Гюго Виктор - Король забавляется 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Жукова-Гладкова Мария

Виски со сливками


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Виски со сливками автора, которого зовут Жукова-Гладкова Мария. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Виски со сливками в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Жукова-Гладкова Мария - Виски со сливками без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Виски со сливками = 285.87 KB

Жукова-Гладкова Мария - Виски со сливками => скачать бесплатно электронную книгу



Leo’s library
«Мария Жукова-Гладкова «Виски со сливками»»: Олма-Пресс; 2002
ISBN 5-7654-2100-8, 5-224-03445-0
Аннотация
«Он проиграл тебя в карты», — сообщает Наталье телохранитель её любовника. Но белокурая супермодель решает, что она заслуживает лучшей участи, чем пополнить гарем «нового русского», и исчезает. Однако скрыться от всевидящего ока нового «хозяина» не так-то просто… Хорошо, что рядом оказываются помощники — отставной сотрудник КГБ и латышский журналист. Хотя помощники ли они на самом деле — вопрос спорный…
Мария ЖУКОВА-ГЛАДКОВА
ВИСКИ СО СЛИВКАМИ
Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными и что сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.
Глава 1
Я бродила по огромной пятикомнатной квартире моего последнего спонсора в ожидании возвращения этого самого милого друга. Требовалось подготовиться к торжественному моменту, который, кстати, вполне мог перерасти в трагический.
Каким он станет, было известно одному Богу. Я, к сожалению, не Бог и даже на ангела не претендую. Как и на то, чтобы попасть в рай. Я уже давно точно знаю, что моё будущее место обитания определено очень точно — ад, и только ад. Больше никуда меня не возьмут. Но, в общем, в этом самом месте, где беспрестанно пылает дьявольский огонь, скучать мне не придётся (по крайней мере, мне так кажется), потому что на соседних сковородках будут жариться все мои знакомые — которым место тоже только там. Да и мой предыдущий, несомненно, уже занял какой-нибудь котелок, причём, как я подозреваю, самый комфортабельный — судя по тому, как он любил комфорт на этом свете и умел получать то, что ему захочется.
А может, мне удастся охмурить кого-то из администраторов этого самого загробного заведения? Как знать, как знать… Уж на нашей грешной Земле я в этих делах поднаторела — к своим неполным двадцати двум. Жизненный опыт у меня — о-го-го! У других за шестьдесят такого не набирается. Уж в каких переделках я только не побывала… прости, Господи!
Итак, надо было точно решить, что надеть — парадно-выходной наряд, украсив уши и шею брюликами, или, наоборот, что-то скромненько-грустненькое, не бросающееся в глаза, и не использовать косметику. Шансы угадать у меня были пятьдесят на пятьдесят. Все зависело от того, в каком настроении вернётся Олег Николаевич. А мог он вернуться или порхая на крыльях, или мрачнее тучи. Со щитом или… нет, все-таки надеюсь, что не на щите. Хватит моего предыдущего.
Олег Николаевич вообще человек настроения. После проведения удачных переговоров, заключения выгодной сделки и тем паче получения крупной суммы — все равно в чем, — он обычно мурлыкает что-то радостное себе под нос, иногда даже приплясывает, устраивает пир на весь мир, а главное, обязательно покупает мне какой-нибудь подарок. Волошин считает: если ему хорошо, то и его девочке (то есть мне) тоже должно быть хорошо. За те десять месяцев, что я у него живу, он заключил немало удачных сделок… Я уже им и счёт потеряла. А вот неудач и проколов было всего три…
Их я хорошо запомнила. Вернее, не их, а последствия. Я точно не знаю, что конкретно у него случалось в деловом плане, но зато усвоила другое: когда у него что-то не пошло, его девочка тоже должна быть в грусти. То есть не наряжаться, не краситься, не улыбаться, а лучше слезу пустить.
В первый раз он разорвал на мне моё любимое платье, а потом раскромсал его ножницами на мелкие кусочки. Ну не псих ли? Во второй — сунул меня под холодную воду, чтобы смыть так тщательно наложенную косметику, — и так больно тёр мне лицо, что я потом два дня не могла сниматься… А в третий… ох, в третий дело вообще закончилось «фонарём». И я «пролетела» с очень выгодной рекламой каких-то шоколадок. А он до сих пор периодически постанывает, что что-то там не туда отправил. Ну ошибся адресом — так обратись к получателям, скажи: так и так, верните, можно за вознаграждение, а он ведёт себя, будто я виновата в его оплошностях. Понятно, что ему от кого-то из партнёров-компаньонов досталось, по башке ему дали, но я-то тут при чем?
Я, как вы, возможно, уже догадались, — модель. И в рекламе снимаюсь, и по подиуму шляюсь. Олег Николаевич с этим делом помогает. В смысле, с поиском работодателей. Ему приятно, когда его видят под ручку с той, чьё очаровательное личико и обалденная фигурка мелькают в телевизоре.
Вообще Олег Николаевич по сигаретам специализируется. Но я их не рекламирую — они и так расходятся. Как любит вспоминать милый друг, именно благодаря ему Россия узнала в своё время «Соверейн»: Олег Николаевич целый пароход (или теплоход, или ещё какое судно — я точно не могу сказать) пригнал к Невским берегам. Да, конечно, Россия должна быть вечно благодарна господину Волошину за этот подвиг.
В общем-то, Олег Николаевич — ничего мужик. Но очень ревнив! Ну просто очень! Ему можно на других женщин смотреть, а мне на других мужчин — ни-ни! А то можно опять фингал схлопотать. И опять с чем-нибудь пролететь.
Только вот какой он придёт сегодня… Знать бы… Я, наверное, не правильно оценила свои шансы. Не пятьдесят на пятьдесят. Если за последние десять месяцев проколы у него случались только трижды, а количеству удачных операций я даже счёт потеряла, то ситуация выглядит, конечно, гораздо радужнее, чем я обрисовала. Не мог же он опять что-то не туда отправить, тем более до сих пор вспоминает тот свой провал. Должен был стать вдвойне внимательнее. В худшем случае, не угадав его настроения, я получу фингал. Ну, может, два — под оба глаза. Нос, в принципе, легко ломается… Но операцию по его исправлению сделать — нет проблем. Может, получится ещё лучше, чем есть.
Зубы… Это вообще ерунда. Но что это я все о грустном? Неразрешимых проблем нет, как учил мой предыдущий. Тем более, с деньгами моего дражайшего «папика». А если он ещё почувствует себя виноватым… Я тут как раз себе одно колье насмотрела. Я давно хотела, чтобы по бриллианту было и спереди, и сзади — а не застёжка, которая тут же бросается в глаза, если сделать высокую причёску… Так что, будем считать, что колье я получу в любом случае — и если он сразу же придёт в хорошем настроении, и если в плохом и нанесёт мне, как говорится, моральный и физический ущерб. За который потом ему придётся раскошелиться.
Придя к такому выводу, я тут же почувствовала себя ещё лучше, покрутилась перед одним из трех огромных зеркал, что опять же только радовало глаз (вернее оба мои глаза — и порадовало бы любой мужской и вызвало зависть в любом женском), и села за туалетный столик.
Как популярная модель, я должна пользоваться определённой косметикой — или там «Ревлоном», или «Орифлеймом», или «Л'Oреалем». Так сказать держать марку. Я и ношу все это с собой на кастинги, показы и съёмки — чтобы все, кому надо, видели, что у меня есть все, что требуется. Но на самом деле я предпочитаю нашу родную «Невскую косметику» — потому что она натуральная и никаких аллергий не вызывает. Я недавно познакомилась с тёткой у них в магазинчике при фабрике — так у них все время посольские отовариваются, коробками берут и на родину отправляют. А наши все гоняются за этой иностранщиной. Ну и пусть гоняются. Посмотрим, что с их кожей будет годам этак к тридцати. А уж к сорока…
Приводя в порядок лицо (которое, впрочем, у меня всегда в полном порядке) — вернее, делая себя ещё краше и милее, — я прикидывала, чем там сейчас занимается мой Олежка. Я давно решила, что мне нужно быть в курсе дел своих мужиков. Ну, например, для того, чтобы вовремя сделать ноги — если что.
Или вот, как сейчас, знать, какую маску для себя выбрать — радостную или грустную.
Сегодня мне было сложнее определиться, чем обычно — у Волошина на вечер было запланировано две встречи. Идеальным вариантом было бы успешное завершение обеих. Вторым в хит-параде — успешное завершение последней встречи. Далее — очень успешное — первой и приемлемое — второй. Ну а далее… О других вариантах мне думать не хотелось.
Я не знала, с кем он встречается с первым, правда, хорошо представляла обоих типов. И с тем, и с другим карта могла лечь по-разному… Оба — орлы хоть куда…
Вахтанг Георгиевич Чкадуа вызывал у меня гораздо больше симпатий, чем «нефтяник» Геннадий Павлович Дубовицкий. Вахташа был вообще личностью колоритной. Грузин по национальности, родившийся под Тбилиси, курсирующий между Петербургом, Афинами, Нью-Йорком, Тель-Авивом, Гамбургом, Антверпеном и прочими городами мира, занимался торговлей водкой, вином и сигаретами. (Вот тут как раз и имелись общие интересы у господ Чкадуа и Волошина.) Может, чем-то ещё, я не знаю. В прошлом году был арестован в Париже за участие в попытке похищения соотечественника (в смысле грузина), но выпущен под крупный залог, после чего Вахтанг отправился в Грецию и стал ещё и Константиносом Колиастасисом. Доказать участие Вахтанга Георгиевича в попытке похищения французы так и не смогли. Они, кстати, назвали его дело «делом русской мафии». Я тогда как раз находилась в Париже с моим предыдущим. Он очень смеялся, читая в парижских газетах про «нового русского» Вахтанга Чкадуа. Но французов можно понять — как ещё они могли именовать этот «компот»? А вскоре я была представлена «новому русскому» лично уже следующим спонсором — Олегом Николаевичем, приятелем моего предыдущего, подхватившим и утешившим бедную девочку (то есть меня) после того, как мой предыдущий отбыл в мир иной.
Ему, кстати, пустили пулю в лоб. Ну не совсем в лоб, откровенно говоря… По пуле в оба глаза. Но от лица ничего не осталось, одно месиво. Я оказалась бедной брошенной девочкой… которую тут же быстренько подобрал Волошин.
Но на меня также уже год имеет планы Дубовицкий — этот второй тип, с которым мой сегодня встречается. Гeннадий слюни давно пускает… Но он мне несимпатичен. Вахташа хоть и напоминает орангутанга, но Мужик! С большой буквы.
И женщин любит. Ну просто всех баб. Настоящий грузин! А что Гeннадий любит, мне не разобраться. Ну деньги, конечно, власть… Вообще он какой-то непонятный, скользкий. Отдать должное, держит себя в форме: подтянут, сухощав, говорят, регулярно в спортзал и тир наведывается. Ко мне все подмазывается, даже звонил мне, когда Олега дома не было, обещал золотые горы. Я Олегу ничего не сказала: неизвестно, чем бы дело закончилось… И какие у них с Волошиным могут быть общие дела? Неужели Олег нефтью заинтересовался? Этого ещё не хватало. Ведь Гeннадий Павлович занимается только ею.
Вообще отношение к тем, кто торгует нефтью и нефтепродуктами, у меня двоякое. С одной стороны, такой человек вызывает уважение (в особенности, если не скрывает рода своих занятий, живя в нашей стране и в наше время), с другой (если этот человек мне небезразличен) — невольное опасение за его жизнь. На Дубовицкого мне было плевать с высокой колокольни, а судьба Олега Николаевича, напротив, очень волновала. Ведь мой предыдущий погиб после того, как начал крутить совместные дела с Гeннадием Павловичем. Мало ему было компьютеров, нефтепродуктов ещё захотелось. А Сергей-то, в смысле мой предыдущий, был человеком совсем неглупым. Но прибыли-то баснословные, хотя и риск немалый…
Может, Дубовицкому не нужен был слишком умный партнёр? Или беспокоиться начал Гeннадий Павлович, что Сергей все дело к рукам приберёт? Мог ведь, царство ему небесное, вернее, подземное. Но зачем вообще полез?!
Волошину, конечно, слабо тягаться и с Гeннадием Павловичем, и с моим предыдущим — было бы слабо в последнем случае. Но с Дубовицким Олег зачем-то встречается. Неужели все-таки влез в нефтяные дела? Ох, чует моё сердце — не к добру.
И тут ещё один малопонятный мне аспект примешивается… В прошлом месяце Гeннадий Павлович на людях все время появлялся с Оксанкой Леванидовой — моей основной конкуренткой. Тут дело такое — фигуры у нас, можно сказать, одинаковые и рост — сто семьдесят девять, но она — брюнетка, а я — натуральная блондинка. Мы с самого начала друг друга с Оксанкой возненавидели. Как же — соперницы. Если работодатель блондинок предпочитал — брал меня, брюнеток — её.
Нас даже иногда вместе снимали. Вот были дела… Стоим, улыбаемся в камеру и говорим друг другу гадости… Там по сюжету мы должны были разговаривать, только слова не записывались. Представьте, какими «комплиментами» мы друг друга осыпали… Приличная девушка, по идее, таких слов знать не должна. И я ведь своего предыдущего от неё увела. Вот вони было… Но это все в прошлом. Сейчас речь не о том.
Просто недели три назад Оксанка куда-то пропала. Она не пришла на съёмку клипа про шампунь. Я так пилась, что эта реклама досталась ей, но зато потом страшно обрадовалась, когда заказчики позвонили мне и все-таки предложили сняться у них. Оксанка так и не проявилась и никому не звонила. А на последних тусовках Дубовицкий был один и опять смотрел на меня глазами мартовского кота.
Один раз подошёл — но я не дала ему открыть рот и сама поинтересовалась, где Оксана. Он просто пожал плечами. А вчера до меня дошли слухи, что её родители заявили в милицию.
До этого у Гeннадия Павловича была Мулатка — Лена Отару. Поговаривали, что она отбыла к отцу в Нигерию. По крайней мере, такой слух ходил, но опять никто точно не знает. Одной конкуренткой меньше — и слава Богу. Сейчас ведь столько моделей — пруд пруди, конкуренция у нас страшная, да и новые кадры постоянно подрастают. Во времена моего золотого детства девочки хотели становиться актрисами, потом был период, что все стремились в валютные проститутки, а вот теперь — в модели. Ну и некоторые в секретари-референты, хотя я до сих пор не могу разобраться, что же все-таки включает в себя это понятие. Многостаночная какая-то должность. Требования, как к модели, плюс ещё надо уметь с офисной техникой обращаться, на иностранных языках лопотать, шефа ублажать, утром вставать, каждый день на работу ходить и пребывать на ней с утра до ночи. И денег получается меньше, чем у просто модели. Ну, конечно, больше, чем у непопулярной, но в сравнении с такой, как я… Короче, я никогда не стремилась в секретари-референты, а в принципе, и в модели тоже. Просто так получилось. Я очень рано поняла, что для женщины главное — удачно выйти замуж.
А ведь для достижения цели все средства хороши, правда? Может, и не правда, но я так считаю. Для меня, для достижения моей цели.
Я училась в выпускном классе и с тогдашним моим молодым человеком тусовалась на ночной дискотеке. Ко мне подошла дама из модельного агентства и предложила работу у них. От нечего делать я согласилась. Это было проще, чем идти учиться — и открывало возможности поиска такого мужа, как мне надо. Вот так я и стала моделью.
Так, лицо готово. Теперь нужно выбрать, что надеть. Может, просто пеньюарчик прозрачненький накинуть на чёрное бельишко, которое Волошин так любит? Чего мудрствовать? В принципе, этот наряд сойдёт и на трагедию: не одета; А почему бы и нет?
Я достала чёрные кружевные трусики, сделанный по спецзаказу лифчик, визуально увеличивающий размер груди, натянула чулки со швом, пристегнула к пояску… Туфельки на каблучке — не важно, что Волошин мне едва до плеча достанет он любит на груди порыдать. Низенький, толстенький, лысеющий — а вот имеет меня. Но здесь все объяснимо: у Олега есть деньги. И, откровенно говоря, после моего предыдущего для меня нет особой разницы… Все равно с покойным Сергеем ни один мужик сравниться не может. Что имеем — не храним, потеряем — плачем. И вообще в последнее время я что-то часто всех жалеть стала, себя, конечно, в первую очередь.
И ещё мне жалко стареющих мужиков без хрустящей «зелени» в кармане, особенно тех, кто в молодости очень ничего были, «сдонжуанили» вовсю. Хочется им молоденькую, а мы теперь не те: нам нужны пусть пострашнее, но побогаче. Но все равно жалко! Или это только мне, идиотке?
Ладно, пора заканчивать подготовку. Скоро явится. Ужин у меня готов — это на тот случай, если после «процесса» их величество кушать захотят, если что — быстро накрою. Шампанское в холодильнике. Надо бы для поднятия тонуса отведать моего любимого напитка. Я плеснула в стакан немного виски, потом добавила сливок «Валио». Все знакомые говорят, что у меня извращённый вкус. Но о вкусах не спорят. Все, жду Волошина и пью виски со сливками.
* * *
В дверь позвонили только в третьем часу ночи. Звонок был подозрительный. Олег обычно звонил не так. Я тихонечко подобралась к «глазку» и посмотрела на площадку. Там стоял Павел, его водитель, фактически перекинув своего хозяина через плечо. Наверное. Павел все-таки услышал меня, потому что сказал:
— Наташа, открывай! Он пьян в стельку.
Я открыла. Павел молча пронёс Волошина в спальню, положил на кровать, стянул с него ботинки, потом вышел в гостиную, кивком головы позвав меня за собой.
— Где он так нажрал… — уже начала я, но Павел меня остановил:
— Наташа… — Водитель очень серьёзно посмотрел на меня. — Тебе нужно уезжать. Срочно. Из города. Возьми самое необходимое. Я подкину тебя, куда скажешь.
— Но почему?! — не понимала я.
— Он, — Павел кивнул в сторону спальни, — проиграл тебя в карты.
Глава 2
Так, только этого ещё не хватало. Я была возмущена до глубины души. Я, конечно, слышала, что моделей дарят в качестве подарка, передают в пользование, проигрывают, но чтобы это случилось со мной… Да как этот старый придурок посмел?! Как он мог?! Я, такая девочка, мечта любого мужика, снизошла до того, чтобы жить с ним, а он… Моему негодованию не было предела.
Правда, Павел быстро остудил мой пыл, напомнив, что времени у меня в обрез: неизвестно, когда новый хозяин изволят пожаловать за своим имуществом.
— Раз не приехал вечером — появится только утром, — резонно заметила я.
— Кто же попрётся среди ночи?
Павел пожал плечами.
После того, как первый порыв возмущения прошёл, я задала главный вопрос:
— А кому проиграл-то?
Мне следовало знать, кто теперь на меня претендует и от кого следует скрываться в первую очередь. Пусть сами разбираются между собой с Волошиным, раз тот не сумел передать ценный груз из руки в руки — так ему и надо.
— Я не знаю, — ответил Павел.
— То есть как не знаешь?! — снова заорала я.
— Да тише ты. В самом деле не знаю. Я же не присутствовал во время игры. Я вообще узнал о случившемся из его пьяных бредней себе под нос. Ну поспрашивал чуток, чтобы вытянуть из него побольше. Он и напился-то поэтому.
Сидел в баре — заливал горе. Любит он тебя, Наташа.
Ха, любовь называется! Чтобы на предмет этой самой любви играть в карты?! Это ж надо только придумать!
— Но он же планировал на сегодня встречи с Вахтангом Чкадуа и Геннадием Дубовицким, — заметила я. — Он что, с ними с обоими играл? — Надо было выяснить, кому я теперь все-таки принадлежу. Нет, конечно, я принадлежу только себе, я не так выразилась. Кто на меня претендует?
— Они там оба были, — вздохнул Павел. — И ещё какие-то типы. Я других не знаю. В первый раз видел.
— Наши или грузины?..
— Целый интернационал. Можно сказать, встреча представителей бывших союзных республик.
М-да. Ситуация осложняется. Если бы точно знать… Я пока решила об этом не думать и принялась за сборы. Считается, что женщине нужно очень много времени на то, чтобы куда-то собраться, — но только не мне. В особенности, в таком случае. Я всегда готова к тому, чтобы быстро сделать ноги. Знаю, с кем общаюсь и живу. Нет, на такой вариант я, конечно, не рассчитывала… но что-то подобное предполагала. Рюкзачок с документами, деньгами, драгоценностями, комплектом фотографий для потенциальных работодателей, зубной щёткой, косметикой, сменой белья, джинсами, майкой и свитером у меня всегда собран. Во вторую сумку я покидала пару платьев, запасные кроссовки, любимые туфли, которые было просто жалко оставлять, блузочку, юбочку и что-то там ещё, что попалось под руку. Плюс по пакетику крекеров и чипсов, три яблока, пару апельсинов, бутылку «Пепси». В мгновение ока скинула свой «рабочий» прикид, облачилась в чёрные джинсы, хэбэшную футболку и летнюю курточку. Сборы заняли минут семь-восемь.
— Ну ты быстро, — поразился Паша, не ожидавший такой прыти.
— А что тянуть-то? — спокойно спросила я. — Вперёд!
Когда я опустилась на сиденье «шестисотого» «мерседеса», в котором обычно ездил Волошин (как и мой предыдущий), Павел вопросительно посмотрел на меня.
— На Пулковское шоссе, — сказала я.
— Наташа, лучше бы ты из города уехала, — заметил он. — Может, у тебя бабушка какая-то…
Бабушек у меня не было, а на Пулковском шоссе находилась однокомнатная квартира, принадлежащая лично мне. Когда полтора года назад умер отец, мы с моим старшим братом Андреем поставили вопрос ребром перед матерью: размениваем нашу огромную трехкомнатную. Старая квартира располагалась в хорошем районе — на Васильевском. Все комнаты были изолированные. Пятьдесят шесть метров полезной площади. Её удалось разменять на три однокомнатные — не очень хорошие, но три.
Мне досталась самая большая: восемнадцать — комната, девять — кухня, но в отвратительном состоянии. Правда, состояние я быстро улучшила — были бы стены. Брат поехал на Ново-Измайловский, в «хрущобу» на пятый этаж пятиэтажки, с малюсенькой кухонькой и совмещённым санузлом; мать — на Белы Куна, далеко от метро, без балкона и с маленькой неудобной кухней. Мы тогда бросали жребий.
Кому как повезло. Я считаю, что мне повезло больше всех. Я вообще везучая.
— У тебя подружка на Пулковском живёт? — спросил Павел, трогаясь с места.
— Нет, это моя квартира, — ответила я. — Я там прописана.
— Идиотка! — взорвался Павел. — Тебя же там в первую очередь искать будут!
Я не стала объяснять Павлу, что, во-первых, в самых очевидных местах как раз могут и не искать (ведь как часто бывает воры перерывают все ящики и оставляют брюлики и деньги, лежащие на самом видном месте), а во-вторых, долго задерживаться я там не собиралась. Я никому никогда не доверяла на все сто — нет оснований доверять и Павлу. Да ведь и любой человек смертен… А перед смертью подручные, как Вахтанга, так и Дубовицкого (и Волошина, и прочих) могут вытянуть из него все, что он знает о моих передвижениях. А с какой стати ему жертвовать собой ради меня? И так спасибо. Пусть сообщит, что отвёз девушку по месту прописки. Если спросят, конечно.
На прощание я чмокнула Павла в щеку, сказала, что он классный мужик, мы пожелали друг другу удачи, и я скрылась в подъезде.
Свою квартиру я посещала по крайней мере раз в неделю. Холодильник обычно не оставался пуст: тушёнка, паштеты в банках, чай, кофе, макароны и крупы всегда имелись в запасе, чтобы в случае чего я могла безболезненно сменить место дислокации и держать осаду. Но осаду я держать не собиралась, я планировала в самое ближайшее время отбыть и отсюда. Кое-что вынуть из сумки, кое-что положить — и двинуться в путь.
Проанализировав ситуацию, в которой оказалась, я решила, что пока следует остаться в Питере, но залечь на дно. После того, как буду точно знать обстановку, приму окончательное решение. Во-первых, нужно выяснить, кто меня выиграл. Свидетелей радостного события. А потом главных конкурентов — или даже лучше врагов — победителя. Вот к ним и податься. Кто-то на меня определённо клюнет — в этом я не сомневалась. Мне ещё не доводилось встречать мужика, который бы на меня не отреагировал. Правильно ведь говорят, что внешность — главное для женщины. Ну кто же откажется поиметь русский вариант Клавы Шиффер в своей постели? А внешнее сходство у нас с ней имеется. Клава Шиффер Питерского уезда — это я, Наташа Перепелкина. Только глаза у меня темно-карие, а брови чёрные-чёрные, но натуральная блондинка. Ошибка природы, как говорил мой предыдущий. Но почему ошибка? Успех, я считаю. Я и на знаменитую немку похожа и все-таки своя, родная для наших самцов. Что бы наш мужик с Клавой делал? Ну раз трахнул, два, а дальше? Наши же все поговорить любят, особенно, когда на грудь примут. А как с ней разговаривать, если наши на родном, блатном и матерном изъясняются, а Клава — на немецком, английском и французском? А со мной — пжлста!
Итак, я рассчитывала на свои внешние данные и на похотливую натуру самца породы мужик. А уж врагов у этих самых «карточных игроков» должно быть немало. Причём у каждого. В этом я опять же не сомневалась. Правда, на время придётся свернуть свою модельную деятельность, но ничего, денежки у меня на чёрный день припасены, да и родной братик, если что, в беде не оставит. И ещё есть кое-какие личности, которые мне могут согласиться помочь… За красивые глаза. Ну и не только за них, конечно.
На мгновение у меня возникла мысль подключить к делу родную милицию, но я быстро отвергла эту идею. Во-первых, любой из тех, кому Волошин мог меня потенциально проиграть, в состоянии с потрохами закупить всех наших стражей правопорядка. У ментов — зарплата от государства, у Вахтанга Георгиевича и Геннадия Павловича — твёрдая валюта. А во-вторых, среди милиционеров у меня не было надёжных знакомых. Нет, имелся один… Но он не подойдёт.
Этот самый подполкаш проживал с моим предыдущим в одном подъезде, и познакомились мы все при весьма любопытных обстоятельствах. Подполковник Суравейкин отмечал что-то с приятелем в своей машине, стоявшей прямо за «запасной» машиной Сергея «Вольво-850», прямо у нас под окнами. Потом подполковник решил куда-то поехать и стал выруливать из-за «вольво».
Догадываетесь о результате. Я выскочила на улицу, помятуя о том, как Сергей любил свои драгоценные тачки, и сообщила Суравейкину, что сейчас вызвоню своего, чтобы они там между собой договорились, как положено. Суравейкин с красной рожей выполз из своей колымаги («Жигули» шестой модели), выпятил грудь и стал громогласно информировать меня о том, «кто он, а кто я». Я не растерялась, запомнила номер, ретировалась к квартиру, позвонила своему, он, в свою очередь, — кому-то там в ГАИ. Суравейкин выехал из-за дома как раз к встречающим его коллегам, правда, по пути успел врезаться в мою любимую «Оку».
Как из порядка двадцати машин, стоявших у нашего дома, он выбрал именно принадлежавшую мне, остаётся до сих пор великой тайной.
Сергей вечером был злой как черт. Звонок Суравейкину отложил до следующего дня, чтобы тот успел протрезветь. Я все-таки опасалась, что у нас ничего не выйдет — в смысле, получить компенсацию за испорченные машины. Как-то я с детства приучена с милицией не связываться. Но мой предыдущий не сомневался в успехе.
— Заплатит, — заверил меня он, а потом мечтательно спросил:
— Ты знаешь, на что человек может смотреть долго?
Я не знала. Я ни на что не могу. Предполагаю, что мужики могут на меня.
Нет, не могут, им не сдержаться, штаны разрываются. А поэтому тянут в койку.
Оказалось, что на воду, огонь и на то, как другой работает. Мечтой Сергея было заставить Степана Трофимовича заняться ремонтом лично и прямо у нас под окнами. Это доставило бы Серёже неслыханное удовольствие. Правда, когда на следующий день он позвонил подполковнику и представился хозяином всех машин, в которые господин Суравейкин вчера врезался, тот, видимо, в свою очередь наведя справки о соседе, тут же заявил, что ремонт будет произведён в кратчайшие сроки в его гараже. Что и было сделано. Догадываюсь, что не руками Степана Трофимовича. Потом Сергей с подполковником дружно напились у нас дома.
Суравейкин не сводил с меня сального взгляда. Жена его меня возненавидела с первой нашей встречи. Но я её прощаю: её можно понять, если посмотреть вначале на неё, а потом на меня. Или наоборот. Да и вообще бабы меня не любят.
В общем, я решила не обращаться к Суравейкину. Возможности его явно ниже волошинских (как и других партеров Олега по карточной игре). Может, конечно, он что-то и сделает для меня (чтобы хотя бы разок трахнуть), но полную защиту обеспечить не сможет. Требовалось думать дальше.
Оставались представители других органов. У меня имелся знакомый в ФСБ.
Вернее, он раньше был в КГБ, а теперь вроде бы трудился внештатным сотрудником, то ли в ФСБ, то ли ещё где… Он упоминал что-то, но я особо не прислушивалась.
Да и после всех переименований и реорганизаций КГБ сами чекисты, как мне говорили, не всегда знают поутру, как зовётся родная «контора». Куда уж мне, бедной девочке. Александру Петровичу Никитину было лет пятьдесят. Видов он на меня никаких не имел (видимо, в виду девальвации ряда мужских достоинств — другого объяснения найти не могу), но относился хорошо. Можно сказать, по-отечески. Жил дядя Саша один, на два этажа выше меня по месту прописки, в такой же однокомнатной квартире.
Познакомились мы с ним в один из периодов моего проживания на Пулковском. Я возвращалась вечером с какой-то тусовки (одна, потому что и бизнесмены, и бандиты осточертели — на тот момент) и увидела дядю Сашу, предпринимавшего безуспешные попытки попасть ключом в дверь парадной (у нас и парадная запирается). Никитин внешне выглядел человеком приличным и нисколько не походил на ненавистный мне на тот момент типаж «спонсора». Я решила помочь человеку, которого при первой нашей встрече приняла за научного работника: открыла дверь парадной, дверь его квартиры, довела до кровати, стянула ботинки, развязала галстук.
Полковник Никитин позвонил на следующий вечер, поблагодарил. Когда я жила дома, мы часто общались, да и потом, изредка заглядывая к себе в квартиру, я не забывала его. Дядя Саша всегда очень подробно интересовался моими делами и знакомыми. Профессиональная привычка? В общем, можно сказать, отношения с ФСБ у меня складывались гораздо лучше, чем с МВД. Дружили домами. Так что для начала я решила обратиться за советом к дяде Саше. Почему бы ему мне не помочь? Кто его подкармливал горячей пищей? Кто развлекал разговорами в долгие зимние вечера? Может, он потом как-то использовал полученную информацию, звёздочку очередную получил — я не интересовалась. И, между прочим, я у него ещё ничего не просила. Просто оказывала посильную помощь. По-соседски. Потому что он просто хороший мужик. Никогда не сказала бы, что кагэбэшник. Может, потому что не сидел в известном здании на Литейном, дом четыре (я имею в виду, в кабинете). Когда-то в загранку плавал, потом какой-то закрытый НИИ курировал?
Поэтому я, наверное, и приняла его за научного работника при первой встрече — окружение наложило свой отпечаток. Баек он мне много рассказывал про свои по хождения в молодые годы. Вот только жизнь у него не сложилась. Остался один на старости лет. Ну не совсем, конечно, на старости — другие в его годы ещё те рысаки… Заводят подружек типа меня. Детей он не нарожал, а жена к какому-то старшему чину сбежала. Почему бы ему мной не заняться? Вернее, моим делом?
По-соседски. Хотя я точно не знала — служит он сейчас или нет.
Я решительно встала, подхватив рюкзачок и спортивную сумку, набитые самыми необходимыми вещами (как повезло, что сейчас лето), и отправилась пешком по лестнице. Может, пожить пока в квартире дяди Саши? Ну послушаем, что скажет.
Только добудиться его надо, а то сейчас самый сон — четыре утра. И если он ещё с подпития… Ох, Господи!
Глава 3
Я звонила к дяде Саше минут десять. Бить кулаком или ногой в дверь не решилась. Ночь все-таки. Дядя Саша спал мёртвым сном. Если вообще был дома, а не дежурил где-нибудь — он ведь вполне мог работать в какой-нибудь охране: и стаж соответствующий, и крепенький ещё дядька, гирьки поднимает и даже в проруби зимой купается.
Я поняла, что дядю Сашу мне сегодня не разбудить, надо будет позвонить ему утром. Или днём. Договориться о встрече. Только я собралась уходить, как приоткрылась соседняя дверь и оттуда показалось хмурое старушечье лицо — бабка Катя, все про всех знающая, все видящая. Она, конечно, проснулась. Бабка Катя — одна из тех бабок, которые обладают просто поразительными для своего возраста (вернее, для любого возраста) слухом и зрением. Толк от неё, конечно, есть, если с ней дружить. У меня, правда, отношения с ней не сложились. Я для неё была шалава и потаскуха. А народ в нашей парадной её ценил. Она имела подпольную кличку «народная мстительница». Несколько лет назад, когда основная масса населения ещё подписывалась на газеты и журналы, в нашем доме вдруг стали пропадать газеты из ящиков. Народ не знал, что делать. Обратились за помощью к бабе Кате. Она организовала окрестных бабок, они составили между собой график дежурства — и выследили негодяев. Ими оказались пацаны из нашего двора. Местный комитет под руководством бабы Кати сходил к родителям, в школу, взял на поруки малолетних хулиганов. С тех пор газеты в нашей парадной не пропадали. И ни одну квартиру у нас не обворовали: наверное, в среде «домушников» и прочих близких к ним кругам тщательно собираются сведения о таких вот бабах Катях, народных мстительницах. Вот интересно, смогла бы она остановить волошинскую братву?
— Чего звонишьси к мужику среди ночи, бесстыжая? — прошипела баба Катя.
— И людей будишь? Совсем стыд потеряли, шалавы. Я-то в твои годы…
Я не стала слушать, что баба Катя делала в мои годы. Насколько мне было известно, она работала где-то на заводе, двое её сыновей в своё время уехали на заработки в Сибирь, женились там, да так и остались. Она проживала в одной из комнат трехкомнатной квартиры, где две другие занимала молодая семья с ребёнком. Баба Катя выполняла там роль няньки, за что, по всей вероятности, получала прибавку к пенсии.
Я села в лифт и спустилась вниз, на первый этаж, постояла там немного в раздумье и решила отправиться к брату. Его мне удастся разбудить. Андрей спиртное в рот не берет, так что в пьяном ступоре лежать не должен. А для любовных утех уже время не то.
Андрюша старше меня на три года. Занимается коммерцией. Ввозит сюда всякую дрянь по мелочи, но на жизнь ему хватает. И на любовь тоже. Последняя его любовь — молодой журналист из одной бульварной газетки. Вот уже второй месяц живут вместе.
Узнав про Андрюшину нестандартную сексуальную ориентацию, я вначале была в шоке. Такой красивый парень и… Генофонд же пропадает! Он долго не знакомил меня со «своей девушкой», хотя я его об этом очень просила. А когда познакомил… Через некоторое время я переварила эту информацию и поинтересовалась: как так получилось? Все оказалось очень просто — корни зла лежали в нашей совсем не образцово-показательной семье.
Папочка наш (на которого мы с Андреем очень похожи внешне, а я унаследовала ещё и темперамент) менял женщин как перчатки. Может, правильнее будет сказать — презервативы? Все-таки перчатки мужчины нашей эпохи меняют не так часто. Если вообще их носят. Мамочка сидела дома и злилась, но у всех своих подруг и знакомых пыталась создать иллюзию «крепкой семьи». В результате она превратилась в злое, больное, пьющее существо с изломанной жизнью. Я, глядя на мамочку, пришла к выводу, что измены мужчины, если женщина их терпит, разрушают её саму, именно её! Со временем такая женщина, убеждая в первую очередь себя, а потом и всех окружающих, что терпит мужа только ради детей, становится никому не нужна, или неинтересна — и мужу, и детям, ради которых принесла себя в жертву. Порочный круг нужно вовремя разорвать, но это немногим удаётся. У меня подобный пример был перед глазами.
Так вот, мамочка регулярно повторяла Андрюше, что все мужчины — порочны и что у него порочная генетика и вырастет он порочным и так же, как папочка, будет шляться по… женщинам. Мамочка, конечно, употребляла гораздо более сочные выражения, особенно, когда прикладывалась к бутылке. А прикладывалась она с каждым годом все чаще и чаще. И увядала все быстрее и быстрее. А папочка выглядел лет на двадцать её моложе и образ жизни свой менять не собирался.
Пример папочки с мамочкой оказал на Андрюшу огромное влияние. Из-за кобелиной натуры папочки Андрюша не мог иметь отношений с женщинами, а из-за любви мамочки к бутылке не брал в рот спиртное (что, несомненно, было положительным моментом). Когда ему было четырнадцать лет, старшеклассник сделал ему грязное предложение… Андрюша согласился. Старшеклассника сменил физик — в смысле учитель. Его потом посадили за совращение малолетних, только Андрюша в том процессе не участвовал — и без него жертв и свидетелей хватило. Мы тогда не знали, что и он тоже… того самого. И пошло-поехало. Он мне недавно признался, что ни разу не был с женщиной. Я вообще-то надеялась, что он и так, и этак, но, видно, не судьба. Но он — мой брат, и я его люблю любого, какой бы он ни был.
Когда первый шок прошёл и я все хорошо обдумала, то приняла случившееся как факт. Такова жизнь. Се ля ви. Это все равно мой любимый брат Андрюша. Других братьев у меня нет и не будет. Как и сестёр. Как других отца с матерью. Может, когда-нибудь муж и детки появятся, но это бабушка надвое сказала. Замуж, наверное, я пошла бы только за своего предыдущего, но этому уже сбыться все равно не суждено… А Андрюша — родная кровь.
Надо все-таки рассказать о событиях, предшествовавших переезду всех нас в новые квартиры из нашей старой трехкомнатной… В общем, дело было так. У отца завелась новая пассия, и, как потом поняли мы с Андрюшей из пьяных бредней мамочки, он собрался уходить к ней. Мы выросли, долг свой родительский он перед нами выполнил, впрочем, как и супружеский. Сколько ж можно терпеть пьющую жену, скандалы и упрёки. Он объявил о своих намерениях мамочке, но вещи собрать ещё не успел. Ночью мамочка обнаружила в сумке отца бутылку дорогого вина, которое, как она решила, он собирался нести своей пассии. Как мамочка удержалась, чтобы его не выпить — не знаю. Видимо, ненависть и отчаяние пересилили это желание.
Оказывается, у неё был припасён какой-то яд (наверно, давно запланировала отомстить отцу). Она добавила изрядную дозу адской смеси в вино, вынув пробку, а потом вставив её обратно. Папа, как выяснилось, приготовил это вино для встречи со своим партнёром. Выпили они его на работе… Откачать не удалось ни того ни другого.
Мать нам с Андрюшей через неделю после похорон отца поведала по пьяному делу о том, что это она отправила батю «к чертям котлы чистить». Очень она сожалела, что «ту стерву» не отравила. Показала бутылочку с остатками того, что влила в вино. «На рынке специально купила», — сообщила она. Неужели у нас на рынках ещё и ядами торгуют, чтобы помочь человеку за несколько минут копыта откинуть? Да, в нашем прекрасном городе на Неве сейчас можно купить все, что душе и телу угодно, были бы деньги. Но почти два года спустя я узнала, где она взяла яд на самом деле…
А тогда мы с Андрюшей были в шоке. В ярости. В… Я не могу описать своё состояние, что тогда чувствовала. Андрей хотел тут же сдать мать в милицию. Я удержала. Отца уже не вернёшь, а мать… Все равно она человек конченый. Я предложила разменять квартиру. Все согласились. Вот так мы и разъехались. С тех пор мы с матерью не виделись. Ни она нам не звонит, ни мы ей. И желания нет никакого.
В общем, вы поняли, какая у нас с Андрюшей генетика. И как эти самые гены ещё могут в нас проявиться… Но, может, все обойдётся? Не будем загадывать наперёд. Признаюсь, адский мамочкин растворчик я заныкала и теперь взяла с собой. В рюкзачке моем будет он лежать до поры, до времени. Раз такие дела пошли — мало ли что может пригодиться? Жаль только, не выяснила у неё тогда, где же она его все-таки раздобыла… Но если понадобится — узнаю. Кто ищет, тот всегда найдёт.
С рюкзаком и сумкой я вышла из парадной. Стояла предрассветная прохлада. На улице не было ни души. До стоянки было минут семь ходьбы. У меня есть две машины: «Ока», про которую я уже рассказывала, и старенькая БМВ — подарок моего предыдущего. Я на ней водить училась. Он, когда дарил её, сказал, что если разобью, не жалко будет.
— А меня тебе не жалко? — возмутилась я.
— Я ты не разобьёшься, — сказал он. — Ты из тех, кто в воде не тонет и в огне не горит.
В общем, он был прав. Остались целы и я, и машина. Я не афишировала, что она у меня есть. Пусть каждый новый друг дарит новую машину. Соберу себе автопарк. На чёрный день. БМВ стояла на стоянке у моего дома, дожидаясь своего часа. Пришлось разбудить сторожа, с которым я в своё время наладила добрые отношения, знала, что когда-нибудь может пригодиться. Сторож облизывался при виде меня, но «зелень» любил больше, чем женщин, так что мы друг друга понимали прекрасно.
Я сунула ему «Гамильтона» за беспокойство, он пробурчал что-то невнятное и отправился спать дальше. Может, и не вспомнит, что меня видел.
Ехать до Ново-Измайловского с Пулковского шоссе совсем недалеко, тем более по ночному городу. Это с утра могут быть пробки. Без всяких приключений я добралась до братца минут за семь. Дом, в котором жил Андрей, был одной стеной соединён с другим таким же, вместе они составляли букву «Г». Я припарковала машину у соседней девятиэтажки — на всякий случай, если кто-то будет её искать у подъезда моего брата, и пешком отправилась по нужному адресу.
Черт побери! Вот код я опять забыла. Ну зачем они его поставили? На соседней парадной нет, и ничего — живут люди и не беспокоятся. А эти коз… Не будем говорить плохо о брате и его друзьях.
Я достала фонарик из рюкзака, осветила кнопки замка, сразу нашла три наиболее затёртые кнопки и одновременно нажала на них. Дверь открылась.
Теперь тащиться на пятый этаж. Без лифта. Небось сам Никита Сергеевич в таких домах не жил. А о чем думал, когда… Ладно, о мёртвых или хорошо, или никак.
Итак, я у цели. Звоним. Ещё раз. Ещё. Так, кто-то зашевелился. Голоса.
Три голоса? Почему три?
— Кто там? — спросил мой брат.
— Это я, Наташа. Открывай.
Меня встретили трое заспанных молодых мужчин. У них тут что, групповуха? Одного из них я видела впервые, и он мне показался очень даже ничего. Может, хоть здесь мне повезёт?
Глава 4
Я обвела глазами встречавшую меня троицу, переступила через порог, бросила рюкзак с сумкой у двери и, с трудом разворачиваясь в некоем подобии холла (мне сложно дать точное название этому закутку, находящемуся за входной дверью однокомнатной «хрущобы»), сняла куртку и повесила на крючок.
— Простите, мы сейчас оденемся, — наконец очнулся неизвестный мне молодой мужчина.
В его голосе слышался лёгкий акцент, вот только я не могла определить, какой. Финн? Прибалт? Внешне очень похоже.
Я благосклонно кивнула. Он был в плавках, так что я с большим удовольствием оглядела его весьма неплохой торс, покрытый светлыми волосами.
Мне хотелось облизнуться, как коту перед блюдцем со сметаной, — вот только я не знала, достанется мне оно или нет и есть ли смысл сразу же бросаться есть: сметана могла оказаться совсем не по моему вкусу…
Андрюша со своим журналистом, обёрнутые полотенцами, как набедренными повязками, тоже быстро удалились в комнату, чтобы привести себя в божеский вид.
— Эй, — почти сразу же крикнула я, чуть-чуть очухавшись, — вы можете продолжать спать. Я бы перекинулась парой слов с Андрюшей, а потом…
Я поняла, что страшно хочу спать. Я же сегодня не ложилась. Возбуждение и опасность помогали мне держаться, а вот теперь, оказавшись в тихой гавани у родного братца, почувствовала, что и мне неплохо бы прилечь на часок-другой.
Если уж быть полностью откровенной, я предпочитала спать часиков по девять-десять, но тут, как говорится, не до жиру…
В самом скором времени они появились на кухне втроём, уже одетые в джинсы или спортивные брюки и в майках. Я к тому времени поставила чайник и достала чашки. Андрюша разместился на коленях у своего милого Серёжи.
Незнакомец сел напротив них, с третьей стороны примостилась я.
— Познакомь нас, что ли, — сказала я братцу.
— Марис Шулманис. Журналист из Риги.
— Наташа Перепелкина. Модель из Петербурга, — сказала я, протягивая руку.
Марис крепко пожал её, пробурчав, что ему «очень приятно». Не уверена, что ему было очень приятно быть разбуженным среди ночи какой-то неизвестной девицей. И ещё неизвестно, как он вообще относится к женщинам.
— Это моя сестра, — быстро добавил Андрей.
— Я понял, — кивнул Марис. — И у вас, наверное, что-то случилось. — Это было уже прямое обращение ко мне.
— Тебя что, твой выгнал? — с беспокойством поинтересовался братец. — Или поругались, и ты вещи собрала?
Ну, такие версии мог выдвигать только Андрюша. И меня, между прочим, ещё ни один мужик не выгонял. Двоих отстрелили, одного посадили, от остальных я сама ноги сделала, найдя лучший вариант. Но проиграли меня в первый раз и, надеюсь, в последний.
— Все гораздо сложнее, правда, Наташа? — Это уже Марис. — Ведь у вас есть своя квартира. Мне, кстати, вчера про неё рассказывали.
Так-так, соображает лучше других, даже спросонья.
— Ой, да, — перебил Андрюша. — Я хотел тебя попросить… нельзя ли Марису пока пожить у тебя? Но если ты теперь сама…
Все вопросительно смотрели на меня, ожидая объяснений. А Марис-то нюхастый. Недаром журналист. Правда, Серёга тоже журналист, но он про современную музыку опусы сочиняет. А если мальчики хотели, чтобы Марис поехал ко мне, значит, есть надежда…
— Марис, ты можешь пожить у меня, — благосклонно сказала я, переходя на «ты». — Но тут имеется одна загвоздка…
— У тебя ведь есть раскладушка? — опять перебил Андрюша. — Положишь Мариса на кухне. Или…
— Дело не в этом, — сказала я. — Я могу его и в комнате положить. Но не уверена, что ему стоит появляться в моей квартире. Что вообще кому-то там стоит сейчас появляться.
— Ты во что-то вляпалась? — дошло до дорогого братца. — Наташа, я тебя предупреждал, что с твоими мужчинами… с этими твоими спонсорами и папиками…
Я тебе сколько раз говорил, что эта твоя жизнь до добра не доведёт?!
— Чья бы корова мычала, — заметила я совершенно спокойно. — Тебя послушать, так можно подумать, что тебе шестьдесят лет, а не двадцать пять. И вообще хватит меня воспитывать. Я человек конченый.
— Какая самокритичность! — рассмеялся Марис. — Но, Наташа, у тебя ведь определённо что-то случилось? Иначе ты не оказалась бы сейчас здесь, с нами.
Правда?
Журналистское любопытство? Статейку сваять про меня хочет? «Латышский журналист помогает известной русской модели» или «Журналист оказывается втянутым и тёмные дела сестры своего друга» или просто «Латышский журналист и русская модель — дружба и взаимопомощь между народами». Ладно, не будем забивать голову.
— Мне нужно лечь на дно, — без вступлений заявила я. — А тем временем кое-что выяснить. Я вообще-то рассчитывала на Серёжу, как на журналиста, но раз среди нас четверых двое оказались представителями этой славной профессии… — Я многозначительно замолчала.
Марис засмеялся. Андрюша с Серёжей кисло улыбнулись.
— Ты хочешь пожить здесь? — уточнил Андрюша. В его голосе не было энтузиазма. Лицо тоже не изображало особой радости.
— Предпочла бы в другом месте. И точно не у себя дома.
— Может, ты все-таки поведаешь нам, что случилось, очаровательная Наташа? — предложил Марис.
Так, я уже очаровательная. Вообще-то так оно и есть, но подтверждение всегда приятно слышать.
Я поведала. Марис присвистнул. Серёжа слушал, открыв рот. Андрюша опять заметил, что он давно предполагал, что случится что-то подобное.
— Вышла бы замуж и жила, как все нормальные люди, — заметил братец.
— Наверное, самый простой вариант — нам с Наташей снять квартиру, — заявил Марис. — Это будет временная база. Выясним, что сможем, а там будем решать. Ребята, вы в состоянии за сегодняшний день найти нам хату?
Серёжа с Андрюшей переглянулись.
— Ты же вроде бы говорил, что твой бывший сдаёт… — промямлил Андрюша, глядя на Серёжу. Тот кивнул.
— Скажешь, что для молодой пары, — Марис подмигнул мне. Это мне очень понравилось.
— Звони, — сказала я.
— Ты на часы-то хоть взглянула? — сказал братец.
Я взглянула и поняла, что в такое время никто не пытается договориться о найме квартиры. Желательно было бы подождать, по крайней мере, часа три. Если вообще не до вечера, когда нормальные люди обговаривают дела. Нет, нормальные люди вообще-то решают их в рабочее время. Но я жила в своём особом мире, где все не как у людей. Вернее, все как у вполне определённых людей. Все моё окружение последних лет решало вопросы вечерами и ночами.
— Короче, вам задание, ребята, — тем временем говорил Марис, обращаясь к двум влюблённым. Он взял инициативу в свои руки, а мне такие мужчины всегда нравились. — Сегодня найдёте нам с Наташей квартиру.
— Я заплачу половину, — сказала я. На всякий случай надо было показать себя независимой.
Марис кивнул, не отказываясь от предложения. Возможно, с деньгами у него был не полный порядок.
— Марис, а зачем ты приехал в Питер? — решила выяснить я.
Марису было года тридцать два, как и любовнику братца. Как и моему предыдущему, когда он получил девять граммов свинца, вернее восемнадцать, в голову. Марис нравился мне с каждой минутой все больше и больше, но следовало выяснить, кто он и с чем его едят, — а то снова влипну во что-нибудь. Я имею такую склонность.
— У него пропала девушка, — вставил Андрюша.
Терпеть не могу эту черту своего брата — вечно не вовремя вставляет свои реплики. Можно подумать, Марис сам не мог это сказать. Или сейчас братец опять начнёт какое-нибудь поучительное выступление? Но Марис тут же перехватил инициативу.
— Да, Наташа, — кивнул он. — Моя девушка, тоже журналистка, уехала сюда в командировку больше месяца назад. И пропала. Позавчера к нам на факс сбросили листок… Я сейчас тебе покажу. — Он не уточнил, что означает «к нам».
Марис встал, удалился в комнату и вскоре вернулся. Он протянул мне лист, явно вышедший из факса, на котором от руки было наспех написано несколько фраз по-латышки. Вернее, я догадалась, что это по-латышски: на каком бы ещё языке стала изъясняться девушка Мариса, отправляя ему послание в Ригу? Писали явно второпях.
— Здесь сообщается, что её держат в каком-то загородном доме под Петербургом. Вооружённая охрана, забор. Она не знает, где. Там ещё несколько девушек.
— Её взяли в заложницы? — спросила я.
— Нет, — покачал головой Марис. — Её взяли в гарем.
Наверное, выражение моего лица было достойно картины художника. Андрюша с Серёжей молчали: они уже явно слышали эту историю. Марис продолжал:
— Я тут же сказал главреду, что еду в Питер. Буду искать Руту и одновременно делать репортажи. Я вообще-то криминальный репортёр. Так что это дело прямо по моей специализации. Но главное для меня — найти Руту. Я не хочу останавливаться в гостинице, чтобы не привлекать к себе внимания. Созвонился с Серёгой, — он кивнул на Липонина, — мы вместе учились на журфаке у вас в Петербурге. Насилу его нашёл.
Серёга улыбнулся и добавил:
— Марису пришлось посидеть на телефоне. Мои родители не знают, где я живу. Мы не особо общаемся… А я теперь работаю в новом месте. Перешёл уже после того, как мы с Марисом виделись в последний раз. Но Марис — настоящий журналист. Он меня разыскал.
Так, присутствует какая-то Рута. Но где она, что с ней — ещё неизвестно. Нет, немного известно, конечно. Но Руты сейчас нет, а я есть. И мы будем снимать одну квартиру, как молодая пара. Настроение у меня поднималось с каждой минутой. Мне давно хотелось молодого любовника, а попадались по большей части па-пики. Самое приятное исключение — мой предыдущий. А тут — такой парень и ещё может мне помочь… Только вот сможет ли он мне помочь?
Марис, словно прочитав мои мысли, сказал:
— Я предлагаю следующее, Наташа: мы объединим усилия. Будем думать, как тебе скрыться от… — Он явно не мог подобрать нужное выражение.
— Нового хозяина, — вставила я.
— Пусть будет нового хозяина. И устроить свою жизнь. А мне нужно найти Руту и вернуться в Ригу.
— Наташ, а может, тебе в Ригу на время поехать, а? — подал голос братец. — Марис, твои ребята её там примут?
— Конечно, — кивнул Шулманис. — У тебя есть загранпаспорт?
— С собой, — ответила я. — Но я немного подожду. Я должна выяснить ситуацию. Может, все удастся быстро уладить здесь. Но если придётся делать ноги — с радостью воспользуюсь этим предложением. Кстати, а модельные агентства у вас там есть? — Я посмотрела на Мариса.
— Наташа, с твоей внешностью ты без работы не останешься, — сказал латыш. — И без мужчины тоже… который возьмёт на себя все твои проблемы.
Ах как сладко мы умеем петь! Но очень мило, что у меня появился отходной путь. Ведь из Рига можно махнуть в Таллин, а может, в Хельсинки или в Стокгольм… Там видно будет.
— Марис, а визу к вам долго делают? — уточнила я.
— У меня есть знакомые в консульстве. Не волнуйся. Кстати, дай мне паспорт, я сегодня заскочу, все сделаю, чтобы уже не волноваться по этому вопросу.
Я отдала ему паспорт, пару фотографий, которые у меня тоже всегда с собой, и уточнила, сколько стоит виза в Латвию. Здесь помог Серёжа: он зимой ездил к Марису. Серёжа порылся в своём огромном блокноте, который, казалось, сопровождал его по всем городам, странам и рок-фестивалям, и сообщил, что, если делать неделю, это обойдётся в пятнадцать долларов, если на завтра — шестьдесят. Я ничего не сказала вслух, но подумала, не слишком ли граждане ныне независимого государства, а в недавнем прошлом бывшей союзной республики высоко себя ценят? Я протянула Марису сотню.
— Мало ли что, — сказала я.
Шулманис пообещал, что виза будет у меня сегодня вечером, а пока надо решить, где мне обитать днём.
— Пусть сегодня останется здесь, — сказал братец. — Не уверен, что кто-то сюда за ней поедет. Может, вообще все ерунда. Наташка склонна к гиперболизации.
Ба, какие у нас выражения! Это оттого, что теперь с журналистом живём?
— Проверка никогда не бывает лишней, — заметил Шулманис. — Выяснит все, а потом — как знать? — вернётся к своему Олегу Николаевичу. Так его, я не ошибся?
Я кивнула.
— Может, мне интервью у него взять для своей газеты? — вдруг спросил Марис. — Ты в курсе, чем он вообще занимается?
Я была в курсе — сигаретами, если только в нефтепродукты не ринулся в надежде получить сверхприбыль. Денег ему мало. Только захочет ли Волошин разговаривать о своих делах с латышским журналистом? Даже о сигаретах?
— Это мои проблемы, — заявил Марис. — Я подумаю, как к нему подступиться. Вечером расскажешь мне все про него подробно. И я рассчитываю на твою помощь в моем деле, Наташа. Мне нужна будет помощница — женщина.
Я кивнула. Больше Марис ничего не сказал, но у него уже явно был какой-то план. Ну что ж, отчего не помочь хорошему человеку?
Совещание на кухне закончилось. Я пошла в комнату спать, а мужчины отправились на работу и по нашим общим делам.
Глава 5
Вечером мы с Марисом уже обустраивались на новой квартире, расположенной на углу Московского проспекта и Благодатной улицы. Оба окна (комнаты и кухни) выходили на Благодатную, на трамвайные пути. Не в кайф, конечно. Солнце полдня заливало квартиру, было нестерпимо жарко. Жалюзями, естественно, хозяева жильцов не обеспечивали, но, слава Богу, хоть мебель, черно-белый телевизор, старенький «Морозко» и минимум посуды имелись.
Оглядевшись, я поняла, что на следующий день мне будет, чем себя занять: предстояло сделать уборку, жить в хлеву я просто не могу. Марис, казалось, на грязь не обратил никакого внимания. Наверное, работая криминальным репортёром (да вообще каким бы то ни было репортёром), ему приходилось жить и в гораздо менее комфортных условиях. Но не мне. Только не мне. Я комфорт очень люблю. Как и себя. Представьте молодую грациозную тигрицу, нежащуюся на жарком африканском солнышке… Но обязательно неподалёку от чистейшего водоёма, над которым нависают деревья с крупными листьями, готовые в любую минуту предоставить тень… Голубое небо над головой, девственная природа… Тигрица наслаждается солнышком, потом плескается в водичке, потом опять лежит на солнышке, а вечером из-за неё устраивают драку все африканские тигры… а именно так меня представлял мой предыдущий. Я как-то ему позвонила — соскучилась — и поинтересовалась, какой он меня в тот момент видел. Оказалось — вот такой.
Кровать в комнате была только одна. Вернее, раскладывающийся диван.
Меня это вполне устраивало. Марис для приличия предложил спать на полу, но я его заверила, что сбежала не из института благородных девиц, и он ломаться тут же перестал. Но это я забегаю вперёд. Вначале мы провели несколько часов за обсуждением сделанного за день и дальнейших планов.
Марис — молодец: появился с полной сумкой продуктов. Жаль, не было микроволновки, пришлось воспользоваться обычной плитой. Но готовлю я классно.
Во-первых, люблю готовить, во-вторых, никогда не забываю старую добрую истину о том, как пролегает путь к сердцу мужчины, в-третьих, сама обожаю вкусно поесть, ну а в-четвёртых, считаю, что, если уж за что-то берёшься, надо это делать хорошо. Не важно, что. Шулманис оценил мои кулинарные способности. Приятно, когда твои старания не проходят незамеченными. Волошин все принимал, как должное, а вот мой предыдущий часто меня хвалил. И хвалил, и ценил.
Единственное, чего мне не хватало за трапезой, так это моего любимого коктейля. Но откуда Марис мог знать про мой весьма специфический вкус и прикупить одновременно и виски и сливки?
Марис вручил мне паспорт с визой. Люблю мужчин, которые делают то, что обещают. Шулманис уже за один день успел набрать немало очков в свою пользу в моих глазах. Может, мне вообще давно следует обратить свои взоры на Прибалтику или Скандинавию и кончать специализироваться на отечественном продукте? Даже если все быстренько утрясётся? Буду точно так же сниматься в рекламах — вместо шведок, финок и эстонок. Я же все-таки натуральная блондинка, сойду под их местную? Ладно, не буду загадывать далеко вперёд.
Шулманис, конечно, в первую очередь, занимался своими проблемами — искал Руту. Правда, пока он её не нашёл, но уже знал местонахождение аппарата, с которого в Ригу передали послание. Может, даже сделал это в Латвии? Я не разбираюсь в таких тонкостях — зачем?
Как бы вы думали, где стояла эта факс-машина? На металлопрокатном заводе! Марис добрался до завода, проник внутрь — для чего даже не потребовалось его журналистское удостоверение, потому что туда могли пройти все кому не лень, доболтался по территории, вешая лапшу на уши аборигенам, а потом даже добрался до начальника по сбыту ликеро-водочного цеха (это на металлопрокатном заводе!) и прощупал почву на предмет сотрудничества — нельзя ли на том же заводе разливать рижские ликёры и бальзамы? Оказалось, что можно.
Если не на заводе, то в подвале. Не завода, а… других мест. Так сказать, в заводских филиалах, которых, как намекнули Марису, в городе немало. «Хорошие филиалы у металлопрокатного производства», — подумала я.
Пара заводских цехов в самом деле использовалась по назначению (соответствующему названию завода). «Алкоголики» свой цех арендовали. Шулманис не сомневался, что с выпускаемой в нем продукцией — все о'кей. Хотя бы один «чистый» разливной цех иметь надо, не правда ли? Другие заводские площади были сданы в аренду. Например, один, самый крупный, представлял собой огромную оптовую базу, где отоваривались ларёчники и палаточники. Ещё в одном лили художественную бронзу. Марис оценил изготовляемые пепельницы, подсвечники и прочее, даже заметил, что купил бы что-нибудь для презентов. Имелись ещё кое-какие мелкие производства. В общем, бывший крупный завод функционировал, как ему и положено в настоящее время — старое руководство сдало в аренду все, что только можно, и жило на получаемые за аренду деньги. О бывших работягах никто не думал. Они вначале повозмущались-повозмущались, а потом стали пристраиваться на новые места. Самыми везунчиками считались те, кто попал в ликеро-водочный цех. Так сказать, получал зарплату прямо на месте. Работники других производств всегда были рады подхалтурить (в особенности ещё остававшиеся «при металле»). Как сообщили Марису, «алкоголики» иногда просили поработать на погрузке-разгрузке (не обязательно на территории завода).
Желающих выстраивалась очередь — тем более, все знали, что расплатятся, так сказать, не отходя от кассы. Хочешь — товаром, хочешь — наличкой. Поэтому хозяина ликеро-водочного производства очень любили и уважали. Называли его человеком серьёзным.
Серьёзным человеком оказался господин по фамилии Чкадуа. И даже Георгиевич. Но не Вахтанг, а Зураб. Один из цехов, из которого продавались оптом сигареты, арендовал мой милый друг Олег Николаевич Волошин. Имя директора завода я слышала впервые.
Очень интересно. Значит, грузинские вина питерского разлива производим?
Я знала, что Вахтанг поставляет спиртное и сигареты в Европу, но, значит, он и в Питере свой розлив имеет? Или у него только местный розлив и есть? И товар из Питера движется на Запад?
Но чем подруга Мариса могла заниматься на металлопрокатном заводе, вернее, заводе разносторонней ориентации? И почему она не сделала оттуда ноги, если смогла послать факс? Как сказал Марис, там, несомненно, хватает укромных уголков, где можно спрятаться, тысяча входов и выходов, а никакой общезаводской охраны и в помине нет, только дедушка на входе. Ряд производств имеет свою охрану (ликеро-водочный цех, например), но их интересует только свой товар. У Мариса возникли те же вопросы.
— А ты выяснил, где стоит тот факс, с которого пришло письмо? — уточнила я.
— У секретарши директора.
— Которого?
— Всего завода. Ну, в смысле, изначального завода, который с металлом работал.
— Ты спрашивал у неё про?.. — Уже заговорив, я поняла, что несу чушь.
Конечно, он спрашивал.
— Там бывают все кому не лень, — сообщил Марис. — Руту она не видела. Я показывал фотографию. Вот кто гам в дефиците — так это молодые красивые девушки, тем более, натуральные блондинки.
Я изучила фотографию Руты и поняла, что я во вкусе Мариса. Заниматься дальнейшими поисками Руты мне совсем не хотелось. В общем-то, Марис нашёл меня, почему бы ему не забрать мою скромную особу с собой в Латвию и… Это я размечталась.
— Как-то она все-таки там оказалась, — думал вслух Марис.
— Может, она попросила кого-то отправить тебе это послание?
— Тогда почему этот кто-то не дал подробного адреса её местонахождения?
Хоть каких-то координат? Хотя бы своих?
— А это её почерк? — спросила я.
Марис кивнул и заметил, что в Питере не так много людей, знающих латышский. Я согласилась.
Итак мы имели зов Руты о помощи, посланный. по факсу с завода, где площадь арендуют, в частности, мой дорогой (бывший дорогой) Олег Николаевич и, по всей вероятности, брат Вахташи. Но как Рута могла оказаться на этом заводе, причём в приёмной директора? Если её где-то держат, почему её оставили одну с факсом? Причём в помещении, откуда сбежать — не фиг делать, как утверждает Марис? И, как она сообщает, она находится в гареме.
Волошин на хозяина гарема никак не тянул — его на одну меня не очень-то хватало. Вот Вахташа, да если ещё на пару с братом… Люди восточные, горячие, правда, я их в деле не проверяла, но подозревала наличие недюжинной мужской силы.
У Мариса тем временем мысль работала примерно в том же направлении, но с загибом в другую сторону.
— Если тебя выиграл этот Вахтанг, — говорил Шулманис, — то, возможно, он планировал забрать тебя в свой гарем, где находится и Рута. Как ты смотришь на то, чтобы все-таки туда отправиться, осмотреться на месте, успокоить Руту, других девчонок, если они там есть, а я потом вас всех…
Я прервала речь Мариса и твёрдо заявила, что ни в какой гарем не пойду.
А если не вытащит? А если… Я не верила ни в «маячки», ни в «медальончики», продемонстрированные Шулманисом, которые обязательно должны указать, куда меня привезут, где я буду находиться и так далее, и тому подобное. Меня не интересовали возможности Мариса и его многочисленных приятелей из спецслужб, журналистских кругов и частных детективных агентств, снабдивших его всем необходимым и заверивших в безотказной работе.
— Я понимаю, что Рута для тебя дороже всего, — заявила я. — Но рисковать собой ради неё я лично не намерена. А потом, где гарантия, что меня выиграл в карты владелец гарема? И почему ты считаешь, что эти две истории вообще взаимосвязаны? Потому что мы с тобой познакомились? Потому что брат одного из потенциальных победителей арендует цех на том же заводе, с которого Рута послала тебе факс? Что — раз грузин, значит, владелец гарема? Ну я понимаю, был бы султан Бурунди или там шах Ирана… Да и вообще все это ещё может оказаться хохмой. Какой гарем? Конец двадцатого века. Петербург. Россия.
— А почему ты тогда так быстро прошлой ночью вещички собрала и ноги сделала? — спросил Шулманис.
— Я не из гарема сбегала, — огрызнулась я, — а от нового хозяина. Я не допускаю, чтобы мною распоряжались как вещью. Если я соглашаюсь временно принадлежать какому-то мужчине, то делаю это добровольно. Я, например, согласилась переехать к Волошину, потому что из претендентов на тот момент он меня устроил больше всего. А девочке в моем положении обязательно нужен дядя-спонсор. Какая ж я тогда модель? Марис усмехнулся.
— Кстати, твой сотовый в Питере работает? — продолжала я.
Мне надо было позвонить Павлу, волошинскому шофёру, чтобы узнать, не выяснил ли он что-нибудь. А квартирный телефон засвечивать не хотелось: вдруг определят, с какого номера звонили.
Марис протянул мне трубку.
Меня выиграл Геннадий Павлович Дубовицкий. И меня искали целый день, вернее, вторую половину дня — с тех пор, как Олег Николаевич соизволили проснуться и сообразить, что птички в клетке больше нет. Пока искали только люди Волошина, для которого было делом чести отдать карточный долг. Тем более, проиграл он меня при свидетелях. Павел опять настоятельно порекомендовал мне сматываться куда-нибудь подальше и больше не звонить.
Я заявила Марису, что никакой связи между мной и Рутой нет, — если бы я ещё досталась Вахташе — другое дело…
Далее. Если Волошин не сумеет представить меня в самое ближайшее время Дубовицкому, тот ему этого не простит. Судьба Волошина меня мало волновала — так ему и надо, — но своя волновала, и даже очень. Мне совсем не хотелось, чтобы за мои поиски взялись ещё и люди Дубовицкого.
Желание отправиться временно в Латвию разгорелось с новой силой, о чем я и поведала Марису. Это не вызвало у него энтузиазма — ему требовалось моё, хотя бы временное, присутствие в Питере. Он заявил, что уедет только с Рутой, а значит, я должна помочь ему её найти. Уедем втроём. Откровенно говоря, я не любитель ни шведских, ни русских троек, но что ж, ради собственного спасения…
И тут я снова вспомнила про дядю Сашу. Известие о знакомом сотруднике КГБ, или ФСБ, или чего-то там подобного, было встречено Марисом с большим энтузиазмом.
Дядя Саша был трезв, сообщил, что какие-то молодые люди с очень короткими стрижками и хорошо накачанными телами сегодня долго звонились в мою квартиру и паслись у парадной. Баба Катя заявила им, что я там не живу и квартира стоит пустая. Она что, не узнала меня вчера ночью? Мне казалось, что узнала. Дядя Саша сказал, что готов хоть сейчас выйти к площади Победы при условии, что я накормлю его горячим ужином.
Мы с Марисом тут же собрались ехать за Александром Петровичем. По пути мы остановились в магазине «24 часа» и купили бутылку виски (для дяди Саши, Мариса и меня) и пакет сливок «Валио» (только для меня). За стаканчиком всегда лучше говорится.
Глава 6
Дядя Саша рассказал, что с утра пораньше к нему заявилась соседка баба Катя и сообщила, что среди ночи в его квартиру звонилась некая юная особа. Дядя Саша в прошлую ночь дежурил. По всей вероятности, после моего визита на своё «дежурство» заступила и баба Катя: ждать возвращения соседа с ночной смены, чтобы тут же сообщить ему новость (ну а затем, наверное, и всему подъезду, если не дому и не двору).
Подумать только: меня она все-таки не признала. Правда, в последнее время я появлялась по месту прописки не чаще, чем раз в неделю, и не всегда с ней сталкивалась, да и видела она меня обычно в чем-нибудь сексапильно-сексуальненьком, ну или в норковой шубке на худой конец (в зимнее время), на которую баба Катя со своей пенсией могла бы накопить лет за семь-восемь (при условии, что ничего не ела бы и не пила). Мне же эту шубку подарил мой предыдущий после двух недель знакомства. Значит, было за что. М-да, щедрый был мужик.
Мы славненько посидели на кухне нашей с Марисом съёмной квартиры. Дядя Саша внимательно выслушал нас обоих и заявил:
— Я понимаю, чего добивается наш гость из свободной Латвии, — поклон в сторону Шулманиса. — А вот чего хочешь ты, моя радость? — Полковник Никитин внимательно посмотрел на меня.
— Свободы, — выпалила я. — Личной. Возможности самой выбирать, с кем мне жить. Чтобы этот козёл Дубовицкий даже не думал на меня претендовать. Чтобы меня никто не трогал. Чтобы…
Марис расхохотался и долго не мог успокоиться. Дядя Саша продолжал:
— Я не усёк, в чем проблема. Ты узнала, что тебя один мудак — прости за выражение, но иначе не могу назвать — выиграл в карты у другого. Ты что, вещь какая-то? Тебя кто-то продавал Волошину? В конце-то концов, мы не на арабском Востоке живём и даже не в наших бывших братских среднеазиатских республиках, а в одном из центров мировой культуры, «окне в Европу», как один великий человек говорил. Вернее, от нас оно туда прорублено. Тьфу, потянуло на речи. Бывает иногда, в особенности после того, как приму на грудь, — пояснил дядя Саша Марису и снова повернулся ко мне:
— Так как эти два пиз… то есть бизнесмена, могут тебя заставить переехать от одного к другому, если ты этого не хочешь?
— Могут, — вздохнула я. — Я — модель. У меня должен быть за спиной какой-нибудь «папик». Иначе — конец моей модельной карьере. Моделей много, и ещё больше желающих прорваться в наши ряды. Я не хочу терять эту работу. Ну нравится она мне! Мы не на Западе, хоть и у «окна в Европу». У нас все не так, как у них. У нас свои законы, которых следует придерживаться, иначе — финита ла комедия.
— Бросай ты к чёртовой матери это своё модельство — или как там оно называется, — заметил дядя Саша. — Займись чем-нибудь другим.
Никитин замолчал.
— Чем, например? — посмотрела на него я. — Я ничего не умею делать.
Учиться — не училась. И, честно говоря, желания особого не испытываю. Куда я могу пойти работать?
— Секретарём-референтом, — вставил Марис. — Прекрасная работа для модели.
Шулманис явно смеялся, но в чем-то он был прав. Девочкой для украшения офиса я вполне бы могла устроиться, да и любой начальник передо мной не устоит, но… В своё время я уже думала об этом. Все-таки придётся каждый день вставать рано утром, целый день сидеть в офисе, пусть даже и ничего не делать… Я привыкла высыпаться, ходить по интересующим меня магазинам, салонам красоты, фитнесс-центрам, причём в удобное для меня время. А на подиуме и перед камерой я чувствовала себя актрисой. Я любила это! Да, бывало очень тяжело стоять по несколько часов подряд, но доставляло радость! Нет, работа в офисе была не для меня.
— Тебе, конечно, лучше бы быстренько выйти замуж… — протянул дядя Саша.
Легко сказать: выйти. Надо ещё найти за кого. Да и все мои папики брали только в любовницы, но не в жены. И я сама ни за кого из них не пошла бы. Ну, может, только за моего предыдущего… К тому же он по возрасту на папулю не тянул. Но это я сейчас так думаю, а пока он жив был, мыслей у меня таких не появлялось — в смысле о замужестве. Все познаётся в сравнении.
— Наташа, — заговорил Марис, — когда я поеду в Латвию, ты отправишься со мной. Мы, кажется, уже обсуждали это у твоего брата, и ты согласилась. Со мной и Рутой поедешь, я надеюсь. (Я лично надеялась, что Руты с нами не будет, но зачем лишать человека его надежды.) У меня много связей и в Риге, и в Стокгольме, и в Копенгагене, и в Хельсинки. Я поговорю со своими корреспондентами. Будет тебе модельная работа. Но не здесь; Такой вариант тебя устраивает?
Я кивнула. Решил взять меня в любовницы? Я, в общем, не против.
— Поработаешь за бугром, время пройдёт, может, и тут все устаканится — раньше или позже, — добавил дядя Саша. — Мне будешь позванивать, я тебя стану информировать. Может, кто из этих двоих за годик-другой в мир иной отправится?
Я опять кивнула. В общем, такое решение моего вопроса меня устраивало.
Опять же, не исключено, замуж за какого скандинава выйду. Или за прибалта.
Главное сейчас: смыться из Питера.
— А вот что тебе, Марис, посоветовать… — Дядя Саша теперь смотрел на Шулманиса. — На заводик бы на тот надо наведаться… Осмотреться…
— Мы можем завтра проехать днём, если вы свободны, — предложил Марис.
— Да кто же днём нам там даст осмотреться?! — удивлённо воскликнул Никитин и взглянул на Шулманиса, как на ничего ещё не соображающего младенца. — Вот сейчас — самое время.
Марис открыл рот, потом закрыл, затем сказал что-то типа «э… ну… э…» — и согласился. А что ему ещё оставалось делать? Человек — причём полковник КГБ или ФСБ — предлагает реальную помощь.
— То есть вы считаете, что мы должны прямо сейчас…
— Конечно. Вон Наталья почти не употребляла, в основном, сливки пила, может за руль сесть. Менты знают, что бабы за рулём обычно всегда трезвые ездят, это мы, мужики, можем себе позволить. Если увидят, что баба двух мужиков везёт — нас с тобой, Марис, — навряд ли остановят, ну а если остановят… Что ж, придётся представиться младшим братьям.
Марис кивнул.
Дядя Саша тем временем попросил описать подступы к заводу и все, что Марис успел там увидеть. Выслушав Шулманиса, Никитин заявил, что придётся заехать к нему домой: кое за каким оборудованием.
— У меня вообще много интересных штучек в собой, — признался Марис. — Друзья есть во всяких конторах, снабжают новейшими достижениями техники…
Дядя Саша попросил Мариса показать, что у того припасено, одобрительно кивал, рассматривая орудия труда криминального журналиста, но заметил, что кое-чего важного все-таки нет.
— А что надо? — подала голос я.
— Ну альпинистское снаряжение, например. Не все, конечно… Крюк, верёвку… Не забывайте, друзья мои, ночь: ворота могут быть закрыты, да и не надо нам через ворота. Я предпочёл бы с заднего хода, так сказать.
— Должен, наверное, какой-нибудь лаз быть, — заявила я. — Народная тропа. Раз там разливают огненную воду…
Дядя Саша кивнул, заметив, что я высказала очень мудрое замечание.
Народная тропа быть должна обязательно, но совсем не обязательно, что мы её сейчас найдём: мы отправимся туда, когда время прохождения каравана уже закончится. И нам не нужны свидетели. А поэтому нужны средства для переброски отряда через препятствие.
— А если просто друг другу на спинку, ну и…
— Нет, — твёрдо заявил дядя Саша. — И ещё неизвестно, куда нам придётся подниматься. Едем ко мне.
Я села за руль своей старенькой «бээмвэшки», мы опять доехали до площади Победы, высадили дядю Сашу, договорились, что через полчаса машина снова будет на том же месте, и я повернула по направлению к городу.
— Давай встанем где-нибудь на тихой улочке, — предложил Марис.
— Я бы к братцу-кролику заскочила на пять минут…
Марис посмотрел на часы и заметил, что уже не время ходить в гости и если мой родственник с другом ещё не спят, то явно заняты тем делом, при котором присутствие третьей стороны даже в виде родной сестры не очень желательно. Я кивнула, соглашаясь с мудрой мыслью, и поехала к центру города. У меня была мысль проскочить мимо нескольких ночных клубов, вдруг, может, кого-то увижу, или по дороге какие-то идеи появятся…
Я не успела осуществить своих планов, потому что Марис вдруг заявил:
— Или я здорово пьян и у меня в глазах мутится, или у вас в городе пьяные менты дорожные знаки вывешивают.
— А что такое? — спросила я, склоняясь ко второму варианту.
Марис кивнул на любопытное соседство знаков слева по борту: остановка запрещена, но стоянка разрешена.
— Что за гибрид? — тем временем поражался представитель свободной Латвии. — Это у вас ГАИ так шутит?
— Скорее зарабатывает деньги, — высказала я своё предположение. — Возможна платная стоянка, которая теперь активно практикуется у нас в городе.
Но мы здесь вставать не будем, хотя сейчас сборщиков дани уже нет.
Нужно было поворачивать назад, чтобы вовремя успеть к встрече с дядей Сашей. Он уже стоял в условленном месте с сумкой на плече.
К заводу мы прибыли в половине третьего ночи. Дядя Саша велел оставить машину в некотором отдалении. У него была мысль оставить и меня в ней, но я возмутилась, сказав, что тоже хочу участвовать в деле — из чисто спортивного интереса. Марис также заметил, что девушке одной среди ночи небезопасно сидеть в машине, тем более в таком глухом месте. Это решило дело. Машину я заперла, и мы отправились к довольно внушительному забору.
Перед ним шёл ряд тополей, не доходивших до верха бетонного строения.
Никитин пошёл у самой бетонной стены-забора, между ним и тополями. Мы с Марисом следовали за ним цепочкой.
— Те-с! — внезапно приложил палец к губам дядя Саша.
Мы замерли, прислушиваясь. Я выглянула на улицу из-за очередного ствола: она оставалась пустынной. Да здесь и днём явно народ не особо хаживает.
Если только крайне необходимо. Узкая заасфальтированная, вероятно, ещё при царе Горохе дорога, вся в ухабинах и колдобинах, с другой стороны — канава, в которой все ещё стоит вода после последнего дождя. Чуть-чуть повернёшь руль в сторону — и въедешь, а потом «Кировец» надо приглашать, чтобы вытащить «Запорожец», который может увязнуть в этом болоте. В дополнение орали лягушки.
Я не была перед главными воротами, но Шулманис говорил, что там подъезд очень даже приличный: и асфальт ровный, и прибрано все. В общем, цивильно. Но кто же будет заниматься другой, не парадной стороной? Кому это надо?
Народная тропа, конечно, пролегает где-то здесь. Но народ наш неприхотливый, на «мерседесах» не ездит, по этой дорожке на своих двоих он с большим успехом пройдёт. Так и мы прошли вполне успешно.
Пока я осматривала окрестности (были белые ночи, и даже фонарик для прохода вдоль забора не требовался), мужчины прислушивались к тому, что делалось на территории завода. Я тоже навострила ушки. Потом мы приступили к обсуждению.
— Говорят не по-нашему, — заметил дядя Саша. — Язык какой-то странный.
Я никогда такого не слышал.
— А вы вообще на каких изъясняетесь? — поинтересовалась я у полковника Никитина.
— На английском свободно, немного на немецком, — ответил он. — Не забывай, что я пятнадцать лет плавал.
Да, я об этой части биографии дяди Саши на тот момент запамятовала.
Сама-то я владею только русским, зато великим и могучим. Марис, как я предполагала, кроме русского и латышского, должен знать ещё, как минимум, английский — если постоянно общается со скандинавами. Но может, и шведский, и финский. Это надо будет уточнить. Всегда уважала людей, говорящих на иностранных языках. Может, мне тоже заняться на досуге? Правда, как говаривал мой предыдущий, наш народ весь мир заставит говорить по-русски, потому что клиент всегда прав. А новый русский — клиент очень ценный и денежный.
— Если ликеро-водочный цех принадлежит некоему Зурабу Чкадуа, — заметила я, — это вполне может быть грузинский.
— Я знаю, как звучит грузинский, — отозвался дядя Саша, — хоть и не могу на нем изъясниться. Бывал в Тбилиси неоднократно. Нет, не грузинский.
— Вы меня сейчас, наверное, за идиота сочтёте… — начал Марис.
— Не тяни резину, — перебил Никитин.
— Я недавно отдыхал в Таиланде. Не уверен, но похоже на тайский.
— Откуда здесь тайцы?! — зашипела я. — Это наших в Таиланде сейчас немерено. Но тайцам-то к нам зачем ездить?
Марис неопределённо пожал плечами. Дядя Саша напряжённо думал, потом заявил:
— Вот что, Наташа. Мы тебя сейчас поднимем к себе на плечи, взглянешь через забор по-быстрому. Взглянула — и назад. Только чтобы провести рекогносцировку.
— Есть! — отрапортовала я.
Меня подняли, и я увидела довольно большой двор, в котором кипела бурная деятельность. У меня было несколько секунд, но их оказалось достаточно. чтобы оценить обстановку.
— Ну? — одновременно спросили Шулманис и Никитин, опуская меня на грешную землю.
— Вьетнамцы, по-моему. Ну точно такие же, как у нас не так давно торговали кроссовками, куртками и всяким другим барахлом на рынках и в переходах метро. Но я их что-то давно в городе не видела.
— Значит, остались ещё. Там что, целый полк их?
— Человек десять, — сказала я. — Это тех, что я увидела. Может, внутри ещё есть.
— В смысле, где внутри? — спросил дядя Саша. — И что они делают?
— Коробки таскают. По двое одну. По виду тяжёлые.
— Значит, спиртное грузят?
Я пожала плечами. Как я понимала, если бы это были бутылки, то они бы позвякивали, но звона не было слышно.
— Может, ещё раз взглянуть? — предложила я.

Жукова-Гладкова Мария - Виски со сливками => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Виски со сливками автора Жукова-Гладкова Мария дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Виски со сливками своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Жукова-Гладкова Мария - Виски со сливками.
Ключевые слова страницы: Виски со сливками; Жукова-Гладкова Мария, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Гарв Эндрю