Шевцов Иван - Голубой бриллиант 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Хейер Джорджетт

Очаровательная авантюристка


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Очаровательная авантюристка автора, которого зовут Хейер Джорджетт. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Очаровательная авантюристка в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Хейер Джорджетт - Очаровательная авантюристка без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Очаровательная авантюристка = 196.77 KB

Хейер Джорджетт - Очаровательная авантюристка => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Angel books
«Очаровательная авантюристка»: Центрполиграф; Москва; 2002
ISBN 5-9524-0099-Х
Оригинал: Georgette Heyer, “Faro’s daughter”, 1941
Перевод: Р. С. Боброва
Аннотация
Максу Равенскару, одному из самых богатых людей в Лондоне, необходимо вырвать из тенет обольстительной распорядительницы игорного дома Деборы Грентем своего незадачливого кузена. Но девушка затевает крупную игру против честолюбивого противника, ставка в которой – ее оскорбленное достоинство.
Джорджетт Хейер
Очаровательная авантюристка
Глава 1
Когда дворецкий доложил о прибытии мистера Равенскара, леди Мейблторп, дремавшая над взятым из библиотеки романом, встрепенулась и поправила съехавший набок чепец.
– Что ты сказал? Мистер Равенскар? Проводи его поскорее сюда.
Дворецкий отправился приглашать раннего визитера, а леди Мейблторп поспешно поправила прическу и платье, поднесла к носу флакончик с нюхательным уксусом, чтобы укрепить нервы перед предстоящим разговором, и села на диван в ожидании гостя.
Джентльмен, который вошел в открытую перед ним дворецким дверь, был лет на двадцать моложе хозяйки дома, и его облик как-то не вязался с изысканной обстановкой дамского будуара. Это был высокий широкоплечий мужчина с худым жестким лицом, твердым ртом и на редкость суровым взглядом серых глаз. На нем был камзол из дорогого сукна, и его обтянутые лосинами стройные ноги были обуты в высокие сапоги. Слегка вьющиеся черные волосы были коротко подстрижены. Принадлежавшая к предыдущему поколению леди Мейблторп, которая по-прежнему пудрила волосы, несмотря на возмутительно высокий налог, назначенный мистером Питтом на ввозимую из Франции пудру, так и не научилась без содрогания смотреть на новомодно темные головы. Она и сейчас содрогнулась при виде безобразной стрижки ее племянника, а также его не слишком нового камзола, сапог с единственной шпорой и небрежно повязанного шейного платка, концы которого были просунуты в пуговичную петлю. Поднеся к носу флакон с нюхательным уксусом, она проговорила слабым голосом:
– Бог мой, Макс. Мне всегда кажется, что от тебя разит конюшней!
Мистер Равенскар прошел через комнату и встал спиной к горящему камину.
– Вам только кажется или на самом деле разит? – без всякой обиды осведомился он.
Леди Мейблторп решила не отвечать на раздражающий вопрос своего несносного племянника:
– И почему у тебя только одна шпора?
– Это последний крик моды.
– Ты похож на форейтора.
– Так и задумано.
– С чего это вдруг ты стал следовать моде? Только не вздумай уговорить Адриана так же вульгарно вырядиться!
Мистер Равенскар поднял брови:
– Какое мне дело до того, как одевается Адриан?
Эти слова совсем не умилостивили его тетку. Она сурово заявила, что в первый раз видит, чтобы джентльмен заявлялся в дамский будуар в одежде, пригодной только для ипподрома.
– Я только что вернулся в Лондон, – объяснил мистер Равенскар безразличным тоном, в котором не было и намека на извинение. – Мне сказали, что вы срочно хотите меня видеть.
– Я уже пять дней как срочно хочу тебя видеть. Где ты пропадал, невыносимый ты человек? Я ездила к тебе домой на Гроувенор-сквер, но дом оказался заперт, и даже дверной молоток снят.
– Я ездил в Чамфриз.
– Вот как? Надеюсь, твоя матушка в добром здравии… хотя никакая тебе миссис Равенскар не матушка, и называть ее так – верх нелепости.
– Я ее так и не называю.
– Ну ладно, надеюсь, ты нашел ее в добром здравии, – повторила несколько обескураженная леди Мейблторп.
– Я ее вообще не нашел. Она сейчас с Арабеллой в Танбридж-Уэлсе.
При упоминании ее племянницы Арабеллы глаза леди Мейблторп потеплели.
– Милая девочка, – сказала она. – Как она, Макс?
Мысль о его сводной сестре явно не доставила мистеру Равенскару никакого удовольствия.
– Все такая же несносная девчонка, – ответил он.
На лице его тетки отразилось некоторое беспокойство.
– Несносная? Но она ведь еще очень молода, а миссис Равеискар ее, наверно, чересчур балует. Но все-таки…
– Оливия так же глупа, как Арабелла, – жестко сказал Равенскар. – На следующей неделе они обе приедут в Лондон. Четырнадцатый пехотный полк расквартирован около Танбридж-Уэлса.
По-видимому, это сообщение многое объяснило леди Мейблторп. Помолчав минуту, она сказала:
– Пора уже Арабелле подумать о замужестве. Я вот вышла замуж, когда мне было всего…
– Она ни о чем другом и не думает. Последний кандидат в женихи – какой-то никому не известный офицеришка.
– Тебе надо построже за ней присматривать, – сказала его тетка. – Ты ее опекун – наравне с миссис Равенскар.
– Я и намерен ею заняться.
– Если бы мы смогли найти ей подходящего мужа…
– Сударыня, Арабелла так же мало готова к браку, как если бы ей было шесть лет, – с раздражением возразил Равенскар. – Оливия говорит, что Арабелла за последние полгода была влюблена по уши по крайней мере пять раз и каждый раз собиралась замуж за очередного претендента.
– Боже правый, Макс, если ты не примешь мер, она, глядишь, еще сбежит с каким-нибудь охотником за приданым!
– Ничуть не удивлюсь.
Леди Мейблторп была, видимо, взволнована.
– До чего ж ты мне действуешь на нервы! Как ты можешь спокойно говорить о такой катастрофе?
– По крайней мере, я тогда от нее избавлюсь, – ответил ее бесчувственный племянник. – Но, если вы мечтаете женить на ней Адриана, я вам сразу скажу…
– Ой, Макс, об Адриане я и хотела с тобой поговорить, – перебила его тетка, которую упоминание о ее сыне вернуло к более насущной проблеме. – Я вне себя от беспокойства.
– Да? – довольно безразлично отозвался Равенскар. – Что еще натворил этот болван?
Леди Мейблторп ощетинилась было, услышав, как ее единственного сына величают болваном, но по секундном размышлении призналась себе, что он это вполне заслужил.
– Он воображает, что влюблен, – трагическим тоном проговорила она.
– Ну и что? В ближайшие пять-шесть лет он это еще не раз вообразит. Сколько щенку лет?
– Попечителю его состояния следовало бы знать, что он еще не достиг совершеннолетия.
– Ну и запретите ему даже думать о женитьбе, – легкомысленно посоветовал Равенскар.
– Слушай, можно с тобой о чем-нибудь говорить серьезно? Ничего смешного тут нет! Через два месяца ему исполнится двадцать один год. Не успеем мы оглянуться, как какая-нибудь проходимка женит его на себе.
– По-моему, это в высшей степени маловероятно, сударыня. Оставьте вы мальчишку в покое. Черт возьми, не век же ему держаться за вашу юбку!
Леди Мейблторп вспыхнула от негодования:
– Как ты можешь рассуждать с таким безразличным видом, словно тебя это нисколько не касается, когда…
– Я отвечаю только за его состояние.
– Я так и думала, что когда я тебя наконец дозовусь, то не услышу ни одного доброго слова! Ты, конечно, можешь умыть руки. Чего другого от тебя ждать? Только не вини меня, если он женится бог знает на ком!
– А кто эта девушка? – спросил Равенскар.
– Мерзавка… девка… из игорного дома!
– Кто? – с изумлением переспросил Равенскар.
– Ага, забеспокоился! Погоди, ты еще всего не знаешь! – с мрачным торжеством произнесла леди Мейблторп. – Когда я об этом услышала, у меня волосы встали дыбом. Я тут же отправилась к тебе. Что-то надо делать, Макс!
Равенскар пожал плечами:
– Да пусть себе забавляется. Не велика важность! Она ему обойдется дешевле, чем танцовщица из оперы.
– Нет, она ему гораздо дороже обойдется. Он хочет на ней жениться!
– Вздор! Не такой уж он дурак. Никто не женится на женщинах из игорных домов.
– Вот и скажи ему это – меня он и слушать не хочет. Он твердит, что она особенная и совсем не похожа на девиц, которые обычно встречаются в подобных заведениях. Тут все ясно как божий день. Мальчик невинен, как агнец, и голова его забита разной романтической чушью. Эта пронырливая баба заманила его к себе в дом, а ее племянница запустила в него когти. Я убеждена, что они это с самого начала задумали. Салли Рентон говорит, что Адриан буквально боготворит эту девку – даже смотреть смешно. И никого не хочет слушать. Придется от нее откупиться. Для этого ты мне и нужен. – Увидев, как помрачнел ее племянник, леди Мейблторп насмешливо добавила: – Не пугайся, Макс! Я не жду, чтобы ты на это дело пожертвовал хотя бы пенс из своего несметного состояния.
– И правильно делаете, дорогая тетя. Разумеется, не пожертвую.
– Да у меня и в мыслях не было тебя об этом просить. Хотя для такого богача, как ты, это не деньги. Честно говоря, мне непонятно, как ты ухитряешься истратить хотя бы половину своего дохода. Кстати, глядя на тебя, никто и не догадается, что ты чуть ли не самый богатый человек в Лондоне.
– Как понимать ваши слова, тетушка? Вы меня хвалите за то, что я не выставляю свое богатство напоказ?
– Вовсе нет, – сердито ответила достойная матрона. – У меня вообще ни разу не возникало желания за что-нибудь тебя похвалить. Если бы только мне было к кому обратиться за помощью, кроме тебя! Ты совершенно бессердечен, Макс. Другого такого эгоиста поискать.
Равенскар вытащил из кармана табакерку и открыл ее.
– Почему бы вам не обратиться к дяде Джулиусу? – посоветовал он.
– К кому? К этому старому ослу? – воскликнула леди Мейблторп, двумя словами расправляясь со своим деверем. – И какой от этого может быть прок?
– Он вам посочувствует, – сказал Равенскар, доставая из табакерки щепотку нюхательного табака. Увидев, как его тетка опять подносит к носу флакон с нюхательным уксусом, он защелкнул табакерку. – Ну ладно, расскажите мне поподробнее об Адриановой прелестнице.
– Она племянница этой вульгарной особы леди Беллингем – по крайней мере, она себя за нее выдает, – ответила леди Мейблторп, отставляя флакон. – Ты наверняка знаешь Элизу Беллингем. У нее игорный дом на Сент-Джеймс-сквер.
– Такой же, как у Арчера и Бэкингема?
– Вот именно. Ну, может, чуть получше – хуже этих уже не бывает, – но все равно это игорный дом. Элиза была замужем за Недом Беллингемом, но я всегда считала, что ей не место в высшем обществе. Будто мы не знаем, что за тип был этот Беллингем!
– Я что-то ничего о нем не знаю.
– Ты тогда был еще ребенком. Да это и не важно – он умер пятнадцать лет тому назад: спился, по всей вероятности, хотя они всем объявили, что он умер от воспаления легких. Ха! Разумеется, он оставил ей кучу долгов. Я даже не представляю, на что она жила, пока не устроила этот игорный дом. Может, у нее есть богатые родственники. Но это не важно. Она появляется повсюду, даже снимает ложу в опере! Но настоящие светские люди ее просто не замечают.
– Как же ей удается найти клиентов? Впрочем, представляю: приглашения на изящных карточках, хороший ужин и плохое вино. А наверху – залы для игры в фаро и рулетку.
– Под светскими людьми я имела в виду дам, – холодно ответила леди Мейблторп. – А мужчины известно – в любой притон пойдут!
Равенскар насмешливо поклонился:
– Однако насколько я понимаю, леди Сара Рентон там тоже бывает.
– Я не собираюсь защищать Салли. Будь она хоть сто раз дочь герцога, но настоящей светской дамой ее не назовешь.
Равенскар усмехнулся:
– Но вы-то ее принимаете?
– Не говори вздор! Конечно, Салли все принимают. Но Элиза Беллингем – это совсем другое дело. Будь спокоен: может, Салли и ходит к ней в дом, но той в доме Салли не бывает! Салли меня и предупредила о том, что происходит с Адрианом. Разумеется, я тотчас же потребовала от него объяснений.
– Само собой, – иронически отозвался Равенскар.
Леди Мейблторп бросила на него взгляд, полный неприязни:
– Не считай меня за дуру, Макс. Разумеется, я очень тактично начала разговор. Мне и в голову не приходило, что это больше чем… чем… ну, ты сам знаешь, что можно ожидать, услышав, что молодой человек из общества обратил внимание на девицу из игорного дома. И можешь себе представить мой ужас, когда Адриан с первых же слов объявил мне, что он действительно безумно влюблен в эту особу и собирается на ней жениться. Макс, у меня все слова застряли в горле!
– Он что, спятил? – спросил Равенскар.
– Весь в отца, – с отчаянием сказала леди Мейблторп. – Вбил себе в голову какую-то романтическую чушь. Помнишь, он мальчиком все читал рыцарские романы и прочую дребедень! И вот что из этого вышло! Лучше бы я послала его в Итон!
Мистер Равенскар поднял глаза и задумчиво поглядел на портрет, висевший на стене напротив. На портрете был изображен красивый юноша, почти мальчик, в голубом камзоле. Его длинные волосы были перевязаны лентой на шее, и он подпирал голову тонкой изящной рукой. У него было доброе нежное лицо, но в изгибе губ таился намек на упрямство, который никак не вязался с мечтательным выражением его красивых глаз.
Леди Мейблторп тоже посмотрела на портрет четвертого виконта Мейблторпа. Из груди у нее вырвался тяжелый вздох.
– Что же делать, Макс? – спросила она, переводя взгляд на Равенскара.
– Нельзя позволить ему жениться на такой.
– Ты поговоришь с ним?
– И не подумаю.
– Да, говорить с ним нелегко, но, может быть, тебя он послушает.
– Маловероятно. Сколько вы готовы истратить, чтобы откупиться от этой особы?
– Я пойду на любую жертву, чтобы вырвать Адриана из ее когтей. А уж сколько придется заплатить – в этом я целиком полагаюсь на тебя. Только спаси моего бедного мальчика!
– Мне эта затея страшно не по вкусу.
– В самом деле? – спросила леди Мейблторп ледяным тоном. – Осмелюсь спросить почему?
– Терпеть не могу идти на поводу у вымогателей.
– А, поэтому, – с облегчением сказала леди Мейблторп. – Утешься мыслью, что деньги вымогают не у тебя, а у меня.
– Да, это несколько утешает, – признал Равенскар.
– Она наверняка захочет урвать побольше. Салли говорит, что ей по крайней мере лет двадцать пять.
– В таком случае она будет дурой, если согласится взять меньше десяти тысяч.
У леди Мейблторп отвалилась челюсть.
– Что ты говоришь, Макс!
Он пожал плечами:
– Адриана нельзя назвать нищим. Кроме того, у него есть титул. Десять тысяч, не меньше.
– Это же грабеж!
– Совершенно верно.
– Так бы и удавила мерзавку!
– К сожалению, подобные похвальные действия идут вразрез с законами нашей страны.
– Придется платить, – уныло сказала леди Мейблторп. – Взывать к ее совести, надо полагать, бесполезно?
– Нет, нам ни в коем случае нельзя проявлять слабость.
– Да я и не хочу с такой дрянью разговаривать! Представь себе, Макс, она сама сидит за карточным столом и держит банк! Какая же это, должно быть, бесстыжая особа. Салли говорит, что у них собираются все гуляки Лондона и она привечает даже таких негодяев, как лорд Ормскерк. Он вечно трется около нее. Боюсь, что у нее с ним совсем не такие невинные отношения, как воображает мой бедный обманутый мальчик. Но когда я ему это сказала, он так и взвился.
– Ормскерк? – задумчиво спросил Равенскар. – Тогда надеяться не на что. Попытки договориться с особой, которая поощряет ухаживания Ормскерка, обречены на провал. Я был об Адриане лучшего мнения.
– Его тоже нельзя винить. Он же никогда не имел дела с подобными людьми. Бьюсь об заклад, что эта девка рассказала ему о себе какую-нибудь трогательную историю. Кроме того, по отзыву Салли Рентон, она очень хороша собой. Вот если бы она предпочла Ормскерка… как ты думаешь, может такое быть?
– На это нет ни малейшей надежды. Ормскерк никогда на ней не женится.
Глаза леди Мейблторп налились слезами.
– Но что же мы будем делать, Макс, если она откажется?
– Надо ее заставить.
– Если бы не война в Европе, я отправила бы его за границу. Только он, наверно, отказался бы ехать.
– Скорей всего.
Леди Мейблторп вытерла платочком глаза.
– Если мой сын женится на этой твари, я умру.
– Не умрете. Но не надо так расстраиваться, сударыня. Он на ней не женится.
Это заверение несколько утешило леди Мейблторп.
– Я знала, что ты меня выручишь, Макс. А что ты собираешься делать?
– Для начала сам взгляну на эту прелестницу. Вы говорите, это на Сент-Джеймс-сквер?
– Но ты же знаешь, что в такой дом не всякого пускают. Они боятся полиции. Чтобы туда попасть, наверно, нужно иметь приглашение.
– Что? Не пустят богатого мистера Равенскара? – цинично усмехнулся ее племянник. – Дорогая тетушка, меня примут с распростертыми объятиями.
– Надеюсь, они не обберут тебя до нитки.
– На самом-то деле вы надеетесь, что обберут, – возразил Равенскар. – Только не такая я птичка, которую легко ощипать.
– Если Адриан там тебя встретит, он поймет, что это я тебя послала.
– А вы не признавайтесь, – посоветовал Равенскар.
Леди Мейблторп возразила было, что обман – это грех, но, увидев ухмылку племянника, замолчала и потом сказала не без яда:
– Смотри только сам не попадись к ней на крючок. Она, говорят, весьма соблазнительный кусочек.
Равенскар рассмеялся:
– Обо мне можете не беспокоиться, сударыня. Мне не двадцать лет, и я не склонен к романтике. Но лучше не говорите Адриану, что я у вас был. Я его, наверно, увижу сегодня вечером на Сент-Джеймс-сквер.
Сменив гнев на милость, леди Мейблторп протянула ему руку:
– Ты ужасно действуешь мне на нервы, Макс, но все-таки не знаю, что бы я без тебя делала. Ты все уладишь – я целиком на тебя полагаюсь.
– На этот раз, – сказал Равенскар, поднося ее руку к губам, – вы действительно можете на меня положиться.
С этими словами он ушел, а леди Мейблторп опять раскрыла книгу. Однако, вместо того, чтобы читать, она некоторое время глядела на пламя в камине, и у нее в голове роились самые приятные мечты. Она надеялась, что спасенному от рокового шага сыну этот урок пойдет на пользу и больше он уже никогда не попадется в сети авантюристок. Ей не слишком понравился отзыв Равенскара о своей сводной сестре Арабелле, но леди Мейблторп не была склонна придавать большое значение легкомысленным выходкам девушки, которой едва исполнилось восемнадцать лет. Жалко, конечно, что Арабелла такая кокетка, но, если во всякой другой девице подобная склонность к флирту заслуживала сурового осуждения, в богатой наследнице Арабелле этот недостаток снисходительно именовался девичьей игривостью. Леди Мейблторп намеревалась женить сына на Арабелле, как бы та ни была легкомысленна. По всем статьям хороша: знатного рода, богата, красива, знакома с Адрианом с детства и, несомненно, будет ему прекрасной женой. Леди Мейблторп не возражала против живости характера Арабеллы, поскольку девушка, хотя и в свойственной ей игривой манере, всегда была почтительна к тетке.
Воспоминание о «никому не известном офицеришке» на мгновение омрачило счастливый ход мыслей леди Мейблторп. Но она тут же его отмела – неужели же Макс не сумеет положить конец подобной глупости? Какой бы он ни был бесчувственный человек, он не станет спокойно смотреть на то, как Арабелла и ее восемьдесят тысяч фунтов стерлингов уплывают к какому-то офицеришке. Сама-то леди Мейблторп считала, что и Арабелла, и ее восемьдесят тысяч фунтов должны достаться не кому-нибудь другому, а ее сыну.
«Корыстолюбие мне чуждо, – утверждала она, – и если бы мой мальчик сказал, что кузина ему не нравится, я никогда в жизни не стала бы принуждать его к браку с Арабеллой». Однако восемьдесят тысяч фунтов! Какая разумная женщина станет возражать против такого прибавления к семейному капиталу, особенно когда из этого капитала, к которому за годы несовершеннолетия Адриана прибавились солидные проценты, вскоре придется (если верить Максу) выложить огромную сумму – десять тысяч фунтов стерлингов. Как удачно, подумала леди Мейблторп, что управление делами Мейблторпов все эти годы находилось в надежных руках Макса, а не досточтимого Джулиуса Мейблторпа. Надо признать, что у Макса есть голова на плечах. В значительной степени благодаря ему Адриан по достижении совершеннолетия (и несмотря на потерю десяти тысяч фунтов) вступит во владение приличным состоянием. Разумеется, его нельзя сравнить с богатством самого Равенскара – по коему грустному поводу леди Мейблторп уже много лет испытывала не объяснимое разумными доводами раздражение. Она даже порой жалела, что у нее нет дочери, которую можно было бы выдать замуж за Равенскара.
Леди Мейблторп, наверно, переносила бы эту несправедливость легче, если бы Равенскар бездумно проматывал свое богатство. Но судьба отказала ей в этом утешении. У Равенскара были скромные вкусы. Конечно, он содержал большой дом на Гроувенор-сквер и великолепный особняк в своем родовом имении Чамфриз, где, не считая обширных земельных угодий, был парк с оленями и лес, кишевший дичью. Но он никогда не устраивал там роскошных балов, хотя, по мнению тетки, вполне мог бы это делать. По крайней мере, тогда его мачехе Оливии Равенскар было бы чем заниматься, кроме своего слабого здоровья. Состояние здоровья второй миссис Равенскар, к которому, казалось бы, леди Мейблторп не имела ни малейшего касательства, неизменно приводило ее в раздражение. Леди Мейблторп жила в очень красивом доме на Брук-стрит, но, конечно, предпочла бы жить в огромном особняке на Гроувенор-сквер, где она могла бы принимать на широкую ногу. Оливия же, жалуясь, что ее слабые нервы не выносят лондонского шума, предпочитала жить в Танбридж-Уэлсе или Бате, чем ужасно досаждала своей золовке. А Макс либо созывал своих приятелей-холостяков, либо устраивал такое сборище, на котором леди Мейблторп никак не могла выступать в роли хозяйки. И она просто не могла понять, что ему за радость жить одному в таком огромном доме.
Еще меньше его тетка, большая любительница развлечений, могла понять, почему Равенскара так мало привлекают общепринятые светские удовольствия. Его никогда не видели на балах, музыкальных вечерах и маскарадах, вместо этого он посещал петушиные бои или сидел в какой-нибудь низкопробной таверне в Уайтчапеле в компании профессиональных боксеров. Он был членом множества модных клубов, но редко их посещал. Его тетка знала, что он часто бывает в игорном доме Брукса, где играют по-крупному, и что его друзья с завистью говорят о его лошадях. Но лошади и игра были, пожалуй, единственным, на что он не жалел денег. Салоны кишели изощренными денди, и даже джентльмен, не претендующий на звание щеголя, был способен потратить много часов, обсуждая с портным покрой и цвет модного жилета, и тратил уйму денег на кольца, брелоки, пряжки для туфель и булавки для галстуков. Но Равенскар был ко всему этому глубоко равнодушен, питал слабость только к сапогам (которые у него, надо признать, были всегда отличнейшего качества) и носил только одно украшение – золотое кольцо с фамильной печаткой.
Ему было тридцать пять лет, и даже самые оптимистические мамаши давно расстались с надеждой, что их дочкам удастся затащить его к алтарю. Одно время на него сыпались приглашения, ему подстраивали самые хитрые ловушки, но безразличие, которое он проявлял к самым завидным невестам (и которое никогда не давал себе труда скрывать), его холодная сдержанность и пренебрежение к чужим желаниям в конце концов отвадили разочарованных мамаш, которые убедились, что от него ничего не добьешься, даже какой-нибудь дорогой безделушки в знак внимания. Мистер Равенскар не любил сорить деньгами. Бесполезно было ожидать, чтобы он взял на себя проигрыш дамы в вист или мушку, гораздо чаще он вставал из-за карточного стола с выигрышем за ее счет. Невелико утешение, что и женщины более легкого поведения, имена которых молва порой связывала с Равенскаром, тоже не могли похвастаться полученными от него дорогими подарками. Это просто подтверждало его отвратительную скупость – а скупости дамы не прощали. Про Равенскара говорили, что он чванлив, злоязычен и неприятен в обращении. И хотя, по отзывам его приятелей, он был порядочный человек и скрупулезно честный игрок, дамы считали его повесой с грубыми вкусами и пристрастием к низкому обществу.
Леди Мейблторп, которая часто взывала к нему о помощи и всегда следовала его совету в финансовых делах, тоже осуждала его грубость, огорчалась его черствостью, немного побаивалась его ядовитого языка и надеялась, что когда-нибудь его, наконец, за это проучат. Будет даже неплохо, если он спустит кучу денег в игорном доме на Сент-Джеймс-сквер, те самые десять тысяч, например, которые он мог бы, не будь он таким скупердяем, заплатить из своего кармана за высвобождение племянника из пут этой злокозненной женщины.
Глава 2
Мистеру Равенскару не понадобилось ссылаться на свою знатность и богатство: на пороге дома леди Беллингем он встретил знакомого, который выразил полную готовность представить его хозяйке. Этот знакомый, мистер Беркли Круе, заверил его, что «старуха» будет счастлива видеть его у себя, и горячо порекомендовал ее заведение: здесь не терпят шулерства, кормят восхитительным ужином и подают приличное вино, короче, леди Беллингем совершенно затмила миссис Стюарт и миссис Хобарт. Дверь им открыл детина с грубыми чертами лица и боксерским, сплющенным ухом, которому мистер Круе кивнул с фамильярностью завсегдатая и сказал: «Это мой приятель, Вэнтедж».
Вэнтедж смерил незнакомца оценивающим взглядом и лишь затем предложил помочь ему снять плащ. Мистер Равенскар в свою очередь с любопытством посмотрел на привратника.
– Боксом занимался? – спросил он. Вопрос явно пришелся Вэнтеджу по вкусу.
– Да, но это было давненько, – ответил он. – Еще до того, как я пошел в армию. Как вы заметили?
– Не так уж это трудно, – ответил Равенскар, расправляя кружевные манжеты.
– Сдается мне, сэр, что вы и сами не из последних на ринге, – заметил Вэнтедж.
Равенскар слегка усмехнулся, но ничего не сказал. Круе, одернув со всех сторон свой атласный камзол, поправив манжеты и внимательно оглядев себя в зеркале, пошел к лестнице. Равенскар, который к тому времени уже успел оглядеть просторную прихожую и признать, что дом обставлен с большим вкусом, последовал за ним на второй этаж, где были расположены игорные залы. Сначала они попали в небольшую залу, где по-крупному играли в бассет. За столом сидело человек десять, и все были так сосредоточены на игре, что даже не заметили вновь прибывших. В зале царила напряженная тишина, но из-за двери раздавался веселый шум. Туда Круе и повел своего приятеля. Это была большая красивая зала с портьерами цвета спелой соломы и множеством столов, стульев и маленьких столиков, на которые игроки клали стопки монет и ставили бокалы. В одном конце комнаты была в полном разгаре игра в фаро. Банкометом была несколько перекрашенная пожилая дама в платье из лилового атласа, на голове которой красовался тюрбан с огромным плюмажем из страусиных перьев. На другом конце залы, ближе к камину, шла шумная игра в рулетку. Запускала ее высокая девушка с каштановыми волосами и смеющимися темными глазами под тонкими арками бровей. Ее густые волосы были зачесаны наверх и ниспадали оттуда крутыми локонами. При приближении мистера Круе она подняла глаза, и, трезво оценив ее внешность, мистер Равенскар понял, почему его племянник, к вящему огорчению всех своих родственников, потерял голову от любви к этой женщине. Равенскар никогда еще не видел таких искрящихся выразительных глаз. Да, подумал он, такие глаза – погибель для впечатлительного юноши. Равенскар был ценителем женской красоты и не мог не отдать должное внешности мисс Грентем. У нее была великолепная, царственная фигура и гордая посадка головы, изящные руки и точеные ножки. Она, видимо, была наделена чувством юмора, и у нее был приятный грудной голос. Справа от нее, опершись о спинку ее кресла, элегантный кавалер в полосатом камзоле и напудренном парике рассеянно следил за игрой; слева, с обожанием глядя ей в лицо, сидел кузен мистера Равенскара.
Мисс Грентем внимательно посмотрела на незнакомца, пришедшего с мистером Круе. Необходимость научила ее моментально оценивать клиента, но мистер Равенскар выходил из привычных для нее рамок. Простой камзол и отсутствие украшений, казалось бы, говорили о незначительном состоянии, но держался он с непринужденной самоуверенностью человека бывалого и независимого. И если в первую минуту мисс Грентем решила, что это какая-то деревенщина, через минуту-другую она уже изменила свое мнение. Может быть, он и небрежно одет, но этот простой камзол был пошит отнюдь не деревенским портным.
Повернув голову к пожилому щеголю, опиравшемуся на спинку ее кресла, она спросила:
– Кто этот джентльмен, милорд? Уж не забрел ли к нам пуританин?
Щеголь лениво поднял монокль и поглядел на Равенскара. Его худое красивое лицо было тщательно загримировано, по слой косметики не скрывал глубоких не по возрасту морщин. При виде Равенскара его брови поползли вверх.
– Нет, моя дорогая, это не пуританин, – сказал он. – Это очень даже достойная добыча. Его зовут Равенскар.
При этих словах юный лорд Мейблторп резко дернул головой и, как бы не веря своим глазам, уставился на кузена.
– Макс! – воскликнул он с изумлением.
Его красивое лицо вспыхнуло, отчего он показался еще моложе своих двадцати лет, и приняло виноватое выражение. Он шагнул к кузену и сказал настороженным тоном:
– Вот уж не ожидал тебя здесь встретить!
– Это почему же? – спокойно спросил Равенскар.
– Не знаю. То есть я думал… разве ты знаком с леди Беллингем?
– Круе обещал меня ей представить.
– А, так тебя Круе привел! – с облегчением сказал юноша. – А я подумал… то есть мне вдруг пришло в голову… Впрочем, это не важно!
Равенскар глядел на него с выражением невинного удивления.
– Чего это ты разволновался, Адриан? Чем я тебе не угодил?
Лорд Мейблторп еще гуще покраснел и по-дружески схватил Равенскара за руку.
– Что за глупости ты говоришь, Макс! Чем ты мне мог не угодить? Да я очень даже рад тебя видеть! Я сейчас представлю тебя мисс Грентем. Дебора! Это мой кузен – мистер Равенскар. Наверно, вы о нем слышали. Он, между прочим, заядлый игрок.
Жесткий взгляд серых глаз мистера Равенскара не очень-то расположил к нему вставшую из-за стола мисс Дебору Грентем. В ответ на его поклон она слегка присела и сказала:
– Добро пожаловать, сэр. Вы, вероятно, знакомы с лордом Ормскерком?
Пожилой щеголь и Равенскар обменялись кивками. Высокий мужчина, стоявший с другой стороны стола, весело сказал:
– Не тушуйтесь, мистер Равенскар, мы все мечтаем выиграть ваши денежки. Только предупреждаю: удача пока на стороне мисс Грентем – правда, дорогуша? Банк выигрывает уже больше часа.
– Так в рулетку всегда выигрывает банк, – раздался рядом с Равенскаром скрипучий надменный голос. – Ваш покорный слуга, Равенскар.
Равенскар ответил на приветствие, решив про себя, что спасет молодого кузена из этого общества, даже если для этого его придется оглушить по голове дубиной и похитить силой. Лорд Ормскерк, сэр Джеймс Файли и прочие завсегдатаи игорных домов на Пэлл-Мэлл и окрестных улицах – совсем не подходящая компания для юноши, только что, можно сказать, вышедшего из коротких штанишек. В эту минуту мистер Равенскар многое отдал бы за то, чтобы увидеть у позорного столба мисс Грентем вместе с теткой и прочими соблазнительницами, которые заманивают неоперившихся юнцов – на их погибель – в якобы пристойные игорные дома.
Однако эти мысли никак не отразились у него на лице, и он принял приглашение мисс Грентем сделать ставку. Рулетка его совершенно не интересовала, но раз уж он пришел в этот дом, чтобы познакомиться с мисс Грентем, то, по его убеждению, лучшим способом завоевать ее приязнь было проиграть здесь как можно больше денег. И Равенскар принялся ставить напропалую.
Тем временем пожилая дама, которая держала банк фаро, узнав, кто такой вновь прибывший джентльмен, пришла в приятное волнение. Один из ее соседей по столу сообщил ей, что состояние Равенскара приносит доход в двадцать – тридцать тысяч фунтов в год, но в противовес этому радостному известию добавил, что тому дьявольски везет во все азартные игры. Если даже это было и так, в рулетку Равенскару явно не везло, и за полчаса он спустил пятьсот гиней. Изображая интерес к вращению маленького шарика, он исподволь наблюдал за мисс Грентем. При этом он не мог не видеть, как его одурманенный кузен старается предугадать ее малейшее желание, и это зрелище вызывало у Равенскара дурноту. Адриан не сводил с нее влюбленных глаз, не замечая никого вокруг, кроме, пожалуй, лорда Ормскерка, по отношению к которому он вел себя как собака, охраняющая от посяганий вкусную кость.
Ормскерка его поведение как будто забавляло. Он все время старался поддеть Адриана и явно получал от этого садистское наслаждение. Несколько раз Адриан, казалось, был готов ответить ему резкостью, но каждый раз это искусно предотвращала мисс Грентем, легкой шуткой отводя отравленную рапиру лорда Ормскерка и успокаивая Адриана быстрым ласковым взглядом, который как бы говорил, что между ними существует тайное взаимопонимание, которое не может быть нарушено никакими выпадами Ормскерка.
Равенскар вынужден был признать, что мисс Грентем – очень умная женщина, но от этого она не стала ему милей. Она держала в узде двух очень разных поклонников и пока ни разу не перепутала вожжи. Но если с Адрианом справиться нетрудно, об Ормскерка, как с мрачным удовлетворением подумал Равенскар, можно и обжечься.
Лорду Ормскерку было далеко за сорок, он был женат дважды и недавно опять овдовел. Злые языки утверждали, что он сам вогнал в могилу обеих жен. У него было несколько дочерей школьного возраста и один сын – совсем маленький мальчик. Хозяйство в доме вела его сестра, бесцветная, склонная к слезливости женщина, чем, по-видимому, и объяснялось, почему лорд Ормскерк так мало времени проводил дома. Женился он оба раза с оглядкой на приданое, не испытывая к невесте никаких нежных чувств, и, поскольку он уже много лет искал плотских радостей в объятиях непрерывно сменяющихся хористок и танцовщиц, трудно было предположить, чтобы он помышлял о третьем браке. А если бы и помыслил, то не стал бы искать невесту в игорном доме. В отношении мисс Грентем у него были самые неблагородные намерения, и, судя по его уверенному виду, он не сомневался в успехе своего предприятия и нисколько не опасался своего юного соперника.
Но Равенскар слишком хорошо знал Ормскерка. Если мисс Грентем решит, что брак с Адрианом обещает ей больше, чем непрочная связь с лордом Ормскерком, у Адриана появится очень опасный враг. Молодость противника не остановит человека, который чрезвычайно дорожил своей репутацией завзятого дуэлянта и мастерски владел и клинком и пистолетом. Равенскар знал, что Ормскерк уже убил на дуэли трех человек; из этого вытекало, что спасение Адриана из силков мисс Грентем – дело даже более срочное, чем ему казалось поначалу.
Третьим человеком, тоже как будто имевшим виды на мисс Грентем, был джентльмен, так весело окликнувший Равенскара, когда он подошел к столу, где играли в рулетку. Он обращался с мисс Грентем по-свойски, что как будто не вызывало возражений ни у Адриана, ни у Ормскерка. У него была привлекательная внешность, веселые глаза и приятная легкость в обращении. Равенскар безошибочно узнал в нем солдата удачи. Мисс Грентем звала его Люций, а он называл ее «дорогуша», что говорило о старом знакомстве или даже более близких отношениях. Мисс Грен-тем, видно, не слишком разборчива в своих поклонниках, подумал Равенскар.
В час ночи она встала из-за стола, предложив Люцию Кеннету занять ее место.
– Я устала и проголодалась, – сказала она. – Вы не проводите меня в столовую, милорд? Просто умираю с голоду.
– С превеликим удовольствием, дорогая, – отозвался в своей обычной ленивой манере лорд Ормскерк.
– Разумеется, я провожу вас, Дебора, – одновременно сказал Адриан, предлагая ей руку.
Она стояла перед ними в замешательстве, переводя взгляд с одного на другого и смеясь глазами над своим затруднением.
– Боже, я теряюсь, но право…
К ним подошел Равенскар:
– Я вижу, вы оказались между двух огней, сударыня. Позвольте мне вас выручить. Окажите мне честь: пройдемте в столовую.
– Выхватываете факел из костра? – поддразнила его мисс Грентем. – Милорды, – обратилась она к своим поклонникам, отвешивая им глубокий реверанс. – Прошу покорно меня простить.
– Мистер Равенскар, как всегда, в выигрыше, – заметил сэр Джеймс Файли со своей язвительной усмешкой. – Так уж устроен наш мир.
Глаза мисс Грентем сверкнули гневом, но она притворилась, что не слышала насмешливого замечания, и, опершись на руку Равенскара, вышла из залы.
В столовой уже сидело довольно много народу, но Равенскар нашел место для мисс Грентем за одним из маленьких столиков, стоявших вдоль стены, принес тарелку лососины и бутылку охлажденного шампанского, сел напротив и, взяв в руки нож и вилку, сказал:
– Должен признаться, что очень рад воспользоваться неудачей их светлостей.
Мисс Грентем слегка улыбнулась:
– Весьма вам благодарна за комплимент. А мне почему-то казалось, что у вас нет обыкновения расточать комплименты.
– Смотря в каком обществе я нахожусь.
Мисс Грентем внимательно поглядела на него.
– Что вас к нам привело? – вдруг спросила она.
– Любопытство, мисс Грентем.
– Ну и удовлетворили вы его?
– Пока нет. Позвольте положить вам зеленого горошку – он превосходен.
– Мы считаем делом чести хорошо кормить наших гостей, – сказала мисс Грентем. – А почему вы играли в рулетку? Разве вам не привычнее играть в фаро?
– Опять же из любопытства, мисс Грентем. Это мой главный порок.
– Вам хотелось взглянуть, как женщина крутит шарик?
– Вот именно.
– За этим вы к нам и пришли?
– Разумеется, – невозмутимо ответил Равенскар.
Мисс Грентем рассмеялась:
– Поначалу вы не показались мне игроком.
– Вы меня приняли за простофилю, на котором можно поживиться, мисс Грентем?
Ее глаза заискрились от смеха.
– Да, на какую-то минуту. Но все мои надежды улетучились, когда лорд Ормскерк объяснил мне, что вы тот самый богач мистер Равенскар, которому баснословно везет в карты и кости.
– Сегодня-то мне совсем не везло.
– Да ведь рулетка вас нисколько не интересует. Боюсь, как бы вы не сорвали банк моей тетушки.
– Если вы скажете своему богатырю привратнику, чтобы он беспрепятственно пропускал меня в дом, я постараюсь сделать это в следующий раз.
– Но ведь перед богатым мистером Равенскаром открыты все двери, особенно двери таких домов, как наш.
– Тогда так и скажите вашему служителю, а то как бы у вас в дверях не возникла потасовка.
– Да нет, Сайлас разбирается что к чему. Он не пускает в дом только полицейских и их шпиков, но на них у него великолепный нюх.
– Я смотрю, он для вас очень ценное приобретение.
– Я просто не представляю, как бы мы без него обходились. Он служил сержантом под командой моего отца. Я знаю его с колыбели.
– Ваш отец был военным? – спросил мистер Равенскар, слегка приподнимая брови.
– Да, какое-то время.
– А потом?
– Вас опять мучает любопытство?
– Да, весьма.
– Он был игроком. Как видите, у меня это в крови.
– Тогда понятно, что вы здесь делаете.
– Да я с детства знакома с игорными домами. Я за десять минут могу определить шулера. Я могу исполнять обязанности распорядителя и держать банк в фаро. Я сразу замечу, если кто-то мошенничает. И за моим столом никто не осмелится использовать крапленые карты.
– Я поражен вашими талантами, мисс Грентем.
– Таланты здесь ни при чем, – серьезно возразила она. – Все это мне необходимо знать для дела. Но я не умею того, что полагается уметь благовоспитанной девице, – петь, играть на фортепиано или рисовать акварелью.
– Ну и что? – сказал Равенскар. – Вам не стоит из-за этого расстраиваться. В некоторых кругах девушкам предъявляют такие требования, но вам здесь это ни к чему. Правильно сделали, что не стали тратить время на всю эту мишуру. Для своего окружения вы – само совершенство.
– Для моего окружения! – повторила мисс Грентем, слегка покраснев. – Ваш кузен обо мне лучшего мнения!
– Не сомневаюсь, – ответил Равенскар, подливая ей в бокал шампанского. – Мой кузен очень молод и впечатлителен.
– Зато вы, конечно, совершенно не впечатлительны, сэр.
– Нисколько, – весело ответил Равенскар. – Но, если хотите, я готов отпустить вам кучу комплиментов.
Она закусила губу и после небольшой паузы сказала обиженным тоном:
– Я этого совершенно не хочу.
– В таком случае, – сказал Равенскар, – мы с вами найдем общий язык. Вы играете в пикет?
– Разумеется.
– Хорошо играете? Достаточно хорошо, чтобы сразиться со мной?
– Считается, что у меня неплохо варит голова, – холодно сказала она.
– Голова у многих варит неплохо, но не все они хорошо играют в карты.
Мисс Грентем выпрямилась, и ее великолепные глаза метнули пламя.
– Пока еще никто не оспаривал мое умение играть в карты, мистер Равенскар!
– Но вы ведь ни разу не играли со мной.
– Это легко поправить!
Равенскар поднял бровь:
– У вас хватит смелости? Она презрительно засмеялась:
– Смелости? Я в вашем распоряжении, мистер Равенскар. И ставки можете назначать сами.
– Тогда давайте сыграем после ужина, – тут же предложил Равенскар.
– Да хоть сию минуту, – отозвалась мисс Грентем, вставая со стула.
Он тоже встал и галантно предложил ей руку. Лицо его было абсолютно серьезно, но ей почему-то показалось, что в душе он смеется над ней.
На лестнице они встретили лорда Мейблторпа, который спускался вниз ужинать. При виде мисс Грентем, его лицо вытянулось.
– Как, вы уже поужинали? – воскликнул он. – Я был уверен, что застану вас в столовой! Вернемся, Дебора! Выпейте со мной стакан вина!
– Ты опоздал, Адриан, – сказал Равенскар. – Мисс Грентем обещала следующий час посвятить мне.
– Целый час! Послушай, Макс, это нехорошо с твоей стороны! Ты, наверно, шутишь?
– Ничего подобного: мы собираемся сыграть в пикет.
Адриан засмеялся:
– Бедняжка! Не садитесь с ним играть, Дебора, он вас обдерет как липку!
– Ну это мы еще посмотрим, – с улыбкой сказала мисс Грентем.
– Вот увидите! Моему кузену совершенно не свойственно рыцарское отношение к женщине. Советую вам держаться от него подальше. И потом, какой интерес всю ночь играть в пикет? А я что буду делать?
– Если вам надоела рулетка, приходите посмотреть, как идут мои дела.
– Я приду и спасу вас, – пообещал Адриан.
Мисс Грентем засмеялась и пошла вверх по лестнице. В зале побольше уже стояли приготовленные для игры маленькие столики. Мисс Грентем направилась к одному из них, приказав лакею принести колоду карт. Равенскар сел напротив нее. Взглянув ему в лицо, она заметила у него в глазах насмешливую искорку. Он таки действительно смеялся над ней.
– Вы очень странный человек, – сказала она со своей обычной прямотой. – Почему вы так со мной разговаривали?
– Чтобы раздразнить ваше любопытство, – так же прямо ответил Равенскар.
– Но зачем вам это было нужно?
– Я хотел, чтобы вы сели играть со мной в карты. У вас толпа поклонников, сударыня, которые неустанно за вами ухаживают, и я решил, что в этом мне с ними состязаться бесполезно.
– Так вот почему вы были так грубы со мной! Вы заслуживаете наказания, мистер Равенскар!
Он взял с подноса у подошедшего лакея колоду карт и положил взамен монету на чай.
– Ощиплете меня, как цыпленка. По каким ставкам будем играть, мисс Грентем?
– Я же сказала, что ставки предоставляю назначать вам, сэр.
– Ну тогда пусть будет десять шиллингов за очко – мы же просто выясняем, кто лучше играет.
Глаза мисс Грентем расширились – десять шиллингов казались ей очень высокой ставкой, – но она хладнокровно ответила:
– Как хотите, сэр. Лишь бы вы были довольны, а я спорить не стану.
– Откуда такая кротость, мисс Грентем? – спросил Равенскар, тасуя карты. – Если вам кажется, что игра будет чересчур пресной, можно удвоить ставку.
Мисс Грентем согласилась и, забыв осторожность, предложила, чтобы кроме того проигравший платил двадцать пять фунтов за каждый роббер. На том и согласились. Игра началась. У дамы нервы были напряжены до предела, джентльмен же был возмутительно спокоен.
Вскоре стало очевидно, что мистер Равенскар гораздо более опытный игрок: он наверняка рассчитывал свои шансы, умело разыгрывал карты и к тому же умел так точно угадывать карты противника, что сражаться с ним было чрезвычайно трудно. Первый роббер мисс Грентем ему проиграла – но проигрыш был невелик. Он признал, что ему повезло.
– Смею надеяться, что я вам не показалась таким уж ничтожным противником, – сказала мисс Грентем.
– Ни в коем случае, – отозвался Равенскар. – Для дамы вы играете неплохо. Ваше слабое место – сброс карт.
В середине третьего роббера в зал вернулся лорд Мейблторп и подошел к мисс Грентем.
– Он вас еще не окончательно разорил, Дебора? – ласково улыбаясь ей, спросил он.
– Ничего подобного! Мы оба проиграли по робберу, а сейчас играем третий, решающий. Помолчите, Адриан. Не отвлекайте меня.
Адриан пододвинул стул на тонких золоченых ножках и сел на него верхом, положив руки на спинку.
– Вы разрешили мне наблюдать за игрой.
– И наблюдайте. Может быть, вы мне принесете удачу. Масть ваша, мистер Равенскар.
– Квинта тоже, мисс Грентем?
– Да.
– В таком случае у меня квинта, терция, четыре туза, три короля и одиннадцать взяток.
Мисс Грентем нахмурилась, изучая одиннадцать открытых Равенскаром карт и с большим сомнением глядя на последнюю, которую он все еще держал в руках.
– Дьявол! Все зависит от последней взятки, а я понятия не имею, какую оставить карту.
– Конечно, не имеете, – подтвердил Равенскар.
– Дама бубен! – воскликнула мисс Грентем, бросая остальные карты на стол.
– Проиграли, – сказал Равенскар, показывая ей червонную восьмерку.
– Пик, репик и капот, – простонал Адриан. – Дебора, дорогая! Я же предупреждал вас – не связывайтесь с Максом! Не играйте с ним больше!
– Нет уж, не такая я трусиха! Продолжим, сэр?
– С удовольствием, – ответил Равенскар, собирая карты со стола. – Вы умеете проигрывать, мисс Грентем.
– Невелик проигрыш! Я еще отыграюсь!
Однако с каждым роббером она проигрывала все больше. Было похоже на то, что Равенскар поначалу ей немного поддавался, а теперь решил играть в полную силу. Сначала мисс Грентем думала, что ему просто везет, но потом была вынуждена признать, что он играет гораздо лучше ее.
– Нет, видно, я слаба против вас, – непринужденно сказала она, когда он опять получил тридцать призовых очков. – Вот уж не ожидала, что вы оставите пику. Возмутительно!
– А вы ее, конечно, сбросили бы, надеясь, что в прикупе получите туза или короля?
– Я всегда надеюсь на удачу – и редко проигрываю. Но вы хладнокровный игрок, мистер Равенскар.
– Я никогда не иду на риск, в этом вы правы, – с улыбкой сказал Равенскар и поманил лакея. – Выпьете стакан кларета, мисс Грентем?
– Нет, кроме лимонада ничего пить не буду. Мне нужна ясная голова. Но этот роббер будет последним. Вон тетя пошла вниз – подают второй ужин. Наверно, уже три часа.
Тут вернулся лорд Мейблторп, который в конце концов огорченно ушел от них, сообщил, что много проиграл в фаро, и пожаловался, что Дебора совсем про него забыла.
– Ну и кто выиграл? – спросил он, опершись о спинку стула мисс Грентем.
– Я проиграла, но не так уж много – фунтов двести – триста.
Адриан сказал ей, понизив голос:
– Мне это совсем не нравится.
– Вы мешаете мне играть, дорогой.
– Когда мы поженимся, я вам такого не позволю, – вполголоса проговорил Адриан.
Дебора посмотрела на него с лукавой улыбкой:
– Когда мы поженимся, глупый мальчик, я вас, конечно, буду беспрекословно слушаться. Сдавайте, мистер Равенскар.
Равенскар, который расслышал этот краткий диалог, стиснул в руках колоду. С каким бы наслаждением он вот так же стиснул бы своими сильными пальцами горло мисс Грентем!
Последний роббер был самым неудачным для мисс Грентем. Равенскар выиграл его за две партии и объявил, что она должна ему шестьсот фунтов. Не моргнув глазом, мисс Грентем повернулась на стуле и что-то негромко сказала Люцию Кеннету, который тоже стоял у нее за спиной и наблюдал за игрой. Он кивнул и пошел в соседний игровой зал. Сэр Джеймс Файли насмешливо проговорил:
– Зачем вы сели играть с Равенскаром, дорогая! Неужели вас никто не предупредил?
– Вы, например? – спросил Равенскар, подняв на него глаза. – Как говорится, обжегшись на молоке…
Мисс Грентем, которая терпеть не могла сэра Джеймса, бросила Равенскару благодарный взгляд. Сэр Джеймс потемнел лицом, но продолжал улыбаться.
– Пикет – не моя игра. Тут я вам не соперник. Вот спортивные состязания – это совсем другое дело.
– Какие состязания? – осведомился Равенскар.
– Вы не продали своих серых рысаков? – спросил Файли, доставая табакерку.
– Что, вы опять об этом? Я не продал своих серых рысаков, и они без труда побьют любую вашу упряжку.
– Не думаю, – сказал Файли, изящным жестом доставая из табакерки щепотку нюхательного табака.
– Я бы не стал ставить против серых, – сказал джентльмен в темно-красном камзоле и парике. – Вот купить я их готов, Равенскар, если вы надумаете их продавать.
Равенскар покачал головой.
– Макс выигрывает на них все гонки, – вмешался Адриан. – Они родились у него в конюшне, и он не расстанется с ними ни за что на свете. Их когда-нибудь обогнали, Макс?
– Пока нет.
– Просто пока не нашлось достойных соперников, – сказал сэр Джеймс.
– Вы как будто одно время считали, что можете с ними потягаться, – с улыбкой сказал Равенскар.
– Не отрицаю, – небрежно махнув рукой, сказал Файли. – Как и многие другие, я их недооценил.
Тут в залу вернулся Люций Кеннет и положил на стол пачку банкнотов и стопку золотых монет. Мисс Грентем пододвинула их к Равенскару.
– Ваш выигрыш, сэр.
Равенскар равнодушно поглядел на деньги, протянул руку и взял два банкнота.
– На столе пятьсот фунтов, Файли, – сказал он. – Вызываю вас на состязание на любой паре – дистанцию и день можете назначить сами – и держу пари, что обгоню вас на своих серых.
Глаза Адриана засверкали.
– Пари! Ну что скажете, Файли?
– Что за пустяковая сумма? – сказал сэр Джеймс. – Какие-то пятьсот фунтов, Равенскар? Боюсь, что вы не принимаете меня всерьез.
– Можно увеличить ставку в несколько раз, – небрежно сказал Равенскар.
– Тогда я согласен, – сказал Файли, пряча в карман табакерку. – Во сколько раз?
– В десять, – предложил Равенскар.
Мисс Грентем тихо сидела на стуле, переводя взгляд с одного на другого. Лорд Мейблторп присвистнул.
– Пять тысяч! – воскликнул он. – Я бы не пошел на такое пари! Все знают, что это за рысаки. Вам их никогда не обогнать, Файли!
– Ты бы согласился, если бы я дал фору, – сказал Равенскар.
Джентльмен в темно-красном камзоле восхищенно хохотнул.
– Черт бы меня побрал, пахнет крупным пари. Ну как, Файли, согласны?
– Разумеется, согласен, – сказал Файли, глядя на Равенскара, который откинулся в кресле, держа одну руку в кармане. – Я вижу, вы уверены в своих рысаках и в своем искусстве. Но думаю, на этот раз я с вами сквитаюсь. Так вы, кажется, предлагали фору?
– Предлагал, – невозмутимо ответил Равенскар.
Лорд Мейблторп, который внимательно глядел на сэра Джеймса, быстро сказал:
– Осторожнее, Макс. Ты же не знаешь, каких он выставит против тебя лошадей.
– Надеюсь, что хороших, – тогда будет интересно их обогнать, – сказал Равенскар.
– Для этого они достаточно хороши, – улыбнулся сэр Джеймс. – Так какую фору вы предлагаете?
– Пять к одному.
Даже сэр Джеймс был поражен.
Адриан застонал:
– Ты с ума сошел, Макс!
– Или пьян, – добавил джентльмен в темно-красном камзоле, покачав головой.
– Вздор! – сказал Равенскар.
– Вы это серьезно? – осведомился Файли.
– Разумеется, серьезно.
– Тогда я принимаю вызов, черт побери! Гонка состоится ровно через неделю, а о трассе договоримся позднее. Согласны?
– Согласен.
Мистер Кеннет, который с живым интересом слушал этот разговор, сказал:
– Надо сделать запись о пари, джентльмены. Лакей, принеси книгу пари.
Мистер Равенскар посмотрел на мисс Грентем с кривой усмешкой:
– У вас даже книга пари есть? Как предусмотрительно с вашей стороны, сударыня.
Глава 3
Мистер Равенскар ушел из игорного дома леди Беллингем раньше своего племянника, который все еще играл в фаро. Сам он, не желая расставаться с выигрышем, отказался принять участие в своей любимой игре. Надевая свой поношенный плащ, он увидел лорда Ормскерка, который спускался по лестнице, покачивая моноклем, который он держал за шнурок.
– А, Равенскар! – сказал он, приподняв подрисованные черным карандашом брови. – Вы тоже заскучали? Подай мне шляпу, Вэнтедж. И плащ. Нам по дороге, Равенскар? Составьте мне компанию. Трость, Вэнтедж!
– С удовольствием, – с некоторым удивлением сказал Равенскар.
– Весьма вам обязан, дружище. Ночной воздух – впрочем, уже утро – отлично взбадривает, вы не находите?
– Без сомнения, – ответил Равенскар.
Лорд Ормскерк улыбнулся и пошел к двери, натягивая на руки модные сиреневые перчатки. На улице к ним тут же подбежал мальчик с горящим факелом и предложил достать портшез или наемный экипаж.
– Мы пойдем пешком, – сказал ему Равенскар.
Шел уже пятый час утра, и с востока по небу расползался призрачный серый свет, в котором уже проступили очертания домов вокруг тихой безлюдной площади. Равенскар и лорд Ормскерк повернули налево и пошли в направлении Йорк-стрит. Два-три заспанных носильщика предложили им портшез, вдали раздался заунывный голос стражника, объявлявшего время, но больше на улицах не было признаков жизни.
– Я помню время, когда ходить ночью по улицам было опасно для жизни.
– Кого вы опасались, мохоков? – спросил Равенскар.
– Да, вот уж были разбойники, – вздохнул лорд Ормскерк. – Сейчас их и в помине нет, хотя, говорят, становится все больше грабителей из низших классов. Вас когда-нибудь пытались ограбить, Равенскар?
– Один раз.
– Ну, вы наверняка отбились от грабителей, – с улыбкой сказал Ормскерк. – Вы ведь отличный кулачный боец. А я как-то никогда не интересовался боксом. Один раз мне пришлось присутствовать на матче где-то далеко за городом. Больше всего у меня в памяти запечатлелась грязь на дороге. Один из боксеров был какой-то засаленный парень с большим носом, которого почему-то все страшно восхваляли. Оказывается, это был великий Мендоза! Но на меня это не произвело ни малейшего впечатления. Против него выступал некто Хамфриз, у которого странным образом даже был дворянский титул. Не помню уж, чем кончился матч; возможно, я просто заснул. Грубое зрелище, масса крови и всепроникающая простонародная вонь, хотя с востока и дул пронзительный ветер. Впрочем, если не ошибаюсь, вы принадлежите к поклонникам Мендозы?
– Я брал у него уроки. Но неужели вы решили идти со мной пешком лишь для того, чтобы обсуждать бокс? Выкладывайте, милорд, что вам от меня нужно?
Ормскерк поморщился:
– Как вы прямолинейны, дражайший Равенскар. Я решил прогуляться с вами из чисто дружеского расположения.
Равенскар засмеялся:
– Весьма признателен, милорд.
– Не за что. Но вообще-то я хотел вам сказать – в доказательство моих наилучших намерений, – что пора бы… положить конец… посещениям вашего пылкого молодого кузена. Надеюсь, вы меня понимаете?
– Понимаю, – мрачно отозвался Равенскар.
– Только я бы не хотел, чтобы вы истолковали мои слова превратно. Я в общем-то уверен, что вы именно с этим намерением и нанесли визит в гостеприимный дом леди Беллингем. Я вам вполне сочувствую: было бы ужасно, если бы многообещающий молодой человек попал в беду. Должен сказать, что, с моей точки зрения, он там… гм… лишний.
Равенскар кивнул.
– А какой у вас интерес к этой женщине? – вдруг спросил он.
– Ну, допустим, я питаю не совсем необоснованные надежды, – безо всякого смущения ответил Ормскерк.
– Примите мои пожелания всяческого успеха.
– Благодарю вас, Равенскар. Я так и знал, что тут мы с вами поймем друг друга, даже если в остальном наши мнения и расходятся. Поверьте, мне было бы очень неприятно оказаться перед необходимостью убрать со своего пути препятствие в виде неоперившегося юнца.
– Да, я вас понимаю, – сказал Равенскар, в голосе которого зазвенели металлические потки. – Должен вас, однако, предупредить, Ормскерк, что я ничуть не возражаю, чтобы вы, скажем, высекли моего кузена, – это только пойдет ему на пользу. Но если вы вздумаете вызвать его на дуэль, я сотру вас с лица земли. Поверьте, что я говорю это совершенно серьезно.
Минуту оба молчали, остановившись и глядя друг на друга. В утреннем полумраке Равенскар не мог разглядеть выражение лица лорда Ормскерка, но он почувствовал, как напряглось его худощавое тело под плащом. Затем Ормскерк рассмеялся:
– Можно подумать, что вы хотите со мной поссориться, дражайший Равенскар.
– Если вы решили так истолковать мои слова, милорд…
– Нет-нет, – мягко проговорил Ормскерк. – Это нам обоим совершенно ни к чему, дружище. Вы, я вижу, забияка, а я, поверьте, человек мирного нрава. Давайте прекратим это, скажем, пререкание. Мы же оба хотим одного и того же. Вам известно, что ваш впечатлительный молодой кузен предложил даме руку и сердце?
– Известно. Потому я сегодня и пришел – взглянуть на очаровательницу.
Лорд Ормскерк вздохнул:
– Как всегда, вы попали в самую точку. Она действительно очаровательна. Вы заметили в ней этакую свежесть, которая для искушенного человека – как глоток воды для жаждущего.
– Да, она прекрасно подходит для роли, которую вы ей отвели, – сказал Равенскар, презрительно кривя губы.
– Вот именно! А эти юноши парят в облаках. И брак, конечно, соблазнительная приманка. Этого нельзя отрицать.
– Особенно когда у жениха титул и состояние, – сухо согласился Равенскар.
– Я знал, что мы поймем друг друга. Я убежден, что дело можно решить к нашему обоюдному удовлетворению. Если бы девица испытывала к вашему кузену нежные чувства – все было бы сложнее. Мне оставалось бы только удалиться… признав свое поражение. Все-таки у каждого человека есть самолюбие, как это порой ни усложняет жизнь. Но, на мой взгляд, ни о каких нежных чувствах с ее стороны не может быть и речи.
– Любовью тут, конечно, и не пахнет! – презрительно сказал Равенскар. – Просто хочет пролезть в общество.
– За это ее и винить нельзя. Я вполне ее понимаю. Как жаль, что я не молод, не холост и не глуп. Когда-то я был и молод и холост, но дураком, насколько помню, не был никогда.
– А Адриан – и то, и другое, и третье. Я тоже холост, но не молод и не глуп. И посему я не намерен ни обсуждать этот вопрос с моим кузеном, ни запрещать ему видеться с дамой его сердца. Мне совсем не интересно слушать излияния влюбленного юнца, и у меня хватает воображения представить себе результат моего вмешательства, какими бы благими намерениями я ни руководствовался. Надо, чтобы мисс Грентем сама его отвадила.
– Превосходная мысль, – одобрительно заметил лорд Ормскерк. – Удивительно, как мы сходимся во взглядах, Равенскар. Не подумайте, что мне это тоже не пришло в голову. Так вот, если быть откровенным, я считаю, что вас ниспослало нам Провидение – иначе это не назовешь.
Теперь отпадет необходимость прибегать к оружию, сама мысль о нем мне была отвратительна. Что-то подсказывает мне, что вы намерены предложить божественной Деборе деньги – в обмен на отказ от притязаний на руку вашего кузена.
– Да, но их заведение поставлено на такую широкую ногу, что боюсь, как бы мы не разошлись во взглядах на сумму, которая составит достаточное вознаграждение.
– Внешность зачастую обманчива. Тетка Деборы – без сомнения, очень достойная дама, но, увы, она не наделена теми качествами, которые обычно отличают женщин ее профессии. Ее щедрое гостеприимство, конечно, очаровательно, но в результате ее заведение, грубо говоря, практически не приносит прибыли. Боюсь, дорогой Равенскар, что леди Беллингем увязла в долгах.
– Вы это точно знаете?
– Совершенно точно. Видите ли, у меня в руках закладная квитанция на ее дом. К тому же как-то в порыве щедрости, с которыми вы, без сомнения, знакомы, я приобрел ее долговые расписки по наиболее срочным платежам.
– Боюсь, что такая форма щедрости мне чужда.
– Я считал, что это разумное вложение денег, – объяснил лорд Ормскерк. – Не лишенное риска, но обещающее в случае успеха достойное вознаграждение.
– Если у вас в руках долговые расписки леди Беллингем, зачем вам нужна моя помощь? – напрямую спросил Равенскар. – Окажите на них давление.
– Дружище! – воскликнул лорд Ормскерк с ноткой укоризны в голосе. – Боюсь, что мы перестаем понимать друг друга. Неужели вы не сознаете, какая огромная разница лежит между добровольной сдачей – ну, скажем, из благодарности – и сдачей под давлением обстоятельств?
– Так или иначе это действия подлеца. Я предпочитаю более прямой путь.
– К сожалению, я джентльмен. Это порой вызывает неудобства, но, хочется мне того или нет, я должен помнить, что я джентльмен.
– Я не уверен, что до конца вас понял, Ормскерк. Ваше чувство чести не позволяет вам открыто использовать долговые расписки, как угрозу или, скажем, взятку, однако вы совсем не возражаете, чтобы кто-то другой – я, например, – накрутил ей хвост. Так?
Лорд Ормскерк некоторое время шел молча, потом укоризненным тоном сказал:
– Я часто сожалею о появившейся в последние годы тенденции употреблять в светской беседе грубые выражения. Людям моего поколения это претит. Вы, Равенскар, предпочитаете шпаге кулаки. Я же наоборот. Поверьте, подобная прямолинейность только вредит делу.
– А, вам не нравится, когда ставят точки над «i»? Можете быть спокойны! Мой кузен никогда не женится на мисс Грентем.
Лорд Ормскерк вздохнул:
– Я уверен, что на ваши слова можно положиться, дружище. Так что нам нет нужды продолжать этот разговор. Значит, вы сыграли с божественной Деборой в пикет? Я слышал, что в этой игре вам пет равных. Но вы, кажется, посещаете игорный дом Брукса. Господи, вот уж мавзолей! Понять не могу, как вы можете туда ходить. Не окажете ли мне честь как-нибудь пообедать у меня дома и дать мне возможность самому убедиться в вашем мастерстве? Я ведь тоже считаюсь неплохим игроком в пикет.
К тому времени они дошли до дома лорда Ормскерка. Подойдя к нему, он замедлил шаг и задумчиво спросил:
– А вам известно, дражайший Равенскар, что Файли купил великолепную пару чистокровных гнедых кобыл?
– Нет, неизвестно, – равнодушно отозвался Равенскар. – Но я предполагал, что он приобрел упряжку получше той, на которой он состязался со мной полгода назад.
– Вы поразительно невозмутимы, – заметил лорд Ормскерк. – Я в восторге от вашего самообладания. Значит, вы пошли на пари, не видев лошадей, с которыми будете состязаться?
– Лошадей я не знаю. Зато я знаю Файли. Я уже имел случай убедиться, что правит лошадьми он прескверно.
Лорд Ормскерк усмехнулся:
– Придется, наверно, поставить на ваших серых. Помнится, ваш отец великолепно правил лошадьми.
– Это верно. Если у Файли действительно хорошие лошади, на него многие будут ставить, и у вас есть шансы на крупный выигрыш.
С этими словами Равенскар приподнял шляпу, кивнул на прощанье и пошел к собственному дому на другой стороне площади.
Несколько часов спустя, когда Равенскар сидел за завтраком, дворецкий доложил, что его хочет видеть молодой лорд Мейблторп. На столе все еще стоял кофейник, недопитая бутылка эля, остатки жареного мяса и тарелка с ветчиной – молчаливые свидетели отличного аппетита мистера Равенскара. Адриан, у которого был невыспавшийся вид, посмотрел на стол и с гримасой сказал:
– Не представляю, как ты можешь сейчас есть, Макс. Ты же ужинал в час ночи!
Равенскар, на котором была только рубашка и брюки, поверх которых он накинул яркий парчовый халат, показал рукой на кресло напротив себя.
– Садись и выпей эля, или кофе, или что ты привык пить в это время дня. – Затем он обратился к дворецкому, который все еще стоял около его кресла: – Значит, приберите комнату миссис Равенскар и скажите миссис Дав, чтобы она приготовила для мисс Арабеллы голубую комнату. Кажется, в прошлый раз она ей очень понравилась. И снимите чехлы с мебели в гостиной. Впрочем, вы знаете, что еще нужно сделать, не хуже меня.
– Что, тетя Оливия с Арабеллой приезжают? – спросил Адриан. – Превосходно! Я уже бог знает сколько времени не видел Арабеллу. А когда ты их ждешь?
– Сегодня. Приходи к нам обедать.
– Нет, сегодня вечером не смогу, – покраснев, ответил Адриан. – Но скажи Арабелле, что я обязательно нанесу ей визит завтра утром.
Равенскар хмыкнул, отпустил кивком дворецкого и налил себе еще кружку эля. Держа ее в руке, он откинулся в кресле и воззрился через стол на простодушную физиономию своего кузена.
– Ну тогда приезжай завтра вечером в Вокс-холл. Я повезу туда Оливию и Арабеллу. Там будет играть оркестр или что-то в этом роде.
– Спасибо! С удовольствием. То есть, если… – Адриан замялся. – Я очень рад, что застал тебя дома, – сказал он. – Мне нужно с тобой поговорить.
– О чем? – спросил Равенскар.
– По правде говоря, я хотел с тобой посоветоваться. То есть не то чтобы посоветоваться – для себя я все решил. Но мама очень доверяет тебе, и ты всегда выручал меня… Вот я и решил тебе рассказать, как обстоят дела.
Равенскару меньше всего хотелось слушать излияния своего кузена, но он сказал:
– Разумеется. А ты придешь поглядеть на наше состязание с Файли?
Этот вопрос на минуту отвлек Адриана от любовной темы.
– Еще бы! – пылко воскликнул он. – Еще бы я не пришел! Ну и штуку же ты умудрил, Макс! Такого пари еще свет не видывал! Но ты наверняка его выиграешь. Лучше тебя никто не умеет править упряжкой. А где состоится гонка?
– Наверно, в Эпсоме. Я предоставил выбор Файли.
– Как же я его ненавижу, – нахмурившись, сказал Адриан. – Надеюсь, что ты его обгонишь.
– Постараюсь. А на бега в Ньюмаркете поедешь в следующем месяце?
– Да. Впрочем, не знаю. Я не об этом хотел с тобой поговорить.
Смирившись с неизбежностью, Равенскар поудобнее устроился в кресле и сказал:
– О чем же?
Лорд Мейблторп взял в руки вилку и начал бесцельно водить ею по скатерти.
– Вообще-то я не собирался тебе об этом говорить, – признался он. – В конце концов, ты ведь мне не опекун. Конечно, ты входишь в попечительский совет, который управляет моим состоянием, но это ведь совсем другое дело.
– Без сомнения, – согласился Равенскар.
– Я хочу сказать, что ты не отвечаешь за мои поступки, – продолжал Адриан с некоторой тревогой в голосе.
– Совершенно правильно, не отвечаю.
– И потом, через два месяца мне исполнится двадцать один год. И тогда я смогу поступать, как мне заблагорассудится.
– Верно, – опять согласился Равенскар, вопреки ожиданиям своего молодого кузена не выражая ни малейшего беспокойства по поводу этих вопросов. – Короче говоря, не надо со мной ни о чем советоваться. Лучше выпей эля.
– Нет, не хочу, – отмахнулся Адриан. – Так вот, я не собирался тебя посвящать… Но ты вчера пришел… в дом миссис Беллингем и… и встретился с ней.
– Я с миссис Беллингем и десятком слов не обменялся.
– Не с леди Беллингем, – раздраженный подобной тупостью, сказал Адриан. – С мисс Грентем!
– А, мисс Грентем. Да, я играл с ней в пикет. Ну и что?
– Что ты о ней думаешь, Макс? – робко спросил Адриан.
– Да я особенно о ней не задумывался. А в чем дело?
Адриан посмотрел на его негодующим взором:
– Господи, неужели ты не заметил, как она хороша?
– Да, она довольно привлекательная женщина, – согласился Равенскар.
– Довольно привлекательная! – потрясение воскликнул Адриан.
– Да, она, несомненно, привлекательна, хотя не первой молодости. Пожалуй, на мой вкус, высоковата ростом и с годами, наверно, пополнеет. Но я признаю, что она красивая женщина.
Адриан положил на стол вилку и твердо сказал, вспыхнув, как мак:
– Лучше я уж сразу тебе скажу, Макс, что я… что я собираюсь на ней жениться!
– На мисс Грентем? – приподняв бровь, переспросил Равенскар. – Что это тебе вздумалось?
Хладнокровие, с которым Равенскар встретил столь потрясающее известие, было как ушат холодной воды для молодого человека, который предполагал услышать яростные возражения. На какую-то минуту Адриан растерялся. Потом с большим достоинством сказал:
– Я ее люблю.
– Как странно! – изображая изумление, проговорил Равенскар.
– Я в этом не вижу ничего странного!
– Ты-то, конечно, не видишь. Но неужели ты не можешь найти кого-нибудь более подходящего по возрасту?
– Меня совершенно не волнует разница в наших годах. Послушать тебя, то можно подумать, что Деборе за тридцать!
– Гм…
Адриан возмущенно смотрел на кузена.
– Мое решение непоколебимо, Макс. Я никогда не полюблю другую женщину. Как только я ее увидел, я понял, что мы созданы друг для друга. Но тебе этого, конечно, не понять – ты человек с рыбьей кровью… то есть ты ведь никогда в жизни не влюблялся.
Равенскар засмеялся.
– Во всяком случае, ты не знаешь, что такое возвышенная любовь, – поправился Адриан.
– Может, и не знаю. Но при чем тут я?
– Ни при чем, – твердо сказал Адриан. – Но поскольку ты уже знаком с Деборой, я решил тебе сказать, потому что не хочу ничего делать тайком. Я ничуть не стыжусь того, что полюбил Дебору.
– Было бы странно, если бы ты стыдился, – заметил Равенскар. – И что, мисс Грентем приняла твое предложение?
– Не совсем, – признался Адриан. – Конечно, она выйдет за меня замуж, но у нее такое прелестное чувство юмора, и она так любит меня поддразнивать… Это невозможно описать, но, когда ты с ней познакомишься поближе, ты сам поймешь.
Равенскар поставил кружку на стол.
– Как это понимать – «не совсем»?
– Ну, она говорит, что я не должен ничего решать, пока не достигну совершеннолетия. Как будто я уже не решил! Она не хотела, чтобы я кому-нибудь об этом говорил, но кто-то сказал маме, что она меня поймала на крючок – надо же выдумать такое! – и мне пришлось ей во всем признаться. В частности, поэтому я и пришел к тебе, Макс.
– Да?
– Мама тебя послушается, – уверенно продолжал Адриан. – Видишь ли, она почему-то вообразила, что Дебора меня недостойна. Я, конечно, понимаю, как это неудачно, что я с ней познакомился в доме леди Беллингем, но она совсем не такая девушка, каких обычно встречаешь в игорных домах, Макс, честное слово, не такая! Ей даже не нравится играть в карты. Просто она хочет помочь тетке.
– Это она сама тебе сказала?
– Нет, это мне Кеннет сказал. Он ее знает с детства. Послушай, Макс, она такая прелесть, такая душечка… у меня просто не хватает слов, чтобы ее описать.
Равенскар мог бы ему в этом помочь, но не стал этого делать.
– Она не похожа ни на одну женщину, которую я знаю, – продолжал Адриан. – Просто удивительно, как ты этого не заметил!
– Может быть, потому, что я за свою жизнь встретил больше женщин, чем ты, – извиняющимся тоном сказал Равенскар.
– Да, но мне казалось, что даже ты… впрочем, это не относится к делу. Я хочу, чтобы ты понял, Макс, что я все равно женюсь на Деборе, кто бы что о ней ни говорил.
– Ну хорошо, предположим, я это понял. И что я должен по этому поводу делать?
– Понимаешь, Макс, я решил, что с тобой мне об этом говорить будет легче, чем с мамой. Ты же ее знаешь! Распорядительница в игорном доме – такая женщина меня недостойна! Какая чудовищная несправедливость! Разве Дебора виновата, что ей приходится быть любезной с такими людьми, как Файли или Ормскерк? Она вынуждена, вот и все. Я не могу дождаться дня, когда я ее оттуда заберу.
– Ясно, – сказал Равенскар. – Должен признаться, что ты меня удивил. Видимо, я ошибся, но мне показалось, что мисс Грентем предпочитает тебе Ормскерка.
Лицо Адриана выразило озабоченность.
– Вовсе нет, ты ничего не понял. Дело в том, что леди Беллингем обязана Ормскерку – должна ему деньги, и Дебора не смеет его обидеть. Это меня ужасно тревожит. Она в невыносимом положении. Если бы я сейчас мог распоряжаться своими деньгами, я немедленно положил бы этому конец.
Равенскар вполне готов был этому поверить и возблагодарил судьбу, что до совершеннолетия его кузена оставалось еще два месяца.
– А откуда ты про это узнал? Опять от мистера Кеннета? – спросил он.
– Да! Дебора мне об этом и словом не обмолвилась! Но Кеннет знает про их затруднения.
– Мисс Грентем повезло, что у нее есть такой преданный друг, – с иронией заметил Равенскар.
– Это верно… но вот только… В общем, он не совсем подходящая для нее компания… Но когда мы поженимся, все будет иначе!
– Надо полагать, что у мисс Грентем благородное происхождение? – бесстрастно осведомился Равенскар.
– О да! Грентемы, кажется, в родстве с семейством Эмберли. Отец Деборы был военным, но оп вышел в отставку. – Лорд Мейблторп посмотрел на своего кузена с обезоруживающей улыбкой. – По правде говоря, он был профессиональным игроком. Происхождения он был благородного, но, насколько я мог удостовериться, образ жизни он вел не совсем… Но, в конце концов, он давно умер, и Дебора не обязана отвечать за его прегрешения. У нее есть еще брат. Я пока с ним незнаком, но, говорят, он скоро приедет в отпуск. Он офицер и сейчас находится со своим полком где-то на юге Англии. Он обучался в Херроу, так что тут придраться не к чему. – Адриан сделал паузу, ожидая, что Равенскар что-нибудь скажет, но тот молчал. Адриан перевел дух и продолжал: – Теперь я тебе все рассказал, Макс, и мне хотелось бы, то есть я очень был бы тебе обязан, если бы ты поговорил с мамой.
– Я? – спросил Равенскар. – О чем?
– Ну, объяснил бы, что Дебора совсем не такая уж не подходящая для меня невеста.
– Нет, этого я ей объяснить не могу. Да и никто не может.
– Но, Макс…
– На твоем месте, я бы подождал до совершеннолетия.
– Но, если бы удалось уговорить маму, мне не надо было бы ждать. Да тут еще этот Ормскерк! Я хочу добиться маминого согласия на брак – тогда Деборе не надо будет его улещать. Мы официально объявили бы о помолвке, и, наверно, я мог бы получить часть своего состояния.
– Это невозможно!
– Но, Макс, если вы с дядей Джулиусом согласились бы…
– Откуда ты взял, что мы на это согласимся?
– Но я же тебе все объяснил!
Равенскар встал и потянулся.
– Дождись совершеннолетия, – сказал он. – Тогда ты сможешь поступать, как тебе вздумается.
– Вот уж не думал, что ты проявишь такую черствость! – воскликнул лорд Мейблторп.
Равенскар улыбнулся:
– Ты же знаешь, что я отвратительно скуп.
– Но это не твои деньги! Наверно, ты, как и мама, против того, чтобы я женился на Деборе.
– Должен тебе признаться, что никакого восторга перспектива подобного брака у меня не вызывает. Поговори с дядей Джулиусом.
– Ты же знаешь, что он рассуждает так же, как и мама. Я был уверен, что ты поможешь мне ее уговорить. Я всегда на тебя полагался. Вот уж не думал, что ты откажешься мне помочь в самом главном деле моей жизни!
Равенскар обошел вокруг стола и положил руку на плечо Адриана.
– Поверь мне, что я действую в твоих же интересах, – сказал он. – Тебе надо подождать. Слушай, мне надо дать своим серым размяться. Поехали вместе!
Если бы не любовное томление, Адриан с восторгом ухватился бы за предложение кузена. Но он покачал головой и уныло проговорил:
– Нет, не поеду. Что-то я не в настроении. Ладно, я пойду. Если бы ты лучше узнал Дебору, ты бы изменил о ней мнение.
– Что ж, будем надеяться, что я с ней познакомлюсь поближе, – сказал Равенскар, подходя к камину и дергая шнурок звонка.
Адриан встал.
– Все равно я женюсь на ней! – вызывающе воскликнул он.
Равенскар проводил его до дверей.
– Разумеется, женишься, если не передумаешь за два месяца. Передай поклон своей матушке.
– Я ей не скажу про этот разговор, – тоном обиженного школьника ответил Адриан.
– Это послужит мне уроком, – отозвался его кузен.
Адриан не умел долго сердиться. Невольно улыбнувшись, он воскликнул:
– Черт бы тебя побрал, Макс!
И с этими словами удалился.
Равенскар вернулся в комнату, где он завтракал, и минуту или две стоял, опираясь о каминную полку и глядя в окно. Его мысли были обращены к мисс Грентем, и, судя по выражению его лица, он не думал о ней ничего хорошего. Ловко она подговорила мистера Кеннета рассказать Адриану эту жалостную историю о долгах леди Беллингем. Значит, она не согласна, чтобы Адриан объявил об их помолвке до своего совершеннолетия? Это тоже ловкий ход, однако он может оказаться для нее ошибочным. Ей предстоит сразиться с неким Максом Равенскаром, и, возможно, эта схватка ее кое-чему научит.
– Вы звонили, сэр?
Равенскар повернул голову:
– Звонил. Передайте на конюшню, чтобы через полчаса мне подали кабриолет.
Глава 4
Мисс Дебора Грентем проснулась поздно и вышла из своей комнаты только в двенадцатом часу. Слуги в зеленых фартуках все еще стирали пыль со столиков и подметали игорные залы. Дебора прошла в будуар своей тетки. Та сидела за столиком, на котором туалетные принадлежности находились вперемешку со счетами, письмами, чернильницами, ручками и сургучными печатками. В молодости леди Беллингем была очень миловидна, но сейчас на ее полном лице почти не осталось следов былой красоты. Прелестный цвет лица давно был испорчен косметикой. У нее были мешки под глазами, дрябло обвисшие щеки, и нельзя было сказать, чтобы ей очень шел белокурый парик.
На парике еще заметна была пудра, но она сняла огромные страусиные перья, которыми украсила прическу вечером, и вместо них надела кружевной капор, завязанный под подбородком лиловыми лентами. Ее полное тело было облачено в пышный халат с огромным количеством оборочек и ленточек, а поверх него она надела цветастую шаль, которая все время сползала у нее с плеч и бахрома которой то и дело цеплялась за гребешки и булавки на туалетном столике.
Увидев входящую племянницу, леди Беллингем сказала со слезами в голосе:
– Слава богу, что ты пришла, моя милая! Я просто в отчаянии! По-моему, мы разорены!
Дебора, на которой был хорошенький ситцевый халатик и волосы которой были аккуратно причесаны, поцеловала тетку в щеку.
– Не может быть! Вы меня пугаете! А я к тому же вчера проигралась.
– Люций мне сказал, что ты проиграла шестьсот фунтов, – сказала леди Беллингем. – Теперь уж ничего не поделаешь, по что бы мистеру Равенскару было сыграть в фаро? Все получается как назло! Мы в ужасном положении, детка. Только взгляни на этот счет от Придди! Двенадцать дюжин бутылок рейнвейна по тридцать шиллингов за дюжину. И такая кислятина! А вот счет за кларет – по сорок два шиллинга за дюжину – ну это просто грабеж на большой дороге! А вот шампанское по семьдесят шиллингов. По-моему, гости и половины не могли выпить из того, за что мы еще не заплатили, а Мортимер говорит, что надо заказать еще.
Дебора села на стул и взяла счет виноторговцев.
– Ужасно, – согласилась она. – Может быть, надо покупать вино подешевле?
– Это невозможно! – твердо заявила леди Беллингем. – Только и слышишь, какую дрянь подают в игорном доме Хобарт. Ты хочешь, чтобы и про нас говорили так же? Но это еще не самое худшее! Где этот кошмарный счет за уголь? Сорок восемь шиллингов за тонну, Дебора, и не самый лучший уголь! А вот счет от каретников… Нет, это не то… Семьдесят фунтов за зеленый горошек – ну как такое может быть? Нас явно грабят! А это что? А, пятьдесят фунтов за свечи, и это только за полгода! Слуги, видно, и на кухне жгут стеариновые свечи. Да где же этот счет? А, вот же он – у меня в руке! Ты только послушай, Дебора! Семьсот фунтов за пару гнедых и за новое ландо. Не представляю, как мы с ними расплатимся. Надо же столько заломить!
– Можно продать упряжку и брать лошадей на прокат, – с сомнением в голосе предложила Дебора.
– Я не согласна прозябать в убожестве! – провозгласила ее тетка.
Дебора начала складывать счета в стопочку.
– Ну конечно, тетя. Это было бы ужасно. Но тогда не надо будет платить за ремонт карет. Что такое «железо в.к.», тетя Лиззи?
– Понятия не имею, дорогая. Что, мы еще и за железо должны платить?
– Вот тут написано «железо в.к.» – а, это, наверно, на ремонт осей!
– Ну, оси нужно было отремонтировать, – успокоение сказала леди Беллингем. – Но когда с нас требуют восемьдесят фунтов за ливреи совершенно жуткого цвета – вовсе не то, что я заказывала, – это уже предел!
Дебора подняла на тетку широко раскрытые глаза:
– Тетя Лиззи, неужели мы платим четыреста фунтов за ложу в опере?
– Наверно, платим. Все одно к одному. А в опере мы и были-то всего три-четыре раза за весь сезон.
– Надо от нее отказаться, – твердо сказала мисс Грентем.
– Дебора, ну что ты говоришь?

Хейер Джорджетт - Очаровательная авантюристка => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Очаровательная авантюристка автора Хейер Джорджетт дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Очаровательная авантюристка своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Хейер Джорджетт - Очаровательная авантюристка.
Ключевые слова страницы: Очаровательная авантюристка; Хейер Джорджетт, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Тоскливая работа