Ролофсон Кристина - Подарок Санта-Клауса - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Браун Сандра

Главный свидетель


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Главный свидетель автора, которого зовут Браун Сандра. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Главный свидетель в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Браун Сандра - Главный свидетель без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Главный свидетель = 333.47 KB

Браун Сандра - Главный свидетель => скачать бесплатно электронную книгу




«Главный свидетель»: АСТ; Москва; 1999
ISBN 5-237-01770-3, 5-237-01148-9
Оригинал: Sаndrа Brоwn, “The witness”
Перевод: А. П. Кашин, В. М. Заболотный
Аннотация
Он очнулся и понял, что помнит лишь свое имя – Джон. Его увезла из больницы незнакомая красавица, назвавшаяся его женой Кендал. Он оказался в мире, где за респектабельными масками скрываются лица могущественных преступников, где предают и подставляют, убивают и преследуют. Ему нельзя доверять никому – даже женщине, которую он любит…
Сандра Браун
Главный свидетель
Пролог
Младенец жадно сосал материнскую грудь.
– Похоже, он безмерно счастлив, – заметила медсестра. – Нетрудно распознать настроение ребенка. Ваш, без сомнения, доволен.
Кендал удалось выдавить из себя лишь слабую улыбку. Она с трудом следила за разговором, стараясь ухватить его смысл и все еще до конца не осознавая, что она и ее ребенок живы.
В приемном отделении «Скорой помощи» только тонкая желтая занавеска отделяла пациентов от коридора. Рядом с белыми металлическими шкафами, где хранились бумаги, шприцы и шины, находилась раковина из нержавеющей стали. Кендал сидела на низком столике посреди кабинета, крепко прижимая и убаюкивая ребенка.
– Сколько ему? – спросила медсестра.
– Три месяца.
– Только три? А какой большой!
– Да, он родился очень здоровым.
– Как вы сказали его зовут?
– Кевин.
Медсестра одобрительно улыбнулась и недоуменно покачала головой, выражая тем самым удивление и восхищение:
– Прямо чудеса какие-то! Выжить в такой аварии! Должно быть, это было ужасно, дорогая. Bы, наверное, перепугались до смерти?
Все произошло слишком быстро, чтобы в сознании Кендал запечатлелись страх и ужас. Их машина оказалась практически рядом с упавшим на дорогу деревом, прежде чем они разглядели его в густой пелене проливного дождя. В последний момент с переднего сиденья раздался предостерегающий крик пассажира; водитель резко крутанул руль и нажал на тормоза, но было уже поздно.
Колеса беспомощно заскользили по мокрому асфальту. Машина закрутилась на одном месте, как пропеллер, а затем ее выбросило на скользкий и узкий склон, тянувшийся вдоль дороги. Она тут же полетела вниз, ровняя с землей все, что встречалось на пути. И дальше все шло так же в полном соответствии с законами физики и гравитации.
В памяти Кендал всплыли звуки, которые доносились со всех сторон во время их падения на дно глубокого и скользкого оврага. С машины о стволы деревьев содралась вся краска, сорвались покрытый резиной бампер и защитные крышки с колес. Окна разбились вдребезги, дно изуродовалось о кочки и пни. Как ни странно, никто из сидевших в машине не издал ни звука. Скорее всего они просто оцепенели от страха.
Каждый, конечно, понимал, что трагический финал неизбежен. Ощущение, которое они испытали, находясь внутри мчащейся по склону машины, сбивающей все на своем пути, было просто неописуемым.
По инерции колеса все еще продолжали крутиться, машина высоко подскакивала на ухабах и снова с предсмертными хрипами падала на землю.
Кендал, опутанная ремнями безопасности, сидела на заднем сиденье. Именно это ее и спасло. Стоило лишь машине задержаться на краю крутого и скользкого склона, как тут же женщина сумела выбраться наружу с ребенком на руках.
– Там ведь очень глубокие овраги, – заметила медсестра. – Как вам удалось выбраться наверх?
Да, дело отнюдь не из легких.
Она прекрасно представляла себе, что выбраться обратно на дорогу невероятно трудно, но явно недооценила всей сложности этой задачи и буквально нечеловеческих усилий, поскольку ей все время приходилось держать ребенка.
Поверхность склона представляла собой омерзительную смесь гумуса и жидкой грязи. Иногда ей чудилось, что склон этот покрыт тонким одеялом из мокрой травы и мелких острых камней. Капли дождя на сильном ветру, казалось, падали почти горизонтально. Через пару минут она промокла до нитки.
Еще не преодолев и трети пути, Кендал уже изнемогала от усталости, противно ныли спина и конечности. Глубокие царапины, синяки и саднящие раны по всему телу лишали ее последних сил. Порой ей казалось, что все старания тщетны, усердие напрасно. В такие минуты хотелось оставить борьбу, сдаться на милость природы, забыться и уснуть, смирившись с безысходностью.
Но инстинкт самосохранения брал верх, она гнала минутную слабость и продолжала двигаться вперед. На очень крутых участка склона ей приходилось упираться ногами в едва заметные выступы, корни и камни, цепляться за стволы деревьев и мокрую траву. Благодаря невероятному напряжению сил, Кендал наконец достигла вершины, вышла на дорогу и медленно поплелась в ожидании помощи.
Женщина уже находилась в полуобморочном состоянии, когда впереди замаячили спасительные огоньки. С чувством громадного облегчения она хотела уже бежать навстречу машине, но вместо этого бессильно рухнула на колени посреди дороги.
Ее спасительницей оказалась весьма словоохотливая прихожанка, направлявшаяся на ночную службу в церковь. Она оставила Кендал в ближайшем доме и сообщила полиции о случившемся. Кендал с удивлением услышала, что одолела всего лишь милю от места аварии. Ей казалось, что пройдено все десять.
Затем ее и Кевина отвезли на «скорой помощи» В городскую больницу, где врачи тут же сделали все необходимое. Слава Богу, Кевин был цел и невредим. Во времябешеных ударов машины о деревья Кендал крепко прижимала его к груди повинуясь безотчетному инстинкту матери.
Бесчисленные же ссадины, царапины и раны женщины, к счастью, оказались совершенно неопасными. Осколки стекла, впившиеся ей в руки, осторожно вынули. Весьма неприятная и довольно продолжительная процедура, но все это – мелочи по сравнению с тем, что могло случиться. Все раны тщательно обработали антисептиками, правда, от болеутоляющих средств пришлось отказаться, поскольку она кормила ребенка грудью.
Теперь, находясь в безопасности и получив своевременную помощь, ей следовало хорошенько подумать, как поскорее выбраться отсюда. Но придумать что-либо прямо сейчас она оказалась не в состоянии. Ведь чтобы спланировать еще одно бегство, нужна ясная и чистая голова.
– Ничего, если к вам сейчас войдет исполняющий обязанности шерифа?
– Шерифа? – переспросила Кендал. Вопрос медсестры вывел ее из задумчивости.
– Он уже давно ждет возможности поговорить с вами и завершить формальности, предусмотренные служебной инструкцией.
– О-о, разумеется. Пусть войдет.
Кевин, наевшись наконец досыта, умиротворенно посапывал. Кендал молча одернула больничный халат, который ей вручили после горячего душа взамен мокрой, грязной и окровавленной одежды.
С разрешения медсестры в комнату вошел местный полицейский и слегка поклонился в знак приветствия:
– Как самочувствие, мадам? С вами все в порядке? – Он вежливо снял шляпу и озабоченно посмотрел на Кендал.
– Прекрасно, – ответила она и, слегка откашлявшись, добавила для пущей убедительности: – Все прекрасно.
– Должен сказать, мадам, вам крупно повезло, что вы с ребенком уцелели.
– Полностью согласна с вами.
– Картина-то, конечно, ясна. Всему виной это проклятое дерево, которое упало поперек шоссе. Его свалило молнией. Срезало почти у самой земли. Гроза здесь бушует вот уже четверо суток. Похоже, этот чертов дождь никогда не кончится. Затопило уже весь район. Ничего удивительного, что Бингхем Крик смыла вашу машину.
Это ущелье находилось примерно в десяти ярдах от застрявшей в овраге машины. Выбравшись из нее, женщина сразу же очутилась по колено в грязи и с ужасом взглянула на теснину. Бурые потоки воды, увлекая за собой огромное количество мусора и бревен, бурлили у самых ее краев. Вода неистово кипела вокруг деревьев, которые прежде мирно росли вдоль ущелья.
Кендал невольно вздрогнула при мысли о том, что случилось бы, скатись машина чуть дальше и рухни с обрыва. Спустя несколько секунд она в страхе застыла от жуткой картины, машина, скользнув по склону, была мгновенно подхвачена стремниной.
Какое-то время она еще держалась на плаву, влекомая потоком на середину ущелья. Затем беззвучно исчезла под водой, оставив нетронутым окружающий ландшафт, если не считать ободранного ствола упавшей сосны да глубоких борозд от колес на склоне.
– Просто чудо какое-то, что вам удалось выбраться до того, как машина ушла под воду, – продолжал разглагольствовать заместитель шерифа.
– К сожалению, не всем это удалось, – поправила его Кендал дрожащим от волнения голосом. – Спереди сидела еще одна пассажирка. Она утонула вместе с машиной.
При упоминании о гибели человека заместитель шерифа смешался и нахмурился.
– Что? Пассажирка?
Кендал неожиданно заплакала. При этом она как бы смотрела на себя со стороны. Слезы, несомненно, запоздавшая реакция на все происшедшее с ней.
– Мне очень жаль, – всхлипывая произнесла она.
Медсестра протянула ей коробку Клинекса и ободряюще похлопала по плечу:
– Все в порядке, дорогая. Вы проявили такое мужество, такую силу духа, что теперь вам уже нечего страшиться.
– Я не знал, что в машине был еще кто-то, кроме вас, вашего ребенка и водителя, – тихо проговорил заместитель шерифа, как бы оправдывая ее эмоциональный взрыв.
Кендал шмыгнула носом.
– Она сидела рядом с водителем и уже не дышала, когда машина соскользнула в ущелье. Она, вероятно, скончалась раньше, во время удара или от страха.
Убедившись, что Кевин не пострадал и с ужасом наблюдая, как машина приближается к обрыву, Кендал добралась до передней дверцы, почти уверенная в том, что все бесполезно. Она уже знала, что может там увидеть. Дверцу машины вдавило вовнутрь, а стекло было разбито вдребезги.
Одного взгляда оказалось вполне достаточно, чтобы удостовериться, что женщина, сидевшая впереди, уже мертва. Приятные черты лица исказились до неузнаваемости – сплошное кровавое месиво. Приборная доска и искореженные детали мотора глубоко вонзились в грудную клетку. Голова была откинута под неестественно острым углом.
Не обращая никакого внимания на боль и кровоточащие раны, Кендал просунула руку в салон и приложила к шее женщины, пытаясь нащупать хоть какое-то подобие пульса. Но ничего не почувствовала.
– Я решила сделать все возможное, чтобы спасти остальных, – объяснила Кендал заместителю шерифа, закончив свой рассказ. – Я хотела вытащить ее из машины, но поняв, что она мертва…
– В данных обстоятельствах вы сделали именно то, что нужно. Вы спасали живых. Никто не вправе упрекнуть вас за этот выбор. – Он кивнул на спящего ребенка. – Вы и так совершили чертовски много, много больше, чем кто-либо мог ожидать. Как же вам удалось вытащить из машины водителя?
Убедившись, что пассажирка мертва, Кендал осторожно положила Кевина на землю и накрыла его личико уголком одеяла. Конечно, это было не очень-то приятно, но защищало от дождя. Затем она обошла машину сзади и приблизилась к дверце водителя. Голова мужчины бессильно лежала на руле. Превозмогая охвативший ее ужас, Кендал позвала его по имени и тронула за плечо.
Она хорошо помнила, как трясла его и как душа ее ушла в пятки, когда безжизненное тело шофера откинулось на спинку сиденья. Из уголка его рта медленно сочилась струйка крови. На правом виске зияла глубокая рана, глаза закрыты. Водитель сидел без всяких признаков жизни, но все это отнюдь не убеждало, что он мертв. Она протиснулась в машину и приложила ухо к его груди.
Слабо, очень слабо где-то внутри трепыхалось сердце.
В этот момент машина соскользнула на несколько футов вниз к обрыву, увлекая ее за собой. Кендал чуть было не лишилась руки, все еще держа ее внутри салона.
Спустя секунду машина остановилась в положении очень неустойчивого равновесия. Женщина прекрасно понимала, что это лишь временная передышка, и минутой позже автомобиль будет подхвачен стремительным потоком грязи, который неумолимо подбирался к передним колесам. Рыхлая от дождя почва просела под их тяжестью. У Кендал не было времени разобраться в сложившейся ситуации, тщательно взвесить последствия своих действий. Не было времени даже задуматься о том, как сильно она хотела от него избавиться.
У нее были все основания бояться и ненавидеть человека, сидевшего за рулем. Но она не желала ему смерти.
Жизнь, жизнь любого существа стоила того, чтобы за нее бороться.
Поэтому Кендал сделала все возможное, чтобы спасти этого человека. Из последних сил женщина голыми руками разгребла грязь и растащила ветки деревьев, которые заблокировали переднюю дверцу. Затем она осторожно приоткрыла ее, и водитель тут же вывалился из машины на руки спасительнице. Своей окровавленной головой он ткнулся ей в плечо. Тело оказалось неожиданно тяжелым, и она, не выдержав, опустилась на колени.
Обхватив его обеими руками, Кендал вытащила мужчину из-под рулевого колеса. Это была самая настоящая битва, не на жизнь, а на смерть. Несколько раз она плюхалась в грязь, но тут же вновь поднималась на ноги, чтобы оттащить его подальше от скользящей в пропасть машины. Спустя мгновение та уже очутилась в воде.
Кендал подробно изложила все события, опуская при этом сугубо личное: свои соображения. Когда она умолкла, заместитель шерифа вытянулся перед ней чуть ли не в постойке «смирно», словно собираясь отдать ей честь.
– Леди, – произнес он торжественно, – возможно, вы удостоитесь медали или чего-нибудь в этом роде.
– Очень сомневаюсь, – в замешательстве пробормотала она.
Он вытащил из нагрудного кармана записную книжку и шариковую ручку:
– Имя!
Она сделала вид, что не расслышала его, стараясь выиграть время:
– Простите?
– Ваше имя?
Небольшой штат провинциальной городской больницы оказался настолько любезен, что даже не поинтересовался ее личными данными. Женщину приняли без обычного в таких случаях опросника и выяснения платежеспособности. Такое доверие и неофициальное обращение стало бы неслыханным в любой больнице любого большого города. Но здесь, в сельской глубинке Джорджии, сострадание к человеку превосходило все формальности, связанные с медицинской страховкой.
Однако сейчас, столкнувшись с неумолимой действительностью, Кендал оказалась в полной растерянности. Она все еще не решила окончательно, что делать, что поведать им о себе и куда бежать из этой больницы.
Она не испытывала никакого желания откровенничать с этими людьми и выкладывать им правду. Кендал уже допускала подобные ошибки в прошлом. Всю свою жизнь. Много раз. Прямодушно и беззаботно. Но лгать полицейскому – это уже весьма серьезное дело. Так далеко она еще никогда не заходила.
Мгновенно поникнув, она стала массировать виски, раздумывая, не попросить ли у медсестры что-нибудь болеутоляющее, чтобы устранить ноющую боль в голове.
– Мое имя? – переспросила она полицейского, надеясь, что ее чудесным образом осенит. – Или имя той женщины, что умерла в машине?
– Давайте начнем с вас?
На какую-то долю секунды она задержала свое дыхание, а затем тихо выдавила:
– Кендал.
– Так, – протянул он. – К-е-н-д-а-л. Полицейский записал имя по слогам.
Она молча кивнула.
– Хорошо, миссис Кендал. А погибшую тоже так звали?
– Нет. Кендал это…
Прежде чем она попыталась исправить ошибку полицейского, штора, гремя металлическими кольцами, раздвинулась, и в комнату вошел доктор.
Сердце Кендал судорожно сжалось.
– Как он там? – взволнованно спросила она, затаив дыхание.
Доктор в ответ лишь ухмыльнулся:
– Жив, благодаря вам.
– Он уже пришел в себя? Говорил что-нибудь! Что он вам сказал?
– Может, вы желаете взглянуть на него?
– Я… думаю, да, хочу.
– Эй, доктор, секундочку, – перебил его полицейский. – Мне надо задать ей несколько вопросов, – продолжил он жалобно. – Полным-полно всяких важных формальностей. Неужели вы не в курсе?
– Подождать нельзя, что ли? Она расстроена, а я не могу ей прописать ничего успокоительного, поскольку она кормит грудью.
Полицейский перевел взгляд с ребенка на Кендал и покраснел, как перезревший помидор:
– Ну, ладно, – сказал он наконец. – Понятно, что она должна отдохнуть. Но это все равно придется сделать.
– Конечно, конечно, – охотно согласился доктор.
Медсестра приняла безмятежно спящего Кевина из рук Кендал.
– Этому малышу найдется уютное местечко в комнате медсестер. Не волнуйтесь, ступайте с доктором.
Заместитель шерифа, переминаясь с ноги на ногу, нервно мял в руках форменную шляпу:
– Я, пожалуй, посижу там, в коридоре. Потом, если вы будете чувствовать себя ничего, готовой к… ну…. чтобы закончить наш разговор…
– Почему бы вам пока не выпить кофе? – с нескрываемой усмешкой предложил ему доктор.
Он был молодым, самоуверенным и, как показалось Кендал, чрезвычайно высокого мнения о собственной персоне. Она нисколько не сомневалась, что на медицинском дипломе доктора еще чернила не просохли, а он уже ощущал себя незаменимым и всласть властвовал над здешним персоналом. Он повелительно подтолкнул ее вперед, даже не удостоив заместителя шерифа взглядом.
– Скорее всего у него перелом большой берцовой кости или что-нибудь в этом роде, – объяснял он походя. – По-моему, смещения кости нет, поэтому хирургическая операция и все такое прочее не потребуется. Вот уж повезло, так повезло! То, что вы рассказали нам о машине…
Капот сложился в гармошку, – прервала его Кендал. – Как еще руль не вдавился в грудь.
– И правда. Я боялся, что у него все ребра переломаны: началось бы внутреннее кровотечение, повредились бы все органы… К счастью, никаких признаков подобных повреждений я не обнаружил. Сейчас состояние его стабилизируется, что само по себе уже неплохо.
– Плохо только, что он здорово ударился головой.
– Рентгеновские снимки показали лишь небольшие трещины на черепной коробке, впрочем, мне пришлось наложить уйму швов, чтобы закрыть рану. Пожалуй, в данный момент он выглядит не очень привлекательно, но постепенно и это скроется под пышной шевелюрой, ничуть не лишив его былой привлекательности. – Доктор ободряюще улыбнулся.
– Он потерял много крови.
– Мы сделали переливание, но лишь затем, чтобы поддержать физически. Он все еще в тяжелом состоянии, но опасность уже миновала. Немного покоя и отдыха – и он будет в полном порядке. Правда, по меньшей мере, в течение месяца придется передвигаться на костылях. И из развлечений нечего выбрать – валяться на постели, валять дурака в палате и неуклонно поправляться. Вот мы и пришли. – Он легонько подтолкнул ее к двери больничной палаты. – Больной только что пришел в себя, поэтому он еще очень слаб.
Доктор вошел первым. Она растерянно остановилась на пороге слабо освещенной палаты и осмотрелась. На стене висела отвратительная картина с изображением вознесения Иисуса на небеса. С другой стороны к пациентам взывал плакат, предупреждая об опасности заражения вирусом СПИДа. В кабинете находились две кровати, но занята была лишь одна.
Пострадавший лежал в казенной пижаме, слегка прикрывающей его бедра. На подушке покоилась его нога, загипсованная и забинтованная. Вторая, мускулистая и смуглая на фоне белоснежной больничной постели, высунулась из-под простыни. Медсестра измеряла, кровяное давление. Его темные брови сердито выгнулись под стянувшими голову бинтами. Шевелюра, казалось, сливалась с бурой запекшейся кровью на лице и пятнами антисептика, а руки покрывали бесчисленные синяки и ссадины. Несмотря на изуродованное порезами и кровоподтеками лицо, тем не менее его можно было узнать по волевому подбородку и резко очерченным линиям рта, откуда нелепо торчал термометр.
Доктор быстро приблизился к кровати и взглянул на показания прибора:
– Он возрождается с каждой минутой, – заметил врач и что-то одобрительно буркнул, рассматривая текущую температуру пациента в журнале.
Кендал все еще не решал ась переступить порог палаты. В этот миг она вдруг поймала на себе взгляд пациента. Глаза его глубоко запали от боли и переживаний. Однако смотрели по-прежнему колко и язвительно.
Сначала она никак не могла оторвать от него взгляд и глядела в упор, словно загипнотизированная. Когда-то она очень боялась подобного взгляда. И сейчас, впрочем, казалось, что он обладал редкой способностью видеть ее насквозь, не оставляя без внимания даже тайные уголки ее души и сознания. Под таким взглядом она всегда невольно ежилась.
Он раскусил ее еще во время их первой встречи. Он всякий раз безошибочно распознавал ложь, как только с ней сталкивался.
Теперь вот она стояла перед ним и очень надеялась, что исключительная способность читать ее мысли поможет ему понять, что она искренне скорбит о содеянном. Если бы не она, этой проклятой аварии никогда бы не случилось. Конечно, машину вел он, но именно она виновата в его нынешнем состоянии, невыносимых боли и страдании. Кендал испытала неподдельное раскаяние и горькое сожаление, оставаясь единственной в своем роде, кто с подобными чувствами склонялся над его больничной койкой.
Неправильно истолковав ее колебания, медсестра улыбнулась и жестом пригласила ее ближе:
– Все нормально. Можете поговорить с ним.
Преодолев неловкость, Кендал наконец вошла в палату и улыбнулась лежавшему на койке:
– Привет. Как самочувствие?
В течение нескольких секунд он смотрел на нее не мигая. Затем перевел взгляд на доктора, медсестру и опять на Кендал.
– Кто ты? – спросил он слабым, чуть охрипшим голосом.
Доктор изумленно склонился над пациентом:
– Вы хотите сказать, что не узнаете?
– Да. А что, я должен ее узнать? Где я? Кто я?
Доктор молча уставился на пострадавшего. Медсестра растерянно теребила резиновые трубочки тонометра. Кендал, явно ошеломленная подобным открытием, с трудом справлялась с охватившим ее волнением. Тотчас затеплилась надежда, как использовать этот факт в своих интересах.
Первым пришел в себя доктор.
– Ну что же, – наконец произнес он нарочито бодро и слабо улыбаясь, – кажется это потрясение вызвало у больного амнезию. Не редкость при подобных обстоятельствах. Впрочем, я уверен, это лишь временное явление. Не стоит беспокоиться. Через день или два вместе будете смеяться над этим.
Он повернулся к Кендал:
– Но сейчас вы для нас единственный источник информации. Полагаю, неплохо бы сообщить нам… то есть ему, кто же он на самом деле.
Она вдруг неожиданно смешалась, и этот необъяснимый столбняк накалил обстановку до предела. Доктор и медсестра выжидающе взирали на нее. С нетерпением ждал ответа и человек на больничной койке. Он не сводил с нее испытывающего взгляда, выражавшего некоторую подозрительность, но Кендал ни секунды не сомневалась, что пострадавший действительно ничего не помнит. Абсолютно н и ч е г о!
Какой непредвиденный и необыкновенно щедрый подарок судьбы! Это было слишком хорошо, слишком заманчиво и многообещающе, чтобы с ходу использовать эту ситуацию. Но одно она знала наверняка: было бы настоящей и непростительной глупостью не воспользоваться этим в своих интересах.
– Он мой муж, – заявила она с поразительным спокойствием.
Глава первая
Властью, данной мне Всемогущим Господом и штатом Южная Каролина, объявляю вас мужем и женой. Мэтью, поцелуй свою невесту.
Присутствовавшие на свадьбе гости дружно зааплодировали, когда Мэт Бернвуд привлек к себе Кендал Дитон. Затянувшийся дольше обычного поцелуй сопровождался одобрительным смехом. Жених нехотя оторвался.
– Придется подождать, – шепнула Кендал прямо в его губы. – К сожалению.
Мэт с горечью во взоре подчинился. Затем медленно повернулся к огромной толпе гостей из нескольких сотен приглашенных, пришедших в этот воскресный день на их торжество.
– Дамы и господа, – объявил священник, – разрешите представить вам мистера и миссис Мэтью Бернвуд.
Держась за руки, Кендал и Мэт смущенно улыбались довольной публике. Отец Мэта, сидевший в переднем ряду в гордом одиночестве, встал и потянулся к Кендал.
– Добро пожаловать в нашу семью, – сказал он, обнимая невестку. Ты ниспослана нам самим Богом. Нам так не хватало женщины. Была бы жива Лорален, она бы с радостью приняла тебя, Кендал. Так же как и я.
Кендал с готовностью чмокнула Гиба Бернвуда в загорелую щеку:
– Спасибо, Гиб. Вы очень любезны.
Лорален Бернвуд умерла, когда Мэт был еще подростком, но они с Гибом вспоминали о ее смерти так, словно это случилось совсем недавно. Красивый, прекрасно сложенный вдовец поражал своим совершенством. Многие вдовы и разведенные добивались его расположения, но все их запросы остались невостребованными. Нередко повторяя, что у него была одна-единственная любовь на всю жизнь, он не искал другой.
Мэт одной рукой дружески обнял отца, другой свою молодую жену:
– Мы нужны друг другу. У нас теперь настоящая семья.
– Как жаль, что бабушки сейчас нет рядом с нами, – грустно заметила Кендал.
Мэт ласково улыбнулся в ответ:
– Если бы она чувствовала себя достаточно хорошо, то приехала бы сюда из Теннесси.
– Ей, верно, это уже не по силам. Но она присутствует здесь, в моем сердце.
– Не стоит слишком уж предаваться сантиментам, – прервал их воркование Гиб. – Гости пришли сюда поесть, выпить и повеселиться. Это ваш день? Давайте наслаждаться.
Гиб не пожалел денег на свадьбу собственного сына. Пусть она надолго запомнится жителям этого городка, пусть о ней говорят еще десятилетия: Кендал, шокированная его щедростью и расточительностью, предложила провести частную церемонию, без шикарной свадьбы и множества гостей, где-нибудь в каморке пастора.
Но Гиб даже слушать об этом не хотел.
Он без разговоров отринул давнюю традицию, согласно которой семья невесты должна финансировать свадебное торжество, и решил устроить все сам. Кендал пыталась было возражать, но Гиб, с его обезоруживающей улыбкой и весьма настойчивым нравом, разбил все ее аргументы.
– Не обижайся, – попросил Мэт, когда она недовольно посвятила жениха в свадебные планы его отца. ….. Отец хочет закатить такую свадьбу, которая жителям Проспера и во сне не снилась. Ни ты, ни твоя бабушка не в состоянии оплатить все свадебные расходы, и ему приятно все сделать самому. Ведь я его единственный ребенок. Для папы это дело всей жизни. Поэтому пусть делает все, что хочет и не надо ему мешать.
Кендал не пришлось долго уговаривать целиком посвятить себя предсвадебной «горячке». Свадебное платье она выбрала себе сама, но за всем остальным приглядывал Гиб. Правда, он согласовывал с ней наиболее важные моменты.
Он без устали вникал во все мелочи, и это не прошло даром: сегодня его дом и прилегающая к нему лужайка просто поражали своим великолепием. Мэт и Кендал прямо-таки рты по раскрывали от удивления, увидев изящную арку из роскошных цветов – гардений, белых лилий и роз, а под огромным тентом от салатов, закусок и всякой всячины ломились длинные столы. При взгляде на свадебный торт в виде самой настоящей скульптуры из нескольких ярусов, да еще и украшенной живыми розами у приглашенных захватывало дух. Да и огромный шоколадный торт молодоженов с клубникой величиной с теннисный мяч поражал воображение отнюдь не одиночек. Шампанское охлаждалось в серебряном ведерке со льдом, дожидаясь своего часа.
Несмотря на вселенский размах, свадьба все же осталась чисто семейным торжеством. В тени деревьев привычно резвились дети. После свадебного вальса жениха и невесты в танце закружились и все остальные. Поистине сказочная свадьба, свадьба небывало величественная и пышная.
Кендал и не подозревала тогда о надвигавшейся со всех сторон опасности, потому и мечтать не смела о большем счастье и блаженстве. Мэт, крепко и в то же время ласково обняв ее, кружил по танцевальной площадке. Высокий и стройный, созданный, казалось, для роскошного костюма, он отнюдь не чувствовал никакой неловкости от дорогого свадебного наряда. В тот день он поражал невероятной красотой. Утонченные черты лица и прямые волосы придавали Мэту оттенок некого аристократизма, скорее даже, величия средневекового барона.
– Какой ты элегантный, – заметила как-то Кендал, – изящный. Как Гэтсби.
Она бы так и кружила с ним всю ночь напролет, однако присутствующие мужчины приглашали ее наперебой. И судья Фаргоу туда же. Невеста чуть не застонала от досады, когда Мэт передал ее новому партнеру. В танцах этот человек являл не больше грациозности, чем в зале суда.
– Я не на шутку сомневался по поводу вашей персоны, – произнес судья Фаргоу и крутанул ее так, что она едва удержалась на ногах. – Женщина в качестве общественного защитника нашего округа – это уж слишком!
– Я не верил, что вы справитесь.
– Вот как? – холодно бросила Кендал.
Да, Фаргоу не только плохой танцор и никудышный судья, подумала Кендал, но еще и сторонник дискриминации женщин. С тех пор как она впервые появилась в зале суда, он ни разу даже не постарался отринуть свои консервативные взгляды.
– Почему вы были предосудительны, Фаргоу? – стараясь удержать доброжелательную улыбку на лице, спросила Кендал.
– Видите ли, – самодовольно начал он, – Проспер очень патриархален, как округ, так и город. И чертовски тем гордится. Местные жители следуют традициям из поколения в поколение. Мы не падки на всяческие перемены и терпеть не можем принуждения. Женщина-адвокат – слишком романтично для нас.
– Вы полагаете, что женщина по-прежнему должна сидеть дома, готовить еду, стирать, воспитывать детей? Что ее и близко нельзя подпускать к какой-либо профессиональной деятельности?
В ответ он недовольно хмыкнул: – Я бы так не сказал.
Подобная откровенность стоила бы ему многих голосов на очередных выборах. Поэтому все его публичные заявления подвергались строжайшей самоцензуре. Судья Фаргоу слыл весьма искусным политиком. Если бы он только был таким же искусным судьей!
– Я только хотел сказать, что Проспер – чистый маленький городок. Без всяких ужасающих проблем, что характерны для больших мегаполисов. Мы на корню подрезаем коррумпирующее влияние извне. Мы – я имею ввиду себя и прочих общественных деятелей – намерены постоянно поддерживать свои стандарты на высоте.
– Вы что же, считаете меня частицей пресловутого коррумпирующего влияния извне?
– Нет, нет, конечно же, нет.
– Моя работа заключается в том, чтобы обеспечить надлежащую юридическую консультацию тем жителям, которые не могут иметь своего собственного адвоката. Наша Конституция предоставляет всем гражданам США право на судебную защиту.
– Мне хорошо известны права граждан, перечисленные в Конституции, – резко заметил судья.
Кендал чуть заметно улыбнулась, чтобы скрыть осадок, оставшийся в глубине души от этих слов:
– Зачастую я вынуждена напоминать себе, что именно работа заставила меня тесно соприкоснуться с определенными слоями общества, которые всем нам кажутся нежелательными. Но и преступники – люди и они нуждаются в тех, кто представляет их интересы в суде. В независимости от того, кто мой клиент и как бы отвратителен он ни был, я всегда стремлюсь сделать все возможное, чтобы представить его сторону наилучшим образом, приложив к тому все свои старания.
– Никто не сомневается в ваших способностях, – тут же перебил ее судья. – Несмотря на непосредственное участие в этом омерзительном деле в Теннесси… – Он запнулся и растянул рот в улыбке. – Ну да ладно, к чему ворошить прошлое в этот прекрасный день?
Действительно, к чему? Напоминание судьи о ее былых затруднениях говорило само за себя. Неужели он считает, что она достаточно глупа, чтобы поверить в то, что это просто ошибка?! Кендал кипела от негодования.
– Вы прекрасно работаете, – сказал судья, стараясь сгладить впечатление. – Прекрасно. Мне придется привыкнуть к тому, что женщина будет спорить со мной о тонкостях юриспруденции. – Он залился прерывистым лающим смехом. – Знаете, до тех пор, пока вы не предстали воочию, мы думали, что берем на работу мужчину.
– Мое имя введет в заблуждение кого угодно.
На совете директоров Ассоциации адвокатов округа Проспер было решено сформировать контору общественных защитников, чтобы обеспечить юридической защитой малоимущих. Даже при постоянной ротации кадров эти услуги оказались слишком обременительными и малоприбыльными.
Высокие каблуки и женское платье Кендал вместо мужского костюма и галстука поставили директоров в дурацкое положение. Ее резюме производило столь сильное впечатление, что они, даже не взглянув на заявителя, тут же ответили на ее письменный запрос. Тем более что собеседование превратилось в пустую формальность.
И она выдержала нелегкое испытание. Прекрасно представляя заранее, что ей придется натолкнуться на стену неприятия со стороны закоренелых приверженцев мужского превосходства и юриспруденции, она тщательно подготовилась к первой встрече, отрепетировала все коронные фразы. Своей вдохновенной речью ей надлежало наголову разбить совет с его недоверием и предрассудками относительно женщин-адвокатов. При этом не следовало задевать мужское самолюбие.
В то время Кендал отчаянно нуждалась в работе. Отдавая себе отчет, что от этого шага зависит будущее, она превзошла самое себя, чтобы получить эту должность.
Очевидно, она все сделала как надо, поскольку совет адвокатов согласился предоставить ей должность общественного защитника. Одно-единственное темное пятно в ее послужном списке ни на что не повлияло. А может, они считали, что для женщины это не так уж важно. Подумаешь, оплошность, в конце концов, она ведь всего лишь женщина.
Кендал плевать хотела на то, что они при этом думали или как они пришли к такому решению. За те восемь месяцев, проведенных в Проспере, ей удалось доказать свою профессиональную пригодность. Она немало потрудилась, чтобы завоевать уважение своих коллег и общественности города. Скептикам оставалось лишь прикусить язык.
Даже местная газета вынуждена была изменить свое мнение, хотя некогда поместила разгромную статью, в которой некто усомнился в возможностях женщины в качестве адвоката. Заметку эту словно невзначай напечатали рядом с сообщением о ее вступлении в должность.
А сейчас издатель этой самой газетенки незаметно подкрался к ней, дружески обнял за талию и поцеловал.
– Господин судья, – изрек он, – вы монополизировали самую хорошенькую девушку на этой свадьбе. Не слишком ли долго вы с ней танцуете?
– Подобные претензии вправе выдвинуть только жених, – хмыкнул Фаргоу и вернул невесту Мэту.
– Спасибо, что выручил меня, – благодарно шепнула ему Кендал. Когда они вырвались из толпы, она устало уткнулась ему в грудь и закрыла глаза. – Ужасно сталкиваться с этим красношеим болваном в суде. Но еще хуже танцевать с ним на своей собственной свадьбе. Тем более что это уже не входит в мои служебные обязанности.
– Будь умницей. – Он принялся утешать ее как ребенка.
– Да уж, – грустно согласилась Кендал. – Я была такой умницей, что меня чуть не стошнило.
Конечно, судья не подарок, но он старый друг отца, в общем, Мэт был прав. Кроме того, не доставлять же судье Фаргоу удовольствие своим испорченным настроением! Она подняла голову и улыбнулась Мэту:
– Я люблю тебя. Когда я в последний раз говорила тебе об этом?
– Сто лет назад. А точнее – десять минут.
Они, кинувшись в объятия друг друга, страстно закружили в танце. Вдруг чей-то громкий голос ворвался к ним из темноты:
– Эй, малышка, просто кайф, а не праздник!
Кендал обернулась и в двух шагах от себя увидела свою подругу, приглашенную на свадьбу в качестве свидетельницы. Большеротый и самодовольный фармацевт рядом с ней, казалось, сходил с ума от объятий страстной и темпераментной женщины.
– Привет, Рики Сью, – кивнула Кендал. – Веселишься?
– Еще бы, а ты как думаешь?
Рики Сью Роб в свободном широком платье двигалась в такт музыке. Желтоватое лицо Рики Сью поражало россыпью рыжеватых веснушек, а цвет волос смахивал на свежий морковный сок. Однако, несмотря на столь необычную цветовую гамму, Рики Сью всегда предпочитала изящный стиль в одежде и чрезмерно изобретательно ее подбирала. Ее прическа являла собой произведение искусства, будучи в то же самое время полезным пособием для изучения архитектурных тонкостей.
Она постоянно улыбалась, обнажая широкую щель в передних зубах. А полные губы толстушки призывно блестели огненно-красной помадой, абсолютно не сочетавшейся с цветом волос.
– Ты упоминала, что твой муж чертовски красив, – продолжила Рики Сью необычайно громким, скорее, трубным голосом, – но не поведала, что он к тому же чертовски богат.
Кендал вдруг ощутила, как Мэт мгновенно съежился. Подруга, конечно же, не хотела его обидеть, по простоте душевной считая, что делает ему комплимент. Но в Проспере не принято было обсуждать личное состояние человека. Во всяком случае публично.
– Мэт, – обратилась к мужу Кендал, когда Рики Сью с партнером удалились. – Я была бы тебе весьма признательна, если бы ты пригласил ее на танец.
Гримаса отвращения исказила лицо мужчины:
– Боюсь, она меня растопчет.
– Мэт, пожалуйста.
– Сожалею.
– Правда? Вчера вечером за обедом ты недвусмысленно дал понять, что не в восторге от Рики Сью. Надеюсь, она этого не заметила, но меня не проведешь.
– Она вовсе не такая, как ты ее описывала.
– Я лишь сказала, что она моя лучшая подруга? Это самая исчерпывающая характеристика человека.
Бабушка не смогла прибыть на свадьбу своей внучки, и Рики Сью стала единственным гостем Кендал. Встреться они при каких-либо других обстоятельствах, пронеслось в голове Кендал, Мэт постарался бы отнестись к ней по-дружески и достаточно сердечно. Но на свадьбе, в присутствии множества высокопоставленных гостей, ее развязные манеры вызывали только отвращение. Мэта и Гиба раздражал разухабистый, утробный смех, который вырывался, казалось, из чрева массивного тела подруги.
– Я не уверяла тебя, что Рики Сью изящная леди из южных штатов.
Мэт поморщился как от зубной боли:
– Она грубая, Кендал, грубая и пошлая. Я думал, она похожа на тебя, много женственнее, образованнее и симпатичное.
– Но она источает какое-то внутреннее обаяние.
Рики Сью работала секретарем в приемной юридической фирмы «Бристол и Мазерс», где Кендал в свое время числилась в качестве младшего сотрудника. Их первая встреча не отложилась в памяти Кендал, она совершенно не обратила на Рики Сью внимания.
Однако постепенно они сблизились и подружились. За слишком вызывающей внешностью секретаря скрывалась отзывчивая, чувствительная натура, без особых претензий, практичная, терпимая к недостаткам других и безгранично преданная. Причем последнее особенно подкупало Кендал.
– Не сомневаюсь, в ней есть нечто, достойное восхищения, – неохотно отступил Мэт. – Возможно, она и не виновата в том, что такая толстая.
Кендал здорово задело, что он использовал это прилагательное «толстая». Мог бы подобрать и другое слово. Как гадко, что он частенько вот так ее унижает!
– Если бы ты дал ей хотя бы полшанса… Мэт приложил палец к ее губам:
– Мы что, так и будем ссориться на нашей собственной свадьбе и в присутствии многочисленных гостей? Да еще по такому дурацкому поводу?
Ей захотелось тотчас возразить; что грубость в отношении лучшей подруги не такой уж незначительный повод, но он, конечно же, прав. Сейчас не время для выяснения отношений. К тому же некоторых его друзей она тоже недолюбливала.
– Хорошо, объявляем перемирие, – согласилась Кендал. – Но если бы я хотела найти значительный повод для ссоры, то выбрала бы любую из присутствующих здесь женщин. Похоже, они готовы разорвать меня на части от зависти.
– Кто? Где? – Он стал вертеть головой по сторонам, как бы пытаясь найти тех, кому разбил сердце.
– Не скажу ни за что на свете, – вымолвила она грустно, теребя лацкан его пиджака. – Но из простого любопытства, сколько женских сердец ты разбил, женившись на мне?
– Их кто-то считал?
– Серьезно, Мэт.
– Серьезно? – Он на миг опечалился. – Если серьезно, то я один из редких холостяков в Проспере, находящихся в возрасте от половой зрелости до безнадежной старости. Потому-то ты и видишь среди гостей вытянутые от огорчения лица. Зрелые одинокие женщины увеличат статистику пострадавших от удара молнии.
Он попал в цель – она наконец рассмеялась.
– Ну что же, тем лучше, – весело сказала Кендал. – Я рада, что ты поджидал, пока я доберусь до Проспера.
Он на мгновение остановился, крепко прижал Кендал к себе и, запрокинув ей голову, поцеловал в губы:
– Я тоже.
Выделяясь среди многочисленных гостей свадебным нарядом, Кендал оказалась в весьма затруднительном положении. Однако часа через полтора ей все же удалось проскользнуть в дом незамеченной.
Девушке не слишком нравился дома Гиба, особенно огромная гостиная, темные стены которой украшали многочисленные охотничьи трофеи.
Для неискушенной в этом деле Кендал все эти чучела рыб как две капли походил и друг на друга. Остекленевшие глаза на симпатичных мордах оленя, лося, дикого кабана и других несчастных животных вызывали у нее лишь чувство неловкости и сострадания. В гостиной внимание при влекла лишь голова свирепого полосатика, навеки застывшего с оголенными клыками.
Охота и рыболовство были своеобразным коммерческим бизнесом Гиба. Его магазин спортивных товаров располагался на главной улице Проспера. Здесь, в горных районах северо-западной части Южной Каролины, он здорово преуспел и благополучно продолжал завоевывать новую клиентуру. Иногда покупатели являлись чуть ли не из-за моря, чтобы именно у него потратить деньги.
Он отлично разбирался в своем деле. Обнадеженные охотники и рыболовы Высоко ценили мнение Гиба и без колебаний расплачивались по кредитным карточкам за все то, без чего, на его взгляд, предприятие просто обречено. Зачастую они приносили свои трофеи, вваливаясь с тушами прямо в магазин, ожидая его похвалы и восхищения их мастерством и умением владеть ружьем, удочкой, силками или капканом.
Гиб, в свою очередь, на похвалы не скупился и давал советы бесплатно. Окружающие превозносили его чуть ли не до небес, ибо считали великолепным охотником и прекрасным человеком. Те же, кто пока еще не удостоился чести влиться в сонм его друзей, с нетерпением ожидали такой возможности.
Кендал подошла к ванной комнате, одновременно служившей Гибу пороховым складом, и тут обнаружилось, что дверь Заперта изнутри. Кендал легонько постучалась.
– Освобожу через секунду.
– Рики Сью?
– А, это ты, малышка?
Рики Сью сразу же открыла, вытирая подмышки махровым полотенцем.
– Потею, как свинья, – объяснила она. – Заходи.
Кендал подобрала рукой фату и подол своего платья, вошла в маленькую ванную и прикрыла дверь. Хотя бы пару минут провести спокойно вместе с подругой и неважно, что комната тесновата для двоих!
– Как ты устроилась в мотеле? – Мотели в Проспере были отвратительными. Кендал забронировала Рики Сью лучшую комнату, но и та не слишком подходила.
– Иногда приходилось спать и в худших условиях, – невозмутимо ответила женщина. – Да еще и зарабатывать. – Она подмигнула Кендал в зеркало. – Кстати, твой красивый муж так же хорош в постели, как хорош собой?
– Предпочитаю не распространяться об интимных делах, – С лукавой улыбкой парировала Кендал.
– Напрасно, ты здорово обедняешь себя, ибо любой Рассказ на эту тему весьма интересен сам по себе.
В фирме «Бристол и Мазерс» Рики Сью постоянно держала сотрудников и чиновников в некотором возбуждении бесконечными россказнями о своих сексуальных похождениях. Каждое утро она с удовольствием добавляла все новые и новые эпизоды бесконечной мыльной оперы за чашкой кофе. Вряд ли этому стоило слепо верить, но, что самое удивительное, почти все происходящее было правдой!
– Я очень беспокоюсь за тебя, Рики Сью, – заметила Кендал. – Крутить сразу с несколькими весьма небезопасно.
Я осторожна. И была осторожной всегда.
– Нисколько не сомневаюсь, но все же…
– Послушай, малышка, не надо лекций. Я просто стараюсь полностью использовать все свои возможности. Будь у тебя моя внешность, ты тоже была бы вынуждена брать все, что могут предложить мужчины. Еще ни один мужик не поскупился ради удовольствия. – Она вытянула руки вперед.
– Поэтому дабы не страдать от неудачной любви или, будучи недотрогой, не остаться до конца своих дней старой девой, – продолжила мысль Кендал, – я давным-давно решила быть более отзывчивой к требованиям мужчин.
– Просто я даю то, что им нужно, и к тому же с большим талантом. В темноте и голышом мужикам плевать, как ты выглядишь вроде сказочной принцессы или старой ведьмы. И так до тех пор, пока у тебя есть уютное и теплое местечко для этого дела. Во мраке, моя дорогая, исчезают любые различия и все кажется прекрасным.
– Печальная и жалкая философия.
– Но она работает на меня, – грустно возразила Рики Сью.
– А вдруг да на днях какой-нибудь мистер Правдоискатель ворвется в твою жизнь и исковеркает ее?
Смех Рики Сью прозвучал как охотничий рожок.
– У меня был лучший шанс выиграть лотерею.
Внезапно улыбка исчезла, и она задумчиво произнесла: – Не стоит заблуждаться на сей счет. Просто я хочу иметь мужа, целый выводок прекрасных ребятишек и весь набор семейного счастья. Но, поскольку для меня это маловероятно, надо жить легко и весело. Я стремлюсь к тем удовольствиям, что мне доступны, и в тех формах, что наиболее приемлемы. Ведь не секрет, что обо мне за глаза говорят: как можно позволять мужчинам так легко пользоваться собой? Но все дело в том, что не они используют меня, а я их. Потому что, к сожалению. – Она на минуту умолкла и с нескрываемой завистью окинула Кендал взглядом с ног до головы. – К сожалению, женщины не рождаются равными. Я выгляжу словно моржиха с волосами, окрашенными хной, а ты… да что там говорить.
– Ну зачем ты так, Рики. Ко всему прочему я полагала, что импонирую тебе своим складом ума, – поддразнила ее Кендал.
– О да, ты достаточно умна. Умна настолько, что иногда даже пугаешь. Достоинств у тебя больше, чем у кого бы то ни было, а я ведь встречала немало крутых баб.
Мгновенно посерьезнев, она вдруг внимательно посмотрела на Кендал:
– Я очень рада, что у тебя здесь все получилось, малышка. Ты не упустила свой шанс, черт возьми.
– До известных пределов, да, – согласилась Кендал. – Но я не очень-то беспокоюсь. Слишком много времени прошло. При малейшей вероятности все уже давно бы полетело в тартарары.
– Не знаю, не знаю, – с сомнением вздохнула Рики Сью. – Мне все же кажется, что ты сумасшедшая, потому что согласилась через это пройти. И вернись время вспять, я по-прежнему была бы против этой свадьбы. Мэт-то знает?
Кендал покачала головой.
– Может стоит ему сказать?
– Зачем?
– Затем, что он твой муж, черт подери!
– Вот именно. Какая в сущности разница, что он обо мне думает?
Рики Сью на минуту призадумалась:
– А что думает насчет этого твоя бабушка?
– То же самое, что и ты, – неохотно призналась Кендал. – Тоже настаивает, чтобы я все ему рассказала.
Элви Хэнкок оказалась единственной родственной душой, которую помнила Кендал, оставшись круглой сиротой пяти лет от роду. Девочку направляла любящая, но вместе с тем твердая рука. В большинстве случаев Кендал всегда соглашалась с бабушкой, доверяя ее женскому чутью и многолетней мудрости.
Но по вопросу о том, стоит ли быть предельно откровенной с Мэтом, они придерживались различных взглядов. Кендал неколебимо стояла на своем.
– Вы с бабушкой, – произнесла она тихо, – должны положиться в этом деле на меня.
– Хорошо, малышка, – согласил ась Рики Сью, – но если с тобой что-нибудь случится, пожалуйста, не говори, что я тебя не предупреждала.
Посмеиваясь над этим грозным предостережением, Кендал подалась вперед и обняла Рики Сью:
– Я скучаю по тебе. Обещай, что будешь часто навещать меня.
Рики Сью тщательно сложила полотенце, нарочито расправив все складочки:
– Сомневаюсь, что это будет хорошо.
Улыбка тут же слетела с лица Кендал:
– Вот еще, почему же?
– Потому что твой муж и свекор недвусмысленно продемонстрировали свое ко мне отношение. Ладно, извиняться не надо. – Кендал попыталась было протестовать, но Рики Сью тотчас резко оборвала ее. – Мне глубоко плевать, что там они думают о Рики Сью. Я слишком живо вспомнила своих родителей, которые тоже ни с чьим, кроме собственного мнения, не считались. Я вовсе не собираюсь вспоминать о них. Просто… – Густо накрашенными глазами она с мольбой уставилась на Кендал. – Я не хочу создавать никаких проблем.
Кендал прекрасно поняла, что имела в виду приятельница, и, еще раз оценив ее благородство, вновь опечалилась:
– Я скучаю и по тебе, и по бабушке гораздо сильнее, чем предполагала, Рики Сью. Теннесси кажется теперь таким далеким. Мне нужен друг.
– Найди.
– Уже пыталась, но безуспешно. Здешние женщины разговаривают очень вежливо, но держатся обособленно.
Возможно, обижаются, что я ворвалась в город и увела Мэта прямо у них из-под носа. А может, просто завидуют моей карьере. Они ведь живут иначе. Во всяком случае, ты пока моя единственная лучшая подруга и никто не в состоянии тебя заменить. Пожалуйста, не бросай меня на произвол судьбы.
– Господи, да я и не собираюсь тебя оставлять. Ведь и у меня самой нет близких друзей. Но давай смотреть правде в глаза. – Она крепко и осторожно сжала плечи Кендал. – Кроме меня, последней ниточкой, связывающей тебя с Теннесси, остается твоя бабушка. Когда она умрет, возвращайся назад, в Шеридан. Навсегда, Кендал. Порви со всеми, включая и меня. Не насилуй свою судьбу.
Кендал отстраненно кивнула, раздумывая о преимуществах, вытекающих из совета подруги:
– Бабушка долго не протянет. Мне хотелось переехать сюда вместе с ней, но она отказалась покинуть свой дом. Эта разлука рвет мое сердце на части. Ты-то хорошо знаешь, что она для меня значит.
– Взаимно, – угочнила Рики Сью. – Бабушка по-настоящему тебя любит. И всегда – желала тебе только добра. Если ты будешь счастлива, то и она умрет умиротворенной. Это самое лучшее, чем ты можешь сейчас ей помочь.
Конечно, Рики Сью права, права на все сто. К горлу Кендал предательски подкатил комок:
– Ради Бога, Рики Сью, приемотри за ней.
– Я звоню ей ежедневно и приезжаю навестить дважды в неделю, как и обещала. – Она дружески пожала руку Кендал. – А сейчас мне бы хотелось вернуться на свадьбу и распробовать всякое шампанское и деликатесы. Возможно, я выбью еще один танец из этого фармацевта. Ты не находишь, что он в некотором смысле весьма привлекателен!
– Он женат.
– Ну и что? Подобные типы обычно питают слабость к таким, как я. – При этом она ничуть не стесняясь, похлопала себя по роскошной груди.
– Как тебе не стыдно!
– Извини, но это слово начисто отсутствует в моем лексиконе. – Самодовольно хихикая, она отстранила Кендал и распахнула дверь. – Я ушла. Хотя с удовольствием осталась бы и посмотрела, как ты управишься.
– С чем?
– Ну, как бы ты пописала в своем свадебном платье.
Глава вторая
– Еще что-нибудь, мисс? – Этот вопрос прервал ее нынешние воспоминания о дне свадьбы. Она помнила все до мельчайших подробностей, но вместе с тем чувствовала некую отстраненность от этого значительного события, словно произошло оно с кем-то другим или в какой-то иной жизни.
– Нет, все, благодарю вас, – ответила она продавцу.
Несмотря на холод и непогоду, покупатели просто заполонили супермаркет на Уолл-Март. Все торговые ряды были забиты товарными тележками, доверху заполненными всякой всячиной – от роликовых коньков до булавок.
– Сто сорок два доллара семьдесят семь центов. Как будете платить: наличными, чеком, в кредит?
– Наличными.
Молодой человек не обратил на нее никакого внимания. Просто одна из сотен посетительниц, прошедших сегодня через кассу. И если бы кто-либо позже поинтересовался, он вряд ли смог бы вспомнить или подробно описать ее внешность. Анонимность – как раз то, что ей необходимо. Прошлой ночью, лежа в кровати одной из палат городской больницы Стивенсвилла, она почувствовала смертельную усталость, которую не только никогда прежде не испытывала, но и представления о которой ранее не имела. Все ее тело ныло от боли и изнеможения, многочисленные ссадины, царапины и раны давали о себе знать сильнее, чем днем. Но несмотря на крайнее переутомление, она до утра так и не сомкнули глаз.
«Кто ты такая? Кто я?»
«Он мой муж».
Слова эти беспрестанно отдавались у нее в голове.
Уставившись в потолок, она повторяла их снова и снова, размышляя о том, не окажутся ли они пророческими. Сейчас повторять их уже ни к чему. Понятно, что его амнезия лишь временное явление. Поэтому, пока он пребывает в беспамятстве, необходимо извлечь максимум выгоды. Ее не оставляла надежда спасти себя и Кевина.
В особенности Кевина, так как все это проделано исключительно ради него. Любые усилия, даже самые рискованные, оправданны, если речь идет о судьбе ребенка.
Он буквально устроил настоящую сцену в больнице, когда ему сообщили об амнезии. Как сказал доктор, выздоровление потребует длительного отдыха и спокойствия. Придется временно смириться с таким режимом, по крайней мере, до тех пор, пока не заживет его травмированная нога. Поэтому можно с полным правом наслаждаться этим вынужденным отпуском. Чем сильнее он старался вернуть себе память, тем более иллюзорными становились попытки. Сознание упорно отказывалось подчиняться насилию, по-видимому, организму все же требовался длительный отдых.
Однако ему никак не удавалось расслабиться и забыться. Не помогло даже то, что, по совету доктора, Кендал принесла в палату Кевина. Вид ребенка лишь усилил его возбуждение, прекратившееся сразу же, как только мальчика унесли.
Доктор старательно подбадривал Кендал, хотя и с гораздо меньшим оптимизмом, чем прежде.
– Рекомендую на некоторое время оставить его в покое и не тревожить этой ночью. Амнезия – очень коварная штука. Возможно, он все вспомнит, проснувшись завтра утром.
С первыми же лучами солнца она быстро накинула белый больничный халат, любезно оставленный одной из медсестер, и поспешила в его палату. Амнезия за прошедшую ночь не отступила.
Стоило ей лишь переступить порог, как он тотчас натянул простыню до подбородка. Судя по всему, он был чрезвычайно смущен только что закончившейся процедурой. Медсестра вымыв его, уже собирала все свои принадлежности. Пару минут спустя они остались одни.
– Думаю, теперь тебе намного лучше. – Кендал сопроводила свои слова неловким жестом.
– Вероятно, – тихо ответил он, – но мне это не по душе.
– Общеизвестно, – продолжила она, чтобы только не молчать, – мужчины самые ужасные пациенты. – Она ласково улыбнулась и подошла ближе. – Давай помогу тебе устроиться поудобнее?
– Нет, спасибо, все в порядке. А ты как себя чувствуешь? Вернее, и ты, и ребенок.
– Отлично! Мы с Кевином практически не пострадали.
Он кивнул и удовлетворенно бросил:
– Это очень хорошо.
От Кендал не укрылось, что даже эта непродолжительная беседа давалась ему с большим трудом.
– Я еще должна кое-что сделать, но если тебе что-нибудь понадобится, вызывай медсестру без всяких колебаний. Похоже, они весьма квалифицированные.
Он снова кивнул, на этот раз без комментариев.
Женщина собрал ась уже было уходить, но затем остановилась и, наклонившись, поцеловала в лоб, от неожиданности глаза его широко распахнулись. Выражение их заставило Кендал перейти на шепот.
– Хорошенько отдохни. Я скоро вернусь.
Она поспешила из комнаты и разыскала медсестру:
– Мне бы кое-что купить в городе. Есть здесь поблизости стоянка такси?
Та, весело засмеявшись, позвенела перед ней ключами от машины.
Забудь о такси, дорогая. В нашей глуши такой службы просто не существует. До конца смены, то есть до трех, моя машина полностью в твоем распоряжении.
Надень мой плащ.
– Огромное спасибо, – растрогавшись, ответила Кендал. Ее просто подкупила такая неожиданная щедрость. – Купить бы что-нибудь Кевину, да и себе самой… сколько можно ходить в больничном халате! В самом деле, хорошо бы попасть хоть в какой-нибудь магазин.
Медсестра подробно описала, как проехать к Уолл-Марту, а затем после некоторых колебаний наконец спросила:
– Прости, дорогая, что вмешиваюсь в личное, но как у тебя в деньгами? Ведь все ваши вещи и документы утонули вместе с машиной.
– К счастью, я немного припрятала во внутреннем кармане жилета, – ответила Кендал девушке, которая, вероятно, была бы в шоке, узнав истинную сумму. Это гораздо внушительнее, чем просто карманные деньги, причем копила Кендал уже давно, словно предчувствуя, что они ей скоро понадобятся. Для них с Кевином надолго хватит. – Купюры, правда, намокли, но думаю, они еще вполне пригодны. Мне и надо-то совсем немного: что-нибудь из одежды себе и сыну, да снять какое-нибудь жилье.
– В этом маленьком городке, – решила помочь медсестра, – всего одна гостиница для приезжих, да и то паршивая. Оставайтесь пока у нас в больнице. Зачем попусту тратить деньги?
– Спасибо, вы очень добры.
– Пустяки, не стоит благодарности, – смутилась медсестра. – Кстати, когда к вашему мужу вернется память, вы будете с ним сутки напролет, днем и ночью. – Медсестра сочувственно сжала руку Кендал. – Одной, конечно, очень трудно справиться. Нет ли у вас кого-нибудь поблизости, кто бы вам помог? Может, ваша семья?
– У меня никого нет, – грустно заметила Кендал. – Никакой родни. Кстати, я хочу поблагодарить и вас, и всех других медсестер за то, что вы согласились не упоминать при муже о той погибшей женщине. Ему и так здорово достал ось. Ни к чему вновь огорчать и расстраивать его, усугубляя и без того подавленное состояние.
Заместитель шерифа тоже охотно согласился с тем, что рассказывать человеку, страдающему амнезией, о гибели его спутницы нет никакой необходимости. Он прибыл в больницу сегодня утром, чтобы сообщить результаты экспертизы.
– На место происшествия послали группу специалистов, – доложил он, – но где именно произошла авария и где находится затонувшая машина, пока еще не известно. Очевидно, автомобиль снесло течением вниз.
Покачав головой, с сожалением добавил, что вряд ли кто-либо может сказать где и когда он объявится.
– Бингхем Крик, – со знанием дела пояснил он, большей частью протекает по совершенно дикому и пустынному краю. Почва здесь слишком влажная и мягкая, чтобы удержать такую тяжелую машину. Похоже, кроме того, что дожди зарядили надолго, посему условия для безопасных поисков машины, очевидно, настанут еще не скоро, через несколько дней.
«Несколько дней».
Их личности пока еще полицией не идентифицированы. Какое-то время искореженная машина и их документы будут считать утерянными. Никто не знает, где они сейчас находятся. У него амнезия. Следовательно, она располагает некоторым временем.
Итак, действуя хладнокровно, обдуманно, проявив сразу все свои недюжинные способности, ей удастся отсюда сбежать. В противном случае последствия просто кошмарны. Но если возможные последствия столь угрожающи, то каковы же должны быть ее поступки? По переезде в Проспер она оказалась в самом отчаянном положении.
С еще большей безнадежностью она покинула этот город.
– Мисс?
Кендал вздрогнула и пришла в себя:
– Извините, что вы сказали?
– Это все? – Продавец Уолл-Марта удивленно уставился на нее. Надо же, какая досадная оплошность! Она ведь не хотела, чтобы продавец обратил внимание на странную женщину в белом медицинском халате, которая к тому же казалась озабоченной и полностью дезориентированной.
– О, да, спасибо.
Она суетливо собрала все покупки и двинулась к выходу, лавируя в толпе покупателей, не желавших выходить на дождь.
Ни секунды не колеблясь, Кендал втянула голову в плечи и нырнула в пелену дождя. Потом подъехала на машине к ближайшей заправочной станции и купила местную газету. Быстро пробежав глазами, она затем обошла вокруг здания и отыскала телефон-автомат.
– Алло? Я по поводу вашего объявления. Вы уже продали машину?
– Значит, его телесные повреждения не столь уж серьезны?
– Сломана большая берцовая кость на правой ноге, да еще рана на голове. Вот и все.
Кендал перехватила доктора в коридоре. Уже без халата, источая терпкий запах дорогого одеколона, он спешил поскорее покинуть больницу. По всему видно, что после тяжелой смены он просто рвался с головой окунуться в осуществление своих субботних планов. Но Кендал не желала оставлять вопросы без ответов. Доктор тяжело вздохнул, поняв, что от нее так быстро не отделаешься.
– Разумеется, – продолжил он, – раны отнюдь не пустяковые, но в то же время никакой угрозы для жизни. Если поберечь ногу, то она срастется примерно недель через шесть. Мы уже сегодня попытались приучить вашего мужа к костылям. Бегать, он, конечно же, еще не может, но передвигается вполне прилично.
Доктор с минуту помолчал, затем улыбнулся и добавил:
– Швы его в полном порядке. Их снимут примерно через неделю, ну, по крайней мере дней через десять. Черепная коробка еще слишком слаба и какое-то время, возможно, голова будет побаливать, но это не страшно. На внешности сие не отразится.
– Я уже слышала об этом, – резко прервала врача Кендал, не обращая внимания на его снисходительную улыбку. – Больше всего меня волнует амнезия.
– Не такая уж это редкость, учитывая повреждение головы и другие тяжелые травмы.
– Но обычно у человека отшибает память о событиях, непосредственно предшествующих катастрофе, и о том, что произошло сразу после нее, разве не так?
– Слово «обычно» абсолютно неприменимо в медицине, – со знанием дела поправил ее доктор.
– Тем не менее не слишком же часто случается, что человек полностью теряет память и совсем ничего не помнит.
– В общем, да, – неохотно согласился доктор.
В тот вечер в небольшой больничной библиотеке она прочла все, касающееся амнезии и ее различных проявлений. С ответами доктора эти сведения совпадали, но она ничуть не удовлетворилась. Следовало знать как можно больше, чтобы быть готовой к разного рода неожиданностям.
– А что вы скажете относительно антероградной амнезии?
– Не создавайте себе проблем.
– Сделайте мне одолжение.
Доктор высокомерно сложил на груди руки и застыл в позе человека, ни на йоту не сомневающегося в бессмысленности происходящего.
– Насколько я поняла суть этой формы, – тотчас затараторила Кендал, не обращая никакого внимания на его желание побыстрее ретироваться, – мой муж может оказаться неспособным накапливать информацию в данный период времени. Даже полностью восстановив в памяти все события до аварии, он может оставаться в полном неведении по поводу того, что с ним случилось в период между аварией и возвращением памяти. Он вспомнит все, кроме этого краткого промежутка времени, то есть эта фаза будет полностью блокирована.
– В основном ваши познания весьма корректны, – терпеливо закивал головой доктор. – Но как я уже сказал, не стоит беспокоиться заранее. Сомневаюсь, что это вообще произойдет.
– Но ведь может произойти, не так ли?
– Вполне; – подтвердил он, – но давайте надеяться на лучшее, ладно?
– А не отступит ли амнезия после еще одного удара по голове?
– Как в кино, – ухмыльнувшись, сострил доктор. – Обычно процесс восстановления памяти менее драматичен и протекает постепенно, день за днем. Но не исключено и другое: он вспомнит все сразу и во всех подробностях.
– А то и вовсе никогда и ничего не вспомнит.
– Это в высшей степени маловероятно, – тут же успокоил ее доктор. – И возможно лишь в том случае, если ваш муж захочет оставить собственную память заблокированной. – При этом доктор выразительно поднял брови и с любопытством посмотрел на собеседницу.
Кендал оставила без внимания этот загадочный взгляд, сделав, однако, вывод, что врач допускает такую возможность, что, впрочем, его весьма настораживает.
– Понимаете, – она попыталась пояснить, – он вполне может подсознательно использовать травму головы, чтобы забыть все нежелательное, забыть то, с чем он не может или не хочет справиться.
Он в упор посмотрел на женщину:
– А что, существует какая-либо причина, по которой он подсознательно хотел бы быть защищенным посредством амнезии?
– У вас есть право практиковать психологию, доктор? – Ее голос оставался по-прежнему мягким, но глаза выдавали всю подоплеку последнего вопроса. Покраснев от возмущения, он хотел было что-то сказать, но она опередила: – Что и заставляет меня выяснить следующее. А не проконсультироваться ли нам у специалиста? Скажем, у специалиста по неврологии из какой-либо солидной клиники.
– Я уже проконсультировался, – выпалил доктор.
– Вот как? – Эта новость застигла ее врасплох.
– Я позвонил в поликлинику в Атланте, – не дожидаясь дальнейших расспросов, начал доктор. – Связался с врачом отделения неврологии, отправил ему факсом медицинскую карту вашего мужа и описал его состояние и все рефлексы. Я сообщил, что никаких при знаков внутреннего кровотечения, никаких при знаков паралича, бессвязной речи, замутненного сознания или умственной неполноценности нет. То есть нет совершенно никаких признаков серьезного повреждения головного мозга.
Доктор с минуту помолчал:
– Невролог сделал заключение, что травма головы привела к блокированию той части коры головного мозга, который отвечает за способность помнить, то есть за память. Все его прогнозы точь-в-точь совпадают с моими.
Кендал с облегчением вздохнула. Она намеревалась использовать его амнезию в своих целях, но отнюдь не хотела, чтобы он постоянно страдал расстройством деятельности мозга.
Что же до того, когда к нему вернется память, то ответ на этот вопрос оставался для нее самым важным. Интересно, произойдет ли это прямо сейчас или год спустя? Да и вообще, сколько еще времени в ее распоряжении?
Она понимала, что следует исходить из того, что времени осталось мало, и планировать свои действия соответственно.
Кендал улыбнулась доктору:
– Очень признательна за подробную информацию.
Извините, что отняла ваше драгоценное время и задержала на работе. Вас, видимо, ожидает сегодня что-то важное?
Теперь, когда она узнала все, что хотела, необходимо переключить его внимание. Лучший способ направить разговор в другое русло – поговорить о его делах. Эту хитроумную тактику она частенько использовала по отношению К присяжным, стремясь отвлечь их от показаний, которые могли навредить ее клиенту.
– Ужин и танцы в Элк Лодже, – растерявшись, ответил тот по-военному коротко.
– Должно быть, это интересно. Ну, не стану вас больше задерживать.
Тотчас попрощавшись, он направился к главному выходу. Как только доктор скрылся с глаз, Кендал спешно скользнула в палату мужа. На пороге она в нерешительности остановилась.
Над кроватью горел ночник, но свет был направлен в потолок, дабы не тревожить пациента. Она никак не могла разобрать, открыты ли его глаза, потому вздрогнула, услышав его голос.
– Я не сплю, – произнес он, – и хотел бы с тобой поговорить.
Глава третья
Новые тапочки громко скрипели по виниловому полу, пока она приближалась к его койке.
Не двинувшись с места, он молча и внимательно наблюдал за ней.
– Я думала, ты спишь, – виновато произнесла она. – Кевин уснул, поэтому я решила воспользоваться свободной минуткой и проведать тебя. Говорят, ты немного поел за ужином. Хороший признак, не правда ли? Она развела руки в стороны и выполнила легкий пируэт. – Как тебе мой новый наряд? Симпатичный, так ведь? Последний крик моды.
Он никак не отреагировал на ее игривое настроение, оставаясь безучастным, и она мгновенно сникла. Деланная улыбка тут же слетела с ее губ. Разумеется, ему вовсе, не до веселья, и ей следовало бы об этом помнить. Что сейчас все эти банальности и плоские шуточки? Он все еще мучается от боли и чувствует себя омерзительно из-за собственной беспомощности и абсолютной зависимости от других. Мужчина даже выглядел немного перепуганным: что, если он навсегда утратил память? Опять же, что он там о себе узнает, если ему вдруг все-таки удастся вспомнить?
– Очень сожалею, что так получилось, – вполне искренне произнесла она. – Должно быть, это ужасно – не помнить кто ты, откуда, что собирался делать, что думаешь и чувствуешь. – Она на секунду перевела дыхание. – Но все будет хорошо. Память к тебе непременно вернется.
Он вдруг обхватил ладонью свой лоб и сжал пальцами виски, словно пытаясь выдавить из себя информацию:
– Я ничего не могу вспомнить. Ничего. – Он бессильно опустил руку и внимательно посмотрел на Кендал. – Где мы точно находимся?
– В небольшом городке под названием Стивенсвилл. В Джорджии.
Он повторил название городка, будто пытаясь извлечь его из памяти:
– Мы живем в Джорджии?
Она покачала головой:
– Нет, мы проезжали через этот штат, направляясь в Южную Каролину.
– Я вел машину, – тихо начал он. – Чтобы избежать столкновения – с упавшим на дорогу деревом, я, вероятно, слишком резко нажал на тормоза. Дорога оказалась очень скользкой. Машину мгновенно занесло и выбросило в овраг. Затем машина столкнулась с деревом и ее подхватило потоком воды.
У Кендал пересохло во рту.
– Так ты все это помнишь? – ужаснулась она.
– Нет, не помню. Об этом мне сегодня поведал шериф.
– Шериф?
В этом внезапно вырвавшемся возгласе чувствовались неподдельная тревога и смятение. Он внимательно посмотрел ей в глаза.
– Да, – подтвердил он. – Заместитель шерифа. Пришел рано утром, представился и задал мне несколько вопросов. Но почему?
– Полагаю, он хотел получить ответы.
– Но я же ему все рассказала.
В течение некоторого времени он молча изучающе рассматривал Кендал, а затем добавил:
– Очевидно, решил, что ты солгала.
– Ничего подобного! – чуть не закричала она.
– Господи! – Скорчившись от боли, он снова сжал виски.
Кендал наконец сообразила, в чем дело, и покаянно опустила глаза:
– Извини, я вовсе не хотела так громко. Очень больно? Может, позвать медсестру?
– Нет, не стоит. – Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Сейчас все пройдет.
В душе Кендал здорово на себя разозлилась за непростительную ошибку. Надо сдерживать свои эмоции! Взяв со столика стакан, она наполнила его свежей водой из запотевшего пластикового графина. Затем просунула руку под подушку и осторожно приподняла его голову. Потом поднесла стакан к губам, и он несколько раз отхлебнул через гибкую трубочку.
– Хватит? – уточнила она, когда он вновь откинулся на подушку.
Мужчина молча кивнул. Она снова аккуратно поправила подушку и поставила стакан на место.
– Спасибо. – Он тяжело вздохнул. – Я с ума схожу от этой головной боли.
Еще пара дней – и тебе станет лучше. – Да, – не слишком уверенно согласился он.
– Понимаю, тебе очень больно, – продолжала она, – но, слава Богу, нет никаких серьезных повреждений. Наш доктор консультировался с неврологом из Атланты.
– Да, я слышал ваш разговор.
– В таком случае, – тут же нашлась она, – ты должен чувствовать себя увереннее. Память может вернуться к тебе в любой момент.
– Или спустя какое-то время, – договорил он. – Что для тебя является более предпочтительным.
Явно застигнутая врасплох, она на мгновение застыла, пытаясь сообразить, как следует отреагировать:
– Не знаю… Не понимаю, о чем ты?
– Но ты же действительно хочешь, чтобы я обрел память позже?
– Зачем бы мне это?
– Не имею ни малейшего понятия.
Кендал решила, что в данной ситуации лучше промолчать.
Через минуту он кивнул головой в сторону коридора, где ранее она беседовала с доктором:
– Ты изучила массу литературы, стараясь узнать как можно больше об амнезии. Похоже, ты хочешь использовать открывающиеся возможности на полную катушку. Меня так и подмывает узнать, что тебе это даст и зачем.
– Я просто-напросто хотела выяснить, что тебя, вернее нас, ожидает. Разве это не естественное желание?
– Не знаю, возможно.
– По-моему, вполне естественное, – с нажимом сказала она. – Всегда стараюсь хорошенько разобраться, где я в данный момент. Постоянно готовлюсь к самому худшему, чтобы не сильно расстраиваться, когда это худшее произойдет. Видимо, потому что я рано осталась сиротой. И никогда не могла избавиться от страха всяческих неожиданностей.
Она внезапно умолкла, осознав, что, рассказывая о себе, зашла слишком далеко.
– Почему ты остановилась? – удивленно спросил он. – Я только-только заинтересовался.
– Не стоит обременять тебя излишними подробностями. – Она еле слышно усмехнулась, в душе надеясь, что он воспримет это как шутку и как завершение беседы. – Как нога? Все еще болит? – участливо справилась она.
– Да, но не слишком. Просто чертовски ноет. Раны и ссадины болят куда сильнее.
Кендал бросила взгляд на его правую руку, без движения вытянутую вдоль тела. От кисти до бицепсов рука побурела от одной огромной ссадины, отдельные же синяки скрывал широкий рукав больничной пижамы.
– Да, здорово тебе досталось, – посочувствовала она и осторожно погладила ушиб. Затем дотронулась до плеча. От этого прикосновения все в ней вдруг как-то неожиданно всколыхнулось. Внезапно она почувствовала на себе его пристальный взгляд. Он прямо-таки ел глазами обручальное кольцо, сверкавшее на среднем пальце левой руки. Кендал, смутившись, невероятно остро почувствовала жар его тела, передававшийся ей через кончики пальцев. Да, не стоит, пожалуй, к нему прикасаться, подумала она. Не стоит упражнять чувственность. Но тем не менее не смогла заставить себя от него оторваться.
Он медленно повернул голову и поднял глаза. В мертвой тишине безмолвно и тщательно изучал черты ее лица. Ей казалось, что прошла уже целая вечность, но тоже не проронила ни слова, и наконец, скользнув взглядом по волнистым локонам, он засмотрелся на ее плечо.
– Ну а теперь хоть что-нибудь подсказывает тебе, что это – я? – спросила жен щи на, чувствуя, как перехватывает ее дыхание.
Их глаза снова на мгновение встретились. Интересно, подумала она, помнит ли он, что у нее серые глаза необычного оттенка, который всегда привлекал большинство, и лишь лживые свидетели на суде находили его обезоруживающим. Теперь он не отводил взора от ее губ, и она почувствовала себя летящей вниз на скоростном лифте. Да что там лифт! Она вдруг застыдил ась так, словно ее застали за делом, вызывающим всеобщее осуждение.
Она тотчас попыталась отдернуть руку, но он мгновенно схватил и крепко сжал ее пальцы. Затем с любопытством повернул тонкое золотое кольцо на среднем пальце:
– Не очень-то изящное обручальное кольцо.
Иначе и быть не могло: ведь она купила его сегодня в Уолл-Марте.
– Напрасно ты так: это именно то, что я хотела.
– Неужто я не мог позволить себе купить нечто более изысканное? – удивился он.
– Деньги здесь никакой роли не играли, – глубокомысленно изрекла она.
Он продолжал играть ее кольцом: – я не помню, как; надевал его на твой палец. – Он метнул на нее быстрый взгляд. – И тебя не помню. Ты уверена, что мы женаты?
В ответ она громко рассмеялась, но смех прозвучал как-то фальшиво и беспомощно.
– Ну, уж в этом-то я никакие могу ошибиться.
– Конечно, – без промедления согласился он, – но где гарантия, что ты мне не солгала.
Сердце ее внезапно ушло в пятки. Даже страдая амнезией, он не утратил способности читать ее мысли.
– Зачем бы мне лгать тебе?
– Не знаю. И в самом деле, зачем?
– Презабавно, – заключила Кендал, вновь попытавшись освободиться. Но он удерживал ее с невероятной силой.
– У меня отвратительное самочувствие в связи со всем происходящим.
– А что такое происходит?
– Ты. Ребенок. Да все вообще. – Он распалялся все сильнее и сильнее.
– Почему ты мне не веришь? – Конечно же, она отдавала себе отчет, что разговор при обретает нежелательную для нее окраску.
– Потому что не могу тебя вспомнить.
– Но это же касается не только меня, а вообще всего на свете!
– Кое-что невозможно забыть, – произнес он менторским тоном, причем весьма желчно. – И я полностью удостоверюсь в том, что ты моя жена, только переспав с тобой.
Неожиданно в глаза им ударил верхний свет.
– Что здесь происходит? – строго спросила вошедшая медсестра.
– Выключите скорее! Проклятие! – заорал он, вне себя от боли, прикрыв глаза рукой.
– Немедленно выключите, – приказным тоном повторила Кендал. – Разве вы не видите, что яркий свет резко бьет по глазам, усиливая тем самым головную боль?
Медсестра молча подчинилась. Повисла неловкая тишина. В голове Кендал все еще отдавались его последние слова. Наконец, она повернулась к сестре, не желая встречаться с ним взглядом:
– Извините, что накричала на вас, да к тому же еще расстроила пациента. Его амнезия вызывает у нас обоих совершенно ненужное напряжение.
– В таком случае, – обиженно произнесла медсестра, – я посоветовала бы вам оставить его в покое. Хотя бы на одну ночь. Доктор просил передать, чтобы вы не пытались форсировать события, заставляя его что-либо вспомнить. – Нахохлившись, она неловко размахивала подносом с целым набором шприцев. – Ему предписан укол на ночь.
Медсестра повернулась к нему спиной, и Кендал мягко улыбнулась:
– Чем больше ты будешь принуждать себя, тем сильнее будет противиться твоя память. Спокойной ночи. Я приду завтра утром.
Она едва тронула его плечо, мгновенно повернулась и покинула палату, прежде чем он успел заметить ложь в се серых глазах.
Прошло долгих три часа, прежде чем она приступила к действиям. В своей детской кроватке, свернувшись калачиком, безмятежно посапывал Кевин. При этом он периодически умилительно причмокивал, как любой другой ребенок такого возраста.
Кендая внимательно прислушивалась ко всем шорохам и звукам.
Слишком возбужденная, чтобы уснуть или хотя бы прикорнуть на больничной койке, она боялась упустить свой шанс, поддавшись физической усталости и смежив веки.
Кендал вымученно посмотрела на часы. Без четверти час. Еще пятнадцать минут, решила она. Дело даже не в том, чтобы привязываться к определенному сроку. Просто ей хотелось уехать отсюда затемно и подальше. Причем чем дальше, тем лучше.
Женщина на цыпочках подошла к окну, и осторожно раздвинула шторы. Дождь по-прежнему лил как из ведра. Да, подумала она, нелегко вести машину по мокрой, скользкой дороге, но, с другой стороны, с плохой погодой ей просто повезло. Если бы не эта ужасная погода, они никогда не поехали бы окольным путем. А если бы не этот объезд, то не попал и бы в аварию. А если бы не авария, они давно уже были бы в Проспере. Случилось так, что эта непогода сыграла ей на руку. Поэтому, пожалуй, не стоит особо сетовать.
Из окна больницы хорошо просматривалась ее машина на платной стоянке по другую сторону улицы.
– Шины, конечно, не новые. – Продавец для порядка попинал одну из них. – Они уже сделали несколько тысяч миль. Да и сам автомобиль не подарок, но бегает очень хорошо.
Времени подыскивать что-либо более подходящее не было. Кроме того, по объявлению в местной газете продавал ась только эта, одна-единственная машина.
Я заплачу вам тысячу долларов.
– Но объявленная цена – тысяча двести, – попытался торговаться хозяин.
– Тысяча, – упрямо бросила Кендал и, отсчитав десять стодолларовых бумажек, протянула их продавцу.
Он выплюнул в грязь темный комок жевательного табака, задумчиво потоптался на месте, глянул на протянутые деньги и наконец решился:
– Ждите здесь. Я мигом. Принесу документы на машину.
Она возвращалась на машине медсестры, а его попросила следовать за ней до платной стоянки.
– Пока припаркую ее здесь, – пояснила она продавцу, принимая две связки ключей от машины. – Заберем ее позже, вместе с мужем. А вас я незамедлительно отвезу домой на своей «старушке». Извините, что доставила столько хлопот.
Впрочем, ее извинения оказались излишними, ибо он, несомненно, радовался, что выгодно избавился от хлама и тысяча долларов приятно отягощала его карман. Естественно, он хотел знать ее имя, место жительства, род занятий мужа и все такое прочее. Он задал ей целую дюжину вопросов, поэтому Кендал пришлось долго и виртуозно врать.
– Ты прирожденная лгунья, – заметила как-то Рики Сью. – Именно поэтому ты стала прекрасным адвокатом.
Вспомнив свою лучшую подругу, Кендал невольно улыбнулась. Тогда они готовили праздничный обед у бабушки на кухне. Кендал так отчетливо и ясно вдруг представила их лица и голоса, словно они находились неподалеку, в соседней больничной палате.
Рики Сью, конечно же, подтрунивала, но Кендал восприняла эта как настоящий комплимент.
– Ты не очень-то, Рики Сью, – осадила ее бабушка, – подобные слова только раззадоривают ее. Впрочем, чтобы соврать, ей не требуется никаких подбадриваний.
– И вовсе я не лгу! – обиженно запротестовала Кендал.
– А вот это – твоя самая большая ложь, – мгновенно нашлась бабушка, как бы утверждая взмахом огромной деревянной ложки бессмысленность всяческих возражений. – Сколько раз меня вызывали в школу по поводу твоих безумных диких фантазий, которыми ты вдохновенно делилась со своими одноклассниками?

Браун Сандра - Главный свидетель => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Главный свидетель автора Браун Сандра дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Главный свидетель своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Браун Сандра - Главный свидетель.
Ключевые слова страницы: Главный свидетель; Браун Сандра, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн