беседе экономических задач советской власти.
– Мы покажем миру республику трудящихся. Мы не посылаем в советы людей, которые владеют собственностью. Мы посылаем туда трудящихся. Донбасс будет представлен теми, кто добывает уголь; железные дороги – работниками транспорта; почтовое ведомство – работниками связи и т. д.
В беседе с Робинсом Ленин коснулся еще одного существенного пункта программы большевиков: разрешения «национального вопроса». Царизм безжалостно угнетал многочисленные национальности, населяющие Россию, и низводил их на положение подчиненных народностей. Все это нужно изменить, говорил Ленин. Нужно искоренить антисемитизм и другие подобные ему предрассудки, которые царизм использовал, чтобы натравливать одни группы населения на другие. Всем национальностям, всем национальным меньшинствам в России следует дать полную свободу и равные права.
Ленин сказал Робинсу, что заниматься этой сложной и чрезвычайно важной проблемой будет один из руководящих большевиков, специалист по национальному вопросу, Иосиф Сталин.
Робинс спросил Ленина, можно ли надеяться, что Россия будет продолжать войну с Германией.
Ленин ответил вполне откровенно. Россия уже вышла из войны. Она не может воевать с Германией, пока не будет создана новая армия. На это нужно время. Всю прогнившую систему русской промышленности и транспорта придется перестраивать сверху донизу.
Советскому правительству, сказал далее Ленин, нужно и признание и дружеское отношение Соединенных Штатов. Он не закрывал глаза на враждебность, которую его режим вызывал в официальных кругах США. Он предложил Робинсу минимальную практическую программу сотрудничества. В обмен на техническую помощь со стороны Америки советское правительство берется эвакуировать с Восточного фронта все военные материалы, которые в противном случае неизбежно попадут в руки немцев.
Робинс сообщил о предложении Ленина генералу Вильяму Джадсону, американскому военному атташе и главе американской военной миссии в России, и генерал Джадсон отправился в Смольный договариваться о подробностях соглашения. Он выдвинул еще одно условие: до окончания войны задержать репатриацию сотен тысяч германских военнопленных, находящихся в России. Ленин согласился.
Генерал Джадсон немедленно заявил послу Фрэнсису, что интересы США требуют признания советского правительства.
– Советы – фактическое правительство странны, – сказал он, – и с ними необходимо установить отношения.
Но посол держался иной точки зрения и уже успел сообщить о ней в Вашингтон.
Через несколько дней Фрэнсис получил от государственного секретаря Лансинга телеграмму с указанием, что представителям Америки надлежит «воздержаться от всякого непосредственного общения с большевистским правительством». Следовало недвусмысленное добавление: «Доведите до сведения Джадсона».
Второй телеграммой, отправленной вскоре после первой, генерал Джадсон был отозван в США.
Робинс хотел подать в отставку из протеста против такой политики государственного департамента. К его удивлению, Фрэнсис просил его остаться на посту и поддерживать связь со Смольным.
– Мне кажется, что было бы неумно так резко оборвать с ними отношения, – сказал Фрэнсис. – К тому же, я хочу знать, что они делают, а от неприятностей я вас огражу.
Робинс не знал, что Фрэнсис стремится собрать как можно больше сведений о советском правительстве, которые были ему нужны для особых целей.
5. Тайная дипломатия
2 декабря 1917 г. Фрэнсис послал в Вашингтон первое секретное сообщение о деятельности атамана донских казаков генерала Алексея Каледина. Фрэнсис назвал его «командующим казачьими частями, насчитывающими 200 тыс. казаков». Генерал Каледин организовал на юге России белую контрреволюционную казачью армию, провозгласил «независимость Донской области» и готовился идти на Москву, чтобы свергнуть советскую власть. Группы офицеров царской армии вели для Каледина шпионскую работу в Петрограде и в Москве и поддерживали связь с Фрэнсисом.
Через несколько дней американский генеральный консул в Москве Мэддин Саммерс по просьбе Фрэнсиса послал в государственный департамент более подробные сведения о численности войск Каледина. Саммерс, женатый на дочери богатого русского дворянина, был настроен к советскому режиму еще более враждебно, чем Фрэнсис. В его сообщении говорилось, что Каледин уже объединил под своим знаменем все «честные» и «лойяльные» элементы южной России.
Государственный секретарь Лансинг в телеграмме американскому послу в Лондоне дал указание тайно предоставить Каледину заем, используя для посредничества английское либо французское правительство.
«Вы, конечно, понимаете, – добавлял Лансинг, – что следует действовать без промедления и внушить. тем, с кем вы будете разговаривать, необходимость. держать в тайне сочувствие, а тем более финансовую помощь Соединенных Штатов движению Каледина».
Фрэнсису предлагалось также соблюдать величайшую осторожность в сношениях с петроградскими агентами Каледина, чтобы не возбудить подозрений у большевиков.
Однако советское правительство, отлично учитывавшее вероятность интервенции союзников, узнала про этот заговор. В середине декабря советская печать выступила с обвинением американского посла в тайных сношениях с Калединым. Фрэнсис заявил, что знать не знает казачьего атамана.
«Я даю для печати заявление, – телеграфировал он Лансингу 22 декабря, – категорически отрицаю связь или осведомленность о движении Каледина, ссылаюсь на ваши определенные повторные указания не вмешиваться во внутренние дела, утверждаю, что следовал им в точности».
Советское правительство, изолированное враждебностью союзников и слишком слабое, чтобы один на один бороться с немецкой военной машиной, было вынуждено защищаться всеми возможными средствами. Ближайшую угрозу для него представляла Германия.
Чтобы спасти новую Россию и выиграть время для проведения самой необходимой реорганизации и для создания Красной армии, Ленин предложил немедленно заключить мир на германском фронте.
– Мир придется все равно заключать, – сказал Ленин своим соратникам, подвергнув подробному обсуждению плачевное состояние русского транспорта, промышленности и армии. – Нам необходимо упрочиться, а для этого нужно время… Если немцы начнут наступать, то мы будем вынуждены подписать всякий мир, а тогда, конечно, он будет худшим.
По настоянию Ленина советская делегация спешно выехала в Брест-Литовск, в ставку восточной группы германской армии, чтобы ознакомиться с германскими условиями мира.
23 декабря 1917 г., на следующий день после первого заседания предварительной мирной конференции в Брест-Литовске, представители Англии и Франции встретились в Париже и тайно сговорились расчленить Советскую Россию. Соглашение их называлось «L'accord Franco-Anglais du 23 decembre 1917, definissant les zones d'action francaises et anglaises».
Условия его гласили, что Англия получает в России «зону влияния», дающую ей кавказскую нефть и контроль над Прибалтикой; Франция – тоже «зону», дающую ей железо и уголь Донбасса и контроль над Крымом.
Этот тайный англо-французский договор лег в основу политики, которую Франция и Англия проводили в отношении России в течение нескольких последующих лет.

Глава II
ЗА И ПРОТИВ
1. Английский агент
В морозную ночь 18 января 1918 г. красивый молодой шотландец в меховой шубе пробирался при свете фонарика по полуразрушенному мосту между Финляндией и Россией. Финляндия была охвачена гражданской войной; железнодорожное движение по мосту прекратилось. Красное финское правительство дало молодому шотландцу охрану, чтобы переправить его с вещами на советскую сторону, где стоял поезд, готовый отвезти его в Петроград. Этот ночной путник был Р. X. Брюс Локкарт, специальный уполномоченный английского военного кабинета.
Брюс Локкарт окончил в Англии аристократическое закрытое учебное заведение и двадцати четырех лет начал дипломатическую карьеру. Он был умен и хорош собой и скоро создал себе имя одного из самых талантливых и многообещающих молодых сотрудников английского министерства иностранных дел. Тридцати лет он был назначен английским вице-консулом в Москву. Он хорошо говорил по-русски, разбирался и в русской политике, и в русских интригах. В Лондон он был отозван ровно за шесть недель до Октябрьской революции.
Теперь его снова направляли в Россию по личной просьбе премьер-министра Ллойд Джорджа, на которого произвело сильное впечатление то, что рассказал ему о России возвратившийся на родину, в США, полковник Томпсон. Бывший начальник Робинса горячо осуждал нежелание союзников признать советское правительство. После беседы Томпсона с Ллойд Джорджем Локкарта решили послать в Россию для установления хотя бы каких-то фактических отношений, не обязывающих к признанию Советов.
Но красивый шотландец был также и агентом английской дипломатической разведки. Его неофициальное задание состояло в том, чтобы использовать в интересах Англии оппозицию, уже наметившуюся внутри советского правительства…
Антиленинскую оппозицию возглавлял честолюбивый народный комиссар иностранных дел Лев Троцкий, мнивший себя будущим преемником Ленина. Четырнадцать лет Троцкий ожесточенно боролся против большевиков; потом, в августе 1917 г., за несколько месяцев до революции, он присоединился к партии Ленина, вместе с нею пришел к власти и теперь сколачивал внутри партии «левую оппозицию».
В начале 1918 г., когда Локкарт прибыл в Петроград, Троцкий находился в Брест-Литовске в качестве председателя советской делегации.
Направляя Троцкого в Брест-Литовск, Ленин дал ему прямую директиву – подписать мир. Вместо этого Троцкий стал обращаться к пролетариям европейских стран с зажигательными речами, призывая их к восстанию и свержению своих правительств. Советское правительство, заявлял он, ни в коем случае не заключит мира с буржуазными правительствами. Троцкий кричал: «Ни мира, ни войны!» Он заявил немцам, что русская армия больше не может воевать и демобилизация ее продолжается, но подписать мир отказался.
Ленин резко критиковал поведение Троцкого в Брест-Литовске, а его предложение – «прекращение войны, отказ от подписания мира и демобилизация армии» – назвал безумием, если не хуже.
Много позже Локкарт рассказал в своих мемуарах «Английский агент», что английское министерство иностранных дел живо интересовалось этими «разногласиями между Лениным и Троцким, разногласиями, на которые наше правительство возлагало большие надежды».
В результате поведения Троцкого мирные пере говоры в Брест-Литовске были сорваны. Германское верховное командование с самого начала неохотно шло на переговоры с большевиками. По словам Ленина, Троцкий сыграл наруку немцам и на деле помог германским империалистам. Во время одного из выступлений Троцкого в Бресте немецкий генерал Макс Гофман положил ноги на стол конференции и велел советским делегатам отправляться домой.
Троцкий вернулся в Петроград и в ответ на упреки Ленина воскликнул: «Немцы не посмеют наступать!» Через десять дней после прекращения мирных переговоров германское верховное командование предприняло большое наступление по всему Восточному фронту от Балтийского до Черного моря. На юге немецкие полчища хлынули на Украину. В центре наступление было направлено через Польшу на Москву. На севере пала Нарва и оказался под угрозой Петроград. На всем протяжении фронта остатки старой русской армии рассыпались и таяли.
Над новой Россией нависла смертельная опасность.
Вооруженные рабочие и красногвардейцы, спешно мобилизованные большевистским руководством, покидали города и шли на запад, чтобы остановить немецкое наступление. Первые соединения новой Красной армии вступили в бой. 23 февраля немцев задержали у Пскова. На время Петроград был спасен.
В Брест-Литовок срочно выехала вторая советская делегация, на этот раз без Троцкого.
Теперь Германия поставила более тяжелые условия: она потребовала передачи под ее власть Украины, Финляндии, Польши, Кавказа и огромной контрибуции русским золотом, пшеницей, нефтью, углем и минеральными богатствами.
Когда были объявлены эти условия мира, по советской стране прокатилась волна возмущения германскими империалистскими разбойниками. По словам Ленина, германское верховное командование надеялось с помощью этого разбойничьего мира расчленить Советскую республику и покончить с советской властью.
Брюс Локкарт держался того мнения, что в создавшейся обстановке единственной разумной линией поведения союзников будет поддержка России против Германии. Советское правительство не пыталось скрывать, что оно с большой неохотой идет на ратификацию Брестского договора. По словам Локкарта, большевиков, по существу, интересовало, что предпримут союзники. Признают ли они советское правительство, придут ли ему на помощь, или допустят, чтобы Германия навязала России разбойничий мир?
Сперва Локкарт склонялся к мысли, что в интересах Англии было бы вступить в сделку с Троцким против Ленина. Троцкий пытался организовать внутри большевистской партии то, что Локкарт назвал «блоком священной войны», с целью получить поддержку союзников и отстранить Ленина от власти.
В своей книге «Английский агент» Локкарт рассказывает, что он установил с Троцким личную связь, как только тот вернулся из Брест-Литовска. Троцкий дал ему двухчасовую аудиенцию в своем кабинете в Смольном. В тот же вечер Локкарт записал в дневнике свое впечатление от Троцкого: «По-моему, это человек, который с радостью отдал бы жизнь в борьбе за Россию, если бы достаточно зрителей любовалось им в эту минуту».
Английский агент и советский комиссар скоро подружились. Локкарт запросто называл Троцкого «Лев Давыдович» и, как он признался впоследствии, «мечтал устроить вместе с Троцким грандиозный путч». Но затем Локкарт волей-неволей пришел к заключению, что заменить Ленина Троцкий не в силах. В «Английском агенте» он писал:
Троцкий был так же не способен равняться с Лениным, как блоха со слоном.
Если в России вообще возможно что-нибудь сделать, то только через Ленина. С этим выводом Локкарта, как выяснилось, был согласен и Робинс.
«Лично я, – говорил Робинс, – никогда не был уверен в Троцком, никогда не мог сказать, как он поступит, где окажется при тех или иных обстоятельствах, – он очень носился со своей личностью, и очень уж эта самая личность была самонадеянна».
Локкарт познакомился с Робинсом вскоре после приезда в Петроград. Смелый подход американца к русской проблеме произвел на него впечатление. Робинса раздражали доводы, приводившиеся союзниками против признания Советов. Он издевался над нелепой теорией агентов царизма, будто большевики хотят победы Германии. Он очень красноречиво описывал Локкарту ужасающие условия жизни в старой России и тот поразительный подъем, который страна переживала под руководством большевиков.
Чтобы дополнить картину. Робинс повез Локкарта в Смольный – посмотреть новую систему в действии. На обратном пути по засыпаемому мягким снежком городу Робинс с горечью заметил, что посольства союзников, пускаясь в тайные интриги против советского правительства, этим лишь поддерживают интересы Германии в России. Советская власть в стране останется, и чем скорее союзники это осознают, тем лучше.
Робинс предупредил Локкарта, что от других представителей союзников и от тайных агентов он услышит совсем иную версию и что эти лица будут подкреплять свои доводы всевозможными документами. «В России сейчас больше фальшивок, чем когда-либо и где-либо», – сказал Робинс. Имелись даже документы, доказывающие, что сам Робинс – большевик и что он в то же время тайно добивается русских торговых концессий для Уолл-стрит.
Вскоре Локкарт и Робинс стали почти неразлучны. Каждое утро они вместе завтракали и обсуждали план действий на предстоящий день. Общей их целью было убедить свои правительства в необходимости признать Советскую Россию и тем предотвратить победу Германии на Восточном фронте.
2. «Час атаки»
К началу весны 1918 г. обстановка вокруг Советской республики сложилась следующим образом: Германия готовилась силой свергнуть советское правительство в случае, если бы русские отказались ратифицировать Брестский мир; Англия и Франция тайно оказывали поддержку силам контрреволюции, которые стягивались в Архангельске, в Мурманске и на Дону; японцы, с одобрения союзников, готовились к захвату Владивостока и вторжению в Сибирь…
В беседе с Локкартом Ленин сказал, что ввиду возможного нападения немцев на Петроград советское правительство переедет в Москву. Большевики твердо решили бороться, даже если бы им пришлось отступить до Волги и Урала. Но бороться они будут так, как сами считают нужным. Они не допустят, чтобы союзники сделали их своим орудием. Если бы союзники поняли это, сказал Ленин Локкарту, это явилось бы наилучшей основой для сотрудничества. Советская Россия крайне нуждается в помощи для сопротивления немцам.
– Но я твердо убежден, – прибавил Ленин с сарказмом, – что ваше правительство никогда не усвоит такого взгляда на вещи. Это реакционное правительство. Оно будет сотрудничать с русскими реакционерами.
Краткое содержание этой беседы Локкарт сообщил телеграммой английскому министерству иностранных дел. Через несколько дней он получил из Лондона зашифрованную депешу. Он быстро расшифровал и прочел ее. В депеше излагалась точка зрения «военного эксперта», заявившего, что России требуется одно – «небольшая, но решительная группа английских офицеров», чтобы возглавить «лойяльных русских», которые быстро покончат с большевизмом. Американский посол Фрэнсис 23 февраля писал своему сыну:
Я думаю пробыть в России как можно дольше. Если будет заключен сепаратный мир, а вероятно, так оно и будет, мне не грозит опасность быть захваченным немцами. Однако такой сепаратный мир явится жестоким ударом для союзников, и если какая-нибудь часть России откажется признать право большевистского правительства заключить такой мир, я постараюсь перебраться туда и оказать поддержку восстанию.
Вскоре после отправки этого письма Фрэнсис переехал в Вологду, где уже находился французский посол Нуланс и ряд других союзнических дипломатов. Было ясно, что правительства союзников приняли решение ни в какой форме не сотрудничать с Советской республикой. Робинс имел беседу с Троцким, который, публично признав, что допустил «ошибку», когда не выполнил указаний Ленина в Брест-Литовске, старался теперь реабилитировать себя в глазах Ленина.
– Вы хотите помешать ратификации Брестского договора? – спросил Троцкий Робинса.
– Разумеется, – ответил Робинс. – Но за нее стоит Ленин, а ведь признайтесь, комиссар, что все решает Ленин.
– Вы ошибаетесь, – сказал Троцкий. – Ленин понимает, как серьезна угроза германского наступления. Если он сможет получить помощь от союзников, он откажется от Брестского мира, если нужно – отступит и от Петрограда и от Москвы к Екатеринбургу, закрепится на Урале, а оттуда будет с помощью союзников воевать против немцев.
По настоятельной просьбе Робинса, Ленин согласился написать правительству Соединенных Штатов официальную ноту. Он мало надеялся на благоприятный ответ, но был готов попытаться.
Эта нота была вручена Робинсу для передачи правительству США. В ней говорилось:
В случае, если (а) Всероссийский Съезд Советов откажется ратифицировать мирный договор с Германией или (б) если германское правительство нарушит мирный договор и возобновит свое разбойничье нападение, то:
1. Может ли советское правительство рассчитывать на поддержку Соединенных Штатов Северной Америки, Великобритании и Франции в своей борьбе против Германии?
2. Какого рода помощь может быть предоставлена в ближайшем будущем, и на каких условиях военное имущество, транспортные средства, предметы первой необходимости?
3. Какого рода помощь могли бы оказать, в частности, Соединенные Штаты?..
Всероссийский Съезд Советов должен был собраться 12 марта для обсуждения вопроса о ратификации Брестского договора.
5 марта 1918 г. Локкарт отправил английскому министерству иностранных дел последнюю, умоляющую телеграмму о необходимости признать советское правительство.
«Еще ни разу с начала революции обстановка в России не была столь благоприятна для союзников, и этому способствовали те вопиющие условия мира, которые немцы навязали русским… Если правительство Его Величества не хочет немецкого господства в России, я просто умоляю вас не упускать этой возможности».
Ответа из Лондона не последовало, пришло только письмо от жены Локкарта, в котором она просила его быть осторожнее и предупреждала, что в министерстве иностранных дел распространяются слухи, будто он стал «красным»…
14 марта Всероссийский Съезд Советов открылся в Москве. Два дня и две ночи делегаты обсуждали вопрос о ратификации Брестского договора. Сторонники Троцкого не жалели сил, пытаясь нажить политический капитал на этом непопулярном договоре; но сам Троцкий, по словам Робинса, «дулся и не пожелал приехать из Петрограда».
На второй день Съезда, за час до полуночи, Ленин подозвал к себе Робинса, сидевшего на ступеньке около трибуны.
– Что вам ответило ваше правительство?
– Ничего!
– А Локкарту?
– Ничего!
Ленин пожал плечами. – Сейчас я беру слово, – сказал он Робинсу. – Я буду выступать за ратификацию договора. Он будет ратифицирован.
Речь Ленина длилась час. Он не пытался скрыть, что Брестский мир – тяжелое испытание для России. Терпеливо и последовательно он доказывал, что советскому правительству, изолированному и со всех сторон окруженному опасностями, необходимо любой ценой добиться передышки.
Брестский договор был ратифицирован.
Резолюция съезда гласила:
Съезд утверждает (ратифицирует) мирный договор, заключенный нашими представителями в Брест-Литовске 3 марта 1918 года.
Съезд признает правильным образ действий Ц.И.К. и Совета народных комиссаров, постановивших заключить данный, невероятно тяжелый, насильственный и унизительный мир, ввиду неимения нами армии и крайнего истощения войною сил народа, получившего от буржуазии и буржуазной интеллигенции не поддержку в его действиях, а корыстно-классовое использование их.

3. Конец миссии
Посол Фрэнсис 2 мая телеграфировал в государственный департамент США: «Робинс, а вероятно и Локкарт, добиваются признания советского правительства, но вы и все союзники неизменно противились признанию. Я также упорно высказывался против и не считаю, что это было ошибкой».
Через несколько недель Робинс получил телеграмму от государственного секретаря Лансинга:
«При всех обстоятельствах считаю желательным ваше возвращение для личной беседы».
По дороге во Владивосток, где он должен был сесть на пароход, Робинс получил из государственного департамента три телеграммы. Все они содержали один и тот же приказ: воздержаться от каких бы то ни было публичных выступлений.
Возвратившись в Вашингтон, Робинс представил Лансингу доклад, в котором резко осуждал идею военной интервенции союзников в Советской России. К своему докладу Робинс приложил подробную программу развития русско-американских торговых отношений. Ленин передал эту программу Робинсу перед самым отъездом его из Москвы. Она предназначалась для президента Вильсона. Вильсон так и не увидел этой программы. Робинс сам пытался попасть к президенту, но безуспешно. Он повсюду натыкался на рогатки. Он пробовал выступить в прессе. Газеты либо не принимали его материала, либо искажали его…
Робинс был вынужден предстать перед сенатской комиссией по расследованию «большевизма» и «немецкой пропаганды».
«Если я говорил правду, не лгал и не клеветал на людей, не называл их немецкими агентами, ворами, убийцами, злостными преступниками, это не значит, что я большевик! – заявил Робинс. – Но из всех представителей союзников в России никто не видел и не знает столько, сколько я, и я старался трезво смотреть на вещи. Я хочу говорить правду о людях и о политических движениях, без волнения и без злобы, даже если я с ними и не согласен… По мне пусть русские сами выбирают себе систему правления, независимо от того, совместима ли она с моими принципами… Нам прежде всего важно знать, что именно произошло в России, и мы и наша страна должны отнестись к ней честно и справедливо, без предвзятости и предубеждения… Пытаться победить идеи штыками – безнадежное дело… Единственный ответ на стремление к лучшей жизни – это лучшая жизнь».
Но честный голос Робинса потонул в нараставшем вихре клеветы и дезинформации.
Летом 1918 г., хотя Соединенные Штаты воевали не с Россией, а с Германией, «Нью-Йорк таймс» уже писала, что большевики – «наши злейшие враги».
Посол Фрэнсис пробыл в России до июля 1918 г. Время от времени он выступал с заявлениями и прокламациями, призывая русских к свержению советского правительства. Перед самым его отъездом в США Чичерин, новый комиссар иностранных дел, послал на его имя телеграмму – приветствие американскому народу. Впоследствии Фрэнсис рассказывал, как он поступил с посланием Чичерина. «Очевидно, эта телеграмма предназначалась для американских пацифистов, – вспоминал бывший посол в своей книге «Россия из окна американского посольства», – и я просто не передал ее, опасаясь, как бы государственный департамент ее не обнародовал».
Брюс Локкарт остался в России. «Мне следовало бы подать в отставку и вернуться домой», – говорил он впоследствии. Но вместо этого он продолжал работать агентом. В своих мемуарах он признается: «Не успел я опомниться, как оказался втянутым в движение, которое, какова бы ни была его первоначальная цель, теперь было направлено не против Германии, а против фактического правительства России».

Глава III
ОБЕР-ШПИОН
1. Появление господина Массино
Страшен был в 1918 г. революционный Петроград, осажденный внешними врагами и подрываемый изнутри контрреволюционными заговорами. Не хватало продовольствия, топлива, транспорта. Плохо одетые люди дрожали от холода в бесконечных хлебных очередях на пронизанных ветром неметеных улицах. По ночам в городе стреляли. Банды грабителей держали в страхе население. Отряды вооруженных рабочих обходили дома, искали у спекулянтов спрятанные запасы продовольствия, устраивали облавы на грабителей и бандитов.
Советское правительство еще не вполне овладело положением. Остатки старорежимной роскоши являли уродливый контраст с нищетою масс. Продолжали выходить антисоветские газеты, ежедневно предсказывавшие неминуемый конец советского строя. Еще были открыты дорогие рестораны и отели, где толпилась нарядная публика. Процветали ночные кабаре. Люди пили и танцевали, н за столиками ресторанов царские офицеры, балерины, крупные спекулянты и их любовницы шепотом передавали друг другу захватывающие новости: «Немцы идут на Москву! Троцкий арестовал Ленина!» Безумные надежды и вымыслы рождались под хлопанье пробок:

Сейерс Майкл - Тайная война против Советской России => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Тайная война против Советской России автора Сейерс Майкл дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Тайная война против Советской России своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Сейерс Майкл - Тайная война против Советской России.
Ключевые слова страницы: Тайная война против Советской России; Сейерс Майкл, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн