Каратов Семен - Быстроногий Джар 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Жукова-Гладкова Мария

А я верну тебе свободу


 

Тут выложена бесплатная электронная книга А я верну тебе свободу автора, которого зовут Жукова-Гладкова Мария. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу А я верну тебе свободу в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Жукова-Гладкова Мария - А я верну тебе свободу без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой А я верну тебе свободу = 542.51 KB

Жукова-Гладкова Мария - А я верну тебе свободу => скачать бесплатно электронную книгу




Аннотация
Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват - она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.
Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…
А я верну тебе свободу
Мария Жукова-Гладкова
Автор выражает благодарность пресс-службе ГУИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и лично Владимиру Калиниченко за помощь в подготовке сериала, а также предупреждает, что все герои являются вымышленными и что сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.
Пролог
"Кресты" целиком в кадр попадают? - уже второй раз подряд спрашивала я у туго соображающего оператора. Он страдал болезнью, именуемой в народе "после вчерашнего". Интересно, меня он вообще видит или как? И в каком количестве? Пашка - классный мужик и еще более классный оператор, но, как большинство классных русских мужиков и всех творческих людей, водит давнюю и тесную дружбу с зеленым змием.
Мы стояли на левом берегу Невы, на набережной Робеспьера, аккурат напротив известной на весь мир тюрьмы. По моей задумке Пашка должен был заснять меня на фоне «Крестов», вещающую о незавидном положении тех, кто волею судьбы (или личных недоброжелателей) оказался в стенах из красного кирпича. Этот сюжет мы дадим сегодня. А завтра нам предстоит снимать некоего господина Ефимова, депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Бедняга уже не первый раз пытается завладеть креслом губернатора.
Поэтому он напоминает потенциальным избирателям о своем существований и в периоды между выборами, задолго до начала какой-либо избирательной кампании. На этот раз он решил проявить заботу о заключенных. Ну что ж: в кои-то веки деньги из депутатского фонда пойдут на благое дело. Нам, как я понимаю, тоже платят из них, а не из личных средств господина Ефимова.
- Паша, ты меня хорошо видишь? - уточнила у оператора. - Давай-ка встань на мое место: я сама взгляну.
- Юля, ты меня достала! - взвился оператор.
Ну хоть какие-то эмоции! Значит, просыпается.
- У меня в сумке есть холодное пиво, - сказала я голоском змеи-искусительницы. - Снимешь - получишь. Специально для тебя вылила в термос, чтобы т нагревалось в машине. И ледку из морозилки бросила.
- Стерва! - простонал Пашка.
- Другой на твоем месте сказал бы: "Спасибо, Юленька, за твою заботу". Тебе еще когда-нибудь доводилось работать с такими заботливыми корреспондентами, как я?
- Я - не другой, и я с тобой не первый год знаком. Стерва!!! Стервокор! Правильно Новиков говорит: у других - собкор, а ты у нас - стервокор. Новиков тебя сразу раскусил. Ох, как кому-то не повезло в жизни… И о чем мужики думают, когда с тобой связываются?!
- Кто о чем. И другие, в отличие от тебя, считают, что им в жизни крупно повезло.
Пашка закатил глаза, пробурчав себе под нос явно какую-то гадость.
Но пререкаться дальше нам не дали: прямо за моей «шестеркой» затормозил огромный черный джип с тонированными стеклами. Кого еще нелегкая принесла? И с чем? С предьявой какой-нибудь или, наоборот, с комплиментами? С моей работой никогда не знаешь, чего ждать.
Стекло у переднего места пассажира поползло вниз, и моему взору явилась лопоухая рожа с квадратной челюстью. Рожа попыталась изобразить улыбку. Получился оскал.
- Вы - Смирнова, да? - спросил Лопоухий.
- Предположим, - ответила я. Хотя чего предполагать-то? Уж он-то мою физиономию в криминальной хронике (в качестве репортера) точно видел. Этот тип не может не следить за делами у друзей и конкурентов, которые как раз и являются героями моих репортажей. Репортажей стервозной корреспондентки.
- А вы в «Кресты» случайно не собираетесь сегодня? - продолжал задавать вопросы Лопоухий.
- Завтра собираюсь, - сказала я. - А что?
- Снимать будете, да? Или писать чего? Или по личному интересу?
"И все-то тебе знать надо", - подумала я и спросила вслух:
- Будут какие-то конкретные пожелания?
Идеи? Замечания? Просьбы? Поручения? Задания?
- Маляву передать сможешь? - родил Лопоухий.
- Вы что, думаете, я по камерам пойду? Не пущают.
- Неужели еще не прорвались? - удивился Лопоухий. - Ну скажите там кому надо, что ваши телезрители жаждут взглянуть на условия содержания подследственных. Что письма пишут пачками. Письма мы обеспечим. В любом количестве.
"А это идея, - мелькнула мысль. - И по камерам - тоже идея. Надо подкинуть ее депутату. Если он сам это не планирует. Вообще-то он собирался в актовом зале речь толкать. Перед потенциальным электоратом. Но почему бы депутату не посмотреть на камеры, чтобы успеть хоть немного улучшить условия содержания к тому времени, как он сам попадет на нары, которые по нему давно плачут?"
- И вы уверены, что я смогу попасть в ту, которая вам нужна?
Мои таланты телезрителем из джипа были оценены высоко, правда, он добавил:
- Вы любому из пацанов отдадите, а там уже перегонят, кому требуется. Малява - это святое.
"Ему в самом деле нужно переправить маляву, или меня таким образом проверяют? Или как-то хотят подставить?"
Но у меня тут же возникла любопытная идейка…
- Перед камерой покажете, как упаковывать маляву? - спросила у Лопоухого.
- Ты чего, сдурела? - Глаза выпучились на меня как два перископа. И Лопоухий перешел на "ты".
- А что такого? - удивилась я. - Прямо сейчас интервью оформим. В лучшем виде. Вы просто покажете нашим телезрителям, что нужно делать. А то многие не знают. А понадобиться может каждому. От тюрьмы и от сумы, как известно…
Я украдкой бросила взгляд на Пашку. Пашка снимал все. Правда, Лопоухий этого вроде бы не замечал. Или ему не приходило в голову, что тележурналисты из любых кадров могут сварганить сюжет и они по жизни могут понадобиться - таким людям, как я. И вообще пусть лучше будут лишние кадры, чем их недостаток.
- Твои друзья тебя увидят, - я опять заговорила тоном змеи-искусительницы, словно сидела под известной яблоней, пытаясь на этот раз совратить Адама. - И те, кто на воле, и те, кому маляву посылать собираешься. Дома на видик себя запишешь. Внукам будешь показывать.
Знакомым девушкам.
Лопоухий хлопнул глазами. Они так и продолжали напоминать перископы.
- У твоих друзей есть в камере телевизор? - спросила я.
- Где? - не понял Лопоухий.
- Ты что, никогда в «Крестах» не парился?
- Я нигде не парился, - процедил он. - Только в бане.
- И как это сказывается на твоей карьере?
Тормозит продвижение вверх в вашей иерархии?
Или теперь для занятия лидирующих позиций отсидка не требуется? Поведай, пожалуйста, нашим телезрителям о новых веяниях в бандитско-воровской среде.
Лопоухий не успел ничего ответить. С водительского места на проезжую часть выскочил молодец, стрижка на голове которого напоминала облезлый кактус. Кактус буркнул в трубку "о'кей", потом посмотрел на меня, приблизился.
- Я покажу, - сказал и обернулся к Лопоухому. - Пиши, Виталя.
В результате интервью давали оба. Назвались Виталей и Димой, правда, ни погонял своих не сообщили, ни принадлежности к братве - «тамбовской», "казанской" или прочей. Тонкий листочек бумажки, исписанный мелким почерком, аккуратно свернули трубочкой, потом Виталя сверху написал имя, вытащил из кармана пачку сигарет, снял с нее целлофановую обертку, вложил, записку в обертку, достал зажигалку, чиркнул и тщательно запаял концы.
- Вот так, - сказал. Кактус кивнул.
- Объясните теперь, пожалуйста, нашим телезрителям, что такое малява? - проворковала я, готовая к тому, что меня сейчас пошлют подальше.
Не послали.
- Ну… это документ, - родил лопоухий Виталя после некоторого напряжения извилин - или что там у него между ушами, скрытое черепом.
- Более важный, чем всякие бумаги с круглыми печатями и подписями официальных лиц, - совершенно серьезно добавил Дима-Кактус.
- Силу большую имеет, - опять открыл рот Виталя. - Для тех, кто там, - Лопоухий кивнул на другой берег Невы.
Я поблагодарила Виталю с Димой от имени телезрителей и от себя лично, и мы, довольные друг другом, расстались. Малява осталась у меня.
Джип отъехал, я велела Пашке выключать видеокамеру и двигать в машину, где вручила ему термос. Оператор вылакал половину, потом поднял на меня глаза. Пашка, судя по их выражению, начинал немного соображать. До этого работал на автопилоте.
- Ты в самом деле хочешь это в эфир дать?
Или это ты для себя выясняла?
- Ив эфир, и для себя, - ответила я.
Вечером, дома, я приготовила еще одну маляву. От себя лично. Тому, ради которого я занялась тюремной тематикой.
- Что это ты вдруг стала снимать сюжеты про «Кресты»? - спрашивали одни знакомые.
- Что это ты вдруг стала писать про тяжелое положение заключенных? - интересовались другие.
- Что это ты вдруг повадилась брать интервью у тех, кто успел побывать "за забором"?
Просто в «Крестах» (вдруг?) оказался человек, которого я любила.
Люблю.
Поняла, что люблю, когда он оказался там.
И что мне никто не нужен, кроме него. До этого я боролась с собой. Вернее, во мне боролись женская гордость и любовь. Раньше гордость побеждала. Но когда он попал в «Кресты», победила любовь. Я поняла: это мой шанс заполучить его обратно и "сохранить лицо". И что я использую все свои журналистские связи и контакты, установленные за годы работы криминальным обозревателем, чтобы его оттуда вытащить. И установлю новые, найду каналы.
Любой канал. Ментовский, гуиновский, воровской…
***
Телевизор, стоявший в камере, казалось, работал двадцать четыре часа в сутки. Вначале он дико раздражал Сергея, как, впрочем, и многое другое. Потом Сергей привык и перестал реагировать на звук. И на запахи. Человек привыкает ко всему. Да и это была возможность регулярно видеть Юльку… У кого еще из сокамерников была такая возможность? В смысле видеть свою биксу. Хотя Юльку все знали (заочно, конечно), а уж когда она занялась тюремной тематикой, стали смотреть регулярно. С таким же интересом, как смотрели наиболее популярные в тюрьме аэробику и художественную гимнастику… Юлька, правда, никогда не появлялась полуодетой. Хотя, наверное, многие представляли, какая она… И только Сергей знал… И только он один знал - вернее, догадывался, - почему она вдруг начала делать репортажи о тюрьмах и зонах, а не просто о криминале. Раньше-то она ведь только с мест преступлений вещала и описывала их в своих статьях. А тут такое забабахала в своих "Невских новостях"… Боже, какой же он был дурак… Почему он женился на этой козе Алке?! Зачем она была ему нужна?! Уже на развод подала, коза.
А уж про «дачки» и свиданки даже говорить не приходится. А Юлька, судя по всему, вполне может тут появиться в самое ближайшее время.
Сергей посмотрел на часы - наручные часы не из драгметаллов можно было иметь. Как хорошо, что он в свое время не купил золотой «Ролекс». А ведь хотел, идиот.
Сергей придвинулся к телевизору. С камерой, можно сказать, повезло - в этом плане. А то ведь телевизоров только 172 на 855 камер. Большинство не имеет возможности ничего по ним смотреть. Так что пусть уж лучше раздражает сутки напролет…
К телевизору уже подтягивались многие из тех, кто не смотрел другие передачи. Через несколько минут должна была начаться криминальная хроника. И в кадре появится Юлька.
Юлька стояла на набережной Робеспьера и вещала о «Крестах», маячивших на заднем плане.
Между Юлькой и «Крестами» несла свои воды Нева, освещаемая ярким солнцем… А ведь когда сегодня днем Сергей смотрел на тот берег, ему показалось, что он видел там ее… Юльку… Только солнце слепило глаза, и он не был уверен. Или просто почувствовал, что она там?
- Э, так это же Лопоухий с Кактусом из сухоруковских. Ну пацаны дают! - воскликнул кто-то из сокамерников.
"Это Юлька дает, - подумал Сергей, - а не пацаны. Значит, ждать маляву? Юлька что-то придумала?"
Он уже давно понял, что рассчитывать ему больше не на кого.
***
В огромном кожаном кресле в позе отдыхающего тюленя развалился мужчина лет пятидесяти пяти на вид. Весь его облик излучал силу и власть. Рубашка на волосатой груди была расстегнута, и под ней были видны синие купола. Количество куполов - количество судимостей. На нескольких пальцах и на правой кисти остались шрамы от сведенных татуировок.
По обеим сторонам от властного мужчины сидели молодые парни. И одному, и другому было лет по тридцать. Все трое смотрели криминальную хронику. Когда передача закончилась, старший щелкнул «лентяйкой» и посмотрел вначале на одного парня, потом на второго.
- Ну что, звезды экрана? - процедил. - На хрена засветились? Мусорне захотели о себе напомнить? Чтобы они о вас не забывали? Вам этот головняк нужен? Или гуси улетели, когда эту биксу увидели?
- Это все она, - промычал Лопоухий. - Гадом буду, она…
- Она нас… - Кактус задумался, подбирая нужное слово, - приворожила!
- Да, Иван Захарович, - тут же поддакнул Лопоухий, - она как начала сладким голосом…
- Не гони пургу!
- Мы с Кактусом как заговоренные… Гадом буду! Даже не в курсах, как так могло получиться…
- Зато я в курсах! - рявкнул старший, но тут же успокоился и произнес в задумчивости:
- Без этой стервы, думаю, не обошлось. Серега один бы не потянул. Все беды в этой жизни от баб…
- Да, Иван Захарович, - тут же поддакнул Лопоухий. - Все зло от них.
- И о чем думал Господь, когда создавал Юлию Смирнову? - произнес Кактус.
- Да Господа там и близко не было! - расхохотался тот, кого именовали Иваном Захаровичем. - Отвернулся Господь, и тут же за дело взялся дьявол.
- И она свалилась на наши головы, - сказал Лопоухий.
- Что прикажете, Иван Захарович? - спросил Кактус.
Старший задумался. Думал долго, потом хитро усмехнулся и заявил:
- В отношении Смирновой пока ничего не предпринимать. Работать только с Татариновым. И остальными участниками комедии. Драмы.
И посмотрим, как Юленька выкручиваться будет.
И что предпримет. Интересно, что этой биксе может прийти в голову.
- Этого не знает никто, - вздохнул Кактус. - Ну если только дьявол…
- Поразвлечься желаете? - подобострастно спросил Лопоухий.
- Да, что-то я заскучал в последнее время…
Глава 1
Мы с Сергеем возвращались из Финляндии.
Он был там по делам фирмы, я - по своим журналистским. В свое время мы и познакомились в этой стране, когда я отправилась за очередной «сенсацией»: делала репортаж о финских свалках, вернее, наших гражданах, забирающих оттуда выкинутый северными соседями товар (для них уже - хлам), а потом толкающих его в Питере. Сергей как раз и оказался одним из таких товарищей.
Он начинал как волк-одиночка. Вначале возил спиртное и сигареты вместе с толпами питерских «челноков», которые набивали чартерные автобусы и плевали на норму тех лет: литр водки, пятнадцать литров пива, блок сигарет.
Серега рассказывал, как мучимые жаждой финны встречали эти автобусы на автобусном вокзале, где те высаживали пассажиров, чтобы забрать через несколько часов и везти назад в Питер.
Поскольку «челноки» всегда брали товара больше нормы, установленной финскими властями, то каждый раз по приближении к границе гадали: какая сегодня смена на финской таможне?
Иногда удавалось провезти и по десять бутылок водки. А иногда, в одну особенно мерзкую смену (из-за некоей финки, которая, по всей вероятности, очень не любит русских), лишнюю водку приходилось сдавать, и ее выливали на глазах у «челноков». Сердце русского человека при виде такого зверства обливалось кровью, но что поделаешь? Хотя, случалось, финны оставляли водку на таможне до момента возвращения «челноков» домой. Видимо, у них рука не поднималась вылить божественную жидкость…
"Челноки" шли на различные ухищрения: например, в блок пива вставляли банки с водкой. По краям - пиво, огненная вода - в центре. Если поймают - штраф, возвращение на родину и запрещение въезда в соседнюю страну на пять лет. Серегу один раз поймали, как раз после «преобразования» блока. Вкатили штраф - пятьсот долларов - и развернули. Но нашего человека так просто не возьмешь. "Денег нет", - сказал Серега. Ему ответили, что штраф он должен заплатить в консульстве.
Поскольку «горел» бизнес, Серега решил штраф все-таки заплатить и в консульство отправился. Правда, вначале поинтересовался, дадут ли ему снова визу. Тогда и узнал, что только через пять лет. Желание быть законопослушным гражданином тут же улетучилось как дым.
Еще не хватало оказывать материальную помощь государству Финляндия. Своему-то не оказываем, а уж северным соседям тем более не будем. У русского парня Сереги, не желающего терять источник дохода, после посещения консульства тут же заработали извилины, а, также смекалка с соображалкой, выгодно отличающие русского от финна.
Серега решил сменить фамилию и превратился из Зайцева в Кулешова, взяв девичью фамилию матери. В нашем загсе проблем никаких не возникло, в заявлении, в графе «причина», он просто указал: по семейным обстоятельствам. Этого оказалось достаточно. Получил новый внутренний паспорт, сделал новый заграничный, подал документы на финскую визу и получил ее. Стал ездить дальше. Общаясь с коллегами, понял, что не один он такой умный.
Потом финны перекрыли «челнокам» кислород. Их правоохранительные органы стали еще активнее бороться за трезвость своего народа: ввели в действие новые таможенные правила, сильно ограничив ввоз алкогольных напитков и сигарет из России. Таможенники стали трясти еще больше, чем раньше, полицейские теперь способны унюхать нашего «челнока» за версту, да и конкуренция на этом самом популярном для питерцев направлении стала чересчур активной.
Но финны опять просчитались: русские парни и девчонки придумали новый способ получения денег при помощи соседней страны - финские свалки.
Сергей разнюхал эту возможность одним из первых. Потом, правда, к финским свалкам присоседилась наша братва, решив снимать свой налог с соотечественников, таким образом делающих деньги. Но вначале все было просто.
Серега возил стиральные машины, холодильники, морозильники, спутниковые антенны и прочее добро, выброшенное финнами. Руки у моего любимого мужчины росли из того места, из которого и следует расти рукам у мужчины, он эти вещи доводил до ума, а потом продавал за очень неплохие деньги. Иногда возил что-то под заказ.
На свалке мы и познакомились. Он мне в тот раз даже помог купить (не на свалке) новый монитор для одного из моих компьютеров, который у меня полетел где-то за неделю до поездки. А я и не знала, что в Финляндии компьютерная техника значительно дешевле, чем у нас. Серега проводил меня в магазин, помог выбрать монитор (цена оказалась почти в два раза ниже, чем в Питере), а потом, когда мы оба вернулись в город, заехал, чтобы помочь его подключить. И остался;
Я наваяла несколько статей о Серегиных приключениях: они вошли в цикл "Наши в Финляндии", после которого получила массу писем читателей. В основном, с просьбой поподробнее описать, как следует делать деньги, что теперь возить, что вывозить, в каком количестве, за сколько продавать и где именно. Но разве это объяснишь каждому в письме (не говоря о том, что у меня просто нет времени подробно отвечать на все письма)? Нужно постоянно следить за ситуацией на рынке (которая часто меняется), чутко на нее реагировать и везти то, на что есть спрос. Кто на этом «сидит», тот знает, а кто не знает, того на рынок теперь уже, скорее всего, и не пустят. Вакантные места заняты. А мест под солнцем, как показывает практика, всем не хватает. Отвечать на подобные вопросы в прессе посчитала неэтичным.
В позапрошлом году Сергею пришлось отправиться под «крышу». Был выбор: или продолжать делать деньги так, как он умеет, но подконтрольно, или… Следовало ожидать один из нескольких вариантов, вплоть до строгого черного костюма и похоронного марша. Вначале он, конечно, попробовал сопротивляться.
В результате его сдали финской таможне наши же братки. Финны обожают стукачество, в особенности на наших граждан. Частенько звонят в полицию, заметив, как какая-нибудь машина с питерскими номерами превышает скорость.
Потом приходится объясняться, а там - не наши менты, они за портрет финского фольклориста не станут забывать о совершенных нарушениях. А штраф за минимальное превышение скорости в Финляндии - триста марок.
Любимый в очередной раз поменял фамилию (теперь - на бабушкину). Затем новоявленный господин Татаринов Сергей Иванович получил в глаз с обещанием добавки и тогда уже решил, что родственники, друзья, знакомые и любимая женщина (то есть я) предпочтут обойтись без прослушивания траурной классической музыки в его честь, и предлагаемые условия принял. В результате выиграл в деньгах, правда, потерял в свободе передвижений.
Его таланты ценили, и он вскоре стал правой рукой своего шефа Павла Степановича Креницкого по кличке Редька. Когда Сергей объяснял мне этимологию этой клички, я долго хохотала.
Вначале Павла Степановича звали Крен, потом слово невольно преобразовалось в омоним овоща (окружение как-то непроизвольно заменяло первую букву), а в дальнейшем, видимо, после определенных усилий, приложенных самим Павлом Степановичем (я не исключала насилие, уже немного зная о Серегином начальнике), стало Редькой. Хотя и Редькой Павла Степановича обычно именовали только за глаза, лично - по имени-отчеству. Креницкий, конечно, не был самой могущественной фигурой в Питере, даже не входил в десятку, но ведал определенной частью рынка всякой техники. Настоящими «Бошами» и «Сименсами», насколько мне было известно, он если и торговал, то только уже какое-то время побывавшими в употреблении. А так к Павлу Степановичу стекался поток китайтятины, как ее называли все сотрудники «Импорт-сервиса», а также выброшенного финнами и шведами добра. Из других стран возить было невыгодно. Павел Степанович собрал группу великолепных ремонтников, из рук которых техника выходила как новая.
Серега сам уже не занимался ремонтом, решая глобальные проблемы местного масштаба: договаривался о закупках, о продажах, смотрел технику на месте, следил за отгрузкой. Мою квартиру, куда он временно переселился, успел забить лучшей техникой, в основном привезенной из Швеции, где свалку «свалкой» язык назвать не поворачивается; Это своего рода магазин «секонд-хэнд», только без продавцов. На большую часть техники даже техпаспорта имеются. Я понимаю, что вся она неновая, но работает отлично: для себя Серега, конечно, брал лучшую. Кстати, шведские свалки произвели на меня самое большое впечатление из увиденного в этой стране (я имею в виду для так называемых "крупногабаритных предметов") - там чисто, нет пыли и какого-либо мусора. И чего там только нет…
Я сказала "временно переселился", потому что… потому что полтора года назад Серега женился на единственной дочери Павла Степановича.
Новость, когда Серега поведал мне о ней, повергла меня в состояние шока. Оказалось, что Аллочка, девушка двадцати двух лет от роду (мне в прошлом году исполнилось двадцать восемь), беременна от Сергея и уже сообщила папочке о своей любви к отцу ребенка. От шефа Сергей и узнал о предстоящем отцовстве. Первой его реакцией были слова: "Это не мой ребенок". Фраза привела будущего тестя в ярость, так как заподозрить единственную доченьку в развратности натуры он просто не мог, а вот подчиненного в совращении невинных девушек - запросто. Павел Степанович пригрозил Сергею всеми карами небесными, если не сделает Аллочку порядочной женщиной. Сергей, по его собственному заявлению мне, считал, что порядочной женщиной Аллочку уже не сделает никто и ничто, но в очередной раз был поставлен перед выбором. Павел Степанович по ходу дела пояснил, что такой зять, как Сергей, его устраивает. В смысле положения и денег они, конечно, могли бы найти и получше, но в смысле смекалки, соображалки и проходимистости - навряд ли. Павел Степанович любил называть вещи своими именами.
Аллочка с Сергеем сочетались законным браком. Молодая жена оставила девичью фамилию, так как нельзя было исключать, что молодому мужу в обозримом будущем придется еще раз сменить паспорт - если попадется на финской таможне с контрабандой. Тогда он станет Креницким и вся семья будет ходить под одной фамилией. Внука Павел Степанович сразу же собирался записывать Креницким.
Узнав о предстоящей Серегиной женитьбе, я взвилась к потолку, разбила пару тарелок, потом вспомнила, что тарелки-то мои и бить мне их незачем, и велела Сереге немедленно собирать вещички. Отдать ему должное, поступил он по-мужски: взял только свои трусы и носки, оставив мне все "совместно нажитое" имущество. Я ревела белугой, потом с головой ушла в работу и неплохо подзаработала за время переживаний. Более того, я наконец решилась сменить постоянное место сдачи результатов своих журналистских расследований, о чем уже давненько подумывала, в особенности в те дни, когда приходилось лично общаться с одной большой начальницей в главном (столичном) офисе (или считающей себя таковой). Раньше я сдавала свои опусы на криминальные темы в другое издательство, но, приезжая в Москву, обычно думала: предложат мне сегодня сесть или как? И вообще, как будет разыгрываться роль большой московской начальницы? Мне было интересно узнать, как обстоят дела со стульями в других редакциях. Поскольку после расставания с любимым мужчиной у меня появилось много свободного времени, я отправилась в путешествие по издательским домам, по ходу дела проводя свое тайное расследование ситуации со стульями для авторов.
Отдать должное, во всех питерских издательствах, где мне довелось побывать, мне во всех случаях предлагали сесть. Я в очередной раз порадовалась, что родилась и живу в городе на Неве, который не зря называют одним из центров мировой культуры. Правда, в Москве платят больше денег. Мне очень хочется верить, что и там есть издательства, где стульев хватает и для авторов (всегда и для всех), где признают права автора и не пытаются объехать на кривой кобыле.
В общем, я стала работать на питерский еженедельник "Невские новости", оставаясь свободной журналисткой. Мне никогда не хотелось идти ни в какой штат. Видимо, моя свободолюбивая натура на может смириться ни с каким жестким расписанием. Моя мама часто говорит, что нужно думать о пенсии, куда-то пристраивать трудовую книжку, чтобы в старости не кусать локти. Но кто думает о старости в двадцать девять? Тем более ко времени моей старости и государства может больше не быть, и пенсии вдруг отменят (от наших правителей вполне можно ожидать подобного «подарка», насчет гадостей для народа они - всегда пожалуйста), и я сама могу просто не дожить до старости.
Правда, у меня появились определенные обязательства перед новым издательством: сдать репортаж к определенному сроку, чего не было в Москве. Там - когда пришлешь, тогда и пришлешь, когда-нибудь поставят. Или не поставят. Здесь же под меня сделали рубрику, которая должна выходить с определенной периодичностью - в каждом номере еженедельника. Не выдаешь материал на-гора - возьмем другую.
Рынок. Есть договоренность - выполняй. Не выполнила - свободна. Но выбор темы (конечно, в определенных жанровых рамках) оставался полностью на мое усмотрение. Работа на новое издательство также помогла мне отойти от личной драмы, тем более там оказался очень приятный коллектив. Конечно, я не была его постоянным членом (как, впрочем, и многие репортеры - так оказалось удобнее и журналистам, и издателям), появляясь только периодически, но главное: у меня не переворачивается все внутри, когда я туда иду. Я теперь понимаю, сколько у автора может быть маленьких радостей, о которых читатель даже не догадывается. Редактор делает то, что говорит, - большая радость. Выполнили все обещания - очень большая радость. Про права автора не только слышали, но их еще и признают - фантастика.
А потом наш медиаматат питерского разлива купил еще и телеканал - в дополнение к еженедельнику "для чтения всей семьей", как указывается у нас на обложке, газете бесплатных объявлений, детскому журналу а-ля "Веселые картинки", трем женским разной направленности (судя по обложкам и рекламе), но почти одинакового содержания (судя по тому, что там внутри), одному мужскому и двум эротическим изданиям (одно - для нормальных людей, другое - для извращенцев всех мастей). Кстати, этот бред (для извращенцев) ваяет вполне приличная супружеская пара (пятидесяти семи и пятидесяти девяти лет от роду), которую мне лично трудно заподозрить в чем-нибудь этаком… Хотя кто знает, кто знает… Работа журналистки давно приучила меня ничему не удивляться. Самые большие тиражи - у еженедельника "Невские новости" (который я теперь считаю родным) и у "извращенцев".
Прибарахлившись телеканалом, Кирилл Александрович поменял его направленность в сторону эротической, поскольку, по его мнению, народ хочет именно этого. Но не оставил и другие темы, интересные народу (опять же по мнению медиамагната, у которого я так и не смогла выяснить, кого он имеет в виду под словом «народ» - блондинок, которые у него меняются с завидной регулярностью?). Одной из интересных народу тем был криминал. Поскольку в холдинге (слово происходит от английского глагола "to hold", что означает "держать, удерживать, владеть", в общем, захапать под себя как можно больше фирм и ими единолично распоряжаться, как левая пятка захотела) криминальной темой занималась только я, Кирилл Александрович вызвал меня на ковер (раньше я общалась только с нашей главной - в смысле редакторшей, ведавшей "Невскими новостями"), внимательнейшим образом оглядел (в одежде), раздеться не предложил и даже не сделал ни одного грязного предложения, что порадовало. Но, отдать ему должное, мужик он совсем не глупый и прекрасно понял, что лучше на мне делать деньги, чем меня трахать, тем более, я не блондинка и перекрашиваться не намерена, как сразу ему и заявила.
- С твоей рожей прожженной стервы ты очень хорошо подойдешь для криминального репортера, - вежливо заметил генеральный директор холдинга.
- Спасибо на добром слове, но я уже давно только и делаю, что ваяю репортажи на криминальные темы.
Вот тут-то он мне и сообщил, что приобрел телеканал и желает, чтобы я вещала на нем о криминале. В перерывах между эротикой, советами домохозяйкам, рассказами об инопланетянах (которые наш народ тоже любит), "розовыми соплями" (в смысле латиноамериканской любовью) и всем остальным, что Кирилл Александрович задумал (и еще задумает) поставить в сетку вещания.
Я сказала, что не намерена оставлять "Невские новости".
- И не надо, Юлия Владиславовна! Меня очень устраивает, что криминалом занимается один человек. Даете кратенький сюжетец в программе новостей и предлагаете подробно прочитать о случившемся в еженедельнике. Народ бежит покупать еженедельник.
Подобным образом стали работать многие (да почти все) сотрудники холдинга. Кирилл Александрович предпочитал нанимать как можно меньше людей и как можно меньше им платить. Я постоянно с ним грызлась из-за денег (и продолжаю грызться, потому что не потребуешь - не получишь, сам никогда не предложит). Однако (как и другие наши) не терялась и подрабатывала на стороне (например, скрытой рекламой). Нашего человека голыми руками не возьмешь. Любого начальника обдурим.
Тем более, если я в принципе свобода в выборе сюжетов - лишь бы они были на криминальную тему.
А с Серегой мы не виделись несколько месяцев. То есть я его не видела, он-то меня регулярно лицезрел по «ящику», как, впрочем, и его новые родственники (как бы мне хотелось увидеть их физиономии при моем появлении на экране!). Он мне регулярно звонил, писал по электронной почте, но я тут же бросала трубку, а на письма не отвечала. Ну кому приятно, когда от тебя уходят жениться по расчету? Хотя в глубине души я Серегу понимала. Работа для него, как и для большинства мужчин, была очень важна. Я сама не признаю мужчин, для кого она не важна. У мужчины должно быть дело. Серега умел торговать, схватывал ситуацию на рынке на лету, мог договориться с кем угодно о чем угодно и продать песок бедуину в пустыне. Он никогда бы не смог сидеть от звонка до звонка в офисе, выполняя рутинную работу, как, впрочем, и я сама. Возможно, поэтому мы и сошлись - два свободных художника, не терпящие постоянного давления сверху. Не знаю, что было бы с Серегой и со мной, если бы времена не изменились и нам пришлось бы сейчас жить при Советской власти…
Но я продолжала его любить. Все это время - несмотря на то что пыталась занять себя с утра и до позднего вечера, чтобы только не думать о нем. Но я думала. Я страдала. Но тем не менее бросала трубку. Женская гордость не позволяла мне его простить. Я не хотела быть второй. Я хотела быть единственной. Мне не нужен был (и не нужен сейчас) штамп в паспорте, но Серега поставил его с другой. Пусть и нелюбимой. Я не могла ему это простить. Гордость не позволяла ему это простить. И я страдала. Но держалась. Надеясь, что «переболею» им. Что встречу кого-то другого. Но не получалось…
Мы случайно встретились с Серегой благодаря моему коллеге, обычно скрывающемуся под псевдонимом Димон Петроградский (в миру - Димка Сапрыкин), ваяющему статейки про шоу-бизнес, причем очень смело и остро. Димка также демонстрирует этих звезд по «ящику», причем часто в таком неприглядном виде, столичных в особенности…
Одна звезда, при рождении относившаяся к мужскому полу, прочитав о себе в нашем еженедельнике, приезжала в редакцию с парочкой мощных телохранителей (точно мужского пола), которые сломали дверь, разбили ближайший к ней компьютер и дали в глаз ни в чем не повинному корректору, пробегавшему мимо.
Но Димон не успокоился, как раз наоборот.
Ему удалось заснять выходящих из издательства телохранителей с перекошенными физиономиями и размахивающих руками, а также нанесенный офису ущерб. В результате приложения им своих талантов получился незабываемый сюжетец для телеканала. Звезда в него тоже была включена - в разных ракурсах. Сюжетец сопровождался текстом, над которым хохотал весь город, а также другие регионы, которые принимают телеканал. Потом избранные фотографии с тем же текстом были опубликованы в еженедельнике. Наши коллеги заключали с Димкой пари: что именно телохранители звезды разнесут в редакции в следующий раз.
Но репортаж имел удивительное продолжение: приехал продюсер звезды и вручил нашей главной редакторше (старой лесбиянке, вызывающей в людях только сильные эмоции: или ее обожают, или ненавидят. Мы с Димкой относимся к первой категории) пухлый конверт для передачи Димону Петроградскому за рекламу.
Молодец продюсер: предварительно выяснил, кому в нашем холдинге можно давать деньги в руки - так, чтобы они потом попали в руки автора сюжета. Попали бы Кириллу Александровичу, Димка бы и половины не увидел… Виктория же Семеновна (раз в десять более прожженная сука, чем я) - человек исключительно порядочный (в денежных делах в особенности), за что я ее и уважаю. И вообще с ней можно иметь дело. Я могу, Димка может, а многие - нет. Те, кто не может, полностью перебрались на телеканал и перестали ваять какие-либо опусы.
Как пояснил продюсер, за такой разворот в еженедельнике и сюжет по ТВ пришлось бы выложить немало бабок. А тут даже без намека с его стороны появились нужный сюжет, текст и снимки. Продюсер, как выяснилось, родился в Одессе, а звезда вообще в колонии строгого режима, где мамаша отбывала срок за разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия и причинением тяжкого вреда здоровью многочисленным мирным гражданам. Правда, никогда раньше эта информация не всплывала. Ее в недавнем прошлом сообщила телезрителям я - по предварительной договоренности с продюсером и после оплаты моих услуг наличными. Подала под соусом "Все лучшие люди нашей страны успели побывать в тюрьме". Поклонники звезды умилялись.
- Не москвичи, значит, - кивнула наша главная, узнав о происхождении звезды и продюсера. Виктория Семеновна любит столичных конкурентов, не пускающих нас на свой рынок, еще меньше, чем мы с Димкой. Об отношении питерского медиамагната к москвичам точно судить не берусь, только догадываюсь. Правда, у него есть друзья среди так называемых "московских петербуржцев". Может, они помогут господину Новикову завоевать московский рынок, как, впрочем, и общероссийский?
Продюсер с нашей главной быстро поняли друг друга, и она согласилась "помочь нашим людям из провинции пробиться". Появился конкретный заказ от души поругать москвичей. Да разве наша главная упустит такую возможность?
Тем более, если кадры рады стараться и на такую тему статейку напишут с душой.
- Значит, подача материала вам понравилась? - уточнила главная.
Продюсер пояснил в ответ, что любая реклама - это реклама. Пусть хоть помоями поливают - главное: чтоб не забывали. Тем более наши люди почему-то предпочитают, когда кумира как раз смешивают с дерьмом и представляют в самом неприглядном свете. Как приятно потом ему кости помыть на кухне. Кстати, после подобных статей и телесюжетов (лучше, кстати, статей, которые можно несколько раз перечитать, да еще в компании с приятелями, и вдоволь насмотреться фотографиями) тут же повышается продажа дисков, кассет и билетов на концерты. Продюсер с главной обговорили, кого из его подопечных, в каком количестве и каким образом следует полить грязью в следующем выпуске - и как все это связать с главной звездой. Оплачивать телесюжеты продюсер отказался.
На полученные деньги Димка собрался сделать в квартире ремонт, на который бабок обычно не хватало. Материалы решил закупить в Финляндии - у нас в строительных магазинах полно тамошних товаров, но если ехать самому и закупать все сразу, то получается дешевле, чем брать в Питере. Правда, норма провоза через границу - пятьдесят килограммов на человека, поэтому Димка предложил мне поехать вместе с ним. Он недавно расстался с очередной девушкой, которая не могла вынести его суматошного графика работы, я так и была свободна, имея лишь разовые связи время от времени, да еще и Димка меня искусил. Чем можно искусить журналистку? Предложением организовать встречу с человеком, который может ее заинтересовать.
Димка рассказал про некоего эстонца Артура, переселившегося в Финляндию и теперь принимающего товар от наших граждан.
- С какой целью? - тут же навострила уши я.
- Продажа, естественно. С выгодой для себя, - ответил Димка.
- Наркота? - уточнила я.
- Последними были презервативы, - с хитринкой в глазах пояснил Димка.
Артур, как и многие бывшие советские граждане, быстро реагировал на ситуацию на рынке.
В данном случае он изучал финский рынок, а потом сообщал коллегам из Таллина и Питера, чего в Финляндии не хватает.
- Так я не поняла: там что, напряженка с презервативами? - Меня уже начинал разбирать смех.
- Нет, - ответил Димка. - Они там есть, но дорого. Самые дешевые - двенадцать марок за три штуки. То есть один - четыре марки.
Грубо говоря, семнадцать рублей. А у нас можно купить за рубль - если оптом, и не самые плохие. Чуешь разницу?
Для начала Димон предложил мне съездить к своему приятелю (в Питере), чтобы я смогла поговорить с ним, позвонил при мне, и приятель пригласил нас к себе на вечер, правда, попросил приехать с ножницами, а то у него не хватает. Я спросила у Димки, зачем ножницы.
- Вечером узнаешь, - таинственно сказал коллега.
Когда мы приехали, застали Димкиного приятеля, его мать и сестру за важным делом: они разрезали огромную ленту упакованных в фольгу презервативов. Лента была смотана бухтой, подобно катанке, и занимала полкомнаты.
- Как ты ее сюда припер? - спросила я, вспоминая узкий лифт, в который она точно не могла войти.
- Катил как колесо, по лестнице, - невозмутимо ответил Димкин приятель, предлагая нам присоединиться к семейному подряду. - Она большая, но не тяжелая.
За этим занятием мне и предоставили материал для очередной статьи.
Когда Артур велел везти презервативы, Костя (так звали Димкиного приятеля), конечно, взял их оптом. Лентой оказалось значительно дешевле, чем уже нарезанные. Для доставки в квартиру пришлось арендовать автобус у Друга.
Костя позвонил Артуру, чтобы сообщить, в каком виде закуплен товар. Артур велел его разрезать. Ему лента не нужна, а тратить свое время он не намерен. Вот Костя и режет вместе с родственниками, складывая готовые в коробку из-под сока.
- А как ты думаешь везти их через границу? - спросила я.
- Просто. Наших таможенников в первую очередь интересует валюта, потом иконы, ценности, металл. И у меня же не контейнер. Если привяжутся, скажу: для друга, чтобы на пару лет хватило. Не каждый же раз мне ему возить по пачечке? Отстегну сколько-то. Это все проблемы решаемые. А финны водку и сигареты ищут.
- И что еще интересует Артура? - спросила я.
- Об этом ты поговоришь с ним сама, - улыбнулся улыбкой змея-искусителя Димка. - Так ты едешь со мной? Мне Костя прицеп дает, ему на этот раз не нужен. А на обратном пути может даже взять кое-что из моего товара.
В общем, мы поехали на двух машинах. Я с Димкой в его «опеле», Костя сам по себе, в старом СААБе, в котором, по его словам, больше укромных мест, чем в любой другой марке. Лучшая машина для контрабандиста. Мне предложили сообщить об этом читателям, подумывающим о смене приложения своих талантов и пишущим мне письма с вопросами. Сообщаю.
На нашей таможне мужики хохотали, когда Костя с невинным видом пояснял им ситуацию в Финляндии. "Ну друг попросил привезти. Ну понимаете, мужики". Мужики поняли и ничего не взяли. Финны смотрели на презервативы как бараны на новые ворота, словно никогда их раньше не видели. В коробке покопались. Бутылок и сигарет на обнаружили и успокоились. От начальства насчет презервативов пока никаких указаний не поступало. Значит, можно пропустить.
В Финляндии я пересела к Косте, который и повез меня к Артуру. Димка отправился по магазинам закупать обои, краску и все остальное, что ему было необходимо для ремонта.
Артур оказался мужчиной лет тридцати пяти, довольно симпатичным. Он перебрался в Финляндию с женой и двумя детьми, поскольку не видел ни для себя, ни для детей никаких перспектив в Эстонии. Но за год проживания в Финляндии успел возненавидеть финнов всеми фибрами души - еще больше, чем сотрудники и руководство нашей редакции москвичей.
- Я таких стукачей в жизни не встречал! - восклицал Артур. - Я помню, как мы еще в пионерском лагере стукачам морды били. А у них это - норма жизни. Это - правильно! Так должен поступать законопослушный гражданин!
Но больше всего Артура «убивает» невозможность мыться в душе после девяти вечера.
Все финны очень рано начинают работать, поэтому рано ложатся спать. А льющаяся вода им, видите ли, мешает - и они звонят в полицию.
- О чем вы мечтаете? - спросила я, как и обычно спрашиваю всех, у кого беру интервью.
- Дом свой купить. Со звукоизоляций, - ни секунды не задумавшись ответил Артур. - Здесь много таких. А в квартирах почему-то нет должной звукоизоляции. Вот накоплю деньжат, куплю дом и буду там делать все, что мне заблагорассудится. Орать, когда хочется, мыться, когда хочется, бутылки с тарелками бить, бегать на четвереньках. Но когда захочу и сколько захочу!
Мы договорились с Димкой, что он заедет за мной к Артуру. Мы не собирались оставаться тут на ночь и хотели вернуться домой к двенадцати, ну или чуть позже. Когда в дверь позвонили, Артур попросил меня открыть, потому что варил кофе, а Костя спал: если мы с Димкой могли меняться за рулем, ему предстояло опять одному вести машину.
Открыв дверь, я остолбенела. На пороге вместо Димки стоял Сергей.
***
Депутат Ефимов толкал речь в актовом зале «Крестов», расположенном в церкви Святого Александра Невского - центральной точке тюремного комплекса, если смотреть на него с Невы. Она была освящена в 1890 году, теперь используется и как церковь, и как актовый зал. Службы совершает отец Александр (в миру Григорьев) вместе с помощниками. В «Крестах» есть и часовенка, правильнее будет сказать - молельная комната.
В помещении под куполом церкви Святого Александра Невского проводятся концерты, КВНы и различные встречи с представителями общественности, которые приходят в тюрьму.
Пашка (трезвый) снимал все на пленку, правда, я чувствовала, что ему, слушая депутата, очень хочется выпить. Ефимов оперировал в основном тремя выражениями - святая частная собственность, деньги не пахнут и честные выборы - и очень умело их сочетал.
Из журналистов были не только мы, но и представители других телеканалов и печатных изданий. Депутат разослал приглашения тем представителям СМИ, которых хотел видеть (вернее, с подачи которых хотел видеть себя любимого), и сам занимался аккредитацией (вернее, его помощники). Никому из журналистов не пришлось лично представлять заявки в пресс-службу ГУИН.
Ефимов обеспечил и разрешение на посещение «Крестов», и разрешение на съемку, которое следует получать отдельно. По камерам, к моему большому сожалению, депутат не пошел. Да и журналистов бы вслед за ним в любом случае не пустили, как я выяснила.
Но малявы я передала. И в качестве оплаты услуг - пачку «Мальборо». Мне обещали прогнать их до адресатов. Только я вначале не поняла, почему в зале не было Сергея. Он что, не мог догадаться, что я тут буду? И просочиться сюда? Ну неужели бы товарищи по несчастью не посодействовали? Должны же просечь ситуацию.
- Кто сейчас в зале? - спросила я у мужчины лет сорока, с которым оказалась на соседнем сиденье. Пашка с камерой перемещался по залу, снимая Ефимова с разных точек, а также брал и зал - по моему указанию. Мало ли когда пригодится. - Я понимаю, что зал не может вместить всех, кто сейчас сидит. По какому принципу был отбор?
- Не было никакого отбора, - ответил мне мужчина. - Кто захотел - тот пришел.
- Но если бы все не поместились в зале?
- Ну, в общем, такой проблемы не возникло… - Он пожал плечами.
"М-да, господин Ефимов, - подумала я, - даже люди, для которых появление любого нового человека развеивает рутину одинаковых будней, не пожелали вас послушать. Чтобы хоть как-то разнообразить свой тюремный быт. Что же говорить о тех, кто не за забором"? Неужели в самом деле думаете пролезть в губернаторы?"
Но почему не пришел Сергей?!
- Да и вообще нас где-то человек четыреста пятьдесят, - задумчиво продолжил мой собеседник.
- То есть как четыреста пятьдесят? - поразилась я. - У меня совсем другие сведения.
- У вас, наверное, сведения по общему количеству человек, содержащихся в «Крестах», так?
А здесь только те, кто отбывает наказание в «Крестах». Осужденные Подследственных и подсудимых в этот зал никто не пустит.
- То есть вы все - отряд хозобслуги?
- Да. Те, у кого срок до пяти лет, впервые, нетяжкое. Хотя… - Он не закончил фразу.
- Если есть связи и деньги, - произнесла я, - то может быть и больше пяти лет, и не впервые, и тяжкое.
- Это вы сказали, - улыбнулся мужчина.
- А вы знаете, кто занимается организацией подобных мероприятий? Концертов, КВНов? Администрация "Крестов"?
- Отдел воспитательной работы с осужденными. Никаких подобных отделов по работе с подследственными и подсудимыми нет.
После речи депутат Ефимов сделал большой подарок заключенным, который держал в тайне даже от журналистов, так что я просто обалдела. На сцену выскочили девочки в русских национальных костюмах с очень короткими юбочками. Песенки пели, ножки задирали. Были встречены бурными и продолжительными аплодисментами.
В конце встречи выступил начальник «Крестов» и от имени заключенных и администрации пригласил депутата Ефимова заходить еще, высказав тем самым общее мнение - в смысле, если придет с бабами. Тогда может трепаться хоть о чем - раз человек с понятиями, его всегда выслушают.
***
Он с трудом мог шевелить конечностями.
Каждое движение отдавалось болью. Он не мог встать. А сегодня в «Кресты» несет какого-то депутата. Тюремная почта уже сообщила. А потом в камере знатоки истории сообщили, что первая российская Государственная Дума по указу императора всем составом была препровождена в «Кресты». Стали обсуждать, по кому из нынешних нары плачут и какую мудрую политику в свое время проводил государь император. Почему бы нынешнему президенту не воспользоваться его опытом? Посидели бы, подумали, неприкосновенные наши. А то - товару на сто рублей украл, да еще оттого, что жрать было нечего, - давай на нары, годков этак на пять, а несколько миллионов - воруй дальше, заседай, законы принимай в пользу себя, любимого.
А ведь на встрече с депутатом обязательно будет Юлька. Должна быть. Как бы он хотел увидеть ее… Почувствовать запах ее волос, вдохнуть ее духи, покрыть поцелуями лицо, шею, грудь, живот и ниже… Юлька, Юлька…
Ночью его стащили со шконки. Двое. Он даже не понял, кто. И били. Долго. Профессионально.
Не трогая лица. Он вначале пытался сопротивляться, но безрезультатно. Потом просто захотел свернуться калачиком, принять позу эмбриона, чтобы не били в живот… Все сокамерники спали - или делали вид, что спят. Даже те, чья очередь была бодрствовать из-за нехватки лежачих мест. Никто ничего не видел и не слышал.
И утром никто их камеру не осматривал, хотя по правилам каждое утро должны выводить из камер по пояс обнаженными и осматривать на предмет телесных повреждений - и появления наколок, что потом отмечается в личном деле.
Вчера выводили. Сегодня - нет.
Он ждал сегодня привета с воли. От Юльки.
Вот и дождался. От Сухорукова.
- Верни деньги, падла, - сразу же выйдешь, - шепнул ему в ухо один из мучителей перед тем, как Сергей потерял сознание.
Когда очнулся, долго не понимал, где находится. Его не стали сгонять со шконки, когда пришла чья-то очередь спать. И на том спасибо. Но Юльку он сегодня не увидит. Ведь он хотел предложить бабок вертухаю, чтобы провел его в зал.
Или туда, куда там еще попрется депутат. Юлька! Ведь ей же наверняка угрожает опасность.
Она же даже не знает, из-за чего, собственно, начался хипеш. Она может пострадать зря! И он должен ее как-то предупредить.
У окна началось какое-то шевеление. У Сергея не было сил даже повернуть туда голову. По разговорам он понял, что ловили "коня".
- Эй, Татарин, - тронул его за плечо один из пацанов. Легкое прикосновение отозвалось болью. - На, держи.
По всем правилам запаянная, «торпеда» пришла от Юльки. Вот молодчина!
Глава 2
- Юлька?! - прошептал он, когда смог справиться с собой. Сергей удивился не меньше меня.
- И каким ветром тебя сюда занесло? - ответила я вопросом на вопрос, отступая в сторону.
- Наверное, тем же, что и тебя, - Сергей широко улыбнулся. Он всегда быстро ориентировался по обстоятельствам.
- Ты подался в журналистику? - сделала я удивленные глаза.
Сергей задумался на секунду, потом рассмеялся.
- Значит, уже и до Артура добралась, - он покачал головой.
Тут в коридорчик вышел сам хозяин, но не особо удивился, что мы знакомы ("Мир тесен, друзья мои, а ваш Питер - город маленький").
Я не стала слушать, о чем Сергей говорит с Артуром, вместо этого пошла вздремнуть на пару часов. Когда проснулась, в кухне вместе с Сергеем и Артуром сидел и Димка. При виде меня Димка заявил, что теперь поспит он, у Артура нашлись какие-то дела, и мы с Серегой остались вдвоем. Я догадалась, что Сергей попросил их об этом.
Он был сама учтивость, наливал мне кофе, делал бутерброды, говорил комплименты.
- Хватит тянуть, - наконец не выдержала я.
Сергей сделал удивленное лицо.
- Не притворяйся, - сказала я. - Что ты хочешь?
- Юленька, девочка моя…
- Я давно уже не твоя девочка. Ближе к делу.
Я смотрела на него, не мигая. Наверное, он понял, что со мной лучше играть в открытую.
Вернее, он слишком хорошо меня знал. Правда, судя по всему, стал забывать, если начал со сладких речей и какой-то бабской угодливости. Или его молодая жена предпочитает именно такое отношение?
- Мне нужно алиби, - твердо сказал Сергей. - На сегодняшнюю ночь.
- А я-то тут при чем? По-моему, алиби, которое тебе смогла бы обеспечить я… как бы помягче выразиться…
- Ты не поняла, - оборвал меня Сергей.
- Так объясни.
- Пытаюсь. Только ты мне не даешь.
Я молчала. Сергей же заявил, что приехал к Артуру, с которым давно знаком, просить его жену в аренду.
- Интересные у них отношения, - заметила я. Жену Артура я пока не видела и даже не знала, где та находится. До этой минуты она меня нисколько не интересовала. Теперь же просто захотелось на нее посмотреть - и из журналистского, и из чисто женского любопытства. - Она что, проститутка? - уточнила я вслух.
- Нет, - спокойно ответил Сергей. - Мне как раз нужна приличная женщина.
Я порадовалась, что он причисляет меня к этой категории. Ведь некоторых людей одно слово «журналистка» побуждает думать всякие гадости. Сергей же быстро объяснял, что неожиданная сегодняшняя встреча со мной - просто подарок судьбы. Я подхожу идеально. Бывшая возлюбленная, с которой случайно встретился.
Все парни (Сергей кивнул в сторону комнат) в состоянии это подтвердить.
- Они знают, о чем ты со мной разговариваешь?
- Нет конечно. Зачем мне посвящать их в свои дела? Я просто сказал, что хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Они поняли. Ведь Димка же знал про нас. Так что если ты сегодня согласишься остаться со мной, это для них будет вполне нормальным.
- Но это не будет нормальным для меня.
- Клянусь: не буду к тебе приставать. Ну только если ты сама не захочешь. Хотя мне это и будет тяжело, - Сергей посмотрел на меня многозначительно.
- Не ломай комедию.
- Юлька! - воскликнул Сергей. - Да если бы ты понимала! Я тебя каждый день вспоминаю! Я не знаю, как эту козу еще не придушил!
И мамашу ее в придачу! Я живу в аду, понимаешь? А ты даже не хочешь меня пожалеть!
- Ты сам сделал свой выбор, - холодно сказала я. - Я тебя на него не толкала.
- Юля, ты должна понять…
- А ты понимаешь, сколько боли ты мне принес?!
Я с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься. Сергей понял, в каком я состоянии, подошел, обнял. Я попыталась сбросить его руку, у меня ничего не получилось: он прижал меня к себе еще крепче. Он шептал ласковые слова, вспоминал то хорошее, что было между нами…
А мое предательское тело реагировало на его прикосновения. Я хотела, чтобы его руки обнимали меня, чтобы его губы целовали меня, его тело накрывало мое… Я ведь так и не смогла найти ему замену. Те мужчины, которые ночевали в моей постели, оказывались там, потому что "так получилось". Просто молодой организм требовал своего, но душа хотела другого…
Сергея. Как же мне было тяжело без него все это время… Как мне его не хватало…
Утерев слезы, я сказала:
- Ладно, выкладывай, что ты хочешь. Только все выкладывай, чтобы я знала, на что иду.
И помни: я еще не согласилась. И могу не согласиться.
- Я… - промычал Сергей. - В общем, я хочу опоздать завтра на переговоры.
- Ты работаешь там же?
- Да, у Редьки, - кивнул он. - Я должен вернуться в Питер сегодня ночью, а завтра с утра как штык быть в офисе. Но я не хочу там быть. Случайно заболеть я не могу: меня сдаст женушка. Специально попадать в аварию, родной организм калечить, как ты понимаешь, желания нет. Я подумал, что наиболее правдоподобный вариант - это встреча с любовницей.
Расписал бы ситуацию Артуру, его жена поехала бы со мной - за бабки, конечно, они же на дом копят. В гостинице подтвердят, что я был с ней, Артур разыграет оскорбленного мужа, жена в слезах будет признаваться в порочной связи со мной. Потом вроде как помирятся.
- Алиби для кого нужно?
- Для тестя в первую очередь.
- А он тебя за эту связь потом не кастрирует?
Серега махнул рукой, заявив, что не появиться в офисе для него важнее. Переживет скандал с шефом. Тем более тот теперь знает, что за «подарок» его доченька. Он уже сам заставал ее в постели то с телохранителем, то с шофером.
- А ребенок?
У Аллы случился выкидыш, ко всеобщему удовлетворению. Ребенок был никому не нужен.
Серега был уверен, что он не его. Редьке нужно было девчонку выдать замуж, причем за человека, находящегося в его власти. Теперь отношения с Редькой у Сергея, можно сказать, чисто партнерские. Он даже выдал не так давно нечто типа: гуляй, но не зарывайся. Поэтому встреча с женщиной не вызовет сильного гнева. Он, конечно, поорет, что Сергей, вместо того чтобы ехать домой, остался в гостинице, а утром еще и проспал после возлияний и ночи любви, но орать будет из-за того, что Сергей не появился в офисе, а не из-за того, что изменил его дочери.
- А что должно произойти в офисе?
- Юлька, ты понимаешь, что у нас - сплошной криминал? Все эти отремонтированные стиральные машины и холодильники - тьфу в сравнении с тем, что там делается. У меня у самого иногда волосы на голове шевелятся, когда я узнаю про все новые и новые сферы приложения талантов тестюшки. Я не хочу садиться в тюрьму, понимаешь? Вместо дражайшего родственника.
Видимо, поэтому меня и привечают: чтобы в нужный момент сдать. Тестюшка, конечно, и так, наверное, отвертится, но мне лучше завтра не появиться. От тебя прошу: проведи ночь со мной в одном номере. Если потом кто-то спросит в лоб, так и скажешь. Но скорее и спрашивать не будут.
Тесть по своим каналам разузнает. А про тебя он в курсе. А даже если и спросит… Сколько раз трахнулись за ночь? Ответишь: не помню. Или пошлешь его по известному русскому адресу. Он это очень хорошо понимает. Тебе это трудно сделать?
- Да нет, в общем, - я неопределенно пожала плечами.
- Так ты согласна?
- А сколько ты собирался платить Артуру за аренду его жены? - спросила я вместо ответа. Мне было любопытно, и я никак не ожидала услышать то, что услышала.
- Штуку. Тебе заплачу десять тысяч, - сказал Сергей совершенно серьезно. - Долларов, конечно.
Журналистская работа научила меня сдерживать эмоции, в особенности удивление. Если бы Сергей не назвал эту сумму, я, наверное, согласилась бы с легким сердцем. Но теперь…
Мои сомнения он воспринял по-другому.
- Ты хочешь больше? - уточнил он. - Но тогда не сразу.
- Нет, десять тысяч за ночь с тобой меня вполне устроит.
Сергей не услышал в моем голосе иронии, вместо этого он радостно воскликнул: "Отлично!" и предложил сварить еще кофе. Я же сидела в глубокой задумчивости. Я соглашалась на эту аферу не из-за любви к Сергею (хотя мое предательское тело реагировало на него и я просто хотела провести с ним ночь, имея веский повод для своей гордости), и даже не из-за денег, хотя десять тысяч долларов будут мне весьма кстати (как раз ремонт сделаю, как Димка). Деньги никогда не были для меня главным. Я хотела стать известной журналисткой, Журналисткой с большой буквы. Именно это гнало меня вперед, подстегивало на проведение своих собственных расследований. Моя мама, например, считает, что я болезненно честолюбива.
А тут мне еще стало и любопытно, не говоря о том, что мой журналистский нос учуял материал для очередного репортажа. Что за аферу в самом деле хочет провернуть милый друг Сережа? Знакомы мы не первый день и не первый год. Что же он все-таки задумал? Многие его операции (правильнее будет сказать: махинации) послужили мне сюжетами для статей. Я, конечно, подавала информацию несколько завуалированно, героев полностью не представляла, точное место действия не указывала. Теперь я была уверена: получу новый сюжет - или несколько сюжетов. Ради этого стоило пойти на авантюру. Да и чем, собственно говоря, я рискую? Я проведу с Сергеем ночь, наверняка получу удовольствие, да точно получу, какие сомнения? Для всех знакомых это в самом деле будет вполне естественным. Бывшие любовники случайно встретились, возникло желание, было место, была возможность. Почему бы и нет? С меня взятки гладки.
Вот только за что мне предлагается десять тысяч долларов? Дело явно пахнет не простым совещанием в офисе и не только встречей с какими-то дельцами.
***
- Юля? - спросил незнакомый женский голос.
Телефон надрывался, когда я открывала ключом дверь. АОН высвечивал совершенно незнакомый мне номер - а память у меня прекрасная.
- Да, - ответила я. Кто еще раздобыл мой телефон? И что от меня нужно? Я устала!
- У меня для вас записка. От Сергея Татаринова.
- Как мы можем с вами встретиться?
Она назвала адрес. Я только хлебнула сока, положила коту рыбы и снова покинула квартиру.
- Я сегодня была на Арсенальной, - сообщила девушка. - К своему ходила. Мой мне записку пульнул. И для вас. Вот.
- Спасибо, - поблагодарила я ее.
Мне все стало понятно, когда я прочла послание Сергея. Вернее, не все… Далеко не все. Он не мог написать все. Мне придется додумывать самой. И самой проводить свое расследование. Только выполнять последнее указание любимого. "БУДЬ ОСТОРОЖНА!!!" - написал он большими печатными буквами в конце.
***
Через день о визите депутата Ефимова знала вся тюрьма. Решение по депутату было принято.
Когда станет баллотироваться куда он там хочет - голосовать и дать наказ от избирателей: баб водить регулярно, если хочет оправдать оказанное народом доверие и двигаться дальше по служебной лестнице. Чем больше баб и чем чаще приводить станет - тем быстрее и выше продвинется. Благодарные избиратели, живущие по понятиям, окажут всяческое содействие.
***
- Значит, получил маляву от своей биксы? - задумчиво произнес властный мужчина, сидящий в своей любимой позе отдыхающего тюленя.
- Да, Иван Захарович, - кивнул Лопоухий.
- Что в ней было?
- Пацаны не смогли прочитать. Татарин сразу уничтожил. Ответ прочитали. Вот копия. Вы сами видите…
- Вижу, Виталя, вижу… Но осторожна она, не будет. В натуре не будет. Занятная бикса.
- Стервозная, - молвил Кактус.
- В елочку, - согласился тот, кого называли Иваном Захаровичем.
Глава 3
Из Финляндии я выехала на Димкиной машине (чтобы на меня приходилась часть вывозимого груза, а то он значительно превышал пятьдесят килограммов), а после пересечения границы пересела к Сереге. По пути Сергей несколько раз украдкой поглядывал на часы. Но разве это скроешь от внимательной журналистки? Я поинтересовалась, не опаздываем ли мы.
- Куда? - дернулся Сергей.
- Ну не знаю… - и тут я как раз ввернула вопрос про часы.
- Я забыл, с кем имею дело, - на губах милого друга мелькнула улыбка.
- А все-таки? - не отставала я.
- Мы должны приехать не раньше и не позже, - отрезал Сергей.
Он вез меня в Выборг, поясняя по пути, что там имеется одна очень тихая, уютная закрытая гостиница, куда пускают только своих или по рекомендации постоянных клиентов. Чтобы клиенты друг с другом не встречались, заранее обговаривается время прибытия каждого. Это показалось мне странным (ведь мало ли что может случиться на трассе), но я смолчала.
Серега почему-то поставил машину не перед входом (места для парковки было предостаточно, как я заметила чуть позже), а на параллельной улице, откуда мы проследовали к нужному зданию пешком. Это меня насторожило.
Как я поняла, Сергея в гостинице давно знали.
У администраторши - тетки лет сорока пяти - был цепкий внимательный взгляд. Было ясно, что твое лицо она в жизни не забудет.
В общем, алиби Сергею гарантировано. Никаких документов у нас не спросили, мы нигде не расписывались, никаких карточек не заполняли. Мое лицо она вроде бы не узнала (или сделала вид?). Или не смотрит питерскую криминальную хронику? Своей, местной, хватает?
- Сегодня много народу? - спросил Сергей у администраторши нейтральным тоном.
- Пока один прибалт. Но ночью в баню собираются. Один «люкс», три стандартных взяли. Может, еще кто-то подъедет.
Сергей кивнул.
- Ужин в номер, или пойдете куда-нибудь? - уточнила тетка.
- В номер, - сказал Сергей. - Через полчасика. Мы никуда не будем сегодня выходить.
- Хорошо, - кивнула тетка.
Я интуитивно почувствовала ее неприязнь ко мне. Мне самой она тоже не понравилась.
Да и вообще я баб не люблю, лучше иметь дело с мужчинами.
Сергей взял ключ, и мы отправились на второй этаж в наш номер. Сергей прекрасно ориентировался в здании. В номере оказались широченная кровать, где можно было бы резвиться и вчетвером, два кресла, обитые бархатом, Круглый столик с прозрачной стеклянной столешницей. Ноги утопали в мягком ковре. В просторной ванной комнате можно было бы поставить три стиральные машины, сама ванна и унитаз были розового цвета. Имелся набор шампуней, зубных паст, новые щетки, халаты, большие и маленькие полотенца, фен и шлепанцы. Да, тут хорошо заботятся о своих постояльцах.
Когда я вернулась в комнату, Сергей уже задернул тяжелые шторы и зажег бра над столиком. Сам развалился в кресле, сбросив ботинки и развязав галстук.
- Что пить будешь? - спросил у меня усталым голосом.
- А какой тут выбор?
Сергей нажал на какую-то кнопку сбоку - и часть стены, прилегающая к его креслу, поехала в сторону. Моему взору открылся бар. Часть спиртного и стаканы с тарелками стояли на полках, часть была убрана в холодильник, установленный под полками. Имелась и легкая закуска: чипсы, орешки, шоколадные батончики.
- Мне «Ваньку-Ходунка», - сказал Серега.
- Я помню твои вкусы.
Я взяла бутылку виски и два стакана. Сергей разлил буроватый напиток и поднял тост:
- За удачу!
Вкуснейший ужин принесли ровно через полчаса.
- А какие еще услуги предоставляет эта гостиница? - полюбопытствовала я. - Они, кстати, не будут возражать, если я о них напишу?
О том, что не ожидала увидеть подобное в родной стране?
- Им не нужна реклама, - излишне резко ответил Сергей, осекся, извинился и добавил:
- Если хочешь писать, просто упомяни некую закрытую гостиницу. Без адреса, даже примерного.
Выборг не должен упоминаться вообще. Кому надо, ее и так знают. А остальным не надо.
- Так что тут предлагают? - не отставала я.
- Все, - усмехнулся Сергей. - Девочек, мальчиков, плетки с цепями, все виды массажа.
Ресторан есть, там переговоры можно провести - так, чтобы никто не мешал. Баня. Тоже, как ты знаешь, место проведения переговоров у наших людей. Певичек известных сюда попеть приглашают.
- Это по Димкиной части, - усмехнулась я.
- Да, ему было бы интересно сюда попасть, - кивнул Сергей. - На какое-нибудь специально заказанное представление. Когда эстрадная дива, которая с экрана телевизора вещает о том, что ни за какие деньги не будет сниматься обнаженной и отказывается фотографироваться в «Плейбое», считая их предложение личным оскорблением, тут выплясывает на столе в юбчонке, под которой отсутствуют даже ажурные трусики.
Сергей опять усмехнулся, по всей вероятности, вспоминая увиденное.
- А Димка может сюда каким-то образом попасть?
- В принципе, может. Вы же, журналисты, народ изобретательный. Но потом ему популярно объяснят, о чем писать можно, а о чем нет.
С камерой точно не пустят. Юлька, я серьезно.
Не вздумай адрес упоминать. И сама сюда потом не заявляйся. Если кто-то из любовников привезет - другое дело.
Кстати, хочу отметить, что снаружи здание ничем не напоминало гостиницу. Оно было больше всего похоже на советский научно-исследовательский институт, вернее, его небольшой филиал. Да и найти ее не так-то просто.
Несмотря на мою хорошую зрительную память, я совсем не была уверена, что смогу сюда добраться, например, приехав в Выборг на электричке. Здание терялось среди похожих домов, ничем не выделяясь, ничем не привлекая внимания. И как только постояльцы не путают его с другими?
Я спросила об этом вслух.
- Ну ведь в первый же раз тебя обязательно кто-то привозит. И во второй, как правило, тоже. Можно позвонить администратору. Они встретят.
- А когда ты намерен платить мне десять тысяч? - спросила я, чтобы Серега не особо раскатывал губу и не думал, что я тут нахожусь лишь из большой светлой любви к нему. Не следовало ему показывать, как я страдала все это время. Об этом мужчине знать совсем необязательно.
- Сейчас у меня с собой две восемьсот, - не моргнув глазом, ответил милый, достал бумажник из внутреннего кармана, вынул баксы и вручил мне. - Остальное в Питере. Заедем в одно местечко, и я тебе их вынесу.
- А в этом местечке мне по голове не дадут?
- Нет, это моя квартира.
- А волосы не вырвут? Фотографию не испортят?
- Юля, я же сказал: это моя квартира!
Лично моя. Там никто не живет. Ну только я иногда бываю.
- С твоими родителями все в порядке? Это не их квартира?
- Нет, не их. Слава Богу, живы-здоровы.
Они, кстати, часто тебя вспоминают. Сравнивают с Аллочкой. Меня идиотом называют, что на тебе не женился. Все твои статьи собирают и меня потом в них носом тыкают. И твои репортажи смотрят. В выходные вздыхают: "Сегодня Юли нет".
- А ты, значит, мои опусы не читаешь?
И криминальной хроникой в моем исполнении не интересуешься? Или родители таким образом привили тебе стойкую неприязнь к моему творчеству?
Сергей усмехнулся, заявил, что читает все, как, впрочем, и его драгоценный тестюшка.
С телепередачами не всегда получается. Не всегда есть телевизор там, где он оказывается в «мое» время. А вот тещенька с женушкой, если "Невские новости" каким-то образом попадают в дом, рвут их на мелкие кусочки. Причем не только из-за того, что я там печатаюсь. Они не переносят многих наших авторов, например Димона Петроградского, в пух и прах разделывающего звезд шоу-бизнеса, к которым Серегины жена с тещей испытывают слабость. Им не нравятся советы нашего психолога, в основном на тему "Как увести мужчину из семьи". Тонька, которая их ваяет, многое опробывает лично или пользуется опытом подруг и коллег, поэтому советы часто дает дельные. Серегины жена с тещей, по всей вероятности, это прекрасно понимают. А незамужние дамы активно раскупают наше издание - как и другие издания холдинга, где печатается Тонька. Она, кстати, на телеэкране не появляется - не фотогенична и полновата, а камера-то ведь еще полнит… Замужние дамы тоже активно читают мою коллегу. Им даются советы, как завести любовника, чтобы муж об этом не узнал. Но у Серегиных родственниц такой проблемы не стоит. Там мужья, по словам Сереги, знают и не возражают. Как раз наоборот - приветствуют.
С моим появлением на экране дело обстоит еще интереснее. Однажды Серега вернулся домой аккурат после моего репортажа, на который опоздал из-за пробки на дороге. И увидел, как тещенька вытирает тряпкой экран телевизора.
- Чего это вы уборку задумали делать к вечеру? - поразился зятек.
- Из-за твоей суки! - заорали женушка с тещенькой в один голос. - Покоя от нее нету!
- Не понял, - сказал Сергей.
После проведения небольшого расследования, предпринятого вместе с тестем, выяснилось, что Аллочка с мамочкой регулярно смотрят меня по телевизору (Серега, признаться, так и не понял, зачем), но эмоции свои могут сдержать далеко не всегда и время от времени плюются в телеэкран, по которому демонстрируют меня (а не этих двух красоток). Вот и приходится его вытирать после просмотра криминальной хроники.
- Да по ним по обеим психушка плачет, - заметила я.
Серега поведал мне о тещеньке с просьбой разделать ее в какой-нибудь статье или передать информацию Тоньке, чтобы она постаралась.
Заснять, пожалуй, не удастся. Серега даже был готов оплатить заказной материал, а потом презентовать родственнице очередной выпуск "Невских новостей" на какой-нибудь праздник или обклеить нашим еженедельником лифт, подъезд и квартиру.
- Так у тебя и теща рога мужу наставляет? - уточнила я. - И тесть не возражает?
- Вначале возражал, - усмехнулся Сергей, вспоминая. - Учил ее уму-разуму, потом плюнул. Опять же повторил свою любимую фразу: гуляй, но тихо. Ему главное, чтоб никто из членов семьи не позорил его в глазах коллег и знакомых. А на наш моральный облик плевал он с высокой колокольни. И теща ему по барабану.
Хотя, отдать должное, баба еще в соку.
- Ей сколько?
- Сорок четыре, - Серега скривился.
Я прекрасно знала, что внешность женщины после тридцати пяти полностью зависит от ее материального достатка (или размера кошелька ее мужа). Кошелек у Редьки, судя по всему, был безразмерным, поэтому Серегина теща, по всей вероятности, выглядела очень неплохо. Да и любовь к молодым мальчикам способствует омоложению организма - как я вычитала в одной из Тонькиных статей.
Потом внезапно мелькнула мысль: а что это милый друг такую мину скорчил при воспоминании о тещеньке? Я посмотрел на него, прищурившись, и уточнила, не пыталась ли родственница совершить грех прелюбодеяния с зятем?
Серега глянул на меня внимательно и заметил:
- Понимаю, почему моя теща терпеть не может журналисток.
- А что такое? - сделала я невинные глазки.
- Уж больно ты нюхастая, Юлька, - вздохнул Сергей, ничего комментировать не стал, вместо этого спросив, как я сама смотрю на то, чтобы сегодня заняться этим самым прелюбодеянием с Сергеем Ивановичем.
- Положительно, - ответила я, зная, что, лежа с ним в одной постели, пусть даже и на другой стороне, удержаться не смогу. Не каменная же я? А Серега - молодой, симпатичный мужик, с которым нас связывает кое-какое общее прошлое. Да и хочу я его, хочу! С трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься ему на шею!
Следующий час мы провели в объятиях друг друга, пребывая в горизонтальном положении.
"Какие же у него все-таки руки", - думала я.
И ласковые, и сильные одновременно…
Потом я не могла ни о чем задумываться - я отключилась от действительности. А затем лежала без сил, уткнувшись лицом в Серегину грудь. Он отдыхал лежа на спине, закинув руки за голову. Он тоже еще не пришел в себя - я опустошила его. Мы оба были мокрые и оба - я знала - чувствовали блаженную слабость во всем теле. Затем Сергей Иванович предложил совместно принять ванну, где мы опять не смогли оторвать руки друг от друга, после чего решили залить внутрь еще немного "Ваньки-Ходунка".
Но не успели. Резко зазвонил телефон. Мы оба застыли на своих местах.
- Кто-нибудь знает, что ты здесь? - напряженным голосом спросил Серега - Откуда? Ты что, обалдел?
Милый друг завороженно смотрел на аппарат, не прекращающий издавать трели.
- Может, это официант? - предположила я. - Или администратор? Посуда-то не убрана, - я кивнула на стол.
- Нет, они сами никогда не звонят. В этой гостинице персонал появляется, только если приглашает постоялец.
Наконец телефон замолчал. Я внимательно посмотрела на Серегу. На лбу у него выступила испарина, щеки пылали. Э, да у него даже руки слегка дрожат! Чего это он так испугался?
- У тебя сотовый выключен? - спросила я.
Сергей кивнул.
- А кто мог знать, что ты здесь?
- Никто.
- А как сюда поступают звонки? В смысле в эту комнату? Даже если кто-то и знал, что ты остановишься в этой гостинице - или остановился, если за тобой следили, - то номер можно было узнать только через администратора А вообще, я думаю, здесь один номер на гостиницу, а администратор или какой-то специально посаженный клерк переводит звонок на нужную комнату.
- Наверное, - задумчиво произнес Сергей, затем вдруг резко вскочил из кресла, скинул халат, который надел после ванны, и стал быстро натягивать на себя костюм.
- Куда это ты собрался? - спросила я.
Признаться, срываться с места у меня не было никакого желания. За окном уже спустилась ночь, а ездить по ночам я не люблю. Тем более что я подозревала, что Сергей в таком возбужденном состоянии передаст руль мне - если в самом деле придется уезжать.
- Спущусь вниз, спрошу, - ответил он.
- А позвонить администратору ты не можешь?
Милый друг посмотрел на меня безумными глазами. Да что это с ним такое?
- Нет, я лучше спущусь. Ты ложись. Не волнуйся.
Как я могу не волноваться? Но додумать эту мысль я не успела: одевшись в костюм, Сергей схватил «дипломат» и вместе с ним покинул номер. Замок щелкнул.
Так, интересное кино. И куда это я на этот раз вляпалась? Я откинулась на спинку мягкого кресла, потом мой взгляд упал на стаканы с виски, я взяла свой и хлопнула. Хотя, наверное, и не следовало. Лучше бы сохранить трезвую голову.
Чего Сергей так испугался? Что за встреча намечена завтра у него в офисе? И почему он сейчас прихватил кейс? Не собирается ли он покинуть меня без предупреждения?
Я быстро вскочила с кресла и пробежалась по номеру. Серегиных вещей в нем не осталось.
С другой стороны, вещей у нас с собой и не было. Ну в смысле, я прихватила небольшую спортивную сумку, с которой обычно перемещаюсь по городу, поскольку дамской сумочки мне не хватает и стандартные листы с распечатанными текстами в нее не влезают.
Сергей тоже явно не настраивался на долгое путешествие. Я вообще не знала, на что он настраивался. Но, главное, во что он втравил меня?!
Я застыла посереди комнаты, рядом с сексодромом. Что мне теперь делать? Быстро мотать в Питер? Но электрички уже не ходят. Из Хельсинки на Питер идет ночной автобус. Но на него я тоже уже опоздала. Есть ли автобусы из Выборга? И где мне это сейчас узнавать? Общаться с дамой-админисгратором желания не было.
Я открыла свою сумку. Сотовый телефон у меня с собой. Но кто сюда за мной понесется среди ночи? Димка уже подъезжает к дому, гнать его назад с моей стороны, по крайней мере, непорядочно. Соседей тоже не хотелось зря дергать, как и подруг. Про родителей вообще молчу.
Деньги у меня с собой были, но садиться ночью к незнакомому человеку в машину желание отсутствовало. Ведь не знаешь, к кому попадешь.
Сама регулярно предупреждаю с телеэкрана об опасности подобных подсадок граждан и гражданок, в особенности молодых и симпатичных.
Ждать утра?
А не сходить ли мне в самом деле вниз? Ну не прирежет же меня эта администраторша?
Я быстренько оделась, слегка подкрасилась, причесалась, оглядела себя в зеркале, затем повесила на плечо спортивную сумку, в которой так и находилось мое барахло, взяла со столика ключ от двери номера и пошла вниз.
Открыв дверь в коридор, поняла, что там горит только дежурное освещение. Это еще почему? Или так сделано специально, чтобы постояльцы, случайно столкнувшись друг с другом, не могли сразу же сообразить, с кем встретились?
Тем не менее бросила взгляды в обе стороны и убедилась: я в коридоре одна. Ниоткуда не доносилось никаких звуков. Конечно, стены в гостинице толстые, а двери - дубовые, но тем не менее я ожидала услышать хоть что-нибудь.
Мне стало не по себе. Интересно, а домашнее привидение тут есть, как в каком-нибудь старом английском замке?
Держа ключ перед собой как нож (хотя ему по остроте было до ножа очень далеко), я тронулась в направлении лестницы. Коридор, как и комната, был выстлан толстым ковром, поэтому я не создавала никакого шума. Сердце учащенно билось в груди и так и оставалось единственным звуком, который я слышала.
Внезапно на площадке перед лестницей появилась фигура. Фигура шагнула в коридор и пошла по направлению ко мне. Спокойным размеренным шагом. Вот оно, привидение…
- Ой! - мяукнула я, потом подумала, что у привидений интервью еще никогда не брала.
У нас в холдинге для этого специальный человек имеется. Такие статьи ваяет - закачаешься… А уж съемки - слов нет! Не знаю, какими спецэффектами пользуется. Своих тайн он не раскрывает. Но - главное - народ это дело обожает. Правда, спец по привидениям в советские времена годик провел в психушке. Но там немало людей томилось. Например, диссиденты, ставшие впоследствии известными далеко за пределами родной страны.
Передо мной остановился мужчина - примерно на голову выше меня, широкий в плечах.
Я держалась рукой за стенку.
- Девушка, с вами все в порядке? - спросил он низким голосом с прибалтийским акцентом. По-моему, эстонским.
- Да-да, спасибо, - я выпустила воздух из легких. Чего это я испугалась в самом-то деле?
И не в таких переделках доводилось бывать. Подумаешь - мужик какой-то в пустом коридоре.
Даже пистолетом не размахивает. Или это моя журналистская интуиция что-то подсказывает?
Мужчина стоял так, что я не могла рассмотреть черт его лица. Поняла только, что у него борода и взъерошенные, довольно длинные густые волосы. От него пахло луком и вообще какой-то едой. Он что, из ресторана? От всех моих знакомых эстонцев всегда пахло дорогими мужскими одеколонами.
- Вы не можете найти нужный номер?

Жукова-Гладкова Мария - А я верну тебе свободу => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга А я верну тебе свободу автора Жукова-Гладкова Мария дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу А я верну тебе свободу своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Жукова-Гладкова Мария - А я верну тебе свободу.
Ключевые слова страницы: А я верну тебе свободу; Жукова-Гладкова Мария, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Метафизика Благой Вести