Никитина Л. А. - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Ламур Луис

Сэкетты - 3. Путь воина


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Сэкетты - 3. Путь воина автора, которого зовут Ламур Луис. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Сэкетты - 3. Путь воина в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Ламур Луис - Сэкетты - 3. Путь воина без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сэкетты - 3. Путь воина = 179.25 KB

Ламур Луис - Сэкетты - 3. Путь воина => скачать бесплатно электронную книгу



Сэкетты – 3

Оригинал: “THE WARRIOR'S PATH”
Луис Ламур
Путь воина
(Сэкетты-3)
Майку и Джуди
Шомат, в котором Диана находит себе убежище, позднее, разумеется, стал частью той территории, которая в настоящее время известна как Бостон. Преподобный Блэкстон (по-английски его имя пишут часто как Blackstone, хотя единственный автограф, который мне довелось увидеть, имел написание Blaxton) в жизни был таким же, как и персонаж, представленный на страницах этой книги. То же вполне справедливо и по отношению к Самюэлю Мэверику, ставшему одним из прародителей семейства, которое внесло большой вклад в нашу историю, не говоря уже о том, что позднее это имя вошло в обиход Запада, став именем нарицательным.
Вопреки общепринятому мнению, рейды работорговцев к берегам Европы вовсе не были таким уж редким явлением. Так, в 1631 году было совершено нападение на ирландскую деревню Балтимор графства Западный Корк, и более ста человек жителей были увезены в рабство.
Тропа Путь воина, имевшая множество развилок и ответвлений, вела с дальнего юга к поселениям ирокезов и еще дальше на север. По этой тропе отряды ирокезов совершали набеги на поселения чероки, криков и так далее, а также наоборот. По этой тропе проходили многие торговцы и путешественники, так как она, вне всякого сомнения, являлась наилучшим из всех возможных маршрутов, поскольку была проложена вблизи источников воды, где не было проблем с топливом для костра и водилась дичь.
Луис Ламур
Глава 1
Тот, кого я поначалу едва не принял за жирного медведя, оказался всего лишь тщедушным индейцем.
Здесь, на склоне, было тихо и пустынно, и я смотрел на вершины гор, золотистые в лучах полуденного солнца. Кое-где в долинах стелился туман, и повсюду вокруг меня пышно цвел вереск, буйно разросшийся по склонам голубого хребта Блу-Ридж и ближайших к нему гор. Устроившись среди цветущих зарослей, где душистые лепестки осыпались мне на плечи и путались в волосах, я следил за тропой у подножия склона.
Древняя тропа была проложена здесь давным-давно, задолго до того, как в здешних местах обосновалось племя чероки, и прежде, чем индейцы-шауни облюбовали эти холмы для охоты. Она существовала тут с тех самых пор, как в этих горах появились первые люди.
Здесь царило безмолвие, нарушаемое лишь щебетом птиц, но я-то знал, что сейчас кто-то поднимается вверх по тропе, медленно и неуклонно приближаясь. Вот уже несколько раз с той стороны вылетали испуганные птицы.
Я так рассчитывал, что это будет жирный медведь, потому что нам было необходимо любой ценой раздобыть сало. Да и сам я порядком отощал, ничего не скажешь — кожа да кости. Когда человек вынужден отправляться на охоту в поисках пищи, труднее всего бывает разжиться именно салом. И хотя свежего мяса у нас было в изобилии, проблема заключалась в том, что все оно было постным, чересчур постным.
А вот встреча с индейцем нисколько не входила в мои планы. Конечно, среди них были и добрые друзья, но, если человек стал другом для одного племени, он, желая того или нет, становится недругом его врагов. К тому же индеец из дружественного племени мог запросто напроситься на угощение и тем самым уменьшить наш запас провизии, тем более что мясо и маисовую муку мы старались по возможности экономить.
Помимо жирного медведя я был бы также очень рад увидеть здесь Янса, поскольку тот должен был уже вернуться домой со связками шкурок, которые нам потом придется упаковать, чтобы продать в поселениях.
Индеец был совсем старым, к тому же он был ранен. Я хорошо разглядел его, направив в ту сторону подзорную трубу. Это была подзорная труба моего отца, та самая, которую он всегда брал с собой, отправляясь в море. И сейчас она оказалась как нельзя кстати.
Я наблюдал за ним, затаившись в лилово-розовато-белом разноцветье вереска, среди которого то там, то здесь были разбросаны небольшие островки цветущего горного лавра. Я сидел в кустах, пригнувшись, так что вряд ли он мог меня заметить.
Силы старика были на исходе, еще совсем немного, и они окончательно его покинут. Он нуждался в помощи, но я уже успел достаточно хорошо изучить повадки краснокожих, чтобы знать, что индейцы могут быть весьма коварны. Возможно, этот старик был лишь приманкой. Я обнаруживаю себя, и затем в меня можно метнуть копье или же пустить стрелу из лука, меня же подобная перспектива нисколько не прельщала.
И все-таки он был плох, совсем плох. Я поднялся и направился к нему, выбирая кратчайший путь, то есть прямиком вниз, по крутому каменистому склону, продираясь сквозь заросли вереска. До того места, где тропа делала крутой поворот, оставалось еще около трех сотен шагов.
Теперь это была наша земля — что бы там ни говорили те индейцы, кому такая точка зрения не по душе, — но не могу же я спокойно смотреть, как у меня на глазах умирает человек (я не считаю тех, которых застрелил).
Индеец все еще шел вперед, когда я появился на тропе прямо перед ним. Старик едва держался на ногах и рисковал в любое мгновение оказаться на земле. Я успел подойти, чтобы вовремя его подхватить.
Он был изнурен долгой дорогой и к тому же ранен — рана от пули.
Обхватив старика рукой, чтобы не дать ему упасть, я первым делом на всякий случай вынул его нож и только затем повел через заросли к нашей хижине.
Мы с Янсом выстроили ее в глубине скальной ниши, над которой нависал выступ каменного утеса. С трех сторон у нас была замечательная позиция на случай нападения, а нападения происходили всякий раз, как мимо случалось проехать отряду индейцев, вышедших на тропу войны. Этот дом был построен здесь после того, как в горах близ Крэб-Орчард — Сада Диких Яблонь — индейцы-сенеки убили нашего отца и Тома Уоткинса, который тогда был с ним.
Я уложил индейца на кровать, и он почти тут же потерял сознание. Поставив воду на огонь, я разрезал ворот его охотничьей рубахи и увидел, что он ранен в плечо выстрелом из мушкета. Пуля, пройдя почти насквозь, застряла под кожей. Вытащив свой охотничий нож, я надрезал кожу и выдавил пулю. Ране было уже несколько дней, но она была еще в приличном состоянии.
Саким часто говорил о том, что высоко в горах раны гноятся реже, чем в многолюдных городах. Саким приехал в Америку вместе с моим отцом, а до того был лекарем где-то в Центральной Азии. Он — потомок древнего рода великих медиков. Отец встретил его, оказавшись в плену у пиратов на корабле Ника Бардла, Саким был в то время матросом. Он попал на пиратское судно не то в результате кораблекрушения, не то будучи захваченным в плен, и потому, когда отец отважился на побег, Саким был одним из двоих, решившихся бежать с ним вместе.
Наше детство и юность прошли в крохотном поселении на Стреляющем ручье, и Саким был нашим учителем. Среди просвещенных людей своей страны он снискал славу выдающегося ученого, и поэтому полученное у него образование превосходило любое из тех, что можно было получить в то время в Европе. Он учил нас естественным наукам и истории, от него же мы узнали очень многое о различных болезнях и врачевании ран, и все же, несмотря на все свои познания, я очень жалел, что сейчас его не было рядом.
Старик открыл глаза, когда я начал промывать его рану.
— Ты Сэк-этт?
— Да.
— Я пришел от Пенни.
За всю свою жизнь я был знаком лишь с одной-единственной Пенни, женой Янса, которую до того, как она вышла за моего брата, звали Темперанс Пенни. Она осталась у Стреляющего ручья, где и должна была дожидаться нашего возвращения.
— Госпожа Пенни сказала найти Сэк-этта. Большая беда. Керри пропала.
Керри? Кажется, так звали младшую сестру Темперанс. По крайней мере, я слышал, как она рассказывала о ней.
— Пропала? Но как?
— Ее забрали пекоты. Плохие индейцы. Все очень боятся пекотов.
Теперь я уже был готов пожалеть о том, что связался со стариком. Если бы не он, я бы уже отправился вниз по тропе Чероки на поиски Янса, который почему-то задерживался. Возможно, он нарвался на индейцев, которых вполне могло оказаться слишком много.
Вообще-то трудно сказать, что такое «слишком много» для Янса, и мне искренне жаль всякого, кто рискнул бы затеять с ним драку. Пару раз по молодости я и сам оказывался в подобной ситуации, и мне доставалось так, что я насилу уносил ноги. Янс был силен как бык, обладал поистине медвежьей выносливостью и дрался с яростью рыси, загнанной в угол.
Откровенно говоря, Янс не отличался особой пунктуальностью, кстати, ее постоянно требовал от нас отец, стараясь приучить к порядку. На этот счет в нашей семье существовало неписаное правило: каждый должен знать свое место и оказаться там в случае нужды. Зачастую от этого зависели вопросы жизни и смерти.
— Госпожа Пенни сказала, чтобы ты пришел. Много плохих индейцев. Забрали двух девочек.
Прихватив мушкет, я подошел к двери. С порога мне была видна тропа, ведущая к небольшому пятачку перед хижиной. Если Янс будет мчаться по ней, уходя от погони, я смогу уложить по крайней мере одного из преследователей.
Как-то раз он опрометью влетел в хижину, спасаясь от огромной медведицы, которая, кстати, чуть было не нагнала его на подступах к дому. От меня тогда потребовалась определенная ловкость, чтобы, впустив его, успеть захлопнуть дверь перед самым носом у зверя. Как раз перед этим я чисто вымел пол в хижине и в какой-то момент даже, грешным делом, подумал о том, что было бы неплохо оставить обоих на улице и позволить выяснить отношения.
»— Нам нужны лишь шкура и сало, — не преминул заметить я позже, когда страсти слегка улеглись, — но уж никак не целый медведь.
— А ты сам когда-нибудь пробовал протащить на собственном горбу убитого медведя или хотя бы шкуру и жир с него по такой жаре да еще через три перевала? Вот я и подумал, что было бы неплохо, если бы она сама доставила все это прямо к нашему порогу.
— А мушкет свой ты куда девал?
Он смущенно покраснел.
— Я как раз собирался выстрелить, когда она набросилась на меня. Оценив расстояние, я понял, что другого выхода нет, и побежал».
На этот раз Янсу предстояло ехать верхом и к тому же вести за собой вьючных лошадей. Ему в любом случае придется придерживаться проторенных троп. Янс был до невозможности упрям, и я ни минуты не сомневался в том, что он ни за что на свете не позволит, чтобы его лошади и мех достались каким-то там индейцам.
— Пенни — твоя жена?
И только тут я понял, что старик, должно быть, принимает меня за Янса. Что он там говорил до этого? Пропали две девочки? Похищены индейцами?
Судя по всему, он пришел издалека, а если предположить, что он прошел пешком всю дорогу, ведущую сюда от мыса Анны или откуда-нибудь из тех мест, то получается, что с момента похищения прошло уже довольно много времени. К тому же мне и прежде приходилось слышать о случаях, когда похищенных женщин возвращали в обмен на товары или еще что-нибудь. Но в любом случае после женитьбы Янса родственники его супруги стали нам родней. Не могло быть и речи о том, чтобы бросить их в беде, и поэтому мы должны были сделать все, что только в наших силах.
Должно быть, у старика ушла целая неделя на то, чтобы добраться сюда. Никак не меньше, а, может быть, даже и больше. Я прежде никогда не бывал в тех местах, но зато там успел побывать Янс, который в свое время немало побродил по свету в поисках жены. Мне, правда, показалось, что он лишь только-только начал присматриваться к барышням, когда вдруг увидел ее и влюбился с первого взгляда.
Я положил мушкет рядом и снова поставил воду на огонь. Начал резать мясо, чтобы сварить похлебку. В бульон я добавил немного дикого лука и кое-какие травы, собранные в лесу, так как у нас обычно шло в ход все, что только было под рукой в данный момент.
О том, чтобы остаться дома, и речи быть не могло. Конечно, это не лучшим образом отразится на моей кукурузе, которая может пострадать без ухода, но, в конце концов, раз на раз не приходится. Нужно собираться в дорогу и взять побольше еды. Пока варилась похлебка, я принялся собирать все самое необходимое.
Быстрее всего туда можно добраться по тропе, известной как Путь воина, хотя возможно, что там не избежать встречи с воинственными индейскими отрядами. Но мы должны как можно скорее оказаться на месте. Индейцы всегда придирчивы по отношению к своим пленникам. Они могут забрать пленных для того, чтобы обратить их в рабов, или же подвергнуть пытке, или же для того, чтобы позднее сделать предметом обмена. Пленницы могли понадобиться им также и для того, чтобы выставить их на всеобщее обозрение, а затем убить, но только в том случае, если женщины станут непрестанно ныть. Или же они могут ослабеть настолько, что не смогут продолжать путь, тогда индейцы расправятся с ними еще в дороге. Такое нередко случалось раньше.
Темперанс Пенни жила в поселке недалеко от мыса Анны, когда ветер странствий занес туда Янса. Мы, Сэкетты, всегда были легки на подъем и время от времени, еще в бытность подростками, отправлялись в путь, чтобы своими глазами увидеть, что творится на белом свете. Чаще всего мы путешествовали поодиночке или же собирались по два-три человека.
Раз или два мы доходили аж до Джеймстауна, а Кейн О'Хара из нашего поселения даже побывал у испанцев, обосновавшихся к югу. Именно оттуда он и взял себе жену. До нас доходили разговоры об общине пилигримов, что жили на севере, но Янс был первым, кто рискнул отправиться туда.
Янс был любознателен, как индеец, и неудержим в своем стремлении узнать, как живут люди в других местах, а потому, укрывшись в лесу, он принялся наблюдать за деревней, пока не увидел Темперанс.
Тогда ей было всего шестнадцать, она была озорной и забавной, как шаловливый котенок. Шестнадцать — возраст, когда девочка-подросток становится молоденькой девушкой. Все ее проделки и детские шалости не приносили ей ничего, кроме неприятностей. Соседи ее были людьми неплохими, но уж чересчур серьезными, и жизнь их шла в соответствии с однажды заведенным порядком, который не оставлял времени для праздных забав и прочих глупостей.
Раз взглянув в ее сторону, Янс понял, что нашел то, что искал, и, дождавшись прихода ночи, направился к ее дому. Он вывесил перед дверью четверть оленьей туши и громко постучал в дверь, а потом бросился наутек и затаился.
Надо сказать, что лишь немногие из северных поселенцев по-настоящему знали толк в охоте. В Англии тех времен вся дичь объявлялась собственностью короля, а леса, в которых она обитала, находились на территории крупных поместий. Так что приходилось либо браконьерствовать, либо не охотиться вовсе. Тем более, что оружия у них тоже не было, разве что во время войны. Короче, мясом разжиться там было не просто, и даже когда пилигримы обосновались в Америке, где дичи было в изобилии, оказалось, что охотиться почти никто не умеет, а многие просто и не решались, так как поговаривали, что и здесь вся добыча принадлежит королю. А потому оленья ляжка у порога оказалась желанным угощением, которое они с радостью приняли и внесли в дом.
Если у самой Темперанс и были какие-то соображения на сей счет, она никому об этом не сказала, а просто продолжала как ни в чем не бывало резвиться, шалить и плести небылицы, словно все происходящее не имело к ней ни малейшего отношения. И только когда они поженились, она мне призналась, что пару раз видела Янса в лесу и на склоне, а поэтому у нее возникли кое-какие догадки о том, откуда взяться той оленине.
Через некоторое время, на исходе дня, Янс снова вышел из леса, прихватив с собой очередную часть оленьей туши. На этот раз он был встречен с почетом.
Видимо, они также надеялись узнать последние новости о том, что происходит в других колониях, хотя, зная Янса, я лично не думаю, что он тут же и рассказал им, откуда пришел. Как и подобает выходцу из Уэльса, Янс был хорошим рассказчиком, так как валлийцы имеют много общего с ирландцами, которые обладают природным чувством языка и больше всего на свете любят слышать звук собственного голоса. В тот вечер брат рассказывал всякие истории, при этом так ни разу и не взглянул в сторону Темперанс. Да та и сама прекрасно знала, к кому обращены его слова и почему.
Надо заметить, что во всем поселении, наверное, не нашлось бы такого мужчины (не говоря уж об изредка забредавших в эти края торговцах и странствующих лудильщиках), которому не пришлась бы по сердцу такая смышленая и дерзкая девчонка, как Темперанс. К тому же кое-кто из местных парней имел на нее виды, а тут вдруг появляется этот чужак в широкополой шляпе и в штанах из оленьей кожи. Им это пришлось не по вкусу.
К тому же Янс, как и все мы, был воспитан в духе свободомыслия. Отец верил в наше благоразумие и был поборником свободы слова, а Янс был не из тех, кто стал бы держать язык за зубами. Он оставался в поселении, ухаживая за Темперанс, пока не перешел дорогу кому-то из местных, за что и оказался закованным в колодки.
В то время существовало обыкновение швырять в колодочника гнилыми фруктами или комьями грязи, а потому, как местным мальчишкам и парням было не за что жалеть Янса, и потому, что для всех он был чужаком в «индейских» штанах из оленьей кожи, свою долю он получил сполна. Хотя и пытался по возможности уворачиваться. Смирившись на время, Янс стал дожидаться подходящего случая. Он не сомневался в том, что рано или поздно все же выберется; и более того, догадывался о том, что теперь постарается предпринять Темперанс. Надо сказать, она не обманула его ожиданий.
Так или иначе ей удалось раздобыть где-то ключи, отпереть колодки и освободить Янса. Будучи умен не по годам, Янс поспешил убраться подобру-поздорову подальше от тех мест; и стоит ли говорить о том, что по сообразительности мой брат просто-таки превзошел сам себя, потому что Темперанс он, разумеется, забрал с собой.
Возможно, он бы так не поступил, памятуя об уважении к ее семье и все такое прочее, но только уйти без нее было превыше его сил. К тому же, оказывается, и сама девица уже заранее все обдумала и повела его прямиком к проповеднику. Святой отец поначалу заупрямился, возражая против того, чтобы сочетать их церковным браком, пока девчонка не пригрозила, что все равно убежит с Янсом и станет жить во грехе. Только после этого проповедник сдался.
Темперанс поселилась у нас и время от времени передавала весточки домой с проходившими через наше селение торговцами или с путниками, направлявшимися в те края, чтобы родные знали, что она, как и приличествует всякой порядочной девушке, вышла замуж и что здесь есть кому о ней позаботиться. Теперь же ее семья была в беде, и они прислали за Янсом.
Шел 1630 год, и колония на берегу залива Массачусетс, где проживало семейство Пенни, существовала уже около десяти лет, но многие из ее жителей обосновались там лишь недавно и не имели ни малейшего представления об индейцах и всяком таком.
Мы же о пекотах были слишком хорошо наслышаны. К счастью, нам не пришлось самим столкнуться с ними, но земля слухом полнится, вот и нам кое-что рассказывали индейцы из других племен. Судя по всему, это было могучее, воинственное племя, не знавшее жалости к бледнолицым.
Я был склонен думать, что, скорее всего, за Янсом послала мать Темперанс. Это была добродетельная и очень набожная женщина, но, видимо, ей было достаточно лишь однажды взглянуть на Янса, чтобы распознать в нем настоящего мужчину.
— Так кто же увез тех девчонок? — переспросил я старика индейца.
— Пекоты.
Он чуть помедлил с ответом? Или мне только показалось? Если пленницы еще живы, отбить их у пекотов будет делом непростым. И тут во двор въехал Янс верхом на своем любимом гнедом жеребце. Лошади, которые шли следом, были навьючены связками шкур. Мне понадобилась всего пара минут, чтобы рассказать ему о случившемся.
— Я поеду один. Незачем тебе терять урожай.
И тогда я просто посмотрел на него в упор, а потом сказал:
— Отец всегда говорил нам: «Я хочу, чтобы вы запомнили это раз и навсегда. Ни один из рода Сэкеттов, пока он жив, никогда не оставит другого в беде». Кроме того, я могу пригодиться тебе, чтобы сдерживать тех пилигримов, покуда ты сам отправишься за индейцами.
— Только не воображай, будто справиться с пекотами проще простого. С ними шутки плохи. Так что, Сэкетт, потом — пеняй на себя.
— А как быть с этим? — Я указал на индейца. — Он стар и к тому же ранен.
— Я пойду, — быстро сказал старик. — Вы идете, я тоже иду. Вы не идете, я пойду один.
— Если ты от нас отстанешь, — предупредил его Янс, — мы тебя бросим.
— Хм. — Старик с негодованием глянул на Янса. — Отстанешь ты, и я брошу тебя!
Брат привязал лошадей и принялся за еду. Отправившись верхом, мы сможем довольно быстро проехать по Пути воина. Запасов мяса и муки у нас было достаточно, так что можно будет ехать, не останавливаясь для охоты.
— А та, другая, — поинтересовался я, — которую забрали вместе с дочкой Пенни? Кто она?
Наступило неловкое молчание. Оно длилось, наверное, целую минуту, прежде чем он наконец заговорил:
— Это девица Маклин. Женщина трав.
С чего это вдруг такая нерешительность? Что там случилось на самом деле? И куда смотрели местные мужчины? Разумеется, почти никто из них не мог толком ориентироваться в лесу (если не сказать большего). В прошлом почти все они были ремесленниками: ткачами, плотниками и тому подобное, а Янс был хорошим охотником, привычным к путешествиям по безлюдным тропам. К тому же он неплохо разбирался в повадках индейцев.
Женщина трав? Что бы это могло означать? Может быть, то, что она собирала травы или хорошо разбиралась в них? Такая девушка должна чувствовать себя в лесу как дома.
— Будет лучше, если мы поторопимся, Кин. У меня такое ощущение, что нам придется заниматься этим в одиночку. Потому что никто из местных не станет отправляться на поиски Дианы Маклин.
В голосе брата угадывалась некая интонация, заставившая меня на минуту оторваться от сборов.
— Не станут? Но почему?
— Потому что все считают ее ведьмой. Они лишь вздохнут с облегчением: «Слава Богу, наконец-то отделались». И все.
— А как же дочь Пенни? — возразил я.
— Плохо, что она оказалась в такой компании. Можешь не сомневаться, Кин, там никто и палец о палец не ударит. Вся надежда только на нас. Иначе девчонки пропадут. Конец им, это я тебе говорю.
Глава 2
Мы выехали еще засветло, и к вечеру были уже довольно далеко от дома. Решили ехать по дальней тропе, что уходила в скалы, возвышавшиеся позади нашей хижины, петляя среди валунов и цветущих зарослей, — чтобы какой-нибудь случайный наблюдатель не приметил нашего отъезда. Все трое ехали верхом, и, должен признаться, я впервые в жизни увидел индейца на лошади. Старика звали Тенако.
Лошадей в наших колониях было мало. Наши были куплены у одного испанца, который решил-таки возвратиться обратно, и ради этого ему пришлось распродать всех своих коней. Вообще-то испанцам из Флориды не разрешалось торговать с англичанами, но, видать, такова человеческая натура, и к тому же у нас было много таких товаров, без которых им тоже было не обойтись. Так что торговля потихоньку шла. Мы платили золотом из своих запасов: немного нашли здесь, остальное было заработано отцом, который в свое время занимался торговлей.
Со всех сторон нас окружали индейские земли, и любой индеец там посчитал бы всякого чужака своей законной добычей. И все же были среди них и такие, которыми двигало простое человеческое любопытство и выгоды торговли; да и мы, со своей стороны, тоже не нарывались на неприятности.
Путь предстоял неблизкий, тропа вела нас сквозь дремучие заросли, где росли невиданные деревья, стволы которых оплетали лозы дикого винограда; это был край пустынных, нехоженых троп, где на каждом шагу нас могла подстерегать смертельная опасность, и Тенако знал об этом лучше любого из нас, так как индейцы убивали друг друга еще задолго до того, как на эту землю ступила нога белого человека.
Мы ехали по Пути воина, трое всадников, ведущие за собой вьючную лошадь, на которую был нагружен весь наш скарб.
Еще чего придумали: ведьма! Честно говоря, я никогда не верил в их существование, хотя и в Уэльсе, и в Англии бытовало немало историй о ведьмах, эльфах, гномах, привидениях и тому подобной нечисти. Поговаривали также, что нашему отцу был также присущ некий дар, кое-кто даже считал это проклятием, хотя ни отцу, ни мне, ни Лиле (которая якобы тоже была им наделена) не было до этих разговоров никакого дела.
Нет ничего хорошего в том, что девушку считают колдуньей. Навряд ли теперь кто-либо изъявит желание прийти на помощь ведьме, даже если окажется, что ребенок, похищенный вместе с нею, был всеми любим. Скорее всего, они будут считать, что, мол, раз индейцы ее украли, то пусть им будет хуже.
Мы не заметили свежих следов, оставленных мокасинами или башмаками. Тропа вилась меж темных стволов старых сосен, уводя нас в полумрак, царивший под сенью ветвей, заставляя нас невольно задумываться о том, свидетелями каких событий пришлось стать этим древним склонам и что за люди, возможно, когда-то жили и умирали здесь задолго до нас.
Очень многими своими познаниями мы были обязаны Сакиму, ученому из далекой Азии. Саким верил в то, что он уже жил в этом мире в прежних жизнях.
У нас при себе были большие луки, сделанные на английский манер, так как отец и еще кое-кто из наших знали, что лук порою незаменим. С его помощью нам удавалось экономить порох и патроны. К тому же охота с луком была бесшумной, и нам не приходилось опасаться за то, что горное эхо предупредит врага.
Какими пустынными были эти погруженные в безмолвие холмы! С какой готовностью эхо подхватывало любое слово, сказанное человеком, как будто сама земля просила позаботиться о ней, готовая взамен одарить его благодатью урожая.
В то время как мы обозревали холмы, над которыми постепенно сгущались сумерки, я увидел, как в небо взлетела птица с красным оперением, словно частичка заходящего солнца. Вслед за ней вспорхнула целая стайка, примерно дюжина таких же птиц, которые быстро исчезли из виду.
— Плохой знак, — сказал Тенако. — Скоро прольется кровь.
— Только не наша, — мрачно отозвался Янс. — Это будет кровь сестренки Темперанс, которую они украли.
— Ты ее помнишь? — спросил я.
— А то как же, прелестное дитя. По-моему, ей теперь лет десять, а может, и все одиннадцать. Добрая, ласковая девочка, легкая, словно ветерок. Она первой из них изо всех приняла меня — после Темперанс, разумеется.
— А ту, вторую, девчонку ты знаешь?
— Да уж… она почти взрослая барышня! Подумать только! Такая серьезная, молчаливая — не от мира сего. — Он взглянул на меня. — Уж не знаю, ведьма она или нет, но уверен, что тебе, Кин, приглянулась бы.
— Я не верю в ведьм.
— Ничего, увидишь ее — поверишь. Есть в ней что-то необычное. Она не такая, как все: всегда невозмутимая и замкнутая. А уж как посмотрит на тебя своими глазищами, так душа в пятки уходит, и кажется, что она видит тебя насквозь. Этакая дикарка.
Тут он совершенно неожиданно усмехнулся.
— Парни сторонятся ее. Она умеет шить, неплохо прядет, короче, все бы хорошо, вот только глядит она на них безо всякого интереса. И вообще, она красавица, а они при встрече с нею забывают все слова, какие знали.
Ночью мы не стали гасить костер, на котором готовили еду, а отъехали на некоторое расстояние и остановились для ночлега. На этот раз костра не разводили, а спать легли среди зарослей, на расстоянии друг от друга, чтобы в случае чего не оказаться в плену всей компанией.
Дни шли своим чередом. Вот уже несколько ночей к небу поднимался дымок нашего костра. Позади оставались наши следы и холодные пепелища, а мы все ехали вперед, зная, что времени осталось слишком мало и что в конце пути нам предстоит встреча с пекотами.
Нам уже приходилось воевать с индейцами, но только это племя во многом отличалось от других. Пекоты успели прославиться своей кровожадностью и жестокостью. Правда, мужчине в такой момент не стоит думать о смерти; он попросту пытается сделать то, что должно быть сделано. Похищены наши женщины, женщины из нашей семьи.
Мои мысли были обращены к той, другой. Молчаливой девушке, одиноко стоявшей на ветру. Мне показалось, что Янс как-то странно смотрел на меня, когда говорил о ней.
Наша одежда была сшита из оленьей кожи, широкополые шляпы и мокасины, какие носят индейцы, потому что лучшей обуви для лесных походов и желать нельзя, к тому же мы уже давно тянули с возвращением на берега Стреляющего ручья. В нашем поселении был один человек, который умел шить башмаки, но, на наш взгляд, они не подходят, чтобы отправляться в них в лес.
Человек в мокасинах чувствует любую сухую ветку, которая может хрустнуть у него под ногами, еще до того, как на нее наступит; в скалах он чувствует под ногами каждый камешек, а если потребуется, может даже цепляться за уступы пальцами ног. К тому же каждый из нас умел шить мокасины не хуже любого индейца. Это было немаловажно, так как они быстро изнашивались.
Каждый вечер мы засыпали Тенако вопросами о том, как живут в Плимуте, но он знал об этом очень мало. Он, конечно, бывал там, но большую часть времени проводил с белыми людьми на мысе Анны или же в каком-нибудь из дальних поселений.
Его народ, индейцы-массачусетс, считались миролюбивым племенем. До того как в этих краях появилось первое белое поселение, здесь разразилась чудовищная эпидемия чумы, унесшая жизни многих и оставившая индейцев-массачусетс совершенно беззащитными перед лицом их заклятых врагов — племенем наррагансетов. Понимая, что земли их пядь за пядью будут неминуемо завоеваны, а само племя попросту вымрет, вождь племени Тенако сам пришел к белым и пригласил их поселиться на своих землях. Он отдал белым лучшие территории вдоль границы с этими самыми наррагансетами.
Стояла тихая, ясная ночь, когда мы наконец достигли окраин поселения, состоявшего всего из нескольких хижин.
— Где их дом? — спросил я Тенако. — Я поговорю с ними.
Он указал мне дом. Это была внушительная с виду постройка с массивными стенами.
— Сложен из камня, — заметил Янс. — В Англии ее отец был каменщиком.
— Присматривай за мной, но не высовывайся. Не хватало еще, чтобы на тебя снова надели колодки. — Тут меня осенило, и я вновь обернулся к индейцу: — Слушай, Тенако, а кто-нибудь еще в поселении знал, что Пенни послали за нами?
В ответ он лишь недоуменно пожал плечами.
Присев на корточки, мы следили. Лошади были оставлены на лугу за деревьями.
Тихо. Все вокруг словно замерло. Вообще-то не было ничего хорошего в том, чтобы ночью бродить между этих домов, особенно когда на тебе штаны и рубаха из оленьей кожи, в точности какие носят индейцы. Но придется рискнуть.
— Я пошел, — бросил я.
Дом семейства Пенни походил скорее на военное укрепление, а выступающий карниз был выложен таким образом, чтобы оттуда можно было дать отпор индейцам, если они попытаются прорваться к дверям или окнам или же попробуют поджечь дом. Здесь в случае опасности могли бы укрыться и другие.
Двери остальных домов были заперты, а окна наглухо закрыты ставнями. Сквозь щели выбивались тонкие лучики света. Здесь было мало загонов для скота; чаще встречались обнесенные заборами огороды. Торопливо подойдя к двери нужного дома, я ступил на две доски, видимо, заменявшие здесь крыльцо, и тихонько постучал.
Доносившиеся из-за двери голоса разом умолкли. Было слышно, как где-то в лесу ухает филин. Затем послышался легкий шорох одежды.
Рядом с дверью не было шнурка, потянув за который можно было бы открыть засов с улицы, да я и не рассчитывал на это. Выждав с минуту, постучал снова.
— Кто там?
Мужской голос. Тихий, слегка дрожит.
— Сэкетт, — ответил я и услышал звук отодвигаемого засова.
Дверь чуть приоткрылась, и я протиснулся в узкий проем.
— Ты не Янс. — Человек за дверью оказался невысоким, коренастым, но крепкого сложения мужчиной с честным открытым лицом.
— Он ждет, — сказал я, — вместе с Тенако.
— Вот как! — Мне показалось, что он вздохнул с облегчением. — А то ходят слухи, что он мертв. Говорили, пекоты убили.
— Он был ранен, — уточнил я, — я сам доставал у него из раны пулю. А что, у ваших индейцев и мушкеты имеются?
— Мало у кого. — Он обернулся и сделал приглашающий жест, указывая на скамью у стола. — Садитесь. Может быть, поесть чего-нибудь?
— Не отказался бы, — согласился я.
— Мы ждали, что придет Янс, — вступила в разговор миловидная женщина. Она глядела на меня с откровенной тревогой.
— Он здесь, но мы подумали, что, возможно, не все тут будут рады его возвращению. Поэтому пошел я.
— Если бы кто-нибудь узнал, вам бы тоже угрожала опасность.
— Я не собираюсь задерживаться, — ответил я, — а потому попрошу вас рассказать, как все случилось.
— Они пошли в лес, — сказала женщина. — Керри была очень привязана к Диане Маклин. Диана много ей рассказывала о целебных травах, и они вместе пошли их собирать.
Они были на лугу, это совсем недалеко отсюда. Диана и раньше часто уходила в лес и в луга, и Керри тоже бывала там с нею.
— Я этого никогда не одобрял, — раздраженно заметил глава семейства. — И ты это знала.
— А мне нет никакого дела до того, что болтают люди! — резко ответила матушка Пенни. — Мне она нравится. Они злятся на нее за то, что она ни от кого не зависит и у нее есть свое мнение.
— Не только за это, — сказал Пенни. — У нее дурной глаз, а потом все эти ее травы и книги, которые она читает.
— Маклин, между прочим, тоже читает книги. Однако о нем ты ни словом не обмолвился!
— Он мужчина. Мужчине это позволительно, хотя я и не одобряю этих его книг. Все это грех и ересь.
— Вернемся к нашему разговору! — вмешался я. Я был крайне раздражен тем, что они все еще понапрасну теряли время. — Итак, они ушли за травами и не вернулись, да?
— Ага, — подтвердил Пенни, — их похитили эти проклятые пекоты, чтобы им пусто было. Наверное, сейчас они уже мертвы или даже хуже того.
— А может и нет, — возразил я. — Судя по вашим разговорам, эта Диана производит впечатление неглупой женщины. Вполне возможно, что такая, как она, сможет найти способ остаться в живых и уберечь вашу дочь… Керри, так ее, кажется, зовут?
— Так.
— Так вы говорите, пекоты? Их кто-нибудь видел? Или, может, хотя бы следы нашли?
— Нет, но…
— Тогда с чего вы взяли, что это были пекоты? Вокруг полно индейцев из других племен и белых тоже.
Он в ужасе уставился на меня.
— Белых? Но не станете же вы подозревать?..
— Стану, — перебил его я. — Конечно, я не знаю ваших соседей, но в море вдоль берега еще ходят корабли, а их матросы вовсе не похожи на небесных ангелов. Согласен, это может быть дело рук пекотов, но только если мы собираемся их разыскать, такие вещи надо знать наверняка.
— Питтинджел был в этом уверен. Он сказал, что это скорее всего пекоты. А уж он и мир повидал, и вообще человек знающий.
— Хорошо! — отозвался я. — А как насчет индейцев? В них он разбирается так же хорошо, как и во всем остальном?
Пенни как будто смутился.
— Он здесь большой человек, — сказал он наконец. — Торговец. У него есть собственные корабли, и к тому же он член совета.
— Хорошо! — снова сказал я. — Но тогда почему вы не обратились за помощью к нему?
— Вообще-то мы так и сделали. Он пытался нам помочь. Послал в лес своих людей, сам ходил вместе с ними. Они обшарили всю округу. Но так ничего и не нашли.
«Но зато основательно затоптали все следы», — подумал я, а вслух спросил:
— Так значит, были организованы поиски? Искали всей деревней?
Пенни покраснел.
— Ну вообще-то…
— Скажи ему правду! — вмешалась матушка Пенни. — Никто здесь и палец о палец не ударил, только и делали, что языками мололи! Все твердили: «Слава тебе, Господи, наконец-то отделались!» Конечно, это они не про мою Керри — упаси Боже, — а про Диану Маклин!
— Мне кажется, настало время представиться, — сказал я. — Я Кин Ринг Сэкетт, брат Янса.
— А я Том Пенни. Это моя жена Анна. — Тут он смущенно замялся. — А остальные скоро будут.
— Остальные?
— Сюда должен прийти сам Джозеф Питтинджел. И Роберт Маклин.
Анна Пенни обратила ко мне взгляд.
— Вот уже столько дней прошло с тех пор, как пропала Керри. Мы даже не знаем, жива она или ее уже нет на этом свете.
— Если она жива, — твердо сказал я, — мы привезем ее домой. Если она мертва, мы найдем ее тело.
— Я в этом не сомневаюсь. Когда с Керри случилось такое несчастье, я тут же подумала о Янсе Сэкетте.
Том Пенни не дал ей договорить. В его голосе слышалось нескрываемое раздражение. По-видимому, подобная возможность много раз обсуждалась, но так и не встретила одобрения со стороны главы семьи.
— Да, он охотник, не буду спорить. Но он всего-навсего человек. Что он может сделать такого особенного, что нам оказалось бы не под силу?
Игнорируя Пенни, я обратился к его жене:
— У вас и раньше были столкновения с индейцами?
— Нет, за последнее время нет. Видите ли, Джозеф Питтинджел имеет на этих дикарей большое влияние, и ему удавалось оградить нас.
— Но тогда этот самый человек вернет домой обеих пленниц, действуя к тому же мирными средствами. Возможно, ему было бы достаточно просто замолвить словечко на совете вождя. А если и это не поможет, то, может быть, он предложит обменять пленниц…
— Мы бы заплатили, — сказал Пенни, — хотя нам почти нечего предложить взамен.
— Боже мой! — Анна даже прикрыла рот рукой. — Что это! Вы же ничего не ели!
— Я голоден, — признался я, — как, впрочем, и мои спутники. Если у вас найдется что-нибудь из еды, я бы отнес и им тоже.
Она начала расставлять на столе тарелки. Большая миска горячего рагу и кружка сидра с куском свежеиспеченного хлеба. Я принялся за еду, слушая вполуха жалобы главы семейства. Мне были понятны страхи этого человека. Он боялся за дочь и вместе с тем ощущал себя совершенно беспомощным, не зная, как быть и что делать дальше.
В дверь громко постучали с улицы, до моего слуха донеслись чьи-то голоса, затем дверь отворилась. Мне не терпелось посмотреть в ту сторону, но я сдержался и не поднял головы.
В дом вошли двое, я их узнал по голосам. Питтинджел говорил властно, как человек, уверенный в себе и в своем положении, который с некоторым пренебрежением относится ко всем остальным, не столь знатным и значимым, как он. Второй говорил тихо, у него были голос и речь образованного человека.
— Сэкетт. — Я оторвался от еды и встал. — Это Джозеф Питтинджел и Роберт Маклин.
— Кин Сэкетт, — представился я, — из Каролины.
— Насколько я понимаю, Янсу Сэкетту вы приходитесь братом, — сказал Питтинджел. — Сложный он парень, ваш брат.
— Очень способный, — невозмутимо ответил на это я. — Наверное, вы просто не нашли с ним общего языка.
— Обидно только, — продолжал Питтинджел, — что вы зря проделали такой долгий путь. Мы уже и так сделали все, что можно. Мы все перепробовали, но теперь они уже слишком далеко отсюда, к тому же пекоты, к вашему сведению, очень жестокое и кровожадное племя.
— Я уже выслушал достаточно историй о пекотах, — сказал я, занимая свое место за столом, — но, похоже, воочию их никто не видел.
— Ну конечно же, они были здесь. И мне говорили, что увидеть индейцев удается весьма редко.
— Тоже верно, — согласился я. — Это действительно могли быть они.
— Ужасные люди! — сказал Питтинджел. — Шайка озверевших убийц!
— Похоже, все впустую, — тихо проговорил Маклин. — Боюсь, наши дочери сгинули бесследно, и их уже никогда не найдут, как и тех, других, кто пропадал раньше.
— А что, были и другие?
— Не вижу никакой связи, — отмахнулся Питтинджел. — Те небось попросту зашли далеко в лес и заблудились. Здесь кругом болота. Оттуда порой даже охотники не возвращаются. Последний такой случай произошел около года назад.
— А сколько всего было тех, других? — продолжал допытываться я.
— Трое, — ответил Маклин.
— И все молоденькие девицы?
— Совершенно так, — подтвердил Пенни, — хотя я об этом как-то не думал. Для меня все они были детьми…
— Мне бы хотелось, — перебил его я, — завтра сходить к тому месту, где их видели в последний раз.
— Они собирали травы, — сказал Маклин. — Диана много знала о растениях, о том, какие из них съедобны, какие целебны, а из каких можно получать краску. Она обучала этому и юную мисс…
— Это было вашей самой большой ошибкой, — резко заявил Питтинджел. — Вы сами во всем виноваты. А ведь вас предупреждали, что эта девка Маклин не самая подходящая компания для вашей дочери.
Роберт Маклин резко обернулся.
— Джозеф, — тихо сказал он, — ведь ты говоришь о моей дочке.
Лицо Питтинджела побагровело от гнева.
— Надо же! Если хочешь знать, Маклин, тебе только кажется, что она твоя. А я скажу тебе: она дьявольское отродье, зачатое во чреве твоей жены!
Маклин стиснул зубы.
— Питтинджел, ты не имеешь права…
— Ладно, ладно, прекратите! — вмешался Пенни. — Давайте не будем ссориться. Этим горю не поможешь и девочек наших не вернешь. К тому же мистер Питтинджел отрядил на поиски своих людей, и все их искали! Мы в долгу перед ним, Маклин.
— Да, конечно, ты прав, — тихо согласился тот. — С вашего позволения…
— Нет-нет, это я должен уйти, — вмешался Питтинджел. — Меня ждут дела. А вы, Сэкетт, если вам только понадобится какое-либо содействие, можете обращаться ко мне. У меня достаточно людей, да еще со дня на день должен прибыть корабль, там тоже хорошая команда. Ради своего друга Пенни я сделаю все, что от меня зависит.
Он вышел на улицу. Хлопнула дверь, и еще какое-то время в комнате царило молчание.
— Ты уж не гневи его, Роберт, — предостерег Маклина Пенни. — Он имеет большое влияние в совете, да и в церкви тоже. Не забывай, что он все-таки вступился за твою Диану, когда ее уже были готовы объявить колдуньей и отдать под суд. С теми доказательствами, что у них тогда были, ей была бы прямая дорога на костер.
— Доказательства! — фыркнул Маклин. — Да ни черта у них не было и нет! Моя Диана порядочная, богопослушная девочка.
— Но она собирала мандрагору, — урезонивающе напомнил Пенни. — И к тому же твоя дочь одна уходит в лес по ночам. Разве этого мало? И разве корова брата Гарднера не перестала давать молоко после того, как он однажды разругался с твоей Дианой? Разве?..
— Чушь! — не дал ему договорить Маклин. — Полнейшая чушь!
— И тем не менее, — повысив голос, продолжал Пенни, — потому-то никто и не собирается искать твою дочь, Маклин, и ты сам прекрасно это знаешь! Они не хотят, чтобы Диана нашлась, а по ее милости теперь страдает и моя Керри! Какой же я был дурак, что…
— Довольно! — оборвала его Анна Пенни. — Твоя болтовня не поможет нам вернуть ее.
Отодвинув от себя пустую тарелку, я поднялся из-за стола. Допил остатки сидра.
— Не сомневайтесь, миссис Пенни, — сказал я, — мы с Янсом сделаем все возможное, мы обязательно разыщем их и привезем домой. — Я поставил кружку на стол. — И еще один вопрос. Как по-вашему, у пекотов есть мушкеты?
Пенни растерянно глядел по сторонам.
— Мушкеты? По-моему, нет… Хотя поговаривают, что кое-кто все же продает им оружие. А почему вы об этом спрашиваете?
— Тенако, — пояснил я, — тот индеец, которого отправила за нами миссис Пенни, был ранен. В него стреляли, это случилось почти сразу, как он ушел отсюда. У нападавшего был мушкет. По-видимому, ему очень не хотелось, чтобы Тенако привел сюда подмогу.
Я отодвинул засов на двери.
— Как вы считаете, кто бы это мог быть? — И вышел в ночь, поспешно закрыв за собой дверь. Быстро завернув за угол, я остановился, давая глазам привыкнуть к темноте.
Еще с минуту я стоял, прислушиваясь. Меня не покидало ощущение, что я здесь не один, словно некто или нечто смотрело на меня из темноты, чего-то дожидаясь.
Глава 3
Дожидаясь или наблюдая. Ночь всегда исполнена таинственности, но ключом ко всем ее тайнам могут стать человеческие чувства. Продвинувшись на несколько шагов вдоль стены хижины, я стоял, прижавшись к ней спиной, ощущая прохладную шероховатость камня и прислушиваясь.
На земле недалеко от меня были сложены дрова; из-за высокой поленницы виднелась односкатная крыша какой-то пристройки. Быстро перейдя к поленнице, я выждал еще несколько мгновений, затем направился к пристройке и обошел ее вокруг. Тоже ничего.
В мгновение ока я оказался на лесной опушке, где в очередной раз остановился и прислушался. Кто бы там ни следил за мной — а в том, что это было так, я не сомневался, — он находился недалеко от тропы, по которой я пришел сюда. Значит, кто-то укрылся за деревьями и поджидает меня.
Казалось, ночь будет длиться вечно, к тому же я был утомлен долгим путешествием и поэтому поставил перед собой задачу пройти через лес, ступая легко и осторожно. Еще будучи мальчишками, мы проводили в лесу много времени, играя в какие-то свои игры, а потом еще и отправлялись на охоту вместе с индейцами. Со временем мы научились передвигаться на манер призраков, совершенно бесшумно.
На все про все у меня ушел час, и я был уже далеко в лесу, когда навстречу мне вдруг вышел Янс. Он возник словно из ниоткуда.
— Тенако ушел.
— Как ушел?
— Я собирал ветки для костра, потом оглянулся, смотрю, а он исчез.
— Он выполнил свою задачу. Разыскал нас и привел сюда. Остальное его уже не касается.
Мы вместе вернулись туда, где были оставлены лошади. Как только выяснилось, что Тенако ушел, Янс немедленно перенес наш лагерь в другое место. Не слишком далеко, но все же вполне достаточно для большей безопасности, если о ней вообще можно вести речь, оказавшись во вражеском краю, где даже некоторые из белых были настроены против нас.
Мы улеглись спать, положась на собственный чуткий сон и на лошадей, которые могли предупредить о надвигающейся опасности. На рассвете мы поели немного мяса, того самого, которое я принес от Пенни, и выпили переданного ими сидра. После этого мы отвели лошадей пастись на небольшую уединенную лужайку, затерявшуюся среди дубов. Я вернулся обратно и стал дожидаться Пенни.
Пенни и Маклин наконец появились, но они были не одни. Их сопровождали еще двое. Я постарался восстановить в памяти то немногое, что мне уже было известно.
Один из незнакомцев оказался высокого роста и могучего телосложения. Мне это сразу не понравилось.
Накануне вечером за столом было много разговоров, и хоть я не принимал в них никакого участия, тем не менее прислушивался внимательно. Следовать можно не только по той тропе, что проложена на земле, но и по той, что существует в воображении.
В основном разговор вертелся вокруг местных событий и происшествий, вокруг каких-то незнакомых людей, о которых я не имел ни малейшего представления. Часто поминали церковные проповеди, и я подумал: как прав был мой брат, когда говорил, что от церкви в немалой степени зависит общественное мнение. Эти люди были горделивыми упрямцами, которых невозможно было сбить с пути истинного, если только их не понуждает к этому совесть. Но даже совесть может оказаться плохим советчиком, если она не подкреплена знаниями.
И все же я думал о том, что нам теперь предстоит сделать. Большой проблемой было то, что мы практически ничего не знали об индейцах из племени пекотов. Об индейцах других племен мне также было известно крайне мало, но, имея какой-никакой опыт общения с ними, я сознавал, что между ними существуют различия. Обычай называть всех без разбору краснокожих одним словом «индейцы» сродни тому, как если бы всех белых называли просто европейцами, не разделяя на французов или итальянцев.
Если мои знания и были скудны, то я, по крайней мере, отдавал себе отчет в том, что знаю мало. В разное время мне приходилось сталкиваться с индейцами из племен эно, катоба, окканичи, сенеки и чероки. Все они отличались друг от друга, и эти различия были очень важны.
Четверо мужчин двинулись по тропе. Возглавляли шествие Пенни и Маклин.
Дом, выстроенный Томом Пенни, во многом отражал достоинства его характера: надежное жилище, построенное для безопасности и удобства хозяев, а не просто крыша над головой, не какое-то там наспех сколоченное обиталище. В доме Пенни было две комнаты, просторная кухня, выполнявшая также роль гостиной, и смежная с ней спальня. Наверху была устроена комната, где спали девочки и где было тепло, благодаря поднимавшемуся теплому воздуху. Все в этом доме указывало на то, что в нем живет человек, относящийся к своему ремеслу с любовью.
Семнадцатилетняя незамужняя Диана Маклин, очевидно, была девушкой самостоятельной и независимой, для которой походы в лес за травами давно уже стали привычным делом. Вряд ли она могла вот так просто уйти в лес вместе с ребенком и заблудиться, хотя, с другой стороны, порой такое случается даже с опытными охотниками.
Когда процессия была уже совсем близко, я вышел им навстречу.
— Так вы можете показать мне, где их видели в последний раз?
— Я вас отведу. — Пенни махнул рукой в нужном направлении. — Это всего десять минут. Не больше.
Тут в разговор вступил Маклин:
— Диана не могла заблудиться. Она выросла здесь, этот лес знаком ей с детства.
— А откуда она знает травы? Ее научили индейцы?
Непонятно почему, но он как будто растерялся, когда я спросил об этом.
— Она интересовалась травами еще в Англии, а потом ее уже здесь научила кое-чему одна женщина. И индейцы тоже.
— Она говорила на их языке?
— Да. Она оказалась очень способной.
Несомненно, эта Диана — девушка незаурядная. Если ей удалось сохранить присутствие духа, пожалуй, она могла бы найти общий язык с индейцами и таким образом обезопасить себя и Керри.
Высокого толстяка звали Макс Бауэр. Меня поразили его властные манеры и приказной тон человека, не терпящего возражений. Он производил впечатление парня, который не стал бы терпеть главенство кого бы то ни было, будь то даже Джозеф Питтинджел. Это заставило меня задуматься о том, что, возможно, я недооценивал возможностей Питтинджела.
— Эй! — Бауэр протянул мне свою огромную ладонь. — Так значит, это и есть наш следопыт!
Наши руки встретились. Я знал, что он постарается крепко сдавить мою ладонь, чтобы я понял, кто здесь хозяин, и поэтому постарался, чтобы мое рукопожатие было не менее сильным. После этого его самоуверенность сменилась досадой, а потом и откровенной злобой.
— Вы небось пришли сюда издалека? Из Вирджинии или еще откуда?
— Издалека, — согласился я.
— Все равно тут ничего не найти! Все затоптано напрочь, никаких следов не осталось!
— А с самого начала их кто-нибудь видел?
В ответ он лишь махнул рукой.
— Меня здесь в самый первый день не было. Но как только мой корабль пристал к берегу, я сразу же отправился в лес. Это дело уже тогда было безнадежным.
Ложбинка, куда девочки приходили собирать травы, оказалась укромной и живописной. Это была небольшая поляна на берегу лесного пруда, у воды росли камыши. Растительность здесь поражала своим многообразием, и лучшего места для сбора трав было не найти.
Земля была основательно вытоптана, трава помята, а сквозь камыши была проложена тропинка, по которой люди ходили к воде. Если изначально здесь и можно было бы найти кое-какие следы, то все это было уничтожено.
Земля была основательно вытоптана, трава помята, а сквозь камыши была проложена тропинка, по которой люди ходили к воде. Если изначально здесь и можно было бы найти кое-какие следы, то все это было уничтожено.
— Вот и я о том же! — громко подхватил Бауэр. — Только время терять! В любом случае, пекотов уже давно и след простыл.
— Пекоты? Вы их видели?
— Не видел. Но они были здесь. У меня на них чутье. Они здесь были.
Янса нигде видно не было, да я и не ожидал его увидеть, зная, что он затаился где-то рядом и наблюдает за происходящим из своего укрытия, прислушиваясь к разговору. Мы слишком долго прожили с ним под одной крышей и досконально изучили повадки друг друга. Вот и теперь он, должно быть, начал делать то, что сделал бы и я на его месте. Он обходил поляну широкими кругами, пытаясь обнаружить следы подальше, там, где трава не была вытоптана.
Теперь мы должны были мысленно поставить себя на место похищенных девочек или же их похитителей и попробовать догадаться, какими могли быть их действия. К тому же преследователи не могли сразу зайти слишком далеко, так как мало кто был при оружии; еще меньше было тех, кто хоть в какой-то мере обладал навыками следопыта.
Эти люди были выходцами из больших городов и маленьких городишек. В Англии подавляющее большинство из них занималось каким-нибудь ремеслом, были и нетитулованные особы из мелкопоместного дворянства. Английские леса и парки ничем не напоминали эти девственные дебри, о чем не раз говорил мой отец, и Джереми Ринг, и еще кое-кто из обитателей нашего поселения у Стреляющего ручья.
Мы возвращались обратно. Спутник Макса Бауэра был невысокого роста, подвижным человеком со светлыми, кустистыми бровями; движения его были порывистыми, мне даже показалось, что в его манерах есть что-то крысиное. Имени его не называли, и резонно было бы предположить, что он здесь считается фигурой незначительной, хотя я лично придерживался несколько иного мнения на сей счет. Потому что именно таких людей следует остерегаться в первую очередь. Они зачастую вынуждены жить в тени своих могущественных или якобы могущественных хозяев и одержимы черной завистью и злобой, которые совсем не обязательно обращены против тех, кому они служат.
На обратном пути мы остановились у дома Пенни. Затем все отправились по своим делам, а мы с Маклином вошли в дом, чтобы выпить по стаканчику холодного сидра. Посудина с напитком была только что вытащена из колодца.
Анна Пенни засыпала меня вопросами о Темперанс, и я обстоятельно рассказывал ей о жизни в нашем поселении у Стреляющего ручья.
— Наше поселение находится у подножия гор. Вода там чиста, холодна и прозрачна. Все поселение состоит из дюжины хижин и форта, а некоторые из нас сумели обзавестись неплохим хозяйством. Урожаи в тех краях обильные, к тому же в лесу много ягод и самых разнообразных кореньев. Все наши мужчины ходят на охоту, а в лесах водится много дичи.
— Ваша семья тоже живет там?
— Мой отец был убит сенеками, а мать вернулась в Англию. Не захотела, чтобы моя сестра выросла в глуши. Мой брат Брайан решил вернуться, чтобы изучать право.
Вам нет нужды беспокоиться о Темперанс. У нас все к ней очень хорошо относятся и любят, как родную. У нас нет церкви, поэтому службы всегда проводились прямо в домах. Наверное, вам это покажется не Бог весть каким достижением. Редко какая служба продолжается более получаса.
У Темперанс много друзей. Например, Джереми и Лила Ринг. Они приехали вместе с нашей семьей. Джереми раньше был солдатом, и он настоящий джентльмен.
— Мне уже приходилось слышать о Джеймстауне. Ведь именно в Вирджинию держали путь первые переселенцы, они просто сошли на берег раньше, чем ожидалось.
— Джеймстаун довольно далеко от нас. Мы поднимались вверх по течению рек и прошли почти всю Каролину.
Она вышла из дома на улицу, оставила нас с Маклином одних. Мне показалось, что он чувствует себя неловко. Это был высокий и немногословный человек ученого вида. Несколько раз он откашливался, как если бы собирался что-то сказать.
Отставив от себя кружку, я сам первый заговорил с ним:
— Расскажите мне о своей дочери.
Он как-то странно взглянул на меня, но ответил не сразу.
— Зачем? И что именно вы желаете узнать?
— Для того чтобы найти их, я должен прежде всего их понять. Ведь след — это не только те следы, что остаются на земле Если ее увезли насильно, она должна делать то, что от нее требуют; ну, а что, если ее никто не похищал? Вдруг она просто ушла сама по себе? Я должен понять ход ее мыслей. Возможно, ее и в самом деле выкрали. Нам это неизвестно.
— Вы в этом сомневаетесь?
— Пока я могу лишь предполагать. Тех индейцев, что якобы похитили ее, никто не видел.
Маклин отхлебнул из своей кружки, затем вытер губы тыльной стороной ладони.
— Она — прекрасная девочка, — сказал он. — Честная, порядочная девочка.
— Большинство девиц ее возраста уже замужем, — заметил я.
Подняв голову, он взглянул сурово:
— У нее не было недостатка в женихах. И даже сам Джозеф Питтинджел…
— Он хотел на ней жениться?
— Он говорил об этом. А Джозеф Питтинджел очень состоятельный человек.
— И она ему отказала?
— В общем, да… в каком-то смысле. Она просто, ну, в общем, она только посмотрела на него, а потом развернулась и молча ушла.
Я был вынужден признаться, что Диана Маклин вызывает у меня все больше симпатии.
— И все же в поисках особенно не усердствовали. Как же так?
Он сидел молча, поджав губы. Несомненно, ему было не по душе, что разговор принял такой оборот, но тем не менее он, похоже, понимал, что мой интерес вызван не праздным любопытством.
— Ну что ж, все равно рано или поздно эти разговоры и до вас тоже дойдут. — Он пристально смотрел на меня. — В небольших поселениях, как наше, стоит тебе уродиться не таким, как остальные, как сразу же начинаются пересуды. Никто из местных парней не пришелся ей по сердцу, хотя со старшими она всегда была учтива и обходительна. Я думаю, что только благодаря этому у нее до сих пор не было особых неприятностей. Кое-кто считает мою дочь ведьмой! Вы можете себе представить?
— Я в ведьм не верю, — ответил я, — и в дьявола, кстати, тоже, если уж на то пошло.
— А вот в словах будьте осторожнее, — предостерег Маклин. — Потому что тут у нас принято считать, что не верить в дьявола так же грешно, как не верить в Бога!
— А сама она не могла уйти? Видя, какое к ней здесь отношение — похоже, девочка она не глупая, — может быть, она просто решила уйти и больше никогда сюда не возвращаться?
Он ненадолго задумался, затем отрицательно покачал головой.
— Нет. Если бы она была одна, то, возможно, и решилась бы на это. Но она никогда не взяла бы с собой Керри. Керри любила ее как сестру, они много времени проводили вместе, но Диана никогда не разлучила бы ее с семьей. К тому же, -добавил он, — она дождалась бы весны. Разгар лета не самое подходящее время для того, чтобы начинать такое путешествие, а Диана на такие вещи обращает внимание. Она очень рассудительна, не из тех, кто способен поддаться минутному порыву. Прежде чем что-либо начать, она всегда сперва подумает о возможных последствиях.
— А что случилось с матерью Дианы?
— Она умерла. Это произошло давно, еще в Англии, когда Диана была совсем маленькой.
Кто-то подошел к двери. Управившись с делами, Анна Пенни вернулась в дом. Я встал из-за стола.
— Может быть, мы пройдем к вам? Следует поговорить об этом подробнее.
Он с видимой неохотой поднялся в тот самый момент, как Анна вошла в комнату. Она тут же направилась ко мне.
— Ведь вы с Янсом найдете мою Керри? Когда она пропала, никто не пошел ее разыскивать. Я знала, почему они так настроены. Мне всегда нравилась Диана. Я никогда не верила тому, что о ней говорили. Ведь она просто…
— Она что?
— Она любила ночь. Наш священник сказал, что только ведьмы выходят из дому по ночам, что они собираются в лесу, в старых пещерах, среди древних развалин, и поэтому они любят почаще бывать в темноте.
Мы пошли через переулок к дому Маклина — небольшой, безупречно аккуратной хижине. Сели у стола, и он посмотрел на улицу через открытую дверь.
— Без нее дом опустел, — сказал он. — Я долго жил вдовцом, она заботилась обо мне. Я… конечно, я умею некоторым образом управляться с инструментами, но все же книги мне ближе. Она тоже читала их, а потом мы разговаривали… долго-долго, часами.
Я перевел взгляд на составленные в ряд книги. «Истинный джентльмен» Пичема соседствовал здесь с «Физикой» Барроу и «Правосудием» Майкла Дэлтона. И хотя я знал об этих книгах только понаслышке, в свое время я видел их в Джеймстауне. Но вот «Эссе» Бэкона и его труд «О значении и успехе познания, божественного и человеческого» я знал хорошо. Они были в последней партии книг, доставленной с побережья.
— Надо же, здесь я вижу кое-кого из давнишних знакомых.
Он изменился в лице.
— Вы читали эти книги?
— Бэкона, — ответил я, — и многих других. Мой отец любил читать, а учитель был великим ученым. Его звали Саким.
— Язычник?
— Некоторые называли его так. Но только не я.
— Как вы рассчитываете найти их? Ведь это не удалось даже Максу Бауэру, а он у нас считается лучшим следопытом.
Я не спеша встал из-за стола. Я узнал все, что хотел. Если девочек забрали пекоты, то, возможно, их уже нет в живых. Хотя я лично в это не верил.
— А те, другие, которые исчезали раньше? Все были молоденькие девицы?
— Да, но это ничего не значит. Мальчишка еще смог бы найти дорогу назад. А что взять с девчонки? — Он пожал плечами.
— Говорят, что Диана хорошо знала лес.
— Она — исключение.
Я направился к двери.
— Я разыщу их, Маклин, но что будет потом? Неужели вы останетесь здесь? Ваши соседи осторожны и подозрительны, и если это так, ей небезопасно возвращаться сюда.
Посмотрев на меня, он покачал головой.
— Сколько же так может продолжаться? Неужели этому так и не будет конца? Разве нет на земле места, где мы смогли бы наконец обрести покой?
— А разве такое уже случалось раньше?
Он лишь передернул плечами.
— Везде одно и то же. Я сам во всем виноват. Во всем ей потакал. Я мог бы воспитать ее иначе, тогда она была бы как остальные девочки. — Тут он неожиданно посуровел. — Но я был дураком. Я не хотел, чтобы она была как все. Мне хотелось, чтобы она была похожа на саму себя.
— И на свою мать? — спросил я.
Он испуганно взглянул на меня, это был взгляд человека, прошедшего все круги ада. В его глазах была боль и страх, злоба и отчаяние — и что-то еще, чему я не знал названия. Я видел перед собой человека, у которого отняли последнюю надежду.
— Так вы и это знаете? Я так и думал. Я ждал этого и боялся. Я знал, что когда-нибудь и здесь объявится кто-нибудь из тех, кто все о нас знает. — Он еще некоторое время пристально разглядывал меня, затем опустил глаза и так и остался стоять, уставившись в пол. — Боже мой, что же теперь с нами будет?
Глава 4
Оглушительный стук в дверь не дал ему договорить. Маклин пошел открывать, а я остался стоять, готовый ко всему.
Четверо мужчин вошли в дом. Пройдя мимо Маклина, они остановились передо мной.
— Это ты Сэкетт?
— Я.
— Проваливай отсюда — мигом. Безбожники вроде тебя нам тут не нужны. Так что выметайся вон и не вздумай вернуться.
— Я пришел, чтобы помочь, — хладнокровно заметил я.
— Не нужна нам твоя помощь. Проваливай — или пеняй на себя.
— А по-моему, некоторое содействие пострадавшим все же необходимо, хочется этого вам или нет. Пропали две девочки. Возможно, они похищены индейцами, а вы ничего не делаете, чтобы их найти.
— Это наше дело. Тебя оно не касается. Один из вашей семейки уже побывал здесь и оказался в колодках. Смотри, как бы тебя тоже не постигла та же участь.
Я вежливо улыбнулся. В руке у меня был мушкет, а у пояса висели два пистолета.
— Возможно, джентльмены, я вас разочарую, но со мной ничего подобного не произойдет. Если же вы собираетесь забить меня в колодки лишь за то, что я пришел в ваш город, то вы за это дорого поплатитесь. Это я вам обещаю.
Я пришел сюда, чтобы исполнить то, что вы сами должны были сделать давным-давно. И никуда не уйду до тех пор, пока не закончу начатое мною. Несомненно, каждый из вас хорош на своем поприще, но только мне лично до этого нет никакого дела. Исчезли две девочки. Насколько я понимаю, до них были и другие.
— Другие? — Это их встревожило. — Так то было давно. Это было…
— В прошлом году, — закончил я. — Неужто вы настолько беспечны? И разве никто из вас никогда не задавался вопросом, почему только девочки исчезают? — Мне и самому ничего не было известно наверняка. Я просто хотел дать им пищу для размышлений. — Конечно, здесь кругом леса и дремучие чащобы, но разве могут они быть столь избирательны?
— Я не знаю, что ты хочешь этим сказать, — сказал тот, первый. И все же он явно был обеспокоен. Возможно, он уже сам задумывался над этим? — Но это так…
— Вы хотите, чтобы я ушел. Очень хорошо, я уйду. Но сначала я выясню, что здесь произошло. Вот вы считаете себя христианами, людьми благочестивыми и богобоязненными, и вы же сами прекращаете поиски и обрекаете двух девочек на верную смерть в лесной глуши, все из-за каких-то дурацких суеверий.
— Ну ты, полегче! — С лица оппонента исчезло смущение. — Это не суеверие! То, что мы видели, было делом рук самого дьявола!
Я пожал плечами.
— Ну, я пошел. — Я обошел их, ни на мгновение не поворачиваясь спиной. — Сделаю то, что в моих силах, и то, чего не сделали вы.
— Мы не смогли, — впервые подал голос еще кто-то из вошедших. — Там не было следов.
— Следы были. Запутанные, вытоптанные, но след был, и любой индеец смог бы пройти по нему. Это было под силу любому следопыту.
— Наш следопыт один из лучших. Но даже он ничего не смог сделать!
— Не смог? Или не захотел?
Выйдя на улицу, я закрыл за собой дверь. Я был зол, сознавая свое собственное бессилие. Ослепленный гневом человек может запросто наделать глупостей, вот и я крайне неосмотрительно и безрассудно сделал шаг в сторону, слишком далеко от стены. Резкий и неожиданный звук внезапно прорезал темноту ночи, затем раздался глухой стук. Нож вонзился в бревенчатую стену прямо позади меня.
Я бросился на землю. Видимо, несколько замешкался, так как нож просвистел совсем рядом, тем не менее это решение оказалось очень своевременным. За первым ножом последовал и второй. Я же постарался побыстрее откатиться в сторону, затем отполз еще дальше, так ничего и не разглядев.
Ночь была темна, но в небе горели звезды, и вскоре мои глаза стали мало-помалу привыкать к темноте. Меня пытались убить только за то, что я пришел сюда? Или же кто-то слышал, о чем мы говорили в доме?
Пробираясь украдкой между домов, я наконец достиг леса и скрылся под сенью вековых деревьев. Меньше чем через час добрался до того места, где накануне нами был разбит лагерь. Его здесь больше не было.
Янс дожидался меня.
— У тебя были неприятности? — И, получив от меня утвердительный ответ, он понимающе покачал головой. — Я так и думал. Днем в лесу происходило некоторое движение, поэтому я перенес лагерь подальше в чащу. И еще я нашел следы, — добавил он, — далеко отсюда, там, где уже никто не утруждал себя поисками.
— Индейцы?
— Белые люди в мокасинах. Такие же, как мы с тобой.
Мы уходили в темноту. Когда несколько минут спустя мы замедлили шаг, чтобы прислушаться, он спросил:
— Там снова был Питтинджел?
— Другие.
— Когда я сидел в колодках, рядом со мной посадили какого-то моряка. Он был мертвецки пьян и постоянно буянил, но к ночи несколько протрезвел, и мы с ним разговорились.
Помню, как он рассказывал об этом Питтинджеле. У него есть пара кораблей, он возит лес в Англию, зерно в Вест-Индию, а сюда привозит сахар, ром и кофе, но это еще не все.
Настоящий разговор у нас начался только после того, как все заснули. Вообще-то колодки — это очень неудобная штука, ни повернуться, ни подвинуться. Так вот, этот Питтинджел, оказывается, большой прохвост. Моряк рассказывал, что некоторые из кораблей Питтинджела не подходят к берегу до тех пор, пока матросы не отдраят и не проветрят все трюмы и палубы, но только моего приятеля провести было не так-то просто. Он сказал, что невольничий корабль он чует за версту.
— Невольничий корабль?
— Что привозит черномазых. Из Африки. Их покупают у арабов. Большинство работорговцев — арабы, но и португальцам это занятие не чуждо. Питтинджел продает рабов в Вест-Индии. Местные обыватели не приветствуют торговлю людьми, поэтому Питтинджел ревностно следит за тем, чтобы никто ничего не узнал. Но он торгует рабами, это уж как пить дать.
Мы сидели молча, и каждый думал о чем-то своем.
— Маклину ее будет очень не хватать, — вдруг нарушил молчание Янс. — Судя по тому, что я слышал от Темперанс и что видел собственными глазами, Диана почти все время проводила с отцом. Она читала те же книги, которые читал он, и потом они много спорили о прочитанном.
Анна Пенни завернула мне с собой немного еды, и теперь Янс принялся за нее, то и дело отвлекаясь, чтобы подлить себе сидра. Мы еще немного поговорили, а затем отправились дальше, к новому лагерю, где и заночевали. Янс быстро уснул.
Я же еще долго лежал без сна, глядя в ночное небо, на звезды, проглядывающие сквозь кроны деревьев, слушая, как лошади щиплют траву. В лесу было очень тихо, а город, если его можно было так назвать, находился далеко, так что с той стороны не долетало ни звука. С наступлением темноты улочки поселения погружались в тишину; всякий, кто осмелился бы оказаться на улице ночью, навлек бы на себя страшные подозрения соседей.
Не более десяти минут ушло у нас на то, чтобы дойти до ложбинки, откуда исчезли девочки. Было очевидно, что здесь уже успело перебывать много народу, вся трава оказалась вытоптанной. Ничего иного мы и не ожидали увидеть.
Здесь было уютно: лужок в окружении леса, на самой опушке — пруд величиной с акр или чуть побольше. Вокруг пруда у самой воды росли камыши, а в траве желтели венчики первоцвета. На водяной глади пруда покачивались темно-зеленые листья лилий. На противоположном берегу под деревьями росли фиалки. Должно быть, прежде это было идиллическое местечко.
Я сразу же решил не принимать во внимание восточную сторону ложбины, так как там находились плотные заросли ежевики. Нормальный человек никогда не полезет сквозь колючки, если рядом есть другие пути.
Мы стояли, оглядываясь по сторонам, пытаясь составить как можно более полное представление о том, что здесь случилось. Со стороны тропы, что вела из поселения, донеслись голоса людей. Янс мгновенно исчез за деревьями.
Первым, кого я увидел, был Макс Бауэр.
— …многие мили отсюда, — говорил он. — Прочесать этот лес можно было бы только силами армии. Жаль, конечно, они были так молоды. И все же мы можем попытаться найти подход к пекотам. Я уверен, что Джозеф Питтинджел…
Где-то в глубине лесной чащи заухал филин. Я не сводил взгляда с Бауэра и видел, как он остановился, украдкой оглянувшись на этот звук. Никакой это был не филин, и, по-моему, он об этом догадался, хотя различие было очень незначительным.
Янс давал мне знать, что он что-то нашел.
Пенни отошел от Бауэра и через всю лужайку направился ко мне.
— Так вы разыщете их?
— Обязательно. Отправляйтесь домой и предоставьте нам заниматься этим делом. Помните, что Янс женат на вашей Темперанс, так что, хотя мы с вами и не одной крови, но в детях будет течь кровь обоих семейств. И можете не сомневаться, Пенни, что для нас родство означает очень многое.
— Сэкетт, мы — Анна и я — очень тебе благодарны. Мы… — У него перехватило дыхание, и я поспешно отвел глаза.
Я положил руку ему на плечо.
— Иди домой, возвращайся к своей Анне и во всем положись на нас. Если она жива, мы ее найдем.
Он вернулся обратно к своим. Маклин помедлил, будто хотел что-то сказать, затем развернулся и зашагал вслед за Пенни. Бауэр задержался несколько дольше.
— Если вам понадобится какое-либо содействие с моей стороны, дайте мне знать. Хотя лично я считаю, что вы лишь понапрасну теряете время.
— Дело состоит в том, чтобы найти нужную тропу, — сказал я, глядя на него в упор, — а мы с братом за свою жизнь исходили их великое множество. Там, где сможет пройти гончая или индеец, пройдем и мы.
У него был суровый взгляд, и мне это совсем не понравилось, к тому же этот человек раздражал меня своей самонадеянностью. О Максе Бауэре мне ничего не было известно, кроме того, что он работал, или делал вид, что работает, на Питтинджела. Но я не верил ему ни на грош. Он был властной натурой и к тому же казался мне порочным до мозга кости. Я глядел ему вслед, и мне становилось не по себе, что злило еще больше. Чего нам с Янсом бояться? Разве кому-либо хоть когда-нибудь удавалось одержать над нами верх?
И все же каждому когда-то приходится терпеть неудачу, и каждый человек рано или поздно встречает того, кто окажется сильнее или проворней. Поэтому мы должны соблюдать крайнюю осторожность и быть готовыми пойти на любую хитрость. Меня не покидало ощущение, что ни одно из прежних дел в смысле опасности не могло сравниться с тем, на которое мы отважились.
Я не знал, откуда могло взяться подобное предчувствие, но тем не менее был уверен, что это действительно так.
Осторожно ступая, я шел по лесу, сквозь кроны деревьев на землю струились потоки солнечных лучей. Единственное, что мне пока было известно, — это что Янс что-то нашел.
Вряд ли это будет нечто значительное. Если кругом все так затоптано, следопыту не остается ничего иного, как начать кружить вокруг поляны, расширяя район поисков, потому что те, кто побывал здесь, оставили следы не только на лужайке, но и где-то в окрестностях, когда уходили отсюда.
Янс сидел на земле под старым раскидистым каштаном и дожидался меня. Когда я присел рядом, он сказал:
— Старые следы, — и, немного помолчав, добавил: — Их было человек пять или шесть… двое шли босиком.
— Босиком?
— Ага, и ушли довольно далеко. Широко расставляя ноги. — Он снова помолчал, отбрасывая в сторону травинку, которую жевал до этого. — Похоже, их ноша была тяжелой. Следы глубокие.
Мы сидели молча, и каждый из нас пребывал в глубокой задумчивости.
— Вряд ли, — сказал наконец Янс, — кто-то из местных станет разгуливать здесь босиком. На индейцев это не похоже, и уж, разумеется, эти пуритане, или сепаратисты, или как они там еще себя величают — они тоже предпочитают носить башмаки.
Мы поднялись и внимательно оглядели все вокруг, прислушиваясь к лесной тиши. Янс отвел меня к найденным следам. Так и есть. Пять человек, и двое шли босиком.
Путь оказался не из легких, но мы все же продолжали упрямо идти вперед. Местами следы на земле начисто смыли дожди, но нас очень выручало то, что местные обыватели редко ходили на охоту. Большинство из них боялись ходить в лес в одиночку, так что уничтожить следы за пределами лужайки никто из них не успел.
Мы видели также следы оленей. Хороший охотник не ушел бы из этого леса без добычи.
Затем след оборвался.
Утром мы снова набрели на него — всего несколько отпечатков ног на земле в том месте, где они переходили через ручей. Один из тех, кто был босиком, поскользнулся. Спустя несколько часов мы наконец нашли то, к чему стремились с таким нетерпением. Место привала.
Прежде всего мы внимательно оглядели все со стороны, затем я подошел поближе, а Янс принялся искать, куда они ушли отсюда.
Он остановился у самого края бывшего лагеря.
— Они все так же идут на север, — сказал он. — Ты нашел что-нибудь?
— У всех троих были мушкеты, — сказал я.
— У троих?
— Двое из них, которые шли босиком, были без оружия.
— Рабы, — заключил он.
— Возможно… скорее всего, — согласился я.
— Этот Питтинджел… Тот человек, который сидел в колодках вместе со мной… он думал, что Питтинджел торгует рабами.
— Он думал. Нам ничего в точности не известно, Янс, и не стоит делать поспешных выводов. В конце концов, этот человек может оказаться добропорядочным христианином.
Янс презрительно фыркнул, а затем спросил:
— Что еще?
— Девчонки тоже были здесь. Я нашел их следы. Очень мало, потому что им, видимо, не давали особо разгуливать. Маленькие следы, и другие, побольше. Потом их связали и уложили на землю. И еще здесь что-то стряпали.
— Рабы?
— Нет, кто-то из тех, других. — Мы сидели рядом на земле в тени дерева, прислушиваясь к малейшему шороху. — Это старый лагерь, Янс. Сюда приходили раза два или три. Несколько раз, мне так кажется.
Во всяком случае, костер здесь разводили не однажды, некоторые из камней совсем почернели от гари и копоти, а иные еще не успели закоптиться. Угли были прибиты дождем, после чего поверх был разведен новый костер. Не слишком большой — так, костерок.
Мы отдыхали, жуя вяленую оленину.
— Индейцы не могли оставить после себя эти следы. И девчонок, похоже, несли на носилках. Так что индейцы тут. определенно ни при чем.
Янс глянул на меня через плечо.
— И что ты об этом думаешь, Кин?
— То же, что и ты. Кто-то выкрал девчонок, а вину поспешил спихнуть на индейцев.
— А их можно продать в рабство?
— Почему бы и нет? Почитай Библию. Белых людей держали в рабстве несколько тысячелетий до того, как рабами стали чернокожие. У египтян были рабы-евреи, да и не только они. Были рабы римляне и греки, а также рабы, вывезенные из Англии и Галлии.
Джереми рассказывал мне о набегах африканских работорговцев на побережья Англии и Ирландии. В один из таких набегов целая деревня Балтимор, что на Ирландском побережье, была захвачена и увезена в рабство. — Помолчав, я добавил: — За молоденьких, симпатичных девчонок, наверное, можно выручить хорошие деньги. Их можно продать на невольничьем рынке в Африке или какому-нибудь плантатору в Вест-Индии.
— Но для этого необходимы определенные условия. Например, корабль. Без корабля им никак не обойтись.
— Верно, а кораблю нужна какая-нибудь укромная бухта или залив, где можно было бы причалить или встать на якорь.
Янс внезапно вскочил на ноги.
— Пошли отсюда!
Даже не было необходимости обсуждать это между собой, потому что мы оба пришли к одному и тому же. Если девочек похитили работорговцы, тогда они скорее всего чрезвычайно заботились о том, чтобы их не обнаружили, а мы как раз отправились на поиски. Это означало, что теперь они сделают все, чтобы нас найти, и, скорее всего, постараются разделаться с обоими.
Оказавшись в лесу, мы шли быстро, держась на расстоянии друг от друга, чтобы наши следы на земле были как можно менее заметными. Выйдя к открытой лужайке, мы поспешно обогнули ее. Лошадей мы оставили в лесу, теперь придется возвращаться к тому месту, проявляя особую осторожность. Конечно, было бы разумнее с нашей стороны оставить их на время у Пенни, потому что в этих лесных чащобах и на побережье проку от них было все равно мало.
Мы нашли лошадей в том же месте, где оставили. Кругом было тихо, и тогда мы быстро двинулись прочь, стараясь уйти как можно дальше от побережья, направляя коней в самую чащу. Той ночью, когда мы легли, я долго лежал без сна, прислушиваясь к размеренному дыханию Янса.
Я думал о своей сестренке Ноэлле, которая была теперь очень далеко от меня, в Англии, и представлял ее на месте пленниц. Она бы надеялась на спасение даже тогда, когда помощи ждать неоткуда.
Они обе очень напуганы. Диана Маклин старается как может, чтобы подбодрить маленькую Керри, а их окружают те люди. Вот они лежат связанными на земле и, дрожа от страха, в ужасе думают об уготованной им участи, даже не надеясь на то, что их спасут.
— Янс, — прошептал я.
Он тут же проснулся.
— Что?
— Мы должны найти их, Янс.
— Мы их найдем. — Он перевернулся на спину. — Слушай, Кин, как ты думаешь? Этот Джозеф Питтинджел? У него есть корабль. И он запоздал с прибытием.
Глава 5
Открыв глаза, Диана Маклин посмотрела вверх, туда, где высоко над землей переплелись ветки деревьев. Еще не рассвело, но она слышала, что один из рабов уже проснулся. Это были первые африканцы, которых ей довелось увидеть воочию, и поначалу она даже не знала, как себя с ними вести и как разговаривать. С индейцами ей сталкиваться доводилось, но эти люди были совсем другими.
Да и возможностей для общения у них почти не было, потому что рядом неотступно находились трое белых, охранявших их. Все три сторожа были крайне подозрительны и никому не доверяли, и все же она чувствовала, что один из рабов был настроен по крайней мере сочувственно. Рабы, хотя оба они были чернокожими, вели себя по-разному.
Диана не питала иллюзий. Никто в бухте не станет чересчур усердствовать, чтобы найти ее. Вот Керри — совсем другое дело, потому что ради нее Пенни пойдут на все. Конечно, ее отец тоже сделает все, что в его силах, но он сам плохо знал лес, а обыватели из поселения будут только обещать, но не станут слишком утруждать себя поисками. Если им с Керри суждено убежать отсюда, они должны будут сами что-то предпринять. Времени на раздумья почти не осталось.
Их сторожа были напуганы и злы на весь свет. Время шло, и Диана чувствовала, как нарастает в них беспокойство. Очевидно, их пугала необходимость держать на этом берегу двух белых пленниц. И хотя очень немногие пуритане из Плимута, с мыса Анны или из многочисленных мелких поселений, разбросанных в их окрестностях, были приверженцами прогулок по лесу, среди них все же находились такие, кто занимался поисками новых участков земли, которые были бы выгодны с точки зрения коммерции.

Ламур Луис - Сэкетты - 3. Путь воина => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Сэкетты - 3. Путь воина автора Ламур Луис дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Сэкетты - 3. Путь воина своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Ламур Луис - Сэкетты - 3. Путь воина.
Ключевые слова страницы: Сэкетты - 3. Путь воина; Ламур Луис, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн