Рейто Енё - Аванпост - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут выложена бесплатная электронная книга Завещание автора, которого зовут Хейер Джорджетт. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Завещание в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Хейер Джорджетт - Завещание без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Завещание = 176.01 KB

Хейер Джорджетт - Завещание => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Дезире, Spellcheck Тролль
«Завещание»: ОЛМА-ПРЕСС; Москва; 1995
Оригинал: Georgette Heyer, “Why shoot a Batler?”
Аннотация
Сплетение элементов детектива и мелодрамы в романах Дж. Хейер заставляет читателя с волнением следить за героями, а живые диалоги, юмор, присущий автору, доставляют искреннее удовольствие.
Мистер Эмберли умен и проницателен. Девушка, встреченная им на дороге возле автомобиля с убитым – красива и скрытна. Что-то заставляет Эмберли умолчать в полиции об этой встрече, но не упускать из вида новую знакомую…
Джорджетт Хейер
Завещание
ГЛАВА 1
Дорожный указатель ничем помочь не мог. Полустертая надпись на металлической табличке лишь сообщала, что Ламсден находится к западу от данной точки и достичь его, вероятно, можно, отправившись по выглядевшей ненадежной дороге. Другой «рукав» указателя был направлен в сторону Питтингли, о котором мистер Эмберли даже никогда не слышал, и все же: если Ламсден находится на западе, то Аппер Неттлфоулд должен находиться где-то в направлении неизвестного Питтингли. Мистер Эмберли выключил фары, развернул машину, яростно внушая себе, что должен был меньше всего доверять объяснениям кузины Филисити, которыми она заморочила ему голову, говоря с восторгом, но совершенно без знания дела. Если бы у него хватило ума ехать как положено, то сейчас он был бы уже в «Грейторне». А теперь, благодаря «короткой дороге», воспользоваться которой ему посоветовала Филисити, он уже опаздывал на обед.
Он вел машину довольно осторожно по ухабистой дороге, обсаженной живой изгородью. Клубился осенний туман и еще больше раздражал его. Впереди он увидел поворот налево, который, казалось, уводил в тупик, и Эмберли твердо решил придерживаться дороги, ведущей на Питтингли.
Дорога петляла и кружила по Уильду. Вокруг, куда ни кинь взгляд, ни одного дома, никаких признаков находящегося где-то поблизости Питтингли – мистер Эмберли заранее успел уже возненавидеть его. Он посмотрел на часы и ругнулся. Было начало девятого. Он с силой нажал
на акселератор, и большой мощный «бентли» рванул вперед, подпрыгивая на ухабах, что еще больше выводило мистера Эмберли из себя.
Питтингли казался каким-то мистическим местом. Никаких признаков поселка довольно суровые серые глаза мистера Эмберли не увидели, но зато за крутым поворотом на дороге в глаза сверкнули задние фонари какой-то машины.
Когда «бентли» приблизился к ней, свет фар, прорвавшись сквозь туман, высветил неподвижно стоявшую фигуру рядом с машиной. Вглядевшись, мистер Эмберли определил, что это была седьмая модель «остина». Машина стояла у обочины, мотор был выключен, и только боковые и задние огни включены. Он сбросил скорость и увидел, что неподвижно стоявшая на дороге фигура принадлежала не мужчине, как он сначала подумал, а женщине в плаще с поясом и фетровой шляпе, надвинутой низко на лоб.
Подъехав к маленькому «остину» на своем огромном «бентли», мистер Эмберли выключил мотор и, нагнувшись к противоположной дверце, спросил не без раздражения:
– Что-нибудь случилось? – Имея в виду, что он сам потерял дорогу, перспектива помогать менять колесо или копаться во внутренностях «остина» вызывала у него крайнее раздражение.
Девушка – он скорее догадался, чем увидел, что она совсем молода – не двинулась с места. Она продолжала стоять у дверцы «остина», глубоко засунув руки в карманы плаща.
– Нет, ничего, – сказала она. Голос у нее был серьезный, и у него создалось впечатление, что происходит что-то неладное, но выяснять причину глубокого волнения, прозвучавшего в ее коротком ответе, у него не было ни малейшего желания.
– Тогда не могли бы вы подсказать мне, правильно ли я еду в Грейторн? – спросил он.
– Не знаю, – ответила она нелюбезно.
Насмешливое выражение мелькнуло в глазах мистера Эмберли.
– Без сомнения, вам тоже незнакомы эти места?
Она приподняла лицо, и на мгновение он увидел его – бледный овал с недовольно надутыми губами.
– Да. Почти незнакомы. Во всяком случае я никогда не слышала о Грейторне. Доброй ночи.
Ответ был довольно резким, но мистер Эмберли не обратил на это внимание. Его собственные манеры, о чем постоянно напоминали ему в семье, были не только резкими, но граничили порой с грубостью, а потому неприветливость девушки в какой-то мере удовлетворила его.
– Напрягите немного свои мозги, – попросил он. – Вы знаете дорогу на Аппер Неттлфоулд?
Ее глаза скрывала тень от полей шляпы, но он был уверен, что она пристально посмотрела на него.
– Вам надо было сделать поворот налево еще милю назад, – сообщила она.
– Черт! – сказал мистер Эмберли. – Благодарю. Он выпрямился на сиденье и включил зажигание. Развернуть машину на такой узкой дороге было делом нелегким. Он отъехал подальше от «остина» и начал маневрировать. Приложив значительные усилия, он развернул «бентли», в свете фар четко вырисовывалась фигура девушки и «остин». Пока машина разворачивалась, девушка отступила, словно стараясь укрыться от ослепительного света фар. Мистер Эмберли все же увидел ее лицо, белое как мел, когда на мгновение свет упал на него.
Вместо того, чтобы побыстрее выбраться отсюда, он придержал машину, держа ногу на педали тормоза, а рукой по привычке крепко сжав переключатель скоростей. Свет фар его «бентли» был прямо направлен на небольшую машину, и мистер Эмберли разглядел кое-что необычное. На ветровом стекле «остина» была небольшая дырка, от которой веером расходились трещины, образуя звездный узор. Он наклонился над рулем, внимательнее вглядываясь.
– Что за человек в машине? – грубо спросил он.
Девушка быстро подошла к «остину», стараясь загородить спиной его ветровое стекло от излишне любопытного взгляда мистера Эмберли.
– А вам, собственно, какое до этого дело? – сказала она, тяжело дыша. – Я указала вам, где Аппер Неттлфоулд. Почему бы вам не отправиться своей дорогой?
Мистер Эмберли перевел ручку переключателя скоростей в нейтральное положение и зафиксировал тормоз. Выйдя из машины, он прямо направился к девушке. Теперь, стоя совсем близко, он увидел, что девушка – красивая, хотя этот факт не интересовал его, и очень нервничает, а вот этот факт вызывал у него подозрения.
– Уж больно молчалив ваш спутник, не так ли? – спросил с усмешкой он. – Отойдите от дверцы.
Она не двинулась с места, но, видно, была очень напугана.
– Будьте любезны, уезжайте. Какое вам дело, и зачем вы ко мне пристаете?
Он быстро протянул руку и схватил ее за запястье. Дернув довольно грубо за руку, он отодвинул ее от дверцы и заглянул внутрь. За рулем сидел человек, подозрительно неподвижный. Его голова свешивалась на грудь. Он не посмотрел на Эмберли и не произнес ни звука.
Девушка пыталась вырвать руку из пальцев-тисков мистера Эмберли, но он только крепче сжимал ее. Человек в машине оставался без движения.
– О, – сказал мистер Эмберли, – понимаю.
– Отпустите меня, – с ненавистью в голосе сказала девушка. – Я… Это… Я этого не делала!
Он продолжал держать ее за запястье, но смотрел на мертвого в машине. Темный вечерний костюм того был в беспорядке, словно кто-то рылся в карманах; на полосатой рубашке проступали красные пятна, и кровавая дорожка тянулась по жилетке.
Мистер Эмберли свободной рукой коснулся человека в машине. Казалось, он не чувствовал никакого отвращения.
– Еще не остыл, – сказал он. – Итак?
– Если вы думаете, что это сделала я, то ошибаетесь, – сказала девушка. – Я его обнаружила уже в таком положении. Говорю вам, меня даже не было здесь!
Он быстро прощупал весь плащ в поисках оружия. Она начала было сопротивляться, но поняла, что это бесполезно, так какой крепко держал ее. В правом кармане плаща было что-то твердое. Бесцеремонно он залез в карман и вытащил маленький автоматический пистолет.
Девушка стояла неподвижно. Ее голос был полон ненависти, когда она сказала:
– Если вы потрудитесь проверить его, то обнаружите, что обойма цела. В магазине должно быть семь пуль. Курок не взведен.
– Это в вашей привычке носить заряженный пистолет? – поинтересовался он.
– Это мое дело.
– Несомненно, – согласился он, поднося пистолет к носу и осторожно понюхав конец ствола. Затем выпустил ее запястье и открыл «магазин». Как она и сказала, он был полон, все семь пуль на месте. Отодвинув затвор, он убедился, что там пусто. Вернув «магазин» на место, он протянул пистолет девушке. Она взяла его, но как-то неуверенно.
– Благодарю. Убедились, что это сделала не я?
– Убедился, что вы сделали это не из данного пистолета, – ответил он. – Возможно, в действительности не вы стреляли, но что-то знаете об этом.
– Ошибаетесь, я ничего не знаю. Он был уже в таком состоянии, когда я обнаружила его.
– Мертвый?
– Нет, то есть да.
– Подумайте и решите: был он мертвый – нет, или мертвый – да? – посоветовал мистер Эмберли.
– Ну вас к черту! Отстаньте! – вспылила она. – Разве не видите, что я расстроена и не знаю, что говорю?
Его холодный взгляд остановил ее.
– Раз вы ставите так вопрос, то я отвечу: нет, не чувствую, что вы расстроены. Вы кажетесь чрезвычайно хладнокровной. Продолжайте, и покончим с этим. Этот человек был мертв, когда вы его обнаружили?
Она ответила не сразу, и было ясно, что она пытается обдумать, что же сказать. Яростное выражение лица исчезло, уступив место холодности и настороженности.
– Нет, – сказала она наконец, – думаю, он не был мертв.
– Что вас заставило так решить?
– Он сказал что-то, – ответила она с недовольным видом.
– Вот как? И что же он сказал?
– Не знаю. Не расслышала.
– Вы не умеете врать, – констатировал он. – Полагаю, вам пришло в голову оказать первую помощь?
– Я пыталась остановить кровотечение. – Она разжала руку и показала носовой платок, пропитанный кровью. – Я поняла, что это бесполезно. Он умер почти сразу, как только я подошла.
–А вы не подумали, что было бы хорошо попытаться остановить мою машину и попросить помощи?
Она закусила губу и бросила на него злой взгляд:
– Какая в этом польза? Вы только подумали, что это сделала я.
– Вы довольно хладнокровны, не так ли? – предположил он.
– Думайте, что хотите, – сказала она, – мне безразлично.
– Ошибаетесь. То, что я думаю, имеет для вас большое значение. Подойдите сюда на минуту, – он схватил ее за руку выше локтя и толкнул к «остину».
– Не стойте на свету, – сказал он раздраженно и еще раз наклонился, чтобы взглянуть на неподвижное тело в машине. – Вы обыскивали его карманы?
Она пожала плечами:
– Нет.
– Но кто-то обыскивал.
Он протянул руку к стеклу дверцы и медленно опустил его, затем засунул руку за лацкан пальто мертвого.
– Ни бумажника, ни записной книжки, – он вытащил руку и снова отпустил девушку.
– Черт! – произнес он спокойно, вытирая кровь со своих пальцев.
– Меня… меня тошнит, – сказала девушка.
Мистер Эмберли поднял одну бровь.
– Меня это не удивляет, – сказал он вежливо.
Девушка села на подножку машины и опустила голову на колени. Мистер Эмберли стоял, вытирая платком пальцы, и хмуро смотрел на нее. Наконец она встала.
– Теперь все хорошо. Что вы собираетесь делать?
– Сообщу в полицию.
Она посмотрела на него прямо.
– Обо мне?
– Возможно.
Она сжала руки. Затем с горечью сказала:
– Если вы считаете, что это сделала я, то зачем отдали мне пистолет? Я могу легко застрелить и вас.
– Не думаю. Но мне бы очень хотелось узнать, что вы делали здесь в такое время и почему у вас пистолет.
Она молчала.
Минуту спустя он спросил:
– Не очень-то вы разговорчивы, не так ли?
– Почему я должна быть разговорчивой? Вы не полицейский.
– Ваше счастье, что я не полицейский. Вы бы лучше сожгли этот платок.
Он повернулся и направился к своей машине.
Она вскочила, удивленная и растерянная.
– Вы… вы отпускаете меня? – спросила она, наблюдая за ним. Он открыл дверцу «бентли».
–Я – не полицейский, – напомнил он, не оборачиваясь.
– Но… но почему? – настаивала она.
Он сел в машину и захлопнул дверцу.
– Если вы сделали это, – сообщил он вежливым тоном, – то вы, черт возьми, настолько глупы, что полиция весьма скоро сама найдет вас. Доброй ночи!
Машина двинулась с места, дала задний ход и покатила по дороге.
Девушка в нерешительности осталась стоять у «остина». Она наблюдала, как задние огни «бентли» скрылись за поворотом дороги, и изумленно заморгала глазами.
Нащупав в кармане плаща фонарик, она вынула его, включила и снова повернулась к «остину». Кровь перестала течь и свернулась на холодном вечернем воздухе. Девушка направила луч фонаря на тело и осторожно просунула руку в открытое окно машины, ощупывая карманы пальто убитого. В одном кармане был кисет с дешевым табаком и трубка, в другом – коробка спичек. Она попыталась дотянуться рукой до карманов брюк, но не могла сделать этого, не сдвинув тело. Она отдернула руку, охваченная дрожью, и оглядела пустынные дорогу.
Туман, клубясь над землею, становился все плотнее. Девушка от озноба передернула плечами и пошла в обратную сторону. Свет фонарика, прыгая под ногами, высветил носовой платок, оставшийся лежать там, где она его выронила. Подняв влажный от крови платок, она сжала его в руке.
В свете фонарика туман казался белой стеной, но сквозь него девушка все-таки увидела канаву вдоль дороги. Она направилась в сторону Питтингли. На подъеме туман немного рассеялся и походил на дым от сигареты, сквозь него несколькими ярдами дальше она легко обнаружила проход в живой изгороди, растущей вдоль дороги. Там была сделана приступка для преодоления изгороди, за ней тропинка бежала через поле в восточном направлении. Тропинка привела к другой приступке, потом через буковую рощицу к другому полю, и вскоре показались мерцающие огни Аппер Неттлфоулда.
Вместо того, чтобы повернуть на север и пройти через деревню, девушка свернула на дорогу, ведущую на юг, прошла по ней ярдов пятьсот, пока не вышла на проселочную дорогу, представлявшую собой тележную колею. На табличке, прибитой к почерневшему от непогоды столбу, можно было с трудом прочитать легендарное название Айви коттедж, а чуть дальше по дороге в темноте белели ворота.
Девушка открыла их и прошла по грубо вымощенной дорожке к двери дома. Она была не закрыта, и девушка вошла, прикрыв за собой дверь. Сразу поднималась меж двух голых стен на верхний этаж лестница. На площадке – две двери: одна, та, что слева, вела в кухню и другие подсобные помещения, за дверью направо были жилые комнаты.
Эта дверь была приоткрыта. Девушка широко распахнула ее и стала на пороге, прислонившись к косяку. Ее темные глаза презрительно остановились на молодом человеке, который, развалясь, сидел за столом и осоловелыми глазами посматривал на нее. Девушка скривила губы в улыбке:
– Еще не пришел в себя?
Молодой человек выпрямился на стуле и попытался отодвинуться от стола.
– Со мной все в порядке, – сказал он заплетающимся языком. – Где, где ты была?
Она прошла в комнату, захлопнув за собой дверь. От грохота молодой человек вздрогнул.
– Боже, меня от тебя тошнит! – сказала она злым голосом. – Где я была? Ты прекрасно знаешь, где я была! Ты – дрянь, Марк, дрянь и пьяная свинья!
– О, заткнись! – зло сказал он. Потом с трудом поднялся на ноги и рванулся мимо нее к двери. Она услышала, как он прошел на кухню, и догадалась, что он сунул свою пьяную голову в раковину. Она скривила губы, сняв шляпу, бросила ее на стул, потом подошла к керосиновой лампе и прикрутила фитиль, так как он дымил.
Молодой человек вернулся в комнату. Он чуствовал себя виноватым и старался не смотреть ей в глаза.
– Прости, Ширли, – пробормотал он, – не знаю, как это случилось. Клянусь, я выпил не больше двух, ну, трех самое большее. Я совсем не собирался идти в этот чертов паб, но тот парень с фермы, как она называется?
– Какое это имеет значение, – теряя терпение, сказала она, – Ты не можешь удержаться от выпивки ни одного вечера. Ты знаешь, что теперь с тобой будет?
– Только не надо на меня давить, Ширли, – сказал он с ноткой скуки. – Хорошо, хорошо. Я знаю, что я – свинья. Не надо без конца зудить об этом. Должен был встретить того парня, не так ли? А вместо меня, как я полагаю, пошла ты.
Она вынула пистолет из кармана, положила его на стол и стала расстегивать плащ.
– Да, я ходила, – коротко сказала она.
– Ничего в этом особенного, ведь так? Я всегда говорил, что это розыгрыш. Только ты могла отправиться в эту отвратительную дыру и заставить меня жить в мерзком, забытом богом коттедже, все для того, чтобы ввести в заблуждение…
Он замолчал, уставившись на ее плащ.
– Черт возьми, Ширли, что это? – спросил он хриплым голосом.
Она сняла плащ.
– Кровь. Надо его сжечь.
Молодой человек стал бледным, как смерть, и ухватился за край стола.
– Что, что случилось? – спросил он – Ты… ты не стреляла, ведь нет?
– Не пришлось. Он был мертв.
– Мертв? – с глупым выражением на лице повторил он. – Что ты имеешь в виду – мертв?
– Застрелен. Вот видишь, не такое уж это было заблуждение, в конце концов.
Он опустился на стул, все еще изумленно глядя на нее.
– Черт возьми! – повторил он.
Казалось, что он старался прийти в себя от изумления.
– Кто же сделал это?
– Не знаю. Хотя все выглядит довольно просто. У него обыскали все карманы – должно быть, тот, кто убил его, знал о том, что мы собираемся встретиться. Иначе они не сделали бы этого.
– Откуда ты знаешь?
– У него не было этого с собой. Он успел сказать мне. Вероятно, испугался и не отважился принести это с собой.
Молодой человек протянул руку через стол и неуклюже погладил ее пальцы.
– Извини, сестренка. Тебе было так противно. Бедная девчушка!
Она сказала, тяжело вздохнув:
– Все нормально. Только досадно!
– Досадно! Легко сказать. Мы теперь не в лучшем положении, чем были до того. Если эта вещь, конечно, существует.
Она бросила на него сердитый взгляд.
– Хорошо, она существует. Я даже знаю, где она. Он сказал мне.
– Он сказал тебе?
При этих словах брат наклонился ближе.
– Где же она? – спросил он нетерпеливо.
Она встала.
– Думаешь, я скажу тебе? – ответила она высокомерно. – И ты выболтаешь все в первый же вечер, как напьешься?
– Черт возьми, это мое дело, не так ли? – вспылил он.
Она сказала холодно:
–Да, это твое дело, но выполнение его ты взвалил на меня. Хорошо, я выполнила его, но ты держись теперь от этого подальше, понял?
Он весь как-то сник, но все-таки упорно стоял на своем:
– Ты – девчонка. Ты не можешь сделать это, черт возьми, я даже слышать не хочу об этом убийстве.
– Я не уверена, что ты сделаешь это, – сказала она. – Ты бы лучше попридержал язык и вообще помалкивал.
Ее лицо смягчилось.
– Ох, Марк, ради Бога, брось пить хоть ненадолго! – сказала она. – Для этой работы нужны крепкие нервы, а какой толк от тебя, когда ты пьян каждый день?
– Хорошо, – пробормотал он, не глядя на нее. – Если честно, то сегодня это была не моя вина. Я даже не собирался идти в паб, но…
– Я знаю, – сказала она, – Ты встретил парня, который не хотел тебя отпускать. Я это уже слышала.

ГЛАВА II
Проехав совсем немного, Фрэнк Эмберли оказался в небольшом провинциальном городке Аппер Неттлфоулд в десяти милях от Карчестера. Он еще больше разозлился на себя, поняв, что не проморгай он поворот налево с Питтингли-роуд, не только бы вовремя приехал в Грейторн на поздний обед, но, главное, не оказался бы на месте мерзкого и, возможно, влекущего за собой разные неприятности убийства.
«Какого дьявола я отпустил ее?» – подумал он. Ответ не находился. Он нахмурился. «Чертов глупец!» – сказал он сам себе.
Он действительно не знал, что подтолкнуло его оставить женщину на дороге. Он не был впечатлительным, но ее нескрываемое хладнокровие удивило его, хотя сама девушка не произвела на него впечатление. Угрюмая девчонка! Из тех, кто ни перед чем не остановится. Но в то же время было ясно, что не она совершила преступление. Конечно, ему бы следовало доставить ее в полицию. Если она действительно не убивала того человека, то, во всяком случае, что-то знала об этом. Такое не скроешь от человека, у которого в избытке возможностей сталкиваться с убийствами почти каждый день. В то же время, приведи он ее в полицию, какие бы шансы у нее остались? Дело – швах. Добудь он еще доказательств, а он не сомневался, что их немало, и мог бы сам представить Верховному суду громкое дело.
Но это его не касается. Его обязанность совершенно определенная. И нельзя сказать, чтобы он слишком взволновался. Но если бы он не был осторожным, то оказался бы в незавидном положении человека, причастного к убийству. И все из-за чего? Он и сам, черт возьми, не знал.
Въехав в Аппер Неттлфоулд, Эмберли направил машину к полицейскому участку – старому строению из красного кирпича на рыночной площади. В участке он обнаружил молодого констебля с телефонной трубкой у уха и выражением смертельной скуки на лице. Тот взглянул на мистера Эмберли без всякого интереса и сказал в трубку, что ничего не слышит, хотя делал, видимо, все возможное, чтобы так оно и было. Потом он еще некоторое время послушал абонента и повторил свои слова, после чего повесил трубку.
– Слушаю, сэр? – сказал он, записывая что-то на листке бумаги,
Мистер Эмберли в это время сосредоточенно набивал табак в трубку.
– Сержант Габбинс тут? – поинтересовался он.
Молодой констебль подтвердил, что сержант Габбинс на месте.
– Хотелось бы его повидать, – сказал мистер Эмберли, зажигая спичку.
Молодой констебль посмотрел на него неприязненно. Его тяжелый взгляд скользнул по трубке.
– Очень срочно, – добавил мистер Эмберли.
– Я не знал об этом, сэр, – сказал констебль приглушенно. – Я передам сержанту.
Он вышел, а мистер Эмберли подошел к стене, чтобы прочитать объявление, красочно расписывающее, какие развлечения ждут тех, кто пожелает приобрести билет на ежегодный концерт для полицейских.
В дальнем конце комнаты открылась дверь с предостерегающей надписью на матовом стекле «Вход посторонним воспрещен», и появился дородный человек с грозно торчащими усами и багровым лицом.
– Итак, сэр, чем могу вам помочь? – спросил человек голосом, который должен был вызывать страх в сердцах правонарушителей.
Мистер Эмберли обернулся.
– Добрый вечер, сержант, – сказал он.
Суровость с лица сержанта как ветром сдуло.
– О, мистер Эмберли, сэр! – сказал он. – Давненько я не видел вас в наших краях, по меньшей мере полгода. Надеюсь, у вас все в порядке, сэр? Могу я что-нибудь для вас сделать?
– О, нет, – сказал мистер Эмберли. – Но думаю, вам следует знать, что на Питтингли-роуд находится мертвый человек.
Констебль, вернувшийся на свое место, открыл рот от изумления, но сержант воспринял это сообщение спокойно.
– Вы, вероятно, шутите, сэр, – сказал он снисходительно.
– Хотелось бы, – сказал мистер Эмберли, – но это не моя шутка. Вы бы лучше послали кого-нибудь туда. Я буду в Грейторне, если вы захотите повидаться со мной.
Улыбка исчезла с лица сержанта.
– Вы серьезно, сэр?
– Абсолютно. И совершенно в здравом уме. Человек находится в седьмой модели «остина», убит выстрелом в грудь. Очень грязная работа.
– Убийство, – сказал сержант. – Боже мой! Сейчас, сэр, одну минуту. Где, вы говорите, нашли его?
Мистер Эмберли подошел к столу и потребовал лист бумаги. Получив необходимое, он набросал план.
– Где расположен этот проклятый Питтингли, я не знаю, но машина находится приблизительно вот здесь, почти в миле от поворота к этому городишке. Я остановился спросить о дороге в Грейторн и обнаружил, что парень мертв. Возможно, убит. Я заехал к вам, но очень тороплюсь, так как уже на целый час опаздываю на обед.
– Хорошо, сэр. Вы приехали в Грейторн дня на два, так я понимаю? Будет расследование, но что я вам-то говорю об этом. Уилкинс, дозвонитесь до Карчестера. А вы не заметили чего-нибудь особенного, сэр? Никто не проезжал или не проходил в это время по дороге?
– Нет, впрочем, был сильный туман. Человек был еще теплый, когда я дотронулся до него, если эта деталь вам чем-то может помочь. Доброй ночи!
– Доброй ночи, сэр, и благодарю вас.
Констебль поднял трубку телефона и, пока сержант докладывал начальству о случившемся, молча стоял рядом, потирая подбородок и уставившись на дверь, которая захлопнулась за мистером Эмберли. Когда сержант повесил трубку, он сказал, как бы подводя итог своим рассуждениям:
– Да, он нахал, и в этом не может быть ошибки.
– Это мистер Фрэнк Эмберли, племянник сэра Хамфри, – сказал сержант. – Он очень умный молодой человек, вот он кто.
– Нагло ввалился сюда и рассказывает о мертвом человеке на дороге так, словно о каком-то обычном одуванчике, – проговорил констебль осуждающе.
– Для него – все это так и есть, – ответил строго сержант. – Если бы ты читал газеты, мой мальчик, то знал бы все о нем. Он – барристер. С большим влиянием человек и, по всему видно, далеко пойдет.
– Ну, по мне, так может далеко не ходить, – сказал констебль. – Не нравится он мне, сержант, это факт.
– Пошли мне Харпера и перестань слоняться по комнате, – приказал сержант. – Таких, как ты, которым не нравится мистер Эмберли, полно, но это его не волнует.
Тем временем машина Фрэнка Эмберли неслась по направлению к Хай-стрит. Выехав из Аппер Неттлфоулда, он уже не сомневался в правильности пути и доехал до Грейторна – большого, прочного каменного дома, стоявшего на склоне, ведущем к реке Неттл, меньше, чем за десять минут.
В холле его встретила кузина, озорная девица лет восемнадцати, которой непременно хотелось узнать, что с ним приключилось.
Он скинул пальто и смерил мисс Мэтьюс испепеляющим взглядом.
– Все твоя короткая дорога, – сказал он язвительно.
Филисити хихикнула:
– Ты осел, Фрэнк. Заблудился?
– Еще бы.
Он обернулся к вошедшей в холл тетке.
– Простите, тетя Марион. Это не моя вина. Я намного опоздал к обеду?
Леди Мэтьюс обняла его и сказала уклончиво:
– Дорогой Фрэнк! Ужасно опоздал, суфле из сыра совсем остыло. Дорогая, скажи кому-нибудь о Фрэнке. О, да здесь Дженкинс! Дженкинс, мистер Эмберли приехал.
Она одарила очаровательной улыбкой племянника и удалилась в гостиную. Эмберли усмехнулся и крикнул ей вслед:
– Тетя Марион! Мне следует переодеться?
– Переодеться, дорогой мальчик? Нет, конечно, нет. Ты не потерял свой багаж, не так ли?
– Нет, но сейчас уже десятый час.
– Ужасно, мой дорогой. Мы боялись, что ты попал в аварию.
Филисити ухватилась за рукав кузена:
– Фрэнк, ты не мог плутать целый час! Признавайся! Ты поздно выехал?
– Ты маленькая бестия, Филисити. Отпусти меня, мне надо умыться.
Минут через пять он снова спустился вниз и был препровожден Филисити в столовую. Пока он ел, она сидела рядом, положив локти на стол и уткнув в ладони подбородок.
– Бал будет в среду, – объявила она.
Фрэнк застонал.
– Ты захватил с собой маскарадный костюм? – спросила Филисити с беспокойством.
–Да.
– Какой он? – пристала к нему Филисити, сгорая отвечного женского любопытства.
– Костюм Мефистофеля. Вполне подходит к моему представлению о красоте.
– Видишь ли, я собираюсь предстать Пуховкой и твой костюм к моему совсем не подходит.
– Господи прости! Пуховка! Слушай, а ради чего и где будет этот бал?
Она широко открыла свои темно-карие глаза:
– Боже! Разве мама не написала тебе об этом в письме?
Он рассмеялся:
– Письма тети Марион точь-в-точь как ее манера разговаривать – самое важное всегда упускается.
– Ну, бал состоится в поместье Нортон. В честь помолвки Джоан.
– Джоан?
– Ты же знаешь! Джоан Фонтейн. Ты, должно быть, встречал ее здесь.
– Красивая девушка с большими глазами? А кто жених?
– О, сущий ангел. Его зовут Коркрэн. Уверена, у него полный сундук денег. Как бы Тони было, они помолвлены, и бал устраивают как бы в их честь.
–Подожди минуту. Какое у парня имя?
–У Коркрэна? Тони. А что?
Фрэнк поднял брови.
– Старик Корке! Думаю, это он. Он учился со мной в школе.
– Какая для него удача! – подчеркнуто вежливо сказала мисс Мэтьюс.
В этот момент дверь открылась, и вошел высокий, худой, седовласый человек.
Фрэнк встал:
– Добрый вечер, дядя.
Сэр Хамфри пожал ему руку:
– Ну что, Фрэнк? Я только услышал, что ты приехал. Что тебя задержало?
– Не что, а кто. Филисити, сэр. Она рассказала мне о короткой дороге. Но все оказалось наоборот.
– Поэтому великий мистер Эмберли заблудился! Могущество попрано, Фрэнк.
– Боюсь, да, сэр.
– Все дело в том, что он выехал не вовремя, – возмущенно сказала Филисити. – Бесполезно говорить, Фрэнк, что ты был очень занят, потому что я прекрасно знаю, что ты… как, папа, называется то, что барристеры получают летом – каникулы? Так вот ты на каникулах. И знаешь, папа, он говорит, что знает жениха Джоан.
Сэр Хамфри, наблюдавший, как его племянник заканчивает свою трапезу, пододвинул к себе графин с портвейном.
– Действительно? Необычайно безмозглый юнец, как я полагаю, но из прекрасной семьи. Этот костюмированный праздник, судя по всему, устраивают в честь их помолвки. Филисити очень дружна с мисс Фонтейн.
Мистеру Эмберли стало ясно, что эта дружба не по сердцу сэру Хамфри. Мысленно он перебрал все данные, касающиеся семейства Фонтейн, но не нашел ничего значительного.
В это время Филисити позвали к телефону.
Фрэнк решил открыть дяде причину опоздания.
– Это не совсем правда.
– Что не совсем правда? – поинтересовался сэр Хамфри, наполняя вторично свой бокал.
– Насчет того, что я заблудился. Я действительно плутал, но не целый час. Я столкнулся с убийством.
– Господи, спаси мою душу! – воскликнул сэр Хамфри, хватаясь за пенсне.
Он поправил его на костлявом носу и уставился на племянника с удивлением.
– Кто же убит?
– Представления не имею. Человек средних лет, одет респектабельно. Не могу сказать, кто он по профессии. Возможно, торговец или что-то в этом роде. Он был в седьмой модели «остина» на Питтингли-роуд.
– Фу ты! – сказал сэр Хамфри беспокойно. – Ужасно! Ужасно! Без сомнения, дело рук этих дорожных грабителей.
– Может быть, – сказал его племянник уклончиво.
– Тете и сестре лучше не рассказывай, – посоветовал сэр Хамфри. – Боже мой! Как неприятно! Убийцы у самых наших ворот! Не понимаю, куда идет мир?
Он продолжал озабоченно восклицать, входя к леди Мэтьюс в гостиную, и когда его жена ласково поинтересовалась, что случилось, что так расстроило его, то объяснения сэра Хамфри были настолько выразительны, что она тут же повернулась к Фрэнку и попросила его все подробно ей рассказать.
Имея более точное представление о нервах тетки, чем о нервах сэра Хамфри, Фрэнк не стал церемониться.
– Ужасное происшествие, тетя. Я обнаружил убитые тела. Точнее, одно тело.
Леди Мэтьюс не выказала особенного беспокойства.
– Силы небесные! Фрэнк! Надеюсь, не здесь?
– Нет, на Питтингли-роуд. Убит человек. Дядя думает, что это, наверное, дело рук бандитов.
– Боже мой! – сказала тетя. – Какое-то средневековье. На Питтингли-роуд! Какое выбрали неподходящее место. Дорогой, надеюсь, они дали тебе что-нибудь поесть?
– Да, спасибо. Великолепный обед.
Сэр Хамфри будучи «идеальным мужем», похлопал мягко жену по руке:
– Не стоит так беспокоиться, Марион.
– О, дорогой, почему я должна беспокоиться? Хотя для бедного Фрэнка это очень неприятно. Надеюсь, поблизости от нас не действует банда преступников. Как ужасно, если окажется, что чей-то личный шофер являются лидером левой организации.
– Ладлоу? – Сэр Хамфри был явно ошеломлен. – Любовь моя, Ладлоу служит у нас более десяти лет! Что тебя заставляет предполагать, что он может иметь какое-то отношение к этому ужасному делу?
– Я уверена, что он не имеет к этому отношения, – ответила его жена.
– Но в этой книге, – она порылась среди диванных подушек и вынула книгу в грязновато-коричневом переплете, – говорится именно о шофере. Так возбуждает нервы.
Сэр Хамфри снова поправил пенсне на носу и взял в руки книгу.
– «Крадущаяся смерть», – прочел он. – Дорогая, разве тебе это доставляет удовольствие?
– Не могу сказать, что большое, – согласилась она. – Симпатичный человек на деле оказывается злодеем. Думаю, что это так несправедливо, когда кто-то начинает восхищаться им. Фрэнк, я говорила тебе, чтобы ты захватил маскарадный костюм?
– Да, тетя. Кто такие Фонтейны? Из новых?
– О, нет, не из новых. Наверняка ты помнишь старого мистера Фонтейна? Хотя не могу представить, почему ты должен помнить, ведь он никуда не выходил. Он уже умер.
– Может быть, поэтому он никуда не выходил? – спросил Фрэнк.
– Вовсе нет, дорогой. Почему я вдруг вспомнила о его передвижениях сейчас? Как давно умер Джаспер Фонтейн, Хамфри?
– Два года назад или даже больше, если память мне не изменяет.
– Думаю, ты прав. Никогда он мне не нравился, но, по крайней мере, его редко можно было видеть. Филисити не настаивает на том, чтобы быть очень близкой с этой девушкой, хотя ничего не имею против нее. Даже более того: я уверена, что она очаровательная, но я всегда недолюбливала Бэзила и, смею сказать, не изменю своего мнения. Как поживает твоя мама, дорогой мальчик?
– Прекрасно и посылает тебе привет. Но не отвлекайся, тетя. Что из себя представляет Бэзил и почему ты не любишь его?
Леди Мэтьюс посмотрела на него и ласково улыбнулась.
– Тебе не кажется, Фрэнк, что иногда человек даже не знает, почему он недолюбливает другого человека?
Мистер Эмберли вполне серьезно отнесся к этому вопросу. Немного помолчав, он ответил:
– Думаю, я бы знал точно.
– Ах, это так по-мужски, – пробормотала тетя. – А вот я не могу объяснить.
Сэр Хамфри, оторвавшись от чтения вечерней газеты, вставил:
– Моя дорогая Марион, не стоит делать из Фонтейна некую загадку. Ничего необычного в нем нет. Не могу сказать, чтобы я очень интересовался им, но, возможно, я старомоден. Прости, Филисити, будь любезна, закрой дверь. Здесь настоящий сквозняк.
Филисити повиновалась.
– Извините, – сказала она, – звонила Джоан. У нее был отвратительный день. И ты знаешь из-за чего, мама? Прислали ее костюм и, конечно, чек, а Бэзил увидел и поднял ужасный шум и сказал, что не будет оплачивать чек. Можно подумать, что от этого он станет банкротом. Джоан говорит, что он всегда скандалит из-за денег, хотя это выглядит абсурдно, коль денег у него хватает.
Сэр Хамфри посмотрел поверх очков.
–Тебе не стоит потворствовать подруге, когда она так нелояльно отзывается о своем брате, Филисити, – сказал он.
– Он всего лишь сводный брат, – вспылила Филисити. – И при этом перестарок(?). Однако Джоан сумела уломать его. Думаю, он успокоился при мысли, что ему не так долго придется тратить на нее деньги.
– Не хочешь ли ты сказать, что все это время проговорила только с подругой? – перебил ее Фрэнк.
– Конечно, а почему бы нет? Между прочим, я хочу сказать, что Джоан говорит, что пыталась заставить Бэзила предстать на бале в костюме Мефистофеля, потому что она и Тони хотят одеться как Маргарита и Фауст, но он не согласился. И какая удача! Я сказала ей, что приведу кое-кого именно в этом костюме. Она была в восторге!
– Так ты мне все-таки раскроешь секрет? – сказал Фрэнк. – А то эта неясность начинает действовать мне на нервы. Кто этот Бэзил?
– Сводный брат Джоан, идиот.
– Это я понял. И он является нынешним владельцем поместья?
– Конечно. Он унаследовал все, когда старый мистер Фонтейн отдал концы.
Сэр Хамфри снова посмотрел поверх очков, явно огорченный.
– Умер, моя дорогая, умер, – поправил он.
– Хорошо, папочка. Умер. Он был племянником мистера Фонтейна, а поскольку у Фонтейна не было детей, Бэзил стал наследником. Все очень просто.
– О, нет, у Джаспера Фонтейна были дети, – вставила мягким голосом ее мать. – Вернее сказать, один ребенок. Он умер около трех лет назад. Помню, я видела сообщение об этом в «Таймс».
Филисити была несказанно удивлена:
– Я никогда не слышала ни о каком его сыне. Ты уверена, мама?
– Абсолютно, дорогая. Он был чрезвычайно трудный юноша и уехал в Южную Америку.
– Африку, дорогая, – поправил сэр Хамфри из-за газеты.
– Ты уверен, Хамфри? Ну, я думаю, это одно и то же. Произошел неприятный скандал. Что-то, связанное с картами. Молодой Фонтейн напился, что можно объяснить его привычкой к беспорядочной жизни. Его отец навсегда отказался иметь с ним дело. Не знаю, что было с ним дальше, кроме того, что он умер.
– Покончим с ним тогда, – сказал Фрэнк. – Что же касается неприятного для всех Бэзила – есть ли у него странные привычки?
– О них мне ничего не известно, дорогой.
Сэр Хамфри отложил в сторону газету.
– В наши дни в газетах читать нечего, кроме описаний сенсационных преступлений, сделанных в самой непривлекательной манере, – сказал он сердито. – Молодые люди, как насчет бриджа?
На следующий день Филисити отправлялась за покупками для матери в Аппер Неттлфоулд, и было решено, что Фрэнк должен сопровождать ее. Его предложение данную вылазку совершить на машине было категорически отвергнуто. Филисити сказала, что Вольфа надо хорошенько выгулять.
Вольф – восточноевропейская овчарка Филисити. Когда ее выпускали из конуры, она проявляла свое удовольствие, прыгая вокруг своей хозяйки и громко лая на протяжении первых сотен ярдов прогулки. Фрэнк знал по опыту, что выгуливать его было удовольствие не из приятных, поскольку собака была крайне не дисциплинированная, ее приходилось все время одергивать и держать подальше от проезжавших машин, а кроме того, у Вольфа была привычка неосторожно ввязываться в пререкания с другими представителями собачьего племени.
Довольно узкая главная улица городка, как обычно по выходным дням, была переполнена машинами, чьи владельцы припарковывали их у самых дверей магазинов, пока делали покупки. Когда Вольф решил обменяться «любезностями» с эрдельтерьером, сидящим в большом автомобиле туристской модели, Филисити обратила внимание на машину и объявила Фрэнку, что эта машина принадлежит Тони Коркрэну. В этот момент из дверей кондитерской вышла стройная светловолосая девушка в твидовом костюме, сопровождаемая молодым человеком.
– Да это Джоан! – сказала Филисити и бросилась через улицу.
Фрэнк последовал за ней, оставив без присмотра Вольфа, который явно рвался к лавке мясника. Когда он нагнал Филисити, она повернулась к нему.
– О, Фрэнк, представляешь? Джоан говорит, что убили их дворецкого! Кстати, это мой кузен Фрэнк Эмберли, Джоан. Он говорит, что знает вас, мистер Коркрэн. Вот я и говорю, какая ужасная вещь случилась с Даусоном. Как это произошло? – добавила она.
– Вашего дворецкого? – спросил Фрэнк, высвобождая руку из крепко, сердечно пожимавшей ее ладони Коркрэна. – О!
– Чудовищно, не так ли? – спросил Энтони, молодой человек привлекательной наружности. – Я этим хочу сказать: только что человек шептал вам на ухо: «Не хотите ли рейнвейна, сэр?» – и вдруг – убит! Скверная история, а?
Он посмотрел на своего бывшего школьного товарища с той долей уважения, с какой обычно относятся к людям, которых считают незаурядными существами.
– Конечно, я знаю, что подобные небольшие неприятности – обычное дело для мозговитых парней из адвокатуры, хотя и неприятное, сам понимаешь. Исключительно печальное зрелище.
– Несомненно, – согласился Фрэнк.
Он нахмурился. Его кузина обвинила его в отсутствии должного интереса, на что он ответил:
– Нет, нет, я необычайно заинтересован. Так как это произошло, мисс Фонтейн?
Красивая девушка скромно ответила:
– Видите ли, мы еще не так много знаем. Накануне Даусон работал лишь половину дня, а затем, кажется, собирался поехать на «беби остине». Бэзил держит эту машину для слуг, поскольку поместье находится довольно далеко от города, а автобусы мимо нас не ходят. Мы ничего не знали, пока вчера, уже поздно вечером, к нам не заехал полицейский и не рассказал Бэзилу о том, что они нашли мертвого человека на Питтингли-роуд и установили, что это Даусон. Он был застрелен. Это просто ужасно! Ведь он в поместье уже столько лет, и я представить не могу, кто же решил застрелить его. Бэзил жутко переживает.
– Наверное, он был старый, преданный слуга?
– Разумеется! – сказал Энтони. – Высокомерное ископаемое. Очень ревностно относился к делу. Сама мрачность.
Джоан даже передернула плечами.
– Ужас охватывает. Я очень огорчена тем, что это случилось. Видите ли, Даусон не был нашим старым слугой на самом деле, мы наняли его вместе с Коллинзом, когда умер дядя Джаспер, но все равно случившееся – чудовищно, и мне кажется, будет бессердечным устраивать танцы в среду.
– Да, конечно, но моя дорогая девочка, не можем же мы сидеть и без конца горевать, – запротестовал ее жених. – Не могу скрыть от тебя, что твой брат Бэзил уже действует мне на нервы. В конце концов, событие неприятное и все такое, но все-таки он не был его лучшим другом.
– Дорогой, дело не в этом, – настойчиво возразила Джоан. – Я пытаюсь объяснить тебе, что чувствует Бэзил рядом с мертвым. Он этого не переносит. Ты упорно считаешь, что он бессердечный человек, потому что он так выглядит. Но он не такой. И это одна из черт, которая мне нравится в нем.
– Да брось ты это, – запротестовал Энтони, – он занимается стрельбой и охотится, не так ли?
– Да, но ему не нравится соприкасаться со смертью, и я уверена, что никогда ты не видел, чтобы он подобрал птицу, которую убил. Только не говори ему об этом, потому что он не желает, чтобы кто-то знал это. Он даже не взялся похоронить щенков Дженни. Даже не прикоснулся к ним.
– Ну, как бы то ни было, я думаю, что все эти траурные переживания преувеличены, – сказал Коркрэн.
Джоан молчала, но выглядела обеспокоенной. Вмешалась Филисити:
– Ничего нет веселого в том, что убили дворецкого, но…
Шум на дороге прервал ее.
– О, Боже! Вольф! – закричала она.
Вольф, выскочив из лавки мясника, налетел на бультерьера. Между собаками сразу возникла взаимная неприязнь, и после нескольких минут рычания они затеяли драку. Пока Филисити восклицала, какая-то девушка бросилась к собакам и попыталась оттащить бультерьера. Мистер Эмберли бросился к драчунам и схватил Вольфа за ошейник. Девушка обхватила бультерьера руками за горло.
– Держите свою собаку, – задыхаясь, крикнула она. – Я попытаюсь оттащить Билла. Это единственный выход.
Бультерьер все же умудрился, к своему удовольствию, вцепиться в горло Вольфа, но его хозяйка безжалостно сдавила ему горло, и собака отступила. Мистер Эмберли схватил Вольфа и крепко держал.
Девушка пристегнула поводок к ошейнику бультерьера и наконец взглянула на мистера Эмберли.
– Во всем виновата ваша собака, – начала она, но вдруг замолчала, удивленно уставившись на мистера Эмберли и побелев как полотно.
– Ей это свойственно, – сказал Фрэнк невозмутимо. – Но не думаю, что ваша собака пострадала.
Девушка опустила глаза.
– Нет, – сказала она, собираясь уйти, но в это время подошла Филисити.
– Знаете, я очень сожалею, – сказала Филисити. – Мне надо постоянно держать его на поводке. Надеюсь, он не поранил вашу собаку?
Девушка довольно презрительно улыбнулась:
– Скорее обратное, надо признаться.
Филисити посмотрела на нее с интересом.
– Не та ли вы девушка, что живет в Айви коттедже? – поинтересовалась она.
– Мой брат и я сняли его недавно.
– Вы собираетесь остаться здесь надолго? Вы – Ширли Браун, не так ли? А я – Филисити Мэтьюс. Это мой кузен Фрэнк Эмберли.
Мисс Браун слегка кивнула, но не смотрела на мистера Эмберли.
– Мне давно хотелось с вами познакомиться, – продолжала Филисити. – Ужасно рада, что это произошло. В нашем захолустье почти нет молодежи. Вы знаете мисс Фонтейн?
Девушка покачала головой.
– Нет, боюсь, я мало выхожу. Мой… мой брат – почти инвалид.
– О, какое несчастье! – посочувствовала Филисити. – Джоан, это мисс Браун, которая живет в Айви коттедже.
– Хотел бы вам напомнить, – вмешался Фрэнк, – что вы мешаете движению на дороге.
Филисити заметила возмущенного водителя, яростно нажимавшего на клаксон. Она потянула на тротуар мисс Браун, которая неохотно ей подчинилась.
– Вы слышали новости? – спросила Филисити. – Убили дворецкого Фонтейнов! Не ужасно ли?
– Нет, я не слышала об этом. Вы уверены, что он был убит?
– Понимаете, ему стреляли в грудь, – сказал мистер Эмберли мягко. – Он сидел за рулем «остина-семь».
– Понимаю, – сказала Ширли.
Мистер Коркрэн казался озадаченным.
– Да, так и было. Но откуда, черт возьми, ты все это знаешь?
– Я обнаружил его, – сказал мистер Эмберли.
Это произвело сенсацию. Только темноволосая девушка, стоящая рядом с ним, не проявила ни удивления, ни недоверия. В том, как она держалась, чувствовалось напряжение, но ее взгляд, который она переводила с ошарашенной Джоан на полную нетерпения Филисити, оставался безучастным и почти скучающим.
– Я думал, – сказал мистер Эмберли, прерывая поток вопросов, – что рано или поздно вы узнаете об этом.
– Так, значит, это ты? – сказала Филисити, смерив его испепеляющим взглядом. – Продолжай, расскажи нам, как это случилось?
Он посмотрел на нее насмешливо:
– Я приберегаю свои показания для расследования, любовь моя.
Ширли Браун вся напряглась. Затем сказала, как бы шутя:
– Всю правду и ничего, кроме правды.
– Вижу, вы прекрасно осведомлены о процедуре, – сказал мистер Эмберли.
Она посмотрела прямо ему в глаза, но ничего не сказала. Собаки, до этого времени безобидно рычавшие, вдруг опять попытались вцепиться в горло друг другу. Ширли крепче намотала поводок бультерьера на руку и отступила.
– Не могу больше задерживаться, – сказала она. – Надо сделать кое-какие покупки. До свидания.
Джоан наблюдала, как она шла по улице.
– Странная девушка, – заметила она.
– О, не знаю. Довольно симпатичная, как мне показалось, – сказала Филисити. – Послушайте, не можем же мы стоять здесь вечно. Мне надо зайти к «Томпсону» и «Креветту». Кто со мной? Фрэнк, ради Бога, держи Вольфа. Я только отойду на пять минут.
Оставшись одни, мужчины прогуливались по улице.
– Знаешь, Эмберли, в этом убийстве есть что-то чертовски странное, – сказал Энтони.
– Только не надо рассказывать об этом всему городу, – посоветовал самый невоспитанный человек в Лондоне.
– Ты прав, но шутки в сторону. Ты знаешь, почему кому-то захотелось выстрелить в упор в дворецкого? Респектабельного зануду, прожившего в поместье не один год. Дело не в нем, здесь что-то другое. Я имею в виду, что полно людей, на которых могут покушаться– гангстеры, министры Кабинета и тому подобные, но не дворецкие. В конце концов, зачем убивать дворецкого? В чем же смысл?
– Представления не имею, – сказал Фрэнк обескураженно.
– А его и нет, – заявил Энтони, – Вот поэтому-то все выглядит так подозрительно. Знаешь, что я скажу тебе, Эмберли: читать в книгах о таинственных вещах – занимательно, но в настоящей жизни все совсем по-другому. Таинственного, загадочного тут мало. Забудь о нем.
– Постараюсь.
– Да, – сказал Энтони неожиданно мрачно. – Но если бы ты пожил в поместье, то не смог бы избавиться от этого наваждения. Все вокруг словно пронизано тайной.
– Неужели? – спросил Фрэнк. – А почему?
– Будь я проклят, если хоть что-то понимаю. Вроде ничего определенного, но все-таки какая-то таинственность существует. Прежде всего – брат Бэзил.
Тони понизил голос и сказал доверительно:
– Только между нами: он немного странный человек. Правда, на него у меня совсем нет времени. Да и в моем положении все разузнавать как-то неудобно. Если бы не Джоан, то точно тебе скажу, меня ни за что не заманили бы в поместье.
–Из-за его таинственности или из-за хозяина?
– Понемногу из-за того и другого. Обрати внимание, я не говорил, что с домом что-то неладно. Это скорее, люди, живущие в нем. Словно стая кошек бродит в темноте, и все что-то высматривает. Слушай, только никому не говори об этом, но я точно знаю: каким бы пустяковым делом ни занимался, все время чувствуешь, что за тобой следят. Это жутко действует на нервы.
– За тобой следили?
– Кто его знает, но не удивлюсь, если узнаю, что да. У брата Бэзила есть лакей, который всегда появляется словно ниоткуда. Еще один пережиток старого. Так вот, если бы его убили, я бы не переживал. И мне, и Джоан он кажется противным, но брат Бэзил любит парня.
– Кстати, что странного в брате Бэзиле? – спросил Фрэнк.
– Что странного? О, я понимаю, что ты имеешь в виду. Не знаю, как сказать. Он из тех, кто по скупости будет пить воду из ванны. Чертовски неуравновешенный. Не стоит говорить, что Джоан живется с ним худо. Этакий радушный тип. Насквозь фальшивый. Называет тебя стариком и при этом сильно бьет по спине.
Фрэнк опустил большой палец вниз, подобно древнему римлянину.
– Вот-вот, – согласился мистер Коркрэн. – Я вижу, что ты чувствуешь то же самое. Есть еще одна вещь…
Что это за вещь, его друг так и не услышал, так как в этот момент обе девушки подошли к ним. Джоан Фонтейн, закончив делать покупки, была готова идти домой. Пожимая на прощанье руку мистеру Эмберли, она сказала:
– Филисити обещала прийти на обед. Надеюсь, вы придете тоже.
– Благодарю, с удовольствием, – сказал Эмберли к немалому удивлению его кузины.
Когда Джоан и Коркрэн уехали, Филисити выразила надежду, что кузен не станет возражать против посещения поместья.
– Я уже приняла приглашение, – объяснила она. – Конечно, там жутковато после этого убийства. У Бэзила расстроены нервы и все такое, но Джоан говорит, что он всегда чувствует себя лучше, когда к ним приезжают гости. Ты будешь ужасно возражать?
– Не буду, – ответил Фрэнк.
Филисити проницательна посмотрела на него.
– Вижу, тебе хочется пойти туда.
– Да, – сказал мистер Эмберли.

ГЛАВА III
Вернувшись в Грейторн, они обнаружили, что в гостиной их ждет инспектор из Карчестера. Он давно знал мистера Эмберли и не пытался скрывать, что недолюбливает его. Он задал ему несколько вопросов и, выслушивая ответы, фыркал, записывая их в блокнот. Сообщив Эмберли, что ему следует присутствовать во время разбирательства, которое состоится на следующий день в одиннадцать часов, он откланялся, едва заметив, что после разбирательства он не будет чувствовать себя обязанным в дальнейшем еще раз беспокоить мистера Эмберли. Его недоброжелательность имела свою подоплеку, так как однажды ему пришлось работать над расследованием одного дела вместе с мистером Эмберли, который занялся им совершенно случайно и повел его так, что виновный сделал чистосердечное признание. Инспектору это не понравилось; поговаривали, будто бы он клялся, что не хочет больше иметь дело с мистером Эмберли.
Из уважения к сэру Хамфри, который не любил разговоры об убийствах, эта тема в Грейторне не обсуждалась. Фрэнк играл в теннис с кузиной днем, а вечером отвез ее на машине в поместье «Нортон», расположенное в семи милях на восток от Аппер Неттлфоулда и почти в трех милях от Грейторна.
Особняк был построена начале восемнадцатого века. Фасад был выложен из камня и старых красных кирпичей. Дом стоял в небольшом парке, через который несла свои воды река Неттл, посаженные по берегам ивы низко склонялись к воде. Внутри дом имел прекрасную планировку, соответствующую периоду постройки, но мебель была тяжеловесной, что говорило о плохом вкусе покойного мистера Фонтейна.
Эмберли и его кузину встретил тонкогубый человек среднего роста, выполнявший обязанности скончавшегося дворецкого.
Войдя в холл, Филисити сказала:
– Добрый вечер, Коллинз.
Услышав это, Эмберли быстро взглянул на него. Внешность лакея была не примечательна: худое, с нездоровой бледностью лицо, а глаза скромно опущены вниз.
Филисити с сочувствием заговорила с ним об убийстве Даусона. Она подумала, что коль он столько лет проработал вместе с дворецким, то должен ощущать утрату, и была несколько сбита с толку его спокойным ответом:
– Вы очень добры, мисс. Трагический случай, как вы говорите. Но хотя я, естественно, не желал, чтобы подобное случилось, тем не менее мы с Даусоном никогда не были, как это говорят, по-настоящему дружны.
Он направился к одной из дверей, ведущих из холла, и Филисити, чувствуя себя оскорбленной, последовала за ним. Она представила ему своего кузена, и обычно опущенные глаза лакея скользнули по лицу Эмберли. Это были холодные, невыразительные, безжалостные глаза. Взглянув на пришедшего, они вновь скрылись за опущенными веками. Лакей открыл дверь и объявил о приходе гостей.
Джоан, ее жених и крупный мужчина симпатичной и здоровой наружности сидели вокруг камина. Эмберли представили этому мужчине, за чем последовало продолжительное, до боли крепкое рукопожатие. Бэзил Фонтейн бурно выразил удовольствие, приветствуя гостей своего дома. Он был одним из тех людей, которые излучают доброжелательность. Эмберли смог понять своего друга Коркрэна. Личность Фонтейна действительно казалась добродушной, но под этим скрывалась определенная раздражительность, которая вспыхивала при малейшем побуждении. Он суетился, предлагал выпивку, пододвигал стулья, подшучивал над Филисити с самым веселым видом, но когда его сводная сестра не сразу подчинилась его команде усадить подругу поближе к камину, он заговорил грубо; его вспышка показалась неконтролируемой и быстротечной.
Вскоре он снова улыбался.
– Вы знаете Коркрэна, не так ли? – сказал он.
– Собирается стать членом моей семьи, что, без сомнения, уже рассказал вам, – и положил ласково руку на плечо Энтони, не отреагировавшего на этот жест.
По натуре он явно был гостеприимным хозяином. Он заставлял их расслабиться, предлагал сигары и сигареты, принес Филисити подушку. До тех пор пока он окончательно не убедился, что все гости чувствуют себя удобно, он не начал обсуждать предмет, который занимал его внимание. Он повернулся к Эмберли и сказал просто:
– Ужасно рад, что вы пришли сегодня с кузиной. Я знаю, что именно вы обнаружили бедного Даусона.
– Да, я нашел его, но боюсь, не могу многого рассказать вам об этом, – ответил Эмберли.
Фонтейн отстриг конец сигары. На его лице отразилось беспокойство. Он выглядел как человек, который не может отбросить кошмарных воспоминаний.
– Понимаю, – сказал он. – Его застрелили, не так ли? Вы видели кого-нибудь или нашли что-нибудь? Я имею в виду какую-нибудь улику?
– Нет, – ответил Эмберли. – Ничего.
Джоан наклонилась вперед.
– Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали нам только то, что видели, – сказала она. – Полиция сообщила нам голые факты, а мы чувствуем себя в какой-то мере ответственными, ведь он был наш слуга.
– Да, расскажи нам то, что можешь, – сказал Энтони, – не более того.
Он улыбнулся Джоан.
– Не стоит так волноваться, дорогая. Лучше вообще не думать об этом.
Фонтейн посмотрел на него с раздражением.
– Не так-то легко забыть об убийстве одного из твоих слуг, – сказал он. – Ты относишься к этому слишком легко, но он не был твоим слугой. Это самое ужасное, что могло случиться, – он слегка передернул плечами. – Не могу выбросить из головы. Чтобы парня отправили на тот свет так хладнокровно!
Казалось, он почувствовал взгляд Эмберли и взглянул на него.
– Думаете, что я чересчур тяжело переживаю это? Возможно. Не отрицаю, что очень огорчен.
Он зажег спичку и поднес ее к сигаре. Эмберли смотрел, как колеблется пламя.
– Я не могу понять, что случилось, – сказал Фонтейн отрывисто. – Полиция говорит о каких-то дорожных разбойниках. Его ограбили?
Коркрэн, заметив бледное, встревоженное лицо Джейн, легкомысленно вмешался:
– Ограблен? Конечно. Спорим на шиллинг, что вы обнаружите, что он удрал с семейным серебром. Не знаете, откуда так чертовски сквозит? – Он оглянулся и увидел, что дверь приоткрыта. Он хотел было встать, но фонтейн опередил его.
– Не беспокойтесь, я закрою, – сказал он и тяжелой походкой прошел к двери. Он выглянул в холл перед тем, как закрыть дверь, и Энтони, наблюдая за ним, шепнул с подозрением, что, вероятно, этот парень Коллинз, как всегда, подкрался к двери.
Фонтейн рассерженно посмотрел на него, по покачал головой.
– Нет. Но нам лучше не говорить так громко. Естественно, слуги сгорают от любопытства. – Он взглянул на Эмберли. – Разве их можно винить в этом?
– Думаю, – сказал медленно Эмберли, – что чувствовал бы себя невероятно жестоким, если бы обвинил слугу, которого обнаружил подслушивающим у замочной скважины.
– Это все выдумки Коркрэна, – сказал Фонтейн довольно сердито. – Все вздор! Я не защищаю Коллинза, но… – Он оборвал фразу и внезапно перейдя на шутливый тон, начал говорить о предстоящем бале.
Дверь медленно открылась, и лакей внес поднос с бокалами. Напряженность и ощущение неловкости, казалось, возникли с его появлением. Голос Фонтейна зазвучал громче. Джоан засмеялась нервным смехом. Лакей, двигаясь бесшумно по толстому ковру, подошел к столику у стены и поставил поднос. Так же бесшумно и осторожно вышел из комнаты. Эмберли заметил, что он с особой тщательностью закрыл за собой дверь.
Эмберли посмотрел на Фонтейна и сказал прямо:
– Вам этот человек не нравится?
Все удивились этому внезапному, довольно невежливому вопросу.
Фонтейн, в свою очередь, посмотрел на Эмберли, смех замер у него на губах. Он покачал головой.
– Нет, не очень. Не стал бы его держать, но мой дядя хотел, чтобы он остался.
– Вам ничего не известно об их враждебных отношениях с Даусоном?
– Нет. Не думаю, чтобы они ладили между собой, но никогда враждебности не наблюдал.
– Не думаете ли вы, что Коллинз… как-то замешан во всем?
Этот вопрос Эмберли задала Джоан.
– Нет, мисс Фонтейн. Я только хотел узнать.
– Да нет, – сказал Фонтейн, – я случайно знаю, что он был здесь в то время, когда совершили убийство.
– Надеюсь, вы в этом точно уверены? – спросил Эмберли.
Фонтейн рассмеялся:
– Боюсь, да. Он действительно выглядит типичным злодеем, не так ли? Вот что, давайте не будем шутить. Вы собирались рассказать нам только то, как обнаружили тело Даусона.
Рассказ Эмберли, как посетовала его кузина, не имел ничего общего с сенсационным заявлением. Он был краток, даже слишком краток. Эмберли не выделял никаких деталей и не выдвигал никаких предположений.
Пока он рассказывал, то чувствовал, что атмосфера в комнате была почти мучительно тревожная. Она не затрагивала Филисити, которая была откровенно в восторге. Да и Коркрэн воспринимал все легкомысленно. Но Джоан сидела, впившись тревожным взглядом в лицо рассказчика. Да и Фонтейн, раздраженный замечаниями Энтони и не разделявший явного удовольствия филисити, .слушал внимательно, его сигара догорала в руке, роняя пепел на пол. Посмотрев на него, никто не мог усомниться в искренности его горя. Он хотел знать все до мельчайших подробностей, снова и снова задавал вопрос: «Вы уверены, что никого не встретили на дороге?»
Рассказ Эмберли, сжатый из-за отсутствия красочных деталей, занял немного времени. Последовавшее молчание могло быть продолжительным, если бы не Коркрэн. Веселым голосом он предложил Фонтейну и Эмберли сыграть завтра в гольф, чтобы избавиться от охватившей всех страсти к расследованиям.
Фонтейн играть не хотел и выразил это, качнув головой:
– Играйте вдвоем. Я должен съездить в город.
– В город? Зачем? – спросила его сводная сестра.
– Надо разузнать о найме нового дворецкого, – ответил он коротко. – Я говорил сегодня по телефону с бюро Финча. Боюсь, что нанять нового дворецкого будет трудно. Слуги не хотят ехать на работу в столь уединенное место. И кроме того, этот ужасный случай. Сами понимаете, это их отпугивает. Желающих мало.
– О, мой Бог, значит ли это, что нам придется терпеть скользящего по комнатам, как змея, Коллинза неизвестно сколько времени? – застонал Коркрэн.
– Я должен кого-то нанять. Работа дворецкого не для Коллинза, да он и не любит ее. Фонтейн посмотрел на свою сигару, увидел, что она догорела, и отложил в сторону. Сделав попытку избавиться от удрученного состояния, он поднялся и предложил сыграть в снукер.
Следуя своей привычке, он возглавил шествие в бильярдную. К разговору об убийстве больше не возвращались. Несмотря на веселое настроение Фонтейна и легкие шутки Коркрэна, Эмберли не покидало смутное ощущение дискомфорта, который, казалось, заполнил весь дом. Он вспомнил слова Энтони, пытавшегося не совсем удачно описать это ощущение.
Когда визит подошел к концу, он без сожаления покинул дом. Но как ни мало было полученное удовольствие, он должен был признаться, что кое-какой информацией для размышлений располагает. Мысленно он проклинал себя за безрассудное, так ему несвойственное донкихотство, заставившее молчать о присутствии девушки возле машины убитого и тем самым выгородить ее.
Стреляла не она, в этом он был уверен. Но ее присутствие было не случайным, да и ее нервозность (которая была очевидна) происходила вовсе не из-за того, что она обнаружила тело дворецкого. Уже тогда по ее виду он понял, что она не столько шокирована, не столько напугана, сколько очень разочарована.
Для него, как профессионала, этот случай казался интересным. Чего стоили сами действующие лица: девушка, несомненно пришедшая на встречу с дворецким; Фонтейн, потрясенный новостью и откровенно объятый страхом; Джоан, напуганная, боящаяся дома и лакея; сам лакей Коллинз, апатичный, но при этом странно зловещий, подслушивавший у дверей с той же тревогой, с которой хозяин слушал рассказ Эмберли.
Ничего необычного, кажется, во всем этом нет, сказал сам себе Эмберли. Почему бы им действительно не стремиться узнать все подробности? И все-таки он мог поклясться, что здесь что-то скрывается, что-то темное, не желавшее быть обнаруженным.
Он решил ознакомиться с делом дворецкого. Было мало вероятно, что расследование прояснит что-либо. В чем заключался секрет дворецкого, и у кого был ключ к этому секрету, оставалось загадкой, отгадать которую было не так-то просто. И он не ошибся. На следующее утро расследование показало охотникам за сенсациями, привлеченным этим делом, как мало интереса оно представляет.
Врач и эксперт по баллистике оказались очень скучными свидетелями. Больше всего надежд возлагали на Эмберли, но он разочаровал присутствующих, дав показания в сухой и крайне сжатой форме. Не было никаких сенсационных открытий. Казалось, никто не знает скрытых сторон жизни Даусона и не может указать человека, который хотел бы убрать дворецкого со своей дороги. Жюри вынесло вердикт об обвинении в убийстве неизвестного человека или нескольких человек, и на этом дело закрыли.
– Факт в том, сэр, – заявил сержант Габбинс после расследования, – что это странное дело, и знаете почему, мистер Эмберли?
– Я могу назвать несколько причин, по все же скажите мне, что вы думаете.
– Я думаю, что в этом деле как раз нет ничего странного, сэр, – сказал сержант мрачно.
Мистер Эмберли посмотрел на него задумчиво.
– Вы, должно быть, далеко пойдете, сержант, если вам повезет.
– Ну, сэр, не мне вам говорить, но вы не так далеки от истины, – сказал сержант довольно.
– Но вы просто обязаны быть удачливым, – сказал вежливо мистер Эмберли.
Сержант посмотрел на него подозрительно и обдумывал его замечание какое-то время молча. Наконец, поразмыслив, он сказал:
– Не удивлюсь, если услышу, что у вас полно врагов, сэр. Я не из тех, кто обижается, потому что я знаю, что вы шутник. Но есть много людей, которым может не понравиться то, что вы говорите. Если бы я не знал вас так, как знаю, то не сказал бы вам то, что собираюсь сказать. Вы намекнули нам насчет того дела об ограблении, когда были здесь в прошлый раз, и я откровенно согласился с вами.
– Да, вы тогда немного запутались в деле, не так ли? – спросил мистер Эмберли. – Вами все еще руководит этот болван инспектор из Карчестера как я заметил?
Сержант хихикнул:
– Он скоро получит повышение. Может быть, и я тоже.
– За что? – спросил мистер Эмберли, заинтересовавшись.
– За раскрытие этого дела об убийстве, сэр.
– О, – сказал мистер Эмберли. – Что ж, не буду отнимать у вас время. Идите в правильном направлении и раскроете его.
– Именно так, сэр. Я подумал, что вы, обладая способностью нападать на след, если можно так выразиться, и сделав это своего рода хобби, ну, так вот я подумал, что, должно быть, не нанесу вреда нашему делу, если расскажу вам, что нас озадачило.
– Расскажите, но если воображаете, что я могу помочь вам как детектив-любитель…
– О, нет, сэр, ничего подобного. Хотя, когда вы узнали, что те бриллианты находятся у Билтона, то должен сказать, я подумал про себя, что вы зря растрачиваете себя, занимаясь своей профессией. Конечно, вы случайно оказались там, когда произошло ограбление, нам такой удачи не выпало. И все же я скажу, что это была чистая работа, мистер Эмберли, и мы были все очень благодарны вам, потому что это было рискованное дело, и мы не знали, вызывать кого-то из Ярда или нет.
– Почти как в этом деле, – подтвердил мистер Эмберли.
– Вы попали в цель, сэр, – сказал сержант. – Это все главный констебль. Он из тех, кого вы бы назвали, э, немного застенчивым. Теперь, когда я говорю, что ничего странного нет в этом деле, я имею в виду, что все в нем вышло наружу. За Даусоном ничего предосудительного: ни врагов, ни женщин, служил в поместье много лет, все чисто. Но ведь это неестественно. Поверьте мне, мистер Эмберли, когда человек оказывается убитым, за этим всегда что-то есть, или десять к одному, что с ним что-то не ладно. Не будем принимать во внимание женщин. Теперь в этом деле только одна вещь кажется подозрительной.
– Вы носите очки? – спросил внезапно мистер Эмберли.
– Я, сэр? Нет, не ношу.
– А надо бы.
– Только не мне, мистер Эмберли. У меня зрение, как у годовалого ребенка.
– Вот это я и имел в виду. Продолжайте.
– Господи, если бы я знал, куда вы клоните, сэр! – сказал сержант искренне. – Итак, эта подозрительная вещь – деньги, которые Даусон откладывал. Все они достанутся его сестре. Она вдова и живет в Лондоне. Он не сделал завещания, поэтому она получит все. И довольно значительную сумму, на которую можно прилично прожить.
– Я всегда представлял, что дворецкие откладывают деньги и хранят их на стороне.
– Некоторые откладывают, некоторые нет. Но я никогда не слышал о дворецком, который бы скопил столько, сколько Даусон. Насколько мы можем доказать, он имел пару тысяч. Храня их в разных местах. Вам что-нибудь это говорит, сэр?
– Храня где?
– В почтовом сберегательном банке здесь, затем в сертификатах военного займа и в банке в Карчестере. Мне это кажется забавным, А вот инспектор не видит в этом ничего особенного. Конечно, некоторым людям приходят в голову идеи положить деньги в различные места, но вот что мне очень бы хотелось знать: откуда у него столько денег? При этом он, кажется, регулярно их докладывал.
– Какую сумму в один раз?
– Ну, не такую большую, но регулярно. Я мог бы показать вам цифры.
– Да. Или нет, лучше не надо.
– Полковник Уотсон не стал бы возражать, сэр, если бы вы об этом подумали. Будто бы не я показал вам, понимаете?
На лице мистера Эмберли появилась мрачная улыбка.
– Весь вопрос в том, сержант, на вашей ли я стороне.
– Простите, сэр?
– Я не уверен в этом, – сказал мистер Эмберли. – Я дам вам знать, когда обдумаю. А сейчас мне хочется не пропустить ленч. Удачной охоты!
Сержант посмотрел ему вслед в полном недоумении. Главный констебль, полковник Уотсон, торопливо выходивший из зала суда, увидел его сидящим и задумчиво почесывающим голову.
– Мистер Эмберли ушел, сержант?
Сержант вышел из задумчивости и отрапортовал:
– Сию минуту, сэр. Он в веселом настроении.
– О, так вы разговаривали с ним? Нехорошо, сержант, совсем не по уставу. Полагаю, мистер Эмберли ничего нового не добавил к тому, что он говорил в своих показаниях?
– Нет, сэр. Мистер Эмберли оказался большим юмористом, – сказал сержант с горечью в голосе.
В Грейторне только Филисити проявила большой интерес к результатам расследования. Сэр Хамфри, хотя и был мировым судьей, энергично протестовал против проникновения подобных разговоров в семейный круг, а леди Мэтьюс уже почти забыла об этом деле. Но когда Эмберли встретил Энтони Коркрэна в тот же день в клубе, то посчитал необходимым обсудить с ним дело. Коркрэн в компании с Фонтейнами присутствовал на расследовании и высказал большое неудовлетворение результатами.
– Так это конец? – допытывался он. – Не хочешь ли ты мне сказать, что больше ничего не будет предпринято?
– О, нет, предстоит сделать очень многое. Например, найти убийцу. Слушай, мне надо спросить у тебя о некоторых вещах, но прежде я хочу поиграть в гольф. Как ты на это смотришь?
– Абсолютно согласен, – поддержал его Энтони. – Можно обдумать решение во время раунда, так?
Площадка для гольфа была длинная, с немалым количеством трудных препятствий. Мистер Коркрэн предупредил приятеля, что необходимо прежде всего держаться прямо, и при этом свой первый мяч послал в заросли кустов.
– Благодарю, Энтони, – сказал мистер Эмберли. – Пример – всегда лучше наставлений.
Был уже шестой час, когда они закончили раунд, и стало почти темно. В клубе было довольно пусто, как обычно по воскресным дням, и они без труда нашли укромный уголок.
Первые полпинты пива Энтони уничтожил, рассуждая о своей склонности к затянутым ударам, сопровождая это анекдотами о роковых ударах на площадках для гольфа чуть ли не половины Англии. Он совсем заморочил голову Эмберли, рассказывая о Сэндвиче и Уэнсуорте, Хойлейке и Сент-Эндрюс, пока совсем не опьянел.
Эмберли позволил ему несколько минут поразглагольствовать об их сегодняшней игре, пока заканчивал очередную порцию пива. Когда принесли кружки, Энтони наконец прекратил свои рассуждения и оставил тему гольфа.
– Теперь об убийстве, – сказал он, – Что-нибудь узнал?
– Не так уж много. В этом вся и загвоздка. Чего боится братец Бэзил?
– А, ты заметил это? Господи, если бы я знал! Веселенькая атмосфера в доме, не так ли? Чем быстрее я заберу Джоан оттуда, тем лучше.
– Кстати, когда свадьба?
– В следующем месяце. Насколько я понимаю, меня там принимают за своего, во всяком случае так мне кажется. Я бы с удовольствием удрал оттуда сразу после этой костюмированной пирушки. И почему это женщины тратят столько нервов из-за маскарадных костюмов? Даже Джоан помешалась на этом. Я тебя спрашиваю, Эмберли, неужели я выгляжу таким ослом, чтобы подходить к роли Фауста? – Фрэнк покачал отрицательно головой. – Конечно, нет. Танцы – прекрасно, но зачем напяливать эти маскарадные костюмы? Однако я собирался поговорить не об этом. Так вот, насчет того, что я свой человек в доме. Я уж было собирался отчалить оттуда в четверг, но Джоан хочет, чтобы я остался подольше, да и братец Бэзил, кажется, жаждет того же.
– Получает удовольствие от твоей компании или боится?
– Боится, – согласился Коркрэн. – Он все время в страхе, и Бог знает почему. Единственное, что я знаю, так это то, что он не хочет остаться один в поместье. Эта боязнь у него появилась со времени убийства.
– Что ты знаешь о нем?
– Не так много. Да и знать особенно нечего. Из хорошей семьи, окончил закрытую школу и тому подобное. Всегда был хорошо обеспечен, думаю, за счет старого Фонтейна, сделавшего его своим наследником. Естественно, кое-что я узнал от Джоан во время наших разговоров. Как я понимаю, Бэзил ведет жизнь зажиточного человека, никаких проблем, никаких долгов, никаких разгулов. Обычный порядочный человек. Знаешь, этакий приверженец простых удовольствий и атлетических идеалов. Стрельба, изредка охота, вполне современный человек, как мне думается. Помешан на всех видах спорта на воздухе. Дьявольски здоров. Когда я жил с ним в Литтл-хейвене, то он заставлял меня каждый день перед завтраком купаться. У него там бунгало – довольно скромное, если не считать его чертовой лодки.
– Что за лодка?
– Моторная. По словам Бэзила, на ней можно переплыть пролив, не испытывая морской болезни. Пролив я не переплывал, так что остается только верить ему на слово.
Эмберли рассмеялся:
– Моряк из тебя неважный, это факт.
– Хуже не бывает, – сказал Коркрэн. – Любой может иметь суперсовременную моторную лодку, и я тоже, если захочу. Джоан тоже так думает. Она терпеть не может эту лодку, чем выводит Бэзила из себя. Они между собой не очень-то ладят на самом деле, ты же знаешь. Хотя, по ее словам, они жили в согласии, пока не умер старый Фонтейн. Она клянется, что это как-то связано с поместьем. Конечно, суть в том, что она не любит этот дом, поэтому вбила себе в голову, что с домом не все в порядке. Ко всему прочему, еще Коллинз.
– Да, меня изрядно интересует этот Коллинз, – сказал Эмберли. – Из старой прислуги остались в доме только Даусон и Коллинз.
– О, Боже, нет! Практически вся прислуга осталась. Домоправительница, которая работает с незапамятных времен, и повар, и двое садовников и еще целая свора прислуги, кстати, я их даже не знаю. Они могли уйти, когда старик Фонтейн сыграл в ящик, но старая гвардия осталась. Понимаешь, Бэзил не был для них новым человеком. Старик Джаспер, кажется, очень любил его, приглашал жить у себя подолгу. Поэтому они все знали его и по-своему любили. Говорю тебе, загвоздка не в этом.
– Я начинаю думать, что в словах сержанта что-то есть, – заметил Эмберли. – Странное дело. Небольшая головоломка на выходные.
– Слушай, если тебе понадобится Уотсон, не забудь про меня, ладно? – сказал Коркрэн. – К слову об Уотсоне. Ты помнишь Фредди Холмса? Парень с веснушками.
– В Меррит-Хаузе? Да, помню, а что?
– Я тебе расскажу, – сказал Коркрэн, пододвигая стул поближе.
С этого момента все разговоры об убийстве были отложены, и друзья переключились на школьные воспоминания. Это продолжалось больше часа, а могло длиться и дольше, если бы Коркрэн случайно не взглянул на часы. Он тут же убежал, вспомнив, что дал обещание своей невесте забрать ее из гостей еще полчаса назад.
Эмберли тоже лениво поднялся и вышел из клуба. Затем сел в свой «бентли» и направился в Аппер Неттлфоулд, чтобы купить табаку по дороге домой. Выйдя из магазина, он обнаружил, что подойти к машине невозможно. Темноволосый, дикого вида парень в серых фланелевых брюках, свитере и твидовом пиджаке навалился на машину, мрачно уставившись на стрелки на щитке управления. Шляпы на нем не было, и прядь темных волос в беспорядке нависла на лоб.
Эмберли помедлил, стоя у дверей магазина, и начал набивать трубку, задумчиво поглядывая на молодого человека.
Парень продолжал все тяжелее наваливаться на машину.
– Могу чем-нибудь помочь? – спросил Эмберли.
Взлохмаченная голова повернулась:
– Ничего мне ни от кого по надо, – сказал парень.
– Хорошо. Не возражаете, если я сяду в машину?
Парень не обратил внимания на его вопрос.
– Да вы знаете, чем я занимался?
– Да, – откровенно сказал Эмберли.
– Я пил, я пил чай с приятелем, – объявил парень. – Крепкий чай.
– На вашем месте я бы пошел домой.
– Вот это я и собирался сделать, – сказал молодой человек заплетающимся языком. – Этого парня я встретил , встретил как-то. Он прекрасный парень. Мне плевать, что говорят о нем, он отличный парень. Ширли, Ширли он не нравится. Что я хочу сказать, сказать , это все проклятый снобизм. Вот что.
Презрительное удивление мистера Эмберли сменилось внезапным интересом.
– Ширли… – повторил он.
– Совершенно верно, – кивнул молодой человек.
Мутным взглядом он посмотрел на Эмберли, но лицо его приняло хитроватое выражение.
– Она моя сестра.
– Если вы сядете в мою машину, то я доставлю вас к ней, – сказал Эмберли.
Парень прищурил глаза.
– Кто вы такой? – требовательным голосом спросил он. – Я не собираюсь ничего вам рассказывать. Поняли?
– Хорошо, – миролюбиво сказал Эмберли и попытался втолкнуть его в машину.
Пассажиром он оказался неспокойным. Пока он бессвязно бормотал, все шло хорошо, но когда он во второй раз попытался выключить зажигание, Эмберли чуть не потерял терпение.
Марк съежился под его гневным взглядом и попытался выбраться из машины. Ему, видимо, внезапно взбрело в голову, что его похитили. Эмберли не без труда удалось убедить его, что страх его напрасен, и тогда он вдруг заговорил об убийстве. Понять смысл того, что он говорил, было невозможно, но Эмберли не принуждал его выражаться яснее. Марк несколько раз повторил, что никому не позволит делать его своим оружием, поворчал немного о скрытых опасностях и темных заговорах и громко заявил, что если кого еще и убьют, то только не его. Когда Эмберли направил машину по дороге, что вела к Айви коттеджу, он внезапно схватил его за рукав и сказал серьезно:
– Я не думал, что там что-то есть. Ширли думает так, а я нет. Сплошной обман. Вот что я думаю. Но это не так. Теперь я понимаю, что это не так. Я должен быть осторожным. Никому ничего не говорите. Ничего не выдавайте.
– Не буду, – сказал Эмберли, подъезжая к воротам. Он вышел из машины и прошел по мощеной дорожке к двери. Постучав, услышал лай собаки и, спустя несколько минут, оказался лицом к лицу с Ширли Браун.
Было видно, что она испугалась, увидев его, но попыталась скрыть это.
– Что вам угодно? – бесцеремонно спросила она.
Мистер Эмберли не стал тратить время на учтивости.
– Хочу избавиться от чертовской неприятности, – сказал он. – Я привез домой вашего брата. Он в стельку пьян.
– О, Боже, опять! – сказала она безрадостно. – Хорошо, я заберу его.
Она взглянула на него.
– Очень мило с вашей стороны проявить такое беспокойство. Благодарю.
– Стойте здесь, – сказал Эмберли. – Я приведу его.
Он вернулся к машине и открыл дверцу.
– Ваша сестра ждет вас.
Марк позволил помочь ему выйти из машины.
– Я ведь ничего не говорил, не так ли? – сказал он встревоженно. – Вы ей скажете, что я ничего не говорил?
– Хорошо.
Эмберли с трудом направлял его нетвердую поступь. Ширли оглядела его.
– О! Иди-ка лучше и выспись, – сказала она.
Взяв его за руку, она кивнула Эмберли:
– Спасибо. До свиданья.
– Я помогу, – сказал Эмберли.
– Нет, спасибо. Я сама справлюсь.
– И все-таки я войду, – повторил он.
Без церемоний он отстранил ее и провел Марка в дом, а затем по лестнице.
– В какую комнату? – спросил он, не оборачиваясь.
Она стояла внизу у лестницы и с неодобрением смотрела на него.
– Налево.
Когда через несколько минут он спустился с лестницы, она все еще стояла там.
– Осмелюсь сказать, с вашей стороны очень любезно проявить столько беспокойства, но мне желательно, чтобы вы удалились.
– Не сомневаюсь в этом. Где же вы научились таким изысканным манерам?
– Где вы научились своим манерам? – отпарировала она.
– Знаете, я думаю, что обращаюсь с вами и так с большой долей выдержки, – сказал он, – В детстве вас кто-нибудь хоть раз шлепал как следует?
Неожиданная улыбка блеснула в ее глазах.
– Часто. От всей души благодарю вас за то, что привезли домой моего брата. Я чрезвычайно вам благодарна и с удовольствием предложила бы остаться, но, к сожалению, в данный момент я очень занята. Ну как, довольны?
– Я предпочитаю простое обращение. Вы могли бы без затей пригласить меня в гостиную.
– Без сомнения, но я не собираюсь этого делать.
– Тогда я не буду ждать приглашения, – сказал он и направился в гостиную.
Она последовала за ним, злясь и испытывая удовольствие одновременно.
– Послушайте, я признаю, что обязана вам за то, что вы избавили меня от неприятностей в тот вечер, но это не дает вам права навязывать мне свое присутствие. Пожалуйста, уходите. Почему вы так стремитесь продолжить наше знакомство?
Он насмешливо посмотрел на нее.
– Я вовсе не стремлюсь к этому, но меня очень интересует убийство.
– О котором я ничего не знаю.
– Лгите мне сколько хотите, мисс Браун, – сказал он недовольным тоном, – но выбирайте ложь поубедительнее. Если у вас достаточно ума, то перестаньте изображать из себя таинственную особу и расскажите мне, какую игру вы ведете.
– В самом деле? – спросила она, удивленно подняв брови. – С какой стати?
– Потому что ваше упорное нежелание вести себя нормально убеждает меня, что вы можете попасть в беду. Я не люблю правонарушителей и имею намерение разгадать вашу игру.
– Вы будете большим умником, если вам это удастся, – сказала она.
– Возможно, вы скоро убедитесь, мой юный, заблуждающийся друг, что я значительно умнее всех тех, с кем вам до сих пор приходилось иметь дело.
– Спасибо за предупреждение. Но я не веду никакую игру, и во мне нет ничего таинственного.
– Вы забываете, что я провел полчаса в компании вашего брата.

Хейер Джорджетт - Завещание => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Завещание автора Хейер Джорджетт дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Завещание своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Хейер Джорджетт - Завещание.
Ключевые слова страницы: Завещание; Хейер Джорджетт, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн