По Эдгар Аллан - Тень - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут выложена бесплатная электронная книга Котильон автора, которого зовут Хейер Джорджетт. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Котильон в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Хейер Джорджетт - Котильон без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Котильон = 196.89 KB

Хейер Джорджетт - Котильон => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Angelbooks
«Порочная невинность. Котильон»: Центрполиграф; Москва; 1996
Оригинал: Georgette Heyer, “Cotillion”
Перевод: «Маскарад»
Аннотация
Юная Китти Чаринг, героиня романа «Котильон», должна выйти замуж за одного из троих кузенов. Она с детства влюблена в Джека Веструдера, но он, кажется, не горит желанием вступать в брак. Фиктивная помолвка с ничем не примечательным Фредди Станденом заканчивается весьма неожиданным образом.
Джорджетт Хейер
Котильон
Глава 1
Салон, как и все остальные залы Арнсайд-Хаус, был высок, просторен и меблирован в стиле, который лет двадцать назад назвали бы верхом изящества. Однако вся обстановка давно вышла из моды, и, хотя комната не носила совсем уж явных признаков нищеты, вроде потертого ковра или залатанных занавесей, шелк обивки выцвел, роспись на стенах давно потрескалась, и позолоченные рамы потускнели. Случайному посетителю могло показаться, что для мистера Пениквика, владельца дома, наступили трудные времена, но двоим из троих джентльменов, расположившихся в салоне в половине седьмого вечера в конце февраля, не грозило впасть в такое заблуждение. Они знали, что их двоюродный дед Метью, сколотивший состояние на эпопее по осушению болот, принадлежал к числу богатейших людей Англии и просто питал глубокое отвращение к трате денег на что-либо, кроме своего личного комфорта.
Третий джентльмен, казалось, ни на что не обращал внимания. Он не наводил, подобно кузену лорду Биддендену, взыскательный лорнет на пятнистое зеркало и не изощрялся, как младший кузен, достопочтенный преподобный Хью Рэттрей, в остроумии по поводу жалкой кучки дров в очаге.
Во время обеда, поданного по-старинному — в пять (меню, по словам лорда Биддендена, более соответствовало диете хозяина, нежели вкусам его гостей), он хранил молчание, впрочем, отвечая кузену Хью на добродушно задаваемые простые вопросы. Войдя в салон, он устроился в кресле подле огня, где сидел и сейчас, пожевывая уголок носового платка и не сводя взгляда со старшего кузена. Лорд Бидденден знал, что этот взгляд ничего, кроме отсутствия мыслей, не выражает, но все же счел его изучающим и раздраженно пробормотал:
— Опять этот идиот уставился!
— Он же не делает тебе ничего дурного, — серьезно отозвался его брат, взяв альбом с гравюрами с одного из столов и вручив его лорду Долфинтону, советуя посмотреть картинки и уверяя, что они забавны и занимательны.
Лорд Долфинтон, привыкший к гораздо менее деликатному обращению своей матери, принял книгу с благодарностью и начал переворачивать страницы. Лорд Бидденден продолжал жаловаться вполголоса:
— Не могу постигнуть, что заставило дядю Метью пригласить его! Нелепо предположить, что он заинтересован в деле. — Под неодобрительным взглядом одного из братьев он встал и, с возгласом нетерпения подойдя к тому же столу, стал перебирать журналы. — В высшей степени досадно, что Клода здесь нет, — повторил он, вероятно, в седьмой раз за день. — Я бы от души порадовался, если бы его финансовое состояние упрочилось! — Поскольку все слушатели встретили замечание с тем же бесстрастным молчанием, его светлость продолжил довольно резко: — Ты можешь не признавать притязаний Клода, но позволь тебе заметить, что я — не какой-нибудь Иван, не помнящий родства, и сим горжусь! Ты — черствый человек, Хью, если рассчитываешь со своей постной физиономией прикарманить все наследство. Не исключено, что все мои усилия пойдут прахом!
— Какие усилия? — спросил пастор тоном, подлившим масло в огонь красноречия брата.
— Если бы я не напомнил, чем тебе обязано семейство, ты не сидел бы сегодня здесь!
Преподобный Хью пожал широкими плечами и сдержанно ответил:
— Все, что происходит, представляется мне в высшей степени непристойным. Если я сделаю предложение бедной Китти, то только из сострадания и убеждения, что по характеру и воспитанию она может стать хорошей женой для духовного лица.
— Вздор, — парировал лорд Бидденден, — если девчонка станет наследницей дяди Метью, ей достанется, смею сказать, не меньше двадцати тысяч фунтов годового дохода. Он не мог прожить и десятую часть своего состояния с тех пор, как построил этот дом. Только подумай, насколько оно уже выросло!.. Мой дорогой Хью, умоляю, приударь за ней! Если бы я был свободным человеком! Ну ладно, что толку жаловаться! Кроме того, я не из тех, кто завидует удаче брата.
— Мы в Арнсайде уже почти сутки, а дядя до сих пор не объявил нам своих намерений, — заметил Хью.
— Мы отлично знаем, каковы они, — раздраженно возразил лорд Бидденден, — и кто до сих пор не догадался о причине его молчания, тот еще больший дурак, чем мне казалось! Конечно же он надеялся, что Джек приедет в Арнсайд! И Фредди тоже, — добавил он небрежно. — Не потому, что Фредди значил бы здесь хоть на йоту больше Долфинтона, но, смею заверить вас, старик не хотел бы исключить его полностью. Естественно, держать язык на привязи его заставляет только отсутствие Джека. И, честно говоря, Хью, это колоссальная удача! Поверь мне, будь у нее возможность, девчонка наверняка выбрала бы его!
— К чему вся эта болтовня? — холодно ответствовал пастор. — В самом деле, Джордж, не пойму, почему ты так заботишься о моем браке с леди, которую, по всему видно, ни в грош не ставишь? Если бы я не был уверен, что это вполне благовоспитанная молодая особа, у которой такие головорезы, как мой кузен Джек, вызывают только отвращение…
— Ты несешь чушь! — перебил его светлость. — Конечно, ты красивый парень, Хью, но не такой удалец, как Джек!
— У меня нет никакого желания слыть «удальцом», как ты выражаешься, — ледяным тоном продолжал Хью. — И я не намерен считать его присутствие или отсутствие сколько-нибудь существенным обстоятельством.
— Только не притворяйся! — воскликнул Бидденден, швырнув на стол «Журнал джентльмена». — Если ты считаешь, дорогой братец, что дядя предпочитает тебя другим внучатым племянникам только потому, что дал тебе приход, то глубоко ошибаешься. И нечего морочить нам голову! Тебе прекрасно известно, что Джек всегда был дядиным любимчиком. Будь уверен, он собирается выдать Китти за него и поэтому чертовски не в настроении! Дивлюсь, что он нас пригласил, ей-богу!
Лорд Долфинтон, который время от времени приводил в смущение своих родных тем, что следил за нитью разговора, поднял глаза от своей книги и вмешался в беседу:
— Дядя сказал, что не приглашал тебя, Джордж. И вообще не знает, почему ты приехал. Он сказал…
— Чепуха, ты ничего не понимаешь! — отрезал лорд Бидденден.
Постигнуть глубину мыслей своих родственников лорд Долфинтон был явно не в состоянии. Новые суждения ему не давались, но некоторые понятия, раз запав в голову, цепко удерживались его памятью.
— Нет, сказал, — настаивал он. — Сказал вчера вечером, когда ты приехал. Еще раз повторил сегодня утром и сказал…
— Очень хорошо, довольно, — возразил кузен запальчиво. Но заставить лорда Долфинтона молчать оказалось не так-то легко.
— Сказал, когда мы сели за ленч, — продолжал он, загибая тощий палец. — Сказал за обедом: если бы ты не пас здесь своего барана, чего бы тебе приезжать, потому что он не приглашал тебя. Я не так умен, как вы, ребята, но если мне говорят раз и другой, я запоминаю.
Увидев, что демонстрация силы лишила его кузена дара речи, он с довольной улыбкой вернулся к своей книжке.
Лорд Бидденден обменялся с братом выразительным взглядом.
Хью заметил вслух, что это, конечно, правда, и некоторая брезгливая двусмысленность в голосе словно пришпорила его брата:
— Во всяком случае, очень кстати, что я оказался здесь одновременно с Долфинтоном! Вот глупость!
— Я граф, — произнес лорд Долфинтон, внезапно вновь вступая в разговор. — А ты не граф. Хью не граф. Фредди не…
— Ну, конечно, ты единственный граф среди нас, — вставил Хью примирительно.
— Джордж — только барон, — не унимался Долфинтон.
Лорд Бидденден бросил на него неприязненный взгляд и прошипел что-то о голоштанных ирландских пэрах. Он был менее, чем другие двоюродные братья, терпелив с Долфинтоном, чье замечание к тому же задело его самолюбие. Человеку скорее тщеславному, нежели способному, ему нравилось воображать себя главой чрезвычайно влиятельной семьи, делом чести он считал упрочение своего положения и позволял себе говорить и думать об ирландской знати все что угодно, но вид Долфинтона вызывал у него острый приступ зубной боли. Казалось, что святое Провидение нарочно смешало их жребии! Конечно, он не хотел бы поменяться с Долфинтоном чем-нибудь, кроме титула: ни тощими ирландскими акрами поместья, заложенного-перезаложенного, как имелись основания предполагать, ни положением единственного ребенка в семье — иметь одного ребенка, согласно его представлениям, было недостойно для древней фамилии. Будучи человеком патриархальным, лорд Бидденден обожал собирать под своей крышей братьев и сестер, ощущать, что они нуждаются в его отеческих наставлениях, к их успехам он относился так же ревностно, как к своим собственным. И бесконечно досадовал на обстоятельства, помешавшие ему преподнести Хью его первый приход. Ему, а не Метью Пениквику, следовало стать благодетелем Хью, и он никогда не мог простить этого ипохондрику, который нянчился с делами Хью в угоду чудовищно устарелым представлениям и надеждам.
Присутствие Хью на расстоянии пешей прогулки от Бидденден-Холла не доставляло Джорджу особенного удовольствия, однако он старался не придавать этому значения, необыкновенно развитое чувство кастовости заставляло его испытывать равную приязнь ко всем братьям и сестрам. Но печальный парадокс заключался в том, что он не мог и дня прожить без тщательно скрываемого приступа злобы, вызванного общением с Хью. Чувство справедливости не позволяло ему бранить брата за то, что тот на голову выше его ростом и значительно стройнее, но он искренне не понимал, почему сутана Хью дает ему столько дополнительных прав по сравнению со старшими. С сожалением лорд Бидденден думал о своем втором брате, Клоде, и жалел, что его с полком в составе оккупационных войск во Франции занесло так далеко. Он очень хотел помочь Клоду сколотить состояние — и потому, что любил его, и потому, что предвидел: в недалеком будущем придется взять на себя часть расходов, если не все, по производству брата в следующий чин. Капитан Рэттрей, при всей его почтительности к главе дома, стоил дорого.
Размышления лорда опять прервал Долфинтон, граф вновь поднял голову для того, чтобы дать выход мысли, которая, видимо, долго вызревала в нем.
— Я вовсе не хочу быть графом, — сказал он с горечью. — Или виконтом. Фредди будет виконтом. А я не хотел бы. И зачем мне быть бароном? Хотя это не так уж и мало. Джордж…
— Да, да, всем известно, что я барон! — взорвался Бидденден. — Тебе незачем перебирать всю табель о рангах. Ты вовсе не хочешь быть пэром во всех степенях сразу. Не знаю, что за блажь взбрела тебе в голову, но я, по крайней мере, на этот раз понял!
— Это еще не повод для грубости, — нашелся Хью. — А кем бы ты хотел быть, Фостер?
Лорд Долфинтон вздохнул.
— В том-то и беда, — произнес он скорбно. — Я не хотел бы быть военным. Или церковнослужителем. Или врачом. Или…
Сообразив, что списку занятий, к которым его кузен не желал иметь ни малейшего отношения, не скоро придет конец, пастор прервал его и уточнил вопрос с присущей ему серьезностью:
— Почему ты не хочешь быть графом, Фостер?
— Не хочу и все, — ответил тот просто.
К счастью для старшего кузена, который, судя по виду, был близок к апоплексическому удару, рассуждения Долфинтона прервало появление на сцене его двоюродного деда и хозяина.
Выход мистера Пениквика, удалившегося после обеда в спальню, чтобы перебинтовать страдающую от подагры ногу, выглядел чрезвычайно эффектно. Впереди шел его дворецкий, неся на серебряном подносе коробочку с пилюлями и стакан с какой-то гадкой микстурой, сам мистер Пениквик хромал следом, поддерживаемый с одной стороны крепкого сложения лакеем, с другой — камердинером, служанка замыкала шествие, неся тяжелую трость, несколько подушек и шаль. Лорд Бидденден и его брат кинулись помочь немощному родственнику, однако их усилия остались втуне. Укоризненным шепотом дворецкий оповестил лорда Долфинтона, что тот занимает место хозяина. Переполошившись, Долфинтон переместился на менее удобный стул вдали от очага.
Наконец мистер Пениквик, испускавший всевозможные стоны, мольбы, упреки, был опущен в любимое кресло, его больная нога осторожно устроена перед ним на подушке, другая подушка легла ему за спину, а племянник Хью осторожно расправил шаль на плечах, довольно наивно при этом спрашивая, удобно ли ему.
— Нет, мне не удобно, и если бы ты имел мой желудок или мою подагру, ты не задавал бы таких чертовски глупых вопросов! — отпарировал мистер Пениквик. — Стебхилл, где мое сердечное? Где мои пилюли? Они совершенно мне не помогают, но я за них заплатил и не собираюсь тратить деньги попусту! Где моя палка? Девочка, положи ее так, чтобы я мог достать, и не стой здесь рот разиня, точно курок на предохранителе! Колода глупцов! Да прекрати ты юлить вокруг меня, Спиддл! Я этого не выношу! Иди и слушай звонок: я, вероятно, отправлюсь спать рано и вовсе не собираюсь ждать, пока тебя будут искать по всему дому. Идите все! Нет, стойте! Где моя табакерка?
— Полагаю, сэр, вы положили ее в карман, когда вставали из-за стола после обеда, — сказал, оправдываясь, Стебхилл.
— Такого дурака поискать надо. Как же ты позволил мне сесть, пока я не вынул ее? — гневно произнес мистер Пениквик, со стонами и кряхтением предпринимая героические усилия, чтобы запустить руку в карман.
Предложенный лордом Бидденденом «Специальный» сорт в изящной эмалевой табакерке он неблагосклонно отверг, мистер Пениквик сообщил, что уже много лет пользуется сортом «Нат Браун» и ему не нужна ничья новомодная подделка. Наконец с помощью двоих из своих оруженосцев он высвободил табакерку из кармана, заявил, что комната холодна, как гроб, и обвинил кругом лакея за то, что тот развел слишком слабый огонь в очаге. Лакей, из вновь нанятых, оказался настолько глуп, что напомнил мистеру Пениквику, что точно выполнил его приказание.
— Вот идиот! — воскликнул мистер Пениквик. — «Слабый огонь», черт подери! Но не тогда, когда я сам здесь сижу, тупица! — Мановением руки он отослал слуг и кивнул молодым родственникам. — Как правило, я сижу в библиотеке, — объявил он, — но не хотел, чтобы вы все там толпились. — Оглядев комнату, которая явно нуждалась в отделке (но не тратить же деньги на помещение, где ты не бываешь годами!), он выпил две пилюли и накапал сердечное. После этого угостился внушительной понюшкой табаку, который, казалось, освежил его, и начал: — Я вызвал вас сюда с определенным намерением, и если кому-нибудь наплевать на собственные интересы, я отвращаю лицо от него. Вы уже получили дневную отсрочку, вот и довольно! Держать вас здесь вечно, чтобы вы объедали меня, ради удобства парочки отъявленных нахалов не собираюсь! Заметьте, у меня нет намерений лишать их шанса! Они этого не заслужили, но я обещал, что Китти будет иметь выбор, и я человек слова.
— Предчувствую, сэр, — вкрадчиво вмешался Бидденден, — что мы имеем лишь слабое представление о ваших намерениях. Но вы не можете не признать, что один из нас отсутствует не по своей вине.
— Ты имеешь в виду своего брата Клода? Я рад, что его здесь нет, — отрезал мистер Пениквик. — Ничего не имею против мальчика, но ненавижу военных. Если он захочет, пусть сделает предложение Китти, но я предупреждаю: ей нечего ему ответить. С чего бы? В глаза его не видала несколько лет! А теперь вы все помолчите и послушайте, что я скажу. Я долго все обдумывал и пришел к выводу, что нашел верный выход. Сейчас все объясню попроще. Долфинтон, ты меня слышишь? — Лорд Долфинтон, который сидел, бессильно опустив руки между колен, с выражением крайней подавленности на лице, вздрогнул и закивал. — Полагаю, он ничего не понял, — произнес мистер Пениквик, понизив голос. — Его мать может говорить все что угодно, но я всегда подозревал, что у него чердак не в порядке. Однако он — мой внучатый племянник, как и вы все, и я решил, что не буду делать различий между вами. — Он помолчал и торжественно оглядел аудиторию, довольный отсутствием вопросов и возражений. — Согласно моему завещанию… — продолжил он с надрывом в голосе. — Я уже старый человек и, смею утверждать, не проживу особенно долго. Не то чтобы я очень о том печалюсь — я свое прожил… Не сомневаюсь, каждый из вас ряд был бы свести меня в могилу… — Здесь возникла еще пауза, и «дрожащая рука преждевременной старости» угостила его новой понюшкой табаку.
Однако великолепная сцена вызвала почему-то слабый отклик в зрительном зале. Долфинтон и преподобный Хью, разумеется, внимательно смотрели на престарелого родственника, но глаза Фостера совсем потускнели, а взгляд Хью выражал откровенный скепсис. Бидденден очень тщательно протирал свой лорнет. Конечно, мистер Пениквик не был столь обременен годами, как могло показаться несведущему наблюдателю и как говорили об этом его слова и сморщенное лицо. Он действительно остался последним из старшего поколения семьи, о чем любил сообщать своим посетителям, но поскольку четыре его старших сестры предшествовали ему и в земном мире, и в ином, это не казалось таким уж из ряда вон выходящим явлением, каким он любил его представлять.
— Я последний в роду, — произнес он, горестно покачивая головой. — Пережить всю семью! Никогда не быть женатым, не иметь брата!
Эта исполненная трагизма тирада неожиданно возымела действие на Долфинтона, который обратил на Хью понимающий взгляд. Хью поощрительно улыбнулся ему, но вслух бесстрастно произнес:
— Именно, сэр!
Увидев холодность аудитории, мистер Пениквик внезапно сменил патетику на свою обычную резкость:
— Не то чтобы я обливался слезами, когда мои сестры умерли. Ничего подобного! Вы, двое! Это я о вашей бабушке говорю! Не очень-то она меня трогала. Бабушка Долфинтона — моя сестра Корнелия — глупейшая женщина, но не важно! Вот Роузи лучше всех. Черт, я любил Роузи и люблю Джека! Копия она! Не пойму, почему разбойника нет сегодня здесь? — С мыслью о Джеке жалобные ноты вновь зазвучали в голосе старшего в роду. Он просидел одну-две минуты молча, раздумывая об отступничестве своего любимца. Бидденден бросил на брата взгляд долготерпения, но взгляд Хью остался прикованным к лицу мистера Пениквика, он учтиво ждал, пока тот закончит свою речь. — Ну, да это не имеет значения, — брюзгливо бросил наконец старик. — Вот что мне нужно вам сказать. Я не вижу, почему бы мне не оставить деньги, кому хочу. Ни у кого из вас нет права на них, так что и думать об этом нечего. В то же время я никогда свою плоть и кровь не забывал. Никто не посмеет меня упрекнуть, что я не исполнил долг перед семьей. Вспоминая те времена, когда я позволял вам сюда приезжать… Мерзкие сорванцы вы были, кстати сказать! Не говоря уж о советах, которые я давал матери Долфинтона, хотя она и не моя племянница, и которым она последовала, когда мой племянник Долфинтон умер, и правильно сделала… Нет, я выполнил свой долг. Ясно, и у меня есть чувство родной крови. И в Джордже она течет: это единственное, что мне в тебе нравится, Джордж. Поэтому, естественно, я решил, что мои деньги должны перейти к одному из вас. В то же время существует Китти. Не стану отрицать: если бы не чувство долга перед семьей, я оставил бы все ей, и точка! — Он перевел взгляд с Биддендена на Хью и внезапно радостно фыркнул. — Держу пари, вы часто спрашивали себя, уж не моя ли это дочка, а? А вот и нет. И даже не родня. Китти — дитя бедного Тома Чаринга, и все здесь чин чинарем, что бы вы там ни подозревали. Мы дружили с Томом, но его отец оставил ему воду в лукошке, а мой мне — набитый карман. Том умер, когда Китти еще под стол пешком ходила, и больше никаких Чарингов не осталось, кроме парочки старых прокисших кузин. Вот я и удочерил малышку. Никаких шахеров-махеров здесь нет, и, ясно, девочка может войти в любую семью, в какую захочет. Словом, я решил, что один из вас возьмет ее в жены — и мое состояние в придачу.
— Должен заметить, что это странный, фантастический план, — вступил Бидденден. — И тот, кто…
— Фантастический! — воскликнул Хью с омерзением. — Я скорее назвал бы его бесчеловечным!
— Прекрасно, парень, если ты так думаешь, не делай ей предложения! — парировал мистер Пениквик.
— Пожалуйста, помолчи, Хью. Могу я узнать, сэр, полностью ли ваше имение отойдет… э-э… счастливому соискателю?
— Китти, когда она выйдет замуж. Я не одобряю разделения капитала.
— А в случае, если ни одно из предложений не будет принято?
Мистер Пениквик опять ухмыльнулся:
— Ну, этого не стоит опасаться!
Хью поднялся и возвышался теперь над двоюродным дедом.
— Ваш план отвратителен для женской скромности. Бога ради, за кого из нас вы принуждаете ее выйти?
— Не стой надо мной, Хью, не то я шею сломаю. Я не собираюсь ее ни к чему принуждать. То есть я стал бы, если бы она начала путаться: назвала одного, потом другого… Но все же я не безрассудный человек и хочу, чтобы девочка сделала свой выбор именно среди вас! Вас достаточно для выбора!
— Но если она все же откажется, сэр? — взволнованно спросил Бидденден.
— Тогда я оставлю состояние Воспитательному дому или какому-нибудь иному заведению, — ответил мистер Пениквик. — Но не будет же она такой дурой!
— Прав ли я, сэр, предполагая, что у Китти нет собственного состояния? — спросил Хью.
— Ни пенни, — бодро ответил мистер Пениквик. Глаза Хью загорелись.
— И вы говорите, что не принуждаете ее! Удивляюсь вам, сэр. Смею подчеркнуть, я глубоко оскорблен! Без состояния какая надежда может быть у женщины в обстоятельствах Китти составить приличную партию?
— Конечно, никакой. — С каждой минутой мистер Пениквик становился все любезнее, тогда как гнев его внучатого племянника рос.
— Разумеется, нет! — воскликнул лорд Бидденден, почти содрогаясь при мысли о браке с бесприданницей. — Ты слишком забегаешь вперед, Хью! Откуда у тебя такие фантастические представления? Можно подумать, что браки никогда не заключаются по взаимному интересу. Между тем в нашем кругу это происходит сплошь и рядом! Да и твоя сестра…
— До сих пор я не знал, что одну из моих сестер принудили к браку, который вызывал у нее отвращение!
Мистер Пениквик вернулся к своей табакерке.
— А почему ты уверен, что брак с одним из вас будет неприятен для девочки? — спросил он. — Может, лично ты ей не нравишься, но это не значит, что она не захочет выбрать кого-то еще из вас. Других мужчин она не знает. Словом, этому просто суждено случиться. — Вложив в ноздрю на сей раз слишком большую порцию «Ната Брауна», он отчаянно расчихался и, придя в себя, заметил: — Должен вам напомнить, Чаринги всем известны: добрая порода, достойная породниться с любой семьей! Но в Китти есть и французская кровь! — Это обстоятельство давно обсуждалось всеми собравшимися, но старик предал его гласности со всем пафосом человека, делающего дискредитирующее признание. — Ее мать происходит из Эвронов. Никогда прежде не слышал об этой семье. Они были эмигранты, но, кажется, не из дворян — по крайней мере, Том мне ничего подобного не говорил. Но та родня не станет вас беспокоить: я об этом позаботился! Парень, назвавшийся дядей Китти, однажды приходил сюда — много лет назад. Привез с собой сыновей — парочку сопляков. Я быстро дал им от ворот поворот. Ох и ловкий он тип! Но меня не надуешь — так я ему и сказал! Пьяница, вот кто он был, если не хуже. Насколько мне известно, убрался обратно во Францию. Во всяком случае, я больше о нем не слышал. Но Дезире — мать Китти… — Мистер Пениквик замолчал, и взгляд его, до того поминутно перебегавший с лица Биддендена на лицо Хью, устремился на тлеющие угли камина. — Китти хорошенькая штучка, но она никогда не сравнится с матерью. Слишком напоминает беднягу Тома. Что-то в ней есть и от Дезире: я это иногда замечаю. Но Дез… Миссис Чаринг… Впрочем, не важно, она к делу отношения не имеет. — Он протянул руку к шнурку звонка и энергично дернул. — Велю позвать ее, но учтите: я не настаиваю, чтобы она выбрала кого-нибудь из вас троих — да она и не может выбрать тебя, Джордж, потому что ты уже женат! Я, кстати, тебя здесь не удерживаю и не приглашал тебя!
Лорд Долфинтон, найдя столь блестящее подтверждение своим словам, перевел взгляд на старшего кузена и коротко заметил:
— Говорил же я тебе!
Глава 2
Несколько минут спустя мисс Кэтрин Чаринг вошла в комнату в сопровождении леди преклонных лет, чьи седые редкие букли обрамляли приятное, если не сказать миловидное, лицо, отсутствие чепца указывало на девичество. Она явилась в парадном платье кораллового цвета, не вполне приличном ее летам, и с ридикюлем, зажатым в худощавой руке.
Едва она показалась на пороге, мистер Пениквик воскликнул:
— Только не вы! Я сыт вашей физиономией на сегодня! Убирайтесь!
В ответ на эту тираду пожилая леди издала слабый кудахтающий звук, но, несмотря на испуг, казалось, нисколько не удивилась столь беспардонному приветствию.
— О, мистер Пениквик, — пролепетала она, — в такой момент, по такому поводу!
— Китти, — прервал ее опекун, — выброси Фиш из комнаты!
Несмотря на отчаянные протесты, мисс Чаринг мягко, но непреклонно вытолкала несчастную за порог, повторяя:
— Я говорила, что так и будет!
Она закрыла дверь, обвела собравшихся внимательным взглядом широко открытых глаз и выступила на середину комнаты.
— Умница, — одобрил мистер Пениквик, — садись.
— Вот кресло, — нашелся лорд Бидденден.
— Вам будет удобней здесь, моя дорогая Китти, — отозвался преподобный Хью, указывая на стул, с которого поднялся при ее появлении.
Чтобы его не обошли, лорд Долфинтон сглотнул и предложил:
— Возьми мой. Он совсем не удобный, но я счастлив… служить… Пожалуйста, возьми его!
Стройная изящная брюнетка, мисс Чаринг одарила всех соискателей сдержанной легкой улыбкой и села в стороне на прямой жесткий стул, сложив на коленях маленькие красивые ручки с длинными пальцами. Наружность ее много выигрывала от пары больших черных глаз. Их чистый и ясный взгляд она имела привычку устремлять на собеседника с серьезным (или смущенным) выражением. Вздернутый носик, чуть коротковатая верхняя губка и решительная линия подбородка делали ее очаровательной, а масса темных локонов, скромно уложенных, что почиталось достоинством, по мнению ее опекуна и гувернантки, только подчеркивала ее красоту и нежность. На торжественный прием Китти надела пышное платье из зеленого батиста с высокой талией, длинными рукавами и неширокой оборкой. Ее единственное украшение — небольшой золотой медальон — держалось на бархотке. Если лорд Бидденден, человек современных взглядов, полагал, что модный покрой платья и необходимые в таком случае безделушки сделали бы Китти интереснее, то его брат с одобрением отметил скромность ее облика.
— Ну, Китти, — начал мистер Пениквик, — я рассказал этим троим о своих намерениях, и теперь пусть они сами говорят за себя. Не Бидденден, конечно, я и не думал о нем, хотя не сомневаюсь, что он бы соловьем разливался, если б мог! Что его привело сюда, не знаю!
— Полагаю, что он приехал поднакачать Хью, — засмеялась Китти.
— Честное слово, Китти, нашла время пробовать язычок! — воскликнул Бидденден, явно раздосадованный.
Мисс Чаринг удивленно и укоризненно взглянула на Хью.
— Джордж хочет сказать, что такие выражения, как «поднакачать», предосудительны в женских устах, кузина — терпеливо пояснил он.
— Ха! — отозвался мистер Пениквик. — Значит, вот что он хочет сказать, не так ли? Ну, ну! В таком случае я буду ему крайне признателен, если он перестанет совать нос не в свое дело! И потом, я вовсе не просил тебя учить девчонку красноречию: пока она живет под моей крышей, здесь вполне хватает этой Фиш!
— Должен заметить, сэр, что кузине скорее следовало бы взять за образец речь мисс Фишгард, чем, как я догадываюсь, уроки Джека, — парировал Хью, четко выделяя каждый слог фамилии гувернантки.
— Вздор! — грубо оборвал его мистер Пениквик. — Не примеру Джека она следует, а моему! Я так и думал, что ни на минуту не сомкну глаз сегодня! Черт, нет парня, который бы так пускал мне желчь, как ты, Хью, с твоей постной физиономией и занудством! Если бы я уже не принял решения, то… Не важно, я его принял и от своего слова не отступлю! Не нарушал слова и не нарушу! Тем не менее Китти нет нужды торопиться в выборе одного из вас, и если она последует моему совету, то подождет и посмотрит, который… Не потому, что кто-то из вас ее более достоин… Если он полагает, что может водить меня за нос, то очень скоро убедится в обратном! — С этой неожиданно ядовитой сентенцией мистер Пениквик вновь дернул за ленту звонка, причем с такой энергией, что и камердинер, и дворецкий пулей влетели в гостиную еще до того, как эхо поднявшегося трезвона умолкло, и объявил о своем желании удалиться в библиотеку, бросив на прощание, что на сегодня с него довольно родственников, но завтра утром он увидится с ними, хотя, более чем вероятно, будет слишком слаб, чтобы принять кого-нибудь, кроме врача. — Впрочем, мне уже ничто не поможет, — Удрученно прибавил он и, пронзительно вскрикнув, громко выругал камердинера, медленно вынимавшего его из кресла, а потом устремил тяжелый взгляд на Биддендена — Но даже если бы я спал всю ночь и проснулся без малейших признаков этой чертовой подагры, я все же не хотел бы увидеть тебя здесь, Джордж.
Прежде чем многозначительно вздохнуть, лорд Бидденден подождал, пока дядю не проведут, поддерживая, через комнату.
— Нетрудно догадаться, что именно привело его в такое дурное расположение духа! — заметил он.
— Не приглашал тебя, — предположил Долфинтон, демонстрируя осведомленность.
— Попридержи язык! — воскликнул Бидденден, теперь уже окончательно выведенный из терпения. — Дядя, верно, впал в детство. Хуже придумать трудно…
— Действительно, все так дурно устроено, — отозвался Хью. — Во всем так не хватает деликатности, что в высшей степени несправедливо по отношению не к тебе, конечно, а к присутствующей среди нас кузине.
— Она не наша кузина.
— Дорогой брат, мы привыкли думать о ней как о кузине с тех пор, когда она лежала в колыбели.
— Да, я знаю. Но ты слышал, что сказал дядя? Все обстоит не так.
Ледяным тоном Хью заметил:
— Я не то имел в виду. Счастлив заявить, что подобное подозрение мне никогда не приходило в голову.
— Чересчур сильно сказано, Хью! — язвительно усмехнулся Бидденден.
— Ты забываешь, что мы не одни, — заметил Хью с легкой досадой в голосе.
Сообразив, о ком идет речь, Бидденден покраснел и виновато посмотрел на Китти.
— Прошу прощения, но это совершенно лишило меня самообладания! Решение такое скоропалительное! Я вовсе не намеревался вводить вас в краску. Но мы так привыкли свободно общаться, что вряд ли у вас есть малейший повод чувствовать себя оскорбленной!
— О нет, — заверила его Китти, — честно говоря, меня тоже волновал этот вопрос, но Хью заверил меня, что ничего подобного быть не может. Чему, должна сознаться, я искренне порадовалась.
— Нет, в самом деле! — воскликнул лорд Бидденден, разрываясь между насмешкой и неодобрением. — Хью заверил вас, вот как? Не слишком ли много для твоего сладкоречия, милый братец? Ну кто бы подумал! Чувствую ты и дальше будешь морочить нас всех! Вам не следовало обсуждать столь щепетильные вопросы с Хью, дорогая Китти, но — умолкаю. Нет сомнения, у вас полное взаимопонимание, чему я душевно рад!
— Просто я чувствовала, что совершенно бесполезно спрашивать о чем-то бедную Фиш, — сказала Китти наивно, — поэтому я поговорила с Хью как со священником. Правда, дядя Метью сообщил вам, что я не его дочь?
Она обратила взгляд на Хью, и он ответил довольно сдержанно:
— Вы дочь покойного Томаса Чаринга, Китти, и его супруги, леди из Франции.
— О, я знала, что моя мать француженка! — воскликнула девушка. — Я помню, как дядя Арманд привез погостить моих французских кузенов, Камилла и Андре. Камилл починил мою куклу, чего никто не мог сделать после того, как Клод заявил, что она — аристократка, и отрубил ей голову. — Глаза мисс Чаринг потемнели при воспоминании, и она добавила задумчиво: — Никогда ему не прощу!
Этот монолог не был добрым предзнаменованием для притязаний отсутствующего капитана Рэттрея, и лорд Бидденден раздраженно заметил:
— Но ведь с тех пор прошли годы и годы!
— Но я ничего не забыла и всегда буду благодарна моему кузену Камиллу.
— Вот забавно!
— Если кто и смешон, так это ты, Джордж, — вмешался Хью. — Но я согласен с тобой, дядя не проявил необходимой деликатности, что претит каждому человеку с чувством… Ну а теперь, я убежден, что тебе и Долфинтону более уместно поискать другое помещение.
— Уместно для тебя, — отпарировал его лордство, — рад служить, но если полагаешь, что я ложусь в семь часов, ты более чем заблуждаешься!
— Нет ни малейшей надобности…
— Нет, есть, — возразил Бидденден довольно резко. — Нет сомнения, что у дяди трещит огонь в камине библиотеки, но едва ли во всем доме сыщется еще один. Может, ты его обнаружишь?
— Разумеется, огонь есть и в его спальне, — вмешалась Китти. — И если вы не против посидеть с Фиш, — в классах. Но только боюсь, вам вряд ли это понравится.
— Без сомнения!
— И бедному Долфу тоже. Кстати, он все собирается что-то сказать, — обратила внимание Китти, которая давно уже сочувственно следила за судорожными движениями огромного рта лорда Долфинтона.
— Ну что, Фостер, что с тобой? — подбодрил его Хью.
— Я не пойду с Джорджем, — закончил Долфинтон. — Я не люблю Джорджа, не хотел его видеть. Не нужен здесь, не приглашен!
— Бог мой, да мы давно уже это прошли! — пробормотал Бидденден. — Ты мог бы с таким же успехом отправиться в постель, Долфинтон.
— Нет, не мог бы, — отрезал Фостер с чувством. — Не женат. И к тому же граф!
— Ну разве это важно? Я тебя умоляю!..
— Важно, — не отступал Долфинтон. — Хорошо выйти за графа, быть графиней.
— Сколько могу судить, ты делаешь форменное предложение? — язвительно отозвался Бидденден.
— Ты настолько добр, что делаешь мне предложение, Фостер? — спросила мисс Чаринг совершенно спокойно.
Лорд Долфинтон несколько раз кивнул головой, благодарный ей за сообразительность.
— Рад служить! — улыбнулся он. — Ни гроша в кармане… Нет, не о том речь! Хочу сказать, что всегда имел к тебе большое расположение! Окажи мне честь принять мое предложение!
— Боже милостивый! — воскликнул Бидденден. — Если не знать правду, можно подумать, что ты наконец снял личину, Фостер!
Лорд Долфинтон, с беспокойством обнаружив, что потерял нить заученной роли, выглядел более несчастным, чем обычно, и покраснел до самых корней прямых каштановых волос. Он устремил умоляющий взгляд на мисс Чаринг, которая сразу же поднялась и села в кресло рядом с ним, похлопывая его по руке, успокаивая и говоря:
— Чепуха, ты изложил все очень достойно, и я прекрасно поняла тебя. Ты сделал мне предложение, потому что твоя мама приказала тебе, не так ли?
— Ну да, — согласился его лордство с облегчением. — Не огорчайся, Китти, я действительно к тебе привязан, но должен был попытаться.
— Ну конечно, имения твои перезаложены, карманы можно «сдавать внаем», вот ты и сделал мне предложение! Но тебя же не тянет на самом деле на мне жениться, не правда ли?
Его лордство вздохнул.
— Ничего не поделаешь, — промямлил он грустно.
— Нет, почему же, ведь я не приму твоего предложения, Долф, — утешила его мисс Чаринг. — Поэтому ты снова можешь развеселиться!
Лицо его прояснилось, чтобы сразу снова затуманиться.
— Нет, не могу, — возразил его лордство удрученно. — Она разозлится, скажет, я плохо старался.
— Меня поражает, — заметил в сторону Бидденден, — как это тетя Августа разрешила ему приехать сюда без нее!
— Не хотела, — объяснил Долфинтон, еще раз поражая родственников способностью схватывать смысл замечаний, прямо к себе не обращенных. — Дядя Метью ей не позволил. Потребовал, чтобы я приехал один. Я-то не возражал, но теперь она будет ворчать, что я сделал все не так, как она велела. Но я же сделал! Сделал тебе предложение, сказал, что граф, сказал, что буду польщен! Не поверит, и все!
— Ну, не терзайся! — успокоил его Бидденден. — Мы все присягнем, что ты выражался со всевозможной ловкостью и пылом.
— Ты думаешь? — с надеждой проговорил Долфинтон.
— Господи, пошли мне терпение! — воскликнул его кузен.
— Тебе действительно его не хватает, — сурово заметил Хью. — Не тревожься, дорогой Фостер. Ты поступил в точности, как моя тетушка того желала. И готов подтвердить, что никакие ее уговоры не убедили бы нашу кузину изменить «нет» на «да».
— Да, — поддержала его мисс Чаринг. — Но я вправе говорить за себя сама, спасибо, Хью. Вы тоже жаждете сделать мне предложение?
Лорд Долфинтон, чья миссия была с честью выполнена, устремил исполненный любопытства взгляд на его преподобие.
Лорд Бидденден воскликнул:
— Просто невыносимо!
Да и сам Хью выглядел немного обескураженным. Он помедлил, прежде чем начать с вымученной улыбкой:
— Во всем этом есть элемент неловкости, который, надеюсь, сам собой устранился бы, говори мы наедине.
— Но вы же не можете требовать, чтобы Джордж или бедный Долф перебрались в холодную комнату! — резонно возразила мисс Чаринг. — Бесполезно просить дядю Метью затопить еще один камин сегодня, вы знаете. Ничто так не выводит его из себя, как привычки экстравагантной расточительности, и он непременно возьмется подсчитывать убытки. Что до неловкости ситуации, то я вовсе не уверена, что нам необходимо уединение! В действительности, я рада возможности объявить любому количеству желающих, что у меня нет ни малейшей склонности выходить за кого-нибудь из вас.
— Возможно, Китти, но зачем изъясняться с таким… жаром? — вставил лорд Бидденден. — Это не достойно вас. Поражен, что мисс Фишгард — уверен, превосходная женщина — не научила вас большей сдержанности. — Тут ему пришло в голову, что ссора с Китти вряд ли продвинет вперед его планы, и он добавил более сердечно: — Но необычная ситуация и перед вами открывает огромные возможности! Поверьте мне, Китти, я о вас радею! Вы сделали сейчас заявление, которое я готов расценить лишь как нездоровую игру воображения!
— Да, но к счастью, я со всеми настолько хорошо знакома, что могу позволить себе говорить с чистой совестью и не скрывать правды… Я не желаю отвратительного состояния дяди Метью, равно как и выходить замуж за джентльмена, который сделал бы мне предложение только потому, что я имею преимущество в виде солидного дохода. Я скорее согласилась бы носить траур до конца своей жизни. И позвольте вам заметить, Хью, не думала, что вы способны поступить, как все.
Пастор, слегка уязвленный, не сразу нашелся, что ответить ей. Зато лорд Долфинтон, который внимательно слушал все, что она имела на сердце, расцвел от счастья, наконец обнаружив, что способен пролить свет на дело.
— Не следовало приезжать, — упрекнул он своего сурового кузена. — Духовное лицо. Джорджу также. Не духовное лицо, но не приглашен.
— Не желает наследовать состояние! — воскликнул Бидденден. Чудовищность заявления позволила ему даже проигнорировать нежелательное вмешательство Долфинтона. — Вы не ведаете, что творите!
— Напротив, — вмешался пастор, опомнившись, — ее чувства делают ей честь. Дорогая Китти, никто более меня не уважает ваших убеждений. Поверьте, я полностью разделяю их! То, что мой двоюродный дед может сделать меня своим наследником, мне никогда не приходило в голову, если я когда и позволял себе размышления по поводу природы его намерений, то предполагал, что он завещает своей приемной дочери солидное состояние, а остаток имущества — тому из членов семьи, который всем известен как его любимый внучатый племянник. Никто из нас, я полагаю, не задавался вопросом о справедливости такого раздела, никто даже не представлял, что он, как это и вышло, оставит свою приемную дочь нищей после себя… — Заметив испуг в глазах мисс Чаринг, Хью произнес с нежностью: — Да, милая Китти. Он заверил нас, что так сделает, если вы или мы откажемся подчиниться его — я не побоюсь таких слов — чудовищному капризу.
— Нищей, — повторила Китти, будто слово было ей незнакомо.
Лорд Бидденден придвинул стул и сел рядом с ней, завладев ее рукой и поглаживая ее.
— Да, Китти, вот вкратце суть дела. Я не удивлен, что вы потрясены! Ваше отвращение разделит любой человек с сердцем. Печальная правда заключается в том, что вы не можете быть независимой по рождению, ваш отец — человек прекрасной фамилии, конечно, — поступил недальновидно, благодаря благородству моего дяди, удочерившего вас, вы выращены в условиях, на которых мы не будем останавливаться, — чуждая всему изящному в жизни, бедная сирота без покровителя, который дал бы вам положение в обществе! Дорогая Китти, боюсь, скоро вы сочтете себя счастливой, окажись в положении мисс Фишгард!
Выразительное понижение голоса говорило о том, что он открыл ей тот предел будущего падения, который подсказала ему его буйная фантазия.
Мрачная торжественность возымела эффект, девушка инстинктивно взглянула в сторону пастора, на чье мнение привыкла в последние годы полагаться.
— Не имею права лгать. Это правда, — тихо откликнулся Хью. — В то же время я должен заметить вам, что, каково бы ни было поведение дяди сегодня (с моей точки зрения, неподобающее), вы должны быть признательны ему за щедрость и великодушие в прошлом.
Она выдернула руку из пухлой, теплой руки Биддендена и вскочила, воскликнув:
— Надеюсь, меня никто не посмеет назвать неблагодарной, но когда вы упоминаете о щедрости, я чувствую, что сердце у меня сейчас разорвется!
— Китти, Китти, не будьте так несдержанны! — остановил ее Хью.
— Нет, нет, вы не понимаете! — кричала она. — Все говорят о его состоянии и знают, что оно велико. Но я не имела ни малейшего повода даже заподозрить это! Если он и поддался благородному порыву, когда удочерил меня, то, по крайней мере, вознаградил себя за прошедшие годы! Нет, Хью, я не замолчу! Спросите бедную Фиш, какое жалованье она получает за мое обучение! На какие уловки ей приходилось очень часто пускаться, чтобы я не ходила в лохмотьях! Ну, может быть, не буквально в лохмотьях, но только взгляните на платье, которое я ношу!
Все три джентльмена повиновались ей, но, возможно, только лорд Бидденден признал справедливость ее сетований…
— Вы выглядите прекрасно, Китти, — прервал ее Хью, — уверяю вас. Приличие и опрятность…
— Я не хочу приличия и опрятности! — Китти рассердилась. Ее щеки горели, глаза сверкали. — Я хочу иметь элегантные платья, волосы, подстриженные по последней моде, я хочу посещать балы и рауты, театр, оперу, а не выглядеть маленькой гадкой неряхой!
Опять-таки лишь Бидденден оказался способен ее понять.
— Вполне естественно. И ничего удивительного. Вас всегда держали взаперти. Вы, вероятно, ни разу не были даже в концерте!
— Совершенно верно, — согласился Хью. — Я часто напоминал дяде, что потворство полезным, до некоторой степени, развлечениям для вас, Китти, должно лишь приветствоваться… Но, увы, боюсь, что привычки и предрассудки слишком укоренились в нем! Я не могу польстить себя мыслью, что мои слова имели хоть какой-то вес…
— Справедливо, — согласился с ним Бидденден, — и так будет всегда, пока вы останетесь под этой крышей, Китти. Конечно, форма, в которой сделано предложение дяди, весьма неприятна, но нельзя не признать и преимуществ, открывающихся для вас в приемлемом браке. Вы обретете прекрасное положение в обществе, станете хозяйкой очаровательного имения, ваше слово — закон. Привыкнув к экономии, вам будет легче начинать. А со временем вы позволите себе приобретать самые экстравагантные вещи.
Вытянувшееся лицо пастора свидетельствовало о том, что подобная перспектива мало прельщала его… Он заметил:
— Я только отдам Китти справедливость, полагая, что образ ее мыслей слишком благороден, чтобы предположить в ней тягу к экстравагантности. Но в полной мере сочувствую ее стремлению избегнуть домашних ограничений, навязанных ей образом жизни инвалида.
— О! — с тоской воскликнула Китти. — Как я жажду стать экстравагантной!
— Позвольте, я знаю вас лучше, чем вы себя, дорогая Китти, — твердо возразил Хью. — Более чем естественно ваше желание поближе познакомиться с миром. Вам интересно посетить столицу — вы туда поедете. Вы мечтаете приобщиться ко всем удовольствиям, которыми наслаждаются те, кто, как говорится, «задает тон»? Только справедливо, если это осуществится. Не сочтите за проповедь, но многие из этих развлечений покажутся вам вскоре пустыми и глупыми. Однако если бы вы отдали мне свою руку, то вовсе не нашли бы во мне противника больших радостей, чем те, которые можно найти в скромном сельском приходе! Я не враг невинному отдыху во время танцев. Я сам получал немалое удовольствие от посещения театра и, хотя всегда питал отвращение к азартным играм, не настолько нетерпим, чтобы не сыграть в такую приличную игру, как вист, или кадриль, или даже составить партию в «мушку».
— Хью, — прервала его Китти, — Джордж заставил вас сделать мне предложение!
— Клянусь честью, что это не так!
— Ты… вы не хотите, чтобы я стала вашей женой! Ты… не любишь меня! — воскликнула она, задыхаясь от душивших ее слез.
Он настойчиво продолжал:
— Я ценю вас самым искренним образом. С тех пор как был рукоположен в сан и стал бывать у двоюродного деда, у меня появилась прекрасная возможность наблюдать за вами, и к моей симпатии добавилось еще и уважение. Я убежден, что в вашем характере нет ничего, что могло бы помешать вам стать подходящей женой для духовного лица.
Она поглядела на Хью в полном изумлении.
— Это я-то?! — Глаза ее сверкнули гневом. — Ты же вечно меня ругал за ветреность и хмурился каждый раз, когда мои выражения были тебе не по вкусу! А не ты ли твердил, что мне не следует роптать на мой жребий? Так как же теперь ты смеешь это говорить?!
Он с улыбкой завладел ее рукой.
— Грех юности вашей, Китти. Признаю, что пытался направить вас на путь истинный, но никогда не бранил.
— Если тебя принудил не Джордж, значит, дядя Метью, — заявила она, выдергивая руку.
— В какой-то мере, — ответил он. — Вам трудно понять мотивы.
— Нет, уверяю тебя!
— Да, — продолжил он непреклонно. — Вы обязаны знать, Китти, и понять, как бы ни было больно, что Джордж сказал чистую правду. Вы полностью зависите от дяди, умри он, оставив вас не замужем, не помолвленной ни с одним из нас, ваше положение станет действительно нестерпимым. Я не решаюсь ранить вас, но в мире, каков он есть, достойный брак вряд ли возможен для бесприданницы и сироты. Как вы обеспечите себя, если останетесь одна на свете? Джордж упомянул о месте, которое занимает мисс Фишгард, но говорил он, явно не подумав. Мисс Фишгард — превосходная женщина, однако ей не хватает многих достоинств и знаний, которыми должна сейчас обладать гувернантка, ищущая работы в порядочном обществе. Ее знания не глубоки, игра на фортепиано ниже среднего, она далека от совершенства в искусстве акварели, слабо владеет французским и никак — итальянским.
Китти отвернулась, и краска стыда залила ее щеки.
— Ты утверждаешь, что воспитания не хватает и мне?
— Поскольку дядя пренебрегал тем, чтобы приглашать опытных наставников, пробелы в вашем образовании неизбежны, — ответил Хью мягко. — Помните, Китти, как часто я советовал вам продолжить обучение, хотя вы уже вышли из классной комнаты.
— Да, — признала Китти без особого энтузиазма.
— Мне доставило бы большую радость руководить вашими занятиями, читать с вами, — продолжал он развивать свою мысль. — Меня считают человеком образованным, и я уверен, что воспитывать вкус и расширять знания такой способной ученицы, как вы, дорогая кузина, станет приятной обязанностью.
Лорд Бидденден, который слушал размеренные речи своего брата со все возрастающим нетерпением, не мог сдержать неодобрения.
— В самом деле, Хью! — взорвался наконец он. — Хорошенькое предложение ты делаешь бедной девочке, должен заметить! Достаточно, чтобы отвратить ее от брака с тобой с самого начала!
— Китти понимает меня, — ответил Хью довольно высокомерно.
— О да, — согласилась Китти, — Джордж совершенно прав. Больше всего я боюсь превратиться в школьницу и прекрасно чувствую, что я не та девушка, на которой тебе следовало бы жениться… Я пришла к выводу, что есть, смею сказать, способ зарабатывать на хлеб. Мне нужно искать место экономки. Вот область, в которой мне не нужны наставники. Я управляла домом с шестнадцати лет и даже фактически освободила бедную Фиш от обязанностей, к которым она совсем не приспособлена! Уверена, что любой будет счастлив нанять меня еще и потому, что ее предмет, о котором я знаю все досконально, — это строжайшая экономия!
— Какой вздор, Китти! — Биддендена раздражала ее настойчивость.
Пастор призвал брата к молчанию жестом красивой руки.
— Только ваша молодость, Китти, побуждает вас признать приемлемым такой поступок. Смею думать, вы сами едва ли сочтете его достойным, поразмыслив.
— Нет, не сочту, — заявила она честно. — Но я не считаю достойным выходом и брак с тобой, Хью.
— Сожалею, — сказал Хью серьезно и мягко. — Со своей стороны, я почел бы за счастье назвать вас своей женой.
— Очень любезно с твоей стороны, — парировала она, — но, по правде говоря, до меня как-то не доходит, почему ты не давал ни малейшего повода заподозрить это до сегодняшнего дня!
Теперь наступила его очередь покраснеть, но он не отвел глаз под ее взглядом и ответил, секунду поколебавшись:
— Эта мысль действительно часто приходила мне в голову. Думаю, не в моей природе пылко увлекаться, но я давно и искренно питаю к вам чувство уважения и нежности. Вы очень молоды, вам нет и двадцати, я считал, что время объясниться еще не пришло… Иногда подозревал, что вы питаете склонность к другому члену семьи, неоспоримую настолько, что мои домогательства стали бы бесполезными… Именно ожидание увидеть всех трех моих кузенов и привело меня в Арнсайд. Однако я нашел только Долфинтона. При таких обстоятельствах я без колебаний прошу тебя, Китти, принять мое предложение руки и сердца и заверяю, что в Гарсфилдском приходе ты найдешь надежное и достойное тебя убежище.
— А, так значит, не состояние дяди Метью заставило вас сделать мне предложение, а рыцарское сочувствие к нищей девушке, отвергнутой, по-вашему, — кем? — всеми остальными? — выпалила Китти, задыхаясь. — Да я скорее выйду замуж за Долфа…
При этих словах Долфинтон, который последнее время посасывал ручку ножа для бумаги, найдя его как раз по руке, судорожно дернулся и выронил нож из внезапно ослабевших пальцев.
— Но ты же сказала, что не выйдешь! Помню отчетливо! Сказала, что я могу быть снова веселым!
— Да можешь, я не шучу! — Китти была в ярости. — Ни к одному из вас я не чувствую ни малейшей склонности и не хочу выходить ни за кого в вашем достойном семействе. Хью — обманщик, у Клода жестокое сердце, Долф и Фредди — просто тупицы, а что до Джека, я искренне благодарна, что у него не хватило наглости приехать сюда, потому что я его терпеть не могу больше всех остальных, вместе взятых! Доброй ночи!
Дверь за ней с силой захлопнулась, заставив Долфинтона подскочить от неожиданности.
— Ну и дурака же ты свалял, Хью, с твоими проклятыми монологами и менторским тоном! — заметил Бидденден. — Много стоит твоя ученость без элементарного здравого смысла! И черт тебя дернул приплести сюда Джека! Конечно, она мечтала о нем давно!
— Она давно уже забыла свою детскую глупость, — холодно отозвался Хью. — В конце концов, что в Джеке может импонировать порядочной женщине со вкусом?
— Если ты и в самом деле так думаешь, дорогой брат, тебе следует почаще высовывать нос из своего прихода и смотреть на мир! — парировал Бидденден с коротким смешком. — И только не неси при мне свою высокопарную чушь о том, что он игрок или юбочник, — это, я вижу, вертится у тебя на языке. Что бы ты ни говорил, Джек — дьявольски красивый малый, удалец, что называется, парень хоть куда! Естественно, Китти питает к нему нежные чувства!
— Не питает, — вмешался Долфинтон. — Напрасно не слушал. Она сказала, что терпеть его не может больше, чем всех остальных, вместе взятых! И если подумать, — добавил его лордство, пораженный внезапной идеей, — не уверен, что она не права! — Он кивнул, довольный вспышкой собственной проницательности, и заявил со здравой любезностью: — Давно его не видел. Вот и решил, Джордж, что тебя больше всех не люблю.
Лорд Бидденден вперил в него взор в полном изнеможении. Помолчав несколько секунд, он широкими шагами направился к ленте звонка и решительно дернул за нее.
— Поскольку этот скупой старый мешок с костями не оставил распоряжений на наш счет, я возьму на себя смелость заказать немного бренди! — торжественно объявил он.
Глава 3
Незадолго до семи часов вечера, примерно тогда же, когда мисс Чаринг вошла в салон, чтобы выслушать предложение своих двух кузенов, наемная почтовая карета, запряженная парой лошадей, остановилась возле «Голубого дракона», небольшого трактира на перекрестке четырех дорог в миле с небольшим от Арнсайда.
В молодом человеке, вышедшем из кареты, любой знаток сразу бы узнал представителя высшего класса. Его наряд свидетельствовал о безупречном вкусе и знании моды, хотя и не вполне соответствовал требованиям, предъявляемым к одежде для путешествия в деревню. На путнике был нежно-голубой, щегольски скроенный фрак с длинными фалдами, кремовые панталоны и гессианские сапоги с кисточками, которые в столице сделали его предметом истинного восхищения и снискали славу франта с Бонд-стрит — если не законодателя мод, то постоянного клиента первоклассных модельеров. Белые отвороты его сияющих сапог, верный признак дендизма, прикрывались фалдами очень длинного свободного плаща, подбитого шелком, украшенного несколькими рядами пелерин и скрепленного на груди двойным рядом огромных перламутровых пуговиц.
На его обильно напомаженных и подстриженных «а-ля Титус» каштановых локонах сидела высокая бобровая шляпа, надвинутая под точно найденным углом между лихим заломом и сухой педантичностью, а под мышкой он держал тросточку из ротанга.
Когда приезжий неторопливо вошел в гостиницу и сбросил свой широкий плащ, то оказался стройным молодым джентльменом среднего роста, с изящными манерами. Миловидное лицо его не отличалось запоминающимися чертами но выглядело приветливым и дружелюбным. Пока юноша вручал хозяину свой плащ, шляпу, перчатки, трость, он казался слегка встревоженным, но, как только пытливый взгляд в зеркало убедил его в том, что острые углы накрахмаленной манишки разглажены, а сложные извивы свежего галстука нарушены не настолько, чтобы он не смог поправить их одним прикосновением, беспокойство исчезло, и он обратил внимание на другие предметы.
В приветствии хозяина отразилась как почтительность к состоятельному и модному клиенту, так и снисходительная нежность к человеку, знакомому еще с тех времен, когда тот ходил в нанковых панталонах и рубашечках с рюшами.
— Ну и приятный сюрприз, сэр, доложу я вам! Давненько вы не бывали в наших краях! Направляетесь в Арнсайд?
— Да, — признал путешественник. — Чуть не попал впросак! Чертовский распорядок в доме у дяди, Плакли. Хорошо, что вспомнил об этом на милю раньше! Лучше пообедать здесь.
«Голубой дракон» редко обслуживал представителей благородного сословия, но трактирщик воспринял это известие с невозмутимым спокойствием, поскольку жена его, будучи родом из Северной Англии, славилась своей стряпней.
— Ей-богу, сэр, вы правы, — заметил он, фамильярно подмигивая. — Достойнейший джентльмен мистер Пениквик, но уж точно, не держит открытый стол, хотя и следовало бы, к тому же, как я слышал от мистера Стебхилла, не отличается широким гостеприимством. Словом, если вы сейчас отправитесь в чайную комнату, то там вас ждет огонь в камине и приятное уединение. Осмелюсь предложить стакан хереса — самого легкого, какой только можно найти в нашем захолустье, — а пока вы его пробуете, моя половина поджарит вам пончиков с грибами, для затравки, — вы знаете, мы французских деликатесов не держим, но кусок свежей баранины, пирог с гусятиной и индюшатиной, который, надеюсь, вы не забыли, немного трески «фрик» и холодный пудинг всегда к вашим услугам если пожелаете.
Получив одобрение скромному меню, мистер Плакли удалился и в скором времени на столе появилась белоснежная скатерть, и гость сел за превосходный обед, эскиз которого, бегло очерченный хозяином, был подкреплен устрицами в масле, тарелкой фламандского супа и гарнирами, порцией телячьего жаркого и вареного языка с репой. Бутылка бургундского, к вящему удовольствию молодого человека, удачно завершила трапезу. Обед увенчала рюмка коньяку, после того как модный господин отклонил с содроганием предложенный ему портвейн.
Именно в тот момент, когда он смаковал возбуждающий, укрепляющий напиток, а трактирщик задержался в чайной, чтобы попотчевать его порцией местных сплетен, их отвлек звук открываемой двери. Заверив гостя, что он примет меры против любых грубых вторжений, хозяин вышел.
Жужжание голосов с трудом достигало чайной комнаты, но в следующую минуту мистер Плакли появился вновь, совершенно обескураженный.
— Представьте, сэр, — начал он несколько смущенно, — вот уж не думал! Об эту-то пору — вот и снег пошел! Пешком, одна! Там — мисс Чаринг, сэр.
— Да? — произнес молодой человек с некоторым недоумением.
Хозяин распахнул дверь и мисс Чаринг в промокшем плаще, не красивом, но, по крайней мере, прочном, вошла и с достоинством остановилась на пороге. Ленты ее капора были стянуты под подбородком, обвисшая грязновато-серая материя обрамляла лицо, на котором выделялся чуть покрасневший от холода носик. В ее внешности не было ничего романтического, однако выход сделал бы честь и какой-нибудь Сиддонс.
— Вы! — воскликнула она тоном величайшего отвращения. — Мне следовало предвидеть!
Достопочтенный Фредерик Станден слегка озадачился. Ему показалось, что встреча с ним одновременно удивила и раздосадовала мисс Чаринг. Он пытался оправдаться:
— Черт, Китти, но меня же пригласили!
— Я думала о вас лучше! — заявила девушка трагическим тоном.
— В самом деле? — протянул мистер Станден, выясняя, откуда ветер дует. Его взгляд, очень напоминающий взгляд загнанного зайца, упал на стол, и здесь для него забрезжил луч света. — Ну да, ты знаешь дядю! — оправдывался он. — Обедает в пять, по крайней мере, так было в прошлый мой приезд. Только и остается, что перехватить кусок по дороге.
— Вот как! — воскликнула мисс Чаринг тоном испепеляющего презрения. — Позвольте вам заметить, я не спрашиваю, где вы обедаете, Фредди, но то, что вы собираетесь явиться в Арнсайд, дает о вас полное представление! Я ничего подобного даже представить не могла. Вы как Долф, нет — хуже!
Обдумав обвинение, он вновь предпринял шаг к защите.
— Ну, знаешь, Китти, ты что-то загнула! У парня чердак не в порядке!
Тут ему пришло в голову, что в столь щекотливый момент без любознательного мистера Плакли вполне можно обойтись. Он коротко, но ясно дал ему это понять, и тот с сожалением ретировался.
Мисс Чаринг, которая разделяла любовь своей гувернантки к романтической литературе, очень понравилась идея застыть на пороге статуей гонимой добродетели, но она не устояла перед соблазном погреться.
Войдя и усевшись на высокую скамью возле очага, путешественница развязала тесемки плаща, откинула капор со своих растрепавшихся локонов и протянула к пламени онемевшие руки.
— Я тебе объясню, почему сижу здесь, — осторожно вступил Фредди. — Ты замерзла и раздражена! Выпей немного бренди!
Мисс Чаринг пренебрежительно отвергла его предложение и продолжала:
— Вам не стоило спешить и вообще так долго добираться из Лондона. Уверяю, вы только зря потеряли время!
— Это меня не удивляет, — откликнулся Фредди, — я так и думал, что тут сплошное надувательство. Что дядя Метью, его уже не мучает отрыжка желчи?
— Увы. Доктор Фенвик рекомендовал ему от болезни желудка магнетизм и теплое пиво, но ему стало еще хуже, по крайней мере, он так утверждал. Ваш дядя убежден, что мы все в заговоре против него и желаем ему смерти.
— И с подагрой тоже плохо? — с беспокойством осведомился мистер Станден.
— Очень плохо!
— Тогда, ты знаешь, я, кажется, сделал ошибку, приехав сюда. Пожалуй, я проведу здесь ночь и утром уеду в Лондон. Дело в том, что старикан и так-то меня не очень жалует, а уж когда его мучает подагра, лучше и вовсе на глаза не показываться. К тому же он запретил мне привозить моего слугу, а без него чертовски неудобно. Не то чтобы я позволял Иклехэму гладить мои манишки! Но сапоги!!! Парень, который их чистил здесь в прошлый раз, оставил дьявольски заметный след грязного пальца. Ей богу, не вру, Кит! Поставил меня в идиотское положение, доложу я тебе!
— Вы можете отправляться в Лондон немедленно, — заявила Китти. — Вы совершили ложный шаг! С вашим состоянием…
— Прекрасно, но путешествовать ночью я не намерен. Кстати, мы не на почтовой станции. Мне нужно переодеться. Да, если разобраться, при чем тут мое состояние?
— Вы богаты, как… как… не помню кто! — раздраженно выпалила мисс Чаринг.
— Ты, верно, имеешь в виду «Три золотых шара» — вывеску ломбарда, — но я беднее.
— Да нет, историческое лицо, по крайней мере, когда подчеркиваешь чью-то состоятельность, говоришь: «Богат, как… этот!»
— Не знаю, — пожал плечами Фредди, — никогда не слышал об этом малом. И хорошего дурака я бы свалял, если бы толковал направо и налево об исторических лицах! Все решили бы, что я перегрелся на солнце!
— На солнце? Снег идет! — вскричала мисс Чаринг.
— В таком случае черта с два я поеду в Лондон вечером! — решил Фредди. — Кстати, насчет богатства, Кит, я не совсем то имел в виду, но не важно. И утверждаю, что вовсе не так богат, как все болтают…
— Вы вполне состоятельны, чтобы не делать предложения наследнице! — Мисс Чаринг бросила на него убийственный взгляд.
— Но я и не собираюсь делать предложение никакой наследнице! — терпеливо объяснил Фредди. Вдруг его осенило, и с некоторым беспокойством он добавил: — Китти, а ты случайно не подхватила эту инфекцию? Сестра Мег неделю провалялась в постели…
— Фредди! — Мисс Чаринг уставилась на него широко открытыми глазами. — Ты знаешь, почему дядя Метью вызвал тебя?
— Написал, что собирается сообщить нам нечто важное. Я думал, что это шутка!
— Но если ты приехал, то почему не вчера? — допрашивала Китти.
— Я уезжал из города, — пояснил мистер Станден.
— О, Фредди, я, кажется, к тебе несправедлива, — с искренним раскаянием выговорила мисс Чаринг. — Но Джордж, Хью и Долф — все знали, и я решила, что и ты…
— А? — промямлил Фредди. — Ты хочешь сказать, что они уже в Арнсайде?
— Да, со вчерашнего дня. И все так ужасно, Фредди!
— Боже милостивый, боюсь, что так! — воскликнул мистер Станден. — Если бы я тебя случайно не встретил, то прямо на них и напоролся бы! Нет, старому джентльмену, наверное, в голову ударило, если он пригласил эту парочку придурков в Арнсайд! Заметь, я не считаю Хью глупым малым, но согласись, зануда он страшный!
— О да, — с воодушевлением поддержала Китти. — И что хуже всего, Фредди, зануден он праведно!
— Чертовски, — согласился Фредди. — Ты знаешь, что он мне сказал, когда последний раз вылез из своей деревни? Увидел меня идущим из «Грейт Гоу» и стал распространяться о вреде игры! Можно подумать, что я профессиональный игрок! Глупо даже предположить это — я так ему и сказал! — потому что, во-первых, неправда, а во-вторых, надо иметь голову на плечах, чтобы быть шулером. А что привело Хью в Арнсайд?
— Завещание дядюшки Метью!
— Был звонок с того света?
— Нет, конечно, но сегодня ему угодно так думать!
— Не кипятись, — улыбнулся Фредди, — твержу тебе это последние десять лет. Так кому достанутся его сундуки?
— Мне, но на определенных условиях!
— Как, и ничего Джеку? — воскликнул Фредди. — Потрясающе! Ну как бы там ни было, чертовски рад слышать! Поздравляю тебя!
— Это не все. При условии, что выйду замуж за одного из его внучатых племянников. Вот почему, Фредди, тебя пригласили в Арнсайд! Для того, чтобы ты сделал мне предложение!
Эффект ее слов превзошел все возможные ожидания. Мистер Станден, который изящно расположился в кресле по другую сторону очага, судорожно выпрямился. Выражение самого неподдельного ужаса исказило его приятные черты, глаза почти вылезли из орбит, и он спросил голосом, срывающимся на визг:
— Что?!
Мисс Чаринг невольно захихикала, совсем не романтически.
— Послушай, Кит, — начал он, — ты издеваешься… А, Боже мой! Вот оно что! Я мог бы и сразу догадаться! Я не позволю ему себя дурачить!
— Кому? — поинтересовалась Китти.
— Джеку, — отрезал мистер Станден. — Я так и думал, нет дыма без огня! Ведь я не собирался приезжать! Но я не настолько желторот, чтобы попасться на одну из его удочек! Представляешь, Китти, страшное дело! Если бы я тебя не встретил, в каких дураках оказался бы. Тебе следовало меня предупредить, дорогая моя девочка!
Мисс Чаринг проигнорировала последнее замечание, но, пристально вглядевшись в его лицо, спросила:
— Неужели Джек посоветовал тебе ехать?
— Именно. Встретил его у Лиммера вчера вечеров. Во фраке, который мне не понравился. Сказал, что шил его у Скотта. Жалость! В нем он похож на военного.
— Оставь в покое Джеков фрак, — перебила Китти. — Что он сказал тебе?
— Вот именно. Сказал, что устал от кроя Вестона! Я решил, что он немного не в себе. Суди сама, Кит, что можно подумать, когда тебе говорят такое!
— Что он сказал о… обо мне? — настаивала Китти.
— Ни слова. Спросил, получил ли я приглашение от старика. Говорю, что получил, и он в ответ — чтобы я ни в коем случае не уклонялся. Я сразу и окончательно решил не ездить. Вот человек! Умеет держать язык за зубами. Но только вспомни его манеру смеяться глазами!
Одно воспоминание о том, как мистер Веструдер «смеется глазами», вызвало у мисс Чаринг глубокий вздох.
— Да, — согласилась она задумчиво и на какой-то момент погрузилась в воспоминания, но нежность на ее лице быстро сменилась испытующим выражением. Мистер Станден вновь стал предметом ее внимания. — Знал ли Джек, зачем за ним посылают? — спросила она.
— Карлтон-Хаус против Приюта Чарли, что знал! — убежденно заявил Фредди. — Разумеется, потому его здесь и нет.
Мисс Чаринг обрела прежнюю сдержанность.
— Ты так думаешь? — холодно спросила она.
— Без сомнения! — воскликнул Фредди. — Да, хорошо! Мог бы мне хотя бы намекнуть, откуда ветер дует. В этом весь Джек!
Мисс Чаринг восприняла все достаточно смиренно, но сказала, чуть вздернув подбородок:
— Со своей стороны, я очень рада, что он не приехал. Он совсем пал бы в моих глазах, если бы послушался подобного приказа.
— Зря опасалась, — отозвался Фредди. — Похоже, он пустился в бега.
— Что ж, возможно, — оживилась Китти. — Он ведь очень гордый, не правда ли, Фредди?
— Я не назвал бы его по-настоящему гордым. Он горяч, иногда приходит в бешенство, но он не один из твоих высоких почитателей.
Мисс Чаринг помолчала несколько секунд.
— Я не хотела, чтобы он приезжал, — призналась она, — но дядя Метью чрезвычайно раздосадован по этому поводу. Смешно, но я уверена, дядя и в голову не брал, что я выйду за кого-нибудь еще. Он вел себя как одержимый, когда только Долф и Рэттрей приехали в Арнсайд…
— Любой бы спятил, — согласился Фредди. — Не могу понять, что заставило старика пригласить их! — И добавил скромно: — Или меня…
— У него бредовая идея, что он никому не должен отдавать предпочтения. И ты его знаешь, Фредди: раз он что-то вбил себе в голову, никогда не отступится. Он не сомневался, что Джек приедет. Поделом ему было бы, согласись я выйти за Долфа.
— Ты хочешь сказать, что Долф сделал тебе предложение? — спросил Фредди скептически.
— Да, и если бы не злость, которая меня распирает до сих пор, я бы покатилась со смеху. Он выглядел таким несчастным, и все потому, что та мерзкая женщина принудила его!
— Ну, теперь все ясно, — покачал головой Фредди. — Она заинтересованное лицо. Я тебе говорил, что решил не ехать, да? Так вот, это тетка Долфинтон заставила меня переменить решение. Если бы я не встретил ее сегодня утром, я бы не явился!
Китти казалась крайне удивленной.
— Леди Долфинтон посоветовала тебе приехать? Постой, но как она могла желать этого?
— Ну конечно. Совсем даже не желала. Я был на Бонд-стрит, на прогулке. Она выпорхнула из Хукхэмской библиотеки и уставилась на меня. Конечно, отдал поклон, что еще оставалось! Неприятный момент, доложу тебе: на мне был новый жилет, а я не уверен, что он не чересчур экстравагантен… Но нет… — добавил он, обдумывая, — я по этому поводу спокоен. Понравился мне, когда Вестон показал его, но, как только я его надел…
— Ой, Фредди, да перестань ты о фраках и жилетах! — в нетерпении воскликнула Китти. — Что сказала леди Долфинтон?
— Сказала: «Как, вы не в Арнсайде?» Глупость, конечно, потому что вот он я перед ней, в середине Бонд-стрит. Ну, я ответил, что не поехал, она спросила, собираюсь ли, я — что, скорее всего, нет. И тут я заметил, что она играет двойную игру, потому что, одарив меня обольстительной улыбкой, стала мне напевать, как я мудро поступил, потому что это не более как шутка. Очень хотела узнать, поехал ли Джек, и похожа была на кошку перед сметаной, когда я сказал что нет. Играет краплеными картами, вот что я подумал. Конечно, Кит, я не из тех чертовски умных парней, рассуждающих о всяких мертвецах из истории, но не настолько глуп, чтобы не заметить, как мне морочат голову. Словом, я приехал сам посмотреть, откуда ветер дует. Ошибка, конечно, но дурного ничего не вышло, к счастью. А все-таки Джек подложил мне свинью, и я ему это скажу! В хорошеньком положении я бы оказался, если бы не встретил тебя!
— Почему? — удивилась Китти. — Дядя Метью не может тебя принудить на мне жениться!
Мистер Станден, казалось, засомневался.
— Да, ты так думаешь? Не уверен. По правде говоря, я всегда до смерти боялся старика. Не могу уверять, что я бы не попытался выйти сухим из воды, но все равно испытал бы страшную неловкость. Нет, чем больше я об этом думаю, тем скорее прихожу к выводу: как хорошо, что я тебя встретил. Когда ты вошла, мне твое появление показалось довольно странным, но теперь я очень рад, честно! — Это воспоминание вернуло его к вопросу, который все время тлел где-то на границе его сознания и теперь обрел более конкретные формы. Внезапно он обеспокоился. — Действительно странное совпадение! А что привело тебя сюда, Кит? У меня и в мыслях нет тебя обидеть, но сама посуди, здесь что-то не так!
Ее губы задрожали. Прерывающимся голосом она выговорила:
— Я убежала.
— А, убежала! — протянул мистер Станден, вполне удовлетворенный.
— Я бы не выдержала еще раз! — объявила Китти, сжав руки на коленях.
— Вполне извинительно, — согласился Фредди сочувственно. — Самый неудобный дом, в каком я когда-либо жил! Чертовски дурной повар к тому же. Не удивительно, что у старика проблемы с желудком. Молодец, что ушла.
— Да я не о том. Когда дядя Метью поставил меня перед ужасным выбором, и Долф сделал мне предложение, а потом Хью. Хью! — я пожалела, что родилась на свет.
Мистеру Стандену нетрудно было это понять. Он произнес с большим чувством:
— Клянусь Юпитером, да! Без сомнения. Но знаешь, Кит, на твоем месте я бы не выбрал Хью. Хорош собой, конечно, но страшный сухарь. А спина — как у скумбрии! Никогда такого не видел. Однажды предложил поучить его кланяться, так он скосил глаза на нос и заявил, что это очень любезно, но он не желает меня затруднять. В сущности, какое тут затруднение! Предложил потому только, что он мне доводится кузеном.
— Да, железный характер, — констатировала Китти. — Но мне было не до того. Он сказал, что готов жениться на мне, потому что иначе я останусь нищей. В общем, из рыцарских чувств, а не из л-любви ко мне и не из-за наследства!
Заметив, что глаза у нее полны слез, мистер Станден сделал достохвальную попытку предотвратить сцену, одна мысль о которой вызывала у него острое чувство неловкости.
— Нашла о чем плакать! — утешал он. — Ну и история! Не поверил бы, если бы рассказали! Мешок с фантазиями — не иначе! Господи, ну кто бы мог подумать, что Хью явится этаким капитаном Шарпом!
— Джордж того же мнения. А Хью намеревался давать мне уроки и утверждал, что мне нечем заработать себе на хлеб, и все они уверены, что я счастлива буду выйти за одного из вас, и я выбежала из комнаты, и Фиш не нашла ничего лучшего, чем заявить, что это романтично! Романтично! Даже чересчур, Фредди! Вот я и решила им всем показать! Я украла деньги, отложенные на ведение дома, и пришла сюда. Здесь Ашфордская почтовая карета делает остановку. А из Ашфорда я могу доехать до Лондона.
— О, — многозначительно произнес Фредди, — разумно. По крайней мере… Не хочу обескураживать тебя, но что ты собираешься делать в Лондоне?
— В том-то и дело! — Крупные капли слез поползли по щекам Китти. — Я слишком вспылила, чтобы подумать об этом сразу. Но когда я одна шла по полю, не зная, куда или к кому — ведь у меня никого нет на свете, — поняла, что каждое слово, сказанное Хью, правда!
— Нет, нет, — слабо запротестовал Фредди. Мисс Чаринг, после непродолжительных поисков носового платка, стала вытирать лицо краем плаща.
Смятение, отразившееся на лице мистера Стандена, уступило место явному неодобрению.
— Ну же, Китти, перестань, — восстал он, — возьми мой!
Мисс Чаринг приняла, захлебываясь от слез, предложенный ей изящный платок и решительно облегчила хорошенький носик.
Сообразив, что у него есть с собой еще несколько носовых платков, мистер Станден перешел к утешениям.
— Что толку плакать, — уговаривал он, — придумай что-нибудь! Держись!
Его предложение, сделанное из лучших побуждений, вызвало новый поток слез.
— Я думала и думала, и ничего не могу поделать! Но я скорее умру, чем вернусь в Арнсайд!
Тут их прервали. Трактирщик, снедаемый естественным любопытством, постучал с извинением и появился с дымящейся чашей ромового пунша, которую он водрузил на стол со словами:
— Ваш пунш, сэр. Вы приказали в девять часов, сэр, не так ли? Как раз сейчас било девять!
Мистер Станден не мог припомнить, чтобы он что-либо просил, и хотел уже было отказаться, но потом решил, что, пожалуй, самое время подкрепиться. С удовольствием отметив, что Китти перестала плакать и отвернулась, он осмелился предложить ей стакан миндального ликера. Она молча покачала головой, и трактирщик, придвигая к чаше два стакана, заметил:
— Возможно, мисс захочет глоточек пунша, чтобы согреться. Метель, хотя и тает, сэр. Надеюсь, не дурные известия о мистере Пениквике?
Фредди, который еще раньше торопливо выдумал историю, чтобы оправдать экстраординарное присутствие мисс Чаринг в «Голубом драконе», оказался на высоте положения.
— О Господи, нет! — беспечно воскликнул он. — Ничего подобного. Проклятый увалень-кучер забыл о своих обязанностях. Должен был подобрать мисс Чаринг около часа назад. Ей пришлось из гостей пешком добираться в Арнсайд. Начался снег, и она зашла согреться.
Что бы ни подумал трактирщик по поводу истории, где хозяин дома настолько позабыл приличия, что позволил девице покинуть его дом в сумерки, пешком и без сопровождения (кстати, совершенно без объяснения остался скромный саквояж, лежащий теперь в коридоре возле чайной комнаты), Китти не нашла в ней недостатков. Стоило мистеру Плакли выйти, как она обернулась, чтобы благосклонно посмотреть на Фредди и поблагодарить его за добрую услугу.
— Я и подумать не могла, что ты так умен, — добавила она.
Мистер Станден вспыхнул и запротестовал.
— Придумал все заранее, — объяснил он. — Позволь заметить, что тебе, конечно, не до этого, но он с удовольствием раззвонит о случившемся по всей округе. Тебе не следовало выходить одной, сама знаешь. Взяла бы хоть Фиш с собой.
— Но Фредди, как я могла убежать в Лондон, вместе с Фиш? Она никогда бы не согласилась!
— А зачем тебе убегать в Лондон? — отрезал Фредди. — Это не выход. Жаль, но именно так!
— Но ведь должно же быть что-то, чем я могу заработать? — спросила мисс Чаринг с последним проблеском надежды. — Конечно, я не хочу голодать, но неужели ты, полагаешь, что мне не найти даже место горничной? Честно, Фредди?
Каково бы ни было мнение мистера Стандена на сей счет, он бодро солгал:
— Уверен в этом!
— Нет, я могла бы стать горничной! — продолжала Китти вдохновенно. — Хью сказал, что я слишком молода для экономки, но я могла бы поступить в горничные!
Мистер Станден твердо вернул ее на землю.
— Нет никакого смысла. С таким же успехом можно оставаться в Арнсайде. Даже лучше.
— Да, конечно, — проговорила она уныло. — Но только я хочу убежать! Я действительно стараюсь не быть неблагодарной, Фредди, но если бы ты знал, что значит вести дом дяди Метью, читать ему, готовить его ужасные лекарства! И никогда ни с кем словом не перемолвиться, кроме него и Фиш! Мне даже жаль, что он меня удочерил.
— Должно быть, ужасно, — кивнул мистер Станден, зачерпывая и подливая пунш в один из стаканов. — Не могу представить, почему он тебя удочерил. Это всегда меня ставило в тупик.
— И меня тоже, но Фиш считает, что он долго питал нежные чувства к моей маме.
— Очень на него похоже, — заметил Фредди. — Что до меня, я считаю, он не способен ничего чувствовать ни к кому, кроме себя.
— Да, конечно, но иногда мне кажется, что она права, — настаивала Китти. — Он никогда о маме не говорит, только если утверждает, что я не так хороша, как она. У него есть ее портрет. Он его держит в конторке и показывал мне, когда я была маленькой.
— Ну кто бы такому поверил! — сказал Фредди, явно убежденный.
— Никто, хотя, полагаю, все так и есть. Джордж даже думал, что я дочь дяди Метью. Хью заявил, что и не подозревал, но я уверена, что он тоже так думал, да!
— Ну почему? — возразил Фредди. — Джордж — да. Он простак, как и Долф. Но Хью? В сущности, и Долф не мог, потому что он вообще ничего не думает. Если бы ты была его дочерью, он не стал бы так сволочиться по отношению к тебе. Равно как не захотел бы оставить деньги одному из нас.
— Н-не знаю. А может, даже пожелав моего замужества с одним из его внучатых племянников, все же не оставил бы меня без гроша, если бы я отказалась, правда?
— Не хочешь ли ты сказать, что он так поступит?! — воскликнул Фредди, возмущенный.
— Да — кивнула она и еще раз горестно всхлипнула в его носовой платок. — Совершенно ясно, что мне не выйти замуж достойно без гроша в кармане. Я чувствую себя растоптанной и ужасно жалкой!
— Тебе необходимо, Кит, выпить каплю чего-нибудь такого, чтобы взбодриться. — Фредди решительно взял стакан со стола. — Как насчет ликера? Заметь, я тебя не осуждаю! Попробуй чуточку вот этого. Конечно, не следовало бы, но кто узнает?
Мисс Чаринг приняла наполовину наполненный стакан и осторожно глотнула. Крепость спирта почти перехватила ей горло, но сладость и безошибочный привкус лимонного сока ее переубедили.
— Мне нравится, — улыбнулась она сквозь слезы.
— Да, но только не проговорись дяде или своей Фиш, что ты пила со мной пунш, — предупредил он.
Девушка заверила его, что не выдаст, спустя несколько минут она согрелась и, найдя свое место неудобным, присоединилась к нему и, сидя за столом, попивала пунш и размышляла о своих печальных обстоятельствах.
Фредди, который следил за цепью собственных мыслей, машинально вновь наполнил оба стакана. Нахмурившись, он внезапно нарушил молчание:
— Кто наследует состояние, если ты не выйдешь за одного из нас, Китти?
— Дядя Метью пригрозил, что оставит его Воспитательному дому, — откликнулась Китти. — Причем все.
— Вот как? Боюсь, что не только у Долфа чердак не в порядке. — Не сводя глаз с блика свечи на золотой жидкости в стакане, он заметил: — Интересно, в курсе ли всего Джек?
— Можешь быть уверен, что да. Я готова поклясться, дядя Метью не скажет Джорджу или Хью больше, чем Джеку. И я в высшей степени счастлива, что это на него не повлияло!
— Хотел бы я знать, какую игру он ведет? — пробормотал мистер Станден, следуя за нитью собственных размышлений. — Никто не скажет, что у него в голове. Непостижимый человек этот чертов Джек.

Хейер Джорджетт - Котильон => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Котильон автора Хейер Джорджетт дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Котильон своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Хейер Джорджетт - Котильон.
Ключевые слова страницы: Котильон; Хейер Джорджетт, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн