Картун Дерек - Явочная квартира - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Домманже Роберт

Письма к дядюшке Клодомиру


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Письма к дядюшке Клодомиру автора, которого зовут Домманже Роберт. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Письма к дядюшке Клодомиру в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Домманже Роберт - Письма к дядюшке Клодомиру без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Письма к дядюшке Клодомиру = 166.66 KB

Домманже Роберт - Письма к дядюшке Клодомиру => скачать бесплатно электронную книгу




Роберт Домманже
Письма к дядюшке Клодомиру
Охотникам, любителям хороших собак,
посвящаю я это руководство.
РОБЕРТ ДОММАНЖЕ


ВЗРОСЛАЯ ПОДРУЖЕЙНАЯ СОБАКА
Ну-с, дядюшка Клодомир, Вы убедились? Вы даже глаза вытаращили, когда в Рессоно Бастинье пустил Изелъта, а бывало Вы лишь головой покачивали, когда кто-нибудь делал вид, что сомневается в Ваших талантах дрессировщика, и говорили, что геометрический поиск хорош только в книгах, чтением которых Вы пренебрегали. Вы были смущены, видя, как этот славный грифон искрещивает, с правильностью часового маятника, небольшим, легким галопом обыскиваемый участок.
Вы никогда не хотели сходить посмотреть на испытания, несмотря на это, поверив похвалам нескольких мнимых знатоков, Вы собирались вывести на них Вашего кортальса; к счастью, я Вам это отсоветовал и избавил Вас от промаха.
Лучше было побывать на испытаниях сперва в качестве зрителя, не правда ли? Конечно, у Вашего Брискара хорошее чутье, он но срывает со стойки, не бросается за вскочившим зайцем, возвращается по свистку, но с его манерой искать только прямо перед Вами, не отходя ни направо, ни налево, он сможет найти почти только ту дичь, которую Вы, подвигаясь вперед, столь же успешно, могли бы поднять и сами.
Ваш кортальс не умеет искать, вот и все; прежде Вы раскричались бы, если бы Вам это сказали, а теперь Вы только почесываете в затылке, думая: «жаль, что я не видал раньше полевых испытаний».
Для Вас дрессировка до сих пор состояла в сокращении горячности собак, в обуздывании их, как Вы выражаетесь. В Рессоне я осязательно доказал Вам ошибочность Вашей методы: настоящая дрессировка заключается лишь в управлении горячностью собаки, в преобразовании ее, так сказать, в полезную работу.
Вам, дядюшка Клодомир, простительно не знать того, чему Вы никогда не учились; Ваш отец тоже дрессировал собак кое-как, а кончалось тем, что они, благодаря постоянной практике в местах, богатых дичью, становились, вообще говоря очень сносными работниками; опыт заменял им правила.
Отец Ваш, превратившийся в лесника из жандарма, был твердо уверен, что неподвижность при взлете куропаток и подача, вместе с некоторым послушанием, составляет максимум того, что можно требовать от подружейной собаки. Кто же мог разубедить его в этом?
В Вашей школе Вы не могли приобрести достаточно познаний, чтобы быть в состоянии теперь ставить себя на одну доску с профессорами. На сотню французских лесников, дрессирующих подружейных собак, придется девяносто восемь таких, которые не пошли дальше Вашего, ибо у них не было никого, кто бы мог служить для них хорошим образцом.
У Пойнтер-Клуба была мысль основать школу дрессировщиков, где бы практик, известный своими успехами на фильдтрайлсах, научил бы лесников лучшим методам, но проект этот канул в Лету и люди, желающие учиться, были вынуждены пробовать на деле то, о чем они узнавали из книг и главным образом, приходить, как Вы, дядюшка Клодомир, в качестве зрителя, на испытания.
При добром желании, конечно, и ощупью можно достичь кое-чего, но это ничто, в сравнении с пользой, которую можно и было бы получить, работая рядом с опытным человеком.
М. Лелимон, голландский любитель, судящий на испытаниях Франции, Бельгии и Германии, которого Вы видели в Рессоне, сообщил мне следующее наблюдение: «Немецкие дрессировщики отличаются старательностью, с которою они разрабатывают у своих учеников правильный поиск, прежде даже, чем видеть последних на работе по дичи и требовать от них спокойствия при взлете, поэтому работа их собак всегда приятна и полезна, собаки эти обыскивают большое пространство, не выходя из рук ведущего их, и получаемся уверенность, что они будут» умными слугами, когда узнают о том, что нельзя бросаться за дичью».
Я Вам уже говорил о Петере Юрбе, который вел к победам сеттеров М. Ришара и питомника О’Юккль-Сталь; если бы Вы, чтобы узнать, как он забирает в руки столь страстных собак, как его ученики, спросили его об этом, он ответил бы Вам что-нибудь очень мало вразумительное, но что должно бы было означать приблизительно следующее: «Заставляя их искать, направо и налево и не пуская их идти по ветру».
Вот прекрасное объяснение: когда собака, следуя своему инстинкту, стремится вперед, теряется возможность позвать ее; когда же она, сделав оборот, возвращается, она идет при самом неблагоприятном направлении ветра и рискует столкнуть дичь, кроме того, она оставляет справа и слева много необысканного места; наоборот, собака, работающая челноком при каждом движении в сторону, проходит перед ведущим ее и последний легко может ее подозвать, она обыскивает все места и стоит ей слегка повернуть голову, как она будет иметь ветер в три четверти, что вполне достаточно.
В начале моей охотничьей деятельности, Вы назвали меня, дядюшка Клодомир, конькобежцем, потому что в поле я ходил так быстро, как зимою бегают на коньках по льду канала и сам столь усердно выделывал зигзаги на громадных полях свекловицы, что со мной чуть не делались судороги.
Не упускайте из виду, Клодомир, сколько лет я не охотился на, Ваших местах и вспомните, если у Вас достаточно хорошая для этого память, как на последнем открытии охоты Вы мне сказали: «Конькобежец-то охладел, теперь про Вас можно сказать, что Вы топчетесь на одном месте».
Я прибавлю, что вечером Вы были очень удивлены, видя, как Ваш сын Ригобер вынимал из принесенной им корзина двадцать пять штук куропаток, которых мы и сочли, как максимум.
Когда я делал свои первые охотничьи шаги с Мирзой, которого Вы дрессировали, я стрелял только потому, что много ходил; теперь я стреляю потому, что моя собака обыскивает большое пространство, сам же я не иду туда, где ничего нет, это уменьшает мне число переходов, и я лишь пользуюсь удовольствием стрелять дичь из под верной стойки.
Вместо того, чтобы идти по свекольнику со скоростью шести километров в час, я беру скорость около тридцати метров в минуту, скорость, которую можно поддерживать без усталости в течение пяти или шести часов, и заставляю свою собаку искать челноком, на сколько возможно правильно, на сорок метров направо и настолько же налево, и, таким образом, обыскиваю полосу земли от восьмидесяти до ста метров шириною.
Прежде, чтобы обыскать то же пространство, сколько ходьбы зигзагами мне бы понадобилось?
Что удивительно, так это то, что по мере того, как я знакомился с хорошими собаками и проникал в таинство истинной дрессировки, я начинал находить, что собаки идут недостаточно быстро.
Всю ту страстность собак, которая толкает их вперед, я мало-помалу, хитростью, заставляю служить им при работе челноком.
Я мог бы привезти Вам, дядюшка Клодомир, мои, вычисления, но я знаю, что Вы мне достаточно доверяете, чтобы и без них Припять мои окончательные цифры, итак: собака, с которой я охочусь, делает свои движения челнока направо и налево в расстоянии десяти метров одно од другого, что является хорошим расстоянием, чтобы не пропустить притаившейся куропатки, и, простирая их на пятнадцать метров в каждую сторону, принуждена идти со скоростью восемнадцати километров в час, а ведь это не скорость ковырялки.
Скорость филдтрайлсовых собак большого поиска около тридцати шести километров в час. С такой собакой, если она послушна, можно, идя вес время по тысяче восемьсот метров в час, обойти участок в двести метров шириною, но это не практично для Франции, где часто пользуются одной собакой для пяти или шести часов охоты. Сто километров в день – этого достаточно. Лучше обойти лишнюю сотню метров на участке, что даст большую возможность держать собаку в руках. Чтобы успокоить слишком горячую собаку, заставляют ее сузить ширину ее челнока.
Дрессируя, доходят до понимания факта, кажущегося, вообще говоря парадоксом, а именно: убеждаются в том, что собаки с быстрым ходом прекрасно подходят для охотников, которые не могут много ходить.
Но эту дрессировку я изучил, не прогуливаясь сзади Мирзы. Я читал, перечитывал и сравнивал сочинения о дрессировке, следил, в течение нескольких лет за филдтрайлсами, смотрел на работу лучших дрессировщиков у них дома, испытывал методы с различными собаками и кончил тем, что приобрел известную опытность, которой и хотел бы быть Вам полезным; сознайтесь, дядюшка Клодомир, что Вы будете горды, если Ваш сын принесет Вам филдтрайлсовый приз, полученный собакой, которую Вы натаскивали оба.
Существует много способов учить детей, все они хороши, если хорошо применяются: с умом и последовательностью: существует также много методов, чтобы добиться того, чего Вы хотите от подружейной собаки, я Вам изложу некоторые из них, с которыми Вы сможете, дядюшка Клодомир, быстро добиться результатов.
Когда Вы будете несколько опытнее, Вы лучше поймете объяснения, даваемые в книгах, и, смотря по характеру собаки, сможете, если Вам это нравится, попробовать те, или другие способы, которые там рекомендуются, как хорошие, чтобы отдать себе отчет в их действительности.
Позднее, я Вас пошлю, во время состязаний, посмотреть профессиональных дрессировщиков, работающих своих собак. Вы побеседуете с ними, но не думайте, что методы, которым они следуют, бесконечно лучше моих: их опытность позволяет им применять их успешно, вот и все.
Моя идея показать Вам профессиональную дрессировку.
Не пугайтесь этого слова. Ваш мальчик хочет быть дрессировщиком, у него это в крови, я это отлично вижу, надо дать ему в руки верные способы, удающиеся со всеми собаками и в возможно кратчайшее время.
Вы часто беседовали с подмастерьем с прядильни Х-а… всякий любит поговорить о своем ремесле, поэтому и он каждый раз, как Вы его видите, повторяет: «В течение этой недели м произвели столько-то и это нам обошлось столько-то». И промышленная задача состоит в достижении самого большого количества выработки в условиях наибольшей экономии.
То же самое и в дрессировке, очень выгодно иметь возможность дрессировать возможно быстрее и, в то же время возможно лучше.
Слова «профессиональная дрессировка» ясно показывают, что мое руководство создано не для охотника, или лесника, имеющего одну собаку, а для того, кто желает сделаться профессиональным дрессировщиком.
Я Вам посылаю пойнтера Фрама, которого я только что купил и который, несмотря на то, что ему уже год и три месяца, едва знает свою кличку, тогда как бельгийские пойнтера, его сверстники, уже выигрывают призы на филдтрайлсах.
Вы будете дрессировать Фрама, следуя моим советам. Если дело у нас пойдет, мы запишем его в будущем году на состязания среднего поиска или практической охоты.
Если мы добьемся удачи, я отдам в Ваши руки представителя чистого спорта, с которым Ригобер будет дебютировать на испытаниях большого поиска.
Так как чаще всего охотники отдают в дрессировку взрослых собак, то я думаю, Фрам, сослужит Вам хорошую службу, как для Вашего собственного обучения, так и для обучения Вашего сына.
С другой стороны, в моей практике дрессировщика, имелись и более молодые собаки, не трудно было бы здесь их перечислить. Конечно, моя метода, плодотворна по своим результатам, даже если она прилагается к обучению щенят.
Можно браться за обучение собаки с любого конца; то их сначала обучают ложиться, то подавать, то искать челноком, Это не важно: можно их учить всему сразу. Я не противник такого способа, но чтобы добиться успеха надо принять за священное правило следующее: собака может выходить из своей будки, или выгона, только для прогулки с нами или для работы, а ни как не; для того, чтобы путаться по своему произволу.
ПРИОБРЕТЕНИЕ ДОВЕРИЯ
Первая принадлежность дрессировщика – блуза с большим карманом, подшитым провощенным полотном, куда кладут сухари, или лучше, жареные гренки, а еще лучше, – мясо.
Прогулки собаки, как я их понимаю, должны происходить по дорогам, у ног идущего пешком дрессировщика, или за колесом его велосипеда. Вы быстро достигнете такого послушания, во время прогулок, дядюшка Клодомир, пользуясь сворками; две собаки идут сзади охотнее, чем одна; можно пригрозить тростью тем, которые будут пытаться обогнать Вас, и крикнуть: «назад». Не худо иметь в кармане несколько кусков сухарей, чтобы, время от времени, побаловать ими идущих сзади собак, занося руку за спину и давая маленькие кусочки каждой из них, повторяя постоянно «назад».
Когда Ригобер, в течение нескольких дней, будет заставлять сосворенных воспитанников, на прогулке, следовать за велосипедом, пусть он сильно сдерживает ход, чтобы не утомить собак и пусть, время от времени, останавливается, чтобы дать животным возможность испражниться. Данный во время кусочек сухаря поддержит добрые отношения с собаками.
Эти прогулки полезны для здоровья собак, служат им первыми уроками послушания, приучают доверять хозяину и приводят в хорошее состояние их мускулы, легкие и ноги.
Более или менее скоро, смотря по характеру собак, можно будет снять с них сворки.
Я, дядюшка Клодомир, упомянул о выгуле, ибо слышал, что Вы не запираете моих собак каждый день в будку. Так как к вашему двору примыкает маленький лужок, площадью в один гектар, то позволяйте собакам, по часу утром и вечером, гоняться на нем за ласточками, это принесет им только пользу.
Вы по опыту знаете, как скучно дрессировать собаку, боящуюся выстрела. Вспомните Полону, прелестную сен-жерменскую суку, купленную на выставке двоюродным братом Вашей матери. После шести месяцев бесплодных усилий, потраченных на искоренение этого порока, ее продали, как производительницу, для питомника, не имев возможности заставить ее работать.
Я однако думаю, что вылечить собаку от столь излишней нервности возможно, но это потребует много времени; ну, да об этом мы еще побеседуем.
Мы занимаемся профессиональной дрессировкой и не можем терять ни минуты.
Возьмите дешевые гильзы, всыпьте по два грамма черного пороха, положите на всю остальную высоту пыжи и закрутите.
Каждое утро и каждый вечер, в то время, как Вы будете кормить собак, Ригобер будет делать два или три выстрела, отойдя на порядочное e0сстояние от будки: в первый день, по крайней мере, на сто метров.
Ему можно будет подойти только тогда, когда собаки не будут даже носа подымать от чашки, слыша выстрел. Чем медленнее будет уменьшаться расстояние, тем вернее будет успех.
Обычно применяют противоположный метод: стреляют рядом с собакой; если она не испугается, – отлично: она уже приучена к выстрелу, если же испугается, то принимаются за постепенное отучение от боязни, что уже требует много времени, а с некоторыми собаками и совершенно не удается.
Даже когда собаки будут приучены к выстрелу, Ригобер не должен стрелять совсем рядом с ними: резкий звук выстрела действует на нервные натуры сильнее вблизи дома, чем в открытом поле. Всегда надо стрелять на некотором расстоянии от собак и вне поля их зрения.
Я не могу покончить с этим вопросом, не сказав, Вам, что некоторые дрессировщики, чтобы заставить вновь прибывших собак привязаться к себе и относиться с доверием, предпочитают не эксплуатировать их аппетита, а обращаться к их половым чувствам, пуская в ход руки, предоставляю Вам догадываться каким образом. Когда вид ружья, или звук выстрела, вызывает у собаки воспоминание об известном половом ощущении, самая боязливая из них быстро забывает неприятное чувство, доставленное ей слухом. Это входит уже в область фокусов дрессировки, но я обещал ничего от Вас не скрывать.
Можно также приучить собак к выстрелам, поместив их на выкормку вблизи шумных мест, как заводы, тиры и т. д.
Я вылечил одну суку от боязни выстрелов, поставив ее будку в сарай, где стоял мой автомобиль; глухие взрывы мотора с одним цилиндром сначала огорошили ее, затем она к ним привыкла, тогда я предоставил свободный выход газам, что производило сильный шум и, мало-помалу Элла стала равнодушной к выстрелам. Действуйте и Вы столь же настойчиво и даже более, приучая к выстрелу, иначе, позднее, Вы будете иметь неприятные неожиданности.
Слишком строгое, с помощью парфорса, укладывание при выстреле, еще увеличит боязнь собаки; выстрел станет для нее тем более неприятным, что он явится для нее предвестником грубого насилия.
С собаками, несколько изнеженными, надо много такта.
В присутствии собак лучше стрелять сначала из револьвера, а не из ружья, ибо, таким, образом, собака не получит привычки бояться последнего и дрожать при виде его.
Напротив, нельзя лучше приучить собаку любить ружье, как давать ей облизывать ложу, намазов ее предварительно медом, салом, или чем-нибудь другим вкусным.
Но, скажу вам потихоньку, если бы я сам был профессиональным дрессировщиком, я брал бы себе в работу только собак, относящихся безразлично к выстрелу.
Отзыв
Всякий раз, когда я приезжал к дрессировщику, чтобы попробовать собаку, я просил его: «Пустите собаку в поле», затем, через две минуты: «Благоволите ее позвать». Кажется, совсем просто позвать собаку? Ну-с, а на деле приходится думать, что это очень трудно, ибо на одну собаку, возвращающуюся галопом и без колебания, по первому зову, приходится пятнадцать, которых надо звать по нескольку раз и которые возвращаются неохотно. Если бы Вы видели, дядюшка Клодомир, физиономию этих славных людей, когда я им говорил: «Можете увести собаку, я ее достаточно видел»; я чувствовал, что они принимали меня за невежду или плохого шутника.
Собака должна являться по первому зову.
Каков будет этот зов? Как нам добиться желаемого результата?
Я пробовал различные свистки, маленькие сигнальные рога и несколько жестов, чтобы дать знать собаке, что она должна вернуться ко мне. Окончательно я остановился на следующем: я беру чистый свисток и, нагнувшись, свищу так: фьюфью-фьюфью-фьюфью.
Пусть собаки получают ласку, или лакомство, когда они прибегут, и они будут прибегать охотно, почти инстинктивно к своему хозяину, когда последний нагнется, а если постараться не обманывать их ожиданий, они достаточно быстро приобретут эту похвальную привычку.
Выпустите трех или четырех собак, пока Вы еще не кормили их, на Ваш огороженный луг для прогулок и запритесь там с ними вместе с Ригобером; у Вас обоих в карманах по полтора десятка жареных гренков и свистки; Вы становитесь на двадцать метров друг от друга.
Вы, Клодомир, нагнетесь, свистя фьюфью-фьюфью-фьюфью… Если собаки не явятся к Вам, назовите их по кличкам и, оставаясь в согнутом положении, дайте каждой по одному гренку, потом выпрямитесь.
Через несколько времени наступит очередь Ригобера. Он тоже нагибается, давая свистки и подзывая собак; если не все решатся немедленно идти к нему, не беспокойтесь: видя, как Ригобер раздает гренки и эти уступят чувству зависти и голода.
Когда раздача кончена и Ригобер разогнулся, снова Вы нагибаетесь и свистите, как и всегда, трижды: фьюфью…
Вот схема. Можно увеличивать расстояние, отделяющее дрессировщиков друг от друга, и постепенно добиться желаемых результатов, но потребуется, по крайней мере, шестьдесят уроков, по четверть часа каждый, чтобы собаки начали рутинироваться.
Я часто буду пользоваться выражением: «рутинироваться»; когда собака выучена, она повинуется, соображая, сопоставляя мысль о том, что она должна сделать, с мыслью о подачке, или наказании; когда она рутинирована, она повинуется, как бы побуждаемая естественным инстинктом – вот чего надо добиваться, чтобы собака не делала ошибок.
В словаре – «рутина» определяется так: способность приобретенная большой привычкой; это говорит Вам, Клодомир, что надо постоянно возвращаться к одним и тем же упражнениям, чтобы собака исполняла их машинально.
Я видел дрессировщиков, которые благодаря большой опытности и уменью, представляли своим клиентам собак, хорошо выдрессированных, но три дня спустя, эти клиенты были в горе, видя, как те же самые собаки гоняют дичь вместо того, чтобы сделать стойку, и совсем отказываются подавать; это я видел много раз: проданные собаки были дрессированы, но не были рутинированы, вот и все.
Это Вам показывает, что, если Ригобер хочет впоследствии заняться дрессировкой серьезно, он не должен искать себе места, где бы он мог быть, как это часто бывает, одновременно: привратником, садовником, лесником, фазанмейстером, дрессировщиком, егерем и т. д. Профессия дрессировщика может быть настолько же прибыльной, настолько интересной, если человек может отдаться ей и душой и телом, не думая ни о чем другом.
Во все времена года можно работать с собаками, – позднее мы увидим каким именно образом.
Вам, Клодомир, никто не мешает запираться каждое утро и вечер, минут на двадцать, с Фрамом в риге, чтобы научить его подаче. Вы уже почти знаете, как за это взяться; если дело у Вас не идет, как бы нам хотелось, я быстро научу Вас моим собственным способам для достижения правильной подачи по приказанию; мы особенно заинтересованы теперь тем, чтобы приготовить Фрама к его первому выходу на охоту.
Мы учредим учебную команду, как говорят в полку.
Разве Ваша племянница, дающая теперь уроки игры на рояле, не играла гамм и упражнении: прежде, чем стала играть целые музыкальные отрывки. Вы сами, Клодомир, постоянно говорили: «Целина – уже опытная музыкантша, но она не играет песен – это смешно».
Теперь способность Целины развилась, и она без нот играет все мотивы, которые слышит. У Фрама позднее тоже обнаружится, в своем роде, большой талант, но начинать ему тоже надо с гамм и упражнений.
Когда собака относится уже с доверием к дрессировщику и охотно ему повинуется, остается еще научить ее повиноваться быстро и при всяких обстоятельствах. Строгий парфорс нужен, главным образом, как средство понуждения.
В первые дни дрессировки надо всегда одевать его собаке.
Лучший парфорс – это стягивающийся ошейник, снабженный остриями, который действует только тогда, когда этого желают.
Всякий раз, как Фрам не тотчас подбежит на Ваш зов, – а это время от времени будет случаться, – Ригобер должен пойти к нему, быстро схватить за конец сворки, привязанной к ошейнику, и тащить его, с желаемой силой, к Вам.
Вызывайте искусственно случаи неповиновения, например, свистите, когда Фрам в ста метрах от Вас ест вкусный суп, который дал ему Ригобер, заставив предварительно поголодать.
Если собаки не бросают своей миски при первом свистке, сын Ваш должен действовать крайне энергично.
Дисциплина имеет свои требования.
Благодаря благодетельной рутинированности, достигнутой мягкими способами, небольшие принудительные уроки повиновения будут необходимы не часто.
Профессиональный дрессировщик должен был бы держать крупную и быструю собаку, приученную догонять собак, на которых ей укажут, хватать их за ошейник и приводить обратно. Такой Мушкетер, содержимый Ригобером в поле, был бы всегда готов бежать за Фрамом, если тот не послушался призывного свистка – по рассеянности ли, по независимости ли характера или по жадности к дичи, которую он чует или гонит.
Пусть собаки больше не увлекаются и не пьянеют от страсти – иначе неизбежная кара постигнет их тотчас, как только они не послушают свистка.
Укладывание
Когда Вам, Клодомир, иногда говорили, чтобы Вы заставляли ложиться подружейную собаку по жесту или по приказанию словами, Вы пожимали плечами и ссылались на некоторых старых: охотников, уже бросивших давно охоту, которые никогда не требовали такой дрессировки от своих собак, пользовавшихся хорошей репутацией. Ваш отец когда-то также пожимал плечами, когда видел первые центральные ружья Лефоше, что не помешало ему под старость иметь одно из них.
Быть может, больше разницы между современным, хорошо дрессированным, пойнтером и беспородными псами, выученными при помощи палки, чем между пистонным ружьем и бескурковкой с эжектором.
Если Вам угодно знать, раз уж мы начали об этом говорить, мое мнение об укладывании собаки, то вот оно: укладывание хоть и не необходимо, но столько дает удобств, что было бы большой ошибкой обходиться без него. Что бы об этом ни думали, но оно упрощает, а не усложняет, дрессировку.
Вы будете заставлять Фрама ложиться посредством очень легкого протяжного свиста: «фьюю» и поднятия правой руки.
В Вашей риге Вы будете хорошо защищены от всего, что могло бы развлекать Вашего ученика во время этого первого урока лежания.
Ригобер, держа Фрама на сворке, будет медленно его укладывать руками в то время, как Вы, поместясь перед ним, поднимете руку и будете свистеть: фьююю. Отступите несколько шагов и, через полминуты, наклонившись, свистите: фьюфью-фьюфью-фьюфью: Ригобер подбежит и притащит собаку, которую Вы осыплете ласками.
Если собака оказывает сопротивление, желая оставаться распростертой, то несколько легких подергиваний парфоса заставят ее понять необходимость повиноваться.
Потребуется немного времени, чтобы Фрам, которого Ригобер держит все время на сворке, лег сам при звуке свистка. Небольшая палочка поможет Вашему сыну удержать голову собаки прижатою к передним лапам.
Двух уроков, по двадцать минут каждый, достаточно.
Мы переходим к работе очень важной по ее результатам (я называю ее «работой в круге»); она производится на дворе, или под большим навесом, если таковой имеется. Для Вас будет удобна общественная залежь, находящаяся сзади Вашего дома.
Ригобер, держа все время Фрама на сворке, будет ходить, описывая вокруг Вас круг, радиусом в двадцать метров; время от времени Вы будете свистеть «фьююю» подымая правую руку и, тотчас, Ваш сын должен будет заставлять собаку ложиться.
Я, предполагаю, что сын Ваш ходит по кругу так, что его правое плечо приходится внутрь круга; когда Вы, дядюшка Клодомир, были гусаром, Вы называли это «вольт направо»; мы не будем менять терминов.
Сделав несколько шагов вперед и протянув правую руку направо, Вы говорите: «иди»; Ригобер тотчас двигается, таща собаку в указанном направлении и, пройдя так несколько шагов, постепенно переходит опять на окружность круга, центров которого являетесь Вы.
Через пятнадцать секунд свистите: фьююю, подымая правую руку, и снова действуйте, как это только что было описано.
В течение двадцати минут Вы легко успеете проделать это упражнение двадцать раз вправо и столько же влево.
От времени до времени свистите, наклонившись: фьюфью-фьюфью-фьюфью, а Ваш мальчик пусть отпускает Фрама, который и будет подбегать к Вам за лакомствами и ласкою, на которые Вы не поскупитесь.
Большим преимуществом этой системы является возможность научить собак, с ее помощью, падать немедленно, как только они услышат приказание, даже если приказывающий находится на некотором расстоянии, и снова подниматься только по команде. Радиус круга без затруднения можно изменить от десяти до ста метров. Когда Фрам поймет, что от него требуется, Ригобер сможет брать с ним другую собаку, работа от этого не пострадает, напротив: только выиграет. Приобретя небольшую привычку, можно работать четырех собак сразу, – подумайте, какая экономия времени!
Благодаря этой системе, результат достигается так быстро, что является соблазн прекратить уроки, но это большое заблуждение. Надо, по крайней мере, шестьдесят уроков, чтобы достичь рутинированности, без которой результаты ничего не значат.
Когда Фрам будет ложиться, как бы по инстинкту, около Вашего сына, последнему можно будет не держать в руках сворки, а дать ей тащиться по земле; затем, когда собака будет хорошо ложиться, положив голову на лапы, ему можно будет, мало-помалу, удаляться от нее, наблюдая, чтобы Фрам был совершенно неподвижен.
Если Фрам поднимется до приказания, надо, не колеблясь, отвести его на покинутое им место, уложить и продержать его несколько времени. Некоторые советуют привязывать упрямого ученика к кольцу, укрепленному у поверхности земли; это не чудо, но нужно только тогда, если собака обладает упорным характером.
В Англии до того требовательны в вопросе о неподвижности собаки при лежании, что позволяют ей подняться только после того, как коснутся ее рукою. Мой друг Н… купил в Англии прекрасного черного пойнтера, вполне готового, возвращавшегося к ногам и по свистку, и по жесту; при первом выходе в поле собака легла, увидев зайца. Как Н…, не вполне знавший требования англичан, ни свистел, ни звал, собака не возвращалась, она лишь повернула голову, а глаза ее, казалось, говорили: «я очень бы хотела, но не могу».
Н…, думая, не заболела ли собака, подошел к ней посмотреть, что с нею, но, едва он протянул руку, чтобы ее погладить, как пойнтер пошел в поиск правильным челноком. Я был тут же, и мы много смеялись над Н…
Эта собака была рутинирована на лежании перед зайцем и на отправлении в поиск по прикосновению руки.
Великолепным вариантом «работы в круге» является «работа по вытянутой цифре восемь»; вместо того, чтобы двигаться по окружности, Ригобер будет вести Фрама по направлению большой восьмерки, длиною пятнадцать метров, обозначив ее на земле с помощью колышков. Подумав немного, Вы поймете, дядюшка Клодомир, что я имею основание назвать эту работу «поиском на месте». Действительно, собака идет почти по прямой линии, оканчивающейся заворотом, переходящим опять в прямую, заставляющую ее пройти перед Вами; следуя по тому же направлению, она делает опять заворот в ту же сторону, что и предыдущий (что очень важно) и снова проходит перед Вами и так дальше.
Если бы Вы не оставались на месте, а шли вперед, мы и получили бы тот геометрический поиск, о котором я Вам говорил и всегда буду говорить.
Я не хочу сейчас распространяться о всех способах для его достижения, так как, в настоящий момент, мы изучаем укладывание собак, но в виду того, что работа по восьмерке столь же полезна для Фрама, как и другие, очень стоит, когда работа в круге достигнет своей цели, дать ему первый урок поиска челноком.
Вы свистнете «фьююю», когда Ваш сын будет находиться на какой-нибудь точке восьмерки – неважно на какой именно. Если с помощью Вашего мальчика, держащего сворку, Вы заставите лечь собаку в то время, как она направляется к центру восьмерки и хорошо Вас видит, Вы заставляете ее подняться, произнося «иду» и протягивая вперед руку; если же, наоборот, вы заставите ее лечь в то время, как она удаляется от Вас и, следовательно, не может Вас видеть, жест будет бесполезен, и поэтому, достаточно будет приказания словом.
Так как у Ригобера прекрасные легкие, он сможет вести Фрама по восьмерке гимнастическим шагом.
Мало-помалу, Вы будете замечать, что, когда собака Вас видит, свистки и слова будут становиться излишними и Фрам будет пассивно повиноваться жестам.
Исправляю свою забывчивость: я упустил из виду посоветовать Вам придавать Вашему голосу, или свистку, силу только лишь необходимую для того, чтобы они были слышны собакам. На охоте бывают тысячи случаев, когда шум вреден, а собаки, привыкшие повиноваться громкой команде вблизи, выходят из повиновения, когда удалятся и когда, поэтому, команда теряет для них свою звучность.
Вы получите двойную пользу, занимаясь этим упражнением на дороге.
Работать здесь можно почти всегда, лишь бы ветер высушил дорогу, тогда как работа в круге требует или навеса, или хорошей погоды, ибо и люди и собаки не любят топтаться по сырой земле.
Мы начнем работу на дороге, когда Фрам уже вполне понял значение свистка.
Ригобер держит Фрама, уложив его на дороге; отойдите на пятьдесят шагов и свистите, нагнувшись: фьюфью-фьюфью-фьюфью; Ригобер побежит к Вам гимнастическим шагом, ведя собаку; когда он будет от Вас в двадцати шагах, поднимите правую руку и свистните: фьююю; резким толчком своры Ригобер заставит Фрама упасть распростершись. Идите по направлению к нему и проходите мимо него сначала шагом, затем бегом; пусть Ваш сын отпустит сворку и отойдет, но будет следить за тем, чтобы Фрам все время оставался на месте; наконец, подойдите к нему и приласкайте, не позволяя ему вставать. Если он захочет подняться, свистните тихонько губами фьююю, или, лучше, скажите «лечь», если Вы желаете пользоваться также и словами.
Ваш мальчик взялся за сворку; встаньте на краю дороги, немного впереди Фрама, чтобы он мог Вас видеть, и протяните руку к середине дороги, произнося: «иди». Ригобер двинется, ведя собаку в указанном направлении.
В то время, как Фрам удаляется от Вас, свистните: фьююю; Ваш сын, коротким толчком своры, заставит его упасть распростертым на землю, а сам будет то уходить от него, то возвращаться, то бегать направо и налево; в один прекрасный момент Вы свистните, нагнувшись: фьюфью-фьюфью-фьюфью и, если собака подбежит к Вам, Вы ее наградите.
Вы понимаете, что, таким образом, собака привыкает повиноваться, идет ли она к Вам, или удаляется, а также приучается идти в направлении, указываемом рукою.
Так как вблизи Вашего дома проходит большая дорога из Парижа в Суассон, Вы сможете использовать ее ширину «для работы по восьмерке».
Дело Вашего чутья – определить момент, когда Ригобер сможет добиться послушания, не держа собаку на сворке.
Мало-помалу, Вы перейдете к работе двух, а затем и четырех воспитанников одновременно.
Когда Вы дадите собакам двадцать уроков, Вы воспользуетесь ружьем, вместо свистка. Будет ли это при работе на кругу, или на дороге – метод останется тот же.
Я повторяю Вам, что уже говорил по поводу выстрела: действуйте очень осторожно, особенно с собаками нервными. Заставьте водить их по кругу очень большого радиуса нескольких вместе и стреляйте, отворотясь от них в противоположную сторону.
При помощи этого метода и настойчивости я вылечил нескольких собак, о которых думал, что они испорчены на всю жизнь.
Когда собаки работают вместе, они бывают смелее, чем работая в одиночку.
Я не сумею, дядюшка Клодомир, в достаточной степени обратить Ваше внимание на выгодность для Вашего предприятия одновременной работы с несколькими собаками.
Во многих питомниках бывают собаки, с которыми едва ли занимаются по четыре раза в неделю, поэтому и через три месяца у них не видно больших успехов. Если Ригобер может устроиться так, чтобы заниматься впоследствии с собаками утром и вечером, у него через три месяца собак нельзя будет узнать. Собака ложится по жесту, по свистку, при выстреле, но она должна еще ложиться при виде другой ложащейся, или садящейся, собаки; это будет хорошей подготовкой для парной работы или для филдтрайлсов, где требуется секундировка.
Отправляясь работать на дорогу, возьмите на сворку Брискара, а Ригобер будет следить за Вами, ведя Фрама в двадцати метрах; от времени, до времени, заставляйте Брискара то ложиться, то садиться, а сын Ваш, легким толчком сворки и незаметным свистом, пусть тотчас же заставляет роспростираться Фрама. Двигайтесь с Брискаром вперед и, когда Вы сделаете несколько шагов, пусть Ригобер скажет: «иди» и опять следует за Вами.
После нескольких таких прогулок, Фрам довольно быстро рутинируется в этом упражнении, во-первых, потому, что он, мало-помалу, становится дрессированным, во-вторых, потому, что способность подражания сильно развита у собак.
Укладывание, при взлете птицы и при виде зайца, явится темой специального письма, когда мы решим, что Фраму уже можно показать дичь. Ждать придется недолго, ибо выгодно сделать это возможно раньше, так как, чем больше дичи увидит собака, тем лучше. Как упражнение, я предлагаю Вам всегда заставлять Ваших собак ложиться прежде чем позволять им есть.
У меня в одном помещении было до десяти щенят, которые дошли до того, что сами ложились перед своими чашками в то время, когда ходивший за ними человек раздавал им кашу, и подходили к еде по одному, когда их вызывали по кличкам.
Так как мы коснулись вопроса о корме, я Вам, кстати, посоветую строго наблюдать за тем, чтобы Ваши собаки не усвоили себе привычки закапывать какие-нибудь куски, ибо иначе у них впоследствии появится стремление прятать дичь, упавшую вне поля Вашего зрения, вместо того, чтобы подавать ее Вам.
Надо приказать строго наказать собаку, собирающуюся что-нибудь прятать.
Поиск
Настал момент учить Фрама правильно искать, иначе сказать, разрабатывать его поиск; работа по восьмерке дала ему об этом первое понятие.
В руководствах говорится об этом вопросе не совсем ясно; хотя многие из них написаны людьми, видевшими работу хорошо поставленных собак.
Несмотря на все случаи, которые могли бы мне привести в доказательство чудесных свойств собачьего инстинкта, я остаюсь убежденным, что геометрический поиск совершенно необходим; по нему я всегда сужу о способностях дрессировщиков и, не хвастаясь, скажу, что я редко обманываюсь.
Если Ригобер достигнет того, что будет сдавать своим клиентам собак, не оставляющих необысканных мест, ему придется отказываться от части собак, предлагаемых ему в дрессировку, ибо какова бы ни была его цена, предложения будут сыпаться в изобилии.
Но я буду проповедовать уже обращенному, а Ваше обращение, дядюшка Клодомир, началось весною в Рессоне и было довершено на испытаниях по французскому способу в Гиньеминкуре; видя, как егерь Барбари вел Так-Фрама – горячего черного пойнтера, дрессировка которого началась лишь в июле, Вы поняли, что поиск челноком был единственным средством держать в руках это страстное животное.
Можно вести собак в поле и заставлять их искать прежде, чем учить их чему бы то ни было другому, если они, хоть немного, знают отзыв по свистку; многие дрессировщики так и поступают.
Собака пущена в поиск; дают ей идти в указанном направлении, затем свистят: «фьюфью» и идут в противоположную сторону; при звуке свистка собака поворачивает голову, и, видя, что ее хозяин удаляется, она подбегает к нему и, если ее в это время немного ободрить жестом или словом «иди» она бросится вперед; когда собака уйдет на такое расстояние, дальше которого не хотят расширять ее поиска, опять свистят: «фьюфью», делают поворот и, когда собака возвращается, снова побуждают ее пройти мимо ведущего.
Когда имеют дело с собакой упрямой и слишком горячей, одевают ей строгий парфорс, к которому привязывают кожаный ремень, длиною тридцать метров и посылают ее в поиск, позволяя уходить на такое расстояние, чтобы можно было легко схватить конец ремня, волочащегося по земле; всякий раз, как собака не повернет при свистке «фьюфью», сильно дергают за ремень, чтобы обратить ее внимание, а, если необходимо, то даже тащат ее гимнастическим шагом в противоположную сторону.
Если не делать никаких послаблений, собака, в конце концов, поймет, что:
1. Если она уйдет от своего хозяина дальше определенного расстояния, ее отзовут назад.
2. По каждому свистку она должна пойти и обратном направлении и пройти мимо хозяина.
3. Слово «иди» означает движение вперед.
4. Жест рукой указывает направление, в котором она должна двигаться.
Настойчивостью этого можно достигнуть.
Сначала свистят достаточно сильно, чтобы собака слышала приказание; затем, когда обучение поиску подходит уже к концу, свистят едва слышно: фьюфью и, наконец, насколько возможно, совершенно воздерживаются от свиста, ибо собака должна привыкнуть работать в тишине, а не под звуки свирели.
Если пользуются парфорсом и ремнем, то хорошо даже вначале, время от времени, заставлять собаку делать подряд несколько поворотов без свистка, а только дергая за ремень и делая поворот. Последний надо делать резко; большая часть молодых дрессировщиков не сознает этого, поэтому их собаки возвращаются, не проходя мимо их, и имеют наклонность идти по ветру и слишком удаляться от них.
Мы могли бы назвать этот метод почти единственным, которым может воспользоваться дрессирующий, не прибегая к помощникам, – классическим. Вполне понятно, что, если собака быстро повинуется свистку, идет в поиск по приказанию жестом и хорошо ложится, ею легко будет управлять.
Особенно укладывание облегчает затруднения; всякий раз, как собака уйдет дальше, чем это желательно, или не исполнит того, что от нее требуют, во-время посланное «фьюфью» пригвоздит ее на месте, где ее и оставляют тридцать секунд собраться с мыслями, а затем снова требуют исполнения того, что желали; если она послушается – хорошо, если нет, то новое «фьююю» заставит ее понять, что надо слушаться своего хозяина.
Когда заставляют собаку лечь, надо всегда подождать с дальнейшими приказаниями, по крайней мере, тридцать секунд, чтобы дать ей время одуматься, остыть, как некоторые, не без основания, говорят.
Я, дядюшка Клодомир, убежден, что, пользуясь одними описанными способами, Вы достигнете того, что удовлетворительно приготовите собак сначала для охоты, а затем и для больших испытаний, но я добавлю несколько небольших трюков, думая, что с ними Вы быстрее будете двигаться по пути дрессировки и вернее достигнете цели.
Для этого Вам надо двух помощников, но почему, в самом деле, Вам не взять на эту роль Вашего племянника Люи, прозванного «Пингвином». После случая с механической молотилкой у него только одна рука, но у него так много желания работать, что не следует упускать случая дать ему возможность заработать себе на хлеб и иным способом, а не только в качестве гусиного пастуха. Дайте ему главную принадлежность дрессировки – блузу с карманом из провощенного холста, дайте гренков, как и Ригоберу и в путь – на наш рабочий участок.
Было бы желательно, чтобы у Вас был большой прямоугольный сарай, шириною, по крайней мере, в шесть метров и, по возможности, такой же длины; если Вы преследуете цели профессиональной дрессировки, надо иметь возможность работать собак в дождливые и снежные дни так же, как и в солнечные.
Закрытый или нет участок должен быть таким, чтобы собакам нечем было на нем развлекаться.
Начнем работою на месте «цифрою восемь».
Возьмите решетку, в метр высотою и расположите ее двумя треугольниками по четыре метра в стороне, как я это Вам изображаю на рисунке, поместите Ригобера в точке Р. Пингвина в точке П, а сами оставайтесь в точке Д(рис. 7).
Вы заставите Фрама двигаться по пути, обозначенному мною пунктиром.
Придя в точку П, он получает лакомство и ласки; когда Вы свистните: фьюфью, Пингвин заставит его обойти треугольник, чтобы возвратиться к Вам; Вы посылаете его в точку Р, где он находит, к вящему своему благополучию, Ригобера; Вы снова свистните: фьюфью и снова посылаете его в точку П.
Привыкнув хорошенько, начинают работать таким образом несколько собак сразу; они тем охотнее будут идти из точки Рв точку П и обратно, что их будет подстрекать зависть.
Начиная с десятого урока, Пингвин и Ригобер будут давать подачку лишь через раз.
Мало-помалу, Вы почти перестаете употреблять свисток, и собаки переходят из точки Рв точку П и из точки П в точку Р, пока ни получат подачки, тем более для них желательной, что она будет вкуснее, чем всегда, а они будут голоднее обыкновенного.
Заметьте, что при этой системе, собаки делают повороты исключительно от Вас, что является очень важным, ибо таким образом, они не проходят два раза по одному и тому же месту.
Треугольники могут находиться сначала на расстоянии двадцати пяти метров один от другого, затем на пятьдесят метров и, наконец, на сто, если Вы желаете дать Фраму поиск несколько более широкий, что даст возможность извлечь всю выгоду из собаки большого чутья.
Через пять уроков всякая неуверенность исчезнет, и Вы, дядюшка Клодомир, сможете, если у Вас имеются две собаки одинаковых ног, предназначенных к совместной работе, заниматься с ними следующим образом.
Вы посылаете одну к Ригоберу в то время, как другую к Пингвину; собаки, получив подачку, снова отправляются одновременно, перекрещивая свои пути перед Вами, и продолжают так дальше.
Благодаря тому же славному рутинированию, полезному и неизменному ключу дрессировки, собаки через тридцать уроков поймут, чего от них желают, и, когда их выведут в поле, они не подумают бегать одна за другою.
Эта дрессировка может закончиться работою на поле, для чего перестают пользоваться треугольниками и заменяют работу на месте работою на ходу.
Оба мальчугана идут – один справа, другой слева от Вас, Вы подвигаетесь вперед очень медленным шагом в определенном направлении, по возможности, против ветра и посылаете Фрама от Ригобера к Пингвину и от Пингвина к Ригоберу.
Смотря по цели, которую Вы себе наметили, Вы заставляете мальчиков идти ближе к себе, или дальше.
Теперь настал момент, когда надо рутинировать Фрама и давать ему уроки утром и вечером, по двадцать минут каждый.
Когда Вы обучите таким нее образом собаку, работавшую с Фрамом на «цифре восемь», можно будет брать их вместе и заставлять перекрещивать их поиск математически точно перед Вами.
Это будет высшим достижением.
Я Вам рассказывал о последних бельгийских испытаниях, где каждый дрессировщик вел сразу двух собак и говорил, сколь, по мнению компетентных судей, результат был невысок; каждая собака работала за свой собственный счет, некоторые места угодий обыскивались по нескольку раз, тогда как другие оставались совершенно необысканными.
Здесь были знаменитые дрессировщики, избравшие дрессировку своей профессией, собаки были высококлассные, – а работа никого не поразила.
В Англии подобные испытания устраиваются давно и доказано, что пары, являющиеся достойными внимания, бывают крайне редко.
Я не думаю, чтобы то, чего профессионалы, хорошо обставленные и работающие в самых лучших условиях, достигают не всегда, было у нас рядовым явлением; я далек от такого самомнения – причины глубоких разочарований, но я глубоко уверен в следующем: если Вы приложите, когда-нибудь, свои руки к паре собак приличных способностей, которых Вы работали как я только что Вам объяснил, – Вы сможете занять с ними хорошее место на всех испытаниях этого рода.
Когда собаки будут настолько хорошо ложиться, что будут падать распростертыми по свистку, можно будет, время от времени, испытывать их и именно в тот момент, когда они идут к Вам потому, что тогда Вы можете поднять их жестом: жест будет состоять в том, что Вы протянете руки вперед и быстро скрестите их; каждая собака достигнет довольно быстро того, что будет понимать, который жест предназначен для нее.
Это упражнение имеет место при широком поиске. Не надо бояться дойти, мало-помалу, до того, чтобы мальчуганы шли в шестидесяти метрах от Вас, но это будет максимум; не надо смешивать широкого поиска с поиском безграничным.
Поиск, ограниченный двумя людьми, не есть цель, это только метод; позднее, когда Вы поведете Фрама в поле один, Вы скоро заметите пользу всех этих упражнений.
Собаки, получившие такую комнатную дрессировку, потребуют второе меньше времени, чем другие, на разработку у них поиска челноком в открытом поле по классическому методу.
У Вас найдутся приятели, которые будут в этом сомневаться; что Вам до этого?
Нашлись некогда люди, казнившие того, кто первый сказал: «земля вертится»; не удивительно, что их потомки будут смеяться над нашими собаками и ухищрениями.
Другие методы не столь исключительно плодотворны, ибо даже на филдтрайлсах, лучшие дрессировщики только очень редко выводят собак, поставленных настолько хорошо, что они не оставляют дичи позади себя.
«Комнатная дрессировка» собаки очень похожа на работу лошади в манеже; Вы также хорошо знаете, как и я, Клодомир, в сколь короткое время эта выездка в закрытом помещении делает лошадь приятной; Вы садились на выезжаемых лошадей, не умевших еще поворачивать ни направо, ни налево, и через два месяца, достигли того, что они выполняли галопом сжатый вольт. Вспомните также о работе на недоуздке; подумайте обо всем этом. Я так боюсь, чтобы Вы не дали себя сбить с доброго пути дрессировщикам, которые будут Вам говорить: «Я? Я никогда не делал этого и всегда достигал изумительных результатов».
С одной стороны, изумительные результаты (надо их еще посмотреть!), с другой – неудачные в дрессировке собаки! Не хочется говорить об этом! Сколько дрессировщиков добивались успеха только потому, что им посчастливилось получить в работу собак столь одаренных, что те выдрессировались сами.
Мы же предпочитаем методы, быстро и верно ведущие к успеху.
Подача
В виду того, что, во Франции, подача занимает столь заметное место в работе подружейной собаки, я теперь же выскажу Вам свое мнение по этому вопросу.
Единственная подача, о которой может быть речь в серьезной дрессировке, – это подача по приказанию и при мягкой хватке.
С тех пор, как Вы, дядюшка Клодомир, исполняете обязанности лесника. Вы должны были сталкиваться со множеством самых разнообразных видов работы подающих собак.
Одна бежит за птицей, мнет ее и оставляет на земле; другая подает куропатку, но отказывается подать зайца; та бросается за битой птицей и сгоняет других, к которым Вы только что собирались идти; эта подает только тогда, когда ей покажется, что другая собака хочет завладеть дичью; я уже не говорю о собаке, подающей только тогда, когда хозяин, подняв сначала сам битую птицу, бросает ее в нескольких шагах и раз пятьдесят кричит: «подай».
Все это не имеет ничего общего с красивою работою, исполнявшейся, как мы видели, большею частью собак, представленных на соревнование в Амьене; собака была без всякой сворки, ее удерживало на месте одно послушание: по приказанию она отправлялась за дичью, быстро и правильно брала кролика, или голубя, возвращалась тем же самым аллюром, садилась перед своим хозяином и охотно разжимала зубы, когда последний протягивал руку к птице.
Если это упражнение и не является настоящею подачею на охоте, все же оно представляет ее подобие – вернее, подготовку к ней.
Вы часто слышали, дядюшка Клодомир, как дрессировщики говорят: «я выучиваю собаку подаче в неделю».
Я не доставлю себе удовольствия повидаться с этими дрессировщиками, чтобы полюбоваться на их учеников, ибо я утверждаю, что для большинства собак надо несколько недель для достижения результатов, только удовлетворительных, и необходим целый сезон охоты, чтобы достичь результатов отличных.
Только рутинирование ставит окончательно характер собаки, ободряет боязливых, охлаждает излишне горячих. Только опытность научает собаку разнице в манере подачи на облаве, на охоте за кроликами с хорьком, на болоте и в поле.
Вы знаете, на сколько я являюсь сторонником превращения в подходящих случаях, животных в настоящие машины при исполнении движений, не требующих рассуждения, например: укладывании по приказанию, поиске челноком и т. д. Я разделяю подачу на две стадии: первая – отыскивание битой дичи и, вторая – поднимание ее с земли и возвращение с нею; желательно, чтобы исполнение второй части было машинальным, да и самое существо дела требует этого, ибо здесь сообразительность почти не нужна.
Я твердо уверен, что понадобится всего два десятка уроков для достижения хороших результатов. Позвольте мне привести сравнение: когда рабочий на кирпичном заводе вынимает из печи готовый кирпич, сделанный из глины и воды, он получает нечто настолько более прочное, чем то, что он туда клал, насколько высушивание и медленный обжиг делают тверже и прочнее составные части кирпича; точно также и поверхностная дрессировка быстро исчезает, если она не закреплена, почти неизменяемо, благодетельным рутинированием.
Я очень настаиваю на этой осмотрительности, дядюшка Клодомир, потому что дело идет не только о том, чтобы Вы научили Фрама подаче так, чтобы он правильно подавал при Вас, своем дрессировщике, но, чтобы Вы, что особенно важно, сдали мне собаку, которая будет превосходно подавать убитую мною дичь с первого раза, как я выйду с ней один в поле.
Впоследствии Ригобер должен будет добиваться того же со всеми собаками, которых он будет брать в дрессировку. Для клиента желательна собака, слушающаяся его самого, а не только повинующаяся дрессировщику, возвращающему ее мнимо дрессированной.
Мы рассмотрим сначала искусство подачи независимо от отыскивания битой дичи.
Когда я сдавал Вам, дядюшка Клодомир, Фрама, я сказал, что Вы можете начать его дрессировку с обучения подаче; это исходило из желания, чтобы он получил возможно больше уроков подачи за время, которое он проведет у Вас.
Будем ли мы специально изучать характер собаки, чтобы видеть, какой способ выгоднее для достижения желаемых результатов? По-моему, нет, ибо тогда наш метод не был бы методом профессиональной дрессировки, о которой у нас идет речь. Ясно, что, смотря по работе или страстности собаки, мы будем умерять или усиливать применение к ней принудительных мер, но все же будем пользоваться одними и теми же общими способами, освященными опытом, т. е. подачкой и парфорсом.
Первый урок подачи в комнате – это урок подачи поноски, сделанной из дерева в виде гири для гимнастики.
Обучение подаче слагается из нескольких частей; каждая требует нескольких уроков, смотря по понятливости и охоте, с которыми животное занимается.
Мы будем пользоваться тремя словами: Сядь, подай, дай.
На приказание: сядь и дай я смотрю, как на неизбежные – наоборот, я думаю, что в профессиональной дрессировке не всегда уместно пользоваться словом подай; я объясню Вам это в дальнейшем.
Сядьте, дядюшка Клодомир, на скамейку и заставьте Фрама, надев на него предварительно парфорс, сесть перед Вами.
Если собака не хочет садиться, дайте ей легкий удар хлыстом по заду, говоря: «сядь». Если она ляжет, быстро поднимите ее перед с тем же приказанием, пользуясь парфорсом. Это так просто, что я обидел бы Вас, если бы стад входить в большие подробности. Я даже не смотрю на это, как на настоящий урок подачи.
Первый урок состоит в том, чтобы заставить собаку держать поноску в пасти по слову «подай» и отдавать по приказанию «дай».
Для этого требуется немного терпения.
Положите поноску в пасть Фраму, произнося двадцать раз подряд «подай»; по всей вероятности, собака будет стараться выкинуть поноску, – придержите рукою, а если нужно, то и обеими, ее челюсти сжатыми. В случае слишком упорного сопротивления, дерните слегка за парфорс, чтобы напомнить, что Вы являетесь хозяином и, в конце концов, собака покорится.
Когда Фрам перестанет разжимать челюсти, отнимите руки; если Вы увидите, что он хочет открыть пасть, быстро поднесите руку к нижней челюсти, чтобы не дать поноске упасть; если Вы не успеете, вложите снова поноску в рот собаке.
Наступит момент, когда Фрам поймет, что он должен держать поноску и, если он ее бросит, то это уже будет проявлением злой воли. Как раз в момент, когда собака бросает поноску, дерните слегка за парфорс: этим Вы быстро достигнете того, что она будет остерегаться разжимать челюсти, боясь получить уколы.
Когда Фрам перестанет выбрасывать поноску, проведите его, с поноскою во рту, некоторое расстояние на сворке; если придется тридцать раз вложить поноску в рот собаки, терпеливо проделайте это. Первые шаги несколько скучны, но они очень важны; дело в том, что надо терпеливо и тактично дать собаке понять, что ее учат, а не наказывают. Пользуйтесь парфорсом только тогда, когда собака может понять, за что ее наказывают.
Легче научить собаку значению слова «дай». Одной рукой раскрывают пасть собаки, другой вынимают поноску, ласкают и награждают лакомыми кусочками, что делает собаку смелее.
Некоторые дрессировщики рекомендуют насильственные меры, чтобы заставить собаку отдать поноску: одни щиплют за ухо, другие стягивают парфорс, третие даже наступают на хвост, одним словом вызывают боль, заставляющую собаку, взвизгнув, открыть пасть.
Мне никогда ни с одной собакой не приходилось прибегать к этой крайности, в которой я склонен видеть скорее исключительное средство, чем правильный способ.
У всякой собаки, естественно, явится мысль согласиться выпустить изо рта кусок дерева в обмен на предлагаемый ей кусок мяса или сахар.
Я, дядюшка Клодомир, считаю важным поддерживать с собаками добрые отношения во все время их дрессировки и не люблю видеть, как животные с испуганным видом забиваются вглубь будки, когда бьет час их урока. Данная во время подачка поддерживает доброе согласие. Если нужно, заменяйте обычное кормление собаки награждением ее во время работы кусками мяса.
Пока Фрам будет ронять поноску, Вам нельзя заняться изучением второй части подачи; когда же он поймет, что надо нести данный ему предмет, можно перейти к следующему уроку.
Последний состоит в том, чтобы заставить собаку самой брать, по приказанию, у Вас из рук предмет, подносимый ей под нос.
Здесь будет иметь место маленькое насилие, ибо только боль может убедить Фрама· что он обязан открыть пасть и взять поноску по приказанию: «подай».
Вызовите, безразлично каким способом, боль, чтобы собака, взвизгивая, разжала зубы, и воспользуйтесь этим моментом, чтобы вложить ей поноску.
Парфорс, дядюшка Клодомир, довольно удобен для этой цели, надо только его стягивать постепенно, пока собака не завизжит.
Я знал некоторых собак, позволявших чуть ли не задушить себя, не издавая ни звука; с ними я достигал успеха, надавливая ногтем на кончик уха или заставлял своего помощника наступать им на хвост.
Это все – маленькие подсобные средства, парфорс же является надежным инструментом.
Раз двадцать, а может быть и сто раз подряд, вы будете заставлять Фрама открывать пасть по слову: «подай» и отдавать Вам поноску по приказанию: «дай»:
Не было примера, чтобы собака без конца отказывалась повиноваться, если дрессировка велась умело и постепенно.
Приказание: «подай» сопровождается сначала стягиванием парфорса более энергичным, затем более умеренным, наконец, по мере успехов, все более и более легким дерганьем – до тех пор, пока одного страха быть задушенной будет достаточно, чтобы собака решилась разжать челюсти.
Терпят неудачу лишь те, кто желает двигаться слишком быстро.
Я Вам сказал, что урок этот имеет целью заставить собаку взять поноску; в следующем уроке мы заставим ее вытянуть шею, чтобы самой схватить поноску, которую держат в нескольких сантиметрах от ее носа.
Этот урок, вообще говоря, довольно труден, если недостаточно практиковались в предыдущем, но он дается легко, если имеют терпение добиться машинального повиновения в предыдущем упражнении прежде, чем перейти к следующему.
Поднесите горизонтально левой рукой Фраму, сидящему в профиль перед Вами, поноску на высоте его носа, и держа ее в нескольких сантиметрах от него, произносите несколько раз слово: «подай», поддергивая слегка правой рукой за парфорс и толкая этим его голову к поноске: когда последняя коснется его носа, Фрам, повинуясь приказанию и парфорсу, разожмет челюсти.
Продолжайте подталкивать голову собаки налево, чтобы ее передние зубы перешли через поноску и она взяла последнюю глубже в рот; в этот момент Вы отпускаете поноску и ласкаете собаку.
Через три секунды возьмите поноску со словами «дай» и не поскупитесь на награду собаке.
Эта часть обучения подаче заключает в себе несколько уроков; надо добиться, чтобы с каждым уроком собака проявила все больше старания схватить поноску, подносимую всегда одинаково.
Когда всякое колебание исчезнет, настанет момент поднести ее несколько ниже.
Идя вперед очень медленно и выжидая, чтобы Фрам охотно брал поноску на известной высоте над землею, прежде чем положить ее на землю, Вы не встретите затруднений в этот довольно щепетильный момент дрессировки.
Подумайте, дядюшка Клодомир, насколько легче всходить по лестнице, если не пропускать ступеней.
Почти все дрессировщики хотят подвигаться слишком быстро; в один прекрасный день возникает конфликт, причину которого собака не понимает, и приходится возвращаться назад.
Не доверяйте собакам, которым учение дается слишком быстро, и вспомните о сыне Вашего патрона, провалившемся в этом году па экзамене единственно потому, что в гимназии его заставили перескочить через класс, в виду его очень развитых способностей.
Иногда я замечал, что наиболее тяжелые при обучении подаче были те собаки, у которых была самая нежная хватка и которые, позднее, оказывались самыми превосходными работниками, когда их посылали в чащу за подстреленною лисицею или в быстрину за раненой уткой. Итак, терпение и только терпение!
Я и намека не делал о пользовании при этих уроках, как и при предыдущих, хлыстом, однако как то раз Вы видели меня, сильно бившим одного пойнтера. Быть может, дядюшка Клодомир, Вы думаете про себя: «Вот профессор, говорящий одно, а делающий другое; и он сделан по одной мерке с другими ораторами».
Терпение, мой дорогой: в один прекрасный день мы дойдем до главы о наказаниях и Вы увидите, что стэки, хлысты и плетки, находящиеся среди моих доспехов, имеют не только декоративное значение.
Наказание существует для карания выученных животных; «но не может научить, что надо делать, а лишь показывает, чего нельзя делать. Это большая разница.
В настоящее время мы еще учим собаку и в парфорсе имеем инструмент необходимый и вполне достаточный.
Впоследствии мы будем удерживать, при помощи плетки в границах долга тех, кто пожелает перейти их, и они будут переходить их, дядюшка Клодомир, тем реже, чем больше настойчивости мы приложим, чтобы дать им истинное воспитание имеющее, как основу, три слова: принуждение, постепенность и подачка.
Во всех этих уроках хорошо соблюдать правило – всегда начинать с упражнений, которые собака хорошо исполняет; эта позволяет ввести ее в работу ласками и подачками, одним словом, войти к ней в доверие.
Заставив Фрама сесть, положите ему, дядюшка Клодомир, в рот поноску, если он берет ее сам неохотно, проведите ого на сворке, заставьте сесть и выньте поноску.
Заставлять исполнять постоянно, в начале урока, это упражнение не отнимет много времени.
После этого, держа поноску все ниже и ниже, требуйте, чтобы собака сама взяла ее из Ваших рук.
Я Вам повторяю, что в этом нет никакой трудности, если действовать очень постепенно.
Если собака охотно берет поноску в тридцати сантиметрах от земли, она возьмет скоро в двадцати пяти, на другой день – в пятнадцати, через день – в пяти.
Когда Вы положите поноску на землю, говоря: «подай», придерживайте ее двумя пальцами, затем одним.
Только тогда не надо будет совсем дотрагиваться рукою до поноски, когда исчезнет всякое колебание.
Сначала занимаются с собакой, стоя на одном месте, затем находу.
Вы, дядюшка Клодомир, ведете идущего рядом с вами Фрама на сворке, которую держите в правой руке, а левою подносите ему под нос поноску и заставляете ее взять и нести; наконец, приказываете: «сядь, дай» и начинаете сначала.
Все это приведет, наконец, к тому, что можно будет бросить поноску на несколько метров от Фрама, подвести к ней собаку, заставить ее поднять и, затем, отвести ее обратно и взять от нее поноску, но обязательно с соблюдением всех правил, т. е. заставив ее предварительно сесть, как раз перед Вами.
Бывают собаки, исполняющие все прекрасно, но, по робости, отказывающиеся идти одни, без провожатого, за брошенною перед ними поноскою.
С таким можно наверное добиться успеха, если согласиться работе с ними подвигаться очень медленно, т. е. положить перед ними поноску сначала в пяти сантиметрах, затем в десяти и т. д.; можно втянуть их в работу ласками и, особенно, подачками, награждая их за хорошее исполнение.
В профессиональной дрессировке много времени выгадывают, дядюшка Клодомир, беря помощника.
Собака сидит, дрессировщик бросает поноску, затем, через минуту, приказывает: «подай»; помощник, держа собаку на сворке, быстро бросается вперед, подводит собаку к поноске, заставляет ее поднять и отстегивает сворку; остававшийся на месте дрессировщик зовет собаку, та подходит, садится перед ним, отдает поноску и получает подачку.
Помощнику нечего бояться тащить собаку до известной степени грубо.
Через несколько уроков, собака, даже не будучи привязана, бросается одновременно с помощником.
Если все идет так хорошо, помощника освобождают.
Ригобер окажет Вам в этом деле большие услуги; ему будет достаточно продеть в кольцо парфорса веревку и отпустить один конец ее, когда Фрам схватит поноску. Можно также воспользоваться карабином.
Если Фрам правильно подает поноску на дворе, из этого вовсе не следует, что он подаст ее на дороге, или в поле.
Чтобы избежать всякого затруднения, возьмите с собой, дядюшка Клодомир, Вашего сына и, для обучения подаче на свободе, начните с того, что заставьте работать Фрама на сворке у Ригобера. Бросайте поноску все дальше и дальше и все менее и менее открыто. Тут постепенность должна соблюдаться еще строже, чтобы не представился случай отказа в повиновении.
Я считаю, что радостное и легкое исполнение приказания служит признаком хорошей дрессировки.
Итак, пока Фрам будет идти за поноской неохотно, пока он будет возвращаться боязливо, поджав хвост, надо будет продолжать это упражнение.
Если Вы учили собаку ложиться одновременно с уроками подачи, то, вместо того, чтобы заставлять Фрама садиться перед тем, как отдать поноску, Вы можете заставлять его ложиться.
Большая часть дрессировщиков скупа на время и спешит отдавать приказание одно за другим; это плохая привычка, ибо торопливость нарушает спокойствие, необходимое для поддержания дисциплины.
Не колеблясь, отсчитывайте, дядюшка Клодомир, десять секунд, затем двадцать, наконец, сто между отдачей приказаний: лечь и подай. Мне нравится класть руку на голову собаке, приказывая ей: подай: это, с одной стороны, делает ее доверчивее с другой – служит для нее сигналом.
Я знал одного старого практика, натиравшего поноску луком, чтобы сделать ее пахучею, что позволяло собаке легче находить ее в высокой траве, где обоняние должно было помогать зрению при поисках. Этот способ недурен.
Когда Фрам будет охотно и свободно подавать легкую поноску, к которой он привык, наступит момент заставлять его работать с поносками более и более тяжелыми.
Профессионалу следовало бы иметь целую коллекцию поносок, отличающихся одна от другой по весу на пятьсот грамм и доходящих до пяти килограмм.
Для этого пользуются поносками из дерева с приделанными изнутри свинцовыми кружками. Стоит ли еще раз напоминать Вам, дядюшка Клодомир, о постепенности. Нет? Не так ли? Я достаточно говорил и повторял, что не должно быть никаких резких переходов, чтобы у Вас не явилось желания заставить собаку подавать поноску номер пятый прежде, чем она охотно будет брать поноску номер четвертый.
По моему мнению, прежде, чем заставлять подавать, надо сначала заставить пронести поноску и необходимо соразмерять все поноски с силами собак и их характером; одним словом, избегать того, что может вызвать отвращение у учеников.
Все собаки должны быть в состоянии подавать зайца в три килограмма; я знал маленьких коккеров, весивших едва тринадцать килограммов, весело вытаскивавших из чащи крупного зайца, который был бы там потерян без них.
Но в их дрессировке не было резких переходов. Быть может, потребуется потратить месяц прежде, чем заставишь их охотно носить поноску в три килограмма; что за важность? ведь результат достигается на всю жизнь.
Поноска в два килограмма, обтянутая шкуркой кролика, является великолепным переходом от поноски, просто деревянной, к дичи.
Шерсть оставляет не очень приятное ощущение во рту собаки, поэтому надо несколько раз заставлять носить волосатую поноску в течение одного или двух уроков прежде, чем собака охотно пойдет за нею сама.
Наконец, чтобы приучить собаку хорошо уравновешивать всякую тяжесть, я часто пользуюсь доской из мягкого дерева, в три сантиметра толщиной, шесть сантиметров шириной и пятьдесят сантиметров длиной, снабженной на каждом конце свинцовой пластинкой в один килограмм; целиком обтянутой какой-нибудь шкуркой, прибитой несколькими обойными гвоздями. Ее гораздо труднее схватить, чем обычную поноску. Требуя, чтобы собака схватывала ее как раз за середину, ей показывают, как она должна приводить свою ношу в равновесие. Всякий раз, как собака схватит доску за конец, надо ее наказать, дергая слегка за парфорс, и положить ей поноску правильно.
Что интересно во всем этом методе, дядюшка Клодомир, так это постепенность, с которою следует одна за другой сложность уроков.
Можно остановиться на каком-нибудь уроке и прервать работу на неделю, даже на месяц; от этого ничто не пострадает: после перерыва снова видишь собак, превосходно исполняющими предшествовавшие уроки и готовыми перейти к следующему.
Примите к сведению два замечания: первое – относительно ободрения слишком боязливым собакам: уроки им надо расчленять, прерывая их прогулками, играми, ласками, даже оставлением дома; второе, относительно температуры и состояния угодий: когда то и другое благоприятствует работе по дичи, дрессировщик должен прерывать всякую дрессировку в комнате.
Иногда частые дожди, а также жатва, или снег, делают поля недоступными для работы на них, пусть же это время будет использовано для усовершенствования подачи.
Для этого урока, как для урока правильного поиска, дрессировщику важно располагать закрытыми, довольно обширными помещениями. Тогда не будет совсем дней прогула.
Если Вы спросите меня, дядюшка Клодомир, сколько времени понадобится, чтобы Фрам достиг до превосходной подачи дощечки, обтянутой шкуркой, я могу Вам назначить самый большой срок: тридцать уроков от получаса до трех четвертей часа каждый, т. е. около двадцати часов работы.
Почти столько же часов нужно потратить для прикладных уроков, назначенных для укрепления охотной подачи всякой, дичи на охоте.
Эти уроки высшей школы, давать которые легче, чем начальные уроки, имеют безусловно важное значение, ибо без них большинство собак откажется подавать дичь, упавшую от выстрела.
Собаку сдают клиенту не с тем, чтобы она подавала платок перед дверью, а чтобы шла за дичью в часто трудных условиях. Пока собака не будет нами поставлена в аналогичные условия, пока она не будет правильно выходить из этих затруднений с честью для себя, мы не можем утверждать, что ее дрессировка закончена.
Даже во время начальных уроков увеличивайте, мало-помалу, трудности.
Например: бросьте Фраму самую тяжелую поноску и в то время, как он возвращается с нею, бросьте самую легкую, говоря: подай. Почти все собаки, счастливые возможностью обменять большую тяжесть на меньшую, бросят тяжелую поноску; Не допускайте этого, дядюшка Клодомир, требуйте, чтобы Фрам шел за маленькой поноской, только подав другую Вам в руки, несмотря на соблазн.
Заставляйте Фрама подавать при народе, среди других собак, рядом с его кормом; стреляйте из ружья прежде, чем посылать ого за поноской, – все это очень хорошо. Многие дрессировщики не умеют заставить ценить их работу и слывут за неспособных потому, что не имеют твердости закончить свое дело.
Вспомните, дядюшка Клодомир, собак, доставивших в Амьне мало славы выводившим их; они были смущены публичными испытаниями, а каждой из них, быть может, и не хватало-то каких-нибудь двух часов работы в необычных для них условиях.
Подача дичи
Уроки высшей школы состоят, главным образом, из подачи дичи. На практике мы будем требовать подачу кролика мертвого и живого, подачу живого голубя, живой утки, подачу стреляной дичи, а затем перейдем к подаче из воды и отыскивании дичи по следу.
Если мы работаем в то время, когда охота разрешена, мы воспользуемся дичью, хорошо знакомой Фраму, но я, дядюшка Клодомир, берусь утверждать, что он не задумается подать какую бы то ни было дичь, если он хорошо подает перечисленных животных.
Убейте кролика весом два килограмма; дайте ему остыть, чтобы он затвердел, и вложите его спинкою в рот Фраму так, чтобы во рту собаки лежала та часть спинки, где прикрепляется последнее ребро; при таком способе будет соблюдено равновесие.
Дайте урок, как с поноскою, заставив сперва несколько времени носить кролика, прежде чем приказать поднять. Когда Фрам сам возьмет кролика с земли, заставьте, чтобы он взял его глубоко в пасть и именно тем местом, которым вы ему показывали; это очень важно.
Постепенно кладите кролика дальше и дальше, наконец, спрячьте его. После того, как собака подает уже затвердевшего кролика, она не откажется подать его, еще мягкого.
Когда это упражнение будет исполнено без всякого колебания, Вы уложите Фрама, выстрелите из ружья и через несколько секунд, гладя собаку, прикажите: «подай».
Вы видите, дядюшка Клодомир, что теперь я стараюсь придать этой работе возможно большее сходство с работою на охоте.
Откладывать обучение подаче двух птиц, битых дуплетом, нет надобности; можно приступить к нему теперь же.
Многие собаки, подающие вообще правильно, бывают смущены, когда окажутся перед двумя, одновременно падающими, птицами: одни стараются схватить сразу обеих; другие, схватив одну, бросают ее, чтобы взять другую, чтобы и ту, в свою очередь, сейчас же бросить; некоторые, чтобы облегчить задачу, позволяют себе недопустимое и противное их привычкам прикусывание зубами; одним словом, тут нет ничего похожего на правильную работу. Собака хорошего стиля должна, не задумываясь, поднять птицу, принести ее своему хозяину и снова галопом отправиться за другой.
Фрам уложен; возьмите двух кроликов и положите их открыто, обоих рядом, в двадцати метрах от собаки и, положив руку на голову последней, отдайте приказание: «подай».
Смотрите, что произойдет.
Или Фрам подаст правильно – тогда лучшего ничего и не надо, или он будет стараться схватить обоих кроликов сразу – это уже будет плохо, или, что всего вероятнее, он будет, в смущении, ходить от одного к другому, как осел Буридана).
Если Фрам с первого раза поступит правильно, надо будет убедиться, что это не было простою случайностью, для чего необходимо несколько раз проделать это упражнение сначала.
Если же работа окажется неправильной, надо сейчас же, прибегнуть к помощи Ригобера, который, взяв Фрама на сворку, пройдет с ним и заставит его подать сначала одного кролика, не позволял собаке подходить к другому и нюхать его, а затем сведет его и за этим.
Впрочем, дядюшка Клодомир, это общее правило, возвращаться снова к содействию помощника, если собака учинит какой-нибудь проступок или даже только обнаружит колебание в исполнении приказания.
Живой кролик, передние лапы которого связаны с задними, сменит, в качестве поноски, мертвого.
Тут еще раз, и особенно тут, необходимо заставить собаку несколько времени носить кролика, прежде чем послать ее за ним.
Дрыгающий ногами кролик легко может смутить робкую собаку.
Я не могу в достаточной мере рекомендовать запастись терпением в этом случае, где безусловно лучшие результаты даст метод поощрения, а не принуждения.
Если, к несчастью, дело дойдет до конфликта, у собаки может появиться чувство отвращения к подаче, что заставит пройти все уроки сначала.
Я знал молодую суку сеттера, очень высоких кровей, убежавшую при первом убитом зайце домой: у нее в памяти сохранился урок, когда слишком торопливый хозяин, забыв о необходимой тактичности, применил насилие при обучении подаче четвероногой дичи.
Можно сказать, что, пока собака не будет брать охотно из рук своего хозяина поноску, в чем бы она ни заключалась, еще не пробил час посылать ее за ней.
Я уже говорил Вам сто раз, но скажу и в сто первый, что это является основой системы.
Когда Вы достигнете этого, будет лишь игрушкою заставить подавать голубей со связанными нитяной тесьмой крыльями и приманочных птиц с подрезанными крыльями, которым Вы свяжете бечевкой лапы.
Собака должна брать уток и голубей правильно, т. е. за грудь.
Заставляя собаку производить эти упражнения, Вы можете усложнять условия, пряча птиц, кладя их по несколько рядом, как я вам объяснял это выше о кроликах.
Если перед собакой одновременно окажутся и голубь и утка, у нее будет желание подать первым голубя, как более легкого: требуйте, чтобы она всегда подавала первым то, что раньше заметит, это правило должно быть безусловно соблюдаемо.
Вот мы уже у конечной цели: подача стреляной дичи единственно, повторяю я, что может интересовать Вашего клиента.
При профессиональной дрессировке нельзя все время стрелять дичь, иначе, благодаря дрессировщикам, была бы уничтожена вся охота.
Надо в огороженном месте устроить маленькое голубиное стрельбище: двух ящиков будет достаточно.
В Вашем огороженном дворике Вам, дядюшка Клодомир, будет очень удобно это устроить.
Вам уже приходилось видеть голубиное стрельбище, и я не буду больше говорить об его устройстве.
Вы сажаете в ящик голубя со связанными крыльями, становитесь на черте и укладываете собаку около себя; когда Ригобер, при помощи веревки, заставит ящик открыться, Вы стреляете холостым патроном и, через секунду, жестом и голосом посылаете Фрама за голубем. Если он проявит колебание, Ригобер со своей своркой окажется тут же.
Если все идет правильно Вы можете вложить в стволы патроны с дробью и убить голубя.
Собака, хорошо подающая битого голубя из ящика, не откажется подать и молодую куропатку.
Тот же ящик послужит Вам и для кролика, взятого из рассадника, сначала связанного и стрелянного холостым зарядом а затем свободного и убитого из ружья.
Больше ничего не надо, как только продолжать это упражнение, пока собака будет его охотно исполнять не только со своим дрессировщиком, но и с другим стрелком: ведь Фрам предназначен служить мне, а не Вам.
Если бы мне приходилось постоянно охотиться одному, я вполне бы удовольствовался собакой, стоящей на той ступени дрессировки, до которой достиг Фрам, но у меня привычка брать своих помощников почти повсюду с собою и, особенно, на облаву.
Хорошим ретривером на облаве может быть всякая собака, подающая только по приказанию и не позволяющая себе ничем развлекаться. Сколько раз Вы видели, дядюшка Клодомир, управляя устраиваемыми Вами облавами, как подружейные собаки добегали до цепи загонщиков, преследуя не стрелянную дичь.
Я говорю не только об обломах, неспособных ни на какую работу, но и об очень хороших собаках, которых случай увлек на путь греха.
Кролик убит, Том бросается за ним и уже несет его, но перед ним падает подбитый петух. Том бросает кролика и отправляется за быстро убегающим фазаном: Том сталкивается, нос к носу, с выгнанным загонщиком зайцем – соблазн слишком велик. Я не буду продолжать.
Всего этого не случилось бы, если бы Том привык спокойно смотреть на падающую вокруг его хозяина дичь, а особенно, если бы он был рутинирован в привычке, на практике совершенно необходимой, правильно подавать первую упавшую птицу, не обращал внимания на окружающее.
Это, дядюшка Клодомир, высшая школа.
Если бы Том подал первого кролика своему хозяину, его можно было бы уложить или привязать, смотря по степени его дрессированности, и остального не произошло бы.
Чтобы направить Фрама на путь истины, заставьте его лечь у Ваших ног, пошлите Ригобера посадить в ящики нескольких голубей, как свободных, так и связанных, стреляйте холостыми зарядами; свободные голуби, представляя собою промазанную дичь, возвратятся на голубятню, связанные же, заменяя сбитую птицу, останутся на лугу.
Когда Вы сделаете несколько выстрелов, пошлите Фрама, как Вы его послали бы по окончании загона, подать одного за другим связанных голубей.
Чтобы выдрессировать еще лучше собаку, я предложу Вам, когда она будет хорошо выполнять описанное упражнение, взять с собою другую собаку, уложить ее рядом с Фрамом и приказывать ей, время от времени, подавать, наблюдая, чтобы Фрам не двигался с места.
Чтобы легче достичь таких результатов, я советую Вам воспользоваться уловкою, при помощи которой я достиг прекрасных успехов с Марф и Квин; с начала дрессировки я приучил одну собаку ложиться по приказанию: «подай» и идти за дичью по приказанию: «ниц», тогда как другая, наоборот, падала распростертой но приказанию «ниц» и бросалась подавать по приказанию «подай».
Помните, дядюшка Клодомир, я недавно обращал Ваше внимание на выбор слова: «подай»; я имел в виду именно пользование одновременно двумя собаками.
Так как собаки работают тем более ревностно, что за хорошею работою следует подачка, очень выгодно рутинировать одновременно двух собак в поочередной подаче.
Перейдем к последнему упражнению, имеющему целью победить волнение собаки во время стрельбы.
Может быть, Вам будут говорить что, так как собака обязана ложиться при звуке выстрела, то она должна лечь и с птицею во рту, если выстрел произведен– Отнеситесь с уважением к мнению этих профессоров, но не придерживайтесь его. Раз Вы произнесли слово; «подай», требуйте, чтобы собака шла за птицей и возможно скорее возвращалась к Вам с нею, не обращая внимания на все другие обстоятельства, не исключая и звуков выстрела.
Фрам лежит у Ваших ног, стреляйте по связанному голубю и посылайте за ним собаку, продолжая стрелять. Фрам, по всей вероятности, наделает разных ошибок, которые все исправятся следующим образом:

Домманже Роберт - Письма к дядюшке Клодомиру => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Письма к дядюшке Клодомиру автора Домманже Роберт дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Письма к дядюшке Клодомиру своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Домманже Роберт - Письма к дядюшке Клодомиру.
Ключевые слова страницы: Письма к дядюшке Клодомиру; Домманже Роберт, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн