Твердов Антон - Нет жизни никакой 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Хайасен Карл

Купание голышом


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Купание голышом автора, которого зовут Хайасен Карл. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Купание голышом в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Хайасен Карл - Купание голышом без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Купание голышом = 540.66 KB

Хайасен Карл - Купание голышом => скачать бесплатно электронную книгу




«Карл Хайансен «Купание голышом»»: ЭКСМО; Москва; 2005
Аннотация
«Прохладным апрельским вечером пробило одиннадцать, и женщина по имени Джои Перроне упала за борт с роскошной палубы круизного лайнера «Герцогиня солнца». Погружаясь в темные воды Атлантики, Джои так ошалела, что не сообразила запаниковать. «Я вышла замуж за кретина», - думала она, головой рассекая волны».
Биолог, прикидываясь ревнителем защиты окружающей среды, фальсифицирует экологические данные. Флегматичный детектив держит дома двух питонов и каждый день в тропиках мечтает о снеге. Волосатый громила коллекционирует придорожные кресты и похищает из хосписа старушку. Отставной полицейский выуживает из моря женщину, которую муж непонятно почему сбросил в море во время круиза в честь второй годовщины их брака. Пережившая покушение Джои Перроне, полицейский-отшельник и новозеландский овцевод распутывают грандиозную аферу, успев в процессе изрядно повеселиться.
Остросюжетная комедия положений, бестселлер Карла Хайасена «Купание голышом» ныне экранизируется в Голливуде. Такой комической Америки не может быть - но, как ни странно, она есть.
Карл Хайасен
Купание голышом
В память о Уоррене Зевоне
Благодарности

Я очень благодарен Эстер Ньюберг, Лиз Донован из «Майами Геральд», Бобу Роу из «Спорте Иллюстрэйтед», Бёрлу Джорджу, Натаниэлю Риду, Шону Сэвиджу, капитану Майку Коллинзу, непостижимому Сонни Мехта, моей упрямой сестре Барб, моей потрясающей жене Фении и доктору Джерри Лоренцу, одному из многих невоспетых героев Эверглейдс, - за их советы, энтузиазм и дарования.
Этот роман полностью вымышлен. Все имена и персонажи либо выдуманы, либо стали выдумками. Большинство описанных событий имели место лишь в воображении автора, за исключением уничтожения флоридских Эверглейдс и восьмимиллиардной попытки сохранить то, что осталось.
Один
Прохладным апрельским вечером пробило одиннадцать, и женщина по имени Джои Перроне упала за борт с роскошной палубы круизного лайнера «Герцогиня солнца». Погружаясь в темные воды Атлантики, Джои так ошалела, что не сообразила запаниковать.
«Я вышла замуж за кретина», - думала она, головой рассекая волны.
Удар о воду содрал с нее шелковую юбку, блузку, трусики, часики и сандалии, но Джои была в сознании и готова к бою. Еще бы. В колледже она была вторым капитаном сборной по плаванию - муж явно позабыл этот эпизод ее биографии.
Ярко освещенная «Герцогиня солнца» шла под парами восвояси, делая по двадцать узлов, а Джои смотрела ей вслед, покачиваясь в кильватерной струе. Очевидно, лишь один из остальных 2049 пассажиров знал, что произошло, но он никому не расскажет.
«Вот ублюдок», - думала Джои.
Лифчик сполз на талию, и Джои выскользнула из него. На западе под теплым янтарным заревом маячил берег Флориды. Джои поплыла.
Воды Гольфстрима были чуть теплее воздуха, но свежий норд-ост бестолково и неприятно их взбалтывал. Джои ускорилась. Чтобы не думать об акулах, она прокручивала в памяти все примечательные события недельного круиза, который начался почти так же отвратительно, как и закончился.
«Герцогиня солнца» вышла из Порт-Эверглейдс с трехчасовым опозданием, потому что в кондитерской взбесился енот. Не дожидаясь, пока енот раздерет всем физиономии и рыча умчится в недра корабля, один шеф-повар героически запихал исходящего пеной зверя в шестидесятигаллонную лохань крема из гуавы. Приехала группа захвата из Бровардской службы надзора за животными, врачи и санитары. Эвакуированных пассажиров уняли спиртным и канапе.
Позже, во второй раз поднимаясь на борт, Джои миновала служащих из надзора за животными - те с пустыми руками ковыляли по трапу с корабля.
- Спорим, его не поймали? - прошептала она мужу. Несмотря на неудобства из-за енота, она сочувствовала этой маленькой вонючке.
- Бешенство, - понимающе произнес муж. - Если тварь меня поцарапает, я поимею эту чертову круизную линию.
- Да ладно тебе, Чаз.
- Отныне можешь называть меня Онассисом. По-твоему, я шутки шучу?
«Герцогиня солнца» - в длину 855 футов, водоизмещение чуть больше семидесяти тысяч тонн. Джои узнала это из брошюры, которую нашла в каюте. Маршрут через Пуэрто-Рико, Нассау и частный Багамский остров, который круизные линии, по слухам, купили у вдовы расчлененного наркоторговца. Последний порт захода перед возвращением в Форт-Лодердейл - Ки-Вест.
Чаз сам выбрал круиз, заявив, что это подарок к годовщине свадьбы. Первый вечер он провел на корме, швыряя в океан мячики для гольфа. Сначала Джои бесилась: на «Герцогине солнца» была только площадка для гольфа, да еще стена для скалолазания и корт для сквоша. С тем же успехом они с Чазом могли остаться в Бока.
Не менее идиотским был солярий, куда народ валом валил, едва небо затягивали облака. Круизная компания хотела, чтобы каждый пассажир вернулся домой с бронзовым загаром либо с малиновым ожогом - в доказательство, что неделя проведена в тропиках.
Но в итоге Джои вплотную занялась скалолазанием и прочими круизными прелестями. Всяко лучше, чем есть и пить до тошноты: обжорство - главное развлечение на круизных лайнерах. «Герцогиня солнца» славилась круглосуточными гриль-ресторанами, где муж Джои пропадал часами.
«Вот свинья», - подумала она и нырнула, чтобы стряхнуть комок водорослей, который обмотал шею, как раскисший рождественский венок.
Каждое утро перед ними представала новая блистательная гавань, но города и туристические рынки были удручающе одинаковы, будто их строили и эксплуатировали по лицензии. Джои честно пыталась очароваться туземными поделками, хотя многие из них, похоже, произведены в Сингапуре или Южной Корее. Да и на кой ляд нужна раковина-шлем, грубо расписанная лаком для ногтей? Или скорлупа кокоса, на которой вручную намалевано слабое подобие принца Гарри?
Играть роль туристки было столь мучительно, что Джои уже предвкушала «нетронутый частный остров», который рекламировали в брошюре. Но и остров ее разочаровал. Круизная линия просто лживо переименовала остров в Отмель Экстаза, ничего толком не восстановив. Местная фауна - петухи, козы и дикие свиньи - пережили контрабандиста, который выращивал их для банкетных надобностей. Пляжи острова словно покрыты сахарной глазурью, их окаймляют подстриженные деревья, но песок усеян обломками затонувших наркосамолетов, и в нем находились исключительно раковины 45-го калибра.
- Я арендую водный мотоцикл, - радостно постановил Чаз.
- Я поищу тень, - отозвалась Джои, - и дочитаю книгу.
Расстояние между ними оставалось обширным и непознанным. К прибытию в Ки-Вест Джои и Чаз проводили вместе лишь первый час после подъема и посвящали его, как правило, сексу или спорам. Ровно такого же расписания они придерживались и дома.
«Ничего не скажешь, романтические широты», - думала Джои, пытаясь выдавить из себя хоть капельку сожаления.
Когда ее муж убежал, чтобы «отметиться на выступлении» на Мэллори-сквер, она тут же решила соблазнить одного стюарда, симпатичного грубоватого перуанца по имени Тико. Но потом она передумала и отделалась от расстроенного парня легким поцелуем в подбородок и полсотней чаевых. Ей не настолько важен Чаз, что даже по злобе неохота ему изменять, хотя Джои подозревала, что он-то как раз ей изменяет часто (вполне возможно, даже в этом круизе).
Вернувшись на «Герцогиню солнца», Чаз разговорился, словно какаду под «ангельской пылью».
- Небо затянуло. Дождь собирается, - заявил он с неожиданным энтузиазмом.
- Видимо, это означает, что гольфа вечером не будет, - отозвалась Джои.
- Слушай, я насчитал двадцать шесть магазинов футболок на Дюваль-стрит. Ничего удивительного, что Хемингуэй себе мозги выпустил.
- Это случилось не здесь, - ответила Джои. - Это случилось в Айдахо.
- Как насчет перекусить? Я готов сожрать кита.
За ужином Чаз то и дело подливал Джои вина, несмотря на ее протесты. Теперь она понимала зачем.
И чувствовала - обезвоженную алкогольную усталость. Она с трудом взбиралась на гребни волн, а затем безвольно скользила вниз, но уже выбилась из ритма и сил. Это вам не олимпийский бассейн с подогревом в Лос-Анджелесском Калифорнийском универе - это Атлантика, черт бы ее взял. Джои крепко зажмурилась - в глазах жгло от соленой воды.
«Я подозревала, что он меня больше не любит, - подумала она, - но это - полная нелепица».
Чаз Перроне ожидал всплеска, но услышал только низкое убаюкивающее урчание корабельных машин. Склонив голову набок, он стоял у перил одиноко и неподвижно, точно цапля.
Он не собирался сталкивать ее здесь. Он надеялся сделать это раньше, где-нибудь между Нассау и Сан-Хуаном, в надежде, что течения отнесут тело в кубинские воды, подальше от американской юрисдикции.
Если, конечно, ее прежде не найдут тупорылые акулы.
К несчастью, погода в начале круиза стояла прекрасная, и каждую ночь наружные палубы были полны мечтательных парочек. План требовал уединения, и Чаз уже почти отчаялся, но тут, через три часа после выхода из Ки-Вест, наконец пошел дождь. Просто морось, но Чаз знал, что она загонит туристов внутрь, к салату из омаров и покерным игровым автоматам.
Второй ключевой элемент плана - неожиданность. Джои следила за собой, а Чаз был несколько слабее и в плохой форме. Перед тем как заманить Джои на корму - якобы прогуляться под звездами, - Чаз убедился, что жена нахлесталась красного вина - четыре с половиной бокала, по его подсчетам. Обычно хватало двух, чтобы ее начало клонить ко сну.
- Чаз, дождик идет, - заметила Джои, когда они дошли до кормы.
Ясное дело, она удивилась: муж терпеть не мог мокнуть. У этого человека не меньше семи зонтов.
Он сделал вид, что не расслышал, взял Джои под руку и повел вперед.
- Что-то у меня живот крутит. Пора им уже выкинуть это севиче, как по-твоему?
- Давай вернемся, - предложила Джои.
Чаз тайком достал ключ от каюты из кармана синего блейзера и уронил себе под ноги на полированный настил палубы.
- Ой!
- Чаз, холодно.
- Я, кажется, уронил ключ. - Он наклонился. Джои предположила - за ключом.
Чаз мог лишь догадываться, какая мысль промелькнула у его жены в тот миг, когда она ощутила, что он схватил ее за лодыжки. «Он, наверное, шутит», - вот что, вероятно, подумала она.
Все свелось к принципу рычага: раз - и он перекинул ее спиной через перила. Так быстро, что она и не пикнула.
Что касается всплеска, Чаз предпочел бы его услышать, дабы мягко поставить точку в своем браке и преступлении. С другой стороны, до воды было далеко.
Он позволил себе мельком глянуть вниз, но увидел лишь белые барашки и пену в рябом отражении судовых огней. Слава богу, «Герцогиня солнца» продолжала свой путь. Никаких ревунов.
Чаз подобрал ключ, поспешил в каюту и запер за собой дверь. Повесив блейзер сушиться, он открыл очередную бутылку вина, наполнил два бокала и отпил половину из каждого.
Чемодан Джои был открыт - она собиралась упаковать вещи. Чаз сбросил его с кровати на пол. Он вывернул наизнанку собственную сумку и зарылся в ее содержимое в поисках антацидов. Под стопкой аккуратно сложенных трусов-боксеров - Джои была чемпионом по упаковке, следует признать, - Чаз обнаружил коробку, обернутую клетчатой подарочной бумагой и перевязанную зеленой лентой.
Внутри оказался роскошный набор кожаных гольф-клубных чехлов для клюшек с тиснеными инициалами Ч. Р. П. К набору прилагалась открытка: «Поздравляю со второй годовщиной свадьбы! С любовью, навек твоя Джои».
Чаз восхитился блестящими чехлами из телячьей кожи, угрызения совести узлом скрутили нутро. Прошло моментально, как приступ изжоги.
Вне всякого сомнения, в его жене чувствовался класс. Если бы только она не была столь чертовски… наблюдательна.
Ровно через шесть часов он сообщит, что она пропала.
Чаз разделся до белья и зашвырнул свои вещи в угол. В ручном багаже у него имелась «Мадам Бовари» в мягкой обложке; он открыл ее наугад и положил на жениной стороне постели - пущего эффекта ради.
После этого Чарльз Регис Перроне завел будильник, опустил голову на подушку и заснул.
Гольфстрим нес Джои на север со скоростью почти четыре узла. Она знала, что должна грести сильнее, если не хочет окончить свои дни раздувшимся и гниющим трупом на какой-нибудь отмели в Северной Каролине. Но, господи боже, она устала.
Это все из-за вина. Чаз знал, что она не сильна по части алкоголя, наверняка все это заранее спланировал. Может, надеялся, что при падении она переломает себе ноги или лишится чувств - или как вообще? До земли многие мили, она одна в черном как смоль океане и напугана до усрачки. Никто ее не найдет, даже если надумает искать, и она утонет от изнеможения еще до рассвета.
Вот как, вероятно, рассуждал Чаз.
Да нет, он вовсе не забыл о днях ее славы в Калифорнийском универе, осознала Джои. Он знал, что она поплывет, если все-таки переживет падение. На самом деле он даже рассчитывал, что она поплывет, был уверен, что его упрямая и гордая жена изнурит себя, хотя разумнее отдаться на волю волн и сберечь силы до рассвета. Так остался бы хоть призрачный шанс, что ее увидят с проходящего мимо корабля.
«Иногда я сама себе удивляюсь», - подумала Джои.
Один раз танкер прошел так близко, что заслонил луну. Приземистый, темный и угловатый силуэт корабля - точно завалившийся набок многоквартирник. Джои орала и махала руками, но лязг и грохот заглушал ее крики. Танкер прополз мимо, будто ржавая стена из дыма и рева, и Джои поплыла дальше.
Вскорости ее ноги стали неметь, мурашки поползли вверх от пальцев. Судороги не застали бы ее врасплох - в отличие от этого медленного оцепенения. Джои с трудом удерживала голову над водой; через некоторое время почувствовала, что больше не брыкается. Под конец она перешла на брасс, волоча за собой ноги, словно пару бледных разбитых кабелей.
«Мы же всего два года женаты, - думала она. - Что я такого сделала, чем заслужила это?»
Чтобы не думать о смерти, Джои мысленно составляла реестр своих черт, которые не нравились Чазу:

1. Она часто пережаривала птицу, особенно цыплят, потому что всю жизнь боялась сальмонеллеза.
2. Ее ночной увлажняющий крем для лица смутно попахивал инсектицидом.
3. Иногда она засыпала во время хоккея, даже плей-офф.
4. Она отказывалась делать Чазу минет, когда он вел машину по федеральной автостраде 95, по Парковой автостраде Солнечного штата и вообще по любой дороге, где максимальная скорость больше пятидесяти миль в час.
5. Она обыгрывала Чаза в теннис, когда на нее находил стих.
6. Она порой «ставила не на место» его любимые компакт-диски Джорджа Торогуда.
7. Она отказалась даже думать о сексе втроем (с Чазом и его парикмахершей).
8. Она раз в неделю посещала кружок книголюбов.
9. У нее больше денег, чем у него.
10. Она чистила зубы пищевой содой вместо зубной пасты…
«Да ерунда какая», - подумала Джои.
Не может ведь человек ни с того ни с сего прикончить жену потому только, что она ставит на стол совершенно резиновую корнуэльскую курицу.
«Может, у него другая женщина? - подумала Джои. - Но почему он тогда просто не попросил развод?»
У нее не было сил разбираться. Она вышла замуж за никудышного кобеля, который вышвырнул ее за борт во время круиза в честь годовщины свадьбы, и очень скоро она утонет, и ее пожрут акулы. Тут полно здоровенных акул: черноперые акулы, лимонные акулы, акулы-молот, тигровые акулы, акулы-мако и тупорылые акулы…
«Боже, - взмолилась Джои, - не дай им съесть меня до того, как я умру».
Теплое покалывание началось в кончиках пальцев на руках - Джои знала, что руки скоро устанут и будут такими же бесполезными, как ноги. Губы кровоточили от соли, язык распух, как колбаса, веки отекли и покрылись коркой. Но огни Флориды по-прежнему несбыточной мечтой манили всякий раз, когда Джои поднималась на гребень волны.
И Джои боролась, она верила, что у нее все-таки есть крохотный шанс выжить. Если она одолеет Гольфстрим, ей удастся отдохнуть, расслабиться и продержаться до восхода.
На мгновение она забыла про акул, но тут что-то тяжелое и шершавое боднуло ее в левую грудь. Джои замычала, вслепую замолотила кулаками, отбиваясь от этого чего-то, и наконец остатки сил ее покинули.
Теряя сознание, Джои ярко представила, как Чаз трахает блондинку-крупье в их каюте на «Герцогине солнца», после чего идет на корму и расстреливает еще одну, последнюю, корзину мячиков.
«Вот мерзавец!» - подумала Джои.
Экран в ее голове погас.
Два
В душе Чаз Перроне несомненно был мошенником и подонком, но тщательно избегал насилия, подобно старому квакеру. Ни один его знакомый, и даже немногочисленные друзья ни за что бы не подумали, что Чаз способен на убийство. Ча-за и самого, в общем, поражало, что он справился.
Когда прозвенел будильник, Чаз проснулся, полагая, что лишь вообразил себе всю сцену. Потом он перевернулся на другой бок и увидел, что вторая половина постели пуста. Через иллюминатор он разглядел пристань Порт-Эверглейдс и понял, что это не сон. Он явно убил жену.
Чаза ошеломляло собственное хладнокровие. Он потянулся к телефону, позвонил - разговор он отрепетировал заранее, - и морально приготовился к дальнейшему.
Он ограничил свой утренний туалет легким полосканием горла - от обезумевшего мужа никто не ожидает опрятности.
«Герцогиня солнца» вошла в док, и вскоре Чаза начали допрашивать. Первым пришел заботливый начальник службы безопасности корабля, за ним - пара офицеров береговой охраны с кукольными личиками и, наконец, унылый детектив, посланный шерифом округа Бровард. Тем временем «Герцогиню солнца» прочесали от носа до кормы - вероятно, дабы опровергнуть неловкую гипотезу, что миссис Перроне кувыркается в постели с кем-нибудь из пассажиров или, что хуже, членов экипажа.
- В какое время ваша жена покинула каюту? - спросил детектив.
- В половине четвертого утра, - ответил Чаз.
Он нарочно солгал, чтобы спасатели отправились на другой участок океана. В половине четвертого утра корабль находился примерно в семидесяти милях севернее той точки, где Чаз выкинул жену за борт.
- Говорите, она собиралась «полюбоваться луной»? - уточнил детектив.
- Так она сказала. - Чаз тер глаза, чтобы они покраснели и слезились, как и подобает похмельному и распсиховавшемуся супругу. - Я, видимо, задремал. Когда проснулся, солнце уже встало, корабль входил в порт, а Джои так и не вернулась. Тогда я позвал на помощь.
Детектив, бледный безучастный скандинав, что-то накалякал в блокноте. Указал на два бокала у кровати:
- Она свой не допила.
- Не допила, - тяжело вздохнул Чаз.
- И не взяла с собой. Интересно, почему.
- Мы уже выпили целую бутылку за ужином.
- Да, но все же, - возразил детектив, - большинство женщин, собираясь полюбоваться луной, прихватили бы вино. А некоторые даже прихватили бы мужей.
Чаз тщательно обдумал ответ. Он не ожидал, что его возьмут за яйца в самом начале игры.
- Джои попросила меня выйти к ней на капитанскую палубу, и я пообещал захватить бокалы, - объяснил Чаз. - Но вместо этого я уснул… ладно, вырубился. Мы правда много выпили.
- То есть больше одной бутылки?
- Да.
- Полагаете, ваша жена была пьяна?
Чаз хмуро пожал плечами.
- Вы о чем-нибудь спорили прошлой ночью? - поинтересовался детектив.
- Вовсе нет. - Единственная правда в рассказе Чаза.
- Тогда почему вы не пошли наружу вместе?
- Потому что я сидел на горшке, вот почему. Занимался одним интимным делом. - Чаз попытался покраснеть. - Севиче, которым нас вчера накормили, по вкусу был как кошачья блевотина. Вот я и сказал Джои: «Иди пока одна, я тебя догоню через пару минут».
- И принесете бокалы.
- Точно. А вместо этого мне пришлось лечь, и я вырубился, - ответил Чаз. - Это я во всем виноват.
- В чем виноват? - мягко спросил детектив.
У Чаза на мгновение сперло дыхание.
- В смысле, если с Джои случилось что-то плохое. Мне некого винить, кроме себя.
- Почему?
- Потому что не надо было отпускать ее одну так поздно. Думаете, я не понимаю? Думаете, я не чувствую, что отвечаю за все?
Детектив закрыл блокнот и встал.
- Возможно, ничего с вашей женой не случилось, мистер Перроне. Возможно, она окажется жива и здорова.
- Боже, я так надеюсь.
Детектив равнодушно улыбнулся.
- Это большой корабль.
«А океан еще больше», - подумал Чаз.
- Еще один вопрос. Не была ли миссис Перроне накануне подавлена?
Чаз нервно хохотнул и отмахнулся:
- Даже и не думайте! Джои совершенно точно не могла покончить с собой. Ни за что. Спросите любого, кто ее знал…
- Знает, - перебил детектив.
- Да, конечно. Она самый жизнерадостный человек на свете. - Столь упорное отрицание долженствовало укрепить позицию Чаза в глазах следствия. Он любительски изучал вопрос и знал, что родственники самоубийц часто отрицают, будто замечали симптомы депрессии.
- Иногда, если человек пьян… - начал детектив.
- Да, но не Джои, - прервал его Чаз. - В пьяном виде она хихикала… хихикает.
Чаз осознал, что прикусил губу - удачный штрих к образу. Получается, будто он по правде встревожен. Детектив взял «Мадам Бовари».
- Это ваша или ее?
- Ее. - Чаз порадовался: наживка проглочена.
- Особо не похихикаешь, - отметил детектив, изучая разворот.
- Я не читал, - правдиво ответил Чаз. Он попросил у продавца в «Барнс-энд-Нобл» что-нибудь романтическое, но трагическое.
- В книге говорится о женщине, которую толком не понимал никто, даже она сама, - сообщил детектив. - Поэтому она отравилась мышьяком.
«Великолепно», - подумал Чаз.
- Послушайте, Джои вчера была счастлива. - Он уже не настаивал. - Что еще могло вымести ее танцевать на палубу в половине четвертого утра?
- В лунном свете.
- Вот именно.
- Капитан сказал, что вошел в полосу дождя.
- Да, но это было раньше, - ответил Чаз. - Около одиннадцати. Когда Джои отправилась наружу, было очень красиво.
Перед выходом из Ки-Вест Чаз посмотрел метеосводку по телевизору в знаменитом баре «Неряха Джо». Он знал, что небо очистится к 3.30 утра - сфабрикованному времени исчезновения жены.
- Ночью луна была полная, - добавил Чаз - вроде как своими глазами видел.
- Кажется, да, - отозвался детектив.
Он стоял, словно ожидая, не скажет ли Чаз еще чего-нибудь.
И Чаз сказал:
- Я вспомнил. Енот, бешеный енот бегает по кораблю.
- Ага.
- Я серьезно. Спросите у капитана. Мы на несколько часов задержались в Лодердейле в воскресенье, пока его искали.
- Продолжайте.
- Вы что, не понимаете? А вдруг на Джои напал енот, когда она гуляла? Вдруг этот чокнутый монстрик за ней погнался и она случайно упала за борт?
- Ничего себе гипотеза, - произнес детектив.
- Вы когда-нибудь видели бешеных животных? Носятся как сумасшедшие.
- Я уже знаю про енота, - сказал детектив. - В судовом журнале написано, что его поймали в прачечной для экипажа и высадили в Сан-Хуане.
- Ох, - сказал Чаз. - Ну, хорошо, что вы проверили.
- Мы стараемся работать тщательно, - ядовито произнес детектив. Неподобающе так разговаривать с обезумевшем от горя мужем, подумал Чаз. Он обрадовался, когда детектив наконец ушел, и совсем успокоился, узнав, что может собирать вещи. Каюту требовалось вскорости освободить, поскольку «Герцогиню солнца» готовили к новому круизу.
Позже, когда Чаз Перроне спускался вслед за носильщиком по трапу, он увидел, как два ярко-оранжевых вертолета поднимаются с площадки станции береговой охраны на той стороне гавани. Вертолеты накренились и рванули в Атлантику, где катер и две спасательные лодки поменьше уже прочесывали волны в поисках Джои. Береговая охрана пошлет еще «Фалькон» откуда-нибудь из Опалока - во всяком случае, так сказали Чазу.
Он глянул на часы и подумал: «Тринадцать часов, пьяная - все, она в прошлом».
Пускай ищут сколько влезет.
Хэнк и Лана Уилер жили в Элко, штат Невада, и держали прибыльное казино, которое прославилось русским медвежьим балетом. Медведей растила и дрессировала почти отошедшая отдел Госпожа - она называла себя Большой Медведицей.
Со временем Уилеры полюбили Медведицу как родную. Когда у одной звезды балета, 425-фунтового кастрированного азиата по имени Борис, обнаружился ретинированный премоляр, Уилеры щедро арендовали джет «Гольфстрим», чтобы отправить животное на озеро Тахо к известному ветеринару-периодонтологу. Хэнк и Лана тоже полетели - морально поддержать больного и успеть прокатиться весной на лыжах.
На обратном пути что-то пошло наперекосяк, и самолет упал в горах Кортес. Федеральные следователи позднее выяснили, что по неизвестным причинам во время катастрофы вылеченный мишка сидел в кресле второго пилота. На 35-миллиметровой пленке, отснятой Уилерами, обнаружили несколько кадров: судя по ним, Бориса втиснули за штурвал. На одном снимке Большая Медведица, смеясь, свернулась клубочком у зверя на коленях и льет ликер «Бейлис» из бутылки в его раззявленную пасть. На следующем Борис позирует в наушниках и авиационных очках.
Диспетчерская и контрольные пункты подтвердили, что на борту джета Уилеров царило разнузданное веселье, которое, возможно, отвлекало пилота. Почему джет рухнул, осталось загадкой, хотя помощник Медведицы предположил, что блестящее чувство юмора выветрилось из медведя вместе с лидокаином. Когда самолет штопором шел к земле операторы, которые по радио пытались связаться с кабиной, слышали в ответ лишь звериное фырканье и бормотание.
Уилеры стоили кучу денег, которая после утверждения завещания была поровну поделена между двумя малолетними детьми. Джои Уилер, которую назвали в честь певицы и актрисы Джои Хезертон, было всего четыре года, когда погибли родители. Ее брату, названному в честь комика Корбетта Моники , было шесть. Каждый ребенок немедленно получил по четыре миллиона плюс гарантированную долю от банка еженедельной лотереи кено в казино покойных родителей.
Джои и Корбетт выросли в Южной Калифорнии на попечении сестры-близнеца Ланы Уилер - та рьяно, однако безуспешно плела интриги, дабы запустить лапу в имущество, унаследованное детьми. В результате осиротевшие Уилеры достигли совершеннолетия с нетронутым состоянием, но изувеченной невинностью.
Корбетт смылся в Новую Зеландию, а Джои направилась во Флориду. Там она никому не сказала о своем богатстве, в том числе биржевому маклеру, который стал ее первым мужем. Она пять лет встречалась с Бенджамином Мидденбоком и еще четыре года была за ним замужем, пока судьба не обрушилась ей на голову в виде скайдайвера, который однажды солнечным утром учился летать над их задним двором и упал на Бенни. Парашют скайдайвера не раскрылся, и бедняга подобно мешку с цементом, однако беззвучно, рухнул прямо на мужа Джои, который как раз примерялся к новой удочке. Трагедия оставила Джои одинокой, оцепенелой и еще богаче благодаря чеку с семизначной суммой, которым страховщики организаторов скайдайвинга замяли дело.
Уже второй раз за свою недолгую жизнь Джои невольно выиграла от смерти любимых и даже думать не могла о деньгах, а тем более их тратить. Бестолковые угрызения подтолкнули ее к благотворительности и скромной жизни, хотя Джои сохранила слабость к итальянской обуви. Джои Уилер надеялась со временем снова зажить нормально среди нормальных людей или хотя бы выяснить, возможно ли это.
Она встретила Чаза Перроне январским днем на парковке рядом с аттракционом «Царство животных» в «Мире Уолта Диснея», где только что схватила подростка, стянувшего сумочку у бельгийской туристки. Джои пасла группу детей, и воришка был одним из них - считалось, что у него хронический синдром дефицита внимания. Как ни странно, пацану хватило концентрации, чтобы высмотреть настоящую сумочку «Прада» в текучих толпах туристов. Он ни на миг не отвлекся, даже когда крался за своей пожилой жертвой от «Гигантского муравьеда» до «Диноленда», где на нее и напал.
Джои гналась за прыщавым придурком до выхода из парка и за турникетами пригвоздила его к горячей мостовой. В ожидании охранников «Диснея» Джои вытряхнула карманы парня и обнаружила в них цепочку для ключей от «Гуччи» и зажигалку от «Тиффани», что тем более поставило под сомнение природу заболевания малолетнего идиота.
Чаз Перроне, который наблюдал за операцией из отъезжающей вагонетки, вышел, дабы выразить восхищение отвагой Джои. Она решила, что Чаз невозможно красив, и не пресекла его заигрываний. Чаз гордо сообщил ей, что он биолог, прибыл на съезд выдающихся ученых, которые пытаются спасти Эверглейдс. Потом доверительно рассказал, что должен был поехать в элитарное сафари по «Царству животных», но смылся, чтобы сыграть в гольф в Бэй-Хилле - там любимое поле самого Тайгера Вудса.
Джои понравилась не только приятная внешность Чаза: он к тому же участвовал в благородной миссии, спасал дикую природу Флориды от жадных дельцов. Чаз казался хорошей добычей, хотя ныне Джои понимала, что ее картину мира исказили предыдущие разочарования. До Чаза ее в пугающей последовательности бросили профессиональный теннисист, телохранитель и аптекарь-расстрига, и эта черная полоса снизила ее самооценку, а равно и требования.
Итак, она страстно, если не бездумно, стремилась к прочному союзу. Ухаживание оказалось подлинным вихрем роз, любовных писем, ужинов при свечах, ласкового шепота - Чаз был неизменно мягок, и Джои растаяла, почти не сопротивляясь. Первый год супружества запомнился ей как сплошной знойный секс, который, как выяснилось, был единственным блестящим дарованием Чаза. А также его манией. На второй, более разоблачительный, год Джои осознала, что принимала за страсть нескончаемый весенний гон, безличный, как занятия на тренажерах. Хуже того, она отчетливо поняла, что брак для Чаза - отнюдь не эксклюзивный метод организации плотских утех.
Другие жены могли бы соскочить, но Джои была слишком самолюбива и азартна. Она решила с головой уйти в мир своего мужа и стать, как выражаются самовспомогательные книги, его «настоящим партнером по жизни». Чаз, рассчитывала она, будет нуждаться в ней так сильно, что перестанет валять дурака и исправит свое поведение.
Круиз в честь годовщины свадьбы - отличная возможность для начала действий; Джои с готовностью приняла приглашение и возлагала на него большие надежды. Она собиралась «воссоединиться» с мужем, как советовали семейные консультанты. Сложнее всего будет вовлечь Чаза хотя бы в один интимный разговор, не касающийся несравненной продолжительности его эрекции.
К несчастью, в круизе момент для прорыва так и не представился. Или, может, представился, но Джои не хватило мотивации. Не считая секса, Чаз был не слишком-то неотразим. Чем больше Джои слушала его - по правде слушала, - тем равнодушнее становилась. Он же ученый - его несерьезность, эгоизм и меркантильность удручали. Он редко рассказывал о работе в Эверглейдс, и казалось, что изнасилование планеты его мало волнует. Его не приводила в ярость шайка, добивавшаяся нефтеразработок в заповеднике на Аляске, зато он добрый час брюзжал, плюясь во все стороны полуразжеванными комочками моллюсков, когда услышал от одного пассажира, что «Тайтлист» поднял цену на мячики для гольфа.
Джои сообразила, что может хоть весь остаток жизни симулировать интерес к интересам мужа - ему это все равно по барабану. Так какого черта он на ней женился? Она собиралась задать ему этот вопрос, гуляя по «Герцогине солнца» в ту последнюю ночь, но затем передумала. Сизые облака и морось нагоняли тоску, и Джои мечтала добраться до каюты и рухнуть в койку.
Она смотрела в сторону Африки, думая бог знает о чем, и тут Чаз что-то уронил - кажется, ключ - и наклонился подобрать. Джои возмутилась, когда его влажные руки обхватили ее лодыжки, - она подумала, что он собирается развести ей ноги пошире и по-быстрому перепихнуться. Чаз любил секс под звездами на скорую руку. Но она никак не ожидала, что он выкинет ее за борт.
«Говнюк, ничтожество, - думала Джои. - Из-за него я, обгорелая, полуослепшая и в бреду, вцепилась в эту самую ебаную акулу, которая пыталась меня сожрать… Полный бред, а значит, я умерла или к тому близка… Он знал, что не сможет прибрать к рукам деньги, даже если со мной что-то случится. Он с первого дня знал, что моенаследство неприкосновенно. Так на черта он это сделал?»
Это какая-то бессмыслица, считала Джои Перроне. Все это.
Чаз; ленивая, сладко пахнущая, шершавая акула; чайки, что орут над головой, - умереть спокойно не дают человеку.
И чух-чух подвесного мотора, тихое, все громче; хлюп-хлюп волн о… неужели о борт лодки? «Не верь ушам своим, - сказала себе Джои. - Откуда тут взяться лодке?»
Бессмыслица. Бессмыслица - далекий голос, зовет ее, мужской голос, уговаривает не сдаваться, держись, милая, еще минутку.
А потом тот же голос говорит все в порядке, держу, отпусти это, давай, отпускай!
Что-то подняло ее, будто она легка и воздушна, как пузырь. Прозрачные капельки текли по ее голым ногам, она возносилась над водой, и ее ступни ласкала пенная оторочка волн.
Затем пришли обволакивающее тепло, запах сухого белья и сон, глубокий как смерть.
Три
- Не двигайся, - произнес мужчина.
- Где я?
- В безопасности. Постарайся лежать смирно.
- А акула? Она меня покусала?
- Какая еще акула?
- Та, за которую я держалась, когда ты меня нашел.
Мужчина тихо засмеялся:
- Это был тюк с марихуаной.
- Да ну тебя.
- Шестьдесят фунтов отборной ямайской травы.
- Великолепно. - В бреду она приняла пеньковый мешок за акулью шкуру. - Где я? - опять спросила она. - Я ни черта не вижу. Что у меня с глазами?
- Опухли и не открываются.
- От соли? Скажи мне, больше ничего не…
- И от ожогов медуз, - прибавил мужчина.
Джои осторожно коснулась пылающих век. Должно быть, когда она дрейфовала, ее мазнул по лицу португальский военный кораблик.
- Через день-другой поправишься, - пообещал мужчина.
Джои ощупала себя под одеялом. Вроде на ней флисовый пуловер и хлопковые треники.
- Спасибо за одежду, - поблагодарила она. - Или я должна сказать спасибо вашей жене?
- Это одежда моей подруги.
- Она сейчас тут?
- Уже много лет ее не видел.
Так они одни - Джои и незнакомец, который ее спас.
- У меня в голове до сих пор шумит океан, - пожаловалась она.
- Это потому что он прямо за окном. Ты на острове.
У Джои не было сил испугаться. Ей нравился голос. Судя по всему, человек - не психопат и не сексуальный маньяк. С другой стороны, у нее имелся опыт ошибочных первых впечатлений.
- Садись, - услышала Джои. Запах лимона, вкус крепкого горячего чая - мужчина поднес чашку к ее губам. Она выпила все до капли. На очереди овощной суп, и его она тоже прикончила.
- Хотела бы я посмотреть, как ты выглядишь, - сказала она, - учитывая, что меня ты видел всю целиком.
- Уж прости, но такой я тебя нашел. «Закоченелой, голой, верхом на тюке с марихуаной», - уныло подумала Джои. От теплоты супа ее затрясло, и на секунду Джои испугалась, что ее вырвет. Мужчина забрал чашку и уложил ее голову на подушку.
- Спи дальше, - приказал он.
- По-моему, пахнет мокрой псиной.
- Точно. Он настоящая заноза в заднице, но женщин почти никогда не кусает.
Джои улыбнулась - оказалось, больно: лицо разодрано и стянуто.
- А он какой? - умудрилась спросить она.
Мужчина свистнул, и Джои услышала проворное клацанье собачьих когтей по деревянным половицам. Холодный мокрый нос ткнулся ей в шею. Она успела погладить пса по голове, мужчина свистнул опять, и пес убрался в невидимый угол.
- На ощупь тот еще мордоворот, - отметила она.
- Доберман. Плавать не умеет, хоть тресни, - сказал мужчина. - Джои, ты в силах рассказать, что произошло?
- Откуда ты знаешь мое имя?
- Оно выгравировано внутри твоего обручального кольца. Я его снял, перед тем как положить тебя в ванну.
- Ты купал меня в ванне?
- Не обижайся, но ты пахла, как бонг.
Джои пощупала левую руку - платиновый ободок на месте. Мужчина мог его украсть, но не украл. Мог убедить ее, что она потеряла кольцо в океане, но вернул кольцо. Она уже готова была поверить, что он славный парень. Начало многообещающее.
- Я упала за борт корабля, - сказала она.
- Какого именно?
- Круизного лайнера, большого такого. «Герцогиня солнца».
- Чтобы смыть человека с круизного лайнера, волны должны быть высотой футов в пятьдесят, - с сомнением в голосе сказал мужчина. - Ночью волнение было потише.
- Меня не волна смыла. Меня выбросил муж, - объяснила Джои.
- А-а.
- Ты мне не веришь, да?
В комнате повисла непонятная тишина. Джои подняла голову и повернула ее туда, где, по ее прикидкам, сидел мужчина.
- Я не сама упала за борт, ясно? Этот ублюдок меня столкнул.
- Дерьмовый поступок, - ответил мужчина.
Джои рассказала, как именно Чаз это проделал.
- Но почему? - спросил мужчина.
- Я не знаю. Богом клянусь, понятия не имею.
Она услышала, как он встал и отодвинул стул от кровати. Спросила, куда он собрался.
- В доме нет телефона. Я поставил его заряжаться от лодочного аккумулятора.
- Подожди. Куда ты надумал звонить?
- Сначала в береговую охрану, потом копам.
- Пожалуйста, не надо, - попросила Джои.
- Почему?
- Как тебя зовут?
- Мик.
- Мик, пожалуйста, никому не звони. Не сейчас, ладно? Мне надо во всем разобраться.
- Давай я помогу. То, что сделал твой муж, называется покушением на убийство, и я уверен, что оно все еще вне закона.
- Пожалуйста, подожди.
- Ладно. Как скажешь.
Его голос доносился издали, и Джои поняла, что Мик стоит в дверях. Она решила, что он просто поддакивает.
- Ты все равно позвонишь, да? Я усну, а ты пойдешь к лодке и позвонишь копам.
- Нет. Я обещаю.
- Тогда куда ты идешь, Мик?
- Отлить. Ты не против?
Она снова откинулась на постель и про себя рассмеялась: «Боже праведный, какая же я иногда ужасная зануда».
Береговая охрана расширила район поисков почти до трех тысяч квадратных миль, хотя особо старалась в трапециевидном секторе северного побережья Майами-Дейд, куда их отправил Чаз Перроне. Он по-прежнему был уверен, что спасатели не найдут Джои, но втайне боялся, что, если акулы схалтурят, ее тело выбросит на берег где-нибудь ниже по течению в Кис. Это пробьет зияющую дыру в его фиктивной хронологии и расшевелит назойливого бровардского детектива.
Уже через час после ухода с «Герцогини солнца» Чаз испугался. Он смотрел телевизор в номере «Харбор-Бич Ма-риотт», когда пустили анонс вечерних новостей: «Зафрахтованное судно вышло из Оушен-Риф, чтобы поудить марлина, а выудило труп - подробности позже, оставайтесь с нами!»
Задыхаясь, Чаз выскочил из ванной, где безуспешно пытался мастурбировать на стопку датской порнографии. Все три минуты, пока шла реклама слабительных, он дрожал от страха, ожидая услышать, что перепуганные рыболовы поймали на удочку его жену.
Выпуск новостей начался с шаткой видеосъемки с борта вертолета - вид зафрахтованного судна, стоящего на якоре, сменился крупным планом трупа, накрытого ярко-желтым брезентом, - на катер береговой охраны поднимали носилки. Затем показали интервью помощника капитана того самого судна: молодой парень с выгоревшими волосами рассказывал в доке о своей кошмарной добыче: «Мы сразу поняли, что это не марлин, потому что он не прыгал».
Под конец диктор замогильным тоном сообщил, что тело принадлежит туристу из Ньюпорт-Ньюс, который пропал тремя днями ранее, на арендованном водном мотоцикле врезавшись в парочку совокуплявшихся головастых черепах. Со вздохом облегчения Чаз откинулся на подушки - его жена благополучно затеряна в океане.
Чаз остановился в «Мариотте», поскольку это рядом с Порт-Эверглейдс и станцией береговой охраны. До дома - полчаса по федеральной трассе, но Чазу казалось, что ему скорее поверят, если он останется поблизости, готовый сотрудничать с властями. Важно показать, что он бдит.
Когда его разыскала журналистка из «Сан-Сентинел», он удивился, но остался невозмутим. Журналистка объяснила, что в ежедневных протоколах полиции наткнулась на рапорт об исчезновении некой особы и контакты ее мужа, который проживает в «Мариотте».
- Вы ничего не слыхали? - спросил Чаз. Нет, ответила журналистка.
- Когда вы в последний раз видели вашу жену, мистер Перроне?
- Доктор Перроне.
- А, да? И в чем вы специализируетесь?
- В экологии болот, - ответил Чаз.
- Так вы не врач?
- Нет, я биолог. - Чаз надеялся, что в трубке не слышно, как он скрежещет зубами. Невыносимо, как люди крутят носами, когда просишь называть себя «доктор».
- Так когда вы в последний раз видели миссис Перроне? - повторила журналистка.
Чаз вкратце повторил ей историю, ранее поведанную детективу. Кажется, репортершу сюжет не увлек - Чаза это устраивало. Только шумихи в прессе ему не хватало.
- У вас есть гипотезы? Что с ней могло случиться? - спросила журналистка.
- Понятия не имею. Вы с чем-то подобным раньше сталкивались?
- Разумеется. Люди время от времени исчезают с круизных лайнеров, но обычно выясняется, что дело в…
- В чем? - спросил Чаз, хотя знал ответ назубок: несчастный случай на почве алкогольного опьянения либо самоубийство. Он на «отлично» выполнил домашнюю работу. - Мне ничего толком не говорят. Я просто убит, - добавил он.
- Я позвоню вам, если что-нибудь разузнаю, - пообещала журналистка. - Вы еще долго будете по этому номеру?
Пока ее не найдут, - стоически ответил Чаз.
После этого он поспешил в вестибюль и из автомата позвонил Рикке.
Случилась ужасная штука, - сообщил он. - Джои упала с корабля.
- Упала? Как?
- По крайней мере, так все решили. Ее нигде не могут найти.
- О боже, - сказала Рикка.
- Невероятно.
- Думаешь, она спрыгнула?
- С чего бы ей прыгать?
- Может, она узнала про нас.
- Нет, абсолютно точно.
- Ну, это хорошо, - произнесла Рикка.
В трубке повисла пауза, которую Чаз легко расшифровал.
- Может, она узнала кое о чем другом? - спросила Рикка.
- Вот этого вздора, пожалуйста, не надо. Не сейчас, - взмолился Чаз. Рикка не доверяла ему ни на грош.
- Или кое о ком другом. Например, о другой подружке.
- Не дури. Ты у меня единственная.
- Нуда, как же.
- Рикка. У меня нет времени любоваться, как ты строишь из себя Глен Клоуз. Половина береговой охраны США рыщет в поисках моей жены - катера, джеты, вертолеты, просто обалдеть.
- У тебя нет других подружек? Правда, Чаз?
- Да, правда. Слушай, мне пора закругляться…
- Я могу сегодня приехать, - сказала она. - Помогу тебе забыться.
Ему очень хотелось сказать «да», но Рикка слишком громко орала. Уже раза три, не меньше, гостиничные охранники сбегались на ее оргазмические кошачьи вопли и молотили в дверь в полной уверенности, что в номере кого-то убивают ножом для колки льда. Чаз не мог сегодня рисковать: меньше суток прошло с исчезновения жены, и если безутешного мужа поймают верхом на любовнице, это непременно сочтут дурным тоном.
- Я позвоню завтра, - пообещал Чаз.
- Котик, мне так жаль Джои.
- Мне тоже. Пока, Рикка.
- Погоди. Кто такая Глен Клоуз?
Чаз зашел в бар отеля и заказал мартини. Здесь его и нашел Ролвааг, бровардский детектив.
- Хотите выпить? - спросил Чаз.
- Давайте прогуляемся, - ответствовал детектив. Чаз перелил мартини в пластиковый стакан и последовал за Ролваагом наружу.
Солнце садилось, было тихо и свежо - совсем как прошлой ночью. В отеле играли свадьбу, невеста позировала во внутреннем дворе на фоне пышной живой изгороди из бугенвиллии. Роскошная кубинка лет девятнадцати-двадцати, и Чаз поймал себя на непристойных фантазиях о медовом месяце.
- Пока безуспешно, - сказал Ролвааг.
- Что?
- Поиски вашей жены.
- А-а.
- Видимо, завтра поиски свернут, - сказал Ролвааг.
- Вы что, издеваетесь? Я думал, хотя бы неделю полагается искать.
- Я не знаю, какие правила. Спросите береговую охрану.
- Не могут же они взять и сдаться! - воскликнул Чаз. Вот это удача - просто не верится, думал он. Он перепугался, когда район поисков расширился на юг: самолет-разведчик оказывался в непосредственной близости к месту преступления.
- У меня еще остались вопросы, - произнес детектив. - Обычное дело, но не слишком приятное.
- Давайте в другой раз.
- Не займет много времени.
- Господи Исусе, тогда выкладывайте, и покончим с этим. - Чаз надеялся, что прозвучало достаточно сердито.
- Вы застраховали жизнь вашей жены? - спросил Ролвааг.
- Нет, сэр.
- А сама она себя не застраховала?
- Вы имеете в виду, по моему совету?
- По чьему угодно совету.
- Я не в курсе, - ответил Чаз.
- Это легко проверить, мистер Перроне.
- Уверен, что вы так и сделаете. Кстати, я доктор. Детектив посмотрел на него как-то странно и занудил дальше:
- Вы состояли в деловых отношениях с женой? Совместные капиталовложения, торговые счета, недвижимость…
Чаз его прервал:
- Позвольте, я сэкономлю вам время. У Джои есть собственные бабки. Куча бабок. - Он мысленно поздравил себя с употреблением настоящего времени. - И если она умрет, я не получу ни цента. Деньги уйдут в безотзывную доверительную собственность.
- И кому они идут?
- Всемирной миссии охраны дикой природы. Слыхали о такой?
- Нет, - ответил Ролвааг.
- Устраивают крестовые походы в защиту пингвинов и панд. В таком духе.
- Вас это раздражает, мистер Перроне?
- Разумеется, нет. Я же биолог. Спасение дикой природы - мой долг.
- Нет - вас раздражает, что вы ничего не получите из денег вашей жены?
- Они же не мои, - спокойно возразил Чаз. - Семейное наследство, она с ним может делать, что пожелает.
- Не всякий муж с таким бы смирился.
- Ну, если она вдруг передумает и решит все оставить мне, я определенно не стану рвать чек, - улыбнулся Чаз. - Но она этого не хочет.
- У вас были разногласия по этому поводу?
- Определенно нет. Она выложила карты на стол еще до помолвки. Ее родные погибли в авиакатастрофе и оставили ей бабки. Что я, по-вашему, должен был ей сказать? «Отвали мне половину, дорогая»?
Детектив спросил, сколько Джои стоила. Чаз ответил, что не знает точно - это была правда.
- Как по-вашему, несколько миллионов наберется? - спросил Ролвааг.
- Думаю, да. В брачном контракте точная цифра не указывалась, - ответил Чаз.
Он не добавил, что подписал контракт, ни секунды не сомневаясь: рано или поздно бумага будет уничтожена. Неколебимо тщеславный Чаз считал, что со временем очарует новую невесту и она разделит с ним свое обширное наследство. Ему представлялась интимная церемония в спальне, разумеется, после целой ночи атлетического секса: раскрасневшаяся Джои разворачивает контракт и подносит его к пламени свечи, благоухающей сиренью. Но ничего подобного не произошло, и после двух лет без малого бесплодных ожиданий Чаз оставил надежду. Джои не столько копила, сколько игнорировала семейное состояние, что Чаз почитал преступлением против естества. Какой смысл быть женатым на богачке, спрашивал он себя, если она отказывается жить как богачка? Ответ прост: никакого.
- А после того как вы поженились, - говорил тем временем Ролвааг, - какими были финансовые отношения между вами и миссис Перроне?
- Простыми. Отдельные чековые книжки, отдельные счета в банке, - ответил Чаз. - Все расходы пополам.
- Ясно.
- Почему вы не записываете?
- Не вижу необходимости, - сказал детектив. - У вас есть адвокат, мистер Перроне?
- А он мне нужен? - спросил Чаз.
До сего момента разговор протекал в том русле, которое Чаз заранее себе представлял.
- То есть вы чего-то недоговариваете? Вы нашли какие-то улики, и они указывают - ну, на преступление?
- Нет, сэр, - ответил Ролвааг. - Чуть раньше я заметил, что вы воспользовались телефоном-автоматом в вестибюле. Интересно, почему вы не позвонили из номера - как-то, знаете, для личных разговоров уместнее.
- Ну…
- А потом я подумал, что вы, наверное, звоните адвокату, - сказал детектив, - потому что некоторые адвокаты любят такие штуки - заставляют клиентов звонить из автомата.
- Почему?
- Потому что отель не запишет исходящий звонок, - объяснил Ролвааг. - Ребята насмотрелись дрянного кино.
- Я ни с одним адвокатом даже не знаком, - сказал Чаз.
- Ну ладно.
- Я звонил нашей уборщице. Надо было сообщить ей код от сигнализации, потому что она в понедельник придет, а меня не будет дома. Я вспомнил только в лифте, по дороге в бар.
- Да уж, вам о многом приходится думать, - сказал Ролвааг.
- Ее зовут Рикка, если хотите проверить.
- Это лишнее.
- Рикка… а как же ее фамилия-то? - пробормотал Чаз как бы себе под нос.
Они уже вышли на пляж и месили ногами мягкий песок, шагая к пристани. Чаз был доволен: звонку нашлось объяснение, детектив вроде съел.
Внезапно Ролвааг остановился и тяжело положил руку на плечо Чаза:
- Посмотрите-ка, мистер Перроне.
Долгое, ужасное мгновение Чаз боялся поднять глаза. Очевидно, прогулка была не так уж случайна - детектив грубо заманивал его в ловушку. Колени Чаза подогнулись, будто их вывернули из суставов.
Но оказалось, что Ролвааг указывал не на прибитый к берегу раздувшийся труп Джои, как боялся Чаз. Детектив ткнул пальцем в мерцающие очертания круизного лайнера неподалеку от берега. Нос корабля нацелился в море.
- «Герцогиня солнца», - сказал детектив. - Ее продержали в порту лишних два часа, чтобы завершить поиски. Чаз медленно вздохнул, пытаясь скрыть головокружительное облегчение.
- И никаких признаков моей жены на борту? Ничего?
- Боюсь, что нет.
- Значит, она точно в воде, - сказал Чаз.
- Логичное предположение.
- Джои пловчиха - то есть, типа, чемпионка. Нельзя прекращать поиски, если всего пара дней прошла. Нельзя.
- Я понимаю ваши чувства, - произнес Ролвааг.
- Так что мне делать? - Голос Чаза убедительно сорвался - результат многих тайных репетиций. - Что, к чертовой матери, мне теперь делать?
Они повернули обратно к отелю, и детектив сказал:
- У вас есть священник, которому можно позвонить, мистер Перроне? Близкий семье?
- Дайте подумать, - сказал Чаз.
В душе он смеялся, как шакал.
Четыре
Мик Странахэн привязал белую искусственную муху к лесе и забросил удочку с пристани - терапия, а в качестве бонуса - свежий люциан на ужин. На острове уже давненько не водилось женщин, и Странахэн толком не знал, что делать с этой.
У него не было повода сомневаться в ее истории, равно как и верить ей. Естественно, ввязываться не стоит, чревато осложнениями - скажем, придется чаще бывать на материке, а для Странахэна каждый миг, проведенный в городе, был сущим страданием. Головная боль, которую он привозил оттуда, терзала, как железнодорожный костыль, забитый прямо в темечко.
Сейчас он ездил в Майами, только чтобы пополнить запасы провианта и обналичить чек по нетрудоспособности - сомнительную плату за то, что застрелил продажного судью, который первым пальнул в Странахэна при аресте. Инвалидом Мик Странахэн отнюдь не стал, но офис прокурора штата нуждался в благовидном предлоге, чтобы уволить полицейского в преклонном возрасте тридцати девяти лет. Огнестрельная рана - далеко не худший повод.
Странахэн не хотел уходить с работы, но ему предусмотрительно объяснили, что по политическим мотивам прокурор штата не может держать следователя (пусть даже весьма эффективного), который убил законно избранного судью (пусть даже насквозь прогнившего). Так что Странахэн принял смехотворные откупные и приобрел старый деревянный дом на сваях в заливе Бискейн, где и жил несколько лет по большей части в мире и спокойствии, пока ураган Эндрю не разнес его дом в щепки.
Ту ночь Странахэн провел в Коконат-Гроув у сестры, чей бесполезный муженек был слишком занят с проститутками на юридической конференции в Бостоне, чтобы слетать домой и установить ставни. Через два дня, в удушливо жаркий штиль, Странахэн завел свой ялик и поплыл среди обломков обратно в Стилтсвиль. Там, где некогда стоял его дом, Странахэн нашел восемь голых свай. Он совершил вокруг них круг почета и направил ялик на юг.
В конце концов он причалил на острове - точнее, просто куске коралла, - где еле-еле помещался скромный домик в форме буквы «Г». Бетонное строение замечательно перенесло ураган, хотя приливные волны выдавили все окна и унесли прочь содержимое обоих этажей, в том числе смотрителя. Мик Странахэн с удовольствием занял его место.
Дом принадлежал любимому критиками мексиканскому писателю, чья сложная личная жизнь временами вынуждала его искать прибежища под иностранной юрисдикцией. За восемь лет он посетил остров всего четырежды и ни разу не оставался дольше нескольких дней. В последний его приезд Странахэн отметил его мучнистую бледность и изможденность. Когда Странахэн спросил писателя, не болен ли он, тот засмеялся и предложил сразиться на локотках на миллион песо.
Однако Странахэн предвидел, что настанет день, когда на лодке приплывет егерь и скажет, что старый писатель умер, а остров продан Службе национальных парков. Тем временем Странахэн собирался жить в бетонном доме, пока официально не выселят.
Его единственным верным спутником был доберман-пинчер, которого выкинуло на берег во время тропического шторма года полтора назад. Странахэн решил, что полуутонувшее животное выпало за борт чьей-нибудь лодки, но за псом так никто и не приехал. Пес оказался тупым и упрямым, как грязевой поток, поэтому Странахэн назвал его Сель. В итоге Сель усвоил два навыка, для которых доберманы запрограммированы генетически - лаять и брехать, и из него получился бы пристойный сторожевой пес, если бы не плохое зрение и неуклюжесть. Странахэн часто привязывал Селя к кокосовой пальме, иначе этот болван порывался сползти с мола при малейшем намеке на проходящую мимо лодку.
Странахэн сочувственно посмотрел на пса, который дрых в жалкой тени пальмы. Три толстых мангровых люциана шумно бились в корзине, но доберман не шевелился. Он похвально игнорировал большинство устремлений Странахэна, включая рыбалку и случайные связи. Дамочек Сель небрежно обнюхивал, после чего практически не замечал. Сель будто понимал, что надолго они тут не задержатся, а значит, не имеет смысла налаживать контакт.
Вопреки мнению пса, Мик Странахэн не считал себя чудаком или отшельником, хотя в пятьдесят три года жил на острове на краю Атлантики, без телефона, спутниковой тарелки или персонального компьютера. Но, как ни печально, следует признать: женщины редко задерживались на острове дольше нескольких месяцев - неизменные мир и покой доводили их до ручки. Странахэну жаль было их отпускать, но это любезнее, чем на них жениться, как он обыкновенно поступал, еще живя на материке.
Странахэн ничего не знал о Джои Перроне, но ее хладнокровие и сила его впечатлили. Многие пловцы отрубились бы или бессвязно бредили, проведя слепую ночь в море, но Джои убедительно говорила и быстро соображала.
Странахэн был склонен дать ей время, как она просила. Он знал, что такое выжить после покушения на убийство, если это на самом деле с ней произошло.
Отчасти ему инстинктивно хотелось узнать больше, совать нос, копаться во всем этом, как в старые добрые времена. Внутренний голос мудро советовал плюнуть и забыть: миссис Перроне и кризис ее супружества скоро покинут остров, и копы сами разберутся.
«В конце концов, я в отставке», - напомнил себе Странахэн, снимая с крючка очередную рыбину.
В отставке.
Столько лет прошло, а до сих пор звучит нелепо.
- Кстати, а что ты там делал? - спросила Джои.
- Где?
- В океане. В этой твоей утлой лодочке. Странахэн обмакивал кусочки рыбьего филе во взбитый
белок, один за другим.
- Во-первых, там, в общем, не океан, - сказал он. - Всего полмили от Эллиот-Ки. А я охотился на тарпона.
- Иными словами, я все равно доплыла бы до берега?
- Да, так или иначе.
- То есть формально это не спасение? - спросила она. - Хотя мне в некотором роде нравится сама идея, что меня спасли.
- Осторожнее - плита, - посоветовал Странахэн.
Каждый кусок рыбы сначала отправлялся в миску с хлебными крошками, затем на сковороду. Джои слышала шипение всякий раз, когда филе приземлялось в горячее масло; она насчитала восемь кусков и задалась вопросом, хватит ли на двоих. Никогда еще она не была так голодна.
- Расскажи мне о себе, Мик. Обещаю никому не выдавать твои мрачные секреты, - сказала она.
- Как ты себя чувствуешь? С глазами получше?
- Не узнаю, пока ты не снимешь с меня эту дурацкую повязку для слепых.
- Это не повязка для слепых, - сказал он, - и ты можешь снять ее, когда захочешь.
Он отрезал полосу от полотенца, намочил ее в прохладной пресной воде и соке алоэ и осторожно обмотал Джои лоб. Часом раньше она упрямо пыталась самостоятельно обойти вокруг дома, споткнулась о мешок с собачьим кормом и чуть не сломала лодыжку.
- Я даже фамилии твоей не знаю, - сказала она.
- Странахэн.
- И чем же вы занимаетесь, мистер С, не считая того, что выуживаете девиц из глубокого синего моря?
- На самом деле там не глубоко. В том месте, где я тебя нашел, - футов двадцать.
- Ну все, хватит. Ты решил испортить мне приключение, - сказала Джои. - Достаточно и того, что я обязана жизнью какому-то растаману-контрабандисту. Теперь ты говоришь, что я в момент моего так называемого спасения была минутах в пяти от пляжа.
- Тебе полегчает, если я скажу, что на прошлой неделе видел там пятнадцатифутовую акулу-молот?
- Смеешься?
Странахэн покачал головой:
- Я серьезно. Она завтракала скатами.
- Ну дела.
- Предпочитаешь сок лайма или соус-тартар? - спросил он.
- И то и другое. - Джон слегка подскочила, когда он взял ее за руку.
- Все в порядке, - сказал он и отвел ее на улицу, на деревянный настил к столу для пикников. Внезапно хлынул свет, Джои вздрогнула, и Мик велел ей оставить повязку. Джои самостоятельно нашла еду, сожрала четыре куска люциана и две порции черной фасоли с рисом, после чего Странахэн принес ей кусок лимонного пирога и холодное пиво.
- Лучшая трапеза в моей жизни, - заявила она, нашаривая очередную салфетку.
- По-моему, ты скоро оклемаешься.
- Что это за звук? Вертолет?
- Да. Береговая охрана, - подтвердил Странахэн, наблюдая, как рыжеватое пятнышко вдали пересекает залив.
- Может, это они меня ищут, - сказала Джои.
- Вполне возможно.
Она беспокойно заерзала.
- Может, внутрь пойдем?
- Почему? - спросил Странахэн.
- Солнце садится, да? Я чувствую, что холодает. Он сегодня красивый? В смысле, закат?
- Никогда не видел некрасивого заката.
- Завтра я сниму полотенце и наконец узнаю, как ты выглядишь, - сказала Джои. - Я думаю, Клинт Иствуд средних лет.
- Тогда тебя ждет большое разочарование.
- Но ты ведь высокий? - спросила она. - Тебе под полтинник?
- За.
- Седина на висках?
- Хочешь еще пива?
- Нет пока, - сказала Джои. - Дай мне опять свои руки.
Странахэн засмеялся:
- Не стоит, они все в рыбе.
- Ты ешь руками! Мне это нравится.
- Мои застольные манеры оставляют желать лучшего, - сказал он. - Побочный эффект жизни в одиночестве.
- Сколько раз ты был женат? - спросила Джои. - Я знаю, это ужасно грубый вопрос, но я кое-что подозреваю.
- Шесть, - ответил Странахэн. - Шесть раз. - Он встал и начал убирать тарелки.
- Господи Исусе. Я-то думала, три.
- Вот видишь, я полон сюрпризов.
- Как так получилось? - спросила Джои, но в ответ услышала только грохот двери. Через несколько секунд в доме побежала вода и забрякали тарелки в раковине. Когда Странахэн вернулся, Джои извинилась.
- За что? - спросил он.
- За назойливость. Я поняла, что ты разозлился, потому что ты стукнул дверью.
- Да нет, просто петли заржавели, к чертям собачьим. - Он всунул ей в руку холодную бутылку. - Хотя, по правде сказать, шесть бывших жен - не повод хвастаться.
- По крайней мере, ни одна из них не пыталась тебя убить, - сказала Джои.
- Одной это почти удалось.
- Что, правда? Ее посадили?
- Нет. Она умерла.
У Джои сперло дыхание. Она надолго приложилась к пиву.
- Расслабься, ягодка. Я ее не убивал, - сказал Странахэн.
- Кем она была?
- Когда я ее встретил? Официанткой, как и все остальные.
Джои не удержалась и захихикала:
- Ты был женат на шести официантках?
- Вообще-то на пяти. Последняя была телепродюсером.
- Ох, Мик…
- И поначалу они были просто восхитительны. Обычно все шло вкривь и вкось по моей вине.
- Но о чем ты думал? То есть, когда добираешься до цифры шесть…
- Да ни о чем я не думал, - сказал Странахэн. - Какие раздумья, когда любовь? Сама знаешь.
Джои Перроне откинулась назад и повернула забинтованное лицо к закату.
- Наверняка все небо розовое и золотое. Господи, я, наверное, ужасно выгляжу с этой повязкой.
- Чаз - это твой первый муж?
- Второй. Первый умер. - И быстро прибавила: - Несчастный случай.
- Фигово.
- Он был биржевым маклером. А Чаз - биолог.
- Мокрецы тебя скоро сожрут с потрохами, - сказал Странахэн. - Давай вернемся в дом.
- Забавно, глаза по-настоящему болят, только когда я плачу, - сказала она. - Жаль, не могу остановиться.
- Пойдем, возьми меня за руку.
- Нет, мне и здесь хорошо. Мошки меня не колышут. - Джои вызывающе хлюпнула носом. - И, знаешь, я рыдаю совсем не из-за этого сукина сына Чаза Перроне. Я на девяносто девять процентов уверена, что я его больше не люблю.
Странахэн промолчал. Он был специалистом по умиранию отношений, по мучительной пустоте, что висит, пока кто-нибудь не сделает шаг.
- Но то, что Чаз сделал там, - она показала на море, - зверски меня бесит. Ты даже не представляешь как.
«Отчего же, представляю», - подумал Странахэн. Вопрос витал в воздухе, и он спросил:
- Тогда почему ты плачешь?
- Видимо, я поняла, что вся моя жизнь свелась к этому мигу в этом месте в этом, - она гневно взмахнула рукой, - кошмарном, мерзком положении. Без обид, Мик, но сидеть полуослепшей на острове с каким-то незнакомцем - это не совсем то, что я в это самое время собиралась делать. Я совсем не так воображала себя в тридцать с чем-то там.
- Слушай, у тебя все наладится.
- Ну да, конечно. После того как мой ебаный муженек, прошу прощения за свой французский, сбросил меня за борт этого ебаного корабля в нашем ебаном круизе в честь годовщины свадьбы! Как, скажи, пожалуйста, женщине такое забыть, а? Как «пережить» такую личную катастрофу?
- Поможет, например, если увидишь, как его волокут в наручниках, - сказал Странахэн. - Почему ты не даешь мне позвонить в полицию?
Джои неистово замотала головой - как бы полотенце не слетело, подумал Странахэн.
- Мик, на суде будет настоящий кошмар - мое слово против его. Он наверняка заявит, что я наклюкалась и свалилась через перила. Я уверена, он береговой охране так и сказал. Четыре года назад я в Дейтоне сдуру села за руль под градусом, адвокаты Чаза это в два счета раскопают. «Будьте любезны, миссис Перроне, встаньте на свидетельскую трибуну и расскажите суду, как ваш дружок-теннисист бросил вас ради манекенщицы, как вы с горя выпили целую бутылку каберне, припарковали автомобиль прямо посреди бульвара Норд-Оушен и уснули…»
- Ладно, остынь.
- Но ведь так и есть? Мое слово против его.
Странахэн согласился, что в суде все может обернуться скверно.
- Это не мое дело, Джои, но как насчет денег? Если ты умрешь, Чаз разбогатеет?
- Нет.
- Даже страховки никакой нет?
- Насколько я знаю, нет, - сказала Джои. - Теперь ты понимаешь, почему я так… ну, не знаю, ошеломлена. Ему не было смысла меня убивать. Если он хотел развестись, достаточно было попросить.
Она спросила, что бы Странахэн сделал на ее месте.
- Для начала я бы снял обручальное кольцо, - ответил он.
Джои застенчиво стащила платиновый ободок с пальца и сжала в руке.
- Дальше что?
- Пошел бы прямиком к копам, - сказал Странахэн, размышляя, какие еще варианты она обдумывает. Он решил не спрашивать, потому что поднялся бриз и, похоже, сдул злость Джои. - Ты улыбаешься. Здорово, - сказал он.
- Потому что оно мокрое и щекочется.
- Что щекочется?
- Я надеюсь, что пес. Странахэн глянул под стол.
- Сель, ты очень плохой мальчик! - сказал он, хватая добермана за ошейник.
- Кажется, я ему нравлюсь, - язвительно хмыкнула Джои. - Но они все так себя ведут на первых порах.
Детективу Карлу Ролваагу место было на Среднем Западе. Он знал это в глубине души и вспоминал каждый день на работе.
Подошел бы какой угодно дальний Средний Запад: Мичиган, Висконсин, Миннесота или даже Дакоты. Преступления там, как правило, очевидны и просты, на почве банальных жадности, похоти или алкоголя. Флорида сложнее, она особенная, и тут ничего нельзя предугадать. Каждый говенный аферист Америки рано или поздно являлся сюда - так велики здесь возможности для хищничества.
- Не сказать, что я беспокоюсь за мистера Перроне, - поделился Ролвааг с капитаном.
- Уже?
Капитана звали Галло. Ролвааг ему нравился, потому что распутывал множество сложных дел и тем самым повышал капитановы ставки, хотя беседа с детективом - сомнительное веселье.
- Думаешь, он ее столкнул? - спросил Галло. - Даже если так, мы никогда не докажем.
Ролвааг пожал плечами:
- Я за него просто не беспокоюсь, вот и все.
Они пили кофе в автозакусочной на трассе 84. Было около полуночи, и Ролвааг спешил разобраться с крысами, которые шастали - а может, и не шастали - у него в машине.
- Мертвая жена, - сказал Галло, - напомни, сколько она стоила?
- Тринадцать миллионов, плюс-минус. В трастовом отделе выясняют точную цифру.
- Но муженьку не достанется ни цента, так? Даже по страховке? - спросил Галло.
- Я ничего не нашел, но пока рано говорить.
- Он законченный кретин, если соврал.
- Согласен. - Ролвааг бросил взгляд на часы. Шесть часов назад он вышел из зоомагазина. Он надеялся, что крысы не прогрызли дыру в коробке из-под обуви.
- А что нам говорят про Чаза ближайшие родственники? - спросил Галло.
- Родители миссис Перроне умерли, а единственный брат живет на овечьей ферме в Новой Зеландии.
Галло нахмурился:
- Господи, звонок обойдется недешево. Постарайся поговорить коротко и ясно.
- Точняк. - Порой, когда Галло придирался по пустякам, Ролвааг переходил на фарго. Детектив переехал в Форт-Лодердейл из Сент-Пола, потому что жена необъяснимо тосковала по сырости. Десять лет спустя она вернулась в города-близнецы , а Ролвааг остался во Флориде и одиннадцать с половиной месяцев в году потел, как боров.
Тем не менее в его портфеле пряталось спасение в форме письма от начальника полиции Эдины, штат Миннесота, приятно цивилизованного пригорода Миннеаполиса. Начальник полиции предлагал Ролваагу работу - расследовать крупные преступления, каковых там случалось немного. Ролвааг собирался уведомить об этом капитана Галло, как только в разговоре образуется пауза.
- Надо полагать, на круизном лайнере никто ни черта не видел и не слышал, - продолжал Галло. - Красотка падает за борт, а все дрыхнут.
Без тени сарказма Ролвааг объяснил, что у него не было времени опросить остальных 2048 пассажиров или экипаж.
- Но сам никто не пришел, - добавил он.
Галло покрутил связку ключей от машины на правом мизинце.
- А что с береговой охраной, они закончили?
- Закончат к завтрашнему полудню. Оставят один вертолет летать до заката, но это больше для виду.
- Так муженек до смерти расстроен или как?
- Он говорит правильные вещи, но как будто читает их по бумажке.
Галло криво ухмыльнулся:
- Карл, даже если она где-нибудь всплывет…
- Да, я знаю.
- …если, конечно, у нее не свернута шея или не прострелена башка…
- Точно. Мы ничего не сможем доказать.
- Он, часом, не прячет от нас какую-нибудь мамзель?
- Я над этим работаю.
- Но даже если прячет…
- Я знаю. Это вовсе не означает, что он прикончил свою жену. - Ролвааг был в курсе, что Галло, который сам крутил любовь с несколькими подружками, к адюльтерам относится снисходительно.
- Но ты не веришь Перроне, я же вижу, - сказал Галло.
- Я не верю, что он все рассказал о своем браке.
Галло засмеялся:
- Карл, да тебе никто всего не расскажет. Ни один муж, даже твой покорный слуга.
- Но твоя жена не пропала в море.
- Тебя это нервирует, да? Потому что ты опять напустил на себя этот свой норвежский демонический вид.
Ролвааг выдавил из себя улыбку.
- Это совсем другое дело, - сказал он, хотя думал иначе.
- Ты до сих пор держишь своих гигантских змей? - спросил капитан.
- Только двух. Они всего семь футов длиной.
- И до сих пор кормишь их этими своими придурочными крысами?
- К сожалению, картошку-фри они не едят.
- Не понимаю, как тебя домовладельцы до сих пор не выселили.
- Они пытаются, - сказал Ролвааг.
Большинство его соседей по дому держали маленьких
собачек и боялись, что однажды питоны Ролваага вырвутся на свободу. Судебные издержки уже превысили шесть тысяч долларов.
- Боже, Карл, они же, блядь, рептилии. Да избавься ты от этих клятых тварей.
- Они мне нравятся.
- Важнее, нравишься ли им ты.
- Мы отлично уживаемся. За кров и пишу они мне платят безоговорочным равнодушием.
Галло сказал, что знает одну топлес-танцовщицу в Окленд-Парк, которая счастлива будет заполучить змей для выступлений.
- У них будет не жизнь, а малина. Просто мечта.
- Ну, все равно спасибо. - Ролвааг встал. - Я лучше пойду, пока эти грызуны мою машину не угнали.
- Ты с левой резьбой, это точно, - добродушно сказал Галло. - Давай покончим с миссис Перроне к пятнице, хорошо?
- К пятнице?
- Нельзя же всякий раз выигрывать, Карл. Иногда можно сделать ровно столько, сколько можно сделать.
«Особенно за шесть дней», - раздраженно подумал Ролвааг.
- Ее муж сказал, что в колледже она была звездой сборной по плаванию, - ответил он.
- Очень сомневаюсь, что она тренировалась нырять с океанских лайнеров или плавать с акулами. К пятнице, Карл. Дело можешь не закрывать, но засунь его на самое дно.
- Точняк.
Позже, спеша домой с коробкой крыс, Ролвааг вспомнил о письме в портфеле. Он разозлился на себя: надо было сказать Галло, чтобы капитан уже начал оформлять бумаги.
«В понедельник - первым делом», - пообещал себе детектив. Он с нетерпением предвкушал, как выберется из этого парного болота и вернется в Миннесоту. Правда-правда.
Пять
Чарльз Регис Перроне был биологом по умолчанию.
Сперва он нацелился на медицинский вуз - точнее, на досужую карьеру в радиологии. Перспектива обогащения заставила его обратить взор к здравоохранению, но его, как истого ипохондрика, отпугивала сама идея общения с по-настоящему больными людьми. Изучение рентгеновского излучения в относительно чистеньком уединении лаборатории казалось привлекательным вариантом, который оставлял бы массу времени для отдыха.
Магистерский план Чаза потерпел крушение по вине его непомерного сластолюбия. В колледже он больше времени проводил в презервативах, чем в книгохранилищах, и в результате окончил Флоридский университет с далеко не блестящим средним баллом 2,1. Немногие медицинские вузы жадно хватаются за двоечников, но Чаз не сломался. Он уже решил, что врачебная практика будет слишком обременительна для его светской жизни и надо придумать другой способ разбогатеть.
Тем временем он отправился в жизнь, вооруженный кукольной красотой, приапическими дарованиями и степенью бакалавра ненавистной ему биологии. Через три месяца после выпуска он неохотно вернулся домой к матери, чей новый муж, сумасбродный экс-пилот британских ВВС по имени Роджер, с наслаждением изводил Чаза эксцентричными выходками. Всякий раз, когда Чаз скрывался в ванной, дабы подрочить, что случалось по несколько раз на дню, Роджер врубал на полную мощность «Айриш Роверс», стучал по дверному косяку и кошмарным фальцетом завывал: «Плохая обезьянка! Плохая обезьянка!»
Чаз страдал под материнским кровом, но без работы иного выхода не было. Только один потенциальный работодатель выказал проблеск интереса к его аттестату - Общественная организация округа Бэй, которая как раз искала подходящего человека, чтобы дважды в день поливать из шланга сточные канавы.
До Чаза дошло, что он обречен на ад минимальной зарплаты, если не получит степени магистра, и он ее купил на популярной фабрике дипломов в Колорадо. Восьминедельный заочный курс гарантировал получение диплома (с отличием) за 999 долларов, которые Чаз без малейших угрызений совести стибрил у матери. Любая тема, смутно связанная с биологией, годилась для диссертации; единственное научное требование - двойной интервал между строками. Опус Чаза, изысканный однажды днем в продуктовой секции местного супермаркета, был озаглавлен: «Сравнительный анализ поздних апельсинов, розовых грейпфрутов и танжело».
Через десять дней после отправки готового манускрипта - с банковским чеком, прикрепленным, как полагалось, к обложке, - он получил заказное письмо, гласящее, что школа закрыта, лишена аккредитации и изгнана из торгового центра, где размещался ее «кампус».
Чаз нехотя смирился с тем, что ради продвинутой степени придется физически посещать занятия. Его мать, наткнувшись на самые отвратительные образчики его порноколлекции, способствовала его отъезду, надавив на своего двоюродного брата, который преподавал в Розенштиле, высшей школе океанографии и метеорологии университета Майами. Хотя оценки Чаза на вступительных экзаменах в магистратуру были почти столь же незначительны, сколь оценки в аттестате, непотизм возобладал, и Чаза допустили к магистерской программе.
В кампус Розенштиль на Вирджиния-Ки прибыл энергичный и жизнерадостный магистрант, полный грандиозных фантазий о том, как он плывет в ленивых тропиках на шхуне за стайкой бутылконосых дельфинов. В мечтах Чаз держал бинокль в одной руке и ледяную «Маргариту» в другой.
Он не был бы так убит тоскливой действительностью полевой биологии, если бы удосужился заранее изучить учебный план. Для начала его назначили помогать аспиранту изучать прибрежных морских клопов, и этот опыт вновь воспламенил ненависть Чаза клону природы и всем его обитателям, большим и малым.
В его рутинные обязанности входило собирать комки водорослей, служившие убежищем крошечным гранулярным организмам, которые на самом деле были не клопами, а личинками медузы Linuche unguiculata. Изначальное отвращение Чаза к этой теме подтвердилось уже на второй день, когда паразиты каким-то образом забрались под мокрый костюм и колонизировали Чазов торс, покрыв его зудящей гнойничковой сыпью - весьма болезненное состояние, обостренное к тому же неразумным выбором одеколона. Не прошло и полсеместра, как Чаз стал выглядеть, будто его только что спасли с горящей нефтяной вышки. Он сухо сообщил факультетскому методисту, что единственная разумная причина изучать морских клопов состоит в том, чтобы выделить токсин, который сотрет их с лица земли.
Очевидно, у Чаза не было ни толстой шкуры, ни перспективного мышления, необходимых для научных исследований. Что хуже, его абсолютно не интересовали братья меньшие. Студентом он кое-как продирался через уроки биологии, запоминая ровно столько, сколько нужно, чтобы сдать экзамены. Но в поле так легко не сжульничаешь. Работа была душная, монотонная, да просто-напросто тяжелая. Всякий раз, когда Чаз спрашивал, нельзя ли ему пойти поиграть с дельфинами, ему велели принести очередную бадью бурых водорослей.
Семейные связи спасли Чаза от позорного вылета за неуспеваемость. Вместо этого Чаза провели по дороге знаний, минимизировав его воздействие на природу - он занялся циклом размножения аквариумных гуппи. После двух лет мрачного изучения аквариумов его выпустили с пустячной степенью магистра гуманитарных наук по морской биологии. На церемонии вручения дипломов все преподаватели Розенштиля встали в едином порыве, аплодируя Чазу, который шел через сцену, - так счастливы они были, что видят его в последний раз.
К его собственному удивлению, не успел он заламинировать диплом, как ему предложили работу. Весьма удобно: известному производителю косметики ни к чему были науки об океане, его не волновали далеко не блестящие оценки Чаза. Фирме всего лишь требовался респектабельный человек в штате - серьезные биологи презрительно называют таких «биоститутками», - который будет послушно удостоверять, что уровень токсинов, ацетонов и канцерогенов в парфюмерной продукции весьма незначителен. Кадровиков из косметической компании впечатлил изящный лоск и стати Чаза, которые, по их мнению, повысят его эффективность как свидетеля-эксперта, особенно в глазах женщин-присяжных.
Он был приписан к заводу компании в Джексонвилле, где получил собственный офис, небольшую лабораторию и сто белых мышей для затравки. Время от времени он смазывал каждую мышь «Голубой страстью», «Трепетом» или еще каким тестируемым для рынка одеколоном. У мышей то и дело развивались опухоли размером с кумкват, и Чазу приходилось вытаскивать бедняжек щипцами для барбекю и выбрасывать их в дренажную трубу на задах офиса. Идея научно задокументировать подобные злокачественные новообразования даже не рассматривалась - Чарльз Регис Перроне нипочем не прикоснется своими безукоризненно чистыми пальчиками к больной твари, тем более за вшивые тридцать восемь штук в год.
Однажды утром он рвал газеты на клочки, чтобы постелить их грызунам в клетки, и наткнулся на заголовок, который изменил его судьбу: «КОНГРЕСС РАССМАТРИВАЕТ ВОСЬМИМИЛЛИАРДНЫЙ ПЛАН ВОССТАНОВЛЕНИЯ ЭВЕРГЛЕЙДС».
Фортуна предстала перед Чазом в мистическом зеленом зареве. Со рвением, которое поразило бы его бывших преподавателей, он приступил к честолюбивому исследовательскому проекту, каковой в итоге свел его с человеком по имени Сэмюэл Джонсон Хаммернат - для друзей и врагов просто Ред. Имя Хаммерната стало известно Чазу после просмотра газетных архивов: писали, что Ред часто причинял вред как своим ближним, особенно сельхозрабочим-иммигрантам, так и всему земному шару.
Поначалу Ред Хаммернат отнесся к дерзкому предложению Чаза с подозрением, но вскоре передумал. Он-то сейчас, в три часа ночи, и звонил Чазу в «Мариотт».
- Чё еще за новости? - пролаял Ред Хаммернат словно из аэродинамической, трубы НАСА.
Чаз уставился на электронные часы.
- Ты где? - спросил он.
- В Африке, забыл, что ли?
Ред Хаммернат отправился на поиски самого большого в мире тарпона и звонил по спутниковому телефону с плавучей базы где-то неподалеку от Габона.
- Так что там с Джои? - спросил он. - Это правда? Чаз внезапно очнулся и сел в кровати.
- Боюсь, что да, Ред. Мы отправились в круиз, и она… ну, она, видимо, упала за борт. Ее нигде не могут найти.
- Черт.
- Откуда ты узнал?
- Из газет Форт-Лодердейла. Лисбет прислала заметку по факсу.
- Но как ты узнал, где я?
- Позвонил журналистке и сказал, что я твой дядя. Ха!
- Ох.
Чаз понимал, что это не просто звонок с соболезнованиями: сочувствие Реду Хаммернату чуждо. Нет, ему нужна информация, а еще он хотел напомнить Чазу про обязательства.
- Я не знаю, что случилось, - осторожно сказал Чаз, на случай если детектив Ролвааг прослушивает телефонную линию отеля. - Джои отправилась на палубу среди ночи и не вернулась. Никто не видел, как она упала за борт, но все так думают.
- Само собой. Что тут еще придумаешь. - Атмосферные помехи искажали голос Реда Хаммерната. - Вот ведь кошмар, просто жуть. Скажи, сынок, ее до сих пор ищут? В смысле, ребята из береговой охраны.
- Завтра после полудня отзовут всю технику.
- Будь я проклят.
Чаз без труда представил себе картину: коренастый босяк развалился в каюте на яхте и лакает «Джек Дэниэлс» из стакана. Веснушчатые ноги, похожие на кегли для боулинга, - ярко-розовые, обожжены солнцем; морской ветерок растрепал редкие медные волосы, зачесанные на лысину. Вокруг косых глаз - белые круги от громадных очков-полароидов, и Ред похож на облученного лемура.
- Если тебе что нужно, Чаз, только скажи, - сказал Ред Хаммернат. - Я к рассвету подниму в воздух шесть частных вертолетов, вот что тебе нужно. Мы ее сами, к чертям, найдем и спасем!
Чаз тревожно задумался, сколько виски уже выхлебал Ред.
- Это очень великодушно, - сказал Чаз, - но берег уже раз десять обшарили вдоль и поперек. Они бы ее уже нашли, как по-твоему? Тут полно акул.
- Ох, блин, - сказал Ред Хаммернат. - Слышь, как ревет?
- Ну еще бы, - ответил Чаз.
- Круче только яйца. Небось узлов тридцать делает.
- Ты там поосторожнее.
- Черт, сынок, ты что, про рыбалку так и не спросишь?
- А, ну да. Как рыбалка? - Пора сворачивать разговор, чувствовал Чаз, пока Ред не бросил притворяться, что переживает.
- Вонючий сучий потрох это, а не рыбалка. За четыре дня - ни одного тарпона тяжелее сотни фунтов, - пожаловался Ред Хаммернат.

Хайасен Карл - Купание голышом => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Купание голышом автора Хайасен Карл дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Купание голышом своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Хайасен Карл - Купание голышом.
Ключевые слова страницы: Купание голышом; Хайасен Карл, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Виктор Вавич (Книга 1)