Брукс Хелен - Нежная дикарка 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут выложена бесплатная электронная книга Сон автора, которого зовут Вязников Павел. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Сон в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Вязников Павел - Сон без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сон = 9.24 KB

Вязников Павел - Сон => скачать бесплатно электронную книгу



СОН


...Как будто еду в метро, только ветка мне совершенно незнакома.
Старый, с круглыми плафонами и мягкими выпуклыми (впрочем, уже
продавленными) сидениями погромыхивает на стыках, время от времени за
окном проносятся фонари. Едем долго, наконец поезд замедляет ход и
останавливается у платформы - серый бетон, пилоны... Голос в динамике
объявляет: "ТЕБЕ СХОДИТЬ!" Пассажиры смотрят на меня и отворачиваются. Что
это, мне? "Тебе, тебе", - толкает меня к выходу какой-то тип в костюме и
шляпе. "ВЫХОДИ", - подтверждает динамик.
Выхожу. Тут же, как-то поспешно даже, закрываются двери и поезд
трогается. Исчезает в туннеле, на стене видна стрелка, какой обычно
обозначают схему движения по веке. Только нет названия станций. Равно, как
нет и названия этой станции.
Сама станция - пилонная, причем, оказывается, стоит пройти туда, где
у всех станций середина, и оказываешься в гигантском зале со множеством
толстенных колонн-пилонов. Поворачиваю назад, но пути уже нет, нет и
платформы: тут тоже кажущееся бесконечным пространство, то ли зал с
колонами, то ли множество пересекающихся сеткой широких коридоров. Кое-где
висят неоновые таблицы, но на них нет никаких надписей или обозначений.
Так что приходится идти наугад.
Довольно скоро я совершенно теряю направление движения и не понимаю,
где нахожусь. А между прочим, бетон сменился этакой циклопической кладкой
- огромные блоки без раствора, - а неоновые таблицы и скрытые за карнизами
лампы уступили место коптящим, но довольно ярким факелам в кованых
кулаках, торчащих из стены. Причем, факелы эти расположены все реже и
наконец приходится от факела к факелу бежать в темноте, ориентируясь на
далекий свет.
Очередной отсвет, не красноватый, а голубоватый - приводит меня к
выходу из этого лабиринта (хотя планировка сооружения, по всей видимости
проста как апельсин: сетка из пересекающихся параллельных и
перпендикулярных коридоров)...
Выход вызывает в памяти слово "кромлех". Стоячие глыбы, дикий камень,
сверху перекрытые третьей глыбой, вернее, плитой. Но снаружи дела обстоят
немним лучше. Кольцо стоячих мегалитических камней, этакий Стоунхендж, в
центре - на постаменте - грубоватый, но сразу видно, страшно древний
сфинкс. Бычья(но вместе с тем и немножко человеческая) голова, с
рубиновыми глазами и массивным кольцом в носу, львиное тело и мощные
крылья. Левая передняя лапа прижимает свиток, а правая повернута... эээ...
ладонью вверх и поддерживает чашу, в которой горит огонь. На широком
бычьем лбу - диадема с буквой "А" в середине, и я откуда-то знаю, что
читается эта буква так: "Аз Алеф-Альфа". Непонятно, но звучно.
Оглянувшись, вижу черный провал входа в лабиринт между двух мегалитов,
хотя никакого здания не наблюдается. А выйдя из кольца камней, оказываюсь
в пустыне и поднимаюсь на бархан, загребая песок.
И сразу вижу город. Город, похоже, тоже старинный, с невысокими, но
очень толстыми стенами, за которыми видны какие-то пирамиды и купала,
башни и зиккураты. Стены города срисованы с учебника истории древнего
мира, вернее, с вавилонских стен - лазурная керамика, шествующие одно за
другим фантастические животные, вьющиеся лозы. В воротах и на улицах -
никого, и я беспрепятственно прохожу, хотя откуда-то слышен гул толпы. А
вообще-то обычный город, такой южный, чистый, хотя улица присыпана густой
белой пылью. Дома из ракушечника, дощатые двери выкрашены голубой краской
и обведены по косяку краской черной; из-за дувалов свешиваются разлапистые
ветви каких-то деревьев. Заглянув за одну из дверей вижу пустой двор с
маленьким бассейном, деревянным навесом над террасой, брошенной в углу на
настиле грудой подушек и одеял. Валяется какой-то огромный кувшин, и у
стены совершенно неуместно поставлен тяжелый облупившийся велосипед...
Откуда-то - неприятное чувство, что за мной наблюдают. Оглядываюсь -
никого нет. И снова иду по улице. Вдруг меня тянут за рукав. Оборачиваюсь
и вижу девочку лет, наверное, десяти, в длинном платье. Она испугано
говорит: "Вы тоже опоздали? Бежим скорее переулком, а то...". Следую за
ней, мы бежим узким переулком заросшим лопухами, несколько раз сворачиваем
и вдруг совершенно неожиданно оказываемся на площади, сплошь забитой
народом. Площадь огромна. Вдали возвышается чудовищных размеров дворец,
такой же массивный, как и все здесь, но украшенный какими-то золотыми
завитушками по карнизам. Гул становится громче, хотя по-прежнему
непонятно: голос что-то говорит, все смолкают, через некоторое время шум,
ропот, вскрики, и снова голос. Голос такой... командный... или нет... ну,
голос для того, кто распоряжается на площади. Лица, спины - все у
окружающих напряжено. Все чего-то ждут. Я проталкиваюсь вперед и меня
неожиданно легко пропускают. И очень скоро я оказываюсь перед помостом...
вернее, перед эшафотом. Потому что на нем стоят виденные в разных книгах
орудия казни, и на них лежат, висят, болтаются люди. Колья, колеса,
глаголи, какие-то рамы и столбы... И среди всего этого ходит человек в
черном, в поверх балахона с капюшоном у него наброшена сеть через плечо, в
руках - фонарь со свечой и жезл. И неторопливо закручивают гарроту
молодчики в черном же, но не в балахонах, а в рубашках и штанах. Кто в
гарроте... не видно. Видны только ноги. Остальное заслонили черные.
Вот тип в балахоне поднял руку, и площадь смолкла.
- Смотрите! - говорит Черный. - Вот что ждет избранных мной! - и
широким жестом указывает на казненных (а их много очень. И тут
представлены, наверное, все виды казней, про которые я слыхал).
- Смотрите и ужасайтесь! Все они умирают невинно и без суда! Я,
только я решаю их судьбу! Я и рок! Вашу судьбу! Сейчас еще один из вас
придет сюда! И помните, что ни один из вас не избежит казни, сейчас или
позже! Ни один! Так пусть придет ко мне тот, на кого я укажу!
И плавным величественным жестом показывает на огромный барабан, вроде
лотерейного, то есть он и есть лотерейный. И вынимает из барабана шарик,
поднимает его и кричит:
- 228! Пусть все поднимут свои таблицы и пусть каждый смотрит на
число у своих соседей! 228! 228!
Движение в толпе, недалеко от меня возникает возня и из толпы
выталкивают подростка в светлой рубашке. Парнишка испуган и пытается
скрыться в толпе, но его не пускают, выталкивают, подгоняют к самому
эшафоту, и черные молодцы подхватывают его и подводят к главному, крепко
держа мальчика за руки.
- Ну что ж, вот и еще один, - удовлетворенно говорит Черный и,
приподняв подростку подбородок, смотрит ему в лицо. - Дети - это хорошо...
Дети беззащитны и бесправны. Захотел - погубил, не так, так иначе. И...
ладно. Готовьте его.
Мальчика тащат в сторону, сноровисто раздевают и ставят около
положенного верхним концом на какую-то приступочку распятия. Черный, не
глядя, поднимает жезл и произносит:
- Ну, снова спрашиваю: есть среди вас охотники выйти сюда добровольно
и заменить этого? (небрежный жест через плечо), - Все равно все там
будете, не раньше, так позже. Итак? Я считаю до десяти! Раз! Никто не
пожалеет беднягу? Два! Смотрите! Три!..
А мальчик... смотрит прямо на меня... В упор. _Т_а_к_ смотрит... А в
самом деле, если все равно, так...
А Черный тоже смотрит. И ухмыляется, потому что видит, что я очень
боюсь. Очень.
А мальчик опускает глаза.
А Черный пожимает плечами и усмехается, потом ставит свой дурацкий
фонарь и говорит:
- Ну так как? Четыре! Пять! Шесть!
А мальчик уже ни на кого не смотрит. Смотрит себе под ноги.
А Черный расхаживает взад-вред и всякий раз, разворачиваясь, бросает
взгляд... на меня. И считает.
- Семь! Восемь!
А эти... уже уложили парня навзничь.
- Девять!
А я уже рядом. Только по-моему, я там оказался каким-то непонятным
образом, не шел, а так. Может, сам Черный это и устроил.
Мальчика отпустили и он, дрожа, одевается. А Черный, ухмыляясь,
смотрит на меня.
- Что же, прошу. Добровольцам почет. Ну, вы видели? Нашелся
доброволец! Сам вызвался и правильно! Все равно все тут будете!
И издевательски:
- Ну-с, прошу... доброволец! Твое-то число - человеческое?.. Ну,
ладно.

Короче, очень скоро я смотрю на него сверху вниз, хотя, как не
странно, боли не испытываю. Вернее, есть какое-то представление о боли...
впрочем, это трудно объяснить.
А он вдруг смеется:
- Нет, вы посмотрите на него! Герой!
Черный поднимает фонарь и с ним подходит вплотную, рассматривает,
паясничает.
- Во, видали! Нашел-таки человека, каков? Все смотрите! Бла-ародный!
До-обрый! Чувствительный такой! Герой! А?!
Оглядывается, широко поводит фонарем:
- Все видят? Сегодня удачный день! Есть доброволец! Есть идиот с
чувствительной - но очень глупой! - натурой! Есть некто, кто пришел, ни в
чем не успел разобраться и полез на рожон! Смотрите!
Снова ставит фонарь, спускает с плеча сетку и зачем-то трясет передо
мной, а потом тыкает меня жезлом.
- Ну ты... Ты что же, вообразил себя спасителем? Или, чего доброго,
Спасителем с большой буквы? Книжек начитался или сам по себе дурак?
Комплексы, глупости вроде того, что дети - чистые души и цветы жизни?
Комплекс жертвы? Мазохизм? Тебе бы к психиатру или психоаналитику, а ты -
сюда? Гер-рой... Претерпеть за ближнего? А ты его знаешь, этого ближнего?
А может, ему поделом? Ты думаешь, сюда хоть один напрасно попал? Ты видел,
как они его вытолкнули? И еще рады были, потому что, во-первых, не на них
выпало, а во-вторых, интересно! А про него ты что знаешь? Может, он тебя
бы сам с радостью того?.. Слушай, а может у тебя и правда заскок на идее
искупительной жертвы? Тогда должен тебя разочаровать - ты никого не спас!
Никого! Тут все обречены - не раньше, так позже! И себя погубил! Ты хоть
понимаешь, что навесил на себя с полдюжины смертных грехов? Гордыня!
Самоубийство! Богохульство! Да-да, и богохульство тоже; думаешь, я не
понимаю, что распятие для тебя - не просто казнь? Да вы, добровольцы все
думаете о сходстве с этим самым... не так, что-ли? Ты думаешь, случайно я
эту штуку приберегаю под конец? Девять из десяти добровольцев жмутся при
виде всего прочего, на кол, колесо, крюк не идут ведь! А те, кто идут все
равно подспудно ассоциируют себя с... с тем же, с кем и ты! А мальчишку,
мальчишку-то я, думаешь, случайно выбирал? Тут дело верное - женщины,
дети, да еще в сочетании со столбом в виде буквы "Т" - наживка
пренадежная! Не так? Тогда, чего ж ты не вылез раньше? Вон какой выбор
был! Думаешь, всем этим не страшно было? Не больно? Или ты сострадаешь
только выборочно? Тогда это хуже равнодушия! Тогда ты вылез ради
самолюбования! Они-то тебя не волнуют! Не так? Так что - никому от твоей
глупости лучше не стало, а сам!.. Вот, если бы ты подождал еще немного,
узнал бы, что т ы как раз мог убираться отсюда! Ты думаешь, тебя запомнят
хотя бы? Будут вспоминать: "Ах, это тот, что спас мальчика, пожертвовав
собой!"? Что ты попадешь в анналы, на твоем примере будут воспитывать
подрастающее поколение? Дудки! Скажут только: "Дурак, сам напросился!",
как говорится, "скажут - гикнулся Брезенчук, а больше ничего не скажут".
Ну что?
Черный внимательно смотрит и скалится, а я чувствую, как боль растет.
- Понял теперь? - спрашивает Черный почти с сочувствием. - А хочешь,
сниму? Право слово, сниму! Вон, на Филиппинах, фанатики висят, ничего,
живы-здоровы, еще и на другой год напрашиваются. Гордые такие... Ты тоже
гордый, да? Не надо. Снимем, все заживет - мигом, опомнится не успеешь. И
отпущу, правда. Катись на все четыре... то есть, откуда пришел. Снять?
Подходить совсем близко, говорит доверительно:
- Ты учти, сейчас-то еще не так больно. Будет хуже. А вместо тебя
возьмем другого. Обещаю, что не женщину, не ребенка... а когда дело дойдет
до того парня, он умрет легко и быстро. Обещаю. Ну что, снять?
Смотрит, ждет, щерит зубы - и отпрыгивает.
- А! Я говорил - это гордыня! Ведь мог и сам уцелеть и мальчишке
помочь, а теперь, когда ему выпадет... Знаешь, что с ним будет? Он еще
пожалеет, что сегодня вывернулся! Спа-аситель!..
Вдруг начинает хохотать, тычет жезлом:
- Ты на что надеешься? Может, на собственное изображение повсеместно?
Да видел бы ты себя! Думаешь, ты выглядишь сейчас трагически? Думаешь,
похож на великомученика или на - Самого? Фиг! Смех разбирает, помнишь, как
над тобой смеялись, когда ты пытался на турнике что-то сделать? Так
разреши заверить, сейчас ты ничуть не эстетичнее и не возвышеннее! Висит
груша - нельзя скушать! Представляешь Дездемону, придушенную тортом?
Джульетту, Джульетту - видел, как ее играет толстая старуха? Она падает -
перекатывается на спине, как мяч, такая толстая, приподнимается - и
начинает колыхаться, лежит - ну просто гора посреди сцены! Смешно, и
несколько не трагично! Зрители фыркают, осветители хмыкают, режиссер
волосья рвет! Ты представь _с_е_б_я_ в скульптурном изображении. Хорош? Да
ты радоваться, болван, должен, что тебя не запомнят!
Сдвигает брови, оглядывается:
- Или, может быть, ты думаешь, что мальчик тебя не забудет? Ну-ну...
- отбрасывает капюшон и вдруг... становится точной копией мальчика.
- Дурак ты, дядя... - говорит он ломающимся голосом. - Мне из-за тебя
знаешь, что будет? А ты - барышня кисейная. Пожалел, да? У, м-морда...
Дурак, тьфу!
Снова надвигает капюшон.
- В последний раз предлагаю - снять тебя? В последний раз, дурак!
Сниму, поотлежишься недельку во дворце, потом, если хочешь, отдохнешь
всласть! У меня все есть для отдыха! Пожрать вкусно любишь? Выпить любишь?
Девочек любишь? Все будет!
И шепотом:
- А захочешь - дам тебе тут покомандовать. Все в твоей власти. Ты
знаешь, как это приятно - мучаешь кого-нибудь, а он и не сопротивляется,
страдалец! Вот где настоящее-то наслаждение... Такие есть штуки, не
поверишь! Ну?
Внезапно он снова меняется. Над его головой горит нимб-аура, жезл
сияет, лицо...
- Проклят будешь! За гордыню! Искус не выдержал, занесся! Но
захочешь, так будешь помилован! Кивни - сойдешь, отбросишь все это, а там,
кто знает... Даю слово, _т_о_г_д_а_ все возможно! Ты думаешь - я дьявол?
НИчего подобного! Бред больного сознания, плюс вековые наложения
христианской мифологии. Я не дьявол, я не ангел, я просто - Хозяин! А
знаешь, что я когда-то пришел сюда так же, как и ты? (у него прежний вид).
И ты будешь как я! Миловать и казнить, все что хочешь! Захочешь - так
сделаешь для этих - широкий жест вокруг - из этого города рай! Основание у
него будет из оникса, стены из берилла, хризопаза и коралла... или как
там? Медовые реки и кисельные берега! Швамбрания и кино каждый день!
Коммунизм, Беловодье, страна Муравия, страна Офир, Диснейленд! Эмпиреи!
Все будут добрыми и честными, хорошими и красивыми! Такими, какими сам
захочешь! Только согласись, и все будет! Ну, взвесь сам, с одной стороны -
смерть и забвение; с другой - ты можешь всех этих людей спасти и
осчастливить. Правда!
После паузы он говорит печально:
- Н-ну что ж... Вольному, как говорится, воля... Люди! (воздевает
руки, говорит звучно и проникновенно) - Опять доброволец обманул наши
ожидания! Увы! Сколько жертв понесено нами напрасно! Сколько наших друзей
погибло в мучениях, что бы сподвигнуть добровольца на самопожертвование,
от которого он отказался бы и тем принес вам счастье! А он опять
предпочитает самолюбование и экстаз мученической смерти! Это тип вдобавок
и неверующий, так что у него нету даже того оправдания, что он гибнет за
други своя, искупительно! Это эгоист!
В толпе - возмущенные крики: "Судить его!", "Долой!", "Снять
насильно!"
- Нет, нет, мы не можем без его согласия снять его, это подорвало-бы
Устои! И что толку судить? Ну к чему его приговорим, скажите? Хотя...
Ну-ка, что вы думаете об этом самозваном спасителе?
Свист, улюлюкание как на футболе.
- А?! То-то! Так что? Ты еще можешь спасти себя и их, ну? В последний
раз предлагаю! НУ! Да ты что, правда псих? Считаю до трех! Раз!.. Два!..
Ну?! Ну же! Ну!.. Все - ТРИ. А ты знаешь, о чем ты не подумал? Что тот
мальчишка был настоящим спасителем. А ты крикнул "Распни Варавву - отдай
нам этого!" Ну и что тогда? Искупительная жертва не принесена. Варавва -
какая жалкая замена Спасителю! А ты ведь даже не Варавва, ты не разбойник,
не атлет с большой дороги... Ты никто и звать никак. Хуже Иуды. Тот ведь
выдержал искус куда более тяжелый, чем все персонажи священной истории. Он
выполнил волю учителя, зная, что будет за это проклят и навсегда будет
считаться - иудой. Выполнил, зная, что другого выхода нет. И повесился,
так как не смог жить. Хотя усугубил свой грех... А ты? Вот именно, никто и
звать никак.
А между прочим стало действительно больно.
- ОПОЗДАЛИ!!! - в отчаянии кричит Черный и бросается ниц. Кажется,
что-то взорвалось - ударная волна бьет меня, опрокидывает народ, сотрясает
башни, с которых валятся камни. Темнота.
Я лежу у давешнего кромлеха, лицом в песок. Поднимаюсь. Кажется, цел
и невредим. Города нет, во все стороны - песок... хотя где-то на
горизонте, в мареве - что-то темное. Вхожу в кольцо камней. Сфинкс ничуть
не изменился. Страшное лицо, а глаза - устроены так, словно следят... А
вот и вход. Иду по коридору, вдруг становится темно. Что-то загородило
вход сзади. Сфинкс! Бегу по коридору, распахиваю какие-то двери (раньше их
не было), вылетаю на платформу... За пилонами движется что-то огромное.
Сфинкс! Нет, поезд. Сажусь и вижу, что все в вагоне смотрят на меня
странно. Оказывается, я не одет. Страшно смущаясь, забиваюсь в угол, там и
ширмочка есть, и откуда-то одежда.
Черный балахон с капюшоном, сеть, фонарь и жезл.
За торцевыми окнами вагона - огромная морда сфинкса, прижавшаяся к
стеклу.
Почему-то огромная надпись: "ЖИВАЯ РЫБА".
И нарисована рыбка.
- Следующая - конечная. Все выходят и танцуют тоже все! - объявляет
сфинкс.


Вязников Павел - Сон => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Сон автора Вязников Павел дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Сон своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Вязников Павел - Сон.
Ключевые слова страницы: Сон; Вязников Павел, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Восхитительный куш