Даун Брэйн - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Трофимов Сергей

ИБИ - 2. Прощание Горгоны


 

Тут выложена бесплатная электронная книга ИБИ - 2. Прощание Горгоны автора, которого зовут Трофимов Сергей. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу ИБИ - 2. Прощание Горгоны в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Трофимов Сергей - ИБИ - 2. Прощание Горгоны без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой ИБИ - 2. Прощание Горгоны = 79.39 KB

Трофимов Сергей - ИБИ - 2. Прощание Горгоны => скачать бесплатно электронную книгу



ИБИ - 2

Сергей Трофимов
Прощание Горгоны
Год назад наш институт изменил тему. Прежде мы специализировались на аномальных явлениях, и ведущей тематикой было акупунктурное воздействие на планету. На небольшом северном острове подрывался атомный заряд, и в нескольких штатах американского континента бушевали пожары, торнадо и наводнения. Но из-за некоторых недоработок программы, вызвавших мощные землетрясения на Курилах и Алтае, большую часть отделов института перевели в другие военные ведомства. Нас же оставили как экспериментальную базу для исследования астральных слоев Земли.
Полгода начальство «тыкало пальцем в небо», и мы пытались определить, какие перспективы сулило то или иное направление. Однажды, проверяя теорию возникновения инквизиции, подразделение сканеров выскочило на блок капсулированной информации с высоким уровнем защиты. Напряженность поля была такой, что сканеров-дешифровщиков выносили из зала пачками, и новые группы, накаченные ЛСД и цитоэксом, бросались в вибрационные поля гомункулуса – гигантского мозга, занимавшего несколько подземных этажей центрального корпуса. В конце концов, канал связи был утерян, но полученная информация стоила жертв. Теперь мы знали, что некий Парризо, медиум конца двенадцатого века, выходил на контакт с представителями красной расы – расы, предшествовавшей человечеству. И мы знали, что контакт осуществлялся через поклонение Горгоне.
Наш генерал сразу уловил значение полученной информации.
– Это новый шаг в развитии психотехники, – вещал он, раздуваясь от торжества и краснея от натуги. – Если мы воспроизведем контакт с атлантами, в планетарном масштабе нам не будет равных. Мы разнесем в прах Шамбалу, бодхисаттв и всех американских сатанистов. Мы вновь будем держать в руках нити человеческих судеб.
Биофизики приправили идею графиками и формулами, правительственная комиссия удвоила субсидии. В наш отдел нахлынуло пополнение. Подвалы института были заполнены экспериментальным материалом и всякой мутагенной нечестью. Вот тогда после долгих лет прозябания настал мой час – час суккубы.
* * *
Мы сидели у пульта – Диана, Катенька и я. Девочки находились в возбужденном состоянии. На лице у Кати пылал румянец, и она изредка подносила к щекам смуглые ладони. Работа была утомительная – осмотр психоструктур подвального материала.
– Сектор пять пройден, – доложила Диана. – В основном мутации из зон радиоактивных могильников. Состояния нестабильные. Перехожу на шестой.
Ее пальцы нервно дрожали. Это было хорошее напряжение. Диана старалась. Несколько суток карцера вернули ей форму. Да и от былого отношения уже ничего не осталось. Она работала со мной около четырех месяцев и, похоже, поняла, что прежняя вольная жизнь уже не для нее.
– Сектор восьмой, влияние третьего отдела. Я чувствую…
– Третий отдел, капитан Белов, – уточнила Катя.
Я не люблю, когда кто-то вне программы лезет на сливки, да еще в мою очередь. Компьютер выдал фото капитана, и я включилась в ритм «танца паучихи». Катюша хотела войти в резонанс, но я отсекла ее вибрации. Мне не нужен был труп капитана. Я лишь хотела нащелкать этого пачкуна по носу.
На какое-то мгновение во мне появилось ненавистное ощущение мужского тела. Оно покоряло меня и уносило к ярости и насилию. Пачкун-капитан имел садо-комплекс. Я перешла на «прыжок паучихи», и жертва жалобно задергалась в паутине. Жирное зеленое брюшко, треск хитиновой оболочки, блаженный трепет мохнатых лап и жалобный писк, который при желании можно было оборвать…
Катя с восторгом смотрела на меня. Она тоже знала это мерзкое обладание. Ей довелось пройти через строй мальчиков из третьего отдела, и она понимала мою ненависть. Диана чиста. Мы вызывали у нее отвращение. Дуреха! Пока чиста…
Я перешла на разряд. Перикарда щелкнула и заныла: люди Белова проводили астральную контратаку. Я набрала на пульте выход на гомункулуса, и его защита смыла все помехи. Он любил меня, этот таракан.
– Здравствуй, – шепнула я ему, и он окатил меня волной животной страсти.
Сквозь освежающий аккорд звуков и ярко-красную тьму до меня доносились унылые фразы Дианы:
– …Сектор одиннадцатый… Двенадцатый…
– Милый, – добавила я и куснула его за розовое слизистое щупальце.
Ему нравилась эта ласка. Он преподнес мне образ бескрайнего синего неба и поля цветов. Зашумели воды времени. Влажная трава дарила покой, и звезды пахли медом. Звуки в ушах становились все нежнее и тоньше. И тогда я мягко произнесла:
– Горгона!
Он сразу отключился, но на какой-то миг я уловила отклик: присутствие Эллады. Там было что-то еще – что-то северное, средневековое, ну и, конечно, смерть. Я вновь позвала его, страстно и нежно. Я позвала его «зовом степной совы», от которого мужчины шалеют и творят глупости – зовом, от которого распускаются цветы и закипает смола. Но он молчал, втянув нейронные щупальца за экран молекулярной защиты, где любое частное биополе срывалось вибрациями термоядерной реакции.
– Сектор пятнадцать: две мутантки дают устойчивый резонанс, – доложила Диана. – Информация ничтожная. Горьковская область, спецучреждение 07/128. Исследования по наговору. Используют поглощение младенческой биоэнергии. Цивильная легенда: повивальные бабки. Эксперимент прекращен в марте этого года. Материал передан институту в мае.
Катя тоже кое-что нашла.
– В секторе девятнадцать обнаружен мутант – «ребенок-вьюн». Разрушает поле взрослого мужчины в течение пятнадцати минут. Сложен в обращении. Требуется обслуживающий персонал в количестве девяти человек.
– Нет, Катенок, – ответила я и потрепала ее по щеке. – Он нам не годится. Старух можно взять, а с бэби будет возня. Нам он ни к чему.
Экран передо мной замигал. Шифром побежали строки экстренного сообщения. Меня и других руководителей отделов вызывали к генералу. Я встала, поправила прическу и, уходя, сказала:
– Мне нужно что-то северное – период «Старшей Эдды», но поближе к нам. А впрочем, потом поговорим…
* * *
Собрание началось с пустяков. Служба безопасности доложила о попытках проникновения в банки информации со стороны саратовской группы парапсихологов-любителей. Сканеры-дозиметристы сообщили о нарастании перенапряженных полей над полюсами Земли. Это разрывало аурную сеть планеты и порождало множество проблем – например, повсеместный рост национального самоопределения.
Меня заинтересовал доклад пухлого майора. По одной из институтских разработок были получены положительные результаты прокола пластов сексуальной энергетики рептилий. Пасьянс складывался. Горгона, рептилии, змеи… Горгоной буду я! Во рту сразу же появился кисловатый привкус, как после криков сирены. Когда нас учили их песням, этот привкус сводил меня с ума. Но сирена не годится. Ее структура груба… Даже нет… Она, скорее резкая и страстная, а нужны северные тона – такие, как скорбь, как графиня де Диа:
«Вернись, о, мой прекрасный друг!
Мне тяжко ночь за ночью ждать,
Чтобы в лобзанье передать
Вам всю тоску любовных мук…»
Да, именно так! Куртуазность, трепетное обожание и сладость этой робости.
Мои мысли прервало сообщение, что разведка выявила группу, мешавшую работе гомункулуса. Нахальных самоучек рассовали по тюремным камерам и психиатрическим клиникам. Один из них, просчитав резонансные частоты, отражал какое-то время все наши запросы на север России. Но аналитики засекли его по «мертвой зоне». Мальчишка! Я всегда выдаю что-нибудь обратно – обычно «рыночный» фон. Нам преподавал науку деспот высшего класса, и этот отклик был естественной реакцией на любой опрос полей моего мозга.
Поднялся генерал. Он говорил медленно и, как ему казалось, умно. Квадратное лицо с дряблыми красными мешками под глазами, заостренные кончики ушей и седая щеточка волос на массивной голове придавали ему сходство с кабаном. Энергия, которой накачивали его специалисты третьего отдела, не находила выхода в высших психических центрах и обильно пробивалась на физический план в виде гнойников на лице и шее. Однако его уважали и боялись. Он был Корень – воплощение всего вооруженного населения страны. Он был темной дырой ствола, лезвием штыка, иглой шприца в застенках спецучреждений. Он делал с людьми все, что хотел, не воспринимая ни криков, ни насмешек. Его структура, как черная дыра, поглощала чужие эмоции, ничего не выдавая в ответ. Лично мне нравилась его массивность, и я вводила ее в свой спектр, когда хотела выглядеть каменным истуканом.
– Коллеги, – тихо произнес он. – Поставленная правительством задача требует от каждого из нас максимальной выкладки. Я думаю, не следует напоминать вам, что возложенная на вас ответственность должна проверяться делом. И мне непонятны сообщения о каких-то локальных группах дилетантов, которые подпитываются социумом. Если они могут использовать неучтенные нами источники, давайте привлекать их к нам. Если они не согласны работать с нами, давайте будем ликвидировать их активность. А вы что ни день твердите о Саратове и Подмосковье…
Он поправил воротник и грозно осмотрел ближайших подчиненных.
– Мне кажется, подобные разговоры возникают из-за некомпетентности некоторых сотрудников или из-за их нежелания работать с нами. Прошу сделать выводы! Такая безответственность порождает не только излишние трудности. Она ведет к халатности и к преступлениям против интересов страны и народа. Вчера вечером из стен изолятора совершен побег группой новых сотрудников, отобранных на последнем краснодарском семинаре по экстрасенсорике. Здесь я усматриваю вину не только охраны института, которая, уверяю вас, будет наказана без снисхождения. Вина ложится и на лиц, ответственных за обработку кадров…
Генерал вдруг грохнул кулаком по столу.
– Я просто возмущен! Поместить в изолятор людей, которые затем вывели из строя защиту двух главных корпусов! Мне это говорит о многом! Короче, я объявляю особое положение. Сотрудники, занятые по темам Горгоны и Парризо, продолжают работу. Остальные будут подключены к поиску беглецов, согласно отдельному плану. Пока все свободны…
Мы резво начали расходиться. По стриженым затылкам и шеям в узких воротничках я выискивала майора, который делал доклад о рептилиях. Похоже, он уже вышел из зала. Меня подхватил под руку Историк – красивый полковник из архивной службы. Там все ребята хорошие, но этому я несколько раз пыталась понравиться. Отбиться он, конечно же, не мог, но из моей затеи ничего не получилось. В юности его натаскивали по искусству Гоэти – вызовы адских духов, некромантия, зомби. Очевидно, кровь жертв и их вопли деформировали беднягу в умницу-импотента.
– Слушаю вас, полковник.
Я нежно улыбнулась и прижала его руку поближе к талии.
– А я все ждал, когда это совещание закончится. У меня для вас кое-что припасено. Идемте, милочка. Обещаю, что вы будете благодарить тот день, когда я совершенно случайно наткнулся на один интересный древний манускрипт. Э-э… Лучше по порядку, пожалуй. Мы вылизали весь архив, разыскивая данные о Парризо или людях со схожей фамилией. Представьте, таковых оказалось несколько сотен. Началась проверка дат. Но незадача! Один родился в десятом веке, другой – в четырнадцатом. Остальные вообще не подходили. Нам требовался двенадцатый век. Тупиковая ситуация. И вот вчера, просматривая копии Британского музея, я наткнулся на «Лемегетон». Меня осенило… Вернее, я почувствовал странную связь. Не знаю, как сказать… Вы всегда так действуете на меня… Н-не н-надо, прошу вас…
Я слабо контролирую свои автоматические включения в пласты Афродиты. Стоит мужчине заинтересовать меня, я тут же подвешиваю его на нить Зиккуры. Другим нравится, а этот не такой. Мне иногда бывает жаль его.
– Вы покажете мне текст?
Мой деловой тон приободрил полковника. И как сонный петух, упавший с насеста, он попытался расправить крылья.
– Ну, детка, для вас все, что хотите. И знаете…
Он впервые посмотрел мне в глаза.
– Я очень хотел сделать для вас нечто приятное. Хотя бы в таком виде…
Полковник провел меня в свой кабинет. На дисплее запрыгали номера кодов и манускриптов.
– Итак, «Лемегетон» или «Малый ключ Соломона». Состоит из четырех частей. Остановимся на первой, которая содержит формы заклинаний семидесяти двух главных духов, с описанием их сил и возможностей. Еще нам понадобится вторая часть – «Мистерии теургии». Взгляните на описание тринадцатого духа.
На экране монитора появился текст, украшенный печатью духа:
«13. БЕЛЕФ, ужасный, могущественный царь, мчащийся на палевой лошади. Неистовствует, когда его вызывают, и им следует управлять в треугольнике или круге, с ореховой тростью, которой маг указывает на юго-восток. Его следует принимать льстиво и с почитанием, а серебряное кольцо надевать на средний палец левой руки и держать его перед лицом. Он вызывает любовь между мужчиной и женщиной и принадлежит к Ордену владык.
Примечание: по одной из версий, пытался вернуться к Седьмому престолу, но безуспешно.»
Я недоуменно посмотрела на полковника.
– Не спешите, детка. Это только начало.
Дальше на экране появились два текста:
«35. МАРЧОЗИС, могущественный царедворец, является в образе лютой волчицы с крыльями грифона, хвостом змеи и пламенем, исходящим изо рта. По команде мага принимает человеческий облик. Силен в бою, дает ответы на любые вопросы, верен заклинателю. Принадлежит к Ордену владык.
Примечание: надеялся вернуться к Седьмому престолу в 1200 году – безуспешно.»

«37. ФЕНИКС, великий царедворец, появляется как птица того же названия, напевая ласковые звуки голосом ребенка. Когда принимает человеческий облик по воле мага, может рассказывать изумительные вещи обо всех науках, демонстрируя прекрасную поэзию и охотно выполняя приказы. В 1200 году пытался вернуться к Седьмому престолу.»
Я еще раз взглянула на полковника. Он приступил к объяснениям:
– По легенде, Соломон, царь Израиля, пленил семьдесят два великих духа, запечатал их в медном сосуде и бросил кувшин в глубокое озеро. Через многие годы жители Вавилона обнаружили сосуд в своих сетях и, решив, что в нем сокрыто сокровище, распечатали его. Так были выпущены на свободу духи, и вернулись они по местам своим, кроме Белиала, который принял чудный образ оракула и в обмен на жертвы и почести давал людям прорицания. Все шло своим чередом, как вдруг пятеро из семидесяти двух духов решили вернуться к Седьмому престолу. И произошло это в 1200 году. Бежать от дьявола к Богу!
Их было пятеро – столько же, как и наших беглецов из подвала. Из бездн порока к свету! Но сравним масштабы. У каждого великого духа были легионы подчиненных. Изъятие такого количества негативных сущностей, я думаю, было достойным делом для представителей красной расы. А Парризо, по моей гипотезе, был посредником. Он, медиум, общался с духами… Улавливаете связь?
– Кем были два других беглеца?
– Это Ами и Фокалор. Один был из Ордена ангелов и обучал астрологии. Второй, по некоторым источникам, пытался вернуться на небеса еще в 1050 году, но после неудачи был принужден топить людей и корабли, поскольку властвовал над ветрами и морем.
– А Горгона?
– Понятия не имею. Горгона – это по вашей части… Извините…
Я расслабилась. Воля привычно направила внимание на ассоциативные поля. Мелькнула серия: духи-беглецы, Парризо, Горгона, змеи. Интересно, как все сходится! Горгоной буду я. Беглецы уже имеются. Вместо Парризо мы используем Таракана – то есть, гомункулуса. И если все получится, мы получим клише событий тех времен. Но это лишь в случае, если гипотеза Историка верна.
– Полковник, я попрошу вас оформить документы на разработку версии и передать их генералу. Эта параллель с беглецами доставила мне истинное удовольствие. Благодарю.
Он расцвел, а я помчалась к генералу.
* * *
– Седьмой престол, – с усмешкой сказал генерал. – Ну что же, это я понимаю. Все лезут вверх. Диалектика! А с беглецами вы опоздали. По моим данным таковых больше нет. Они прорывались в Коми. Их брали как дезертиров из десантной части. Оцепили район, обнаружили в каком-то лесочке, а потом сожгли все напалмом. Так что ни костей, ни памяти.
Он повел подбородком и добавил:
– Жаль, что не взяли живыми. Защита двух корпусов – это вам ни хрен собачий.
Он сладко обтер рот рукой.
– Не беда! Беглецов мы вам сделаем. План утверждаю, хотя и вижу несколько неувязок. По легенде, нить событий, полагаю, шла следующим образом. Представители красной расы – будем называть их «гостями» – выходят на Парризо с целью осуществления диверсионного акта в рядах Инфернала. С помощью посредника они находят несколько особей, которые по тем или иным причинам соглашаются с представленными условиями. Затем план срывается, «гости» исчезают, и остается один Парризо, чья любовь к Горгоне отмечена в планетарных пластах информационного поля.
Он посмотрел на меня и саркастически хмыкнул.
– В концепции слабым звеном является Горгона и недостаток сведений о причинах провала операции. Вы идете от обратного. Пытаетесь организовать побег, через посредника выходите на информационный пласт и по каналам потребления этого сообщения подключаетесь к тем, кто, по вашему мнению, окажется «гостями» нашего времени. Откровенно говоря, это чистый бред! Кто же так формирует муляж событий? Ваш вариант немыслимо далек от оригинала. Из цепи вырвана масса звеньев, переставлен вектор инициации. Хотя есть и положительные аспекты: во-первых, преимущество гомункулуса перед Парризо; во-вторых, вполне контролируемый ход событий. Как бы там ни было, ваш план утвержден. Я согласился на него по той причине, что даже в худшем случае мы выйдем на источники потребления нашей информации и крепко прищемим любопытные носы. А это уже дело, которое стоит затрат.
Я сидела и кивала головой. Говорить об интуиции генералу не имело смысла. О формировании намерения он только догадывался. Я же знала! И его солдатское понимание моделирования исторических событий меня совершенно не интересовало. Он дал согласие – это все, что мне от него требовалось. Игру вела я.
* * *
Знатока по сексу рептилий мне удалось отыскать в небольшом помещении пятого энергоблока. Он пил чай и, увидев меня, глотнул лишнего. Его затрясло в судорожном кашле. Толстые щеки закачались, покраснев до мягкой синевы. Круглые маленькие глазки с опасением блуждали по моей фигуре. Чтобы снять возникшую напряженность, я разыграла «дуреху» и тяжело опустилась на стул. Моя сумочка свалилась на пол, окатив дешевый коврик россыпью дамского реквизита. Майор галантно вызвался помочь. Поза на коленях у моего бедра вернула офицеру душевное равновесие, а я подбодрила его горячими благодарностями, после которых скоренько приступила к делу.
Выслушав меня, он тут же заскулил:
– Это дело всей моей жизни. Процедура очень сложная. В процессе опытов возникают побочные следствия. Мы используем для экспериментов молодых гекконов. На психиполе самки через транслятор накладывается структура лаборантки. Однако при приближении самца мне приходится останавливать эксперимент, потому что трансляция впечатлений от самки к женщине придает гекконам невероятно чудовищную форму. Какие-то причуды человеческого сознания. В данный момент мы заняты подбором фильтров… Тем не менее, факт прокола сексопластов рептилий зафиксирован многократно.
– Что конкретно видят ваши лаборантки?
– Ужасные образы. Нечто большое и жестокое. Существо, которое подавляет разум невыразимым страхом и болью. Но мне кажется, барьер несовместимости можно убрать фильтрацией определенных составляющих. В последнее время я ограничен людьми и не могу вести исследования так, как мне хотелось бы. Вместо подготовленных кадров приходится довольствоваться бросовым материалом. Сами знаете, это поломанные люди. У многих деформирована психика. А у меня работа тоже не сахар.
– Майор, вы должны понять, что после подключения вашей лаборатории к ведущей теме института, проблем с людьми не будет. Учтите и выгоду моего предложения. Вам повысят звание, предоставят льготы. От вас потребуется только беспрекословное подчинение моим указаниям.
– Да, конечно, я понимаю. Но исследования в этой области должны вестись осторожно и планомерно. Вы же предлагаете кровавый штурм. Вы не видели, во что превращается женщина перед сенсорным транслятором! В лучшем случае, мы получим живой труп…
– Хорошо, сколько времени вам понадобится на отладку защитной системы?
– При поддержке инженерного отдела, возможно, недели три. Но мне нужен доступ к гомункулусу – хотя бы по часу в день.
– Договоримся так: две недели на отладку фильтров, по полчаса на гомункулуса, плюс любая помощь с моей стороны. А теперь я хочу поговорить с вашими… лаборантками.
– Могу представить последнюю, – ответил майор. – Остальные списаны в третий отдел. Я же говорил: побочные следствия, потеря рассудка… В третьем отделе сейчас изучают выделение энергетического поля при разрушении психоструктур беременных женщин. Для них нет ничего святого. Была бы моя воля, я бы этим извращенцам…
Он взглянул на меня и осекся. Мой приветливый взгляд уже не мог развеять его опасений. Пока мы шли к двери, я буквально слышала, как жернова майорских мозгов со скрипом перемалывали вероятность доноса, допроса и выноса его останков из чистых лабораторий третьего отдела. Он был мой!
Я прошла в диспетчерскую энергоблока. Через минуту туда вбежала рыженькая пигалица с острым носиком и вздорной прической. Я подмигнула ей, кивнула на кресло и налила в чашечки кофе. Ее мелко трясло. Девчонку пугнул майор. Кроме того, она знала о судьбе предыдущих лаборанток. Это хорошо: будет меньше возни.
– Как ты сюда попала?
– Я… Извините… Меня привезли в институт после курсов в московской военной академии. Коэффициент сенситивности – 1.7. Ощущаю магнитные поля и иногда вижу ауру. В детстве удавался слабый телекинез. Мне пообещали интересную работу. Какое-то время была дешифровальщицей по Западному направлению. На одном из сеансов сканирования получила энергетический пробой с частичной амнезией. Шеф побоялся утечки информации и передал меня по этапу. Теперь я здесь, а дальше – в третий…
– Печальная карьера. Пей кофе, не стесняйся. А знаешь, что с тобой сделают в третьем отделе? Тебя поместят в большой пустой комнате, без окон, с высоким потолком. Два дня ты не будешь получать еды, а когда наступит период интоксикации, тебе введут особый наркотик, и твоя воля исчезнет. Останутся только безнадежность и ужас – похуже того, что ты познала здесь. Затем тебя сильно напугают. Возможно, изнасилуют. Жестоко и мерзко! Это их любимый прием воздействия. Им нужно будет расщепить твое сознание на две отдельные автономные части, чтобы создать в тебе двойника – альфа или дельта личность.
Чашка задрожала в ее руке. Кофе вылился на блузку. Но она не замечала этого.
– После сильных стрессов и нескольких ситуаций, где ты будешь стоять на краю гибели, к тебе придет добрый старичок. Он немного пожалеет тебя, немного поможет. И когда в твоем истерзанном сознании появится малейшая надежда, он подхватит ее и согреет в своих ладонях. Через очки на тебя будут смотреть понимающие глаза. Ты поверишь в него, сначала как в спасителя, затем, как в отца. Он же вытащит из тебя воспоминания прошлого, педантично выявит стимулы, на которые твое подсознание будет реагировать целиком и полностью. И тогда начнется настоящий кошмар.
Девчонка сползла со стула и упала передо мной на колени. Протянув ко мне руки, она безмолвно молила о помощи.
– Твое измученное и исколотое иглами тело уложат на большой округлый электрод. К тому времени в твоем чреве зародится жизнь. И тогда, вживив в твои органы сотни биопроцессоров, они будут терзать тебя серией электрических разрядов. Это вызовет смерть, но не твою, а того обезумевшего существа, в которое ты превратишься. На их языке это называется общим резонансом перенапряженных эмоций. Разряд биополя будет расчленен на вибрационные пакеты, которые, пройдя через несколько преобразователей, найдут своих потребителей. И чья-то правительственная туша будет нежиться час или два в томительном экстазе, поправляя здоровье или похмельный вид.
Малышка дошла до той грани ужаса, за которой начиналось превращение в животное. Теперь надо было дать ей надежду, и я дала ее:
– В жизни каждой женщины есть моменты радикального перелома судьбы. Моменты, когда вопреки предопределению твоей головы касается рука более сильной личности, и происходит крушение прежних планов. Это меняет тебя и твое окружение. Надеюсь, ты слышала обо мне? И, надеюсь, ты веришь, что твоей судьбой могу стать я!
В ее взгляде сидел лягушонок, а в глазах лягушонка отражалась красивая величественная змея – одна из тех, что украшали венец Горгоны. Девчонка знала, что судьбы она лишилась давно. Она знала, что нить ее жизни была в моих руках.
– Сейчас ты пойдешь со мной, – прошептала змея. – Я забираю тебя к себе. Забираю из ада третьего отдела… спасая от боли и смерти… Возможно, когда-нибудь ты еще увидишь свой дом… увидишь родителей и того парня, которого любила… И ты будешь обязана этим мне…
Я протянула ей руку. Малышка находилась в состоянии транса. Из нее сейчас можно было веревки вить… Но не здесь же…
Она схватила мою кисть, как последнюю милость. Она целовала мои пальцы и рыдала. Она цеплялась за мою руку, боясь отпустить ее даже на миг. А я становилась Горгоной. И эта крошка, лежавшая ниц передо мной, лишь доказывала эффективность перемены. Оставались северные тона, немного мягкости и тонкий душевный надлом.
* * *
Вечером того же дня я поднялась на двенадцатый этаж спального корпуса, нашла нужную мне дверь и нажала кнопку вызова. Историк выглядел красивым даже в ночной пижаме. Наверное, я вытянула его из ванной – на кончиках мокрых волос сияли капельки воды.
– Извините меня. Зашла поболтать. Иногда мне очень одиноко, и хочется видеть знакомые лица. Я не слишком помешала вам? Может быть, вы заняты?
– Ну, что вы, детка! Это замечательно, что вы пришли. Проходите в гостиную. Одну минуту. Я приведу себя в порядок, и мы будем пить чай. Или вы предпочитаете коньяк?
Я сделала книксен и двинулась осматривать его жилье. Оно мало чем отличалось от моего. Та же пустота. То же отсутствие индивидуальных черт. В гостиной находился пульт, и это меня поразило. Я не предполагала, что кто-то имеет такие привилегии. Включив компьютер, я быстро просмотрела список сохраненных адресов электронной почты и вздрогнула… Здесь были домены правительственных учреждений и высших чиновников федеральной службы безопасности.
– Прошу вас, не удивляйтесь. В этом нет моих заслуг.
Полковник появился на пороге гостиной. Я торопливо закрыл окно программы и с улыбкой приподняла голову. Историк был в приталенной джинсовой рубашке, которая прекрасно подчеркивала его крепкий стройный торс.
– Если вы помните, полгода назад ФСБ направило в наш институт оперативно-следственную бригаду. Их обработкой занимались лучшие специалисты, и поскольку руководителя бригады поселили в этом номере, здесь было установлено не меньше тысячи жучков. После бесславного окончания федерального расследования жилье какое-то время пустовало. Никто не хотел селиться здесь. Вероятность прослушивания, всякие хитроумные излучатели – ну, вы сами все понимаете. А я старый холостяк. Вот меня и упросили перейти сюда. Этот пульт был приятной неожиданностью. Я помалкиваю о нем – ведь могут вспомнить и изъять. Потому и вас прошу не говорить начальству.
– Конечно, полковник. О, спасибо за чай. Признаюсь честно, я поступила некрасиво. Идея с беглецами-духами принадлежала вам, а я подала ее генералу как свою. Но мне нужно было его согласие. Понимаете? Я пытаюсь воссоздать Горгону. Это мой пунктик. Вы меня прощаете?
– Конечно, детка. Я историк, роюсь в книжках, читаю сказки. А реализация проектов – ваше дело.
– Вы милый.
Я нежно прижала его ладонь к груди.
– Не знаю почему, но мне захотелось увидеть вас и извиниться.
– Бросьте, коллега. Первая заповедь парапсихолога: ничего не объяснять. Пришли – и пришли. Сделали – так сделали. Но ваши слова еще больше укрепили уважение, которое я питаю к вам.
Я еще немного прибавила к потоку своего сексуального центра. Он порозовел… Но пока держался.
– А что вы можете рассказать о красной расе? Я встречала какие-то выкладки по магии. Кажется, эти существа описывали свой мир символами… Метаязык…
– Не совсем верно. Символизм качеств и общих принципов был дан черной расой. Символизм геометрических фигур и образов дарован красной расой. Белую расу характеризует числовой или количественный символизм. О красной расе мы знаем очень мало. Во времена наполеоновских войн одному из французских офицеров в Египте удалось похитить у смотрителя древней пирамиды некое подобие атласа уникальных фресок. Этому документу уделялось мало внимания, и до наших времен дошли лишь первые строки. Присаживайтесь к пульту. Ваша чашка, прошу. Может быть, вам что-нибудь покрепче? Да? Тогда и я с вами.
Полковника немного лихорадило. Я закачивала в его тело волны сексуальной энергии, которые исходили из необъятных глубин родовых пластов. Он все чувствовал и понимал, но ответной реакции не было. Увеличивать поток не имело смысла. Это лишь прервало бы встречу и привело к разрыву отношений. Бедняга, что же с ним делали его учителя?
– Вот фрагменты текста, собранные вместе. А, понимаю! Сейчас переведу.
Он подсел ко мне. Положив голову на его плечо, я сонно всматривалась в вязь иероглифов. Рюмка коньяка подняла вверх мою усталость.
– Заголовок можно перевести как обращение, призыв при прощании или оклик уходящего. Итак, слушайте.
«Я, джиннат Сах, представитель красной расы, свидетель истории, пришел, чтобы сказать. Надежды твои, человек, – ничто. Следуя правилу, извещаю окончание действия. Следуя закону, подвожу итог. Следуя мудрости, верю. Следуя сердцу, скорблю!
Джаер Иофант, даритель черной расы, предрек конец идущим пред тобой. И вот уже клонится стебель нового побега. Было время, когда люди знали и могли. И в жизни ценилась сознательность существа, степень его реализационной власти. Мы дети тех, кто могли творить, но мы уже не знали. Что говорить о вас, кто не ведает, что творит, и не знает, как воплотить свое предназначение?
Смиряясь перед величием ушедших, чья деятельность все еще звучит отголоском в обрушенных колоннадах мироздания, я, джиннат Сах, говорю о твоем ничтожестве, человек. Ты лишь жалкое отражение Великого плана, а твоя экспансия пространства – ни что иное, как распад концентрации духовного потенциала, собранного другим поколением для не понятых тобой целей…»
– Скажите, что вы сами все это придумали, – сонно попросила я.
Обхватив его шею руками, я по-кошачьи устроилась у него на коленях. Мои ресницы дрогнули и сомкнулись. Он бережно перенес меня на диван и уложил на подушки. Его толкали ко мне все мои пробабки – все женское прошлое цивилизации. Но он прикрыл меня пледом и ушел в другую комнату. Щелкнул выключатель. Через проводники в стенах пошли импульсные разряды, сбивающие поля, чья концентрация превышала обычные нормы. Похоже, я достала его своим домоганием. Бедняга! Но меня можно простить – я верила в чудо… Как странно! Это оцепенение и дремота… Всего лишь рюмка коньяка…
Сознание уходило. Усталость раскатала меня по дивану. Я быстро расставила маяки охраны на периферии ауры, заблокировала сознание дурацкой скороговоркой и погрузилась в море сна. В синем ореоле междумирья промелькнул Историк. Он протянул надо мной руки. В его глазах вскипела прибойная пена команды, но волны слов разбились о мою неприступность. Вода сомкнулась над головой. И только миг еще виднелся царственный венец из змей.
* * *
Утром я заступила на дежурство по северо-западным районам. Север и северо-восток проще – мне нравится энергетика шаманов, колдунов и ведьм. Южные районы влекут своей сексуальностью и наслаждением. Восток мистичен. С западом я в антагонизме – там слишком много извращений.
Разбирая сводки информационного центра, я нашла запрос высших инстанций на группу Санина из Санкт-Петербурга. Далее шли докладные записки начальников службы безопасности и аналитической группы. Итогом была фотография Санина, отмеченная на обороте красной линией по диагонали – признание его социальной опасности. В верхнем углу стояли резолюция генерала на ликвидацию.
Чтобы размяться, я наскоро подключилась к гомункулусу. Он погонял меня по всему спектру чакр, дал настройку на третий энергоблок и шепнул пару пошлостей. Для успокоения я ввела свое ощущение Историка. Мне не давало покоя странное отсутствие сексуального отклика, и меня тревожил пульт в его номере. Таракан обмозговал ситуацию, копнул его психоструктуру и понес что-то об искусственных перемычках в астральном и ментальном телах. Я поняла одно: моим партнером он не будет.
С печали, наведя канал на Санина, я переключила его ребятам из третьего отдела. У них для подобных дел имелась куча уродцев. Прикрыв глаза, я увидела кухню небольшой квартиры, стол, пиалушки с остывшим чаем, двух юнцов, их горящие глаза. Они слушали его. Совсем еще молод! Широкие полотняные брюки, безрукавка. Маленький гуру городских трущоб. Учитель жизни с нереализованной судьбой…
С пульта пришел запрос на коррекцию образа. Я перевела в память машины полученную визуализацию и отключилась. Фотографию можно было сдавать в архив. Друзья найдут его еще живым, но будет поздно. Может быть, ему очень повезет, и он отделается обширным инфарктом, но… Нет-нет, он не так силен.
Через час мне стало скучно. Я немного побродила в свободном поиске, срывая энергетику каждого активного источника. Они были маленькими и редкими. Что делать – рабочий день, проблемы, повальная нищета со всеобщим алкоголизмом. Разве людям сейчас до поисков совершенства?
У каждого сканера есть свои астральные любимчики. Об этом знают даже в генеральской приемной. Многих наказывают, но не строго. Психологи просчитали, что это способствует работе. Для стимула нам необходимы аспекты тайны, запрета и вероятной опасности. Возможно, они правы. Я отбросила в сторону журнал и хотела было направиться к одной лихой старушке, как вдруг наткнулась на мощный пик чьей-то медитации. Энергия искрилась водопадом. Она была чиста, открыта и по-детски беззащитна. Сорвать ее ничего не стоило. Такое, в принципе, не редкость. Однако в наше время в спектре каждого человека обнаруживается влияние распространенных парапсихологических систем, будь то масонские кланы, сатанисты, сайентологи или кришнаиты. Здесь же чувствовалось естество и природа – не гармоничный ряд кодированной ловушки, а сама гармония.
Этот парень мне сразу понравился. Я увидела его сквозь пелену красноватых отблесков и зеленые тона. Каменная скала, у подножья которой он расположился, содержала редкоземельные элементы и, видимо, поэтому его появление в ореоле радужных бликов немного ошеломило меня.
Он рисовал, но необычным образом. Во всяком случае, я видела такое впервые. Мазки ложились то сверху, то по бокам, то в центре полотна – без какой-либо последовательности и темы. Это был ливень брызг, смятение ярких пятен, водоворот палитры. И мимолетный жест, как чудо, заставил рябь воды смениться штилем. Сложился образ. Я увидела противоположный берег ручья, нагромождение скал, зеленые ветви плакучих ив и свое лицо – едва заметное, как фон, как дымка тумана, почти исчезавшая на солнце.
Я взглянула на него. Зеленые глаза, полуоткрытый рот, трепещущие ноздри. И вот тогда до меня дошло, что он видит! Несмотря на защиту институтских систем поддержки, несмотря на мощные разряды. Его уровень энергии позволял держать мой образ. Я рванулась назад, а он не отпускал свои объятия. Можно было вступить с ним в схватку. Можно было сделать тысячу действий, а я сдалась. Я проклинала себя и наслаждалась собственной слабостью. Я, суккуба, вдруг почувствовала себя женщиной! Но, осознав свое насилие, он отпустил меня, и я, прощаясь с ним, исчезла, как утренний бриз.
А сердце билось! О, проклятье! Суровый разум делал мне разнос, но губы сладко улыбались. Стоп! Стой, Горгона! Это не мое!
После обеда я получила новую кипу документов. Крупная промышленная фирма представила в институт отчет о многочисленных провалах вполне отлаженных операций. Серию сделок – довольно нечистоплотных – прерывала то деятельность МВД, то проверки федеральных служб безопасности. «Стук» одного из своих? Нет. Вот сведения о перетасовке кадров и ликвидации засвеченных звеньев. У них тоже имелись свои профессионалы! Допустим, здесь двойная игра западного партнера? Хм, тоже не годится…
Выполнение заказов фирм – или мафии, как я их называла – всегда было верным источником финансовых поступлений для института. Этот заказ стоял на контроле у генерала. Значит, дело интересное. В справке аналитиков значился вывод: информатором является бывший высокопоставленный сотрудник милиции. Однако МВД не проводило никаких операций по данной фирме. То есть, одиночка или закрытая группа… А что дешифровщики? В информационных полях отмечены только конечные операции, выполнявшиеся в различных регионах страны. Координационный центр засекречен. В обычных структурах всегда предполагается прикрытие сверху и несколько оперативных групп. Но это растянуло бы составляющую последующих всплесков активности. Значит, в нашем случае действительно работал одиночка. И этот одиночка владел настройкой на информационные поля. Судя по эффективности его действий, он имел контакт с руководителями министерства – причем, на самых высоких постах.
Рапорт отдела экспертизы: для маскировки психоэнергетической деятельности использовался метод, не имевший аналогов в мировой практике. Хм! Неужели он таскал на себе какой-то чудо-агрегат? Спал в нем, ходил в туалет и ванную? Если сравнивать с нашей техникой, ему требовался бы наплечный атомный реактор. Второй вариант объяснения предполагал зомбирование. Вряд ли. Это просто чушь! А если другое строение психоструктуры? Пример уже имеется – наш Историк. У него все астральное тело искорежено. Тогда получается расщепленная личность «бетта» класса. Ведет себя как обычный человек, но во время диверсионных актов, по программе подсознания или вышестоящего оперативного работника, его разум отключается или ставится под жесткий контроль. Какой монстр! Но каждый адепт начинал с ученичества…
Я послала запрос в информационный центр. Мне нужен был список руководящих сотрудников МВД, которые двадцать лет назад значились потребителями эзотерической литературы. Теперь эти книжки можно купить на любом лотке, но двадцать лет назад каналы самоиздата находились под строгим надзором комитета безопасности. Возможно, наш дружок был любителем «духовки».
Что-то запульсировало в груди. Я сосредоточила внимание на внутренней сфере чувств и тщательно проверила каждую чакру. Интуиция подсказывала выйти из игры. На любопытство накладывался странный холодок ожидания. Ожидания чего? Что захотела моя пропащая душа? Можно отделаться формальными действиями. Пусть другие ловят золотую рыбку. Потом его, как Санина… Или напалмом… Стоп! Это не мое! Я Горгона! И я вырву из себя любое сострадание. По волевому импульсу мое тело выдало мощный эмоциональный всплеск ярости и злобы. Если меня сейчас вели на сканировании, то оператор, скорее всего, рухнул в обморок. Эти всплески были полезны и для тела, и для сканеров. Пусть знают наших!
На пульте замигал зеленый огонек. Я получила ответ аналитиков. В списке отобранных лиц значилось сто восемнадцать человек. Я дала распоряжение загрузить на каждого из них по две группы поиска – сканеры, дешифровщики, аналитики. Машина заработала. Если искомая личность в их числе, она выдаст себя провалами психоструктуры в периоды активности.
Я бегло пролистала на мониторе электронный фотоальбом из ста восемнадцати страниц, затем сравнила свои ощущения с ожиданием, которое только что отвергла. Он был здесь – в этом альбоме. Я даже знала, на какой странице. По щеке покатилась слеза. Мне вдруг представилась вся безнадежность его ситуации, все старания изменить мир вокруг себя, все напрасные ухищрения, ловкость и безусловный талант. В моих глазах стояла сумма контракта за жизнь этого человека. В свое время он возглавлял отдел по подготовке криминалистов-парапсихологов, затем ушел из органов внутренних дел и служил отечеству, выявляя планы мафиозных структур. Мне стало тошно. Я ненавидела себя и наш проклятый институт.
Дрожащие пальцы набрали код. Гомункулус был занят. Его до предела загрузили какой-то пачкотней по скифам. Тем не менее, он почувствовал мое состояние и обдал меня освежающей волной оптимизма. Чувство неопределенного ожидания по-прежнему теснило грудь. Я показала ему составленный спектр Горгоны. Внезапно Таракан заблокировал программу со скифами, ввел меня в свое энергетическое поле, и все понеслось кувырком… Сквозь пластик стен брызнул солнечный свет. На пульте засеребрилась мелкая пыль. Прямо у кресла через зал протянулась горная тропа. Она спускалась в ложбину. По ее краям среди обломков острых скал стелилась низкая колючая трава.
– Смотри!
Услышав голос, я увидела черных кружащихся птиц. Одна из них, описав плавный круг, помчалась к пологому склону холма. Птица была потрясающих размеров и походила на ворону и баклана. Она пронеслась надо мной и резко оборвала полет, сбив небольшую фигурку на краю возделанного поля. До этого момента птица была безразлична для меня, хотя и удивляла своими размерами. Но когда я подошла ближе и увидела, что темной фигурой был человек… Когда я увидела, как он, беспомощно озираясь, пытался увернуться от мощного клюва птицы, недоумение, предчувствие беды и гнев окатили меня волной озноба.
Понимая, что мне не спасти человека, который отчаянно метался среди низких и толстых стеблей, я побежала ко второй фигуре – к маленькой девочке. До нее оставалось метров сто, когда я услышала за спиной пронзительный крик. Едва не задев меня, птица, чуть меньше первой, понеслась к ребенку. Она приземлилась рядом с девочкой. Малышка закричала! Ее глаза смотрели только на меня, но плечи все ниже склонялись под тяжестью приближавшейся черной тени.
Я бежала изо всех сил. Пернатая бестия была совсем рядом. А девочка смотрела на меня, и в ее взгляде читались зов и надежда, но, более всего, неверие, что я смогу помочь, что я успею…
– Я здесь! – хотелось крикнуть мне. – Я уже здесь!
Из горла шло лишь хриплое шипение. И этот взгляд несбывшейся надежды и потерянной веры, этот шипящий визг моей ярости и блестящая чернота птичьего глаза – все потонуло в потоке энергии, уносившей меня далеко-далеко, за пределы этого мира…
* * *
Я очнулась в своем номере. У изголовья сидела Катя. Диана стояла у окна и смотрела на степь, помеченную охранными вышками. В моей голове было ясно и пусто. Во рту ощущалась оскомина стимулятора. Я резко поднялась и посмотрела Катеньке в глаза. Она о чем-то думала – о лесной поляне, по которой неслась васильковая волна… Катя моргнула, и по ее бархатистой щеке покатилась слезинка. Я встала, накинула халат и направилась в душ.
– Генерал объявил вам благодарность, – крикнула мне вслед Диана. – У вас два дня отгулов.
– Они сначала подняли тревогу, – затараторила Катенька. – Гомункулус повел себя очень странно. Потом директорат узнал о ваших результатах, и все ахнули… А вы лежали без чувств, и на мониторе была фотография того человека. Сканеры отследили его и вышли на след целой группы. Какие-то хакеры сновидений. Генерал был очень доволен. Он так и сказал: «Вот пример служения народу! Неразрешимых задач не существует, если человек должным образом чувствует ответственность и готов на жертвы ради выполнения своих обязанностей…»
Я села под струи воды и прислонилась к кафельной стене. Мне было горько и тоскливо. Выходит, это я – та черная птица, разящая без промаха. Мои наивные глаза, мое натасканное тело – неужели это сделали вы? Холодная вода хлестала шею и колени. В голове было ясно и пусто.
* * *
Два дня пролетели как сон. Я ходила, ела, дышала, но сломанная пружина внутреннего механизма души заклинила мои эмоции и разум. Там, у самого сердца, притаились тоска и жажда смерти. Я боялась прикасаться к ним. Я убегала в поверхностный слой моих чувств, все больше и больше запутываясь в мыслях.
Девочки, заметив мой стресс, попытались привести меня в норму. Диана сказала, что такое подавленное состояние может объясняться усталостью и перевозбуждением психики. Катя выхлопатала у генерала разрешение на энергетические ванны. Знала бы она из кого эта энергия бралась! Я выгнала своих помощниц, заперлась в номере и день не отвечала на звонки. Раз за разом я облучала пространство всплесками помех, защищая затравленное женское нутро от проб и анализов, от опросов и суждений. Моими судьями были подушка, мокрая от слез, и простыня, до дыр истерзанная острыми ногтями.
Я не могла забыть ту черную птицу. Я уже где-то видела этот неторопливый поворот головы и безжалостность холодного взгляда. А ночью мне приснился жуткий сон. Перед моей кроватью появилась девушка, лет двадцати пяти. Желтые волосы до плеч, белая ночная рубашка, безумная улыбка на лице.
– Довольна? – спросила она.-Ты засветила Дока. Он обиделся.
Девушка хихикнула и, подтянув низ рубашки, запрыгнула на кровать. Я находилась в каком-то трансовом состоянии и не могла пошевелиться.
– Док уже на пенсии. Он не любит, когда ему мешают.
Она сдернула с меня одеяло и села на мои бедра. Я вдруг осознала, что нахожусь во сне. Вокруг нас клубилась густая мгла. В ней были только мы, кровать и часть стены. Девушка звонко постучала по моему животу, словно по барабану.
– Ты из той группы? – прошептала я.
Мой голос был наполнен гулкими резонансными тонами.
– Ты одна из хакеров сновидений?
Она засмеялась и еще больше подтянула нижний край ночной рубашки, демонстрируя мне голую промежность.
– Меня зовут Имбецилла. Мы с тобой во многом похожи. У обеих заглушки на памяти. Я могу убрать свою заглушку, но не хочу вспоминать ублюдочное прошлое. Док говорит, что мне лучше сделать это после сорока лет, когда обретенной мудрости будет достаточно, чтобы вычистить загаженный участок жизни. У тебя все иначе. Ты должна убрать свою заглушку сейчас и перестать жить ублюдочным настоящим. Я помогу тебе, тетя.
Девушка зафыркала, замотала головой, а затем ее визгливый смех прорвался наружу, и она изогнулась в приступе безумного веселья. Мне стало страшно. Из ее влагалища выползло насекомое. Жук, толкавший задними лапами темно-коричневый шарик!
Мое тело начало извиваться. Жук поднимался вверх по моему животу. Скарабей из лона девы! Черная Изида! Шар скарабея, попав внутрь женщины, порождал еще одно воплощение ужасной богини. Одним быстрым движением Имбецилла выхватила шар из лапок скарабея и вложила его в мой открытый рот. Я с отвращением проглотила этот мягкий горьковатый ком. Девушка с усмешкой посмотрела на меня.
– Что, тетя, страшно? Не хочешь вспоминать о том, как была человеком? А ведь придется. Лети! И не лезь к нам больше!
Прокричав последние слова, она склонилась к моему лицу и подула в ноздри. Мир закружился черной каруселью. Расправив крылья суккубы, я понеслась над темными полями, над крышами серых домов в пелене белесого тумана. Колючий ветер жег обнаженное тело и натянутые нервы. Но еще сильнее меня жгла жажда мести. Верхушки деревьев со страхом расступались в стороны. Тяжелый рассвет был близок, а мне требовалась жертва!
Я облетела желтый домик с маленьким садом, спустилась к окнам мезонина и заглянула внутрь. Здесь жил человек, превративший меня в тварь. Старик, с блестящими глазами черной птицы. Ко мне вернулись воспоминания, наполненные его внимательным взглядом, тихим голосом, дряблыми руками, смывавшими кровавую коросту с моего изувеченного тела. Пять лет назад он вывел меня из чистилища третьего отдела, и я забыла, кем была до опытов, которые они проводили на мне. Это он сделал меня суккубой. И он должен был познать плоды своего творения.
Стена рухнула. Сквозь пыль штукатурки в зияющем проломе я уловила контуры мебели. Он замер в углу – в узком чреве старомодного дивана. Грохот упавшей стены вспугнул его бессонницу. Он суетливо шарил по столу рукой, выискивая очки с толстыми линзами. Сметая все на своем пути, я направилась к нему. Волевое усилие на диафрагму и резкий рывок… Тело старика содрогнулось и опало. Под одеялом забулькало. Он понял, что умрет в своем дерьме.
– Ты… ты пришла? – с ужасом прохрипел старик.
Голос отшвырнул меня на пару шагов. Все тело сжалось от боли и ярости.
– Пришла… Не ждал. Как ты узнала? Нет! Стой! Не двигайся! Я знаю твою силу. Но ты еще не знаешь моей…
Он выкрикнул СЛОВО… Я задохнулась и упала на колени. Воля уходила, сознание тоже…
– Ты никогда… слышишь, никогда не станешь человеком, – визжал старик. – Мерзавка! Мой живот! Я уничтожу тебя! В пыль сотру!
Увидев сверлящий блеск его глаз, я собрала силы и издала крик сирены – нежный детский плач, от которого треснула балка перекрытия. Он открыл рот для новой кодовой команды, но его челюсти щелкнули, и из носа хлынула кровь. Я оставила тело суккубы погибать вместе с ним, переламывая старческие кости в нежных объятиях прилежной ученицы.
Астральный выход обессилел меня, но я получила моральное удовлетворение. Я по-прежнему ничего не знала о себе, хотя момент смерти считался самым лучшим для опроса психоструктуры объекта. Проклятое слово лишало меня всех намерений, как только я подходила к моменту нашей встречи. Это слово гасило мое сознание, гасило во мне человека. Это слово было барьером, за которым была погребена моя сущность… моя душа.
* * *
Я изменилась. Я чувствовала себя матерой волчицей. Я чувствовала себя коброй, готовой броситься в битву. Оценивающие взгляды мужчин в коридорах превратились в пугливый трепет. Толстенький майор, когда я вошла к нему в кабинет, едва не упал со стула. Моя аура кипела от воли и ярости.
– В лабораторию, – приказала я ему, и он, как нашкодивший школьник, вприпрыжку поскакал за мной, заглядывая на ходу в лицо и что-то объясняя.
Посреди зала находилась установка, напоминавшая производственный пресс. Транслятор, догадалась я. Далее шли силовые установки, приборы, шахты кабелей и клетки с рептилиями. У задней стены в виде жертвенника высилась приемная установка с чашей радиального конденсатора.
– Мы удвоили интенсивность опытов, и есть первые результаты, – оскалившись, бубнил майор. – Нам удалось изъять компоненты размеров. Вернее, почти удалось. У фильтра сложная временная зависимость. Иногда не срабатывает.
Он тоненько захихикал.
– Все эти ящики вы уберете к вечеру, – велела я, смерив его холодным взглядом. – Вот сюда поставите два оптических лазера, здесь – контейнер газовой камеры. Транслятор оборудовать подъемником. Клетки – долой! И те провода – тоже! Силовые установки оставить…
– Это не ящики, а периферия приемной камеры, – взвизгнул майор. – А в клетках находятся гекконы… Вы не имеете права! Я попросил бы…
– Если ты не заткнешься, будешь сидеть в клетке вместе со своими ящерицами.
Он осекся и сморщился спущенным шариком.
– Мне нужна объемная голограмма змеиной свадьбы. Длительность записи – двадцать минут. Контейнер установить в приемном устройстве.
– Моя лаборатория, – стонал Геккон. – Вы все развалите… Я буду жаловаться…
Как он надоел мне. Как он был мне гадок! Я с удовольствием разнесла бы весь институт, а не только этот цех по штамповке психических калек. Повернувшись к майору, я захохотала ему в лицо. Это зафиксировало его внимание. Крутнувшись пару раз и предварительно избрав каогулятором самца геккона, я завела энергетический турбильон. Майор тихо попятился к стене, скуля и повизгивая. Вместо меня он видел идущего на него гигантского ящера. Иллюзия длилась недолго, но впечатление осталось у него в штанах. Я ласково попрощалась с ним, напомнив, что мои указания он должен выполнить к вечеру.
У генерала в приемной было много людей. Я решила отложить визит к нему на более позднее время. Из кабинета выскочил шеф службы дешифровки. Его бледное лицо тут же засияло.
– Милая моя! Как вы кстати. Только вы нам и поможете.
Я с сожалением посмотрела на массивные двери генеральского кабинета и медленно повернула голову к секретарше. Она вела со мной войну уже три года. Ее структура лепилась по моему шаблону, одним и тем же мастером. Но поскольку поздние исследования были переполнены сложным набором блокировок и подпрограмм, она не могла работать в свободном поиске. Тем не менее, ей нашли достойное применение. Из нее вышел великолепный адъютант и телохранитель шефа. Она настороженно смотрела на меня, нацеливая в мою переносицу ультразвуковые жвалы. Бедная девочка! Войны не будет…
– Простите, если я назойлив, – настаивал дешифровщик. – Мне хотелось бы обсудить с вами один вопрос.
– К вашим услугам, подполковник.
На такой ответ он обычно выдавал какую-нибудь пошлость. Это было традицией нашего общения. Но сейчас лютый взгляд Горгоны остановил его остроумие. Он покряхтел и сообщил мне новость, которая, словно причастие, освободила меня от непосильного груза.
– Тот тип из ментуры ушел от погони! Представляете? Ушел в последний момент. Его пытались обезвредить две службы безопасности солидных фирм, а наши люди участвовали только в корректировке операции. Корень предлагал за него большую сумму, но нам отказали. И тут у них облом! Мои ребята вели их по следу почти сутки. На каком-то перегоне вагон, в котором перемещался объект, взяли штурмом, перекрошили всех, а в его купе нашли энергетический фантом! Вы слышали что-то подобное?
Мне хотелось прыгать и вопить от радости.
– Надеюсь, генерал не очень опечалился?
– Нет. Контракт еще не оплачен, но, сами понимаете, это все так не закончится. Получено задание – найти, создать астральное клише, а затем перейти к планированию захвата.
– Я думаю, милиция найдет быстрее.
– Вряд ли, хотя об этом стоит подумать, – серьезно заметил мой собеседник.
– Чем я могу помочь?
– Вы так мастерски просчитали его. Помогите выйти на след, и, клянусь, я брошу на него весь отдел. Просчитаю все на пять… на десять ходов. Фантомы больше не сработают.
– Хорошо, подполковник. Но сегодня у меня свои проблемы. А материалы, дело и прочее мне понадобятся завтра к обеду. Особенно то, что у вас имеется на хакеров сновидений. Вы уж позаботьтесь, пожалуйста.
Во мне снова расцветала надежда. Неудача фирмачей была как знак судьбы. Ожидание, спрятанное у сердца, трепетало своими зелеными листочками. Не знаю, что делала со мной Горгона, но я начинала уважать себя. Я начинала понимать истоки своего ожидания. Тот парень у скалы, очертание его губ, глаза… Мне захотелось увидеть его снова. Я знала, что веду себя как девчонка. За мной сейчас следило, возможно, целое отделение сканеров. Но разве можно противостоять зеленым веточкам души?
Я понеслась к нему и почти сразу нашла его в широком, ярко освещенном помещении анимационной студии. Он сидел, как и все остальные, перед компьютером, рисуя на планшете маленькую девчонку, которая плакала и растирала кулачками слезы. Малышка чем-то напоминала лаборантку майора. Почувствовав мое присутствие, он улыбнулся и нарисовал возле девочки мою фигуру. Смешно изогнувшись, взрослая тетя успокаивала рыженькую плаксу.
Я провела рукой по его волосам. Он посмотрел мне прямо в глаза, и тень тревоги шевельнулась в его зрачках. Я не выдержала этого взгляда. Он осуждал меня! За что? Его рука на «мышке» дрогнула, испортив фигуру, склонившуюся над малышкой. Он что-то говорил. Я видела его шепчущие губы, но образ уже тускнел, погружаясь в пластиковую и до ужаса знакомую стену моего гостиничного номера. За что?
После обеда девочки готовили новенькую. Узнав, что вечером проводится эксперимент, остроносая пигалица едва не падала в обморок при каждом громком шуме. Она видела во мне топор палача, но не знала, какой части лишится, и втайне надеялась, что это будет не голова. Никто не разубеждал ее. Почти бессознательное состояние лаборантки облегчало работу. Под конец подготовки я освоилась в ее психоструктуре, как дома.
– Зачем она вам, – пристала ко мне Диана. – Если этот эксперимент действительно так нужен, используйте меня. Она же повесится после этих змей… Я бы точно повесилась…
– Но мне нужна она, а не ты. Не ты, Диана, ложилась под транслятор. Не тебя ломали, как спичку. Не об тебя вытирали ноги! А мне необходимы поражение и попранная гордость. Отсутствие ее, черт побери! Ты представляешь, что означает такая потеря? Что означает быть той, кем просто не желаешь быть? Что означает предательство последней и, может быть, самой сокровенной части свой личности ради ничтожной надежды на жизнь, ради малюсенького шанса… хотя тебе понятна тщетность этих ожиданий? В конце концов, я не буду подвергать ее опасности. Иди, работай!
Рыженькая так и осталась на диване в своем номере, с широкими от страха глазами, в ожидании чего-то ужасного, громадного и подавляющего болью и насилием…
В лаборатории майора стало гораздо просторнее. Гекконов он спрятал, скорее всего, в своем кабинете. Я проверила подъемник, затем занялась голограммой. Зрелище было не для нервных людей. Переплетенный ком из сорока-пятидесяти змей дышал и пульсировал таинственной жизнью. Пары активированного газа создавали неповторимое мистическое сияние. Зеленоватые блики и отсветы чешуи в ритме резких сокращений притягивали взор, и я чувствовала далекий зов и желание влиться в это пластичное движение мышц. Меня тянуло туда все больше и больше. Ладони коснулись защитного стекла приемной установки. Прикосновение к холодной поверхности вернуло мои мысли к реальности.
Девочки выгнали наладчиков. Майор не появлялся. Я подошла к транслятору и села на стул. Катенька устроилась у моих колен. Диана встала за спиной. Закрыв глаза, я чувствовала, как они раскачивают и скручивают потоки осевых направляющих трех нижних энергетических центров. Суставы пальцев ног непрерывно сводило спазмами судорог. Сознание ощущалось подвешенным у осветительных ламп зала, и в то же время в моем теле жила и тряслась от страха рыженькая пигалица, до тошноты обессиленная своим невезением.
Майор оказался злобным и капризным мужчиной. После того, как ему не удалось затащить в постель новую лаборантку, он бил ее – бил сильно и часто. Как она боялась этой лаборатории. Вид транслятора вызывал в ее теле дрожь и отвращение. Неужели они не понимали, как бесчеловечно проводить такие опыты на людях. Женщина в белом халате уложила ее на стол под транслятором. Щелкнули ремни на запястьях, ногах и талии. Глаза с ужасом следили за спуском многотонной махины. Может быть, она была не права. Может быть, стоило переспать с майором, понравиться ему… Все, что угодно, только не эти стены и вертлявые ящерицы. Она с тоской взглянула на чашу конденсатора. В зеленом вихре кружился невообразимо гадкий ком змей. У нее перехватило дыхание. Тошнота и ужас хлынули рвотой. Кисти заныли от режущей боли. Ремни впились в тело. Только не это!
Она рвалась и дергалась в припадке конвульсий.
– Нет!
Взгляд выхватил надвигающуюся массу транслятора. Визг перешел в хриплые стоны. Она закрыла глаза и, разбрызгивая пену, провалилась в черный провал небытия.
Глаза Горгоны наполнились зеленым сиянием. Толстые балки креплений оптических лазеров треснули с гулким металлическим лязгом. Передавленный кабель взорвался, и фейерверк лопающихся брызг огня заплясал по залу. Бронированный щит стены разорвало в центре. Трещина поползла к потолку и рухнула наискось вниз, оставив ветвистый узор. Сквозь щели зарябило светом.
– Довольно, – крикнула она, и эхо отголосками раскатилось по горящему залу лаборатории, по коридорам опустевшего корпуса, уносясь все дальше и дальше.
Теперь я знала все! Земля носила трех Горгон. Великая Эллада воспела первую. Последней стала я. Вторая… Бедная вторая…
Она любила вспоминать то ожидание весны, которое пришло внезапно и мощно. Ей грезились тогда ручьи и черные проталины на белой бесконечной равнине. А когда появились трава и зелень, и там, у реки, потянулась нескончаемая череда пеших и конных путников, ее чувство ожидания переросло в безысходную уверенность скорых перемен.
Она любила вспоминать те прекрасные вечера у камина, когда горящие поленья, вспыхивая, внезапно освещали затемненные части огромной залы старого замка, и пришлый бард, пересказав новые вести о далеких странах, начинал свои сказания о поединках и любовных историях, напевая грубым и сильным голосом песни о героях и жарких битвах.
О, эта последняя весна ушедшей юности. Как волновало сердце тепло, идущее от солнца и снежного сияния. И чистота неба звала к себе. И не хватало крыльев за спиной. Но душа, как птица, уже мчалась в объятия неизведанной мечты. И верилось, что где-то есть белокурый рыцарь, чей взгляд заставлял гореть ее тело в девичьих снах, чьи руки были близкими и знакомыми, чей медовый голос пробуждал желание и любовь.
В своих воспоминаниях она видела вновь и вновь, как этот прекрасный юноша въезжал в ворота их замка, и его алый плащ то стелился по крупу вороного коня, то взлетал в воздух, красным туманом наполняя ее мозг, и губы предательски шептали: «Он, он…» А сердце, словно маленькая горлица, билась в тенетах груди и рвалось к тому, кто стал милым и желанным с первого взгляда. Он собирался в поход и спешил в замок сенешаля. Его глаза горели безумием поединков и боев, и вряд ли он обратил на нее внимание. Сохрани, дева Мария, этого милого мальчика. Кто-то потом рассказывал, что его убили мавры, но еще позже проезжий купец говорил, что видел его при дворе короля живым и здоровым.
Она вновь и вновь видела горящий замок, толпу заросших бродяг, дрожащие губы отца, умиравшего на ее коленях. В кошмарных снах она видела изъеденные оспой лица своих насильников. Ее терзали до полуночи и бросили истекать кровью у мертвых тел сестер, но ей удалось выбраться из шабаша пьяной оргии. Там, у обрыва, силы оставили ее, и она покатилась вниз в песчаные дюны. Теряя сознание, дева почувствовала, как по ее ногам и рукам заскользили упругие молнии. Тяжелый ком навалился ей на бок. Мир закачало. Шипели дюны. Шипели звезды, и нескончаемый гул манил за собой – туда, где не было ни боли, ни страданий.
Ее нашли не скоро, но она выжила. Ее считали безумной, но она все равно помогала людям, принося им в засуху дожди и прогоняя град. Ее пугал огонь, и она жила в лесу, пока заезжий иностранец не увез ее в далекую южную страну. И там, уже не веря, она, наконец, обрела свое счастье…
Диана перевязала мои раны. Тело ныло от усталости. Волосы слиплись, лезли в лицо и больно кололи шею.
– Как я хочу в ванную, – мечтала я вслух. – В пузыри мыльной пены и теплую воду. Катюша, я тебя уволю. Почему там были кожаные ремни. О, мои ручки и ножки!
– Вы были потрясающе грациозны на ложе под транслятором, – прошептала Диана. – Но я бы предпочла увидеть там майора.
– Как я вас жалела! – запричитала Катя. – Мы держали вам голову и разжимали челюсти. Поэтому вы теперь сможете сэкономить на дантисте и вставных зубах.
– Смотрите, как они осмелели! – вскричала я.-Распустились тут, понимаешь! Где уставное почитание? И где новенькая? Я хочу взглянуть на нее.
Диана исчезла за дверью.
– Катенька, ванную, – взмолилась я.
– Нельзя, вы же знаете. Вам надо собраться в кучку. Вон как вас трясло. Сейчас самый верный отдых – бокал вина, теплая постель, ну, и разве мужичок какой…
– Катя!
Я укоризненно взглянула на нее.
– Мужчина после змей? Это уже извращение.
Дверь отворилась. Пигалица вцепилась в косяк двери и со страхом посмотрела на меня.
– Уже пора?
Голос малышки ломался от тревоги.
– Пора! – подтвердила я. – Катюня, где вино, которое ты обещала?
Минут через пять в руках у нас были бокалы с теплым красным вином. Новенькая, узнав, что чаша страданий ее миновала, цвела от радости и молча обожала меня. Мы выпили за все хорошее, и каждая из нас ждала опьяняющей волны, которая могла согреть, успокоить и хоть на миг утолить беспросветную тоску загубленных душ.
* * *
Генерал с интересом рассматривал меня. Он только что побывал на останках лаборатории, и было видно, что это его воодушевило.
– По мнению западных специалистов, наша школа парапсихологии не может дать сильную индивидуальность. Но обратный результат налицо. Ваши способности – это наш общий успех. Успех всего коллектива! Скажите… Как часто вы могли бы воплощаться в Горгону? Что важнее, эмоциональный всплеск, процедуры или отработка спектра?
– Мне кажется, что полное воплощение это крайне редкая возможность. И эти результаты…
Я кивнула на фотографии с искореженными стенами.
– Они действительно связаны с эмоциональным состоянием. Хотя это был не всплеск. Это была эмоциональная гибель!
– Значит, можно надеяться, что ваши дальнейшие исследования Горгоны не приведут к значительным разрушениям института?
– Безусловно, товарищ генерал.
– Мы должны подумать о том, какое практическое применение может получить данная разработка. Нельзя забывать, что деньги, используемые нами, дает народ, и мы должны возвращать их ему открытиями, важными для ведения народного хозяйства и для укрепления оборонной мощи нашего государства. Поэтому, коллега, важно целостное видение процедуры. Даю вам месяц, от силы два, на закрепление и деталировку. А затем займемся описанием и дублированием. Так что приглядывайтесь, отбирайте людей.
– Но моя разработка по беглецам?..
– Понял, понял. Это ведущая тема. План утвержден высшими инстанциями. И ответственность за данный проект с нас никто не снимал. Наконец, последний вопрос. Начальник службы дешифровки ходатайствует о привлечении вас к операции по розыску членов преступной группы так называемых хакеров сновидений.
Я кивнула, давая понять о своей осведомленности.
– Не ободряю таких просьб.
Корень угрюмо взглянул на свои широкие мосластые руки.
– Это признание некомпетентности многих служб и, в основном, их руководителей. Но случай неординарный, и мы доверяем вам выполнение этой сложной задачи. Желаю удачи, Горгона.
Мне нравился центр дешифровки. Классный дизайн, спокойная обстановка. Здесь по-настоящему хотелось работать. Стены украшали картины психоделической живописи, потолок был стилизован в египетской манере. Световые эффекты создавали драматизм бесконечной вселенной, ее всепоглощающего присутствия здесь, в этом зале, с приглушенным освещением удобного пульта, с унылым зудом силовых установок и ударами ритуального гонга.
Я вышла на периферийный тракт службы сканирования. Огромный мир ворвался в сознание, резонируя с каждой частичкой тела и даже более того – вибрируя на каждую мысль.
– Системам поддержки – пуск. Уровень Б с переходом на средние диапазоны, – бойко рапортовал оператор.
Мне была безразлична эта нудная процедура настройки. Мой опыт позволял другую размеренность действий. Теплая волна внимания двинулась вверх и влево, почти к плечу. Пазухи носа щелкнули. У пупка собралась паутина напряжения. Пульсация внутренней части бедер совместилась с образом визуализации.
Он сделал блок, но тут же открылся. У него было простодушное лицо, карие глаза и узкие губы – совсем не к месту, словно от другого персонажа. Два узких шрама пересекали щеку.
– Я иду к тебе!
Слова ахнули в сознание, принеся боль и недобрую тяжесть.
– Ты обречен, – крикнула я в бездонное небо или, вернее, в омут моей печали. – Спасайся!
– Уровень Б пройден нормально, отклика не обнаружено, – доложил оператор периферийного тракта.
– Я иду к тебе, – повторило эхо моих чувств.
– Есть контакт! Координаты уточняются, – заголосил оператор. – Системам слежения – пуск! Отделения седьмой и восьмой – готовность один!
А мой ведомый отбросил защиту и свой человеческий облик. Я увидела мощную рысь огненного коня, с оскалом желтых зубов под черной маской нашлемника. Всадник несся, вздымая пыль, по узкой улочке древнего города. Его копье было нацелено в мое сердце. Медные доспехи ослепительно сияли на солнце. На штандарте реяла надпись: «Sic fata tulere». «Так угодно судьбе».
Энергетический шквал смял чуткое нутро изощренной аппаратуры. Что-то замкнуло, запахло горелым лаком. Я выругалась так, что у юнца-оператора открылся рот. Подполковник смотрел на меня с ужасом и восхищением. А мне хотелось кого-нибудь укусить – одного из этих прыщавых мальчиков, которые глазели на меня со своих рабочих мест. Я грохнула дверью. Меня душила злоба. О, как мне хотелось найти его снова и поделиться своими страданиями, болью и тьмой безысходности. И может быть, тогда, в миг очищения и соития наших душ и помыслов, он понял бы, что это уже было…
Было…
… После смерти доброго купца ее хотели удавить два разъяренных монаха. Но судьба была к ней милостива – стены подвала, куда ее заточили, разошлись. Она бежала и полночи скиталась по грязным улицам странного города. Утром стук копыт небольшого конного отряда показался ей тревожным. Она метнулась к массивным воротам высокого дома, теряя последние силы, вырвала щеколду из цельной полосы железа и рухнула на брусчатку внутреннего двора.
Она чувствовала, как сильные руки подняли ее. Она помнила, как ее поили отваром. Она знала, что вокруг были добрые люди. И болезнь, которая навалилась на нее еще в порту, завладела ей полностью. Ее душили кошмары, горлом часто шла кровь, а лунными ночами из провалов бессознательности появлялись картины другого, прекрасного и страшного мира.
У двух оранжевых скал, в узком проходе, усеянном треснувшими костями, она нашла тропу, которая вела к чудесному свету. И в красной мгле, на головокружительной высоте пьедестала, она увидела Его, с изумрудными крыльями серафима, с очами, изливавшими неземное сияние. Здесь все служили Ему, но Он был беспощаден, поражая своих рабов невыносимыми карами, и они, стеная и вопя, в адских страданиях тянули к нему скорченные руки, умоляя о прощении и пощаде.
Однажды она пошла к нему по тропе в алых бликах. Босые ноги утопали в теплой пыли. А вокруг была неописуемая словами красота. Рельефы диких скал с извивами диковинных растений. Небо, до умопомрачения близкое и необъятное.
Она шла к нему, понимая, что это хуже смерти. Понимая, что это страшнее ее ужасной жизни. Он пронзил деву взглядом, и невероятная сила прижала ее к земле, грозя расплющить, сорвать плоть и развеять в прах.
– Чего ты хочешь?
Слова упали как обвал, взметнув к вершинам пылевые вихри.
– Счастья, – тихо прошептала она.
И дикий смех потряс вселенную.
– Его здесь нет! – кричали ей в лицо белесые фигуры в темно-синей мгле теней.
– Его здесь нет! – визжали корни, выползавшие из скал, пытаясь поймать ее в свои коварные петли.
Далекий одинокий вой прорезал вдруг наступившую тишину. Все ждали смерти. Все желали смерти. Но она подняла лицо к Владыке этого жуткого мира, и тогда перед ней появился всадник в ослепительных медных доспехах. Его копье было нацелено ей в сердце. А когда копыта огромного коня взвились над ее головой, и острие грозного оружия почти коснулась тела, она нашла в себе силы взглянуть ему в глаза и поднять руку с белым соцветием лилии. Это изменило все…
Она поправлялась медленно, очень медленно. Парризо, ее добрый хозяин, был медиком. Он часто пускал ей кровь, поил горькой дрянью и кормил нехорошей пищей. Делал он все это по предрассудкам своего знания. Она ничего не могла предпринять, и это мешало ей восстанавливать свои силы. Прошло два долгих месяца в непрерывных переходах из одного мира в другой. Она очистила свою тропу от тлена прежних искателей силы и власти. И все чаще в путешествиях по этой сказочной стране ее сопровождал верный спутник на огненном коне.
* * *
Гомункулус соскучился по мне. Он обхватил меня своими щупальцами, и мы закружились в вихре космического танца. С меня посыпались мои проблемы, ставшие вдруг пустяковыми и смешными. Я потеряла ощущения своего тела, но это было мелкой потерей. А танец кружил нас, втягивая в бесконечность и пустоту, где существовало только сметающее все вещи вращение. Я растворилась в этом безумном полете, где-то далеко остался голос, который звал меня, но как он был далек и незнаком мне. Какой-то миг я знала, что уже никогда не вернусь в свой мир, и до скончания веков мне предстоит это всеобъемлющее упоительное вращение. Однако гомункулус разжал объятия, впитав в себя мой новый опыт, мои переживания и слезы. Его раздувало от удовольствия. Еще бы! Расчищенная от чужих костей тропа в чужой мир! Прорыв в ряды Инфернала, как сказал бы Корень.
– Только молчи об этом, – с укором попросила я. – Пусть это останется между нами.
Он долго пыжился и тужился. Его багровая кожица вдруг позеленела. Он поднялся, как гриб, и завибрировал. Такого я еще не видела. На пульте завыла сирена аварийного режима. Мощное магнитное поле смыло наш контакт, но через броню нейтронных потоков я уловила намек, что пожилой мужчина, за которым следили все службы института, был только проекцией. Сущность, создавшая эту физическую копию, имела другой временной континуум и использовала проекцию, как выход в пространство и время наших координат. Вторым вариантом ситуации могло быть отражение в нашей пространственно-временной матрице каких-то событий далекого прошлого. Но при этой версии следовало иметь в виду, что пробой времени мог создаваться лишь огромным импульсом энергии. Короче, с нами на контакт вышел «гость».
Черт бы побрал этого Таракана. Я никогда толком не могла понять того, что он рассказывал мне. Но одно было ясно. Я стала частью необъяснимого процесса, который вышел из-под контроля моего сознания. Я создала намерение. И теперь оно поведет меня до конца. Вот они – печаль и наслаждение предопределенности! Я, наконец, понимала свою Горгону.
Быть может, тысячи или даже миллионы маленьких горгон, разбросанных по нашему огромному миру, страдающих от унижения и безысходности своих надломленных судеб – миллионы несчастных женщин во всех частях безжалостного времени – воплотили во мне последние мечты и грезы. И я стала Горгоной, мстящей и разящей за жизни тех, кто оказался слаб – кто не сумел вовремя ответить и отразить удар. Я, Горгона, создание раненых сердец и отравленных душ! В груди моей чахнет печалью любовь, затопленная ненавистью к насилию. Сила, рожденная злом, может быть искупительной только через разрушение зла. Но как хочется жить, а не сражаться! Пылать любовью, погибать от неги. Бедная Горгона!
* * *
– Какое там стечение обстоятельств! – гневно кричал генерал.-О чем вы говорите! Здесь явное предательство. Ваши подчиненные подвели нас под новое расследование! И хуже всего, что мы узнали об этом чуть ли не последними. Мы – претендующие на абсолютный контроль умов и душ страны! Позор!
Генерал схватил пачку печатных листов и швырнул их в лицо начальника охраны.
– Ваши головорезы участвовали в трех разбойных нападениях на банки. Во время служебных командировок они использовали газ, разработанный в наших лабораториях, и с его помощью овладевали огромными суммами. Запомните майор! Если к завтрашнему дню все указанные лица не будут закованы в наручники, вам придется пожалеть о причастности к нашей организации. Конечно, расследование нам не прекратить – дело зашло далеко. Но важно проявить максимальное сотрудничество с компетентными органами. Все преступники должны быть выданы. Не забудьте предварительную промывку мозгов. Естественно, возникнет вопрос, как подотчетный газ попал в руки злоумышленников. Подчистите концы. Мы можем отдать комиссии пару мелких рабочих со склада. Сговор. Ну, вы сами знаете. Главное, чтобы следователи не лезли в наши банки данных. На этапе дознания, когда преступники будут находиться в СИЗО, необходимо произвести их ликвидацию. Мы никому не позволим марать честь института!
– В ближайшее время этот вариант не вполне оправдан, – робко заметил глава аналитиков.-Пусть сначала закончится следствие. При пересылке на этап устроим нападение на конвоира, и в результате их всех уничтожат.
– Мы должны заботится о нашей репутации, – продолжил генерал.-Этот казус с грабежами можно превратить в обычное недоразумение. Но тут нам придется показать товар лицом. Если мы продемонстрируем руководству перспективы по созданию новейшего пси-оружия, нам простят многое – в том числе, и ваших подонков, майор. Надеюсь, что группа захвата возьмет их без лишнего шума. У нас здесь научная организация, а не стрелковый полигон.
Он осмотрел собравшихся людей тяжелым взглядом.
– В наших руках находятся современные средства психического воздействия. Уже сегодня – я не боюсь показаться голословным – мы можем претендовать на первенство во всем мире. Для выправления ситуации мне предложили отснять кадры по действию Горгоны. Ничего не поделаешь, информация уже просочилась, и для пользы дела нам нужно придать ей колоритный оттенок. Небольшой демонстрационный фильм, и мы вернем утраченное уважение! Пусть это станет нашим ответом на популяризацию мусульманских шахидок с их смертельными поясами. Наша шахидка будет разрушать объекты не взрывчаткой, а взглядом. Подыщите какой-нибудь брошенный завод, и мы устроим там фейерверк на всю страну. Так чтобы даже из-за бугра было видно!
Он повернулся ко мне. Глаза безумца. Нечеловеческий стеклянный отблеск зрачков…
– Надеюсь, вы покажете нам свои способности? Не все же стены института корежить!
– Это не так просто.
– Да-да, помню. Состояние души… Эмоциональная гибель…
Он приподнял верхнюю губу в ужасной усмешке. В провале рта мелькнули почерневшие острые зубы.
– Но мы вам поможем. Чем можем!
Я вздрогнула. Его замысел касался Дианы. Я почувствовала это. Сволочь! Собрание продлится какое-то время. Я не успею ничем помочь. Связаться с девушками невозможно – защита генеральских стен капитальная. Я видела, как офицер по особым поручениям принял записку генерала. Моя рука слегка коснулась переносицы. Особист дернулся, удивленно поднял голову, но было уже поздно. Он медленно оседал в кресле. Его транс имел нестандартные характеристики.
Генерал сделал знак, свет в кабинете убавился, атласные зеленые шторы с шипением разъехались в стороны, и появился экран во всю стену. Офицер по особым поручениям вяло мотал головой. Я постоянно теряла контроль над ним. Он был довольно сильным человеком… На экране замелькали лица, досье, фрагменты заседаний и встреч. Ролик комментировал представитель отдела внешних сношений. Речь шла о комиссии ФСБ, которой поручили ведение расследования по нашему институту.
– Как видите данных у них маловато, но любую нить можно размотать до самого конца. Плюс в том, что они будут находиться на нашей территории. Методика обработки таких персон уже отлажена. Здесь я не вижу проблем. Минусы в чертовом газе. Это опытный образец. Его воздействие на людей не изучено. Если они акцентируют данный вопрос, мы окажемся в плохой позиции. Поэтому с фильмом нужно поспешить. Отдадим его нашим покровителям в правительстве, и статус института будет восстановлен…
Особист поднялся, пригибаясь, вышел из кабинета и тихо прикрыл дверь за собой. Мне удалось справиться с ним, и теперь можно было успокоиться. Он возьмет на себя охрану девочек до моего прихода. На данный момент это стало основной целью его жизни.
Меня слегка затошнило. Кто-то прорывался в мою психоструктуру. Я повела головой и встретила взгляд Историка. Он дал мне понять, что я срываюсь, и что за мной следят. Следила моя «подруга»-секретарь, пара младших офицеров и кто-то за фальш-ширмой кабинета. Да, я перестаралась с особистом. Это многие заметили.
– Повторяю, – заканчивал генерал, – в данной ситуации требуется активное участие каждой из служб. Сил у нас хватает. Этого человека…
Он ткнул указкой в экран.
– …следует вывести из игры немедленно. У него больная печень. Спровоцируйте криз. Надеюсь, третий отдел справится. Советнику министра нужно как следует промыть мозги. Он нам еще пригодится. Больше активности, товарищи…
Я сцепила пальцы рук и немного поджала ноги. На чистом голубоватом фоне внутреннего видения образовалось замкнутое пространство. Маленький шар вибрировал и прыгал. Я наложила его образ на ширму. Многие из руководителей отделов начали поворачивать головы и пристально вглядываться в фальшивую перегородку. В момент, когда вспыхнул свет, генерал внезапно пригнулся, защищая лицо руками. Ширма излучала опасность. Моя «подруга» слезка взвизгнула, ее жвалы напряглись, перегородка качнулась, и я услышала шум упавшего тела. «Шарик» сработал, и это, думаю, немного отвлекло от меня внимание.
Генерал нисколько не смутился. Он бодрым тоном пожелал нам успехов, а мы также бодро заспешили из кабинета.

Трофимов Сергей - ИБИ - 2. Прощание Горгоны => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга ИБИ - 2. Прощание Горгоны автора Трофимов Сергей дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу ИБИ - 2. Прощание Горгоны своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Трофимов Сергей - ИБИ - 2. Прощание Горгоны.
Ключевые слова страницы: ИБИ - 2. Прощание Горгоны; Трофимов Сергей, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн