Блок Александр Александрович - Твое лицо мне так знакомо... 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Свэйнстон Стеф

Замок - 1. Год нашей войны


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Замок - 1. Год нашей войны автора, которого зовут Свэйнстон Стеф. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Замок - 1. Год нашей войны в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Свэйнстон Стеф - Замок - 1. Год нашей войны без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Замок - 1. Год нашей войны = 339.08 KB

Свэйнстон Стеф - Замок - 1. Год нашей войны => скачать бесплатно электронную книгу



Замок - 1

Стеф СВЭЙНСТОН
ГОД НАШЕЙ ВОЙНЫ
Прежде всего – огромная благодарность Саймону Спэнтону. Спасибо моим эсзаям – бессмертным агентам Мику Читхему и Саймону Кевено за их неоценимую помощь. Моя признательность Бену Джипсу за его превосходный совет. Благодарность и любовь Брайану, непоколебимость которого делает мою силу неодолимой.
ГЛАВА 1
Сразу по прибытии в Лоуспасс я купил газету и прочитал ее, сидя в тени крепостной стены. Заголовок гласил: «Замок призывает подкрепление. Наступление Рейчизуотера продолжается». Хмыкнув, я принялся за передовицу:
Замок потребовал, чтобы восемь тысяч свежих пехотинцев из Равнинных земель присоединились к авианскому фюрду на Лоуспасском фронте. Авианские солдаты под командованием короля Данлина Рейчизуотера отбросили Насекомых на запад и заняли развалины города Лоуспасса, который был захвачен мерзкими тварями в ходе их прошлогоднего наступления.
Во время совместной пресс-конференции в пятницу, на которой в качестве представителя Замка присутствовал Комета, король Рейчизуотер объявил, что в результате боевых действий было отвоевано порядка пяти километров наших земель. Король отметил, что впервые за последние двадцать лет удалось отодвинуть Стену назад. Чтобы продолжить наступление, его величество обратился за подкреплением к «нашим братьям с Равнин». Комета сообщил, что император «удовлетворен успехом Авианской операции».
Сейчас Лоуспасс – это печальное зрелище, которое вызывает шок у всех, кто впервые столкнулся с «творениями» Насекомых. К опаленным стенам и остовам деревянных строений – город подожгли перед эвакуацией – Насекомые добавили свои жилища с остроконечными крышами, сделанные словно бы из серой бумаги. Земля испещрена их тоннелями.
За последние две недели самые тяжелые потери понесла авианская пехота – тысяча убитыми и почти столько же ранеными. Кавалерия потеряла пятьсот человек, а среди лучников под командованием Молнии – двенадцать раненых. Ни один из бессмертных не пострадал, и они продолжают поднимать боевой дух войск. Ветеранам военной кампании были обещаны имения на отвоеванных землях.
Комета также сказал, что, несмотря на столь впечатляющие достижения, угроза появления роя Насекомых сохраняется. Он сообщил, что строения за Стеной протянулись на многие километры. "Лететь над ними – это как…"
Я узнал собственное, весьма неточно процитированное высказывание, после чего открыл пятую страницу газеты, где мой взгляд наткнулся на карикатуру, главный персонаж которой был удивительно похож на Молнию. Он вцепился в хорошенькую девушку с гитарой. Фигура девушки, подобно призраку, распадалась на маленькие, вырезанные из дерева сердечки. Внизу имелась подпись: «Хочешь проглотить? Размечтался!»
Хихикая, я свернул газету, засунул ее за пояс и направился к скалистому утесу. Внизу шумела река. Я сделал несколько шагов, а затем побежал, все быстрее и быстрее. Три, два, один – и вот, оттолкнувшись от края скалы и расправив крылья, я уже лечу. Неторопливо и солидно я начал по длинной дуге снижаться к лагерю.
Днем наш лагерь в Лоуспассе наполнял речную долину шумом и блеском. Палатки, словно разноцветные чешуйки на крыле бабочки, полностью закрывали землю.
Солдаты патрулировали Стену Насекомых, а изможденные лошади тащили крытые повозки по изрытой копытами и колесами дороге. У крепости их разгружали, а раненых сразу заносили внутрь. С воздуха повозки казались не больше спичечных коробков, выстроенных в линию. С той стороны, где тренировались несколько взводов, доносились голоса командиров, выкрикивавших команды; остальные солдаты отдыхали, сидя по несколько человек на траве или под тентами вокруг костров. Флаги подразделений фюрда развевались на ветру подобно ярким цветным язычкам пламени. Белые орлы на синих знаменах Авии, и раковина моллюска на стягах земель Саммердэй, изображение сжатой в кулак руки на флагах города Хасилита, а на знаменах Равнинных земель – звезды, плуги и корабли. В центре лагеря гордо реял флаг Замка с начертанным на нем сверкающим красно-золотым солнцем. Символ нашей стойкости развевался на отвоеванной у Насекомых земле, и солдаты, проходившие под ним, смотрели вверх с улыбкой.
Я влетел в полночь, почти ничего не видя и пытаясь вспомнить, насколько далеко протянулась долина. Балансируя на длинных крыльях, я начал постепенно опускаться. Река напоминала осколок серебристого зеркала, лежащий позади изломанной линии черных холмов, а неподалеку уже виднелась Стена.
Слишком быстро. Я лечу слишком быстро.
Вот так лучше.
Я опустился ниже. Возведенная на разделявшей долину огромной скале крепость Лоуспасса возвышалась теперь за моей спиной. Темная земля подо мной была испещрена красными пятнами – лагерными кострами фюрда. Приблизившись, я увидел бледные лица солдат, сидевших возле огня, и ничего более. Меня обеспокоила тишина, которой меня встречал Лоуспасс. Я замедлился, сложил крылья и аккуратно приземлился на кусочке земли в двух метрах от кучи спальных мешков, из которой тут же послышался визг.
Я прошел между палаток к шатру Замка. Из-под неплотно прикрытого полога пробивалась узкая полоска света. Я постоял немного, пытаясь уловить обрывки фраз, которые доносились изнутри, но потом вспомнил, что те, кто подслушивает, редко узнают о себе что-либо хорошее.
– Добро пожаловать, Комета, – кивнул в мою сторону Данлин.
– Можешь называть меня Янт, – ответил я.
Когда мои глаза привыкли к свету, я увидел, что вокруг маленького стола сидели трое мужчин. Они играли в карты. Стенки огромного шатра скрывались в тени. Центральный шест был украшен красными и желтыми лентами. Я поклонился королю Данлину Рейчизуотеру и его брату Станиэлю, после чего поприветствовал Молнию, главного стрелка Замка.
Тасуя карты, Молния взглянул на меня и слегка улыбнулся.
– Что нового?
– Див выиграл у Хасилита два-ноль.
Он зевнул.
– Ты можешь хоть иногда быть серьезным?
Данлин наклонился вперед.
– Тебе удалось?
– Естественно. Ваше величество, с побережья к нам направляются пять тысяч солдат. Через неделю они будут здесь. К тому же я был в Замке и говорил с императором. Он очень доволен достигнутыми результатами и поддерживает все планы, о которых вы велели мне доложить…
– Подожди-ка! Разве мы просили пять, а не восемь?
– Я могу привести еще три из Авии, если вы дадите мне время.
Мне стало немного стыдно, что последние несколько дней я провел в Замке со своей женой, вместо того чтобы работать. Из всех, кого я знал, лишь король Данлин Рейчизуотер обладал достаточной силой воли, чтобы находиться на фронте неделями, не чувствуя потребности провести ночь с женщиной.
Он покачал головой.
– Лучше из Равнинных земель, а не из Авии. Иначе кто будет нас кормить?
– Мой король, на побережье осталось очень мало солдат, и большинство из них слишком молоды. Никто пока не ропщет, однако, я думаю, не стоит забирать у них так много людей.
– Раз моя родная Авия отдает все, что может, то, значит, и Равнинные земли должны делать то же самое.
– Позволю себе небольшое критическое замечание, – осторожно возразил я. – Это ваш план – изгнать Насекомых с земель, где они неплохо обосновались, и он уже стоил многих жизней.
– А ты предпочел бы остаться в этом тупике еще на пару тысячелетий?
Я вздохнул.
– Цель Замка – защищать заскаев от Насекомых, а их никогда не бывает мало. Если же вы используете весь военный ресурс поколения, то мы вряд ли сможем гарантировать даже сохранение существующего равновесия.
– Бессмертные иногда утомляют, – обратился Данлин к брату. – Нам вполне по силам победить Насекомых. С восемью тысячами мы сможем контролировать их передвижение. Мы должны поддерживать друг друга!
– Я многое видел, – устало проговорил я, – и могу с полной ответственностью утверждать, что в таком деле не стоит горячиться.
Рейчизуотер уже приготовился дать мне отпор, но вмешался Молния:
– Ваше величество, не стоит спорить с Кометой.
– Прости, Янт.
– Нет, нет, это моя вина. Я слишком долго летел и немного устал.
Мне принесли стул и налили красного вина из хрустального графина. Выпив на голодный желудок, я вскоре почувствовал головокружение. Остальные продолжали играть в карты.
– Ты действительно выглядишь изможденным, – заметил Молния, и в его голосе явственно звучала подозрительность.
Изображение стилизованного алмаза – символа Микуотера – сверкнуло в свете лампы на его плече. Такой же знак имелся и на колчане со стрелами, свисавшем со спинки стула. Там же обнаружился и небольшой современный композитный лук из полированного дерева, украшенный золотом, с затейливо изогнутыми кончиками. Это означало, что Молния хочет покрасоваться, поскольку в бою он обычно пользовался большим луком. Молния был немного выше Данлина, гораздо шире в плечах, чем Станиэль, и более мускулистый, нежели я.
Между Данлином и Станиэлем имелось определенное сходство, однако Данлину досталась вся сила и темная мощь, а его младший брат походил на сухой тростник.
– Мы должны сосредоточиться на кампании, – прорычал Данлин. – Особенно завтра, ибо нам предстоит тяжелый день. А от тебя и твоих людей, Лучник, будет зависеть слишком многое.
Молния промолчал.
– И Вестник? Янт?..
– К вашим услугам, – отозвался я.
Данлин наполнил кубок, поднял его и произнес тост в честь императора. Я легонько стукнул о его кубок своим и, сделав маленький глоток, поставил его на стол. Мне не хотелось, чтобы он видел, как дрожит моя рука.
На лице Данлина появилось выражение задумчивости.
– Из бессмертных, помимо вас двоих, к нам присоединятся Торнадо, Туман и Ата. Райн останется в крепости Лоуспасса. Такого многочисленного собрания Круга не было уже… сколько лет?
– Всего сотню, – ответил я.
Бледные глаза Станиэля светились энтузиазмом, а его костлявая рука нервно теребила белобрысую бородку. Без сомнений, он представлял себе, как напишет потом: Станиэль Рейчизуотер при поддержке бессмертных бесстрашно сражался с Насекомыми.
По-авиански бессмертные называются «эсзаи». В своих стихах Станиэль изображал нас, бессмертных, как некую божественную силу, своего брата-силача – как героического воина, и таким образом отблески нашей славы падали и на него самого, хотя я ни разу не видел, чтобы Станиэль держал в руках меч. В его обязанности входило следить за тем, чтобы всех раненых или отравившихся едой доставили обратно в крепость и чтобы фюрды, возвращаясь на родину, не задерживались и не занимались грабежом. Однако с самого начала он передал эти полномочия мне и теперь был занят лишь тем, что исписывал своими виршами блокнот за блокнотом.
– У меня флешь червей, – сообщил Молния. – Господа? О, понятно. Жаль. Значит, я получаю амфитеатр Рейчизуотеров и библиотеку Станиэля. – Он сдавал, и карты с красными рубашками гнулись в его больших руках. – Я ставлю Микуотерский мост, который, как вы знаете, является одним из семи чудес света, так что отнеситесь к этому соответственно. Янт, ты играешь?
– Проклятые глупые авианцы, – недовольно пробормотал я.
– Это просто развлечение. Утром я верну тебе имение.
Я отказался, поскольку не видел смысла в карточных играх. Моя реакция гораздо быстрее, чем у авианцев, и если бы я захотел стать победителем, то мог бы это сделать исключительно за счет ловкости рук. Но если не прибегать к жульничеству, то я проиграл бы Данлину, ибо он – умелый карточный стратег, а Данлин, в свою очередь, уступил бы Молнии, потому что тот играет в карты полторы тысячи лет и без труда видит насквозь любую стратегию. Мне было трудно сосредоточиться. Я почувствовал, что меня немного трясет, и на тот случай, если мои товарищи это заметили, посетовал на усталость. Я поднялся, сдвинув стул на сырую траву.
– С вашего разрешения, я откланяюсь.
– Жду тебя на рассвете, – милостиво отпустил меня король.
– Сладких снов, – пожелал Молния.
Легкий ветерок показался мне живительным. Мы находились возле самого подножия горного хребта, и, призвав на помощь воображение, я почувствовал аромат горной сосны и холодное дыхание ледников, пробивающиеся сквозь резкие запахи готовившейся на кострах еды и давно не мытых тел. Я понимал, что это лишь плод моей фантазии, но мысль о покрытых снегом вершинах, откуда к нам в Лоуспасс прилетел этот ветер, вызвала у меня приступ ностальгии. Я тут же с горечью вспомнил, что подобное состояние души является еще одним признаком ломки.
У меня нет своей палатки, да она мне и не нужна. Поэтому я поспешил в шатер Молнии, где гора меховых одеял, сваленных у входа, служила мне постелью. Он не тронул мои карты и одежду, которые грудой лежали там, где я их оставил. Только теперь они стали сырыми от росы. Кое-как я зажег свечу, достал свои инструменты и сделал укол. Вскоре я свернулся калачиком и уснул, погрузившись в мучительные галлюцинации.
И спал, пока золотистый рассвет не разбудил меня своим тяжелым сапогом.
Я зевнул и потянулся, постепенно приходя в себя. Я лежал, закутавшись в одеяла. Мне было тепло и уютно. Я взглянул на долину Лоуспасса, простиравшуюся до самой Стены. Поднимающиеся к небу столбы серо-голубого дыма от сотен костров расчертили все окружающее меня пространство, приглушая солнечный свет. Солдаты собирались в группы и направлялись в сторону самого высокого и широкого столба, ибо там раздавали завтрак. Фронтовая еда была на удивление вкусной – скорее всего, потому, что лишь немногие люди сами стремились встать под знамена фюрда, а для Замка было предпочтительнее привлечь их хоть чем-то, нежели заставлять. Я смотрел, как солдаты сворачивают низкие зеленые палатки и привязывают их к центральным шестам. Некоторое время я в приятной полудреме наблюдал за всей этой суетой и понял, что хорошо бы уколоться еще разок. Моя игла лежала на развернутой карте, но, как только я протянул к ней руку, тяжелый сапог придавил мою кисть к земле.
– Нет! – рявкнул Молния. Он закинул оба конца алого шарфа на одно плечо, присел и забрал ложку, шприц и свернутую бумагу. – Я присмотрю за этим.
– О нет! Молния, да брось ты! Не начинай снова.
– Нас ждет Данлин. И я хочу, чтобы ты поговорил с Торнадо. Так что поднимайся!
Наверное, такое поведение, а главное, внешний вид Молнии должны были меня вдохновить. Он надел доспехи – медную чешуйчатую кольчугу, чем-то напоминавшую перья, которая закрывала его грудь и мощные руки до локтей. На Молнии были также кожаные штаны со шнуровкой по бокам, а на бедре висел роутский меч. Шарф с вышитыми знаками отличия Замка лежал на взъерошенных перьях его более длинных, чем у других авианцев, крыльев. Кто-то другой наверняка поразился бы красоте доспехов, а я начал размышлять о том, сколько роутские ремесленники за них получили и не перепадет ли что-нибудь и мне.
Чувствуя себя грязным и ничтожным, я проследовал за солнцем, изображенным на мантии Молнии, наружу и далее через весь лагерь. Вокруг были лица – кто-то сидел У погасших и подернувшихся пеплом костров, кто-то прилаживал завязки походных мешков, кто-то проверял застежки кирасы, кто-то дул на горячий, обжигающий губы кофе. Солдаты, завидев нас, вставали, а после того как мы проходили мимо, снова садились, так что мы шли сквозь живую волну, состоявшую из удивленных людей.
Между солдатами основного фюрда и избранными существовала большая разница. Последние гордились своим воинским статусом и соревновались между собой, стараясь привлечь внимание правителей и бессмертных. Их мечи всегда были острыми как бритва. Когда мы проходили мимо, они моментально вскакивали на ноги.
Подавляющее большинство лучников относились к избранными, поскольку на их обучение уходило долгое время. Они ждали у шатра Молнии, и тот кивками отвечал на их приветствия, причем некоторым почти по-дружески. Его доспехи, похожие на чешую золотой рыбки, сверкали на солнце.
Мы дошли до месторасположения основного фюрда, состоявшего из необученных солдат и плохо вооруженных рекрутов. Большая часть оружейных мастерских находилась в Роуте, поместье моей жены. По указанию Замка они снабжали солдат щитами, мечами и пиками, однако призванные на войну фермеры не могли позволить себе ничего, кроме самого дешевого снаряжения. Они носили очень простую, к тому же, как правило, местами уже изорванную и запачканную одежду. Некоторые прилаживали на себе покореженные куски доспехов, наверняка найденные на поле боя. Эти мужчины и женщины неуклюже поднимались на ноги, держа при этом в руках миски с едой. В их лагере царил беспорядок, заштопанные палатки были натянуты кое-как. Некоторые из них представляли собой и вовсе просто каркасы, с которых свисали утяжеленные снизу сетки от москитов.
Командование основным фюрдом входило в обязанности Торнадо. Он сидел, скрестив ноги, на траве, голый по пояс, и водил лезвием боевого топора по огромному точильному камню, оглашая пол-лагеря звуками, напоминающими визг пилы. Над потрескавшимся кожаным ремнем нависал живот. Торнадо был великаном двух с половиной метров ростом, самым крупным и сильным из эсзаев Замка. Никто не мог победить его вот уже тысячу лет. Темно-русые волосы Тауни были острижены почти под корень, и вместе с буйной растительностью на груди и руках это производило странное впечатление. Однако эти густые заросли не могли скрыть бледных шрамов, толщиной с палец и длиной с ладонь, покрывавших его грудь и живот. Пока он возился со своим топором, на его загорелых плечах перекатывались бугры мышц. Вместе с мускулами двигалась и древняя поблекшая от солнца татуировка на предплечье.
В отличие от большинства эсзаев, у Торнадо никогда ничего не было – ни земельных владений, ни денег, кроме нескольких грошей на пиво. Он пользовался репутацией безумнца, бросавшего вызов смерти в самой гуще боя. Но если бы он не спорил с безносой так часто и так яростно, то не научился бы с ней справляться. В этом мы с Тауни похожи – мы оба считаем, что наша связь с жизнью гораздо слабее, чем полагают люди.
Верная подруга Тауни, Вирео Саммердэй, тоже была великаншей. Она пыталась почесаться, ковыряясь палочкой в щели своих доспехов. Я не мог понять Вирео – она меня не боялась, но и симпатии не испытывала. Она никогда не назовет лопату лопатой, если может окрестить ее паршивой сволочью. Молния поклонился ей, а она подмигнула мне.
– Доброе утро, – поприветствовал гигантов Молния.
– Здорово, – откликнулся Тауни. – Все в порядке, Янт?
– Да вроде.
– Я готов уже черт знает сколько времени, а ничего не происходит, – проворчал Торнадо. – Когда мы полезем в драку?
– Ты будешь командовать людьми из Хасилита и Эске.
– Городскими, – уточнил я.
– Тогда здесь ничего не изменится.
– Когда Насекомые нападут, отступайте, – распорядился Молния. – Чтобы их направить в нужную сторону, поставим заслон из щитов. Мы приведем их в шестой загон. Вы должны попытаться преодолеть Стену. Данлин считает, что мы можем пробить их защиту и освободить еще немного земли.
– Опа! Подожди-ка. Ты хочешь, чтобы я отправился за Стену? Ни за что, малыш. Я останусь там один, потому что городские – паршивые трусы, как ты сам знаешь. Они побегут так быстро, что, наверное, даже смогут взлететь! Отправиться за Стену – черта с два!
– На данный момент это цель Данлина, – напомнил Молния.
– Если бы ты думал своими яйцами, а не сердцем, то не позволил бы этим заскайским хлюпикам указывать эсзаям, как им делать свою работу.
– Разве не мы недавно решили поддержать короля Авии?
– Но в последний раз погибло около тысячи человек, – вмешался я.
Если бы я был на поле боя, а не валялся в отключке, то войскам пришлось бы полегче. Молния, похоже, хотел указать мне на это, поэтому я предпочел замолчать. Тауни пререкался еще некоторое время, но потом сдался – у него было недостаточно силы воли, чтобы спорить с Молнией.
– Послушай, Тауни, – начал я, – император поддерживает Данлина, а значит, мы должны это сделать. Никто из нас не знает, почему у императора именно такие планы. Но они могут принести пользу, пусть даже через столетие.
Он уважал меня, понимая, что опыт дал мне спокойствие – знание, которое ограждало меня от повседневных забот. Он чувствовал это и восхищался подобной стойкостью.
– Как скажешь, Янт. – Тауни легонько провел по блестящему лезвию топора грязным ногтем. – Но война с Насекомыми – это игра в выжидание. И будь я проклят, если хочу ее подгонять.
Он оперся на топор и встал. Я немного отступил назад, как всегда, слегка обалдев от его размеров. Торнадо потянулся, и под слоем жира буграми заходили мускулы.
– Будь осторожен… – начал Молния.
– Отвали, герой-любовник, – перебил его Тауни. – Я делаю свою работу – вырезаю Насекомых. Я знаю, что выживу – за Стеной, под землей, где угодно! Данлин пытается спасти жизни простых людей. Хорошо, что он заботится о них, но он слишком усердствует. – Он прицепил топор к поясу, ущипнул стоявшую позади Вирео и обратился к ней на языке Равнинных земель: – Идем, любовь моя. Здесь все, у кого есть крылья, – сумасшедшие.
– Что он сказал? – встрепенулся Молния.
Я дал вольный перевод. Он посмотрел им вслед.
– Разве все влюбленные не довольствуются своим маленьким мирком?! – воскликнул он.
Я был наконец в шатре один. Молния ушел, чтобы обратиться к своим лучникам и избранным авианским пехотинцам. Их шлемы украшал синий плюмаж, а доспехи – геральдические фигурки из кости и фаянса. Крылья защищали искусно выполненные иридиевые кольчуги. Воспользовавшись шансом, я перерыл все вещи Молнии в поисках своей наркоты. Но обнаружил только пару писем, которые прочитал бы с интересом, если бы меня не так лихорадило. Дури нигде не было. Я проклял Молнию тысячу раз. Оставил после себя ужасный бардак. Сел на траву. Начал дрожать в преддверии ломки – результат паники.
Ладно' План Б. Я нашел свой компас, нажал на кнопочку, и маленький серебряный приборчик открылся, как раковина. Внутри лежал сложенный кусочек бумаги, оторванной от карты. Всегда следует иметь при себе несколько доз. При помощи длинного ногтя я выложил аккуратную дорожку на стекле компаса, свернул пятифунтовую банкноту и вдохнул. С севера на юг.
О да!
Беспокойство постепенно покинуло мой разум. Даже бессмертному нелегко держать в душе столько тревог. Вытерев нос рукой, я задумался о предстоящей битве. На мне были браслеты, выцветшие джинсы и обрезанная футболка с надписью «Хасилитский Марафон 1974».
Я взглянул на кучу своих серебристых доспехов: на кирасу, украшенную смарагдами и ониксом, на шлем с резьбой и высоким белым пером. Он прекрасно сочетался с серебристо-черными наручами. Пояс и ножны, круглый щит… Рукоять меча обвивали две змеи. На оплечье лат, укрывавших крылья, красовалась надпись «Во имя Бога и Империи». Еще у меня были окованные железом сапоги, черный плащ из тонкой тафты с застежкой из черненого серебра и черные же кожаные перчатки с изображением Замкового Солнца и моего личного знака – Колеса.
Какого черта! Я снял футболку, засунул за пояс ледоруб и был теперь готов к любой схватке.
– Янт?
Это был Данлин. Он выглядел удивленным.
– Ваше величество, – низко поклонился я.
– Комета, – в голосе Данлина слышалось недовольство, – Торнадо уже рубится у Стены. Ты должен подняться в воздух как можно скорее.
Поначалу я чувствовал раздражение, но потом понял, что главная цель бесконечной суеты и энтузиазма Данлина – обрести душевный покой.
– Что на самом деле сказал император?
Данлин оказался более проницательным, чем я рассчитывал.
– Сан оценил дальновидность ваших поступков, – ответил я.
– Он ничего не просил передать мне лично? – Рука Данлина покоилась на резной рукояти меча. – Я важен для императора? Он меня заметил?
– Сейчас не время углубляться в детали!
– Тогда после сражения, риданнец. Я прекрасно осведомлен о том, что ты помнишь каждое слово, произнесенное при дворе, и я тоже должен знать, о чем там говорилось.
– Как пожелаете, – пожал я плечами.
Мне хотелось выбраться на свежий воздух из того угла шатра, в который загнал меня авианский король. И я вовсе не испытывал радости оттого, что человек, которым я искренне восхищался, упоминал о моем риданнском происхождении.
Данлин внимательно посмотрел на меня. Взгляд авианского государя светился живым, ясным умом. Его глаза были серыми, без единого пятнышка, словно серебряные монеты, – Данлин был одним из немногих, кто мог меня переглядеть.
– Не забудь сообщить мне мнение лорда императора о нашей победе на прошлой неделе, когда я сражался рядом с Тауни.
На его коричневой от загара шее блеснули капельки пота.
Прямота Данлина заставила меня открыть карты.
– Ты хочешь присоединиться к Замковому Кругу, так?
– Именно, Комета. И хочу этого больше, чем ты можешь себе представить.
– Ваше величество, тут я ничем помочь не могу.
Повернувшись ко мне спиной, он убрал меч в ножны и грустно сказал:
– В более спокойное время я имел бы шанс добиться Места, но не сейчас. Долгие годы я наблюдал, как вы – Тридцать – сражаетесь, и, конечно, я не могу биться, как Торнадо, стрелять из лука, как Молния, и двигаться так же быстро, как ты.
– Более девяноста лет в Круг не было принято ни одного нового члена.
– Это не имеет значения. Молния говорил, что даже трое могут прийти одновременно.
– Мы высоко ценим твои заслуги в установлении связей между Замком и простыми людьми, – заученно произнес я, покидая шатер вслед за ним.
– Да, конечно. Но позволь нам, смертным, помечтать.
Похоже, все смертные грезили о том, чтобы присоединиться к Замковому Кругу. Все они стремились к бессмертию. Упорно искали пути остановить колесо судьбы, которое вырывалось из рук и оставляло после себя лишь занозы. Как, наверное, прекрасно быть вечным и чувствовать себя почти неуязвимым. Но в то же время присоединиться к подобному братству означало во многом себя ограничить. Взгляды и позиции других эсзаев неведомы. Сделай неверный шаг – и остальные ополчатся против тебя. Откуда новоиспеченному эсзаю знать, что наименее опасное находится под самым строгим запретом?
– У бессмертия есть свои недостатки, – все, что я смог выдавить из себя.
Авианец недоверчиво улыбнулся. Я сказал ему, что поменял бы каждую минуту своей длинной жизни на недолгое обладание его землями и богатством. Какой смысл жить вечно, если вечно живешь в долг?
– Бессмертный или нет, ты можешь летать, – проговорил он с тоской.
– Иногда и за это удовольствие приходится платить.
– Давай, Янт, – уже бодрее произнес он. – Позволь мне увидеть твой полет!
Трепещущая тень от стяга Замка металась по полотнищам бесчисленных палаток. Я слышал, как осадные тараны врезались в Стену. Их монолитные колеса с визгом прокручивались и закапывались в щебень, от ударов орудий сотрясалась земля. Два тарана по очереди врубались в Стену. Резкие крики солдат фюрда под командованием Тауни становились громче после каждого удара. Наркотик начал действовать, и в моей голове этот без того ужасный шум усилился и еще больше исказился.
– Надо взглянуть поближе, – пробормотал я и побежал, разворачиваясь и пытаясь поймать легкий ветерок.
Шипы на подошвах моих сапог крепко цеплялись за сырую траву. Я подпрыгнул, нагнулся вперед и побежал быстрее. Еще быстрее. Я бежал вниз по склону и когда подумал, что достиг максимальной скорости, то… побежал еще быстрее. Еще и еще, пока не стало трудно дышать.
Скорость – вот счастье.
Я опустил наполовину распахнутые крылья, и перья ударились о землю. Со следующим ударом я подпрыгнул, и благодаря совместному усилию крыльев и ног меня подбросило вверх. Я почувствовал, как приподнялся на метр, однако взлететь не смог, и это стало для меня сущей мукой.
Снова подпрыгнув, я начал наконец подниматься.
Тело подчинялось мне, но сознание помутилось от боли. Каждый взмах крыльев едва не разрывал мышцы живота. Я быстро поднялся на нужную высоту и, взглянув вниз, увидел крохотных людей. Взлетая медленно и плавно, я описал большой круг и оказался над Данлином. Полный размах крыльев дарит настоящую радость – вначале ощущение упругого сопротивления воздуха, а затем легкое скольжение. В конце взмаха мои длинные пальцы-перья касались друг друга в трех метрах под животом. Я наслаждался холодным ветром, который разрезали кисти моих рук-крыльев. Подниматься в воздух тяжелее, чем тащить на себе Тауни. Снова взмах вверх, и простые серебряные кольца на вытянутых пальцах звенят, соприкасаясь. Мой центр тяжести смещается к пояснице, а настоящие руки сложены на груди. Иногда я развожу их в стороны, чтобы сохранить равновесие.
Приложив огромные усилия, я поднялся на высоту, откуда подразделения фюрда потеряли всякую индивидуальность и стали похожи просто на цветные пятна. По рядам основного фюрда прокатилась волна, когда солдаты начали поднимать головы, чтобы взглянуть на меня.
Тараны откатывались назад и снова устремлялись вперед, чтобы сокрушить Стену. Над ней образовались неприветливые потоки теплого воздуха, и я использовал один из них, чтобы взглянуть на Стену поближе. Пяти метров в высоту, она тянулась с востока на запад и напоминала светлую ленту на фоне зеленого лесного полотна. Даже в ясный день с огромной высоты я не сумел бы разглядеть, где она заканчивается. Зато вблизи было заметно, что поверхность Стены неоднородная и не очень уж гладкая, особенно на трудных для Насекомых участках земли и местах недавних сражений. На всем своем протяжении Стена была ровного белого цвета, но имела самую разнообразную текстуру, поскольку Насекомые строили ее из всего, что могли нести или тащить.
Впрочем, присматриваться не имело особого смысла. Истекавшие потом солдаты, орудовавшие таранами, смогли увидеть все досконально, когда после очередного удара Стена начала крошиться на белые, похожие на мел куски размером с кулак, которые до сих пор удерживала вместе застывшая слюна Насекомых. Внутри гладких, подобно изделиям из керамики, осколков, иногда покрытых твердой, как камень, пеной, можно было различить пережеванные ветви деревьев, обломки мебели из разрушенных деревень и покореженные части доспехов. А также панцири мертвых Насекомых, палатки, оружие и детей, пропавших много лет назад. Тут и там виднелись полусгнившие руки, лошадиные хребты, а иногда даже чьи-то лица, сохранившиеся благодаря застывшей слюне. Солдаты фюрда Тауни отодвинули в сторону колючую проволоку и начали лупить в Стену молотами. Торнадо увидел меня и помахал. Я махнул крыльями в ответ.
– Ты можешь заглянуть за Стену? – гаркнул он, когда таран снова поехал назад.
– Да, – крикнул я.
– И сколько там Насекомых? – спросил он.
По ту сторону Стены скопились тысячи глянцевых коричневых тел – каждое размером с человека. Они копошились около ее основания, касаясь друг друга усами-антеннами. Из поземных тоннелей появлялись один за другим новые Насекомые.
– Тысячи. Они…
И тут Насекомые прорвались. Люди Тауни собрались вместе.
– Закрыть! – заорал он.
Тут же поднялась стена щитов. Просачиваясь через пробоину в их собственной Стене, Насекомые сталкивались с раскрашенными во все цвета радуги щитами фюрда, пытались заползти на них и проникнуть дальше. Люди Тауни стояли плечом к плечу, у них были сильные руки, но территория между ними и Стеной быстро заполнилась Насекомыми. Мерзкие твари рвались вперед по головам друг друга, и их челюсти длиной с хороший меч скрипели, соприкасаясь со щитами. Я поднялся повыше, чтобы увеличить обзор.
Солдаты, атаковавшие Стену на одном из двух таранов, были уже в безопасности. Они подняли свои круглые щиты и отступали, пока не укрылись за основной стеной цветных щитов.
Команда второго тарана задержалась всего на минуту, пытаясь вытащить свое орудие из щебня, в котором оно прочно застряло. Но этого оказалось достаточно, чтобы Насекомые прошли сквозь них, словно живая бритва. Я видел, как челюсти одной твари сомкнулись на предплечье солдата, а второй – вцепились ему в горло. Я видел, как двое других воинов остановились, спина к спине, однако волна Насекомых прокатились по ним, и они просто исчезли.
Из-за стены щитов Тауни срубил усики одному из Насекомых, и тот, потеряв ориентацию, набросился на своих собратьев.
Челюсти другого Насекомого, грызшего поверженного человека, застряли между пластинами доспехов. Другой солдат топором отсек их, разрубив тело своего мертвого товарища. Следующим точным ударом он отрубил Насекомому задние ноги. Но и такой хороший воин не мог устоять против потока, отрезавшего его от стены щитов. Крича и задыхаясь, он упал, и усик Насекомого тут же впился ему в лицо, а челюсти заскребли по кирасе. Еще одна тварь прокусила ему колено до кости и тут же потащила несчастного к Стене, где другие заделывали пробоину. Работа кипела вокруг второго тарана, который уже был полностью покрыт быстро твердеющей пеной.
Люди чувствовали давление на щиты, челюсти и усики Насекомых появлялись даже в крошечных щелях между ними. Люди кричали. А Насекомые не издавали ни звука. Внезапно я отчетливо услышал треск и скрежет тел омерзительных тварей, забиравшихся друг на друга. Они едва не сцапали меня, поскольку, наблюдая за сражением, я опустился слишком низко. Запаниковав, я снова поймал теплый поток, и резко уменьшившееся поле боя завертелось где-то далеко подо мной.
Солдаты в середине линии обороны стали понемногу сдавать назад. Постепенно в стене щитов образовался проход, который все увеличивался и углублялся. Фюрд Тауни распался на две части – толкаясь, люди медленно отступали. Этот маневр создал некое подобие тоннеля, в который и устремились Насекомые, а солдаты направляли их движение с обеих сторон щитами. Я поразился мужеству воинов фюрда. Присев за щитами, люди прижимались друг к другу, кричали и истекали потом. Каждый солдат чувствовал плечо своих товарищей слева и справа. Живая стена держалась. Внезапно между двумя щитами протиснулся усик Насекомого, и молодой воин в ужасе закрыл лицо рукой. Все его детские страхи в долю секунды стали реальностью. Но Насекомое выдернуло усик и унеслось дальше.
Несколько солдат с Равнинных земель с веревками наготове собрались вокруг перевернувшегося на спину и отчаянно извивающегося Насекомого. Было видно его мягкое брюхо и бесцветные, выпученные глаза. Люди связали среднюю пару ног и повернули его правым боком вверх. Насекомое изготовилось было броситься на них, но два человека потянули за концы веревки и снова уронили его. Тварь сделала еще несколько бессмысленных попыток вырваться и успокоилась. С широко раскрытых челюстей хлопьями падала пена. Не понимая, почему оно не может двигаться, Насекомое извернулось и наконец увидело путы. Когда существо сомкнуло челюсти на веревке, солдаты быстро и крепко связали их, накинули петли на задние ноги и уволокли тварь прочь.
Я слышал приглушенный звук ударов – это панцири Насекомых, бегущих по тоннелю, бились о щиты. Из-за Стены появлялись все новые и новые твари, их поток не иссякал. Насекомые, словно водный поток, стекали вниз по склону. Их направляли в обширный загон.
Этот загон, окруженный заостренными, глубоко врытыми в землю бревнами, люди Данлина строили несколько месяцев. Он был примерно полкилометра в длину. Лучники, разместившиеся на возвышении, гнали Насекомых По сужающемуся тоннелю. Я решил еще немного подняться, чтобы обезопасить себя от стрел, и переключил внимание с фюрда, которым командовал Тауни, на людей Молнии. На них не было брони, и даже головы оставались непокрытыми, а из всей амуниции, кроме лука, имелись лишь колчаны со стрелами. Лучники натягивали тетиву лишь до щеки, поскольку расстояние до загона было небольшим, и выпускали около десятка стрел в минуту. Их механические движения заворожили меня, и я кружил над ними, слыша приглушенный расстоянием голос Молнии:
– Натянуть тетиву. Целься. Залп! Натянуть тетиву. Целься. Залп!
Ближе.
– Натянуть тетиву. Целься. Залп!
Тучи стрел поднялись вверх, достигли своей максимальной высоты в нескольких метрах подо мной и, как зловещий дождь, опустились на загон.
Молния прикрыл глаза затянутой в перчатку рукой и посмотрел на небо, пытаясь увидеть меня. Я висел в воздухе за рядами лучников.
– Вестник! – крикнул он. – Комета! Ты здесь?
– Да! – тут же отозвался я.
– Уберись прочь от солнца, чтобы я мог тебя видеть!
– Прости.
– Все в порядке?
– Почти все они пронеслись мимо меня, – ответил я, кружа в воздухе.
– А как у нас?
– Потери очень малы.
Похоже, Молния был удовлетворен.
– Внимание! – повернулся он к своим лучникам. – У нас еще есть стрелы в запасе! Продолжать! Натянуть тетиву. Целься! Залп!
Некоторые Насекомые, достигнув конца загона, были настолько утыканы стрелами, что напоминали членистоногих ежей. У одних не хватало конечностей, у других из ран сочилась желтоватая жидкость. Нескольким стрелы пробили панцири и увязли в основаниях прозрачных крыльев. Стрелы не могли убить Насекомых, если только не удавалось, расколов хитиновый покров, попасть в голову. У людей Молнии на стрелы вместо острых наконечников были насажены плоские, напоминающие лезвие бритвы готовки, которые предназначались специально для того, чтобы отрезать конечности и пробивать панцири. По всей длине тоннеля в долине я видел следы желтой жидкости и куски глянцевых панцирей. Сотни насекомых валялись на земле – кто-то с одной ногой, кто-то вообще без ног; хут и там виднелись туловища с культяпками вместо конечностей.
Импровизированный коридор заканчивался круглым загоном с чем-то вроде клумбы посередине. Насекомые постепенно заполняли его. Они по-прежнему бежали, не издавая ни звука, в то время как люди выли от напряжения. Вокруг частокола в сосредоточенном молчании ждала авианская пехота. Немного позади верхом на лошадях находились Данлин и его личная гвардия. Серые крылья короля подрагивали.
Другие генералы, в том числе Туман и Ата, вместе с дивизией Островного фюрда расположились еще дальше. Им было приказано занять позицию позади солдат, чтобы останавливать тех, кто в панике бросится бежать, и снова направлять их в гущу схватки. Туман смотрел на грубо сколоченную стену загона, возвышавшуюся перед ним, потом его взор переместился на неестественно блестевшую Стену, созданную Насекомыми. Я мог разглядеть угольно-черные волосы Морехода и отполированные доспехи Аты, видневшиеся из-под мягкого синего плаща, который закрывал седло и круп ее лошади.
Пехотинцы подняли свои сариссы над частоколом. Эти специальные семиметровые копья с поперечной планкой, расположенной за наконечником, использовались для того, чтобы поражать Насекомых, носившихся по кругу вдоль тенок загона. Метательные копья другого отряда фюрда достигали центра загона. Пригвожденные к земле Насекомые умирали одно за другим.
Однако слишком много трупов Насекомых скопилось в сравнительно небольшом замкнутом пространстве. Я даже не успел заметить, как гора панцирей выросла настолько высоко, что Насекомые, забиравшиеся на нее, начали падать за ограждение и разбегаться. Вот освободились пятеро. Десять. Пятьдесят. Сотня. Первые натыкались на сариссы и погибали, но постепенно Насекомые стали пролезать под копьями и между ними. Авианские копейщики развернулись и побежали. Они врезались в стоявших позади солдат, которые тоже начали поворачивать назад. Насекомые прорывались сквозь ряды людей, кусая, придавливая туловищем, ногами отбрасывая солдат в стороны. Оставшиеся на флангах пехотинцы, которые оказались достаточно сообразительны для того, чтобы выхватить мечи, прожили чуть дольше, но по два Насекомых на человека оказалось все же слишком много.
– Черт! – заорал я. – Нет! Черт!
Я провалился сквозь слой теплого воздуха, и мне пришлось отчаянно замахать крыльями.
Данлин со своего наблюдательного пункта видел, что происходит. Я устремился вниз, проносясь над его кавалерией, но солдаты уже опустили копья, и сотни шпор впились в лошадиные бока.
– Рейчизуотер! Данлин! – кричал я. – Вы слышите меня? Не делайте этого! – Ветер унес мои слова в сторону, и ответа от Данлина не последовало.
Мы редко направляли лошадей против Насекомых, поскольку они боялись членистоногих тварей и норовили ускакать прочь. Я видел битвы, когда лошади проносились сквозь шеренги пехотинцев. Но одним из преимуществ бессмертия было то, что мы постоянно учились на своих ошибках. Хейл Эске потратил столетие, разводя и тренируя авианских боевых коней, и сейчас они были в распоряжении Данлина и его людей.
Насекомые были покрыты своей и человеческой кровью. Они двигались быстро, перебирая всеми шестью довольно короткими ногами. Время от времени их жвалы касались земли – той земли, на которой несколько мгновений назад стояли копейщики Данлина.
Я летел достаточно быстро для того, чтобы догнать Насекомых и увидеть, что они спешат к Стене. Я рванул назад и попытался сообщить об этом Данлину. Забрало его шлема было опущено, а серебристо-синяя мантия заткнута сзади за пояс. Я мог видеть синеватый блеск его доспехов. За королем следовала его личная гвардия, кирасы всех без исключения офицеров были украшены длинными перьями, широкими лентами и блестящими галунами.
Они начали объезжать загон. Тем временем Молния и его люди снова натянули луки и сразили первую волну Насекомых. Стрела Молнии безупречно поразила цель – Насекомое погибло, и его тут же затоптали бегущие следом сородичи. Лучники собирались выстрелить еще раз, но Молния придержал их, ибо в этот миг мимо них пронесся Данлин.
Копейщики пересекли открытое место, где раньше стояли тараны. Теперь оно было заполнено телами с рваными, бурыми от спекшейся крови ранами. Авианцы прошли мимо солдат Тауни, с топорами наперевес закрывавшими выход из загона. Еще недавно плотный заслон, организованный Торнадо, теперь распался на отдельные группки уставших и испуганных людей, одежда которых приобрела рыжевато-винный цвет. Когда копейщики Данлина проходили мимо них, солдаты инстинктивно подняли щиты вверх. Тауни стоял с открытым ртом. Я облетел вокруг него. Чертовы крылья убивали меня, и все шло из рук вон плохо.
– Следуйте за ними! – крикнул я Тауни.
Солнечный луч скользнул по сплошь покрытому желтыми пятнами большому топору, покоившемуся на плече Торнадо. Он двинулся за копейщиками, солдаты устремились за ним. Но сверху казалось, будто они еле шевелятся.
Данлин рванул вперед, и копыта лошадей взрыли мертвую траву.
А потом он устремился к пробоине в Стене.
Он пронесся через то место, где Тауни сокрушил Стену, вперед – на земли Насекомых. Гвардейцы последовали за ним, пригнувшись к шеям лошадей. Хвосты животных бешено развевались на ветру. Люди знали, что проникать за пределы Стены запрещено, но их гнал азарт. К тому же они не оставили бы Данлина в любом случае.
Я понимал, почему он так поступает. Это была храбрость, а не бравада. Он действительно хотел одолеть Насекомых и показать Замку, как много можно сделать. И хотя у Данлина имелись свои причины не подчиняться моим приказам, тем не менее его поступок был достоин порицания. Я решил, что в сложившейся ситуации могу лишь наблюдать за действиями короля, а потом доложить об этом императору. Меня трясло от напряжения.
Всадники смяли бумажное сводчатое сооружение, наполовину утопленное в землю. Это был вход в тоннель, напоминавший стоящий без поддержки серый капюшон, в глубине которого начинался гладкий коридор. Через несколько минут они достигли еще пяти таких же «капюшонов», расположенных между изгрызенными пнями. Группа Насекомых, не снижая скорости, вбежала в первый же тоннель и тотчас исчезла. Данлин так резко натянул поводья своей лошади, что она сбилась с шага и резко остановилась. Ее глаза побелели от страха. Гвардейцы сгрудились вокруг короля, слушая его гневные крики.
– И после всего этого мы их потеряли! Проклятье! – Данлин снял себя перчатки и раздраженно ударил ими о седло. – Черт! Давайте выведем отсюда лошадей – им не по душе вонь Насекомых.
– Ваше величество, – начал один из гвардейцев, – а мы можем вернуться обратно, за Стену?
– Пожалуйста, Мерганзер, если ты хочешь. – Король пристально посмотрел на него, остальные неуверенно засмеялись.
Они оглядывались по сторонам, рассматривая новый для себя пейзаж. В полукилометре от них начинался бумажный мир. Там располагались сотни тысяч одинаковых построек Насекомых. С остроконечными, как у пагод, крышами и низкими входами, они напоминали покосившиеся грибы. Ни окон, ни дверей – просто ячейки из серой бумаги. Я пролетел над ними, внимательно усматривая слоистую, неоднородную, но в то же время совершенно не поврежденную поверхность построек. Опустившись на высоту Стены, я снова воззвал к королю:
– Данлин, вы слышите меня? Это…
– Да, я слышу тебя.
– Возвращайтесь в лагерь. Это приказ!
Но он не обратил на меня внимания. Никто раньше не видел тоннелей так близко, кроме тех, кого притаскивали сюда Насекомые. Данлин, похоже, был одержим своей идеей.
– Я отправляюсь вниз, – сообщил он. – Кто-нибудь со мной?
– Нет! Рейчизуотер!
Я принялся искать безопасное место, чтобы приземлиться и остановить его.
– Разве вы не хотите узнать, что там внизу? – спросил Данлин своих людей. – Вперед!
Он вновь надел перчатки, покрытые тонкими металлическими пластинами, и опустил забрало. Больше половины людей решили последовать за ним, и он дал им время, чтобы собраться с духом. Мерганзер развернулся и решительно направил лошадь обратно к Стене, которая со стороны Насекомых выглядела так же, как и со стороны Лоуспасса.
Данлин пришпорил своего коня и вскоре оказался в неровной тени ближайшего «капюшона». За ним в качестве елохранителя последовал солдат с мечом. Они заглянули в низкий, круглый проход, прорытый в бурой земле. Внизу было темно, как ночью.
Позади них раздался крик, а затем – скрежет металла о панцирь. Полчища Насекомых выползали из других тоннелей. Они двигались очень быстро. В одно мгновение все пространство вокруг заполнилось сотнями тварей. Острые зубы вцепились в бедро Данлина – Насекомое пыталось стащить его с лошади. Взмахнув мечом, король отрубил жвалы, и они повисли на его ноге, сочась желтой жидкостью. Тут же еще два Насекомых напали на Рейчиз-уотера.
Нет, о Боже, нет! Взяв себя в руки, я опять позвал Данлина. Он вместе с преданным гвардейцем бился за свою жизнь, круша Насекомых налево и направо длинным мечом и нанося удары кинжалом тем тварям, которые пытались добраться до седла. Его закованная в броню лошадь отступала вбок и назад, топча Насекомых, стремившихся перегрызть ей ноги. Приземляться сейчас было не слишком мудро. Я поднялся выше и полетел прочь.
Мерганзер почти добрался до Стены. Его черная кобыла мчалась по опаленной траве. Я снял с пояса шпоры и, сделав круг, опустился перед ним. От удара перехватило дыхание, но я, не медля ни секунды, подбежал к гвардейцу, который, заметив меня, резко осадил лошадь. Я видел глаза животного в прорезях чешуйчатых доспехов. Возможно, лошадь и была готова к битве с Насекомыми, но риданнцев она явно недолюбливала, и я подумал, что сейчас она попятится от меня.
– Мерганзер! – задыхаясь, обратился я к гвардейцу. – Давай слезай с лошади и отдай мне поводья. Быстро, быстро!
Мерганзер взглянул на меня, и на его лице отразился страх, сменившийся почтением. Узнать меня было легко – кто еще мог летать? Но вряд ли он предполагал, что когда-нибудь окажется с эсзаем лицом к лицу.
Он спрыгнул с лошади и, передав мне поводья, молча стоял и смотрел, как я сажусь в седло.
Мерганзер был худым молодым человеком с длинными русыми волосами, стянутыми в хвост на затылке. Он оказался очень высоким, и я долго дрыгал ногами, пытаясь попасть в слишком низко для меня закрепленные стремена. Наконец мне это удалось, со вздохом облегчения я взял у Мерганзера копье и положил его на плечо.
– Что мне делать, Комета? – пролепетал он.
– Советую тебе бежать отсюда со всех ног.
Я тряхнул поводьями и издал боевой клич. Запах крови Насекомых был очень силен, однако животное повиновалось.
Данлин развернул свою лошадь, то и дело нанося удары по коричневым панцирям и глазам Насекомых. Его гвардейцев становилось все меньше. Они сбились вместе в плотную группу и вполне успешно отбивались, но их было слишком мало. Одному из Насекомых удалось вцепиться в ногу лошади, на которой сидел король. Бедное животное на мгновение застыло и упало как подкошенное. Острые, словно бритва, челюсти полуметровой длины тут же сорвали ее кожу с ребер. Кишки вывалились наружу. Данлин откатился в сторону, прямо на поверженное Насекомое. И хотя оно было перерублено почти пополам, тварь схватила короля двумя оставшимися передними конечностями, покрытыми желтой жидкостью.
Время, которое мне потребовалось, чтобы добраться до Данлина, стало для меня ужасной пыткой. Я так долго находился в воздухе, что до сих пор невольно пытался отклониться влево, нырнуть вправо, но сейчас я скакал на лошади, запертый в двух измерениях, и галоп казался мне катастрофически медленным. Приподнявшись в стременах, я заставил лошадь нестись прямо на Насекомых, в самую гущу боя. Твари цеплялись за ремни, и я поражал их копьем. Я – не копейщик, поэтому использовал оружие как пику, разя покрытых хитином врагов в грудь, брюхо, крылья. Вскоре я отбросил копье и достал ледоруб – тяжелый топор с длинной рукоятью и острым, зазубренным лезвием. Я прокладывал себе дорогу, размахивая своим оружием и рыча от напряжения. Эти движения были мне отлично знакомы – словно рубишь ступени, чтобы подняться на ледник. Насекомые одно за другим падали на землю, лишаясь голов и извиваясь в агонии.
Данлин заметил меня и попытался приблизиться, однако на его пути стояло слишком много коричневых тварей. Гвардейцы, увидев меня, начали сражаться с удвоенной силой.
– Убирайтесь отсюда! – кричал я, указывая на Стену. – Давайте скорее!
Но орда тварей преградила им путь.
Я видел, как Данлин пробивается сквозь жесткие тела Насекомых. Ему в ногу впились жвала одного из них, прокусив икру до кости. Он резко перенес вес на эту ногу и сумел избавиться от Насекомого, оставив в его челюстях кусок собственной плоти. Данлин поднял забрало и нанес яростный удар твари, вцепившейся ему в крыло.
Меч Данлина взвивался над прочными грудными панцирями Насекомых. Одна из тварей попыталась схватить оружие зубами и лишилась челюсти, но тут же две другие поймали клинок плашмя и вырвали меч из рук короля. На его глазах закаленная сталь была перекушена, как зубочистка. Насекомые сбили Данлина с ног и принялись его топтать своими паучьими ногами. Везде, где конечности Насекомых находили щель, появлялись кровоточащие раны. Челюсти сомкнулись. На ногах не осталось ни одной лошади и ни одного человека. Насекомые жадно пожирали еще живую добычу.
Закрыв забрало, Данлин перевернулся на живот и прикрыл затылок руками, защищенными доспехами. Насекомые вцепились ему в крылья, и на землю полетели перья. Некоторые твари бежали к Стене, и я мог лишь надеяться, что Тауни подготовил свой фюрд. Несколько Насекомых надели на головы ребра лошадей подобно еще одному панцирю.
Рядом с королем присело Насекомое. Страшным ударом я расколол его панцирь, вогнав ледоруб между двумя позвонками; оттуда начала извергаться желтоватая, густая жидкость. Переломленный усик висел словно проволочка, но тварь все равно чуяла меня. Она открыла пасть, и я увидел, как в глотке, подобно пальцам, извиваются щупальца. Я пнул Насекомое, и острая боль пронзила всю ногу – челюсти разорвали мой ботинок от носка до пятки. Я вновь обрушил ледоруб на спину Насекомого, причем с такой силой, что он вошел в тело ненавистного существа по самую рукоятку. Когда я вытащил его, рука стала мокрой.
– Следующий! – заорал я. – Кто следующий?
Данлин. Король. Представив себя героем, я подумал о том, чтобы наклониться и закинуть его на лошадь. Однако я был не настолько силен. Ухватив Данлина за пояс, я некоторое время тащил его тело по земле, пока лошадь металась из стороны в сторону. Я изо всех сил замахал крыльями, но все равно не смог поднять его. В конце концов мне пришлось спешиться и примотать тело короля к луке седла при помощи перевязи его собственного меча. Вскоре я был весь покрыт кусочками перьев и кровью Данлина, которая сочилась из многочисленных ран. Его доспехи стали настолько склизкими, что я едва сумел справиться со своей задачей. К тому же на меня волной накатил отходняк от наркотика и сумасшедшего выброса адреналина. Невдалеке маячила депрессия. Я подумал о том, что же это такое – умирать, и в душе возникли какие-то непонятные чувства.
– Ты – благородный скакун, – шепнул я коню. – Черный – это подходящий цвет, не правда ли? Думаю, его могила должна быть из черного мрамора. А теперь позволь мне вернуть тебя хозяину.
Запах мертвечины не беспокоил животное, но ему было не по душе ощущение липкой крови, струившейся по бокам. Я уговорил коня перейти на рысь, но развить более подходящую скорость ему мешал труп Данлина. Труп, который вдруг зашевелился и что-то пробормотал. Он был жив!
– Рейчизуотер! Мой король!
Ответа не последовало. Я сорвал с него плащ и сложил под головой на манер подушки. Что теперь делать? Лоуспасс – крепость! Зажав покрепче поводья, я что есть сил начал погонять коня. Он понесся вперед словно риданнский скакун.
ГЛАВА 2
Земля на пятьдесят километров вокруг Лоуспасса покрыта шрамами, как тело Тауни. Молния еще помнит, что когда-то здесь были зеленые цветущие холмы и густые перелески, а единственным серым пятном оставалась скала, на которой теперь высилась крепость Лоуспасс. С момента ее возведения минуло уже более тысячи лет, и укрепления постепенно заполнили всю долину. Ров соорудили из перенаправленной реки, а внешние стены вырезали в цельной скале. Конюшни и оружейные разрослись и превратились в целые деревни.
Наша война – это война твердынь, и Лоуспасс укрепляли, перерыв всю землю вокруг. Шесть больших загонов, некоторые из них с несколькими входами и специально огороженными участками, частоколы вдоль дорог, канавы, насыпи, стены из обтесанного камня с шипами – все эти сооружения предназначались для того, чтобы замедлить наступление Насекомых, но солдатам приходилось перестраивать их снова и снова, каждый раз немного изменяя, поскольку Насекомые учились их преодолевать. Молния знал каждый сантиметр этой земли. Он помнил строительство самых первых укреплений – пятиметровых земляных валов, похожих теперь на ряды кротовых нор и траншей, ныне полузасыпанных и поросших травой. Долину многократно перекраивали, так что Молнии, я думаю, уже казалось, будто земля двигается сама по себе, выталкивая на поверхность искусственные берега и складываясь в холмистые преграды, белые шрамы которых быстро зарастали зеленой травой, закрывая искусственные ловушки и изменяя пространство вокруг по собственному усмотрению.
Фюрды занимались военной подготовкой на измученной местности, которую одно поколение готовило к битвам следующего. Они изгоняли Насекомых и очищали Бумажные земли. Мы называем основной материал наших врагов бумагой, хотя он обладает абсолютно не присущими бумаге свойствами – он очень твердый и практически не гнется, к тому же слюна Насекомых покрывает его огнеупорным слоем. Мы сжигали деревянные дома, оставляя только обугленные головешки, чтобы Насекомым нечего было жевать, однако они использовали все, что могли найти, – от тряпок до костей. Когда на Бумажные земли приходили фюрды, они рубили топорами и предавали строения Насекомых огню, но те почти не горели.
Ландшафт Лоуспасса похож на трехмерную настольную игру, выполненную из мрамора и зеленого вельвета. Эту территорию отняли у нас Насекомые, мы отвоевали ее, снова потеряли – и так много раз. Данлин знал, что изначально земли вокруг Лоуспасса были такими же плодородными, как и золотые поля Авии. Но мне так и не удалось заставить короля понять, что это было очень давно. Он так не смог осознать, сколько времени прошло с тех пор, хотя каждый день проезжал по дорогам мимо заброшенных деревень и земляных валов, выросших на костях солдат фюрда пятой земли. Данлин был убежден, что если эту территорию отбить у Насекомых раз и навсегда, то ее снова заселят мирные жители. Конечно, мы тоже сражались ради этого, но даже если бы мы победили, то крики фюрдов и звуки битв навсегда остались бы в памяти эсзаев, и эта земля казалась бы нам странной без противников.
Представление заскайских солдат о Лоуспасском фронте еще более ограниченно, чем у Данлина. Для них эта долина является местом, где происходят ужасные вещи и где при виде Насекомых оживают все их детские страхи.
Мне Лоуспасский пейзаж виделся по-другому. Да, здесь совершались кровопролития, но, когда я летал над долиной, меня охватывало потрясающее чувство безумной свободы. Для меня она каждый раз была другой. Над ней проносятся перистые облака, превращаясь за Стеной в кучевые. А сейчас небо на западе ясное и теплое. Каждое утро солнце встает из-за скопления пиков, напоминающих острые акульи зубы.
Маленькая речушка, зародившаяся в горах Дарклинг, постепенно становится все шире и полноводнее и течет через Лоуспасс в Мидлспасс, к побережью. Это едва ли не крупнейшая водная артерия Четырехземелья, и она носит красивое имя – Ориоле. В одном месте мы пытаемся с ее помощью подмыть Стену, и там течение настолько сильное, что кажется, будто кто-то расчесал водяные растения на поверхности реки. На стремнине обитают раки, которые, подобно маленьким Насекомым, питаются плотью мертвых солдат. Потом река несет свои воды по рукотворному руслу, а затем у подножия крепости Крэг опускается на двадцать футов. Предгорья Дарклинга в Лоуспассе еще достаточно пологи, и вся долина исчерчена дорогами, по которым подвозят обеспечение. Массовые захоронения давно поросли лесом, однако до сих пор обугленные кости попадаются то здесь, то там. Поля, принадлежащие фермам, которые построены на месте отхожих мест фюрда восемнадцатого века, очень плодородны.
Валы и пустоты, порой решающие исход битвы, почти незаметны с воздуха, поскольку по большей части покрыты травой. Я лечу низко, и моя тень бежит следом за мной, постоянно меняясь в размерах. Как бы я хотел быть не единственным, кто может любоваться Лоуспассом с высоты птичьего полета! Я пытался спроектировать аппараты, которые могли бы плыть над землей и нести на себе людей, но безуспешно. Думаю, если бы Бог хотел, чтобы мы придумали летательные машины, он не дал бы нам крыльев.
Дверь с шумом распахнулась, и в мою комнату вбежал Станиэль. Позади него показался Молния, который извиняющимся жестом развел руками. Станиэль удивился, увидев, что я сижу, скрестив ноги, на своих постельных принадлежностях, которые находятся на полу, а не на кровати. Аромат сандалового дерева и тот факт, что я как раз находился в процессе написания доклада императору, расстроили его и заставили напрячься. Станиэль опустил голову, уставившись на каменные плиты пола. Он приложил одну руку к своей узкой груди, и теперь вся его поза напоминала поклон.
– Пожалуйста, – залепетал он. – Данлин… Как он?
– Ну…
– Мне нужно знать! Райн ничего мне не говорит!
– Ты его видел. С тех пор ничего не изменилось. Он все еще в госпитале, без сознания. Райн ухаживает за ним.
– Он очнется, так ведь?
– Я выжил после таких ранений.
– Но он смертный…
– Не думаю, что стоит сейчас беспокоить Янта, – вмешался в разговор Молния.
– Прошу прощения, Комета. Но… возможно, эсзаи поддержат нас в такой трагический момент.
– Чего ты от меня хочешь?
– Данлин умирает, не так ли?
– Не знаю. Да.
Одежда Станиэля была чистой и сухой, как и подобало человеку его положения, однако казалось более логичным ожидать, что после сражения он будет таким же грязным, как и все мы. Его длинные волосы цвета спелых зерен еще оставались влажными – он уже успел помыться в реке, естественно, выше по течению от того места, где толкались и гомонили изнывавшие от жары солдаты. Я же форсировал Ориоле как раз возле них, двигаясь сквозь царивший там хаос брызг, крови, грив и копыт, и позади меня сразу же начали шептаться, что король мертв.
Я был весь в грязи, к тому же несколько моих перьев сломались. Густая пыль покрывала плащ Молнии, а Стани-элю уже удалось найти грубый черный шелк, чтобы продемонстрировать свой траур. Он вплел в волосы перья канюка и не забыл надеть тонкую серебряную корону со вставками из лазурита. Его голубые глаза воспалились оттого, что он постоянно их тер, – из-за этого Станиэль напоминал плаксивого подростка. Молния положил руку ему на плечо.
– Нам не стоит обсуждать это до утра, ваше величество.
– Прекрати меня так называть! В самом деле, Лучник. – Станиэль мял шелковые манжеты своих длинных рукавов, оставляя на них влажные следы. – Мало того что ты всюду следуешь за мной, ты еще постоянно повторяешь «ваше величество», «мой король»! Как ты можешь называть меня королем?
Молния ничего не ответил, но я чувствовал, как у него в душе растет недовольство принцем.
– Чего ты от меня хочешь? – повторил я свой вопрос.
– Спаси его.
– Райн делает все, что может. Ей не нужна моя помощь. Чего, во имя Дарклинга, ты от меня ожидаешь?
– Не знаю… просто не знаю. – Он потер лицо обеими руками, надеясь избавиться от гнетущей печали.
– В Солнечном зале есть кофе, – снова начал Лучник миролюбивым тоном. – Женя приготовила хлеб и мясо. Люди поели, и я не понимаю, почему мы должны морить себя голодом.
Услышав имя «Женя», Станиэль вздрогнул, как ребенок, которому сказали, что в комнате для рисования поселился дракон. Ко мне он привык, но риданнок – моих соплеменниц – никогда не встречал. Я послал к ней гонцов и уговорил организовать еду для израненного, изможденного фюрда.
– Женя… – пробормотал Станиэль. В его голосе звучала смесь отвращения и восхищения.
Я очень устал, и потому гнев во мне вспыхнул слишком быстро. Такую же реакцию я видел у тех, кто встречался впервые со мной. Часто неприятие и страх заставляли людей оскорблять меня, а то и осыпать стрелами. Я отбивался как мог, к тому же был менее чувствителен в этом смысле, чем мстительная и склонная к насилию Женя.
– Осторожно! – предупредил я Станиэля. – Если ты заденешь ее, она выцарапает тебе глаза.
– Мы должны постоянно находиться у ложа моего брата.
– Мы будем гораздо полезнее в качестве военачальников, если, конечно, поедим и наконец-то поспим!
– Я не могу есть.
– Это улучшит ваше самочувствие.
– А может быть, я не хочу, чтобы мне было лучше.
Молния глубоко вздохнул.
– Я не могу поверить, что династия Рейчизуотеров произвела на свет такое бесхребетное существо, как вы! Ситуация ужасна, я согласен, однако не кажется ли вам, что нужно собраться с духом и мужественно принять свою судьбу? Вы из рода Авернуотеров, который пятьсот лет удерживал трон и крепостные стены – с тех пор, как оборвалась моя линия. Ветвь Рейчизуотеров оказалась такой живучей и мощной, что разрослась в отдельное древо. И я не могу понять, как один из листочков на этом древе может столь разительно отличаться от других. Среди моих родственников нет ни одного, кто пытался бы подобным образом уйти от ответственности, возложенной на него по праву рождения, в тот момент, когда вся Авия так в нем нуждается! Я не вижу в вас ничего от Рейчизуотеров! Ваш прадед Сарселл, прибыв на фронт, никогда не прятался в своем шатре.
Станиэль взглянул на меня, пытаясь найти поддержку. Он неплохо держался, и я сжалился над ним, поскольку никогда не соглашался с Молнией, считавшим уместным сравнивать разных людей друг с другом. Станиэль не был воином – напротив, он был трусом, – и сильной его стороной, как я заметил, было красноречие. Со временем, возможно, мне удастся сделать из него великолепного дипломата.
– Молния, успокойся, – попросил я.
– Нет уж! К примеру, Станиэль бесцеремонно прервал твой отдых, чтобы спросить о его величестве, и даже не подумал поблагодарить тебя за то, что ты приволок Данлина живым с поля боя. Он настолько…
– Довольно!
Я видел, что Станиэля начало трясти от смущения. Если до этого его нервы были натянуты до предела, то теперь они просто разрывались в клочья. Я хотел дать ему возможность ответить, но остановить Молнию так же трудно, как обуздать несущегося боевого скакуна. Я протянул Станиэлю руку, и он, придя в себя, пожал ее. В его пальцах все еще ощущалась легкая дрожь.
– Да. Несомненно. Да… Комета, – окрепшим голосом обратился он ко мне. – Авия приносит тебе благодарность за спасение моего брата. Твой поступок – лучший пример проявления великого мужества в момент страшной опасности. Я обязательно сообщу об этом в письме императору, которое Молния, к сожалению, пока не дает мне отправить. Возможно, ты сам его доставишь. Спасибо и за то, что предотвратил дальнейшие потери среди фюрда, которому не удалось бы вернуть тело моего брата.
Если бы слова, начертанные на бумаге, превращались в наличные, они доставляли бы мне большее удовлетворение.
– Где ты был? – поинтересовался Молния.
– Хм. На пресс-конференции.
– Что?!
– Кроме этого, я хотел бы извиниться за то, что Данлин нарушил твой прямой приказ и отправился в Бумажные земли.
Станиэль явно нервничал, его светлые крылья, практически белые на кончиках перьев, беспомощно обвисли на спине. Принц носил на них тонкие золотые браслеты, как кольца на пальцах.
Я не обязан был слушать его извинения и знал, что император тоже не станет этого делать. Данлину не было прощения. Его провал – очередная иллюстрация того, что случается, когда заекай – неважно, какого положения, – ослушиваются приказов эсзаев на поле боя. С другой стороны, я не хотел осложнять ситуацию. В будущем нам еще неоднократно представится возможность обсудить произошедшее, и не стоит заниматься этим сейчас, у смертного одра короля.
– Я принимаю твои извинения, – кивнул я, – но поговорим об этом позже.
– Ты придешь в Солнечный зал? – спросил Станиэль, и тут из коридора донесся едва слышный шорох.
Станиэль застыл.
– Что это? – прошептал он.
Я почувствовал напряжение, нарастающее в воздухе.
Кто-то подслушивал за дверью, очень тихо и сосредоточенно. Я уловил тончайший запах папоротника и алкоголя, после чего прыгнул к двери и широко распахнул ее. Мы выбежали в коридор, но там никого не было.
– Женя, – сказал я.
– Женя Дара, – повторил Станиэль.
В первый раз за десять лет наши пути пересеклись. Все хорошо, сказал я себе. Никто ничего не знает.
Месяц становился все ярче на темнеющем закатном небе По коридорам и дворам серого Лоуспасса разносились приглушенные разговоры солдат. Копейщики, лучники, уланы и кавалерия – все ждали, когда объявят последние новости о состоянии Данлина.
Если бы я не был так занят, то именно мне выпала бы обязанность ходить среди воинов, выясняя их мнение о происходящем. Теперь же этим занимались Тауни и Станиэль – Торнадо общался с фюрдом Равнинных земель, а принц – с гарнизоном крепости, который размещался за поросшим травой Внешним барьером, который был дополнительно укреплен насыпью из известняка. Авианская пехота разбила палатки за толстыми стенами куртин. Большинство солдат спали, но некоторые сидели группами и тихонько говорили о павших на поле боя товарищах.
Вдоль реки росли первоцветы. После битвы на Известковых Перекрестках, девяносто лет назад, их желтые лепестки стали розовыми. Солдаты срывали их в память о фюрде, который ушел навсегда, потому что я написал однажды, что это наша кровь окрасила цветы в розовый цвет – тогда, в тысяча девятьсот двадцать пятом. Было странно видеть крепкого, закаленного в походах, обросшего щетиной мужика с цветком первоцвета, закрепленным в щели в доспехах.
Я прогуливался вокруг крепости, пытаясь избавиться от странного чувства, будто чего-то не хватает. Меня преследовало скорее наваждение, чем осознанная мысль, однако такое состояние мне было хорошо знакомо, и я не сомневался, что постепенно оно будет только усиливаться. Как правило, когда такое происходит, я в конце концов запираюсь в своей комнате, чтобы вколоть еще дури. Куда бы я ни шел, люди спрашивали меня, как Данлин, жив ли он и сколько еще времени фюрд будет оставаться в холодной крепости.
Я прошел мимо открытого окна и ощутил Женино присутствие. Я чувствовал ее. Шагая вдоль строгой колоннады, которая резко заворачивала вместе со стенами куртин каждые сто метров, я точно знал, что за мной кто-то наблюдает. Я позвал ее по имени, и в ту же секунду она молча растворилась.
Я не винил ее за желание понаблюдать за мной издали, мне, пожалуй, было даже приятно, что она вообще хочет этим заниматься. Возможно, она играла со своими эмоциями так же, как с моими. Она дразнила собственный страх, все ближе подбираясь к краю пропасти. Одновременно она подвергала серьезному испытанию и мое желание. Я продолжал идти вперед, в то время как она неслась по темным коридорам. Я представил, как Женя крадется по черепичным крышам, проходит мимо цистерн, кладовых, захламленных кухонь, бежит по лестницам, ловя на себе удивленные взгляды людей. Промелькнувшая перед глазами картинка вызвала у меня рык: «Я – эсзай! Этот фокус не пройдет». Я знал, что если бы захотел, то поймал бы ее.
Я пришел в церковь, которая была частью главного комплекса зданий Лоуспасской цитадели. Как только за мной закрылись двери, украшенные вставками из цветного стекла, из темноты появилась Ата Дей. Я тут же перестал думать о Жене – волосы Аты были прекрасным отвлекающим средством. В квадратном портике церкви царил сумрак, но ее волосы все равно светились.
– Привет, кошачьи глазки, – проговорила она, глядя сквозь меня.
Я подумал, что на ее лицо падает тень, однако, подойдя ближе, понял, что на самом деле это синяк. Он красовался на переносице и вокруг одного глаза, а вся щека от нижнего века и до скулы опухла. Красная точка на темном кровоподтеке указывала на место, где была разорвана кожа.
– Ты заработала это в битве? – поинтересовался я.
– О да. – Ее бледные губы задрожали. – Но к Насекомым это не имеет никакого отношения. Туман ударил меня. О, как бы я хотела не зависеть от него!
– Но почему он тебя ударил? – осторожно спросил я. Я знал, что лучше не вмешиваться в конфликт между женой и мужем. Любому, кто попадал между Атой и Туманом, приходилось хуже, чем им самим. Долгий опыт превратил драки между ними в некое подобие игры, а я не знал правил.
Ата начала рассказывать:
– Данлин со своими гвардейцами проскакал мимо нас. «Давай последуем за ним», – предложила я, поскольку мне казалось, что ему нужна поддержка. Да и ты крикнул Тауни то же самое. «Нет, оставайся здесь», – ответил Туман. Он чертовски странный. И слишком давно живет. Так что я сказала: «Ты, тупой ублюдок, тогда я сделаю это сама», – и собиралась уже кликнуть островитян, когда он взмахнул кулаком и разбил мне лицо.
– Ух.
– Я попыталась врезать ему сзади, однако он парировал удар, и тут я заметила, что за нами наблюдает весь фюрд. Я надеялась, что ты перехватишь Данлина – ты быстрее, чем проклятье в зале суда.
– Я не мог остановить атаку.
Бескрылые люди, подобные Ате, и авианцы, которые имеют крылья, но не умеют летать, никогда не поймут, что я могу лишь наблюдать за сражением с воздуха, а не управлять им.
– Ну да, – выдохнула она. – Надеюсь, ты горд собой.
Я промолчал, и она снова заговорила:
– Данлин просил восемь тысяч пехотинцев. Если бы ты набирал их в Равнинных землях, а не на побережье, как он тебе сказал, то они были бы уже здесь. Этим утром нам не хватило примерно тысячи человек, однако дальнейшие действия Данлина вряд ли увенчались бы успехом, даже если бы у нас было вдвое больше солдат.
Я с осторожностью относился к Ате. Ее разум разделял нас подобно барьеру. Я, конечно, сообразителен, но не так дальновиден. Лучше всего для меня – держаться от нее подальше. Ее сознание подобно стальному капкану – -либо ты в нем, либо нет. Тех, кто попался, капкан перекусывал надвое.
– Если бы ты последовала за Данлином, то потеряла бы Островной фюрд, – заметил я.
– Да, я знаю, в нем слишком мало копейщиков, и Молния может подтвердить это. Будем надеяться, что император не догадается.
– Надеюсь, ты не сообщишь ему.
Она ухмыльнулась.
– И что ты все-таки здесь делаешь?
Я беспорядочно помахал руками в воздухе.
– Улаживаю некоторые вопросы.
– Если ты ищешь место, чтобы уколоться, то проваливай. – Ата указала на дверь.
– Я чист, – машинально солгал я.
Каждый раз, когда меня уличали, я испытывал смешанное чувство раскаяния и негодования – странное желание ползать и извиняться и одновременно сопротивляться и спорить. Опасность разоблачения давно стала для меня источником удовольствия, и я уже не мог избавиться от этого.
– Да, конечно! Ты даже не можешь идти прямо.
Она сложила руки на груди, но ожидаемого впечатления материнской власти, которое должен был создать этот жест, не получилось, поскольку результатом явилась некая странная двусмысленность. Я сказал ей, что она замечательно выглядит, но жена Тумана лишь пожала плечами в ответ. Ата не особенно заботится о своей внешности, но ее волосы все равно завораживают. Совершенно белые, почти прозрачные на фоне загорелой кожи, они свободно ниспадали ей на спину. На голове она носила скрученный, как венок, платок.
– Как король? – спросила Ата.
– Не знаю.
– Для официального сообщения это абсолютно не подходит, Янт Шира. Я думала, у тебя более богатое воображение.
– Он умирает.
– Ага. М-м-м. Не оставив детей, идиот. Как король Станиэль будет истреблять Насекомых? Смерть от сонета?
Я захихикал, обхватив руками живот, а Ата недоверчиво за мной наблюдала, пока я не закипел от унижения. Меня пробрало с головы до ног, и я почувствовал легкую дурноту.
Ата пополнила Замковый Круг, выйдя замуж за Морехода и став бессмертной за четыреста лет до меня. Те, кто недолюбливал Тумана, говорили, что он сделал ей предложение, поскольку опасался получить от нее вызов на состязание за место в Круге. Женившись на Ате, он удовлетворил ее жажду вечной жизни, но, кроме этого, брак гарантировал ему, что она будет рядом и не даст ему покоя на протяжении всех долгих столетий, которые выпадут на его долю. И, как и у прочих эсзаев, присоединившихся к Кругу посредством брака, бессмертие Аты зависело от членства ее мужа в Круге.
Рубашка Аты была из прозрачного желтого шифона, дополняла ее наряд бледно-голубая газовая накидка. То, что я поначалу принял за юбку, оказалось на самом деле широкими штанами. С тонкого кожаного пояса свисала шпага с искусно выделанной рукоятью в форме мужских гениталий. Ата оставалась тридцатипятилетней женщиной уже шесть столетий.
– Будь осторожен, Янт. Последнее, что нужно императору, – это Вестник, который принимает столько наркоты для расширения сознания, что потом не может запихнуть свои мозги обратно.
– Оставь меня.
Ата пожала плечами.
– Твоя риданнская госпожа видела тебя. Она хочет знать, что ты делаешь.
– Ты говорила с Женей? – Я задал этот вопрос слишком поспешно.
Ата кивнула и ушла.
Комнаты Райн находились в глубине крепости и были построены по ее приказу во время возведения самой цитадели. Она старалась, чтобы в ее апартаментах всегда хранился запас лекарств, бинтов и воды. Во время войны она оставалась в крепости, и всех раненых приносили к ней.
Я размышлял о Данлине и скорее чувствовал, чем обдумывал необходимость принять дозу. Похоже, лучший выход – навестить Райн, ради королевства и собственного здоровья.
Я брел в полуобморочном состоянии, стараясь обходить стороной спящих прямо на земле солдат. Мне было плохо из-за того, что внутри образовалась какая-то холодная пустота. Мышцы судорожно подрагивали, ремень пришлось застегнуть на самую последнюю дырочку. Тяжелые, плоские руки-крылья шелестели за спиной.
Моренцианские сапоги ручной работы стучали по истертым камням двора, а бусинки, вплетенные в волосы, отскакивали от затылка. Между башен стремительно, словно черные искры, летали галки. Им хорошо, подумал я. Это зрелище вызвало закономерный вопрос: зачем я иду пешком? Мне понадобилась лишь пара секунд, чтобы подняться вверх и присоединиться к птицам, а затем тихо пробраться в апартаменты Райн.
Данлин лежал на простой кровати у серой стены в первой комнате, не имевшей ни окон, ни украшений. Сквозь дверной проем проникал свет факелов, доносился шум, поднятый метавшимися в суматохе слугами, которые готовилиеду и лекарства, а также крики и стоны солдат. Я прикрыл дверь и молча воззрился на короля.
Гримаса боли изменила лицо Данлина – глубокие морщины, залегшие между бровей, и нахмуренный лоб придали ему устрашающее выражение. Короткие волосы слиплись от запекшейся крови, а Райн еще и обрила полголовы, чтобы иметь возможность обработать глубокую рану, тянувшуюся от мочки уха до ключицы. В уголках пересохших губ застыли капельки крови. С рук короля, которые лежали на постели, словно опавшие листья, сняли все украшения. Данлина одели в широкую белую рубаху, из тех, что копейщики носили под доспехами для дополнительной защиты. Но боль не смогла стереть с лица короля печать благородства.
Помимо этого, я отметил специфический запах – не крови, а времени. Он всегда окутывает пожилых людей, независимо от того, как они себя чувствуют, – это смерть приближается к ним. Запах земли и тлена въедается в одежду и расползается по комнатам. Когда я его чувствую, мне приходится сдерживать подступающие слезы. Воспаленные глаза короля приоткрылись.
– Не двигайтесь, – обратился я к нему на авианском. – Мы думали, что потеряли вас, и я не знаю, что успела сделать Райн.
– Это…
– И говорить тоже не пытайтесь, – мягко добавил я. – Не знаю, поймете ли вы меня, но вы должны знать, что Станиэль сам не свой. Он настолько напряжен, что может сойти за риданнца. Я пытаюсь его успокоить, а Молния постоянно запугивает.
Данлин захрипел, потом закашлялся. Под загаром его лицо стало пепельного цвета – цвета смерти.
~ Надеюсь, Насекомым потребуются годы, чтобы восстановиться, – неуверенно начал я. – Хочется верить, что все это было не зря.
Король прокашлялся, потом прошептал:
– Это… агония?
– Да. Она скоро закончится. Вам повезло, – с трудом выдавил я и наклонился к нему поближе.
– Я хотел быть бессмертным. – При этих словах по его лицу, не касаясь губ, скользнула улыбка.
Воцарилась тишина. Что я мог сказать? Я ощущал отвратительное чувство вины, что он умрет, а я – нет. Но мир несправедлив. Только во власти императора делать людей бессмертными. Я подумал, стоит ли сообщить Данлину о Перевоплощении. Я не мог не учитывать возможность того, что он рассмеется или просто не поверит.
– Эта боль… – прошептал Данлин.
Я задумался о неприятностях, которые ждут меня, если все раскроется. Но кто до этого докопается? Глаза короля, в которых плескалась адская боль, помутнели, он практически впал в забытье. Кровь из рваной раны на крепкой шее просачивалась сквозь повязку. Его крылья были обглоданы Насекомыми до костей, на которых кое-где остались подрагивающие мышцы. Эта картина повергла меня в шок.
– Есть еще Перевоплощение… – Я решил рискнуть.
– М-м…
– Это – другая страна. Даже другой мир. Вы умираете здесь, но остаетесь там.
– Хм. Правда? – Меня наградили еще одной улыбкой, не столько царственной, сколько сардонической. – Как?
Я со щелчком открыл свой компас и выкул свернутую бумажку.
– С помощью этого.
Данлин вздохнул. Ему не хватало сил пытаться понять. Ему было уже все равно.
– Это что-то вроде бессмертия.
– Тогда делай, что можешь.
Молния может трепаться о Золотом веке в период правления Тила Микуотера, но я не представляю себе времен, когда Авия так же процветала, как при этом короле. Я стоял над ним с траурным выражением лица, обгрызая до крови ноготь и чувствуя себя, как последний в очереди за вином на похоронах. Я еще несколько минут поговорил с Данлином и слово в слово записал его последнюю волю, которую он продиктовал мне.
На низком столике рядом с кроватью стояла оловянная чашка, кувшин с водой и тарелка с губкой. Там же лежало кольцо Данлина – серебряное, со вставкой из синего агата и выгравированной на нем печатью Рейчизуотеров.
Я понюхал то, что было в чашке, – жидкость имела аромат корицы. Я высыпал туда порошок, размешал и поставил посудину на место.
Думаю, это было состраданием. В оправдание своих действий я вспомнил окончание «Полного Гербария» – книги, которую я купил, когда жил в Хасилите: «Это наш долг – исцелять недуги, облегчать страдания и боль; благородный и священный долг». Райн написала эту книгу за несколько столетий до того, как я родился.
Я не знал, правильно ли облегчать боль, приближая приход смерти, но в данном случае такое решение казалось мне верным. Король умирал, и я хотел, чтобы его смерть была достойной. Я не мог видеть своего друга изуродованным агонией до неузнаваемости.

Свэйнстон Стеф - Замок - 1. Год нашей войны => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Замок - 1. Год нашей войны автора Свэйнстон Стеф дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Замок - 1. Год нашей войны своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Свэйнстон Стеф - Замок - 1. Год нашей войны.
Ключевые слова страницы: Замок - 1. Год нашей войны; Свэйнстон Стеф, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Родная душа