Корчак Януш - Правила жизни 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Джордж Мелани

Единственная и наповторимая


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Единственная и наповторимая автора, которого зовут Джордж Мелани. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Единственная и наповторимая в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Джордж Мелани - Единственная и наповторимая без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Единственная и наповторимая = 204.18 KB

Джордж Мелани - Единственная и наповторимая => скачать бесплатно электронную книгу



Roland; SpellCheck Афина Паллада
«Единственная и неповторимая»: АСТ, АСТ Москва, Хранитель; Москва; 2006
ISBN 5-17-035751-6, 5-9713-1746-6, 5-9762-0776-6
Аннотация
Юная Кейт, выросшая на улицах Лондона, предпочла опасную профессию воровки грязной и унизительной торговле собой. Девушка понимала, что когда-нибудь попадет за решетку… однако благородный лорд Алек Брекридж, которого она пыталась ограбить, предложил ей дружбу, помощь и покровительство.
Кейт, вынужденная принять предложение Aлека, поначалу не доверяет ему, но чем дальше, тем мучительнее становится ее отчаянная любовь к великолепному мужчине, не желающему отвечать на ее чувства…
Мелани Джордж
Единственная и неповторимая
Глава 1
Лондон, Англия
– Неужели тебе нечем заняться? – простонал Алек, отрываясь от стопки деловых бумаг, которые он изучал за письменным столом. Он смерил своего друга, небрежно прислонившегося к буфету красного дерева с бокалом лучшего виски из запасов Алека, негодующим взглядом. – Ты болтаешь без умолку, Уитфилд, а мне, как видишь, надо работать.
– Можно подумать, ты один занят делом, – недовольно пробурчал его светлость Энтони Уитфилд, снимая светлый волосок, прилипший к рукаву его безукоризненного черного сюртука, с таким отвращением, как будто ему нанесли оскорбление.
Алек удивленно вскинул брови:
– Ты намекаешь на то, что тоже поглощен работой?
– Мне не нравится твой тон, Брекридж.
Алек покачал головой. Помпезный титул герцога Глазборо не принес Энтони ни денег, ни веса в обществе. Никто не воспринимал его всерьез, так как его светлость не мог блеснуть ни внешностью, ни безукоризненными манерами. Единственным аристократическим качеством Энтони можно было считать его непомерное самомнение.
– Может быть, ты просветишь меня относительно характера своей деятельности?
Энтони небрежно пожал плечами, отчего содержимое его бокала выплеснулось через край на новый персидский ковер у ног Брекриджа. Он обратил на это внимание только потому, что опасался испачкать свои безукоризненно начищенные ботинки. С удовлетворением убедившись, что испорчен только ковер, Энтони вернулся к затронутому вопросу:
– Ты же знаешь, насколько широк круг моих симпатий, мне приходится необычайно много трудиться, чтобы удовлетворить всех приятных дам.
– Меня не интересует твой гарем. Энтони взмахнул руками:
– Дважды в неделю я обыгрываю Хантли и Торнтона в вист. Должен признаться, это не очень трудная задача, поскольку друзья плохо играют. Однако они настаивают на игре и я не могу отказать им в удовольствии.
Алек откинулся на спинку кресла и посмотрел на Энтони.
– Я имею в виду настоящую работу. Какие решения ты принимаешь и что предпринимаешь для их реализации?
Энтони даже потерял дар речи от изумления, что случалось с ним крайне редко.
– Боже милостивый, ты что, рехнулся? Почему я должен делать что-то несовместимое с моим положением и складом характера? Вспомни: мой предок – да упокоится он с миром – оставил мне некоторую сумму наличными, которую я должен потратить до того, как протяну ноги и отправлюсь на небеса.
– Ты уверен, что отправишься именно туда? – спросил Алек. – Моральное разложение и развратный образ жизни едва ли будут положительно оценены Всемогущим.
Энтони беспечно махнул рукой и рассмеялся:
– О, дорога на небеса мне обеспечена! От дьявола я уже откупился.
Алек решил, что дьявол вряд ли захочет переманить Энтони к себе, поскольку от Уитфилда одни только неприятности. Тем не менее Алек любил его, хотя ни за что бы в этом не признался.
Они отличались друг от друга, как день и ночь. Пока Энтони не пропускал ни одной вечеринки, пьянствовал и играл в карты, предаваясь всевозможным излишествам, Алек усердно трудился.
Ему не верилось, что минуло всего пятнадцать лет с того дня, когда его отец за завтраком уткнулся лицом в тарелку и умер.
Еще минуту назад они спокойно беседовали, а в следующее мгновение Эдвард Брекридж, седьмой граф в роду Сомерсетов, скончался. Неожиданно, не сказав на прощание ни слова. Казалось, с тех пор прошло лет пятьдесят.
Алеку с рождения было предопределено нести на своих плечах тяготы, связанные с графским титулом, он не ожидал, что все изменится так внезапно. В то время ему исполнилось семнадцать и он надеялся, что по крайней мере еще несколько лет сможет радоваться жизни. И хотя тогда Алек был плохо подготовлен к управлению большим хозяйством, тем не менее без колебания принял на себя ответственность за арендаторов, проживавших в его владениях.
Ему ни разу не пришла в голову мысль уклониться от своих обязанностей. Владея четырьмя поместьями, двумя текстильными фабриками и компанией по перевозке грузов, он не имел ни времени, ни сил на праздное времяпрепровождение. Он должен был также опекать мать и сестру. Да и роль богатого бездельника противоречила его натуре. Алека считали странным, однако это его не беспокоило. Ему даже нравилось, что среди людей своего круга он прослыл чудаком. А если у него возникало желание испытать острые ощущения, то достаточно было провести минут десять в обществе Энтони, который мог вывести из себя даже святого.
– Должен напомнить тебе, – сказал Алек, – что наряду с деньгами ты благодаря своему дорогому усопшему отцу унаследовал и титул, а также все, к чему он обязывает. К тому же денег у тебя не так уж много.
Граф Сомерсет подумал, что не стоит тратить время на бессмысленные нотации – все равно ничего не изменится. Энтони жил в своем, выдуманном мире.
– О, я ужасно тоскую по старику, – сказал Уитфилд искренне. – Мой предок был стоящим человеком, таких теперь уже не встретишь.
– Да, он был хорошим человеком, – сдержанно согласился Алек.
Энтони довольно долго задумчиво смотрел вдаль, потом сказал:
– Действительно, вместе с титулом я унаследовал ужасные обязанности, которые просто ненавижу. – Энтони взглянул на свои начищенные до зеркального блеска ботинки, когда же он поднял голову, лицо его скривилось в улыбке. – Однако деньги позволили мне нанять того, кто способен позаботиться о мирских делах, а я при этом могу наслаждаться жизнью. – Он пожал плечами. – Таким образом я выиграл вдвойне.
«Ну, начинается глупая болтовня», – тяжело вздыхая, подумал Алек.
– Уж перекладывать свои обязанности на других ты умеешь, Уитфилд, и при этом никто не скажет, что ты не являешься стопроцентным представителем элиты. Однако ты рискуешь, позволяя незнакомому человеку полностью контролировать свое имущество.
– Ты недооцениваешь меня, – хмуро ответил Энтони. – Я умнее, чем может показаться. Подобно одному почившему французу, кажется, Монти, я ввел в своем хозяйстве систему сдержек и противовесов.
Алек поморщился.
– Монтескье, но он также говорил: «Власть без знаний – утраченная власть». А поскольку у тебя нет необходимых знаний, Уитфилд, твоя система обречена на провал.
– Однажды, сэр, я обижусь на твой язвительные замечания и откажусь разговаривать с тобой.
– На это можно только надеяться, – пробормотал Алек.
Энтони вновь наполнил свой бокал.
– Однако я отвлекся, ведь мы говорили о тебе. Алек закрыл глаза. Неужели? Когда именно? Пожалуй, лучше прекратить этот разговор.
Он напустил на себя задумчивость и взялся за бумаги.
– Ты, как всегда, развлекаешься, а я должен сегодня многое сделать. Ты знаешь, где дверь.
– О нет, так легко ты от меня не отделаешься. – Слова Энтони прозвучали как погребальный звон над свежей могилой Алека. В длинном списке раздражающих качеств Энтони фигурировала способность этого сукина сына вцепиться мертвой хваткой в свою жертву и не выпускать ее, пока не выскажет все, что намеревался.
– Итак, о чем же мы говорили? – устало спросил Алек, не отрывая взгляда от бумаг.
– Об отсутствии твоего благотворительного вклада в общество, – последовал резкий ответ.
Алек медленно поднял голову и посмотрел на Энтони поверх стопки бумаг. Не оставил ли его приятель свой рассудок вместе с пальто у входной двери?
– Об отсутствии моего благотворительного вклада? Что ты придумал на этот раз?
– Это не выдумка, старик, а скорее… моя миссия. – Энтони присел на угол письменного стола. – Благотворительность стала сейчас всеобщим увлечением. Общество нашло новый способ развлекаться, хотя никто из этих глупых олухов понятия не имеет об истинной благотворительности.
Алек хотел напомнить Энтони, что его понятие об этом предмете мало чем отличается от общепринятого, однако не стал этого делать, поскольку тогда Уитфилд пустится в заумные рассуждения и они никогда не расстанутся. Такая перспектива заставила Алека содрогнуться. Беспокоясь за свое душевное равновесие, он воздержался от комментариев и ждал, надеясь на скорое и безболезненное окончание своих мучений.
Однако ничто не могло поколебать решимость Энтони.
– Половина светских бездельников считает, что, нанимая слуг, чтобы те выполняли все их капризы, они уже занимаются благотворительностью.
– Совсем как ты, Уитфилд, – сухо заметил Алек.
Энтони фыркнул и разгладил мнимую морщинку на лацкане своего изысканного вечернего сюртука.
– Будь добр, не перебивай меня. Итак, о чем я? Ах да… при этом они стараются перещеголять друг друга. Все это выглядит достаточно забавно.
Алек подавил зевоту.
– Представляю.
Энтони посмотрел на него, однако проигнорировал сарказм.
– Меня тоже заставили принять участие в благотворительности. Каждый должен по возможности помочь менее обеспеченным.
Алек приподнял бровь.
– Кажется, я наблюдаю один из признаков приближения конца света.
– Поскольку в последние дни ты полностью отгородился от внешнего мира, я решил сообщать тебе, что происходит за стенами этого дома, – продолжил Энтони.
– Твои разговоры всегда вызывают у меня головокружение. А теперь, если не возражаешь… – Алек многозначительно посмотрел на дверь.
– Разве ты не слышал, что я сказал?
Алек понял, что нечего и мечтать выставить друга вон. Опустив изучаемые бумаги на стол, он спокойно положил руки поверх них.
– Я внимательно выслушал тебя. И чего ты добиваешься от меня? Если речь идет о пожертвовании, так почему бы прямо не сказать об этом?
Открыв выдвижной ящик стола, Алек извлек металлическую коробку. Затем достал из кармана жилета небольшой ключ и открыл ее.
– Вот, – сказал он, вынимая пачку банкнот, – возьми это с моим благословением несчастным нуждающимся.
Покачав головой, Энтони взял деньги, фыркнул и бросил их назад в коробку.
– Куда подевалась твоя сообразительность?
– Я все понял, как надо, – ответил Алек, сдерживаясь из последних сил. – И хочу напомнить тебе, если ты забыл, что наша семья никогда не прекращала благотворительной деятельности. Моя мать и сестра уделяют много времени нескольким сиротским приютам. В больнице есть даже флигель Сомерсетов, пристроенный моим отцом. Так что нас не назовешь скрягами.
– О да, но что сделал лично ты?
– Я?
– Да, ты.
Алеку нестерпимо захотелось выпить.
Поднявшись из черного кожаного кресла, он подошел к буфету и налил себе бокал мадеры. Ему требовалось подкрепиться, и он ждал, когда Энтони наконец перестанет болтать, если вообще существовал предел его словоизвержению. Как правило, пространные рассуждения друга заводили его в тупик и часто он говорил только для того, чтобы послушать самого себя.
Запрокинув голову, Алек залпом осушил свой бокал. Крепкое вино плавно проникло внутрь. Ему пришлось притупить свои чувства, чтобы продолжать общение с Уитфилдом.
– Значит, ты упрекаешь меня в том, что я не занимаюсь благотворительностью лично?
– Наконец-то до тебя дошло, старик, – ответил Энтони, изучая свои ногти. – Что ты сделал для своего ближнего в последнее время?
Вот уж действительно, говорил горшку котелок: уж больно ты черен, дружок!
– Ты спрашиваешь меня, что я сделал?
– Да.
– Ну, я могу адресовать тебе тот же самый вопрос.
– О Боже, как с тобой трудно сегодня! – пробормотал Энтони, направляясь к буфету с пустым бокалом в руке.
– Как бы мне хотелось продлить этот вечер, – сказал Алек, морщась от головной боли. – У меня возникла проблема, на решение которой потребуется немало времени и сил.
Вновь наполнив свой бокал, Энтони насмешливо спросил:
– И что это за проблема, позволь поинтересоваться?
– Как заставить тебя воспользоваться парадной дверью.
Энтони тяжело вздохнул:
– Куда катится этот мир? Люди окончательно потеряли стыд.
– Жалеешь самого себя, Уитфилд? Энтони кивнул:
– Я погряз в этой жалости. – Он выпил содержимое бокала одним глотком, как бы подтверждая свои слова.
Алек понял, что, если он желает снова обрести покой, ему придется ускорить события.
– И как давно вы занимаетесь самобичеванием, ваша светлость? – сухо спросил Алек. – Мне казалось, что зачатки человеческой добродетели и благожелательности полностью искоренены в герцогстве Глазборо.
Энтони проигнорировал язвительный выпад друга.
– У меня хорошо развито чувство юмора, Брекридж. Однако, пожалуйста, воздержись от подобных уколов.
Алек постарался подавить смех, испытывая почти детское удовольствие, оттого что сумел вызвать раздражение у Энтони.
Не моргнув глазом, он продолжал:
– Прости за дерзость, я слушаю.
– Ладно. Как я уже говорил, некоторые проекты требуют участия богатых людей. Благотворительность, старина, начинается в доме. И я, – тоном записного трагика продолжил Энтони, – нанял несчастного парня с улицы, предоставив ему работу. Если это, черт возьми, не доброе дело, то тогда я не знаю, как это назвать.
Алек скептически выгнул бровь.
– Интересно, что тебя подвигло на это?
– Я же говорил тебе. Каждый должен по возможности…
– …помогать менее обеспеченным, – закончил за него Алек. – Да, это я уже слышал. А теперь мне хотелось бы узнать истинную причину.
Именно в этот момент Энтони наконец заинтересовался персидским ковром у себя под ногами.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
– Прекрасно понимаешь, давай выкладывай. Энтони поднял голову.
– Знаешь, а ты все-таки порядочная дрянь. Алек скрестил руки на груди.
– Пусть так, однако тебе не удастся увильнуть от ответа.
Энтони провел рукой по своим светлым волосам и злобно проворчал:
– Все дело в нашем обществе, парень!
– Ну, это все объясняет, – усмехнулся Алек. – Ты получил предупреждение, не так ли?
На лице Энтони отразилось раздражение, вызванное необходимостью объяснять то, что, как он полагал, было и без того понятно.
– Я не смогу появиться ни на одном званом вечере, если не начну оказывать помощь страждущим. Это дьявольское мероприятие организовано главной дамой света, заставляющей всех женщин с безумной ретивостью выполнять распоряжения старой карги. Я не могу приблизиться ни к одной знакомой, чтобы та не спросила, что я сделал в порядке благотворительности. И если я отвечу: «Ничего», – они немедленно отвернутся от меня, словно я вообще не существую! Деньги и титул не помогут мне. – Он снова наполнил свой бокал и недовольно скривил губы. – Я могу обходиться без многих вещей, Брекридж, но я не могу жить без женщин. Они нужны мне как воздух.
Алек закатил глаза.
– Теперь понятно, почему в тебе пробудилось великодушие и ты нанял парня с улицы.
Энтони пробурчал в ответ что-то нечленораздельное:
– Как только закончится эта дьявольская эпопея, я его немедленно выгоню. Откровенно говоря, он вызывает у меня страх и я боюсь быть убитым в своей постели.
«Как будто это на самом деле возможно», – подумал Алек. Уитфилд явно преувеличивал драматизм своего положения, поскольку являлся чрезвычайно метким стрелком и довольно хорошим боксером. Просто он искал подходящий повод избавиться от несчастного парня.
– Понятно, – тихо произнес Алек. – В таком случае у меня остается только один вопрос. – Он сделал паузу и, убедившись, что завладел вниманием Энтони, резко сказал: – Какого черта ты здесь делаешь?
– Не надо кричать, у меня превосходный слух.
– Меня беспокоит не твой слух, а ход твоих мыслей. – Алек не дал Энтони времени на возражение и добавил: – Если ты достиг своей цели и снова стал любимцем света, то почему продолжаешь надоедать мне?
Энтони пожал плечами:
– Одного моего скромного доброго деяния недостаточно. Заручившись твоей помощью в этом фарсе, я заставлю всех до тошноты говорить о нашей гуманности.
– Увы, но правда в конце концов обнаружится.
– Я вынужден пойти на это! – Энтони нахмурился. – Я не думал, что эта чертова затея так затянется. И если женщины по-прежнему будут отказываться от знаков моего внимания, мне останется только отправиться в свое загородное поместье и переждать там безумное поветрие. – Он поднял глаза к потолку. – Боже милостивый, пусть оно поскорее закончится.
Алек не сдержался и рассмеялся.
– Я рад, что эти проблемы меня не касаются, – сказал он и направился к письменному столу, намереваясь возобновить работу, поскольку их разговор вступил в финальную фазу.
– Так ты поможешь мне? – В голосе Уитфилда слышалась отчаянная мольба.
Алек давно понял, что, имея дело с Энтони, надо быть готовым ко всему, поскольку его прихоти менялись ежедневно. Сегодня он пытается спасти весь мир, а завтра его заботы будут только о себе. Алек решил пойти другу навстречу. Действительно, что в том плохого?
Пожав плечами, он ответил:
– Почему бы нет?
Энтони оживленно потер руки.
– Ты сам должен все подготовить, – продолжил Алек. – У меня нет времени. Однако не слишком усердствуй. Постарайся не прислушиваться к странным голосам в своей голове, толкающим тебя на необдуманные поступки.
Энтони изобразил, что делает записи:
– Не слишком… усердствовать. Не прибегать… к личным… выпадам. Зафиксировано.
– Если ты испортишь все дело, я поймаю тебя и скормлю стае голодных волков.
– Надо… бежать… из… страны. – Энтони улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. – Это всего лишь шутка!
Алек не среагировал.
– Ты мой должник.
– Не беспокойся, я расплачусь сполна.
Глава 2
– Кажется, этот фрукт созрел, пора его сорвать, – сказал высокий долговязый тип своим товарищам, указывая на модно одетого джентльмена на противоположной стороне улицы.
Сидя на корточках возле грязного обветшавшего здания в узком сыром проходе, они внимательно наблюдали за своей добычей.
– Похоже, у этого богача очень тяжелые карманы, как ты думаешь?
– Так почему бы нам не облегчить их? – раздался другой тонкий голосок. Из-под глубоко надвинутой шляпы на грязном лице поблескивала пара серых глаз, а тело прикрывала одежда не по росту. – Он совсем один, парни.
– Но выглядит весьма внушительно…
– …и гораздо моложе тех, кто обычно становится нашей добычей.
– Однако он просто напрашивается на неприятности, – продолжил тихий насмешливый голос. – И я доставлю их этому типу. – Фигура в темной облегающей одежде поднялась и оглядела разношерстную компанию. – Сидите здесь и наблюдайте, как работает мастер своего дела.
– Боже всемогущий! – сердито прошипел Энтони, доставая из жилета золотые карманные часы с гравировкой и пытаясь разглядеть циферблат в сгущающихся сумерках. – Где же этот Хантли, черт побери?
Оглядывая улицу и беспокойно переминаясь с ноги на ногу, Энтони испытывал желание поскорее направиться туда, где он намеревался провести еще одну беспутную ночь в шумном веселье.
Тут и там мелькали бродяги с бутылками спиртного за пазухой, и он, как ни странно, почувствовал жажду. В этот момент ему тоже хотелось глотнуть спиртного, и, сожалея, что не захватил с собой бутылку, Энтони готов был отнять ее у одного из валявшихся пьяниц. Эта мысль все сильнее овладевала им, по мере того как ожидание затягивалось.
Проклятие! Где же Хантли?
Неужели обязательно было выбирать захолустную таверну на окраине города? Почему именно в таком заброшенном месте?
Все из-за жены Хантли с ее лошадиной физиономией.
Энтони знал, что эта женщина ненавидит его и не без причины, конечно. Всякий раз, встретившись с Хантли, они неизменно попадали в какую-нибудь гадкую историю. Энтони предпочитал посещать бордели и прочие низкосортные заведения. Хотя, по мнению Брекриджа, титул герцога требовал определенной ответственности, Энтони предпочитал всем своим обязанностям кутеж.
В этот вечер он отправился в это экзотическое место, потому что в городе у Хантли было много знакомых, которые не колеблясь расскажут его жене, где и с кем он был. И если хозяйка узнает, что муж снова ей солгал…
Энтони содрогнулся от этой мысли. Он считал себя довольно бесстрашным, однако у жены Хантли было телосложение кузнеца и мерзкий пронзительный голос, способный парализовать любого.
Энтони вглядывался в мрачную дыру, именовавшуюся таверной, однако не осмеливался войти внутрь в одиночестве. Беззубым завсегдатаям может не понравиться покрой его чрезмерно дорогого костюма, а также блестящие ботфорты, и тогда может начаться свалка. Он не против хорошей потасовки, так как любил подраться. Энтони мог легко справиться с четырьмя или пятью клиентами, однако даже с его способностями работать кулаками нельзя одержать победу, когда в таверне толпится около двадцати или тридцати человек. Тем не менее надо выпить хотя бы стаканчик, чтобы поднять настроение, и, поскольку его приятель все еще не прибыл, он мог бы начать без него. Впрочем, эта заманчивая мысль была далека от реализации. Однако Хантли, этот несносный тип, должен явиться в ближайшие две минуты или Энтони отправится на подвиги без него!
– Апчхи!
– Что за черт?
Энтони повернулся и увидел в сумерках фигуру в черном одеянии. Мальчишка крадучись удалялся, прихватив его бумажник!
Проклятие, он даже ничего не почувствовал! Бросившись за мальчишкой, Энтони схватил его за рубашку.
– Перестань дергаться, гаденыш! – прошипел он, когда тот попытался угодить ногой ему в пах. Только быстрота реакции спасла Энтони.
– Убери от меня свои грязные лапы, вшивый аристократ! – раздалось в ответ шипение, и неистово замелькали руки в тщетной попытке достичь цели.
– О Боже! – Энтони расхохотался, легко удерживая паренька на расстоянии вытянутой руки. – Какие выражения у такого сопляка!
– Сопляка? Дай только добраться до тебя! Я так врежу, – негодующе вопил воришка, продолжая сопротивляться, – что ты увидишь звезды, каких никогда не видел на небе, если не отпустишь меня сию же минуту!
Мальчишка был наглым, но явно чувствительным к унижениям. По-видимому, этот грязный карманник не выносил, когда ему напоминали о его хрупком телосложении.
– Уж не хочешь ли ты напугать меня? – насмешливо спросил Энтони. – Я весь дрожу.
– Отвали, или я распишу тебя так, что родная мать не узнает, – пригрозил парень, засовывая руку в карман.
Энтони лишь удивленно приподнял бровь в ответ на эту угрозу.
– Чем? Вилкой? Вечер начинается с сюрпризов. Интересно, что еще ты прячешь от меня? Что, если я схвачу тебя за лодыжки и немного потрясу? Может быть, вместе с вилкой вывалится целый столовый сервиз?
– Сволочь! – Парень злобно посмотрел на Энтони, затем вынул руку из кармана и на землю с глухим стуком упал дешевый нож.
* * *
Товарищи воришки с ужасом смотрели, как их вожак борется с незнакомым щеголем.
– Чтоб мне провалиться, этот тип поймал Фокса! – воскликнул один из подростков постарше.
– Никогда еще никому не удавалось поймать Фокса, – возразил худой низкорослый паренек. – Клянусь, я ни за что не поверил бы в это, если бы не увидел собственными глазами. Боже всемогущий, я думал, что скорее земля разверзнется и целиком поглотит меня, чем Фокс окажется пойманным.
– Что нам делать?
– Надо спасать нашего вожака, вот что! – авторитетно заявил самый высокий парень, помощник предводителя. – Поднимайте свои чертовы задницы и вперед!
Раздались одобрительные голоса, и подростки начали обсуждать план нападения на проклятого аристократа, чтобы спасти Фокса. Они представляли собой сплоченную шайку, готовую постоять за любого из своих членов, и не собирались отдавать своего товарища без борьбы.
Они собрались было перебежать через улицу, когда раздался громкий голос и какой-то толстяк бросился к блондину, державшему Фокса.
– Уитфилд! Я иду на помощь! Держись!
Энтони поднял голову, удерживая непокорного пленника одной рукой и поправляя галстук другой! Хантли, запыхавшийся, приближался к нему, как всегда опоздав. Услышав слова о помощи от своего приятеля, Энтони покачал головой и улыбнулся. Грузный Хантли никому не мог помочь, кроме себя за обеденным столом. Тем не менее он был добрым малым. Энтони почти устыдился, что снова вовлекает Хантли в неприятную ситуацию. Почти – потому что было бы смешно испытывать раскаяние в данном случае.
Энтони открыл было рот, собираясь сообщить Хантли, что тот несколько опоздал с помощью, но передумал. Ему не хотелось разочаровывать своего приятеля, предлагавшего свои услуги от чистого сердца. Волоча сопротивляющегося оборванца по улице в направлении ближайшей тюрьмы, Энтони тем самым демонстрировал Хантли, что тот может не беспокоиться. Воришку следовало передать властям. Может быть, тогда этот маленький болван и сквернослов оставит свои гнусные привычки. Энтони никогда не слышал такой отборной брани, какая исторгалась из уст юного паренька. Он считал, что неплохо изучил язык обитателей лондонского дна, однако оказалось, что ему еще очень далеко до этого оборванца. Маленький беспризорник выдавал такие красочные тирады, от которых щеки Энтони покрылись румянцем, хотя он был прожженным распутником.
Хантли, отдуваясь, подошел к нему.
– Не… беспокойся… Уитфилд, – сказал он, тяжело дыша. – Я… спасу… тебя.
Энтони свободной рукой похлопал друга по спине.
– Сначала тебе надо отдышаться, не так ли?
Именно в этот момент извивающийся воришка в очередной раз попытался вырваться, решив, что Энтони отвлекся.
И его светлость пропустил удар – башмак мальчишки угодил ему в коленную чашечку. Он упал на землю, увлекая за собой маленького мерзавца.
– Что ты делаешь, гнусный червяк! – прошипел Энтони, ухватившись за колено одной рукой и продолжая держать своего пленника другой. – Я придушу тебя. Посмотрим, какой ты выносливый, когда окажешься в сырых стенах Ньюгейтской тюрьмы. Заключенные позабавятся, заполучив такую лакомую крошку, как ты.
Глаза мальчишки под полями шляпы расширились от страха и тревоги.
– Я не хочу в Ньюгейт! Я скорее убью тебя! – Паренек снова начал отчаянно бороться.
– Хантли, ради Бога, тебе пора тоже что-то делать! – воскликнул Энтони, когда маленький кулачок угодил ему в нос.
И, разумеется, Хантли сделал только то, что мог сделать мужчина его комплекции. Он просто уселся на мальчишку. Из легких паренька с шумом вырвался воздух, и он, задыхаясь, раскрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.
– Так ты убьешь его, Хантли, – заметил Энтони и, когда боль в его колене немного стихла, медленно поднялся на ноги.
Хантли выглядел огорченным.
– Видишь ли, мне очень трудно теперь подняться. Энтони протянул руку своему дородному приятелю и сразу понял, что ему потребуются обе руки и значительные усилия, чтобы сдвинуть такую массу. В конце концов ему удалось поднять Хантли на ноги, а воришка остался лежать не двигаясь.
– Матерь Божья, кажется, ты его раздавил! – сказал Энтони и опустился на колени рядом с неподвижным телом. В этот момент мальчишка сделал глубокий, прерывистый вдох и Энтони почувствовал огромное облегчение.
– Ты издеваешься надо мной, Уитфилд, – сказал Хантли, – а я между тем спас тебя, и ты не должен забывать об этом.
Энтони взглянул на него.
– Напомни мне отблагодарить тебя позднее. Хантли фыркнул и с тревогой посмотрел на пленника.
– Может быть, вызвать констебля? – спросил он. – Этот грязный тип сойдет за убийцу.
Энтони хотел было сказать, что не стоит вызывать констебля – он сам сдаст воришку властям, но тут повнимательнее вгляделся в бледное личико с испуганными глазами.
– Будь я проклят, – ошеломленно пробормотал он. Хантли заглянул через его плечо.
– В чем дело? Что случилось?
Энтони медленно протянул руку, но воришка увернулся.
– Спокойно, парень, – сказал Энтони и сдернул шляпу с головы пленника. – О, кажется, мне следовало сказать – девушка, – поправился он, когда из-под шляпы высвободилась темная масса длинных шелковистых волос. Девушка смотрела на него сквозь густые темные ресницы, обрамлявшие красивые, широко посаженные, сердитые голубые глаза. Энтони покачал головой. – Черт побери, меня свалила на землю девчонка!
– Я врежу тебе еще раз и гораздо сильнее, мерзавец! Энтони расхохотался.
– О, это просто умора!
– Что тебя так развеселило? – сердито спросила девушка.
– Ты, дорогуша, – ответил Энтони низким голосом, оценив достоинства лежавшей перед ним хрупкой красавицы. Однако если бы взгляды могли убивать, он был бы уже мертв. – Ты просто восхитительный, небом ниспосланный дар.
– Даже не думай об этом, мистер. – Девушка чуть отодвинулась. – Бывало, я кастрировала мужчин покрупнее тебя.
Энтони насмешливо изогнул бровь.
– Неужели? Я постараюсь это запомнить.
– Ты отведешь меня в Ньюгейт? – Она подняла подбородок и попыталась сдержать мысли об ужасном месте. Все преступники знали, что это самая отвратительная тюрьма в Англии. Многие предпочитали смерть заключению. – Я не боюсь ни тебя, ни полицейских! – заявила девушка, но Энтони прекрасно видел, что она лжет. Тем не менее ее бравада произвела на него впечатление.
Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, однако она оттолкнула ее. Невероятно наглая девчонка!
– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – резко заявила девица, с трудом поднимаясь на ноги.
Теперь Энтони посмотрел на нее другими глазами, смерив взглядом с головы до ног.
– Как я мог спутать тебя с мальчишкой? – Он обошел ее вокруг, затем остановился и еще раз взглянул на округлые ягодицы, подчеркнутые мужской одеждой. – Как, в самом деле? – пробормотал он. – Ты весьма изящная штучка, не так ли?
– Ну и что? Мне ни к чему быть таким громадным увальнем, как ты, чтобы заниматься своим делом.
Энтони не обратил внимания на ее сарказм и лениво улыбнулся.
– Да, ты маленькая и, вероятно, очень ловкая.
– Не сомневайся! – ответила она самонадеянно. – Я бы ускользнула и от тебя, если бы меня не угораздило чихнуть. – Она провела пальцем под носом. – Ты до последнего момента ничего не замечал. Похоже, меня заставили чихнуть твои вонючие духи, – добавила она, сморщив нос.
– Духи, которые ты считаешь вонючими, девчонка, называются одеколоном, и это один из самых лучших и дорогих запахов во всей Англии и, может быть, даже во всем мире.
Ее взгляд объяснил Энтони, что его тирада пропала даром.
– Ну и что? Все равно воняет, – строптиво заявила девица.
Энтони не мог удержаться от улыбки. Девушка была забавной, и теперь он знал, что с ней делать. Как ни странно, но у него не возникло никаких сексуальных намерений по отношению к ней, что явилось пугающим откровением для закоренелого развратника. Энтони едва удержался от желания проверить, все ли в порядке у него в штанах.
– Быть заурядной карманницей не та профессия для такой девушки, как ты.
– Да? – Она приподняла красиво очерченную бровь. – И какая же, по-твоему, профессия мне подходит?
– Конечно, та, при которой на тебе будет гораздо меньше одежды, – резко ответил Энтони.
– Ах ты… – прошипела она, сжимая кулаки.
– Боже, какая вспыльчивая. – Энтони снова водрузил шляпу на голову девушки, заправив волосы внутрь. – Превосходно.
– Для чего? – настороженно спросила она.
– Для повешения, – ответил он и усмехнулся, увидев, как у нее отвисла челюсть. – А сейчас будь милашкой… хм-м, и тогда можно придумать еще что-нибудь для тебя, не так ли? – Он пожал плечами. – Пошли.
Ухватив девушку за руку, Энтони потащил ее, прежде чем она опомнилась и снова начала сопротивляться.
– Куда ты меня тащишь? – Она тщетно пыталась вырваться. – Я имею право знать!
– Ты ни на что не имеешь права, преступница, так что шагай и помалкивай.
Сзади подошел Хантли.
– Действительно, куда ты ведешь ее?
– К другу, – ответил Энтони.
– Так почему ты не скажешь об этом девушке? Энтони пожал плечами:
– Чтобы она не чувствовала себя в безопасности, пусть помучается. – Не останавливаясь, он посмотрел через плечо и сказал: – Увидимся позже, Хантли. Сегодня у меня нет времени на развлечения, но завтра мы обязательно встретимся. Мы найдем подходящее местечко и тогда посмотрим, сколько Божьих заповедей сможем нарушить за одну ночь.
Глава 3
– А, Холмс, добрый вечер! – оживленно приветствовал Энтони ошеломленного дворецкого Алека, вваливаясь в тускло освещенный холл в сопровождении упиравшейся оборванки.
– Милорд! – проворчал седовласый дворецкий. – Могу я вам помочь?
– Да, дорогой. Я хотел бы видеть Брекриджа. Он дома? – Энтони слегка поморщился. – Боже мой, как глупо с моей стороны задавать подобный вопрос. Разве может наш неутомимый труженик куда-нибудь исчезнуть? Вероятно, ему будет плохо, если он оторвется от своей бумажной волокиты. – Энтони не дал дворецкому возможности ответить и решительно направился прямо по коридору. – Не беспокойтесь, Холмс, я найду его. Я уверен, что не ошибусь.
Энтони коротко постучал в дверь кабинета Алека и немедленно вошел. К его крайнему изумлению, Алека в комнате не оказалось, хотя день Брекриджа был расписан по часам и заведенный порядок был таким однообразным, что мог бы заставить даже Иисуса расплакаться.
– Где же этот осел? – пробормотал Энтони, затем, не поворачиваясь, продолжил: – Стоит мне сказать только слово, соплячка, и ты быстро познакомишься с заключенными, а также с тараканами, пауками и блестящими металлическими браслетами на лодыжках.
Энтони собирался продолжить поиски друга, не сомневаясь, что его предупреждение достигло цели и девушка не осмелится ему перечить. Однако она уперлась, отказываясь двигаться дальше.
Энтони бросил взгляд через плечо и сказал, что он думает о ее неповиновений. Однако выражение ее лица говорило, что ей наплевать на его угрозы.
– Предупреждаю: перестань таскать меня за собой или я не отвечаю за последствия.
– Это что, угроза, цветок моей души? – Он усмехнулся. – Интересно, что ты мне можешь сделать?
– Увидишь, чертов громила!
Она улыбнулась ему. При этом Энтони ощутил тревогу и в тот же момент застыл на месте от острой боли – девчонка подняла колено и ударила его в пах.
Он взвыл и рухнул на пол.
– Я же… знал… – простонал он, – что от тебя… не приходится… ждать… ничего… хорошего.
– Ты заслужил это, – сказала она с удовлетворением, полагая, что это научит его не связываться с карманниками Лондона. – Может быть, в следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем хватать кого-то из нас.
Она рванулась к выходу, решив, что теперь свободна, и… натолкнулась на стену из живой плоти. Крепкие руки схватили ее за плечи, удерживая от падения.
– Черт побери! Смотри, куда идешь, болван! – раздраженно воскликнула она, отступая назад и пытаясь освободиться от захвата.
Перед ее опущенными глазами предстали ноги. Удивленно приподняв бровь, она с легкой дрожью, внезапно охватившей ее, воззрилась на мускулистые бедра. Боже всемогущий, они были просто невообразимыми. Разве нормальный мужчина может иметь такие ноги?
Ее взгляд медленно переместился вверх, отмечая каждую деталь: тонкую талию, плоский живот, широченную грудь, мощные руки и крепкий, строго очерченный подбородок с небольшой ямочкой. Затем девушка отметила совершенной формы нос и превосходный бронзовый оттенок кожи. Наконец ее внимание сосредоточилось на глазах.
О, эти глаза! Они были черными как смоль, пронизывающими и пылкими. Необычайно красивыми.
Мужчина вскинул бровь.
– Привет. – Его низкий проникновенный голос произвел на девушку странное впечатление.
– Привет, – машинально ответила она.
«Кто ты?» – хотел спросить Алек, но решил, что лучше приготовиться к тому, что скажет ему почти обезумевший от боли Уитфилд.
Он склонил голову набок, глядя на Энтони, который с бледным видом сидел на полу, прислонившись спиной к стене. И неудивительно. Алек стал свидетелем происшедшего, и, откровенно говоря, увиденное его слегка позабавило. Поджарый парнишка выглядел довольно смелым. Однако что явилось причиной стычки? И вообще, что происходит? Кто этот паренек и почему Уитфилд оказался здесь вместе с ним?
– У тебя неприятности? – сухо поинтересовался Алек, бесстрастно глядя на приятеля.
– Ничего подобного, старик, – ответил Энтони язвительно. – С чего это у тебя сложилось такое странное впечатление?
– Наверное, из-за твоей необычной позы.
Алек посмотрел на него с едва сдерживаемой улыбкой.
– Я всего лишь восхищаюсь твоим полом, вот и все. Разве это преступление? – Энтони провел рукой по гладкой поверхности. – Кажется, итальянский мрамор?
– Я никогда не интересовался этим.
– Жаль.
Алек подошел к другу и протянул ему руку.
– Что ты здесь делаешь?
Энтони ухватился за его руку, поднялся и тщательно отряхнулся.
– Ты любишь тратить время на пустые разговоры.
– Хорошо, что хоть один из нас способен на это, – пробормотал Алек. – Так что случилось?
– О! – Энтони резко вытянул руку и схватил девушку сзади за рубашку, поскольку она попыталась улизнуть. – Не спеши, приятель, ты здесь почетный гость.
– Ненавижу тебя, – сказал пленник, скрипя зубами.
– Наши чувства взаимны, однако меня восхищает твой змеиный язык. А твои враждебные взгляды просто завораживают меня, и, судя по ним, ты готов сварить меня в кипящем масле. – Энтони пожал плечами. – С ума сойти, но ты чем-то напоминаешь мне меня.
Алек заметил, что паренек потемнел подобно грозовой туче.
– Ну все, придурок, ты перешел границу дозволенного, сравнив меня с богатым маменькиным сынком, не знающим, что значит проводить жизнь на темной улице.
Лицо Энтони помрачнело.
– Послушай, маленький паршивец, сейчас я тебя…
– Оставь его, Уитфилд, – вмешался Алек. – Он еще слишком мал, чтобы стать тебе достойным противником.
Энтони засмеялся:
– О, это впечатление обманчиво. – Он кивнул на голубоглазого пленника. – Этот привлекательный тип – находка среди подонков общества.
Алек нахмурился:
– Что тебе взбрело в голову? Он еще ребенок. Порой я многого не понимаю из того, что ты делаешь, но я никогда не думал, что ты способен воевать с юнцами. Ты уже достаточно взрослый, чтобы спокойно воспринимать его выпады.
– Ты ошибаешься, мой друг! – воскликнул Энтони в праведном гневе. Затем, указывая на парнишку, добавил: – По сравнению с ним я просто ребенок, заблудившийся в лесу.
– А как насчет благотворительности? – спросил Алек. – Ты отнял у меня уйму времени, разглагольствуя о ней.
– Да, почему бы тебе не быть милосердным? – вмешался в разговор паренек.
Алек улыбнулся, но Энтони не видел ничего комического в сложившейся ситуации.
– Ты знаешь, я уже проявлял милосердие, теперь твоя очередь.
– О чем это ты болтаешь?
Энтони положил руки на плечи Алека и развернул его лицом к мальчишке.
– Вот, старик, твой шанс заняться благотворительностью.
Алек освободился от его рук и повернулся.
– Что ты придумал на этот раз?
– Я не нуждаюсь в благотворительности! – крикнул мальчишка Брекриджу.
Что-то в его голосе привлекло внимание Алека. Однако прежде чем он успел понять, что именно, мальчишка бросился на Энтони. Алек едва успел перехватить его. Несмотря на то, что Уитфилд иногда вызывал у него крайнее раздражение и желание схватить его за горло и слегка придушить, он не мог допустить, чтобы кто-то нападал на Энтони в его доме. Вот если бы они находились на улице…
Алек покачал головой, в то время как мальчишка извергал поток отборной брани. Тем не менее, он не мог удержаться от улыбки: паренек действительно был весьма изобретательным по этой части.
– Я свое дело сделал, – произнес Энтони, протискиваясь мимо Алека.
– И куда ты теперь, черт побери, направляешься? – резко спросил Алек, наблюдая, как его друг устремляется к выходу.
– Посмотри вокруг, старина. Здесь царят хаос, паника и волнения – значит, моя работа выполнена.
– Ты не можешь оставить мне этого мальчишку!
Энтони остановился.
– Однако будет именно так, – ответил он с язвительной улыбкой. – Хочу процитировать твои слова: «Ты проникаешь в самую суть, Уитфилд. Ты способен понять, что является достойным делом для меня. Я очень ценю твое мнение». Конец цитаты. Так вот, я пошел тебе навстречу и, наверное, заслужил бы рыцарское звание от самой королевы за этот поступок.
– Безмозглый болван! Энтони пожал плечами:
– На этом я считаю свою миссию законченной и, должен сказать, чувствую себя свободным и бесконечно счастливым. – Он подошел к входной двери, и Холмс предусмотрительно открыл ее, устремив свой взгляд в потолок, как будто изучал там фреску из Сикстинской часовни. – О, я чуть не забыл поделиться с тобой весьма важной информацией!
Алек бросил на Энтони разъяренный взгляд.
– Надеюсь, ты сообщишь, в каком темном переулке я смогу найти тебя в ближайшее время, чтобы избить до полусмерти? – процедил он сквозь стиснутые зубы, раздраженный радостным выражением лица Уитфилда.
– О, кажется, мы обиделись? – язвительно спросил Энтони.
Алек зарычал в ответ.
Энтони умиротворяюще поднял руку.
– Не ерепенься! Я просто хотел предупредить тебя, чтобы ты был бдительным с нашим маленьким другом и на всякий случай припрятал свои драгоценности хотя бы на время. По крайней мере пока ребенок полностью не раскается. – И добавил, обращаясь к мальчишке: – Если ты вздумаешь сбежать, негодник, то помни, тебя ждут мрачные стены тюрьмы. Моя доброта не безгранична.
– О чем ты говоришь? – спросил Алек, чувствуя, как в душу к нему закрадывается неприятное подозрение.
– Пусть твой гость сам расскажет о своей склонности брать то, что ему не принадлежит.
Алек бросил короткий взгляд на мальчишку, которого продолжал удерживать. Он не обратил внимания на мягкие черты его лица, шелковистую кожу и ясные голубые глаза, так как был чрезвычайно раздосадован выходкой Энтони.
– Ты хочешь сказать, что он вор? Парнишка весь напрягся.
– Я не просто вор – я самый лучший вор во всем Лондоне!
– Ты слышал? – спросил Энтони.
– Черт возьми, – проворчал Алек.
Энтони повернулся, чтобы уйти, но снова остановился.
– О, и последнее!
– Что? – сердито спросил Алек. – Он еще и убийца? Энтони отрицательно покачал головой, и в глубине его глаз промелькнули веселые искорки.
– Нет, – он вопросительно выгнул бровь и посмотрел на воришку, – ты ведь не убийца, не так ли?
– Тебе лучше не знать, – последовал дерзкий ответ, и мальчишка показал ему язык.
– Превосходно. Может быть, когда-нибудь я научу тебя, как им пользоваться. – В ответ на насмешку воришка удостоил его свирепым взглядом. Взглянув на Алека, Энтони сказал: – Так вот, друг мой, могу сказать, что тебя ждет большой сюрприз.
– Еще один? – сердито пробурчал Алек. Энтони коварно улыбнулся, словно его сюрприз каким-то образом мог изменить ход мировой истории.
– Сними шляпу с этого хулигана и тогда узнаешь. С этими словами Энтони вышел, весело насвистывая.
Глава 4
– Когда-нибудь я все-таки задушу его, – сердито проворчал Алек, после того как за Энтони закрылась дверь.
– Если я первым не доберусь до этого подлеца. Эти слова заставили Алека прийти в себя. Он почти забыл о мальчишке, которого продолжал держать за шиворот.
Отпустив его, он отступил на шаг. Уитфилд мог вызвать раздражение у кого угодно, судя по прищуренному взгляду парнишки, устремленному на парадную дверь. Алек не сомневался, что намерение мальчика было вполне искренним.
Он озадаченно провел рукой по своим волосам. Что теперь делать? Энтони, должно быть, сошел с ума. О чем только думал этот болван, притащив к нему в дом отъявленного воришку? Неужели Уитфилд действительно решил, что Алек способен перевоспитать его?
Что ж, он сам напросился. Ему следовало знать, что Энтони поймает его на слове и воспользуется этим по своему усмотрению. Теперь некого винить, кроме самого себя. Должно быть, он плохо соображал, когда давал Уитфилду свое согласие на сотрудничество.
Алек нерешительно улыбнулся странному гостю. Затем, наморщив лоб, внимательно пригляделся к нему. Что-то в его облике настораживало Брекриджа. Голова мальчика едва доходила ему до груди. Он выглядел худым, маленьким и беззащитным, отчего Алек подумал, что мальчик, вероятно, должен прилагать немало усилий, чтобы выжить. При таких обстоятельствах неудивительно, что он занимается воровством, хотя оправдывать это нельзя.
Руки мальчика казались… какими? Слишком нежными? Мягкими?
Его лицо также вызывало недоумение: кожа была очень гладкой, слегка загорелой и… без единого признака намечающихся бороды или усов. Сколько ему лет?
Алек прищурился, разглядывая элегантный нос, темные брови, высокие скулы и широко посаженные голубые глаза с необычным оттенком. Они были… удивительно красивыми.
Внезапно Алек вспомнил слова Энтони: «Сними шляпу с этого хулигана».
Алек медленно протянул руку к шляпе своего гостя. Мальчик отшатнулся.
– Я не причиню тебе вреда, – спокойно пообещал Алек, снова вытягивая руку.
Мальчик вздрогнул, когда пальцы Алека коснулись края шляпы. Глядя в широко раскрытые испуганные глаза, Брекридж медленно потянул потрепанный головной убор вверх.
Густая масса шелковистых иссиня-черных локонов рассыпалась по изящным плечам, обрамляя утонченные черты лица. Эффект был потрясающим. Теперь Алек понял, что поразило его в облике незваного гостя – это был не мальчик, а девушка.
И на редкость хорошенькая!
Имел ли это в виду Уитфилд, когда говорил о сюрпризе? Какие чувства при этом испытал Алек, невозможно было описать.
Очарованный и ошарашенный, он смотрел на девушку, которая поднесла в этот момент руку к своим волосам. С очаровательной застенчивостью она собрала густые локоны и откинула их на спину. При этом отдельные пряди по-прежнему обрамляли нежное лицо, подчеркивая высокие скулы и необычайно красивые глаза. Дунув пару раз в уголок рта, она отогнала несколько назойливых волосков.
Не сознавая, что делает, Алек пригладил кончиками пальцев взъерошенные пряди. Девушка отпрянула, и он, опомнившись, убрал руку.
– Значит, ты девушка, – констатировал он, отходя от нее.
С некоторым запозданием Алек понял, как глупо это прозвучало.
Ее щеки слегка порозовели.
– Ну и что? – произнесла она сдавленным голосом, затем нахмурилась и откашлялась.
Алек несколько раз моргнул, чтобы прийти в себя от изумления.
– Просто я очень удивился, так как не ожидал ничего подобного.
Она расставила ноги и сжала кулаки, приняв оборонительную стойку.
– Ну так привыкай.
Как он мог принять ее за мальчика? Единственным оправданием было то, что он не обратил должного внимания на внешность подростка. К тому же присутствие Уитфилда всегда лишало его способности ясно мыслить.
– Я не хотел тебя обидеть, – сказал он. – Особенно после того, как Энтони упомянул, что ты… – Он замолчал.
– Воровка? – закончила девушка, сложив руки на груди.
Алек решил не сосредоточиваться на этом.
– У тебя есть имя?
– Да.
– И?
– Что и?
– Как тебя зовут?
– Зачем тебе мое имя? – «Можно подумать, что я задержусь здесь».
– Надо, если, конечно, ты не предпочитаешь, чтобы к тебе обращались: «Эй, ты».
Он, кажется, не глуп, подумала она, глядя на благообразного незнакомца. Помимо своей воли она почувствовала уважение к этой горе мышц, защищавшей ее от гнусного лорда, схватившего ее на улице. И кто не стал бы уважать этого гиганта, который был удивительно чутким для мужчины таких габаритов. Неплохо было бы иметь такого громилу в своей шайке, тогда никто не осмелился бы их побеспокоить.
Однако он был, несомненно, лучше своего грубого друга. И, судя по окружающей обстановке, сказочно богат. Она уже приметила несколько вещиц, которые можно будет прихватить с собой. Возможно, день закончится не так уж плохо.
– Мои друзья зовут меня Фоксом, – сказала она наконец. – Ты можешь звать меня так же.
Алек пристально смотрел на нее некоторое время, пытаясь понять, не дурачит ли она его. Судя по ее глазам, она говорила правду. Но почему Фокс?
– Фокс – это действительно твое имя? – Он надеялся, что девушка шутит.
– Нуда, так меня назвал один из парней.
– Парней?
– Из моей шайки.
– Твоей шайки?
– Что ты повторяешь за мной, как попугай? Алек был в полном замешательстве.
– Значит, Фокс – это твое настоящее имя? Девушка опять обиделась.
– Мое настоящее имя? А что ты имеешь против?
– Нет, я не возражаю – впрочем, конечно, это неподходящее имя для такой привлекательной юной женщины, – просто я хотел узнать, какое имя тебе дали при рождении. Полагаю, тебя назвали не Фоксом.
Она с вызовом посмотрела на Алека.
– Откуда мне знать? Моя мать умерла, когда я родилась, а отец сбежал после этого.
– Сожалею.
Девушка пожала плечами.
– Тогда кто же заботился о тебе? Настороженный взгляд говорил, что ей неловко отвечать на его вопросы.
– Зачем тебе знать об этом?
Она повернулась к нему спиной и сделала вид, что изучает полотна, висевшие на стенах. Алек подумал, знакома ли она с творчеством Ренуара. Затем мысленно обругал себя. Разумеется, она не знала такого художника. Надо помнить, что эта красавица принадлежала к совершенно иному социальному кругу, в отличие от людей, с которыми ему приходилось общаться.
– Мне хотелось бы побольше узнать о тебе, – ответил Алек и встал рядом с ней, изучая ее профиль.
Она пожала плечами.
– Я находилась в сиротском приюте, пока не подросла настолько, чтобы заботиться о себе самостоятельно.
Любопытство заставило его продолжать расспросы:
– И в каком же возрасте ты почувствовала себя независимой?
Она снова пожала плечами.
– Лет в семь или около того.
– В семь лет? – поразился Алек. Он с трудом представлял, что значит оказаться на грязных улицах Лондона в таком нежном возрасте.
Затем она добавила:
– Меньше или больше на несколько месяцев. Я не знаю точно, сколько мне было тогда лет, потому что мне неизвестно, когда я родилась. Монахини в сиротском приюте могли только предполагать.
Алек почувствовал жалость к ней. Сам он имел в жизни все самое лучшее: прекрасное образование, превосходную еду, слуг, исполняющих все его прихоти. Он принадлежал к обществу, в котором большинство людей вели праздный образ жизни, не испытывая никаких неудобств и интересуясь в основном последними сплетнями и фасонами модной одежды. Кроме того, у него всегда были деньги – очень много денег. А что имела эта девушка? И кто решил, что один должен иметь все, а другой ничего? Это казалось несправедливым. Какая жизнь уготована этой девочке – ни дома, ни семьи. Она жила впроголодь и оттого стала воровкой.
– К чему этот взгляд?
Алек посмотрел в ее сердитые глаза.
– Что ты имеешь в виду?
– Этот взгляд! – Она повернулась лицом к нему. – Не смей меня жалеть! Мне так же хорошо, как и тебе! Может быть, даже намного лучше!
– А я и не жалею тебя!
– И правильно делаешь, черт возьми! С меня довольно, я ухожу отсюда!
Она двинулась мимо него. Она не нуждалась и не хотела чьей-либо жалости. Она сама может позаботиться о себе! И не стоит принимать во внимание тот факт, что этот человек был довольно милым и не смотрел на нее с презрением, как большинство представителей его класса.
Девушка остановилась у двери, и дворецкий поспешил предусмотрительно открыть ее перед ней. О да! Этот седовласый выскочка не мог дождаться, когда она уйдет, так переживал за сохранность фамильного серебра. Ей следовало бы остаться, чтобы досадить ему, однако у нее не было времени прохлаждаться в этом шикарном месте с его обитателями.
Она стояла на пороге, надеясь, что возмущение заставит ее спуститься по лестнице крыльца и выйти на улицы, которые она хорошо знала. Однако, как ни странно, она задержалась, почувствовав, будто ее ноги налились свинцом.
Обернувшись, она спросила:
– Ты не собираешься сказать, что я должна остаться?
Алек спрятал улыбку. Девушка явно не желала уходить, а он по неизвестным причинам не хотел ее отпускать. Она была довольно интригующей особой. Однако он предпочел бы, чтобы она осталась по собственному желанию.
Алек сунул руки в карманы и покачал головой:
– Нет, не собираюсь.
– Нет?
– Я не намерен удерживать тебя.
– А как же твой друг? – спросила она и нахмурилась. – Он говорил, что я должна остаться здесь, чтобы заплатить свой долг за попытку стянуть, его бумажник. Он сказал также, что я останусь здесь или отправлюсь в Ньюгейт. Если у меня есть выбор, то мне не трудно принять решение.
– Мой дом не тюрьма, и ты ничего у меня не крала, поэтому мне нечего сказать по данному вопросу.
– О! – взволнованно произнесла она.
Затем последовало продолжительное молчание, которое, в конце концов, прервал Алек, спросив:
– Ты не хотела бы что-нибудь поесть? – Девушка могла бы по крайней мере попробовать хорошую еду. Она была такой худой: ну просто кожа да кости. – Повар приготовил сегодня жареную утку, – добавил он, видя, что она колеблется. – И я честно скажу, что никто не умеет лучше его сохранить ее такой сочной. – Алек пожал плечами. – Однако я пойму, если ты откажешься от приглашения и захочешь уйти. Я уверен, что ты очень занятая девушка.
– Чепуха. Ты разыгрываешь меня, не так ли? – Выражение ее лица было грозным.
– Нет, даже не пытаюсь.
Она начала оглядывать комнату, и Алек следил за ее взглядом, который задержался на массивной люстре над ее головой, затем переместился на темные панели стен, где висели огромные картины, написанные маслом, на красный шерстяной ковер на ступеньках лестницы и на блестящие медные прутья, удерживавшие его, и наконец снова вернулся к нему. Она долго разглядывала хозяина дома, прежде чем окончательно согласиться.
– Ну ладно. Почему бы и нет? Еда есть еда.
– Я тоже так считаю, – сказал Алек с улыбкой, более нелюбезного согласия на его приглашение на обед он никогда не получал. Но вечер обещал стать необычайно интересным. Он находил весьма привлекательной свежесть, которую внесла эта девушка в его скучную размеренную жизнь. Он устал от утомительных светских разговоров и легкомыслия знакомых ему женщин.
Алек обратился к Холмсу, который все еще держал парадную дверь открытой.
– Пожалуйста, сообщите повару, что сегодня у нас за обедом будет гостья, и приготовьте место для мисс… – Он выжидающе посмотрел на девушку.
Она, в свою очередь, смотрела на него, удивленно приподняв бровь и обдумывая, какие могут быть последствия, если она скажет ему, чтобы он спрыгнул с колокольни церкви Сент-Мэри-ле-Боу в центре Лондона, если не хочет назвать ее Фоксом. Однако призывное урчание в животе напомнило ей, что она давно не ела и потому ей следует придержать свой язык. Кроме того, какое значение имеет то или иное имя?
– Кейт, – с трудом выдавила она. Так ее называли до того, как она оказалась на улице. Однако девушка чувствовала, что имя не подходит ей, потому что звучало оно так, словно принадлежало какой-нибудь изысканной леди, а не сорванцу с улицы Уайтчепел.
– Холмс, пожалуйста, приготовьте место за столом для мисс Кейт.
Алек заметил, что эта просьба вызвала у Холмса тяжелый вздох, и на лице его отразилось сомнение, когда он взглянул на девушку. Дворецкий не сумел полностью скрыть свое неодобрение, когда снова сосредоточил внимание на Алеке.
– Как пожелаете, милорд. – Холмс немного поколебался, затем спросил: – He хочет ли мисс Кейт освежиться, пока накрывают обед?
Вопрос дворецкого вызвал усмешку у прелестного создания, которое смотрело на него так, словно желало, чтобы пол разверзся и мрачная пропасть поглотила его.
– Почему ты спрашиваешь у него? – Кейт указала в сторону Алека, глядя при этом на Холмса. – Боишься обратиться ко мне, старый пустозвон?
Алек подавил улыбку. Эта девчонка определенно поставила Холмса на место. Его дворецкий, безусловно, был неплохим человеком, однако имел склонность относиться с пренебрежением к людям, не занимавшим определенного социального положения. Вполне вероятно, что он не сознавал, что делает. По крайней мере, Алек надеялся, что это именно так. Ему не хотелось думать, что его дворецкий – сноб.
Впрочем, Холмс задал вполне законный вопрос. Девушке действительно не мешало бы умыться.
Словно почувствовав, что в его глазах таится тот же вопрос, Кейт медленно повернула голову в его сторону.
– Ну что? – глухо спросила она.
Алек колебался. Поскольку она обиделась на предложение Холмса, то, вероятно, и ему достанется от нее, если он спросит ее о том же. Однако взгляд девушки говорил, что она уже готова уступить, поэтому он осторожно сказал:
– Ты можешь воспользоваться нашими… удобствами. Кейт заметила, какую неловкость ощущал от этого крупный мужчина, и ее гнев мгновенно утих. Как такой гигант мог вести себя словно мальчик? Она ни за что не поверила бы в это, если бы не видела собственными глазами. Кейт поняла, что он старался быть учтивым. Оказалось, довольно приятно чувствовать себя объектом чьего-то внимания. Она привыкла к другой, жестокой стороне жизни, в которой люди стараются только отнять что-то друг у друга и никогда ничего не предлагают. Кейт решила, что не плохо вновь почувствовать себя чистой. Прошло довольно много времени с тех пор, как она имела возможность помыться где-либо, кроме фонтана или под дождем. Сделать это в настоящей ванне – истинное блаженство.
Однако что делать с одеждой? Кейт посмотрела на свою залатанную рубашку с новой дыркой на воротнике и на переделанные мужские штаны с пятнами грязи. Черт возьми, она отстирывала их в фонтане в районе Вестминстера две ночи назад! Теперь штаны изорваны, и девушка сомневалась, что они дотянут до следующей стирки.
Кейт подняла голову и встретилась с ласковым взглядом темных глаз. Ее чувство неловкости внезапно сменилось другим непонятным чувством, от которого стало жарко внутри.
– Послушай, ты не…
Она прервала его на полуслове:
– Куда мне идти?
Алек в недоумении наморщил лоб.
– Извини?
Она с досадой посмотрела на него.
– Куда мне идти, чтобы помыться?
– О… наверх, – ответил он. Затем обратился к дворецкому, который все еще держал дверь открытой, надеясь, что хозяин передумает и выставит нахальную гостью вон. – Холмс, пожалуйста, покажите мисс Кейт мою комнату, – распорядился он.
– Вашу комнату, милорд?
– Да, мою комнату, Холмс.
– Вы уверены? Алек нахмурился.
– Да, я уверен, Холмс, – ответил он жестким тоном. Кейт хотела сказать его светлости, что не желает идти куда-либо с таким гадким дворецким. Она сама сможет найти таз и немного воды. Однако девушка сомневалась, что хозяин позволит незнакомке бродить по дому без сопровождения. К тому же внутри дом выглядел гораздо просторнее, чем казалось снаружи. Здесь вполне можно было заблудиться.
Кейт понуро пошла за дворецким, следуя за этим напыщенным ослом вверх по лестнице. Она бросила быстрый взгляд через плечо и обнаружила, что является объектом пристального внимания. Затем отвернулась, внезапно смутившись, сама не зная почему.
Когда она и дворецкий достигли верхней площадки лестницы, ее мысли направились в другую сторону. Десять лет жизни на улице превратили ее в закоренелую преступницу. Кейт опытным взглядом быстро отметила дорогие вещицы, лежавшие на изящном полукруглом столике в коридоре под таким же изысканным зеркалом.
Там красовалась великолепная фарфоровая статуэтка молодой женщины в белом платье, с букетом алых роз и, кроме того, было много других предметов, которые напрашивались, чтобы их взяли. Однако статуэтка привлекла особое внимание Кейт. Маленькие губы женщины были ярко накрашены, а на щеках обозначился лишь легкий румянец. Ее блестящие темные волосы были зачесаны назад и стянуты розовой лентой, открывая, таким образом, задумчивое нежное лицо, как будто она мечтала о поклоннике… или, может быть, о краже со взломом. Кейт усмехнулась, понимая, что подобная мысль может вдохновить только ее.
Она непроизвольно протянула руку к статуэтке. Ей хотелось прикоснуться к ней и даже, может быть, немного подержать. Но прежде чем ее пальцы обхватили вещь, проклятый дворецкий ударил ее по руке.
– Не прикасайся к вещам, – предупредил он высокомерным тоном.
– Убери от меня свои чертовы лапы или тебе не поздоровится.
Дворецкий, однако, не испугался угрозы.
– Ничего здесь не трогай. Я больше не буду повторять, – сказал он и продолжил пути по длинному коридору.
Кейт смиренно вздохнула и, бросив последний взгляд на прелестную статуэтку, неохотно последовала за Холмсом.
Глава 5
– Я буду стоять у дверей, так что не вздумай что-нибудь стянуть. Поняла?
Кейт пристально посмотрела на мрачного Холмса. Очевидно, он был расстроен распоряжением хозяина. Прекрасно! Пусть подавится.
Бормоча что-то себе под нос, он раскрыл двустворчатые двери в спальню хозяина и еще раз сурово взглянул на Кейт, которая понимала, что Холмс пытается запугать ее.
Черта с два!
Увлеченная своими мыслями, она не слышала, как он повторил:
– Ты поняла?
– Да, – ответила она, минуя его и входя в комнату, слишком раздраженная, чтобы оценить окружающую обстановку. Затем, повернувшись к дворецкому, добавила: – Я поняла, что ты напыщенный, тупой болван, назойливый, как прыщ на заднице, и мне ужасно хочется послать тебя куда-нибудь подальше. А сейчас, если ты не возражаешь, черт возьми, я должна приготовиться к обеду.
С удовлетворенной улыбкой Кейт захлопнула двери перед его носом, довольная произведенным шумом. Девушка услышала, как он проворчал по ту сторону, что ей дается пять минут, после чего он придет за ней.
– Да, да, да. – Она махнула рукой и повернулась, впервые обратив внимание на обстановку в спальне хозяина. – Пресвятая Дева, – благоговейно прошептала она, крестясь.
Кейт всегда считала, что обладает довольно развитым воображением, но даже в самых необузданных мечтах не могла представить такого великолепия, как спальня его светлости.
Она была необычайно просторной, отделанной темными панелями. На высоких окнах красовались пурпурные бархатные портьеры с золотистыми кисточками. Массивная кровать с балдахином была также выдержана в темно-красных тонах, как и шезлонг и кресло с подголовником. Одну из стен от пола до потолка занимали книжные полки, а в противоположном конце размещался камин, в котором пылал огонь.
Приблизившись к книжным полкам, Кейт провела пальцем по гладким кожаным переплетам томов, двигаясь вдоль рядов книг и разглядывая заглавия, которые были недоступны ее пониманию, потому что она не умела читать. Его светлость, несомненно, прочитал все это. Вероятно, он получил лучшее образование, какое только можно достать за деньги, посещая одну из самых престижных школ для мальчиков, куда всегда надо было ходить нарядным и со всеми раскланиваться. Кейт подошла к мраморному камину, в котором потрескивали поленья – на них плясали оранжевые с синеватыми языками отблески пламени. Она опустилась на колени и вытянула руки, чтобы согреть их. Очень часто холодными ночами она мечтала о жарком огне, перед которым можно было бы лечь и смотреть на тлеющие угли, думая о лучшей жизни, где у нее были бы надежное жилище и любящие родители.
Вместо этого Кейт как проклятая вынуждена была скитаться на улицах в постоянных поисках пропитания. Ежедневная борьба за существование заставляла ее чувствовать себя старше, чем она была на самом деле.
Девушка с завистью посматривала на дома, в которых жили богатые люди, и испытывала горечь, задавая себе вопрос, почему судьба обошла именно ее. Ей было обидно чувствовать на себе презрительные взгляды, как будто она была виновата в том, что осталась сиротой. Кейт удивлялась, почему бедняков считают существами низшего порядка. Несколько раз она и ее ребята пытались изменить свою жизнь к лучшему, но безуспешно. Люди продолжали отбрасывать их в сторону, не желая дать шанс выкарабкаться из бедственного положения.
Она не хотела быть воровкой и вести подобный образ жизни. Но что оставалось делать? Никто не желал брать такую, как она, на постоянную работу. Она не умела ни читать, ни правильно говорить, не знала, как пользоваться вилкой и как держать нож. В сущности, выбор у нее был невелик: стать преступницей, попрошайкой или уличной проституткой. Попрошайничать ей было противно. Она терпеть не могла всякой благотворительности! И не важно, что говорил по этому поводу схвативший ее светловолосый мерзавец! Проституткой она бы тоже стать не смогла – не переносила, когда к ней прикасались малознакомые люди. Нет, ей ближе всего то, что она научилась хорошо делать, а именно – ловко чистить карманы ротозеев, отчего и заслужила прозвище Фокс.
Она старалась убедить себя, что это ее настоящее призвание, что она очень хитрая и неуловимая воровка, хотя на самом деле ей часто приходилось испытывать страх. К тому же ей надоело постоянно голодать и думать, где в очередной раз добыть еду. Дни проходили за днями, похожие один на другой, и ничто не менялось, а она становилась все старше и старше.
Изменения, происшедшие в ее теле, стали привлекать нежелательное внимание, и она сочла за лучшее скрывать свои женственные округлости под мужской одеждой, пачкая при этом лицо. Свои длинные волосы она убирала под шляпу, не желая расставаться с единственным атрибутом, позволявшим чувствовать себя женщиной.
Поднявшись, Кейт посмотрела на свое отражение в зеркале над камином. Ее лицо выглядело осунувшимся и бледным, а глаза, жестокие и несчастные, выдавали видавшего виды человека.
Короче, у нее был довольно неопрятный вид. Кейт коснулась рукой испачканной щеки и потерла ее, пытаясь удалить грязь, но только окончательно все испортила и с отвращением опустила руку.
Ее волосы, ниспадавшие на плечи, выглядели не лучше, чем все остальное. Они требовали хорошего ухода и мытья, но такая роскошь была ей почти недоступна.
Кейт отвернулась, не желая больше смотреть на себя. Ее взгляд снова начал блуждать по комнате.
В центре возвышалась громадная кровать. Именно громадная – другого слова Кейт не могла подобрать. Вероятно, для того, чтобы забраться на такую высоту, требовалась лесенка. Она подумала, что, наверное, спать на ней – все равно что спать на облаке. У нее возникло огромное желание уютно устроиться на этой роскошной постели. Она не могла представить, что такая кровать предназначена для одного человека. Здесь могли разместиться по меньшей мере шестеро, и еще останется место. Правда, она имела в виду шестерых человек нормальных габаритов, а не огромного мускулистого мужчину, который обычно спал тут. Ее щеки зарделись, когда она представила его на этой постели в ночном белье. И вообще, надевает ли он что-нибудь на ночь?
Откуда только возникла эта мысль?
Конечно, он был красивым, привлекательным мужчиной, но что, черт возьми, заставило ее представить его в естественной наготе? Вероятно, тот факт, что она стояла посреди его спальни и смотрела на его постель.
Кейт выругала себя за глупые мысли и начала обходить кровать, стараясь больше не смотреть на нее. Она подошла к другому, не менее внушительному предмету мебели – комоду, и подумала, что его размеры под стать кровати. Любой предмет обычных средних габаритов выглядел бы слишком маленьким рядом с гигантским ложем.
Проклятие! Почему ее мысли постоянно возвращаются к этой чертовой кровати? Это очень странно!
Кейт сосредоточилась на комоде, проведя кончиками пальцев по гладкой деревянной поверхности и восхищаясь великолепной отделкой.
Затем она рассеянно взяла красивую щетку с позолоченной ручкой. Сколько денег должно быть у этого человека, чтобы даже такая незначительная вещь, как щетка для волос, у него отделана золотом. Она подумала, что если припрятать эту вещицу под рубашку, то она не будет слишком выпирать. Интересно, что можно получить за нее на улице?
Покачав головой, Кейт вернула щетку на место, решив, что не имеет смысла красть ее. Кого заинтересует такая вещь в том мире, где она живет?
Вслед за этим девушка подошла к большому гардеробу, не думая о том, что время идет, а она еще не приступала к мытью. Любопытство полностью завладело ею. Она никогда не бывала в таких роскошных домах и скорее всего никогда больше не побывает, поэтому Кейт решила воспользоваться представившейся возможностью. Кто знает, может быть, в одном из выдвижных ящиков комода или в этом шкафу найдутся ценные вещицы, которые стоит прихватить, и тогда она не зря потратит время, погостив в шикарном доме в районе Уэст-Энда.
Открыв дверцы гардероба, Кейт с шумом втянула воздух. Она никогда не видела такого количества и разнообразия одежды, потрясающих изумрудно-зеленых, сапфировых и белоснежных цветов. И зачем столько черных сюртуков нужно одному человеку? Наверное, он предпочитает черный цвет.
Кейт с необычайным почтением взяла одну из его сорочек. Она была гладкой и прохладной на ощупь. Кейт провела материалом по своей щеке, забыв, что у нее грязное лицо, и подумала, что, наверное, ощущать на теле такую прекрасную вещь – истинное блаженство.
Она уловила тонкий аромат, который вызвал в ее воображении образ мужчины, носившего эту сорочку. Затем закрыла глаза и глубоко втянула воздух, наслаждаясь своим временным пребыванием в этом раю.
Постукивая пальцами по подлокотнику кресла, Алек посмотрел в окно, затем на часы на каминной полке, перестал барабанить пальцами, подумал, не выпить ли чего-нибудь, решил, что не стоит, снова начал барабанить и услышал, как часы отбивают четверть часа. Он встал и снова быстро сел.
Где же эта девчонка? Она удалилась более получаса назад. Чем она занимается так долго?
Он хотел пойти и проведать ее, но вспомнил, что она с Холмсом…
С Холмсом, который сразу невзлюбил ее.
Шагая через две ступеньки, Алек поспешил наверх, уверенный, что сейчас обнаружит море крови, и невольно подумал: кто, кроме него, будет оплакивать преждевременную кончину дворецкого? Алек не хотел признавать, что поступил как неразумный школяр, оставив Холмса наедине с Кейт, которая, хотя и казалась милой и юной, была очень вспыльчивой особой.
Достигнув коридора, Алек нигде не обнаружил дворецкого, и это его насторожило. Удивительно, но тот не стоял как часовой у двери спальни. Может быть, он внутри с девушкой? Этого нельзя исключать, потому что Холмс явно не доверял Кейт. Он вполне мог стоять у нее за спиной, пока она умывалась.
Алек только сейчас сообразил, что ему следовало попросить миссис Диборн позаботиться о девушке. Его экономка была невозмутимой, внушающей симпатию женщиной, чье мягкое обхождение было бы более приемлемо для Кейт, учитывая ее нрав. Она была слишком ранимой и ожесточенной для своего юного возраста. «Сколько же ей лет?» – снова подумал он.
Стояла тишина, и Алека охватило волнение, когда он приблизился к своей спальне.
Подойдя к двери, он приложил к ней ухо, подумав, как смешно он, должно быть, сейчас выглядит и что ему придется объяснить, если его застанут в таком положении.
Из комнаты не доносилось ни звука. Может быть, Кейт уже улизнула? Но зачем ей это делать? Он ведь предложил ей пообедать, а судя по ее виду, она давно ничего не ела.
Тревога Алека возрастала, поскольку тишина по-прежнему ничем не нарушалась. Он колебался, не зная, что делать дальше. Для мужчины, привыкшего к решительным действиям, он выглядел крайне растерянным.
Перед ним возникла дилемма: продолжать стоять как дурак в коридоре и притворяться, что потерял бриллиантовую булавку для галстука, если кто-нибудь увидит его здесь, или постучать в дверь в надежде услышать ответ.
Однако последняя мысль появилась уже после того, как его рука оказалась на ручке и он медленно открыл дверь.
То, что увидел Алек, заставило его замереть на месте. Кейт стояла перед гардеробом, дверцы которого были широко раскрыты, и держала одну из его шелковых рубашек, приложив ее к носу. Такое поведение Кейт должно было бы удивить и даже встревожить его, но этого не произошло. Он вспомнил напоминание Холмса о том, что она опытная воровка и, прежде чем позволить ей уйти из дома, надо тщательно проверить, не прихватила ли она какие-нибудь ценные вещи. Однако в данный момент Алека ничуть это не беспокоило. Он не хотел нарушать ее грезы и только наблюдал за ней.
Закрыв глаза, Кейт не подозревала о его присутствии. Выражение ее лица было кротким и безмятежным. Алек воспользовался случаем, чтобы получше изучить ее, поскольку до этого момента у него не было достаточной возможности полюбоваться мягкими женскими формами, которые она скрывала под своей потрепанной мужской одеждой. Особенно ему запомнилось соблазнительное покачивание бедер, когда он с восхищением наблюдал за тем, как она поднимается по лестнице вслед за дворецким. Тогда он был откровенно потрясен своим необычным поведением. Алек часто восхищался привлекательными женскими фигурами, но всегда делал это весьма сдержанно, не проявляя особых эмоций. Хуже всего то, что эта черноволосая беспризорница, казалось, не должна бы обладать привлекательностью. Она была грязной с головы до ног. И все же утонченная красота Кейт была неоспоримой. Алек снова подумал о ее возрасте.
Внезапно он осознал, что совершенно забыл о своей работе. Его обязанности отошли на второй план, но он вернется к ним позже, завтра и послезавтра. Его жизнь шла по заведенному порядку, и все прочие интересы были погребены под горой бумаг.
Кейт была настолько поглощена своими причудливыми мыслями, что не заметила его присутствия, пока легкий холодок из открытой двери не коснулся ее кожи.
Она резко открыла глаза, и ее взгляд, устремившийся к входу в комнату, столкнулся с насмешливым взглядом темных глаз его светлости.
Кейт осознала, что все еще сжимает в руке мужскую рубашку. Она быстро спрятала ее за спину, как будто он мог не заметить, что она рылась в его вещах, нюхала его одежду.
– Надеюсь, я не помешал. – Его голос был низким и спокойным.
Кейт облегченно вздохнула, сама не заметив, что до этого момента сдерживала дыхание. Он не разозлился на нее.
Она откашлялась и облизнула внезапно пересохшие губы.
– Нет, не помешал. Алек ступил в комнату.
– Мне следовало постучаться.
– Это твоя комната. – Кейт увидела, что он бросил взгляд на ее руки. Понимая, что поступает глупо, она вытащила рубашку из-за спины и теперь держала ее перед собой, пытаясь придумать оправдание, почему залезла в его гардероб и взяла его вещь. Но что можно сказать в данном случае? Она решила, что лучше всего не скрывать правду.
– Думаю, ты удивлен тем, что я держу твою рубашку? Он прислонился плечом к дверному косяку и скрестил ноги.
– Нет, не удивлен.
Кейт была ошарашена. Как это могло быть, что он нисколько не озабочен ее бесцеремонностью?! Никому не нравится, когда кто-то сует нос в чужие вещи. Она лично терпеть этого не могла. Не сумасшедший ли он?
Ведь ему известно, что она воровка. Он легко мог предположить, что она пыталась украсть что-нибудь.
– Мне не нужны твои вещи, – поспешно заявила она, подходя к шкафу, чтобы повесить туда смятую рубашку. – Я просто искала полотенце. – Не оригинальное объяснение, но сойдет. – Да, мне потребовалось полотенце, и я решила поискать его здесь.
Мужчина с видом хищного кота отделился от двери, и Кейт подумала, что теперь-то уж точно ей достанется за ее ложь. Однако выражение его лица было спокойным. По-видимому, он был из тех мужчин, которые никогда не повышают голоса и не показывают своего гнева, но при этом неожиданно наносят удар, как змея. Она повидала таких типов, и они то и были наиболее опасными.
Кейт непроизвольно сделала шаг назад. Она не могла убежать, если бы захотела. Он поднял руку. Неужели он собирается ударить ее? Девушка с ужасом наблюдала, как он подходил все ближе и ближе…
Однако Алек прошел мимо и открыл еще одну дверь позади нее.
Кейт раньше не обратила на нее внимания, поскольку в комнате было много других интересных вещей.
Ее плечи облегченно опустились, и она двинулась вперед, когда он жестом пригласил ее в следующую комнату, которой ей предстояло воспользоваться для купания, о чем она совершенно забыла, увлеченная окружавшим ее великолепием.
Войдя внутрь, Кейт неприлично раскрыла рот от удивления, поскольку никогда раньше не видела ванной внутри дома.
Кейт не знала даже, как называлось находящееся там оборудование, и, когда его светлость повернул ручку хитроумного устройства, похожего на котел, и в ванну полилась вода, она отскочила, уверенная, что он сотворил чудо.
– Внутри подведен водопровод, – пояснил Алек.
– Что внутри? – Кейт осторожно сделала шаг к льющейся струе.
Он усмехнулся:
– Не обращай внимания, это не важно.
Он подставил пальцы под струю, а затем… брызнул на нее холодной водой, окропив ее лицо мелким дождем.
– Эй! Прекрати!
На лице его появилась озорная улыбка, и на щеках обозначились ямочки!
– Что? Боишься воды? – сказал он, поддразнивая ее. – А я думал, ты не ведаешь страха.
Уперев руки в бока, Кейт ответила:
– Да, я такая.
Она попыталась сурово прищуриться, однако Брекридж ответил ей обезоруживающей улыбкой. Очевидно, он обладал врожденным чувством юмора. «Хороший тип во всех отношениях», – подумала она.
В лицо ей снова полетели брызги.
– О! Я же сказала, хватит!
Это должно было остановить его. Но не остановило. Он еще раз обрызгал ее.
– Ты ведь пришла сюда затем, чтобы умываться, не так ли?
«В эту игру могут играть и двое!» – решила Кейт.
Она подошла к ванне и смочила руку водой. Затем брызнула своему противнику в лицо, окропив также его безукоризненную одежду.
Кейт не могла поверить, что сделала это. Ведь она не ребенок! Она предводитель самой отчаянной шайки в Ист-Энде. По крайней мере ей нравилось так говорить людям, и она должна была поддерживать этот имидж, даже если никто на самом деле не считал ее таковой. Но разве она не могла доставить себе удовольствие хотя бы на мгновение? Что в этом плохого?
Плохо то, что дом его светлости был ее временным пристанищем и она не являлась здесь ни хозяйкой, ни даже уважаемой гостьей.
Кейт перевела взгляд от водопроводного крана на его лицо.
– Черт возьми, я не могу поверить, что сделала это, – сказала она едва слышно.
Алек стряхнул несколько капель со своего сюртука.
– Уверяю тебя, я это переживу.
Услышав, как кто-то откашлялся, Кейт резко повернула голову, чтобы посмотреть на вошедшего. Лицо ее снова помрачнело.
Вернулся проклятый дворецкий.
Кейт надеялась, что это ничтожество навсегда исчезло с лица земли и она больше его не увидит. И судя по его взгляду, он желал ей того же.
– Прошу прощения, что оставил молодую леди, милорд, но пришлось улаживать ссору между двумя служанками.
– Ничего, Холмс, – сказал хозяин, закрывая кран.
– Что-нибудь не в порядке? – спросил дворецкий, и по его взгляду было видно, что он не сомневается в этом.
– Нет, все нормально, – ответил Алек и посмотрел на Кейт довольно странным взглядом, как будто она выросла на целую голову. – Дело в том, что я побеспокоил нашу гостью и она не успела освежиться. Сейчас я удаляюсь в свой кабинет. Если вы будете столь любезны, чтобы принести мне туда бутылочку вина из погреба, я буду вам очень признателен Холмс.
Гигант прошел мимо Кейт и увлек за собой недовольного дворецкого из спальни. Он остановился в дверном проеме и, взявшись за ручку двери, посмотрел через плечо.
– Не спеши, чувствуй себя свободно и делай все необходимое, – сказал он, затем тихо прикрыл за собой дверь.
Кейт продолжала зачарованно смотреть ему вслед.
Глава 6
Алек бесцельно всматривался в окно своего кабинета. Его бумаги лежали забытыми на столе. Он никак не мог поверить, что занимался такой нелепой игрой, как плескание водой в девушку. Он не мог понять, что на него вдруг нашло. Его сестра часто говорила, что он не должен слишком напряженно работать, что ему необходимо иногда расслабляться. Она бы удивилась, узнав, каким образом он воспользовался ее советом.
– Милорд!
Алек повернулся и увидел в дверном проеме дворецкого, а также причину своего замешательства.
– Мисс Кейт закончила купание, – сообщил Холмс, бросив быстрый пренебрежительный взгляд на упомянутую персону.
– Благодарю вас, Холмс. – Когда дворецкий остался стоять на месте, явно не намереваясь удалиться, Алек многозначительно добавил: – Я вызову вас, если потребуется.
Холмс ещё немного поколебался, затем, бросив холодный взгляд на Кейт, повернулся и вышел из комнаты.
Алек покачал головой, испытывая одновременно и досаду, и удовлетворение. Вероятно, Холмс таким образом намеревался продемонстрировать свою преданность? Может быть, он хотел защитить его от ошибки в отношении девушки?

Джордж Мелани - Единственная и наповторимая => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Единственная и наповторимая автора Джордж Мелани дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Единственная и наповторимая своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Джордж Мелани - Единственная и наповторимая.
Ключевые слова страницы: Единственная и наповторимая; Джордж Мелани, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Эгида -. Год Людоеда