Роулинг Джоан Кэтлин - Гарри Поттер - 4. Гарри Поттер и Огненная Чаша 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Берд Николь

Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди автора, которого зовут Берд Николь. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Берд Николь - Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди = 230.64 KB

Берд Николь - Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди => скачать бесплатно электронную книгу



Сага о семье Синклер – 8

OCR Angelli; SpellCheck Dinny
«Скандальная леди»: АСТ, АСТ Москва; Москва; 2008
ISBN 978-5-17-050436-7, 978-5-9713-7781-8
Аннотация
Нет, спокойная жизнь определенно не для Офелии Эпплгейт. Она страстно мечтает стать актрисой и готова ради этого на все, даже сбежать в Лондон. Ее сестре-близнецу Корделии ничего не остается, как последовать за взбалмошной Офелией…
Но Лондон совсем не так гостеприимен, как кажется поначалу, особенно для двух очаровательных девушек, оказавшихся в незнакомом городе…
Неизвестно, чем закончилась бы эта авантюра, если бы не красавец Рэнсом Шеффилд, готовый защитить сестер от опасностей, подстерегающих их на каждом шагу… И кажется, одна из них навсегда пленила его гордое сердце…
Николь Берд
Скандальная леди
Глава 1
Дилижанс, доставивший в Лондон пассажиров с севера Англии, прибыл в конечный пункт своего маршрута с двухчасовым опозданием. Когда многоместная карета наконец-то замерла посередине постоялого двора, сидевшая в ее дальнем правом углу пожилая дама вздохнула с облегчением: фальшивая бородавка на ее носу уже готова была отклеиться.
Встряхнув седыми буклями, эта одетая во все черное путешественница решительно отодвинула длинным крючковатым пальцем задвижку и протянула руку служанке, чтобы та помогла ей встать и выбраться наружу, ее ноги затекли от долгого сидения в неудобной позе в ограниченном пространстве. Живым и бодрым оставался, пожалуй, лишь ее взгляд, которым она с подозрением окинула окружающих из-под полей поношенной шляпки, прежде чем ступить на пыльную землю. Опершись на трость, согбенная старуха нетерпеливо оглянулась и велела замешкавшейся служанке поторапливаться.
Почтовая станция, на которой завершилась их продолжительная утомительная поездка, ничем не отличалась от других подобных заведений. Из окон трактира пахло печеным хлебом и жареной бараниной, терпкий запах эля смешался с менее приятными ароматами конюшни, что, однако, не убавило аппетита у проголодавшейся путешественницы. Мучивший ее голод не заглушила даже боль в пояснице. Она потерла ее костяшками пальцев, проглотила слюну и нетерпеливо оглянулась на свою спутницу.
Служанка наконец тоже вылезла из дилижанса и тотчас же тихонько взвизгнула, вытаращив глаза: толстячок в жилете брусничного цвета, заигрывавший с ней на протяжении всего вояжа; ущипнул ее за ягодицу и заржал как жеребец.
Седоволосая дама прищурилась и смерила нахала уничижительным взглядом. Она прекрасно изучила самоуверенных ухажеров такого сорта пока жила в Йоркшире, – они возомнили себя джентльменами, перед которыми не может устоять ни одна служанка. Судя по неопрятному виду и помятой физиономии этого ловеласа, он, очевидно, несколько перебрал рому из серебряной фляжки, к которой прикладывался в течение всей поездки. Воображение наверняка уже рисовало ему продолжение его флирта с доверчивой провинциалкой в трактире.
Однако хозяйка служанки решила его отрезвить.
Старуха угрожающе подняла трость и, подойдя к незадачливому господину, так огрела ею его по спине, что бедняга подпрыгнул и завопил:
– Довольно, успокойтесь, мадам! Это всего лишь служанка!
– Я научу тебя уважать леди! – крикнула ему в ответ подозрительно молодым голосом старуха. – Следи за своими руками, распутник, и не смей больше прикасаться к этой славной невинной девушке! Лучше убирайся восвояси, пока я не вышла из себя! – При этом она расправила плечи и выпрямила спину, чем вызвала немалое удивление как назойливого приставалы, так и других пассажиров, а также кучера и лакеев..
Спохватившись, старуха вновь ссутулилась, опустила трость, и скрипучим голосом произнесла:
– Доктор прописал мне просто волшебный настой от ревматизма, он творит настоящие, чудеса.
– Я бы назвал это лекарство дьявольским зельем, – пробормотал у нее за спиной мальчишка с конюшни. – Я наслышан о ведьмах, обитающих на севере Англии. В последнее время они почему-то зачастили в Лондон.
Одна из служанок нервно, перекрестилась. Остальные же свидетели поразительной сценки продолжали стоять, раскрыв рты и вытаращив глаза. С недопустимой для девицы ее сословия непосредственностью служанка старухи взяла ее под руку и увлекла прочь, шепча на ходу:
– Ты перегнула палку, Офелия! Теперь нам придется искать для ночлега другую гостиницу. Зачем нам лишние хлопоты?
С досадой тряхнув седыми буклями, Офелия Эпплгейт наморщила нос, с кончика которого грозилась упасть фальшивая бородавка, и натянула шляпку пониже на лоб, чтобы зеваки не запомнили ее лица. Корделия, ее сестра-близнец, разумеется, была права: после такого скандала пораженная публика наверняка начала бы уделять им повышенное внимание, что было не в их интересах.
Офелия молча засеменила рядом со своей мудрой сестрой, несущей саквояж, по одной из узких лондонских улочек, опираясь на трость и украдкой улыбаясь. Как ни странно, настроение после случившегося на постоялом дворе у нее поднялось, она бы с удовольствием еще разок проучила того нахала и взглянула в его испуганные похотливые глазки. Жаль только, что она вышла из образа, ей следует глубже вжиться в роль и не допускать подобных обидных оплошностей. Но в целом она осталась довольна собой.
Однако где же теперь они проведут свою первую ночь в Лондоне?
То же самое заботило и ее сестру.
– Это опасный город, – произнесла Корделия, с тревогой озираясь по сторонам. – Не нравится мне этот район.
– Все не так уж и страшно, – подбодрила ее Офелия, окинув взглядом ветхие здания по обеим сторонам переулка. Но неуверенность, ощущавшаяся в ее голосе, говорила о том, что она просто следует своей привычке ни в чем не соглашаться с сестрой. Привыкшая к этому скверному свойству ее характера Корделия пропустила замечание Офелии мимо ушей и обратила все свое внимание на конские лепешки, которыми была щедро усыпана едва ли не вся мостовая.
– Постой! – сказала Офелия. – Мне надо вынуть из туфель эти проклятые камушки, пока нас никто не видит. Иначе они изуродуют мне ноги.
Гальку она насыпала в обувь для того, чтобы ковылять, как больная артритом старуха, но теперь ее терпение иссякло.
– Разве я не говорила тебе, что это дурацкая затея? Так нет же, ты настояла на своем, возомнив себя будущей столичной знаменитостью, – проворчала Корделия, однако же остановилась и позволила сестре снять туфли и вытрясти из них мелкие камни.
Обувшись, Офелия сказала:
– Ты вполне могла бы остаться дома, милочка! Никто же не тянул тебя в Лондон на аркане! Так что оставь свои колкости при себе и не хнычь, я знаю, какого ты мнения о моем плане.
– Так я и отпустила тебя одну в этот жуткий город, кишащий разбойниками и прохвостами всех мастей! – огрызнулась Корделия, вскинув тонкие брови.
Сестры были похожи как две капли воды: обе – шатенки с выразительными большими карими глазами и приятными чертами лица. Молодые люди, ухаживавшие за ними, называли их красавицами, однако частенько путали одну с другой. Ни один из кавалеров, к сожалению, так и не затронул сердце Офелии и не стал героем ее девичьих грез.
Ее заветной мечтой было играть на театральной сцене и покорить своим талантом не только столицу, но и всю Англию. Разумеется, этой тайной она не осмелилась поделиться с отцом, не говоря уже о старших сестрах, зная наперед, что они поднимут ее на смех и не позволят ей уехать в Лондон. Более того, они стали бы возмущаться ее непозволительными фантазиями и убеждать в том, что леди не следует пренебрегать законами высшего общества и становиться белой вороной. Выйдя на театральные подмостки, Офелия опозорила бы своим поступком родственников и была бы с позором изгнана из семьи. Хотя, разумеется, ее сестры и продолжали бы ее любить. Подумав о грозящей ей участи, она захлопала ресницами, сдерживая навернувшиеся на глаза слезы. Что ж, придется утешаться тайной перепиской с ними, с грустью подумала она, ведь отец будет вынужден выгнать ее из родного дома. Тем не менее, она решила все стерпеть и добиться своей цели любой ценой, даже ценой разлуки с обожаемым папочкой.
Наградой же за все муки, перенесенные ею на тернистом пути к славе, которой она, безусловно, быстро добьется, ей станут огромные гонорары и великолепные апартаменты в самом престижном и комфортабельном районе Лондона – Мейфэре. Естественно, о ней напишут в газетах, а возле ее дома будут постоянно толпиться поклонники.
Размечтавшись, Офелия споткнулась о булыжник и, вскрикнув от боли в стопе, остановилась, Сестры огляделись и обнаружили, к своему огорчению, что забрели в какое-то глухое место, застроенное лачугами, и никакой гостиницы поблизости не видно. Чертыхнувшись, Офелия наклонилась и потерла кулачком ушибленные пальцы. Легче ей от этого, однако, не стало.
Но долго озираться по сторонам не имело смысла, и сестры продолжили свое опасное путешествие по кривым улочкам незнакомого города. После утомительного блуждания по проулкам они вышли наконец на широкую улицу, где было довольно многолюдно и не так страшно, и остановили наемный экипаж.
– Офелия! – с раздражением прошипела ее сестра. – Мы не настолько богаты, чтобы позволить себе разъезжать по городу в экипаже.
– Ничего страшного, милочка! – заявила Офелия, залезая в карету. – Доставьте нас побыстрее на Мэлори-роуд, прямо к театру! – крикнула она кучеру.
Балаган, в который она намеревалась попасть, не мог, естественно, сравниться с Королевским оперным театром «Ковент-Гарден» или же с музыкальным театром «Друри-Лейн», однако вполне подходил для пробы сил дебютантки. Представляя себя выступающей на лондонской сцене, Офелия не обращала внимания ни на роскошные магазины, мимо которых проезжал их экипаж, ни на шикарные дома знати по обеим сторонам улицы, ни тем более на пешеходов на тротуарах. Осмотреться и купить себе модные наряды она рассчитывала позже, когда обретет славу и разбогатеет. К нарядам, разумеется, потребуются драгоценные украшения, но ими ее станут одаривать кавалеры и поклонники, выстроившись в очередь у двери ее гримерной, заваленной букетами цветов.
Настроенная менее оптимистично, сидевшая рядом с ней Корделия молча глядела в окошко на здания, мимо которых они проезжали, и все крепче сжимала пальцами саквояж. Наконец экипаж остановился напротив театра. Офелия расплатилась с кучером, и сестры выбрались из кареты на тротуар.
Улица в этот час была заполнена разнообразными повозками и разношерстной публикой. Дамы и господа в вечерних нарядах с важным видом входили в театр. Услужливые лакеи распахивали перед ними двери, а шустрые мальчишки с метлами, совками и вениками подметали улицу, убирая с глаз благородной публики горячие конские лепешки и оберегая их штиблеты от дурно пахнущей субстанции, мало подходящей для атмосферы зрительного зала.
Торговцы громко выкрикивали:
– Покупайте горячие пирожки, уважаемые господа и дамы! Кому печеных каштанов, с пылу с жару!
В животе у Офелии снова забурчало от дразнящих ароматов, и она вспомнила, что они с сестрой так и не поужинали.
Но какое значение имело назойливое бурчание в их пустой утробе в сравнении с возможностью наконец-то осуществить мечту всей своей жизни? Нужно было только убедить администратора театра в том, что перед ним будущая великая актриса, которой он просто обязан предоставить шанс продемонстрировать свое дарование. Сердце в груди Офелии заколотилось быстрее, она сказала:
– Корделия! Нам надо купить билеты. Я встречусь с управляющими…
– Этому не бывать! – отрезала сестра. – Мы должны теперь экономить каждое пенни. – Она вскинула подбородок, стиснув зубы.
– Но как же так, Корделия?! – воскликнула Офелия, ошарашенная решительным отказом сестры, который означал крушение всех ее надежд. – Мне просто необходимо попасть в этот театр!
– Мы и без того потратились на прогулку по городу в наемном экипаже по твоей милости! – нахмурившись, возразила Корделия. – В Лондоне все безумно дорого. Ты же не хочешь, чтобы мы с тобой остались на улице без гроша в кармане! Поэтому нам придется на всем экономить. Ведь здесь у нас нет ни родственников, ни знакомых, которые могли бы нам помочь.
– Мне надо поговорить с управляющим театром, – стояла на своем Офелия.
– Разве для этого обязательно покупать билеты?
Офелия закусила губу. Как правило, ей легко удавалось убедить в своей правоте любого. Например, она без особого труда уговорила свекра их средней сестры отпустить их с Корделией на ярмарку в соседний городок. Впрочем, подумалось ей, теперь, после их побега, он уже не будет таким доверчивым и покладистым. Корделию же обмануть ей никогда не удавалось, она знала все ее хитрости и уловки.
Не легче было и вызвать к себе симпатию совершенно незнакомого ей управляющего театром, на это требовалось время. Наверняка она не первая девушка, мечтающая об артистической карьере, которая обратится к нему с просьбой принять ее в труппу актеров. Следовательно, ей необходимо продемонстрировать ему свои способности, обворожить его своими женскими чарами, а опыта в подобных делах у нее, к сожалению, не было. Вдобавок сейчас, в облике старой клячи, она выглядела совсем непривлекательно. Ей надо было переодеться, умыться и предстать перед управляющим в лучшем виде.
Впрочем, почему бы ей не воспользоваться сложившейся ситуацией и не попытаться убедить его в своем актерском даровании, изобразив старую вдову? Не исключено, что это поможет ей быстрее добиться своей цели.
В детстве она участвовала в домашних любительских спектаклях, исполняя второстепенные роли, но ни разу не выступала на сцене перед большой зрительской аудиторией. По неписаным законам леди не следовало кривляться перед публикой, поэтому никаких шансов стать актрисой в провинции у нее и не было. Возможность влиться в театральную труппу в Йоркшире исключалась, оставалось одно – попытать удачи в Лондоне. И теперь, когда до осуществления ее заветной мечты оставался всего один шаг, отступать она не собиралась.
Офелия так разволновалась, что встряхнула головой, обильно обсыпанной пудрой, и громко чихнула.
Сестра брезгливо наморщила носик и промолвила, разгоняя облако пудры рукой:
– Следи за тем, что ты делаешь! Иначе от седины в твоих волосах не останется и следа, все твои усилия пойдут насмарку.
– Да что ты понимаешь в гриме! – сердито пробурчала Офелия и решительно направилась к театру.
– Желаете приобрести билетик, мадам? – спросил у нее мужчина, стоявший у входной двери. – Сегодня последний спектакль. С вас всего два шиллинга.
– Мне надо поговорить с управляющим, – сказала Офелия.
– К сожалению, он занят, мадам. Если не желаете купить билет, прошу вас отойти от двери! – Он кашлянул.
– Но мне очень надо!
– Мадам, пожалуйста, не мешайте проходу зрителей! – строго повторил привратник. Кто-то бесцеремонно толкнул ее в спину, и она отлетела от двери на несколько ярдов.
Раздосадованная, Офелия вернулась к сестре и сказала:
– Надо попытаться проникнуть внутрь со служебного входа.
Сестры обогнули толпу нарядно одетой публики, завернули за угол строения и постучались в дверь. Когда она распахнулась, Офелия сказала стоявшему на пороге человеку, что ей надо встретиться с управляющим. Тот взглянул через ее плечо на Корделию и с ухмылкой спросил у нее:
– Сколько ты берешь за свои услуги, красотка?
– Вы меня неправильно поняли, – ответила за сестру Офелия. – Это мне надо встретиться с управляющим и переговорить с ним о работе.
– Нам не требуются старые клячи, мадам! – рявкнул незнакомец. – Лучше продолжай выступать в роли сводницы. – Он грубо оттолкнул Офелию и захлопнул дверь у нее перед носом.
– Наглец! – возмущенно воскликнула она.
– По-моему, костюм покойной жены сквайра произвел на него должное впечатление, – рассмеявшись, сказала Корделия. – Не зря, выходит, ты целый день рылась в ее старых вещах на чердаке. Советую тебе прийти сюда завтра в нормальной одежде и без этого жуткого грима на лице.
– Да, пожалуй, ты права, – неохотно согласилась Офелия, расстроенная своим поражением. – Но где мы переночуем? У нас осталось так мало денег!
Обернувшись, она увидела бродячего шелудивого пса, роющегося в горке старых афиш и мусора, а затем нечто такое, что повергло ее в оцепенение.
– Боже, Корделия! Посмотри-ка туда! – прошептала она.
Обернувшись, сестра воскликнула, вытаращив глаза:
– Черт побери, Офелия! Кто-то пытается тайком проникнуть в театр. По-моему, это вор!
Офелия ахнула: казалось, что все это невероятно, однако же прямо на их глазах какой-то злоумышленник лез во флигель позади главного здания театра. В лучах закатного солнца, закрытого крышей дома, можно было отчетливо разглядеть фигуру человека, пытающегося пролезть в одно из верхних окон. Глубоко вздохнув, Офелия закричала:
– Вор! Грабитель! Хватайте его, люди!
Но в безлюдном переулке никто не услышал ее воплей. Тогда она выбежала на угол и снова крикнула:
– Караул! Грабят! Помогите!
Кто-то в толпе подхватил ее призыв, и вскоре к ней подбежало на помощь несколько крепких мужчин. Из окон соседнего дома стали выглядывать зеваки.
Злодей, напуганный шумом, спрыгнул на землю и мгновенно исчез в кустах.
– Пошли отсюда, на нас смотрят, – шепнула Корделия сестре.
– А что плохого мы сделали? – возмутилась Офелия. – Мы спасли театр от ограбления и заслуживаем хотя бы благодарности!
Она по своей наивности надеялась, что их пригласят в кабинет управляющего, где не только поблагодарят за проявленную бдительность, но и предложат ей продемонстрировать свои артистические способности. Ее мечты развеялись, едва лишь из служебной двери вышел на крыльцо крепкий мужчина в темном костюме и сердито уставился на сестер.
Офелия невольно попятилась под его недобрым взглядом.
– Наверное, он принял нас за сообщниц этого вора, – прошептала Корделия.
– Нет, я так не думаю, – возразила Офелия. – Будь мы пособницами сбежавшего злодея, мы бы тоже здесь не задержались. – Тем не менее объясняться перед незнакомцем в темном костюме ей не хотелось, внутренний голос подсказывал ей, что это сам управляющий. Проклятие! Теперь все существенно усложнилось.
Она вдруг ощутила смертельную усталость. Сумерки быстро сгущались, а ночлега у них пока не было. В груди Офелии шевельнулась тревога. Где они проведут эту ночь? В ее первоначальном великолепном плане возникли прорехи, похоже было, что они поступили легкомысленно, отправившись почти без денег в незнакомый большой город. Фортуна повернулась к ним спиной.
Сестры уныло понурились и побрели по пустынному переулку. Здания, тянувшиеся вдоль него, выглядели убого и не радовали взор. Прохожие были одеты в поношенную грязную одежду и посматривали в их сторону далеко не дружелюбно.
– Не оглядывайся, Офелия, – тихо сказала Корделия. – Мне кажется, что нас преследует какой-то мужчина в потертом пальто.
По спине Офелии пробежал холодок. Внезапно путь им преградил незнакомец в потрепанной куртке и мятой коричневой шляпе. Он злодейски ухмыльнулся и спросил:
– Дамы нуждаются в ночлеге? Я готов показать вам уютное местечко.
– Вы чрезвычайно любезны, сэр, – сказала Корделия, видя, что Офелия от страха проглотила язык, – но моя госпожа сегодня намерена переночевать у своих родственников.
– Да, именно так, – подтвердила Офелия дрожащим голосом. – Извините, но мы торопимся.
Однако не успела она сделать и шагу, как кто-то схватил ее сзади за руку. Офелия попыталась было высвободиться, но незнакомец лишь крепче сжал ее запястье.
– Ты уже старовата для работы, – хрипло произнес злодей. – Но твоя служанка настоящая милашка, за нее мне наверняка удастся выручить несколько монет. – Он гнусно расхохотался.
Корделия резко ударила его каблуком по голени, он охнул и отпустил Офелию. Сестра тотчас же двинула ему коленом в пах. Негодяй согнулся в три погибели и застонал. Офелия, осмелев, огрела другого хулигана тростью по голове и влепила ему левой рукой оплеуху. Он пошатнулся и попятился. Внезапно из темноты возник очнувшийся первый злоумышленник – худой и жилистый, одетый в лохмотья, он сильно ударил Офелию по уху и вместе со своим очухавшимся сообщником поволок Корделию в конец проулка. Офелия пришла в себя после удара и закричала:
– Люди! Помогите! Убивают!
Тем временем злодеи исчезли во мраке ночи.
На крики Офелии никто не отозвался.
Ее охватил ужас.
Глава 2
Казалось, что ни одна живая душа не видела, как злодеи похитили несчастную Корделию, и не слышала отчаянных воплей Офелии. Проулок опустел. Откуда-то из подворотни доносились слабые крики Корделии. Но никто не спешил высвободить ее из грязных лап похитителей. Очевидно, им с сестрой оставалось рассчитывать исключительно на собственные силы.
И дернул же их черт отправиться в Лондон на свой страх и риск! Корделия в отчаянии лягнула одного из злодеев и снова попыталась вырваться и убежать. Однако мерзавцы только посмеивались и продолжали куда-то ее тащить. Увидит ли она рассвет? Или же ее растерзанный насильниками труп обнаружат в Темзе рыбаки? А может быть, ее поместят в бордель и подвергнут там унижению, эксплуатируя ее тело?
Собравшись с духом, Корделия внезапно ударила одного из негодяев в пах ногой, а другому вцепилась ногтями в лицо. Однако жилистый мерзавец больно стиснул ее руки и вывернул их ей за спину, бормоча грязные угрозы.
– На помощь! – закричала она. – Спасите!
Из темноты появилась Офелия и бросилась ей на выручку.
Один из похитителей Корделии оттолкнул ее, а второй ударил в живот. В глазах у нее потемнело, она без чувств рухнула на землю.
Корделию охватило отчаяние. Негодяи оказались очень ловкими и проворными, справиться с ними в одиночку ей было не по силам. Несмотря на все сопротивление, они сумели утащить ее в конец темного проулка. Офелия осталась лежать в грязи совершенно одна, абсолютно беспомощная.
– Упрямая нам попалась на этот раз стерва! За такую норовистую кошечку полагается дополнительное вознаграждение, – пробормотал один из похитителей Корделии.
– Скажи это мадам Нелл! – с усмешкой отозвался другой негодяй. – Наверняка она будет удивлена.
Корделия оцепенела от страха. Злоумышленники потащили ее в другой переулок, еще более узкий, извилистый и темный. Корделия обмякла и закрыла глаза, поняв, что сопротивление бесполезно.
– Похоже, эта стерва отрубилась, – пробормотал один из мерзавцев. – Очевидно, ее покинули силы. Бери ее за ноги, а я подхвачу под мышки.
Как только один из злодеев наклонился, Корделия из последних сил ударила его ногой в живот, воскликнув:
– Это тебе за Офелию!
Тот, что держал ее за верхнюю половину туловища, усилил хватку. Второй похититель оправился от удара и схватил ее за лодыжки. Жилистый хулиган достал из-под сюртука дубинку и стал угрожающе ею помахивать, приговаривая:
– Не в моих правилах портить товар, крошка, но тебя я, пожалуй, хорошенько отделаю этой штуковиной, раз ты брыкаешься. Верно, Динти?
– Только не убивай ее, старина! – пробурчал тот. – Я хочу получить за свои синяки вознаграждение.
Первый злодей замахнулся дубинкой на Корделию, и она зажмурилась от ужаса. Неожиданно негодяй завопил и рухнул на мостовую. Открыв глаза, Корделия увидела, что какой-то мужчина пришел ей на помощь. Вырвав дубинку из рук похитителя, он ловко стал охаживать ею обоих мерзавцев.
– Я забью тебя, как свинью! – завизжал тот из них, что был пониже ростом, и выхватил из-под полы нож. В темноте сверкнуло длинное лезвие. Глаза Корделии расширились от ужаса.
– Лучше остынь и отпусти леди, придурок! – холодно бросил ему незнакомец, одетый, как успела рассмотреть Корделия, в дорогой вечерний костюм.
– Может быть, мне еще отвесить тебе поклон и убежать, поджав со страху хвост? – прохрипел в ответ вооруженный ножом негодяй.
Прилично одетый незнакомец взмахнул тростью и, зацепив ее набалдашником из слоновой кости нож, рывком вырвал его из руки злоумышленника. Злодей выругался, отпустил Корделию и толкнул ее на джентльмена с тростью. Тот отступил в сторону и, к изумлению злодея, вытянул, словно из ножен, из трости острую рапиру. Увидев это грозное оружие, оба похитителя разом произнесли проклятие и бросились бежать прочь по переулку. Корделия перевела дух. Ее пошатывало.
Неизвестный спаситель убрал рапиру в полую трость и любезно поддержал Корделию под локоть, обняв другой рукой за талию. Ей стало гораздо спокойнее. Впрочем, Корделия понимала, что ей все еще следовало оставаться начеку, а не млеть от исходящей от него мужской силы и уверенности в себе. Однако коленки у нее предательски задрожали и ослабли, и она была вынуждена вцепиться пальцами в лацканы его фрака.
– Успокойтесь, опасность миновала, – прошептал ей на ухо незнакомец. – Дышите глубже! Все в порядке.
Корделия покорно кивнула и прильнула к незнакомцу, словно к своему отцу. Однако почему-то не ощутила того же чувства, которое испытывала в детстве, сидя у папочки на коленях. От этого мужчины приятно пахло дорогим мылом, чистым бельем и чем-то еще, что вызывало у нее мурашки. Она внезапно покраснела и потупилась. Ее вдруг осенило: ведь это он пытался проникнуть через окно в пристройку к театру!
– Это были вы! – воскликнула она, распрямилась и отпрянула от незнакомца, потрясенная своим открытием. – Зачем вы хотели залезть в театр? Неужели вы вор? Мне в это не верится!
Он вскинул густые темные брови и промолвил:
– А вы, значит, та самая паникерша, которая своими воплями собрала толпу зевак? Они наверняка вызвали бы стражников и попытались бы схватить меня и отправить в тюрьму. Меня бы осудили, конфисковали бы все мое имущество и повесили. Вам не стыдно? – Он укоризненно покачал головой.
– Но я только… – пролепетала Корделия, пытаясь оправдаться, как это ни странно.
– Вам не кажется, что с моей стороны было очень благородно вступиться после всего этого за вас и спасти вашу честь и жизнь? – спросил незнакомец, сверля ее холодным взглядом.
Он дотронулся пальцами до ее шеи, как раз под подбородком, и она затрепетала от его прикосновения.
От пальцев незнакомца исходило волшебное тепло, которое быстро распространилось по всему ее телу. Мужчина улыбнулся, в его глазах заплясали смешинки. Нет, он определенно не походил на вора, тем не менее именно его она и видела, когда он лез в окно флигеля. Да он и сам этого не отрицал! Но что же все это значило?
С одной стороны, приличной девушке не следовало продолжать знакомство с преступником. С другой – он спас ее от похитителей, намеревавшихся продать ее в дешевый бордель, и за это она была ему благодарна. Покраснев еще гуще, она пролепетала:
– Я вам чрезвычайно признательна, сэр, за своевременную помощь, вы поступили благородно, вырвав меня из рук налетчиков. Честно говоря, мы с сестрой оказались в этом ужасном квартале случайно, потому что моей сестре вздумалось стать актрисой. Боже, я совершенно о ней забыла! Надо бежать ей на выручку!
Офелию они обнаружили сидящей у стены дома. Она стонала, держась руками за живот, и совершенно не походила на будущую лондонскую знаменитость. Корделия помогла сестре встать и спросила, как она себя чувствует.
– Эти жуткие мужчины… – хрипло произнесла Офелия. – Эти негодяи… Где они? Что они с тобой сделали? По-моему, их кто-то спугнул, я слышала, как они убежали…
– Мне помог этот джентльмен, – сказала Корделия. – Извините, сэр, но я не знаю вашего имени…
Судя по выражению лица Офелии, она даже не пыталась хорошенько разглядеть их спасителя, все еще не оправившись от потрясения. К тому же было очень темно. В других, фешенебельных районах Лондона, имелось, как было известно Корделии, газовое освещение. Здесь же, в бедном квартале, горело только несколько старых масляных ламп, но рассмотреть в их тусклом свете что-либо подробно было невозможно.
– Нам лучше побыстрее покинуть этот опасный переулок, леди, – сказал незнакомец. – Здесь всякое случается по ночам. На нас может напасть целая шайка разбойников. У вас есть в Лондоне знакомые или родственники?
Девушки переглянулись, но ничего не ответили.
– Вы и в самом деле рассчитывали сразу же получить роль в театре и там же переночевать? Невероятное легкомыслие!
– К вашему сведению, сэр, я прекрасная актриса! – самоуверенно заявила Офелия, расправив плечи.
– Неужели? И в каких же театрах вы уже играли, моя дорогая? – насмешливо поинтересовался незнакомец, всматриваясь в ее загримированное лицо и посыпанные пудрой букли.
«Он раскусил ее!» – подумала Корделия.
Офелия медлила с ответом. Ее сестра закусила губу.
– Так я и думал! – сказал мужчина. – Быть актрисой далеко не просто, моя милая провинциалка. И если вы и впредь будете вести себя столь же неосмотрительно, вам не миновать беды. Управляющий театром в Мэлори-роуд господин Неттлс сожрет вас на обед вместе с потрохами. Его подозревают в торговле живым товаром, он отправляет наивных девушек в бордель, а не выпестовывает их талант для своей сцены. Имейте это в виду!
Офелия вздрогнула, словно от удара, и с пафосом воскликнула:
– Этому не бывать!
– Да, несомненно! – поддержала ее сестра, хотя и менее драматическим голосом. – Мы не станем девицами полусвета.
– Вы в этом уверены? – язвительно спросил их спаситель. – Что ж, ваша приверженность добродетельности похвальна, вот только как быть с пустыми животиками? Боюсь, что они придерживаются иного мнения. Следуйте за мной, если не хотите снова попасть в переделку.
Сестры покорно побрели за ним по темному переулку, держась поближе к стенам домов. Под редкими фонарями клубился сырой туман, дышать с каждой минутой становилось все труднее.
Куда же ведет их этот таинственный незнакомец? В свою квартиру? Но как же они, девушки благородного происхождения, останутся наедине с незнакомцем, к тому же вором? Нет, это невозможно. Так что же им делать? Станет ли им спокойнее, если они поселятся в гостинице? Да и денег у них для этого не было. И зачем только они потратились на экипаж! Что за блажь втемяшилась в голову Офелии? Ведь они и без того заплатили уйму денег за путешествие до Лондона в дилижансе. И в дорожных трактирах они тоже изрядно потратились. Лучше бы они ехали голодными, а не ели жирное жаркое из баранины и рагу из жилистого петуха.
Вспомнив о еде, Корделия сглотнула слюнки. В этих трактирах путешественников бесстыдно обдирали, но на голодный желудок продолжать долгое путешествие было просто невозможно. Корделия тяжело вздохнула, и в животе у нее забурчало от голода.
Нахмурившись, она стала обдумывать сложившуюся ситуацию. На крайний случай у нее был припасен один вариант – обратиться за помощью к лорду Гейбриелу Синклеру, их сводному брату, который в данный момент должен был находиться в Лондоне. Они с ним были едва знакомы, но он наверняка ссудил бы им денег на билеты до Йоркшира. В конце концов, Офелия должна понять, что нельзя обрекать из-за своих нелепых амбиций себя и спою сестру на голодную смерть на улицах Лондона. Раз ее попытка попасть в театральную труппу провалилась, пора начать мыслить здраво, а не продолжать витать в облаках своих детских грез! Они и так уже достаточно здесь натерпелись.
Однако куда же ведет их незнакомец? И как долго они еще будут идти по этому темному переулку?
– Желаете развлечься, господин? – спросил из мрака нахальный женский голос.
Корделия вздрогнула. На пороге дома стояла освещенная тусклым желтым светом фонаря девица с подрумяненными щечками и глубоким декольте, род ее занятий не вызывал у прохожих никаких сомнений.
Офелию бросило в дрожь. Неужели это одна из тех обездоленных, кого голод выгнал на панель? Бедняжка! Но ведь и с ними самими чуть было не произошло непоправимое несчастье в эту ночь!
– Нет, благодарю вас, – вежливо произнес их спаситель.
– Это ясно, вы уже подцепили двух птичек, как я вижу, – насмешливо промолвила девица легкого поведения. – Сколько же таких милашек вам надо на ночь, сэр? Может быть, и меня с собой прихватите? – Она гнусно рассмеялась.
– Вы даже не представляете, какими возможностями я обладаю, – в тон ей сказал незнакомец.
Вскоре смех дешевой проститутки стих. Корделия сжала кулаки. Может быть, он собрался продать их в рабство? Судя по шумному дыханию Офелии, она тоже разволновалась. Куда их ведут?
– У нас в Лондоне есть кровный брат, он лорд, – сдавленно произнесла Корделия.
– А я – состоятельный джентльмен, – парировал их спутник весьма язвительно. – Но сегодня я не стану приглашать вас двоих к себе, чтобы не вызвать пересудов. Вы переночуете в одном вполне безопасном месте.
Им не оставалось ничего другого, как поверить ему на слово.
В конце концов, он спас их от злодеев. Однако не исключено, что он сделал это ради каких-то своих корыстных целей. Ведь он же вор! И не отрицает этого. А в случае их исчезновения их даже никто не хватится…
– Что будем делать? – прошептала Офелия.
– Понятия не имею! – ответила Корделия. – Не ночевать же нам на улице! Это все твои сумасбродные планы! И зачем только я пошла у тебя на поводу! – Они прошли еще несколько шагов в полной темноте.
Луна скрылась за тучами.
Офелия сжала сестре руку и прошептала:
– Бежим!
И они очертя голову побежали прочь от незнакомца по окутанному мглой и туманом переулку.
Глава 3
Крепко сжимая руку сестры, Корделия стремглав бежала по мостовой, прижав другой рукой к боку увесистый саквояж. С каждой минутой они все дальше удалялись от своего спасителя, предпочтя покров ночи его назойливой опеке.
Запыхавшись и выбившись из сил, сестры наконец остановились и, припав друг к другу спинами, перевели дух, втайне надеясь, что незнакомец остался далеко позади. Сердца девушек колотились так, словно бы готовы были выскочить из груди. Никаких подозрительных звуков вокруг не было слышно, их никто не преследовал.
– Послушай, Офелия, – сказала Корделия, – какого дьявола мы от него убежали? Где мы теперь будем ночевать?
– Разве не ты выразила сомнение в благородстве намерений этого доброго самаритянина? – возразила сестра. – Он в равной мере мог оказаться как благородным рыцарем в сверкающих доспехах, так и волком в овечьей шкуре. А на улице ночевать нам не придется.
– Это почему же?
– Не перебивай меня, пожалуйста. Мы переночуем в церкви. Она находится неподалеку, постучимся в домик священника, там не откажут нам в помощи. В крайнем случае мы как-нибудь сами проникнем в храм.
С облегчением вздохнув, Корделия кивнула. Им было лучше положиться на собственные силы, чем на сомнительную опеку человека, которому они не доверяли.
– Хорошо, – прошептала она, – по крайней мере, у нас имеется хоть какой-то план. Только не шуми, не дай Бог, он нас услышит.
Офелия кивнула, хотя вовсе не была уверена в том, что незнакомец их разыскивает. Скорее всего, подумала она, он обиделся и махнул на них рукой. Но в любом случае им следовало оставаться начеку.
Сестры прислушались. Вокруг было подозрительно тихо. Где-то вдалеке проехала карета, но в окружавших их домах жизнь словно бы замерла. От густого тумана, пропитанного смрадными запахами, у девушек першило в горле. Темнота сгущалась, предательница луна то и дело скрывалась за тучами, что затрудняло поиски пути к храму.
Но близнецы не падали духом. Они терпеливо ждали, когда небо прояснится и можно будет тронуться с места. То и дело поглядывая на мглистое небо, Корделия пыталась убедить себя, что их спаситель, даже не соизволивший представиться, не возникнет внезапно из мрака и не схватит их за руки.
Пронизывающий ветер, проникавший под их одежду, вызывал у девушек озноб. Они плотнее запахнули полы плащей и постарались не стучать зубами. Но побороть холод и страх оказалось не так-то просто, особенно для Офелии, которая уже была на грани паники. Корделия крепилась из последних сил.
– Где ты видела шпиль церкви? – спросила она у сестры.
– Кажется, вон там, – ответила Офелия, ткнув пальцем в туман. Палец у нее при этом дрожал.
– Тогда пошли в этом направлении, – сказала Корделия.
Взявшись за руки, сестры медленно побрели по улице, предпочтя действие бездействию. Клубы тумана крутились возле них, словно привидения, пытающиеся помешать им добраться до церкви, где темные силы потеряют свою власть над ними. Коварная луна все не появлялась на темном небосводе, и у Корделии возникло опасение, что они идут в неверном направлении. Однако выразить свои сомнения вслух она не решалась, боясь усилить нервозность сестры.
Словно бы угадав ее мысли, Офелия промолвила:
– Церковь где-то поблизости. Возможно, мы уже ее прошли.
Корделия судорожно сглотнула и остановилась.
– И что же нам в этом случае делать?
К счастью, наконец-то луна выглянула из-за облаков. Корделия обернулась и стала вглядываться в темноту. Ей повезло – она увидела пронзающий мглистое небо шпиль и воскликнула:
– Вот он! – И тотчас же зажала рот ладошкой, вспомнив, что на крик может прийти таинственный незнакомец, в благих намерениях которого она уже окончательно разуверилась: порядочный человек не станет бродить по городу ночью. – Пошли же скорее, Офелия, – сказала она, толкнув сестру локтем в бок. – Иначе заблудимся.
Сестры быстро пошли вдоль кромки мостовой, но уже спустя две минуты луна вновь спряталась за тучу и стало темно. Тем не менее девушки продолжали идти вперед, уверенные, что выбрали правильное направление. Внезапно Корделия, шедшая впереди, споткнулась о камень и упала на колени.
– Ты не больно ушиблась? – спросила Офелия.
Корделия тихонько застонала в ответ от боли. На глаза у нее навернулись слезы. Сделав глубокий вдох, она наконец промолвила:
– Ушиблась, но не сильно. Лишь бы ботинок не порвался. Нет, кажется, все нормально. – Она потерла ушибленное место рукой и воскликнула: – Пошли дальше, я вижу поленницу, это добрый знак.
Как только они подошли к поленнице, где-то рядом зарычала сторожевая собака. Девушки испуганно вскрикнули, пес злобно залаял. Корделия замерла, опасаясь, что он не привязан и может их покусать. Офелия же вцепилась ей в руку и жалобно проскулила:
– Ой, Корделия, этот кобель порвет нас на куски. Я с детства до смерти боюсь этих тварей. Посмотри, какой он громадный! Что же нам делать?
– Замолчи и замри! – приказала ей сестра, сама дрожащая как осиновый лист. – Главное, чтобы пес был на цепи, тогда все обойдется. Если, конечно, он с цепи не сорвется.
Собака продолжала лаять, однако не приближалась, из чего Корделия заключила, что она либо на цепи, либо за высоким забором.
Из-за туч выглянула бледная луна. Корделия огляделась вокруг, однако собаки не увидела.
– Давай обойдем вокруг дома, – предложила она Офелии. – Возможно, тогда мы увидим церковь и домик священника.
Взявшись за руки, сестры перешагнули через низкую каменную стенку и стали крадучись огибать дом. Под их ногами скрипел гравий, луна снова спряталась за тучами, воцарился мрак.
Сестры замерли. Передними была сотканная из темноты стена. Мысленно помолившись, девушки пошли вперед, надеясь, что им повезет и они не собьются с пути. Корделия шла впереди, следом, подобрав подол юбки, – Офелия, со страху проглотившая язык. Наконец они увидели в полумраке какой-то большой предмет и замерли. Корделия ощупала предмет.
– Это надгробный камень! – прошептала она. – Неужели мы очутились на кладбище?
– Здесь могут бродить привидения! – испуганно отозвалась Офелия. – Боже, я так боюсь покойников! – Она расхныкалась.
Корделия тяжело вздохнула: они очутились в западне, между злой сторожевой собакой и мертвецами. Веселенькая же выдалась ночка! Сперва их едва не обесчестили и не продали в бордель, потом их пытался заманить куда-то вор в обличье джентльмена, и вот теперь злой рок привел их на погост.
– Любопытно, кто здесь захоронен? – прошептала Офелия. – Надеюсь, что не одна из доверчивых невинных девушек, поверивших незнакомцу, который вызвался ей помочь…
– Офелия! – одернула сестру Корделия. – Сейчас не время давать волю своим фантазиям. Церковь где-то поблизости. Остается только найти ее и не заблудиться среди надгробий. Как правило, погост устраивают за храмом. Значит, нам надо идти вот в этом направлении. Держись за меня крепче и не отставай! Вперед!
Сделав пару десятков шагов, девушки наткнулись на колючий розовый куст, обогнули его, немного исколов себе руки, прошли еще с десяток ярдов, не встречая препятствий, и, споткнувшись обо что-то, упали на груду шлака.
– Представляю, какие мы теперь грязные и чумазые, – воскликнула Корделия, вставшая с кучи первой.
– Можно подумать, что до этого мы выглядели безупречно, – сказала Офелия. – Зато теперь нас уже точно никто не узнает.
Корделия нервно хихикнула.
– Это правда! Где-то рядом должна быть кухня.
– И домик священника! – подхватила сестра.
В нескольких шагах от них возник на земле круг света – он падал от лампы, которую держал в руке человек, стоявший в дверях дома.
– Кто это бродит там в потемках? – крикнул он.
Только теперь Корделия сообразила, что они, утратив бдительность, разговаривали и хихикали чересчур громко. А вдруг это тот самый таинственный незнакомец, который пытался их куда-то завести? Однако мужчина, стоящий в дверях дома, хоть и был выше и шире того человека в плечах, голос имел значительно более мягкий.
– Мы ищем церковь, сэр! Нам нужна помощь! – ответила Корделия. – Мы приезжие, заблудились в Лондоне. Нам негде переночевать.
– И вдобавок мы дьявольски проголодались, – осмелев, добавила Офелия. – Помогите нам, пожалуйста! В этом городе у нас нет ни родственников, ни знакомых. Любой хулиган может нас обидеть. Нам страшно, мы продрогли.
– Так заходите же скорее в дом, бедняжки! – сказал мужчина. – Здесь вы найдете и кров, и стол, и утешение. Я местный священник, Джайлз Шеффилд, и не оставлю в беде двух заблудших овечек.
Наконец-то они спасены! От радости девушки едва не запрыгали на месте, захлопав в ладоши.
Они прошли по дорожке к черному ходу дома викария, по пути рассказывая ему о своих злоключениях, и очутились в его скромном и уютном жилище, где их встретила экономка миссис Мадиган. Она тотчас же принялась хлопотать вокруг ночных гостий: не расспрашивая их о свалившихся на них напастях, предложила им горячей воды, мыло и полотенце, а потом побежала готовить угощение и чай. Когда девушки привели себя, насколько это представлялось возможным, в порядок, хозяин дома повел их по коридору в гостиную.
– У меня сейчас гостит мой кузен, – сказал он, – но это не должно вас смущать. Здесь вы в полной безопасности в отличие от ночных лондонских улиц, таящих опасность для доверчивых юных провинциалок. Вам повезло!
– Вы чрезвычайно добры к нам! – взволнованно воскликнула Корделия. – Нам уже довелось хлебнуть сегодня лиха.
– Вы наш ангел-хранитель! – добавила с пафосом Офелия. – Я до смерти напугана всем случившимся с нами.
Викарий с доброй улыбкой распахнул дверь гостиной. Посередине большой и просторной комнаты стоял стол, в камине горел огонь. Перед ним в стареньком кресле сидел джентльмен с темными волосами, спиной к вошедшим. Заслышав их шаги, он встал и обернулся. Гостьи обмерли.
Это был их спаситель.
Глава 4
– Это вы! – воскликнула Корделия, вытаращив глаза.
– Вы знакомы с моим кузеном? – удивленно спросил викарий.
Корделия обожгла вора презрительным взглядом, но тот невозмутимо улыбнулся ей в ответ.
– Так вы хотели привести нас к церкви? – спросила Корделия, обескураженная его невозмутимостью.
– А чем вам не нравятся церкви? Разве я не говорил, что приведу вас в надежное место? Где еще может быть так же спокойно, как в доме викария? – сказал импозантный брюнет.
– Нет, отчего же, мне нравятся и церковь, и домик священника, но вы же не уточнили, куда именно ведете нас по темным переулкам. Вот мы и запаниковали, – ответила Корделия, покраснев.
– Вы бы мне все равно не поверили! – парировал их спаситель.
В этом он был, безусловно, прав, и она была готова это признать. Однако ее бесило, что он преспокойно сидел у камина, пока они с сестрой пробирались в темноте и тумане по узким проулкам и едва не погибли, упав ничком на груду шлака.
– Вы даже не попытались нас разыскать! – с укором воскликнула она.
– Но я подумал, что мое общество вас не устраивает! – резонно возразил он. – Вы убежали, даже не попрощавшись! Воспитанные молодые леди так не поступают. Впрочем, если бы вы в скором времени не объявились, то я бы все-таки отправился на ваши поиски, как истинный христианин. Кстати, позвольте представиться: Рэнсом Шеффилд, кузен по отцовской линии преподобного Джайлза Шеффилда.
Он прислонился к стене, и тень, упавшая на половину его лица, сделала его похожим на зловещее изваяние горгульи.
По спине Корделии пробежал холодок. Однако она тотчас же внушила себе, что это всего лишь игра ее больного воображения. Пусть Офелия и позволяет себе глупые фантазии в силу своего актерского склада ума и привычки все излишне драматизировать, она, Корделия, всегда стремилась быть рассудительной и придерживалась трезвого взгляда на жизнь. Вот и теперь ей следует взять себя в руки и не паниковать.
Тем не менее основания для опасений у нее оставались. Рэнсом оставил без ответа немало возникших у нее вопросов. Например, не объяснил, почему он пытался проникнуть через окно в пристройку к театру. Любопытно, известно ли это его преподобию?
– Джайлз нередко приводит в свой дом страждущих и заблудших, – промолвил Рэнсом. – Вот я и подумал, что и вам он тоже будет рад. Однако вы до сих пор не представились…
– Послушай, Рэнсом, так нельзя разговаривать с дамами, – встрял в разговор викарий. – Это дурной тон.
– Меня зовут Корделия Эпплгейт, – с дрожью в голосе произнесла Корделия, потупив взор. – А это моя сестра-близнец Офелия Эпплгейт. Наш отец горячий поклонник Шекспира, как вы уже, наверное, догадались.
Джайлз с удивлением взглянул на загримированную под старуху Офелию в ее дурацкой старушечьей одежде, с трудом сдержал усмешку и спокойно произнес:
– У вашего батюшки отменный вкус! Но почему он не сопровождает вас в этом путешествии?
– Наш отец инвалид, он остался дома, в Йоркшире, – сказала, метнув многозначительный взгляд в сторону сестры, Корделия.
– Но вы, по-моему, упоминали какого-то своего знакомого или родственника, с которым вы должны были встретиться в Лондоне. С ним тоже что-то случилось?
Офелия повернулась лицом к камину и протянула руки к огню, притворившись, что не расслышала вопроса.
– Да, у нас здесь есть брат, у него собственный дом в Лондоне, – запинаясь, ответила Корделия. – Но сейчас он, к сожалению, уехал по делам. Вот так мы и оказались на улице, где подверглись дерзкому нападению шайки негодяев. Только благодаря заступничеству вашего кузена мы остались целы и невредимы. В некотором смысле мы у него в долгу. Он поступил как истинный джентльмен. Если бы не он, нас бы продали в бордель мадам Нелл.
Рэнсом кивнул:
– Да, пожалуй, это были торговцы живым товаром, охотящиеся за наивными юными провинциалками, которых они подкарауливают возле театра на Мэлори-роуд.
– И куда только смотрит полиция! – возмущенно воскликнул викарий. – Какое безобразие! По ночам в Лондоне бесчинствуют слуги дьявола! Я буду молиться за спасение душ их невинных жертв.
Он горестно пожевал губами и покачал головой.
Корделия охнула: значит, этот город действительно опасен для приезжих! И зачем только они с сестрой убежали из спокойного Йоркшира! Непростительная самонадеянность! Здесь их уже в день приезда едва не обесчестили и не похитили. Что же станет с ними дальше? Ведь утром им придется покинуть этот гостеприимный дом и вновь окунуться в мир зла, обмана и насилия!
Офелия сняла свою старомодную помятую шляпку и встряхнула спутанными волосами. Клубы пудры наполнили помещение. Викарий чихнул и замахал руками. Его кузен улыбнулся. Увидев девушку в нормальном виде, священник растерянно захлопал глазами.
– Не судите строго мою сестру, – сказала Офелия. – Это я втянула ее в эту авантюру. – На ее карие глаза навернулись слезы.
Корделия же усмехнулась, зная, что ее сестра-близнец просто играет. Офелия пылко воскликнула:
– Меня еще в раннем детстве обуяла любовь к театру, и я решила непременно стать знаменитой актрисой вопреки общепринятому мнению, что леди не подобает забавлять со сцены публику. Я ничего не могла с собой поделать, и вот, как видите, я здесь, в Лондоне. На время путешествия я переоделась в старушечье платье и напудрила волосы, а на кончик носа прилепила фальшивую бородавку. Все это я сделала для того, чтобы меня случайно не узнал кто-то из наших знакомых. Моя сестра отважилась на эту авантюру только ради меня, зная, что я зачахну, если не осуществлю свою заветную мечту. К тому же она боялась отпускать меня одну в незнакомый город. Я позволила ей сопровождать меня и теперь сожалею об этом. Нельзя быть такой эгоисткой и подвергать опасности своих близких. Я искренне раскаиваюсь в содеянном.
По щеке ее скатилась слеза, и викарий сочувственно пожал ей руку, что нисколько не удивило Корделию.
– Успокойтесь, деточка, вы еще так молоды! Я уверен, что в ваши годы все люди впадают в заблуждения подобного рода. Это не такой уж и большой грех. Я буду за вас молиться, дитя мое!
Корделия с трудом сдержала улыбку: ведь самому викарию было не более тридцати пяти лет, и его отеческое сочувствие выглядело несколько нелепо, хотя сам он этого явно не понимал и считал свое поведение естественным для духовного наставника и пастыря. Ему и в голову не приходило, насколько глубоко погрязла в грехах его кающаяся собеседница, в действительности всего лишь играющая очередную роль.
– Мы непременно свяжемся с вашими родственниками в Лондоне, – сказал он, – и позаботимся о том, чтобы вы благополучно вернулись в Йоркшир. А пока отдохните в моем доме, экономка, добрейшая женщина, уже готовит для вас с сестрой комнату. Надеюсь, что вы извлекли полезный урок из случившегося с вами этой ночью в Лондоне и не повторите своих ошибок. На этот раз провидению было угодно послать вам на помощь моего кузена, однако впредь остерегайтесь ночных прогулок без сопровождения. Этот город опасен для юных леди.
Продолжая наставлять Офелию, он подвел ее к стулу напротив камина и усадил на него, после чего сам сел с ней рядом и с воодушевлением стал развивать свою проповедь, не замечая, что все еще держит девушку за руку.
– Ваша сестра всегда так завораживающе воздействует на мужчин? – тихо спросил кузен викария у Корделии, насмешливо поглядывая на парочку возле камина.
– Да, – ответила Корделия, стараясь не выдать нарастающего в ее сердце возмущения поведением сестры. Все-таки на этот раз жертвой ее коварного притворства стал священник! Хорошо, что викарию из прихода в Йоркшире перевалило за девяносто. Да и он порой благодушно похлопывал Офелию по руке и подолгу беседовал с ней.
– С бородавкой на носу она немного перестаралась, – заметил не без иронии Рэнсом Шеффилд. – Без грима она выглядит значительно симпатичнее. Вам так не кажется?
Он выразительно взглянул на Корделию, и она густо покраснела и неожиданно для самой себя без обиняков спросила:
– Зачем вы лезли в окно пристройки к театру?
Он усмехнулся и ничего не ответил, продолжая смотреть на нее своими холодными серыми глазами.
– Вы не похожи на вора, – продолжала она, осмелев. – Во всяком случае, я не думаю, что вы частенько проникаете тайком в чужие дома.
– А почему вы так считаете? – спросил он. – За кого вообще вы меня принимаете?
– За джентльмена, разумеется! – ответила Корделия. – Об этом говорят и ваши манеры, и стать, и одежда. Я уже не говорю о том, что вы не колеблясь заступились за нас и не испугались шайки негодяев. Рапира же, спрятанная в полой трости, наводит меня на мысль, что вы человек военный.
О том, что ее смущала его осведомленность о преступном мире Лондона и способность легко ориентироваться в нем, она благоразумно, промолчала, хотя этот вопрос и готов был сорваться с языка.
– Вы переоцениваете меня, – промолвил Рэнсом, полуприкрыв серые глаза густыми длинными ресницами. – Должен заметить, что добротный костюм и свежая сорочка еще не доказывают добропорядочность мужчины. Откуда вам знать, что эту одежду я не украл у кого-нибудь? Это не так уж и трудно сделать.
– Похоже, что вы бы предпочли, чтобы вас принимали за вора, – пробормотала Корделия немного растерянно. – А вашему кузену викарию это известно? Может быть, стоит открыть ему глаза на то, чем вы действительно занимаетесь?
– Стоит ли волновать утомленного викария? – тихо спросил Рэнсом Шеффилд, невинно хлопая ресницами. – У него в приходе достаточно своих заблудших овечек. Давайте не будем обременять его новыми хлопотами, ведь они все равно останутся втуне.
– Поскольку вы трудновоспитуемы? – предположила Корделия.
– Боюсь, что так, – с обворожительной улыбкой ответил Рэнсом, но Корделия нашла ее больше похожей па хищный оскал и насторожилась, смекнув, что с этим человеком шутки плохи. В сложившихся обстоятельствах разумнее было забрать Офелию из-под опеки викария и увести ее в спальню, где хорошенько отдохнуть, а утром на свежую голову все тщательно обдумать.
– По-моему, я столь же склонен безропотно соблюдать правила приличия, как и ваша сестра, способная служить образцом скромности, покорности и благонамеренности, – саркастически добавил Рэнсом Шеффилд, бесстыдно поедая Корделию взглядом.
– Не смейте оскорблять мою сестру! – воскликнула она.
Он недоуменно вскинул брови.
Корделия зарделась и обернулась: к счастью, викарий и Офелия не слышали их пикировки.
Дверь отворилась, и в гостиную вошла экономка, неся поднос с закусками и посудой для чаепития.
– Я принесла вам чаю и сандвичей, ваше преподобие, – сказала она. – Комната для леди готова.
– Благодарю вас, Мадиган, – сказал молодой священник.
Обернувшись, он взглянул на своего кузена и Корделию, и те, поняв его без слов, уселись за стол.
Корделия почувствовала, что она зверски голодна и готова съесть все сандвичи одна. Несомненно, именно это и стало причиной ее чрезмерной нервозности во время разговора с Рэнсомом, а вовсе не его вызывающая аморальность. Стараясь не смотреть на него и не замечать его как бы случайных прикосновений, она сосредоточилась на еде. Но специфический мужской запах назойливо дразнил ее ноздри и вынуждал ерзать на стуле, а сердце то и дело замирало.
Немного успокоили ее только чудесные пирожки, которые таяли во рту, когда она запивала их крепким горячим чаем, любезно налитым в ее чашку экономкой. Несколько смягчили ее гнев на соседа по столу и волны теплого воздуха, исходящие от камина, спиной к которому она сидела, уплетая один сандвич за другим и краем уха слушая беседу викария с Офелией. Похоже было, что хитрая сестричка уже уговорила мягкосердечного пастыря благословить ее на пробы в театре. О своем покаянии она, разумеется, уже забыла.
Корделия знала, что Офелия никогда не отступится от поставленной цели стать знаменитой актрисой. И пока сестра морочила голову молодому священнику, она за обе щеки уплетала толстенные бутерброды с ветчиной и жареной курятиной, рассудив, что на пустой желудок в голову не полезут никакие проповеди. Офелия же каким-то необъяснимым образом умудрялась не отставать от нее, хотя говорила без умолку.
Заморив червячка, сестры Эпплгейт пожелали всем спокойной ночи и удалились в свою спальню. После их ухода Рэнсом Шеффилд еще долго сидел у камина, глядя на языки пламени, погруженный в глубокие раздумья.
Викарий сопроводил девушек в комнату, скудно обставленную, но безукоризненно чистую, поставил на пол в углу их саквояж и ушел, пожелав гостьям хороших снов.
Корделия тяжело вздохнула, ощутив чудовищную усталость.
Долгая поездка в дилижансе из Йоркшира в Лондон, опасная ночная прогулка по ночному городу, едва не стоившая ей жизни, но завершившаяся чудесным спасением, и, наконец, ниспосланные им небом ужин и ночлег в доме викария – все это наполнило ее тело свинцовой тяжестью, и веки не стали исключением.
Готовая завалиться в кровать не раздеваясь, она широко зевнула и потерла глаза пальцами. В комнате было прохладно. Она все-таки разделась, надела ночную сорочку и умылась теплой водой, принесенной в кувшине экономкой. И только вытершись льняным полотенцем, она залезла наконец под одеяло.
Пока Офелия умывалась, Корделия закрыла глаза и стала вспоминать события этой ночи: внезапное нападение на них с сестрой злоумышленников в темном проулке, их искаженные злобой лица, свое чудесное спасение. Нес эти видения слились в пеструю мозаику в ее воспаленном мозгу и вопреки ее ожиданию мешали ей быстро заснуть.
Успокоилась она, только когда в постель улеглась Офелия и прижалась к ней спиной. Приятное тепло, растекшееся по телу Корделии, воскресило перед ее мысленным взором образ возмутительного Рэнсома Шеффилда, притворщика и вора. Но рассудок ее упорно отказывался поверить в это, он все-таки больше походил на джентльмена и доводился кузеном священнику. Как они могли мирно уживаться, если занимались абсолютно противоположными по своей сути делами – один творил добро, другой множил зло. Уж не оба ли они на самом-то деле отпетые мошенники и негодяи?
Как ни тревожны были терзающие Корделию сомнения, колесики в ее голове вертелись с каждой минутой все медленнее. Она слишком устала, чтобы мыслить здраво. За окном, где-то в одном из кривых переулков, пронзительно замяукала кошка. Ей ответил сердитым лаем бродячий лес. В жаровне затрещали уголья, посыпались рубиновые искры, по стене заплясали причудливые тени и отблески огня. Поежившись от мысли, что они с сестрой сейчас вполне могли бы находиться в компании уличных псов и котов возле помойки, Корделия глубоко залезла под одеяло и вскоре уснула.
Разбудил ее только яркий солнечный свет, бьющий ей в глаза. Боже правый, с ужасом подумала она, который же теперь час? В постели она лежала одна. Оглянувшись, Корделия не обнаружила рядом с собой сестры и, встревоженная не на шутку, оглядела комнату. Но ее взору предстали только комод, бельевой шкаф, стул с прямой спинкой и столик. Офелии же нигде не было видно. Куда же она подевалась? Неужели отважилась на очередную авантюру?
Откинув одеяло, Корделия вскочила с кровати и начала быстро одеваться. Слава Богу, на этот раз ей не требовалось изображать из себя служанку старой дамы. Она надела поношенное муслиновое платье, которое трудно было назвать роскошным, не без труда застегнулась на все крючки и пуговицы, и не прошло и пяти минут, как она уже спускалась на первый этаж по деревянной лестнице.
К ее величайшему облегчению, в столовой Офелия пила чай с гренками и мирно беседовала с викарием.
– Но вы же не будете опровергать то, что Господь призывает нас использовать свои дарования! – говорила в этот момент ее сестра-близнец.
– Это прекрасный довод, – с чуть заметной улыбкой отвечал ей святой отец. – Однако в оригинале текста подразумевались монеты – таланты, а вовсе не дарование, как это было превратно истолковано переводчиками.
– Пусть так! – не унималась Офелия. Она откусила кусочек от гренка, сделала глоток чаю и добавила: – Все равно грешно зарывать свой талант, будь то в прямом или в переносном смысле этого слова.
– Вы, безусловно, правы. Но разве вам не известно, что леди не подобает играть на сцене? – возразил викарий.
– Меня призвал к этой миссии Господь! – с пафосом ответила Офелия, сделав строгое лицо. – Разумеется, профессию актера нельзя сравнить с вашим благородным занятием, святой отец. Но после долгих многолетних размышлений о своем призвании я пришла к убеждению, что обязана хотя бы попытаться стать актрисой. Было бы непростительной ошибкой, даже преступлением, остановиться теперь, когда я зашла так далеко…
Своей болтовней она способна была вывести из терпения даже священника. Корделия улыбнулась, вдруг подумав, что замолчать сестру мог бы заставить только кусок хлеба, застрявший у нее в горле.
– Ты решила вернуться в театр?! – воскликнула Корделия, прервав монолог Офелии.
– Разве ты не слышала, что я сказала? – сердито спросила, в свою очередь, сестра.
– Конечно, конечно! Это был голос с небес. Я все понимаю, моя дорогая, но кто тянул тебя ночью на лондонские улицы? Тоже таинственный голос? Может, это провидению было угодно, чтобы твою сестру украли злодеи, чтобы продать ее в бордель мадам Нелл?
– Ты ведь знаешь, что все это случилось в силу стечения неблагоприятных обстоятельств, – покраснев, сказала Офелия. – Но коль скоро мы здесь, было бы грешно не довести дело до конца.
Корделия молча пододвинула к себе поближе блюдо с ростбифом и вареными яйцами, взяла гренок и принялась есть, мысленно благодаря приходскую повариху. Викарий лично налил ей чаю в чашку.
– Благодарю вас, святой отец, – сказала Корделия.
– Приятного аппетита, – отозвался молодой викарий.
– Все очень вкусно.
– Кушайте на здоровье.
На некоторое время в столовой воцарилась тишина. Офелия села рядом со своей сестрой и уставилась ей в рот.
Корделия, знавшая все ее трюки, не поддалась на эту уловку.
– Было очень мило с твоей стороны, Корделия, приехать в Лондон вместе со мной, – паточным голоском промолвила Офелия. – Ты даже отважилась вступить в схватку с бандитами. В целом мире не сыскать другой такой преданной сестры. Даже не представляю себе, что бы я без тебя делала!
Все это, разумеется, говорилось для викария. Но Корделии не составило особого труда смекнуть, что своей похвалой сестра стремится отрезать ей путь к отступлению. Начни она теперь возражать против планов Офелии, она бы тем самым развенчала себя и лишилась бы титула самой благородной и самоотверженной сестры в мире. Что ж, подумалось Корделии, она с легкостью пойдет на это.
Однако ход ее размышлений прервало появление в столовой Рэнсома Шеффилда. Он застыл в дверях, вперив в нее холодный взгляд и растянув губы в полуулыбке, от которой у нее по спине побежали мурашки.
И вновь все замолчали.
Воспользовавшись этим, викарий сказал:
– Сестринская преданность – чрезвычайно похвальное качество вашей натуры. Тем не менее вам следует помнить, что благородные дамы не должны! вступать в актерские труппы. Другое дело – играть для гостей в домашнем театре, это забавно и приятно.
– У нас в Йоркшире мы водили знакомство с одним джентльменом, чья мать была актрисой, – ответила на это Офелия. – Она зарабатывала своей игрой на сцене деньги, чтобы содержать свою семью после смерти мужа.
– Но пожилая вдова вынуждена была пойти на этот крайний шаг! – воскликнул викарий. – Вы же еще молоды, у вас все еще впереди, не портите себе жизнь необдуманным шагом!
Офелия пропустила слова священника мимо ушей.
– Я сегодня же вернусь в театр, – заявила она. – Если и на этот раз я потерплю неудачу, тогда мы возвратимся в Йоркшир.
Она взмахнула длинными ресницами и одарила викария лучезарной улыбкой, после чего он уже не стал ее переубеждать, а только вздохнул.
Корделия принялась энергично отрезать себе новый ломоть ростбифа, кипя от злости.
Рэнсом Шеффилд сел за стол рядом с ней и сказал, подавая ей маленький, но острый столовый нож:
– Это на случай если ваше негодование потребует более эффективных мер для успокоения.
Потрясенная таким цинизмом, она промолвила:
– Но я не стала бы резать…
– Ростбиф? – перебил он ее с невинной улыбкой. У Корделии отлегло от сердца, и она тоже улыбнулась.
– Да, признаться, резание ростбифа порой меня раздражает, – сказала она, – особенного холодного. Для этого требуется острый нож.
– Вы абсолютно правы, ростбиф немного жестковат, – сказал Рэнсом и отправил кусок мяса в рот.
Служанка, вошедшая в столовую с новой порцией свежеприготовленных гренок, удивленно посмотрела на него. Корделия прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
– Признаться, в годы моей юности в нашей большой семье все разногласия разрешались нередко при помощи кулаков. У меня ведь несколько братьев, и каждый привык высказываться откровенно, – проглотив кусок, сказал Рэнсом.
– Жаль, что эта славная традиция не прижилась в моей семье, – сказала Корделия.
Некоторое время они оба сосредоточенно пережевывали ростбиф.
Офелия встала из-за стола и заявила, что она отправляется в театр. Естественно, Корделия не могла допустить, чтобы сестра пошла туда одна, и вызвалась ее сопровождать. Рэнсом Шеффилд тотчас же сказал, что он будет их охранять. Тронутая такой заботой, Корделия даже слегка покраснела.
– Сегодня мне предстоит проведать несколько моих больных прихожан, – сказал викарий, надевая шляпу. – Поэтому составить вам компанию я, к своему величайшему сожалению, не смогу.
– Разумеется, прежде всего вы должны исполнить свой долг, – сказала Офелия.
Однако Корделия заподозрила, что сестре просто не хочется, чтобы викарий стал свидетелем ее флирта с управляющим театром. Ей в голову пришло и другое предположение: не хочет ли кузен священника проникнуть в театр из каких-то своих, преступных соображений?
Исключать эту версию было нельзя.
Так или иначе, но он оказался полезен девушкам уже хотя бы тем, что поймал для них наемный экипаж. На этот раз Корделия рассматривала улицы Лондона с живым интересом. Зная, что кров и стол им на какое-то время обеспечены, она изучала город без паники и со свойственным ей любопытством.
Когда же они добрались до театра на Мэлори-роуд, вокруг которого в этот ранний утренний час не было никакого ажиотажа, Рэнсом провел их в здание через служебный вход, где никто не воспрепятствовал их проходу. Получив от Рэнсома несколько монет, привратник любезно распахнул перед девушками дверь, и они с радостными улыбками проскользнули внутрь помещения.
Офелия торжествовала, вероятно, уже рисуя в своем воображении гримерную и сценические костюмы. Но Корделия сильно сомневалась в удачном исходе этой авантюры. Ее сомнения усилились, когда они заметили возле сцены группу девушек не старше двадцати пяти лет, стоящих в очереди на испытание. Офелия оторопела, увидев столько конкуренток.
Сопровождавший их бородатый привратник лукаво ухмыльнулся и, пожелав ей успеха, удалился на свой пост.
Девушки заучивали по бумажке текст, бормоча его себе под нос. Офелия тоже взяла такой же лист бумаги и, пробежав написанное на нем, разочарованно покачала головой, недовольная содержанием.
Корделия тем временем отошла в сторонку, подальше от будущих актрис, раздражавших ее одним своим видом, и прислонилась спиной к груде декораций. Спустя минуту к ней подошел Рэнсом Шеффилд.
– Насколько я понял, вы в отличие от своей сестры не мечтаете о сценической карьере? – вежливо спросил он.
– Нет, – холодно ответила она. – Должен же кто-то из нас оставаться благоразумным.
– Наверное, скучно быть рассудительной девушкой, – иронически промолвил ее собеседник.
– Вы предпочли бы, чтобы я тоже подобно Офелии гонялась за неосуществимой мечтой? – вскинув брови, строго спросила она, уже начиная нервничать.
– Но ведь и у вас наверняка есть мечта, не так ли?
Рэнсом не шутил на этот раз, и Корделия немного успокоилась. Но ответить ему он не успела, потому что со сцены донесся чей-то звонкий голос. Корделия прислушалась.
Какая-то худосочная девица с бледной кожей и темными волосами скороговоркой читала по бумажке без интонации и пауз:
– Нетмилордонможетполучитьтолькомоюрукуноне-сердцепотомучтооноотданодругому…
– Довольно! – прервал ее хриплый мужской голос. – Пожалуйста, повторите все еще раз помедленнее!
Девица снова выпалила ту же фразу на одном дыхании.
– Стоп! – воскликнул стоявший у сцены коренастый мужчина. – Вы свободны. Следующая!
– Будем надеяться, что эта претендентка окажется лучше первой, – прошептала Корделия.
Рэнсом только пожал плечами.
Поднимавшаяся на сцену девица жизнерадостно улыбалась. Она продекламировала текст медленно, едва ли не нараспев, улыбка при этом не сходила с ее сияющего лица.
– Можно подумать, что она говорит не о любви, а об удачной покупке круга сыра, – насмешливо прокомментировал это выступление Рэнсом.
Корделия прыснула со смеху.
– Что ж, неплохо, – сказал режиссер. – Мы с вами свяжемся. До свидания.
Разочарованная девица нехотя покинула сцену.
Пробный отрывок прочли еще две претендентки, потом – еще одна, так тихо, что ее почти не было слышно. Следующая девушка скорее не произносила, а хрипло выкрикивала слова, за что Рэнсом Шеффилд сравнил ее чтение с карканьем вороны.
Корделия захихикала.
Наконец настал черед Офелии. Корделия затаила дыхание.
Выйдя на сцену, ее сестра улыбнулась стоящему внизу крепышу и произнесла:
– Я не могу отдать ему свою руку, милорд!
Голос ее звучал величественно и грустно, как голос подлинной принцессы, она даже прикрыла лицо рукой, подчеркивая, что очень расстроена. Однако продолжать почему-то не стала.
– Может быть, вы прочтете текст по бумаге? – раздраженно спросил из зала режиссер. – Надеюсь, читать вы умеете? Неграмотных мы не берем.
– Читать я умею, сэр, но этот текст не имеет смысла! – невозмутимо возразила ему Офелия. – Ведь жениху нет дела до ее сердца, ему важно овладеть ее телом. Поэтому-то она и должна отказать ему именно в руке. Разве не ясно, что он мужлан и негодяй?
– Пожалуй, вы правы, – согласился режиссер.
– В ответ он, естественно, начнет ее оскорблять и запугивать, – с воодушевлением продолжала Офелия, – и симпатии публики моментально окажутся на ее стороне. От этого вся пьеса только выиграет и вызовет дополнительное напряжение в зале. Я предлагаю внести в текст некоторые изменения. Вот взгляните-ка!
Она подошла к краю сцены и протянула листок со своими поправками, сделанными карандашом, режиссеру. Тот явно заинтересовался ими.
Корделия тяжело вздохнула: чего-то подобного она и ожидала от своей сестренки.
– Только не говорите, что она все-таки получит роль в этом нелепом фарсе! – в сердцах воскликнул Рэнсом.
Корделия только пожала плечами.
– Я беру свои слова обратно, – сказал Рэнсом. – Теперь я вижу, как вам трудно уживаться со своей сестрой. Вы достойны высших похвал за одно свое терпение.
Он взял Корделию за руку, наклонился и поцеловал ей пальцы. Это повергло ее в шок. Тепло его губ мгновенно распространилось по всему ее телу. У нее перехватило дыхание, а колени предательски задрожали. Сжав ей руку, он придвинулся еще ближе, намереваясь запечатлеть поцелуй на ее губах, Корделия оцепенела. Она ведь почти совсем не знала этого мужчину! Впрочем, разве это имело какое-то значение?
Вопреки ее ожиданиям он только коснулся ее губ указательным пальцем. Рот ее непроизвольно раскрылся. Она густо покраснела от волнения. В ушах у нее возник звон. Он улыбнулся, повернулся и быстро отошел от нее. Впав в транс, она заморгала, ровным счетом ничего не понимая.
Может быть, он загипнотизировал ее?
Ее покачивало, словно бы она стояла на палубе судна, бороздящего морские просторы. Все вертелось и кружилось у нее перед глазами. Сделав глубокий вдох, она припала спиной к стене и попыталась собраться е мыслями. Что он теперь о ней подумает? Боже, какой позор!
А где же Офелия? Корделия огляделась по сторонам и, к своему величайшему облегчению, увидела, что сестра все еще разговаривает с режиссером, к которому присоединился и управляющий театром, тот самый мужчина, которого они мельком видели накануне. Наконец Офелия сбежала со сцены и, подойдя к сестре, радостно сообщила ей, что получила роль.
– Поздравляю! – воскликнула Корделия и обняла сестру. – Наконец-то сбылась твоя мечта. Нам надо подыскать себе квартиру. Неудобно обременять викария. И сколько тебе будут платить?
Офелия смущенно потупилась и произнесла:
– Почему бы нам и не погостить у викария еще немного? По-моему, он не станет возражать, с нами ему будет даже веселее.
– Офелия! Тебе буду платить за твою роль или нет? – спросила Корделия.
– Да, конечно. Со временем…
– Сколько? Отвечай!
– Двадцать шиллингов. Но это только для начала…
– Мы не сможем просуществовать в Лондоне на эту мизерную сумму! – воскликнула Корделия. – Придется вернуться домой.
– Вот потому-то я и говорю, что нам лучше задержаться у викария, – сказала Офелия, направляясь к двери.
Сестры вышли из театра, даже не спохватившись, что их спутник куда-то пропал. Но Рэнсом Шеффилд поджидал их за углом здания, рядом с нанятым экипажем. Всю дорогу Офелия делилась с ним своими впечатлениями от разговора с режиссером и управляющим театром. Вернувшись в дом викария, они подкрепились бутербродами с сыром и печеными яблоками. После этого Рэнсом ошарашил девушек, сообщив им, что он тоже получил в этом театре для себя маленькую роль.
– Как? Так вы актер? – поборов оторопь, спросила Корделия.
– Неужели вы, мисс Эпплгейт, считаете меня настолько неуклюжим и глупым, что мне нельзя доверить даже второстепенную роль? – с обидой воскликнул Рэнсом. – Вам так трудно представить меня на сцене?
– Вовсе нет! – сказала она, вздернув подбородок. – Пожалуй, вы талантливый актер.
– По-моему, из вас получится прекрасный начальник стражи, – весело воскликнула Офелия, которую совершенно не заботило, кто кузен викария в действительности – вор, джентльмен или актер. – Пожалуй, я допишу для вас еще несколько строк. У меня уже родилась идея, как улучшить эту пьесу.
– Благородной даме не подобает заниматься подобными сомнительными делами! – воскликнул викарий, не ожидавший, что ее примут в труппу, и ошеломленный стремительным развитием событий.
– Не беспокойтесь за меня, святой отец, – сказала Офелия, слизнув с пальца яблочное пюре. – Я уже придумала, как сделать так, чтобы зрители меня не узнали. Я немного изменю текст и буду играть в маске. Это внесет в пьесу дополнительную интригу, публика будет в восторге, уверяю вас.
– И управляющий театром согласился на это? – с сомнением спросил Рэнсом Шеффилд.
– Пока нет, но я сумею его убедить, – уверенно заявила Офелия и принялась рассказывать в подробностях о своих замыслах викарию.
Рэнсом Шеффилд наклонился к Корделии и прошептал:
– Мне думается, что я должен держать вашу сестру под контролем, чтобы она еще не наломала дров и не разозлила режиссера. Я сильно сомневаюсь, что, надев маску, она защитит свою репутацию. Да и норов управляющего очень суровый, он не позволит начинающей актрисе своевольничать.
– Тогда и я должна за ней приглядывать, – заявила Корделия.
– По-моему, она уже позаботилась о том, чтобы вы постоянно находились рядом с ней в театре, – сказал Рэнсом.
– Офелия! – обратилась Корделия к сестре. – Ты, случайно, не сказала управляющему, что я тоже мечтаю играть на сцене?
– Разумеется, нет. Ведь ты меня об этом не просила. Однако я все-таки уговорила его взять тебя в театр как костюмершу. Управляющий обещал платить тебе несколько шиллингов в неделю за твои услуги. Ну, ты рада?
– По-моему, больше всех радуешься сегодня ты, – сказала Корделия, уязвленная отведенной ей позорной ролью служанки.
Офелия мило улыбнулась, Корделия ответила ей паточной улыбочкой, сама же готова была задушить сестру, как только они останутся одни.
Желая скрыть свои подлинные чувства, она повернулась лицом к Рэнсому и, к своему удивлению, заметила, что его глаза потемнели от гнева. Что же могло так резко изменить его настроение всего за одну минуту? Корделия подумала, что ей не хотелось бы оказаться на месте человека, разозлившего кузена викария до такой степени, и притворилась, что ничего не заметила.
Глава 5
Вечером того же дня, плотно поужинав, все четверо перешли из столовой в гостиную, где гостеприимный хозяин дома после непродолжительной беседы с дамами на общие темы внезапно сказал:
– А почему бы вам не написать письма своим родным в Йоркшир? Они будут рады узнать, что у вас все в порядке. В моем кабинете тепло, там имеются все необходимые письменные принадлежности, воск и печать. Я же не стану вас стеснять своим присутствием и поговорю пока с кузеном.
– Вообще-то мы хотели пораньше лечь спать, – сказала Корделия.
– Ничего подобного! – заявила Офелия. – Мне хотелось бы поиграть в карты или шарады. Но коль скоро вы сделали нам такое любезное предложение, мы с удовольствием им воспользуемся. Не правда ли, Корделия?
– Да, разумеется, – покраснев, ответила та. – Наши родственники наверняка уже беспокоятся и обрадуются нашим письмам.
Викарий проводил девушек в свой уютный кабинет, снабдил всем необходимым и оставил их одних. Когда Джайлз Шеффилд плотно затворил за собой дверь, близнецы переглянулись.
– Похоже, что они даже ни о чем не догадываются! – воскликнула Офелия.
– Я в этом не уверена, – произнесла Корделия. – Не заблуждайся на их счет, они далеко не дураки. Им вполне могло каким-то образом стать известно, что нас разыскивают.
– Но ты ведь сказала Мэдлин, что мы намерены погостить у Лорин в поместье сквайра. А я заверила сквайра, что мы поедем домой. Так что причин для тревоги я не вижу.
– Тем не менее Лорин могла написать Мэдлин письмо, и наши родственники, сопоставив факты, могли сообразить, что близнецы Эпплгейт исчезли, – возразила Корделия сестре и с опаской посмотрела на дверь. Та выглядела массивной и толстой, и она немного успокоилась. Добросердечному викарию вовсе не обязательно знать, что его гостьи не только не имеют защитников в Лондоне, но и сбежали, не поставив в известность о своем отъезде родственников. Поведение же Офелии, бесстыдно заигрывавшей с симпатичным священником, вызывало у нее возмущение. Сестра зашла чересчур далеко.
Корделия выдержала паузу и заявила, глядя сестре в глаза:
– Офелия! Нас вполне могли уже хватиться. Мы должны написать в Йоркшир, что у нас все хорошо.
– А зачем ты сказала викарию, что у нас есть отец инвалид? Надо было сказать, что мы бедные сиротки, одни в целом мире…
– Лгать пастору грешно! Мы и так уже наплели массу небылиц. Так что прошу тебя прекратить фантазировать. Напиши нашему отцу покаянное письмо, сообщи ему, что мы сожалеем о своем поступке, что мы в безопасности и живем пока у одного лондонского викария, но скоро непременно вернемся домой.
– Дудки! – воскликнула Офелия. – Я не вернусь в Йоркшир до конца театрального сезона. Почему бы тебе самой не написать письмо отцу? Лично я ни о чем не сожалею и врать ему не хочу.
– Но ты же мастерица на всякие выдумки! – возразила Корделия. – Я лучше напишу нашему сводному брату лорду Гейбриелу Синклеру, чтобы он не забывал о моем существовании. Ведь мы с ним виделись всего один раз.
– Нет, отцу я писать не стану, – твердо сказала Офелия. – А уж лорду Синклеру тем более. Я произвела на него дурное впечатление на свадьбе Джулианы.
– Ну и что из того, что ты случайно пролила ему на брюки вино из бокала? Это со всяким может случиться. Он наверняка давно забыл об этом недоразумении.
– Видела бы ты, как он тогда на меня посмотрел! Я едва не сгорела от стыда под его укоризненным взглядом. Мне еще никогда не было так стыдно с тех пор, как я подвернула лодыжку на балу в Баттерфорде в Михайлов день и продемонстрировала всем прореху в своей нижней юбке. – Офелия содрогнулась от этих воспоминаний и закатила глаза к потолку. – Пожалуй, я лучше сочиню письмо отцу.
Сестры взяли в руки перья.
Корделия наморщила лоб, размышляя, что ей лучше сообщить добрейшему лорду Гейбриелу Синклеру. Он так радушно принял у себя в свое время их сестру Джулиану! И устроил для нее роскошную свадьбу. Напрасно они с Офелией не уведомили его заранее о своем намерении приехать в Лондон. Корделия вздохнула и аккуратно вывела на листе бумаги: «Дорогой лорд Синклер!» На большее у нее не хватало фантазии.
Как же, черт побери, ей лучше поставить своего дальнего родственника в известность об их с сестрой внезапном приезде в Лондон? И как объяснить ему цель их путешествия? Не дай Бог, он подумает, что они легкомысленные девицы, ищущие в Лондоне богатых покровителей. Но обрадует ли его известие о том, что Офелия будет играть на сцене театра? А вдруг он, узнав об этом безнравственном поступке, не захочет больше с ними общаться?
Отчаявшись подобрать нужные слова, она сочинила какую-то сумбурную нелепицу, смешав воедино правду и вымысел, и поспешно запечатала письмо, зная, что если она прочтет его, то наверняка швырнет в огонь.
– Лучше бы викарий не выказывал нам такую чрезмерную предупредительность, – произнесла Офелия, орошая свое покаянное послание отцу фальшивыми слезами.
– Довольно лицемерить! – в сердцах воскликнула Корделия. – Слезы могли навернуться на твоих бесстыжих глазах, пожалуй, только если бы ты случайно порезала себе пальчик ножом для заточки перьев. Ты почему-то не сетовала на чрезмерную любезность викария, когда принимала приглашение немного погостить у него.
– Прикуси свой ядовитый язык, гарпия! – огрызнулась сестра.

Берд Николь - Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди автора Берд Николь дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Берд Николь - Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди.
Ключевые слова страницы: Сага о семье Синклер - 8. Скандальная леди; Берд Николь, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Смирнов Василий Иванович