Дик Филип Кинред - Музыкальная Машина 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Лин Фрэнк

Девять жизней


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Девять жизней автора, которого зовут Лин Фрэнк. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Девять жизней в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Лин Фрэнк - Девять жизней без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Девять жизней = 319.39 KB

Лин Фрэнк - Девять жизней => скачать бесплатно электронную книгу




«Девять жизней»: Иностранка; М.; 2003
ISBN 5-94145-185-7
Аннотация
Манчестерский детектив Дейв Кьюнан берется за довольно сомнительное, но выгодное поручение популярного шоумена, выполняя которое наталкивается на труп. В результате Дейв попадает в тюрьму как предполагаемый убийца. Выпутавшись из передряги, он решает разоблачить настоящего преступника.
Фрэнк Лин
Девять жизней
Пролог

Весна 1994 года.
В наше время всякий, столкнувшись с мрачными сторонами жизни, может обратиться за советом к адвокату. Кроме меня. Услышав мою историю, адвокат пришел бы в ужас. Трупы, попытки убийства, незаконное содержание под стражей, членовредительство… Если бы я попытался рассказать все это юристу, то как минимум получил бы пять лет за убийство.
Глядя на себя в зеркало в ванной, я не могу понять, как человек с таким открытым, честным, приветливым лицом мог попасть в такую грязную историю. Впрочем, мой папаша Пэдди Кьюнан, отставной суперинтендант манчестерской сыскной полиции, полагает, что у меня врожденная способность вляпываться в нечто коричневое. Возможно, он прав.
Вляпался я, как обычно, по уши. А началось все с того, что Кэт Хэдлам попросила меня разыскать ее портфель.
Мог ли кто-нибудь, даже такой прозорливый человек, как мой отец, предположить, куда это меня заведет?
1

Среда перед Рождеством. 22 декабря 1993 года.
Место, где началась моя история, не слишком симпатично: кочевой городок в Солфорде.
Отправиться искать угнанную машину к обитателям домов-фургонов было весьма рискованной затеей, и я не решился бы на это, если бы не письмо мисс Эттли из строительной компании «Полар Билдинг». Она обещала «передать дело в руки правосудия», если я не покрою задолженность по кредиту на квартиру. Это приятное известие я получил накануне.
Дела мои шли из рук вон плохо. Кражи товаров из супермаркетов почти прекратились – население слишком обеднело, чтобы воровать, – и никто не желал нанимать частного детектива. Отчасти, конечно, такому положению способствовал мой разговор с Чарли Симсом, начальником охраны супермаркета «Хэппиуэйс»: он предложил мне поступить к ним на постоянную работу, а я послал его куда подальше.
Теперь, расплачиваясь за свою гордыню, я рыскал по окрестностям Солфорда, города, по сравнению с которым Манчестер с точки зрения преступности – просто детская площадка. Холод стоял собачий, в воздухе висела ледяная изморось, и все вокруг было покрыто инеем.
Охота за угнанными машинами не мой профиль, но, отклонив те небогатые возможности, что предоставляла мне розничная торговля, я вынужден был довольствоваться чем попало. В то утро в мое агентство «Пимпернел инвестигейшнз» позвонила дама, назвавшая себя Кэт Хэдлам. Я никогда раньше не слышал ее имени, но якобы она была видной фигурой на телестудии «Альгамбра-ТВ» – второй крупнейшей манчестерской коммерческой телекомпании, конкурирующей с «Гранадой» и Би-би-си. Она заявила, что меня рекомендовал ей Тед Блейк – мой бывший собутыльник, а теперь восходящая телезвезда, и сказала, что вчера вечером ее машину угнали со стоянки студии. Удивительным образом полиция обнаружила брошенный автомобиль на одной из улиц Браутона. Мисс Хэдлам просила меня съездить туда и забрать его, но выяснилось, что машина не главный повод ее беспокойства. Гораздо больше ее волновала утрата портфеля, содержащего все ее личные бумаги и дневники за несколько лет. Она оставила его на переднем пассажирском сиденье, однако полиция ничего там не нашла. Хэдлам была уверена, что портфель похитили, так что не мог бы я разыскать воров и вернуть бумаги? Она утверждала, что один только органайзер представлял собой «бесценное сокровище, годами накопленные контактные адреса – не говоря уже о дневниках».
Мисс Хэдлам дала мне понять, что вознаграждение в размере 500 фунтов сверх моего гонорара для нее сущий пустяк. Покровительственный тон, каким она говорила о финансовой стороне дела, только усилил мое желание заполучить часть ее денег. Если она хотела показать, что частный сыск – очень грязная работа, то ей это вполне удалось. Но терпеть высокомерие толстосумов – одна из издержек моего ремесла. Вероятно, я вел беседу в правильном ключе, потому что в конечном счете получил заказ.
Дело было самое обыкновенное, но я решил соблюсти все формальности и начал со звонка Теду Блейку, чтобы убедиться, что Хэдлам достоверно описала себя. Тед заверил меня, что она надежный клиент. «Очень мозговитая бабенка, отламывает по семьдесят штук в год. Совсем не в твоем вкусе – почти аристократка, железные трусы». Данный комментарий означал, что дамочка не клюнула на его хамоватые методы соблазнения. Телевизионная карьера Теда шла в гору: недавно он начал выпускать «Удар по правам» – передачу, посвященную его собственным журналистским расследованиям. Программа транслировалась только на Северо-Запад и предоставляла Теду широкое поле деятельности для запугивания безобидных граждан, в чем он весьма преуспел. Его ищейки откапывали какого-нибудь местного идиота, одураченного неким ловким коммерсантом. Сначала Тед выжимал из невинно пострадавшего все душещипательные подробности, а затем, как странствующий рыцарь и неусыпный страж общественного блага, пускался в погоню за злодеями.
Он заверил меня, что я должен сделать все возможное, чтобы помочь Хэдлам.
– Тебе необходим карьерный рост, Дейв. Это как раз то, что нужно. Она может пригодиться нам обоим. Любит задирать нос, но занимает очень видный пост. Хватит тебе бегать вокруг полок в супермаркетах. Не исключено, что она предложит тебе что-нибудь еще. – Эту ремарку я пропустил мимо ушей. – Когда она спросила меня, где найти хорошего частного сыщика, я расписал тебя в лучшем виде: и надежный, и честный, и нюх как у собаки. Я поручился головой, так что ты уж не подведи.
Тед всегда пытается заставить меня почувствовать себя обязанным ему, но на этот раз он, видимо, действительно хорошо постарался: через час я приехал на студию, и, хотя мне не удалось лично повидать знаменитую мисс Хэдлам, очкастая секретарша в черной мини-юбке, больше похожей на широкий пояс, с готовностью протянула мне конверт с 500 фунтами.
Недурной заработок, если мне удастся его оправдать.
Я добрался на такси до Браутона, пригорода Солфорда, прошел всю улицу, где должна была стоять машина мисс Хэдлам, но ничего не нашел. Скорее всего, поездка сюда была пустой тратой времени, но за пятьсот фунтов я был намерен искать как следует. Полиция не баловала Браутон своими визитами. Ничего удивительного, если машину снова угнали. В таком случае по крайней мере оставался шанс, что содержимое, включая драгоценный портфель, было еще цело, а автомобиль не постигла жалкая участь всех машин, брошенных в здешних местах, которые сначала обчищают, а потом сжигают.
Домохозяйка, попавшаяся мне на пороге одного из домов, радостно сообщила, что я опоздал: юнцы из кочевого городка забрали транспорт час или два назад. Мой таксист умчался, как только я с ним расплатился, не желая задерживаться в здешних местах ни на минуту, так что я стал раздумывать, не обменять ли мне немного денег на информацию о портфеле. Такой обмен, несомненно, должен был устроить местных жителей. Но сначала я решил найти машину. Моя жизнерадостная собеседница указала мне, в какой стороне искать лагерь тревеллеров , и я двинулся пешком, со всей отвагой неведения. Значительная доля вины за этот опрометчивый поступок лежала на «Билдинг Сосайети». Я имел при себе большую сумму денег – как своих, так и принадлежащих Хэдлам, – но я надеялся, что раннее время и мороз удержат местных бандитов под их заляпанными наркотиками одеялами. Ноги в ботинках на тонкой подошве быстро начали коченеть, и я пожалел о своем решении идти пешком.
Впрочем, лагерь показался довольно скоро. На изрядно разбитой дороге стояли грузовики с прицепами. Хозяева этих передвижных жилищ, несомненно, не принадлежали к движению «Нью-Эйдж»: ни одного разбитого и залатанного драндулета, только сияющие хромированные трейлеры и новенькие машинки. С одной стороны, я достаточно хорошо знал нравы бродячей публики, чтобы понимать, что любой неловкий вопрос может вызвать гнев разъяренной толпы. С другой стороны, если бы я продолжал слоняться по улицам, мне грозило обморожение нижних конечностей. Поэтому я страшно обрадовался, когда появившаяся вдруг обитательница одного из трейлеров, облаченная во все имевшиеся у нее одежды сразу, взяла дело в свои руки.
– Вы не из полиции? – поинтересовалась она и тут же сама ответила на свой вопрос: – Пожалуй, нет, они не ходят сюда поодиночке, да и вид у вас слишком симпатичный. Ну так вот, милашка, послушайтесь моего совета: не ходите дальше. – Дородная женщина говорила с ирландским деревенским акцентом.
– Надо, дорогуша, – ответил я фамильярностью на фамильярность.
– Тогда будьте осторожны. Мы не любим, когда чужаки суют сюда свой нос. – Неопределенным жестом она показала на лагерь и его окрестности.
– Поверьте, у меня самые безобидные намерения! – заверил я ее. – Я ищу угнанную машину. Вы ничего не можете мне подсказать?
– Ох, бог ты мой. О машинах надо разговаривать не со мной, а с моим двоюродным братцем Мики. Он живет вон в том большом трейлере. Ну все, я сказала уже достаточно, чтобы навлечь неприятности на вашу, и на свою голову.
Оглядевшись вокруг, я увидел, что из окон за нами наблюдает множество глаз. Трейлер, на который она показала, был самый большой, гораздо длиннее обычных тридцати футов. Занавески на окнах были задернуты.
– Какие неприятности? – с тревогой спросил я. – Я задал всего лишь пару простых вопросов.
– Наши парни не любят, когда чужаки разговаривают с их женщинами, даже с такими старыми клячами, как я, – объяснила она.
Я подумал, что она слишком сгущает краски как в отношении себя, так и в отношении ситуации, но не успела она закрыть рот, как десяток юнцов самого дикого вида выбрались из своих жилищ и застыли у дверей, бросая на меня свирепые взгляды. Я стоял на месте, отчасти потому, что ноги у меня замерзли так, что о бегстве не могло быть и речи, отчасти в надежде, что враждебность молодых людей ограничится взглядами.
– Вы вовсе не кляча, – любезно произнес я.
В моей работе лестью пренебрегать нельзя, тем более, что бесформенность фигуры моей собеседницы скорее всего объяснялась двумя пальто, надетыми одно на другое. Она вполне могла бы сойти за беженку, одетую в обноски обитателей графства Чешир. Ноги ее защищала от холода пара замшевых сапог. Натянутая до бровей вязаная шапка и высоко поднятый воротник оставляли открытыми только глаза и нос. Одним словом, одета она была вполне по погоде.
– Ну разве вы не прелесть? – Она снова рассмеялась, показав потемневшие зубы. – Как, вы сказали, вас зовут?
– Я еще не сказал. Дейв Кьюнан. – Не успел я представиться, как нас окружила стая подростков.
– Что этому мудаку от тебя надо, Мэри? Ты ему что, деньги должна? – спросил темноволосый парень с толстой шеей и близко посаженными глазами. Он толкнул меня в бок. Еще мгновение – и в контакте с мерзлой землей оказались бы не только мои несчастные ноги.
Мэри снова пришла мне на выручку.
– Оставь его в покое, Деклан! Кто тебе позволил так разговаривать с моими родственниками? Он сын моей кузины Мейзи Кьюнан, и Мики не погладит тебя по головке, если ты начнешь расшвыривать его родню. Отойди и не мешай порядочному человеку.
Упоминания о Мики оказалось достаточно. Подозрительный Деклан ретировался, продемонстрировав своим дружкам, что он крутой парень и не позволяет посторонним болтаться по их территории. Возможно, именно эта шайка и угнала машину Хэдлам: они явно начали свою деловую активность несколько часов назад, а их обостренная подозрительность лишь подтверждала мое предположение. Но, если они приняли за чистую монету заявление Мэри о моем родстве с их предводителем, я был не настолько глуп, чтобы задавать им какие-то вопросы.
Я поблагодарил Мэри и спросил, нет ли у нее каких-нибудь идей насчет того, как вернуть угнанную машину.
– Я не могу вот так стоять и беседовать с вами, – быстро ответила она. – Не говоря о моей собственной безопасности, я должна думать о своих троих детях, оставшихся без отца. Что же касается машины – ничем не могу вам помочь. Если ее угнали наши, я не могу заставить их вам ее вернуть. Скорее всего, она уже на пути к заказчику. Они не любят меня, а я не люблю их. Все, что я могу для вас сделать, это проводить к трейлеру Мики, а там разбирайтесь сами. Если будете предлагать ему деньги, смотрите, чтобы он не отхватил вам руку по локоть.
– Спасибо, Мэри, – сказал я, когда она сделала паузу, чтобы перевести дух. – Как ваше полное имя? Я хотел бы отблагодарить вас за беспокойство. – Я полез за бумажником.
– Вы с ума сошли! – почти крикнула она. – Уберите немедленно! Матерь Божья! Вы хотите окончательно меня погубить? Взять деньги от мужчины на улице! Я бы еще могла их взять, если бы со мной был ребенок… Идемте, я провожу вас до двери Мики. Это все, что я могу сделать. Скажите ему, что вас послала Мэри Вуд. – Она крепко схватила меня за руку. – Чудное местечко, правда? – спросила она, когда мы углубились в городок.
За дальними трейлерами несколько стреноженных пегих пони скребли копытами мерзлую землю, тщетно пытаясь найти остатки травы. От их ноздрей поднимался пар. Грязная и оборванная детвора таращилась на нас из-за кучи мусора. Дым нескольких костров не мог заглушить густого запаха человеческих экскрементов.
И все это – в каких-нибудь трех милях от Центрального Манчестера и совсем рядом с роскошными солфордскими набережными…
Еще раз покосившись на ораву голодранцев, я поблагодарил Бога за то, что все булыжники крепко примерзли к земле.
Мэри Вуд оставила меня одного, как и обещала, и я деликатно постучал в дверь передвижного дома Джойса. Ответа не последовало. За спиной у меня послышалось хихиканье, и я все же приготовился к избиению камнями. Постучал еще раз. Тот же результат.
– Эй, мистер, он глухой. Стучите громче! – крикнул мне один из мальчишек.
Я начал молотить по двери кулаком, и вдруг она распахнулась. На пороге показался свирепого вида мужчина лет сорока с небольшим. Он натягивал подтяжки.
– Мики! – раздалось опять за моей спиной. – Братец пришел! Все ворота обоссал, как усердно вас искал!
Мики глянул на мальчишек, потом на меня.
– Какого дьявола вам от меня надо? – проревел он. – Может человек культурно отдохнуть или нет? – С крыши ближайшего трейлера слетел голубь, а возбужденная ребятня начала разбредаться.
Передо мной стоял не человек, а утес – высокий, поджарый, очень крепкий. В проеме двери, расположенной футах в четырех над землей, он производил особенно внушительное впечатление. Его плоская, как блин, рябая физиономия наводила на мысль, что в детстве его уронили лицом вниз.
Я внимательно смотрел на него.
– Чего уставился? – рявкнул он. Страх придал мне смелости.
– Меня направила к вам Мэри Вуд. И я не говорил, что я ваш родственник.
Его огрубевшие черты чуть смягчились.
– Ну, так входите, чудила, пока вас не забросали собачьим дерьмом. – Он замахал руками наподобие ветряной мельницы, и цветы бродяжьей жизни отправились продолжать ту разрушительную деятельность, которой предавались до моего появления.
В логове Мики было отлично натоплено и очень уютно. Интерьер трейлера составлял разительный контраст с внешним пейзажем. Здесь царил идеальный порядок, чистота соответствовала музейным стандартам. Все поверхности сияли, домашняя утварь была разложена по полкам и развешана по своим местам. Одна раковина предназначалась для мытья посуды, другая для умыванья. Отапливалось помещение дорогостоящим газовым калорифером. Стены были покрашены в яркие цвета, и где только можно висели граненые зеркала и декоративные бронзовые подковы. Признаков присутствия женщины я не обнаружил.
– Садитесь, раз пришли, – любезно предложил мне хозяин, натягивая коричневый вязаный свитер, доходивший ему почти до колен.
Это одеяние делало его похожим на средневекового крестьянина и никак не сочеталось с ультрасовременным интерьером фургона. Может быть, он носил его, чтобы угодить кому-нибудь из близких. Пятна на груди давали подробную информацию о рационе моего нового знакомого. Мики заметил, что я внимательно разглядываю его наряд, но, казалось, не имел ничего против. Смирившись с тем, что какой-то незнакомец поднял его на ноги в девять утра, он принял вполне доброжелательный вид. Мои деньги он чуял носом.
Радушный прием, а также открытие, что Джойс страдает такой же манией чистоты, как я сам, несколько усыпили мою бдительность. Я объяснил цель своего визита и надеялся, что он некоторое время поломает голову над тем, что мне нужнее, кейс или машина, но, услышав слово «вознаграждение», он все сообразил. Хотя машину, очевидно, пригнали в его владения не больше получаса назад, он объявил, что вернуть ее невозможно.
– Угонщики наверняка уже передали ее в другие руки, – уверенно заявил он. – Я, конечно, понятия не имею, кто это сделал, но так уж у них заведено.
Я видел, как в его карих глазах разгорается огонек. За новенькую «мазду» он в любом случае получит круглую сумму, а вознаграждение за портфель составит приятный десерт, хотя ему и придется расписаться в причастности к краже.
– Иногда сороки на хвосте приносят что-нибудь интересное, – признал он. – Я попытаюсь добыть для вас вещи вашей дамочки. Я знаю кое-кого из ребят. Это ужасно, конечно, но что им остается делать? Загнали нас в эти клетки, как волков. – В его голосе появилась поэтичная кельтская меланхолия. – Выпьете со мной немножко?
Он достал из шкафа какой-то флакон и две рюмки и поставил их на стол. Я не понял, что это значит. Уж не собирается ли он угостить меня микстурой от кашля?
– Отличное средство от простуды. Я всегда делаю глоток, прежде чем выходить на улицу, особенно в такое утро, как сегодня. Выпейте капельку, это потин . Сохраняет тепло в груди. – Он поднял свою рюмку и опрокинул одним махом. В его ручище рюмка выглядела наперстком.
Слегка потравиться сивухой – небольшая плата за помощь в важном деле, подумал я и сделал пробный глоток. На вкус прозрачная жидкость напоминала укропную воду, и я последовал примеру хозяина. Секунду спустя мне показалось, что меня стукнули молотком по голове. В ушах протяжно зазвенело, в глазах помутилось. Однако я еще сознавал, что следует делать дальше. Я начал торговаться и предложил ему за кейс двадцать фунтов. Дело двигалось очень туго, и я почти смирился с неудачей. Я твердо решил не идти дальше пятидесяти. И правда, что ему делать с портфелем из красной кожи и несколькими исписанными тетрадками? Но многолетний коммерческий опыт заострил его чутье. Если сделка не состоится, у него останется машина, а у меня – фига с маслом. Он заломил триста, и в конце концов мы сошлись на ста восьмидесяти.
– Вы готовы заплатить мне сейчас? – простодушно спросил он, снова разливая микстуру.
– Оплата по предъявлении товара, – выдавил я из себя.
– Вижу мудрого человека. «Поставь свою лошадь на площади с утра пораньше, – говорил мне мой папочка, – и возьми лучшую цену». Мудрый человек не покупает кота в мешке.
Голова у меня шла кругом. Со своими котами, лошадьми и наперстками он получит от меня столько, сколько захочет…
– Посидите минутку, сэр, – сказал Джойс, на которого лекарство не производило ни малейшего действия, – я пойду гляну. – Он набросил куртку и вышел без дальнейших рассуждений.
Я сидел не шевелясь и слушал колокольный звон, раздававшийся у меня в ушах. Через четверть часа он вернулся и сунул мне под нос кейс, крепко сжимая, однако, его ручку.
– Ничего нового о машине? – спросил я с тщетной надеждой.
– О, она давно ушла, сэр. Леди может потребовать страховку, ведь верно?
Спорить мне не хотелось. Внушительные габариты моего оппонента нисколько к этому не располагали, да и сама моя клиентка ясно дала понять, что портфель для нее важнее, чем автомобиль. Потеря машины была лишь досадной неприятностью, а утрата записных книжек грозила, возможно, крахом ее дел. Что же касается дневников, то они, скорее всего, были дороги ей как память. Я осторожно достал бумажник, стараясь не показывать Джойсу его содержимое.
– Вас не устроит чек? – спросил я. Трейлер затрясся от раскатистого смеха Мики.
– Нет, мистер. Мы люди простые, предпочитаем наличность.
Я отсчитал девять бумажек по двадцать фунтов, и он убрал их в карман, сначала тщательно осмотрев каждую. Я был не в восторге от этой сделки. Его откровенные намеки на то, что он считает меня соучастником, начинали меня злить.
– Холод такой, что у монаха яйца отмерзнут, – добродушно заметил он. – Приложимся еще, для согрева? – Он по-прежнему держал портфель в руках; на красной марокканской коже виднелась полустертая золотая надпись: «Хэдлам».
Исходя из принципа «с волками жить…», я еще раз вежливо согласился.
– Вторая проходит куда легче первой. Первая дерет горло, вторая смазывает. Настоящий продукт. Мой кузен Том присылает из Вестпорта.
Я опрокинул рюмку и получил еще один удар по голове. Вырвав у него из рук кейс, я выбрался из-за стола на абсолютно ватных ногах и потащился к двери.
– Вы, никак, собрались уходить? Маменькин сыночек! А ну-ка еще по одной, согреть вашу безволосую грудь! – Видя, что его увещевания никак не действуют, Джойс сменил тон: – Чего еще можно ждать от англичанина! – презрительно проговорил он. – Никаких манер и полное неумение пить!
Холодный воздух ударил мне в лицо. Я кое-как спустился по ступенькам и стал пробираться к шоссе между кучами отбросов.
Дойдя до дороги, я огляделся. Ни одной живой души – так же безлюдно, как и в начале моего разговора с Мэри Вуд. Теперь мне нужен был только транспорт. Прежде чем ловить такси, я похлопал себя по груди, чтобы убедиться, что бумажник на месте.
Бумажника не было.
Неудивительно, что Мики Джойс с такой легкостью расстался с кейсом.
Стоя на раздолбанной обочине и ожидая, пока прояснится голова, я думал о том, из чего готовят потин. Хорош же я был, если даже не почувствовал, как он вытащил у меня бумажник. Я сам виноват, что приехал без своего помощника, Джея Андерсона. Я должен был позвонить ему, как только узнал, что найдена машина Кэт Хэдлам.
Джей Андерсон – девятнадцатилетний юноша афро-карибского происхождения, проживающий в квартале Мосс-сайд . Его мать Ловена – медсестра, акушерка и ангел-хранитель всех страждущих в окрестностях, и я многим ей обязан. Несколько лет назад она помогла мне не сойти с ума, когда умерла моя жена Эленки, чернокожая студентка медицинского института. Работать с Джеем непросто, он очень любит поспать и страшно обидчив, но кое-какую пользу все же приносит. Если бы с утра пораньше я потрудился вытащить его из постели, мы приехали бы сюда на моей машине и он стерег бы ее, пока я разговаривал с Мики.
Можно было бы найти способ позвонить ему и теперь, но пока он сюда доберется, мои деньги и их новый владелец будут уже очень далеко. Конечно, для воротил шоу-бизнеса вроде Кэт Хэдлам потеря новой «мазды» – сущий пустяк, но пропади я пропадом, если отдам за здорово живешь свой бумажник нахалу, который сидит в теплом фургоне в сотне ярдов от меня. Это была моя последняя мысль перед тем, как потин отключил мои мозги.
Я рухнул на землю лицом вниз, по-прежнему крепко сжимая в руках портфель Кэт Хэдлам. Никакой боли я не почувствовал. Потом, вспоминая этот инцидент, я понял, почему у любителей потина такие плоские лица.
Очнулся я в каком-то теплом и светлом помещении. Двигаться не хотелось. Сознание то возвращалось ко мне, то снова уплывало, как волна в плохом радиоприемнике. Я смутно чувствовал, что кто-то пытается влить мне в рот кофе, что я лежу в трейлере и в окна пробивается дневной свет. Голова раскалывалась. Когда я закрывал глаза, на сетчатке отпечатывались очертания окон. Я попытался сесть и тут же об этом пожалел: шею мою словно заменили ленточкой. Я громко застонал.
Мэри – а это был ее трейлер – варила кофе. Она сняла свою многослойную экипировку и в новом зеленом костюме «Адидас» выглядела вполне презентабельно. Фигура ее была далеко не бесформенной.
– Какой сегодня день? – прохрипел я.
– Среда? – так же вопросительно ответила она, словно стоило мне захотеть, на календаре оказался бы четверг или пятница. – Час дня. Вы были в полной отключке и проспали три часа. Мне пришлось взять вас к себе. Мой кузен, мерзавец, угостил вас отравой. Наверное, вы хотите уехать? Я раздобыла ваш бумажник.
Она раздвинула занавески, и свет больно ударил мне в глаза. Я зажмурился.
– Вы будете приходить в себя несколько дней, – утешила она меня. – Но вы ведь крепкий парень, почти такой же здоровый, как Мики. Я чуть не надорвалась, пока тащила вас сюда, и ни один из этих паразитов мне не помог. Вам надо будет как следует пропотеть. А вот и ваша машина. – Она показала на маленькое окошко, и я увидел, что через кочки медленно переваливается мой красный «ниссан-блуберд». К моему ужасу, за рулем его сидела Делиз Делани.
– Я нашла номер телефона у вас в бумажнике, – объяснила Мэри. – Женщина, которая сняла трубку, говорила не слишком-то вежливо, особенно когда я ей сказала, что вы в отключке.
Она сунула мне в руки бумажник. Деньги отсутствовали, но кредитные карточки и чековые книжки были на месте. Ботинки были на мне, и купюры, которые я засунул в тонкие мокасины в качестве теплоизоляции, оставались там: триста фунтов от вознаграждения Хэдлам в правом и все мои сбережения на Рождество, то есть чуть больше, в левом. Наверное, мне все же удастся задобрить своих квартирных кредиторов – мисс Эттли и «Полар Билдинг Сосайети».
Когда я пришел в себя в следующий раз, вокруг меня суетился Джей, а Делиз пересчитывала мои деньги и обменивалась какими-то репликами с Мэри. Я не разбирал слов, только слышал, что она говорит что-то очень резкое.
Делиз Делани – моя секретарша и любовница. Вместе с матерью Джея Ловеной она приняла активное участие в спасений меня от бутылки в тяжелый период. Делиз – настоящая красавица. Молодая, атлетически сложенная, она может очаровать кого угодно. Смешение ирландской и ямайской крови придало ее коже чудесный медово-бронзовый отлив. Я могу любоваться ею целыми днями, но сейчас она бросала в мою сторону весьма неласковые взгляды. Я почти видел электрические искры в ее волнистых темно-каштановых волосах. Под мышкой она держала портфель Кэт Хэдлам.
Вместе с Джеем они выволокли меня из трейлера и усадили в машину. Забота о моем здоровье не помешала Джею врубить свою любимую музыку – рагги. Я не понимал, зачем ему нужно превращать автомобиль в адскую машину, но протестовать не было сил. Возвращение в Центральный Манчестер совершалось под грохот тяжелого рока и с вынужденными остановками, во время которых я расставался с содержимым своего желудка.
Отвратительный химический привкус пронзал мои вкусовые луковицы как нож. Я был слишком слаб, чтобы что-нибудь объяснить Делиз, хотя не мог не чувствовать флюидов ее негодования.
Вернувшись в «Пимпернел инвестигейшнз», я проглотил энное количество чашек кофе и походил взад-вперед по коридору, опираясь на плечо Джея. Через час части моего тела, расположенные ниже ушей, вновь обрели чувствительность. Вскоре я заметил, во что одет Джей.
Страсть моего помощника к нарядам составляла один из его недостатков, над которыми мы с Делиз упорно работали. Когда-то этот парень был готов начать карьеру наркоторговца только для того, чтобы купить пару модных кроссовок. Я надеялся, что этот эпизод остался в невозвратном прошлом, однако частичное реформирование взглядов Джея отнюдь не означало, что он склонился к нормальному образу жизни.
Сегодня на нем была темная клетчатая бандана, завязанная сзади узлом, на пиратский манер, золотая серьга в правом ухе и массивные кольца на шести пальцах. Завершала ансамбль коричневая замшевая куртка, черные джинсы и мокасины «Тимберланд». Все вместе стоило не меньше нескольких сотен.
– Кому ты теперь подражаешь, Джей? – проскрипел я, разглядев его наряд.
Звук моего голоса привлек Делиз. Я понял, что глухой шум, доносившийся до меня уже довольно давно, – это звук работающего ксерокса. Делиз появилась в дверном проеме.
– Не приставай к нему, Дейв Кьюнан. Объясняться должен ты. Как ты умудрился оказаться в таком состоянии в такое время дня? Поехал забирать угнанную машину – а через два часа я нахожу тебя без штанов у какой-то грязной цыганки!
Делиз закончила свой монолог на такой высокой ноте, что для ответа мне потребовалось все мое красноречие. Я рассказал о событиях в кочевом городке, особо подчеркнув, как ловко сумел сберечь остатки наших финансов. Я должен был дать ей понять, что не напивался специально: Делиз частенько напоминает мне, что спасение меня от алкоголизма было одноразовым благодеянием и повторять этот подвиг она не собирается. Как только ей покажется, что я опять начал пить, она простится со мной навсегда.
Наверное, я являл собой патетическое зрелище. Джей прилагал все усилия, чтобы удержать меня в вертикальном положении.
– Этот подонок напоил меня какой-то отравой, – жалобно закончил я.
– В таком случае надо немедленно отвезти тебя в больницу и промыть желудок, – безжалостно отчеканила Делиз. – Ты дотащишь его до машины, Джей? Чем скорее мы доставим его туда, тем лучше: в это время года на промывание желудка очередь. – Она была настроена самым решительным образом.
– Нет, нет, я справлюсь! Все равно в желудке у меня уже ничего не осталось. Пожалуйста, пустите меня в мой кабинет, – простонал я.
Поверив мне на слово, Джей отпустил меня, и я пробрался через нашу крохотную «приемную» к себе. Перед глазами по-прежнему все плыло, но я чувствовал себя уже несколько лучше. Смягчившись, Делиз принесла мне еще чашку кофе.
– Ты совершенно ненормальный, Дейв. Почему ты не взял с собой Синдбада? – Она показала на Джея.
Тот уже снял свой тюрбан и теперь приглаживал длиннющие волосы украшенной кольцами пятерней. Этому занятию он мог предаваться часами, приводя Делиз в бешенство.
– Надень свой платок обратно или я обкорнаю эти патлы! – рявкнула она. Бедный Джей вздрогнул и вернул свой головной убор на место. – Я послала факс Кэт Хэдлам и сообщила ей, что кейс мы нашли, а машину – нет. Она тут же мне ответила. – Делиз протянула мне лист бумаги.
Буквы расплывались у меня перед глазами.
– О, горе-злосчастье! – Делиз вырвала факс у меня из рук. Когда она сердится, она просто великолепна, ее глаза начинают сверкать, как искорки над огнем.
Дорогие «Пимпернел инвестигейшнз»,
Машина меня не волнует, во всяком случае не так, как портфель, но мне нужно, чтобы вы дали письменное подтверждение для страховой компании о невозможности найти автомобиль. Портфель же нужен мне срочно. Не могли бы вы вернуть его сегодня вечером? Мне нужно, чтобы вы, м-р Кьюнан, передали мне его в руки лично . Мы в спешном порядке утверждаем актерский состав для нового сериала, так что, к сожалению, я не смогу встретиться с вами раньше 9 часов вечера. Приезжайте, пожалуйста, на праздничный рождественский вечер, который состоится сегодня в студии. Этот факс послужит пропуском на два лица. Я хотела бы поговорить с вами еще об одном деле и познакомить вас с Саймоном Риштоном.
Я предупрежу охрану о вашем визите. Пожалуйста, соблюдайте конфиденциальность . Мне не хотелось бы, чтобы коллеги узнали, что я нанимала частного детектива для поисков своего портфеля. Я все везде забываю, на студии это притча во языцех.
Кэт Хэдлам
Я слышал, как взволнована Делиз. Письмо Кэт Хэдлам было выдержано в гораздо более дружелюбном тоне, чем ее утренний телефонный звонок. Я начинал думать, что составил о ней неверное представление. Под факсом имелась отдельная приписка:
Пропустить м-ра Дейва Кьюнана и его партнера на вечер в 9-й студии…
Зам. гл. редактора отдела драмы Кэт Хэдлам.
22.12.93
– Ты знаешь, кто такой Саймон Риштон? – спросила Делиз, чуть не задыхаясь. – Мистер Большая Шишка на «Альгамбре»!
Разумеется, я о нем слышал. Как можно не слышать о человеке, который трубит о своих талантах во все трубы на протяжении тридцати лет?
– Я уже отпечатала заявление для страховщиков, – сказала Делиз, – тебе осталось только подписать. У них не возникнет никаких подозрений, когда в полиции им сообщат, что машина пропала в Браутоне. Нам выпал такой шанс – работать на телекомпанию и познакомиться с самим Саймоном Риштоном! А ты что устраиваешь? Напиваешься до потери пульса!
Я внимательно посмотрел на нее. Я чувствовал, что все это только разминка перед настоящим наездом. Делиз – главный специалист в мире по недостаткам Дейвида Кьюнана, переплюнувший даже моего отца. Мои способности детектива и любовника стоят в ее списке на втором и третьем месте. Чтобы как-то отреагировать, я выдавил из себя улыбку. Даже в костюме преуспевающей деловой женщины она была так же роскошна и желанна, как всегда. Делиз гораздо больше озабочена деланием карьеры, чем я. Конечно, она решила, что встреча с великим и знаменитым Саймоном Риштоном может стать началом ее блестящего телевизионного будущего. Еще сегодня утром я заметил, что при упоминании «Альгамбры-ТВ» у нее загорелись глаза. Передача драгоценного дневника мисс Хэдлам могла открыть ей путь к славе.
Я решил, что окончательно справиться с головной болью мне поможет только физическая нагрузка, и, заехав в Мосс-сайд, где Джей взял свой велосипед и экипировку, мы отправились ко мне: Торнли-корт, Чорлтон, квартира 4. Машину вел Джей. Подниматься домой мне было не нужно – шлем, перчатки и прищепки для брюк лежали в гараже, а кожаная куртка, толстые вельветовые брюки и шарф уже не могли запачкаться больше, чем после похождений в становище кочевников.
Быстро темнело. Над Мерси висел густой белый туман. На двух колесах удерживать равновесие оказалось гораздо легче, чем на ногах. Джей следовал за мной. Я двинулся по привычному маршруту: через реку по мосту Джексон-Боут и вверх по склону к автодороге. От холода у меня стучали зубы, пальцев я не чувствовал, но упрямо крутил педали. Два галлона черного кофе заставляли меня останавливаться в поисках куста каждые пятнадцать минут.
На третьем круге моего «малого» тренировочного маршрута – вокруг парка Сэйл-Уотер и обратно через железнодорожный мост – Джей призвал меня положить конец сегодняшнему заезду.
– Босс, уже темно хоть глаз коли. Давайте будем считать, что наша совесть чиста, и повернем к дому. – Перетруждаться Джей не любил и не стеснялся этого. Впрочем, мы отмахали миль пятнадцать, и я не стал возражать.
Мы закрыли велосипеды в гараже, и я разрешил ему взять «ниссан» с условием, что на ночь он поставит его в надежное место. Я знал, что он в хороших отношениях с местными угонщиками машин, и так или иначе не имел сил спорить.
По лестнице я поднимался, наверное, довольно шумно, потому что Финбар Салвей встретил меня на своей площадке. Я почти не удивился его появлению. Финбар не упустит случая вмешаться в мою жизнь, иногда благотворно, иногда не очень. Он живет этажом ниже меня со своей сестрой Фионой (ей, собственно, и принадлежит квартира). Хотя ему уже за шестьдесят, Финбар, бывший офицер десантных войск, надеется с моей помощью продлить активную жизнь. Другие отставные офицеры поступают служить в «Национальный трест» или становятся казначеями в частных школах, но поскольку вершиной армейской карьеры Финбара была высадка на Суэцком канале, он словно стремится компенсировать эту неудачу и, вторгаясь в мою беспорядочную жизнь, ищет пути для самореализации. К счастью, Фионе почти всегда удается его урезонить: как бывшая школьная учительница, она умеет справляться с перевозбужденными детьми мужского пола.
Финбар перегородил мне дорогу. Сестры его на этот раз не было видно.
– Кьюнан, дорогой, у тебя глаза будто стеклянные! – дружески приветствовал он меня. – Ты что, привидение видел?
В моем нынешнем состоянии я предпочел бы обойтись без его остроумных замечаний и пробурчал нечто неопределенное.
– Так-так. Не успело солнце перевалить за нок-рею…
Способа улизнуть от соседа не было, да к тому же я достаточно хорошо к нему отношусь, чтобы просто отшить. Я рассказал о своем приключении. Как и на все случаи жизни, у него имелось отличное средство.
– Со мной однажды случилась такая же штука на Ближнем Востоке. Отведал арака. Один цветной сержант дал мне рецепт – и с тех пор я всегда держу под рукой все ингредиенты. Шесть секунд – и ты свеж как огурчик!
Я сдался, и он провел меня к себе.
– Сначала выпей это, – произнес он минут через пять, протягивая мне полстакана подозрительной черной жидкости, – а затем, когда желудок успокоится – вот это. Приказной тон армейского офицера исключал не только возражения, но и вопросы. Дрожащими руками я взял у него стаканы. Я думал, что он потребует, чтобы я опустошил их немедленно, но, к моему удивлению, он не возражал, чтобы я забрал их домой. – Не уходи далеко от туалета, – заботливо добавил он, – и не перепутай: сперва черный, потом желтый.
Вернувшись в свою квартиру, я понял, что стены и в самом деле помогают. Мужественно, как Сократ, я опустошил первую чашу Финбара. Жидкость была горькой на вкус.
Эффект оказался таким, на какой он и намекал. Сначала мне показалось, что я так и умру, не вынимая головы из унитаза.
«Как это пошло, – думал я, – и как по-манчестерски! Умереть, преклоня колени перед алтарем гигиены! Санитарам понадобится домкрат, чтобы вытащить мою башку…» На фоне подобных размышлений я вдруг почувствовал, что дурнота отступает. Я был по-прежнему слаб, но потихоньку начинал приходить в себя.
Вернувшись в гостиную, я выпил вторую, желтую составляющую чудесного средства и ощутил, что все мои внутренности словно встали на свои места и нормально заработали все пять органов чувств.
Я поставил будильник на 7.30 и растянулся на двуспальной кровати, которую иногда делю с Делиз. На подушке чувствовался слабый запах ее духов.
Настойчивый телефонный звонок вырвал меня из полного забытья в 6.45: Финбар желал убедиться, что я жив. Я поблагодарил его за «лекарство», не уточняя ингредиентов. Поскольку заснуть больше не удавалось, я натянул спортивный костюм и вышел в кухню.
Как всегда, когда меня выбивало из колеи, я должен был совершить какой-нибудь домашний ритуал, чтобы прийти в себя.
Но делать было совершенно нечего. В кухне все сияло чистотой. Ни на раковине, ни на плите я не находил ни единого пятнышка. Я вымыл мусорное ведро, вставил в него новый пакет, но это заняло всего несколько минут. Я уже стал думать, не вынуть ли из шкафов банки со всякой всячиной и не протереть ли их, когда заметил темную полоску на оконном стекле, возле рамы: что-то вроде плесени, образовавшейся от конденсирующейся влаги. Я радостно кинулся на борьбу с этой напастью и скоро почувствовал себя в полном порядке. Тут я подумал, что мне просто необходимо, чтобы кто-нибудь приходил и пачкал мою кухню и я мог бы каждый день предаваться своему любимому занятию. Я нуждался в неряшливой женщине вроде Делиз.
Я прошел в ванную, тщательно побрился и приступил к выбору костюма. Черные оксфордские ботинки, белая рубашка, красный галстук-бабочка в белый горошек и выходной однобортный пиджак, который я надевал всего дважды. Я купил его давным-давно и надевал на обеды Полицейской благотворительной ассоциации, когда был еще в достаточно хороших отношениях с копами, чтобы получать приглашения. Сидел пиджак по-прежнему прекрасно. Красная «бабочка» несколько освежала мою замогильную физиономию. Я осмотрел себя в зеркале. Сунув красный шелковый платок в верхний карман пиджака и застегнув золотые запонки, я решил, что похож уже не столько на воскресшего покойника, сколько на молодого преуспевающего бизнесмена.
2

Телестудия «Альгамбра». Вечер среды, 22 декабря 1993 года.
Когда Делиз позвонила мне снизу, я был вполне готов к знакомству с индустрией массовых развлечений и сразу же спустился вниз. Стояла морозная солнечная погода. Делиз сидела в малолитражке. Ее убийственный наряд свидетельствовал о больших надеждах, которые она возлагала на встречу с телережиссером, но явно плохо согревал. Печка в драндулете не согрела бы и воробья, так что я позволил Делиз вести машину, чтобы она могла не думать о холоде. Машинке явно не хватало солидности, но мы могли сделать вид, будто заботимся об окружающей среде или что считаем автомобиль буржуазным предрассудком.
Пока мы добирались до здания телестудии, возвышающегося на Док-стрит неподалеку от Динсгейт, Делиз почти не разговаривала, но ее улыбка согревала меня все же сильнее, чем печка нашего транспортного средства. Здание, дизайн которого отражал приверженность его владельцев ко всему новому и современному, было построено два года назад, в то самое время, когда в стране начался экономический спад и доходы компании от рекламы стремительно упали. Наверху, во всю длину крыши этого стеклянного монстра, красовалась конструкция, похожая на сплющенную букву S или покореженную палубу авианосца, занесенного неведомо каким ветром в Центральный Манчестер. Французский архитектор получил за свой шедевр кучу премий, но в городе говорили, что 60 миллионов фунтов, потраченные на строительство, висят камнем на шее у телекомпании.
Стремясь встать наравне с преуспевающей «Гранадой», расположенной в квартале отсюда, не говоря уже о вездесущей Би-би-си, одно из щупалец которой протянулось на Оксфорд-роуд, «Альгамбра» практически обанкротилась.
Мы припарковали машину на стоянке телестудии и в морозной темноте перебежали через дорогу к выложенному мрамором подъезду. Несмотря на легкое смущение, я чувствовал себя довольно уверенно. Кого бы мы ни встретили, я знал, что никто не сравнится с Делиз красотой и очарованием. Когда мы поднимались по ступенькам, как в классическом фильме о жизни звезд, я видел, что она тоже борется с робостью и действительно надеется, что ее могут «заметить». «А чем ты, собственно, не Ричард Гир? – спросил я себя. – Чем он отличается от тебя, кроме нескольких миллионов долларов в кармане?» В глаза нам ударил яркий свет. У входа толпились возбужденные подростки с блокнотами для автографов в посиневших руках. К нам никто не подошел, но некоторые бросили полные надежды взгляды. Впервые с тех пор, как я был их ровесником, я почувствовал рождественскую атмосферу.
Наши ожидания, однако, оказались столь же преувеличенными, как и улыбки охранников. Когда я помахал у них перед носом нашим «приглашением», они пропустили нас внутрь, но одетый в униформу портье отреагировал на листок факсовой бумаги иначе.
Он тщательно изучил письмо, время от времени подозрительно нас оглядывая, и вернул его мне. Мы производили на него явно меньшее впечатление, чем он – с кокардой, погонами и нашивками на рукаве – на нас. Суровый и загорелый, он как будто только что отслужил десять лет в войсках специального назначения где-нибудь в африканских джунглях, питаясь экзотическими тварями и совокупляясь с экзотическими женщинами.
– Мы получили это приглашение сегодня от мисс Хэдлам, – объяснила Делиз чрезмерно громким голосом.
– У меня строгие указания от руководства… Никто не может войти в эти двери без настоящего приглашения. – Он вернул бумагу Делиз. – Мисс Хэдлам прекрасно известен этот порядок. Моя задача – обеспечивать безопасность компании, а ваши личности никто не проверял. – Он отвернулся от нас и послал слащавую улыбку закутанной в норковую шубу Люси Лонгстафф, которая сверкнула жемчужными зубами и проплыла мимо нас, таща на буксире очередного поклонника. В отличие от Делиз, у Лонгстафф было свое место на «Альгамбре»: она исполняла роль хозяйки ночного клуба в бесконечном сериале о жизни Северной Британии.
Я подумал, не прорваться ли штурмом к разодетой публике, но портье перехватил мой взгляд в сторону вестибюля.
– Выкинь это из головы, солнышко! Ты не пробьешься дальше первой двери, – заявил он.
Я начинал злиться на Хэдлам. С нами обращались как с парой уличных зевак, стремящихся во что бы то ни стало оказаться рядом со «звездами» дешевой мыльной оперы. Мне захотелось развернуться и уйти, но Делиз не сдавалась.
– А вы могли бы попросить мисс Хэдлам спуститься к нам? – вежливо попросила она. – Мы принесли вещь, которая ей срочно необходима.
Не удостаивая ее ответом, командир штурмовиков нашел телефон Хэдлам в списке под стеклом у себя на стойке, не торопясь набрал номер и повернулся к нам спиной. Я уже закипал, но Делиз приложила палец к губам.
– Вам повезло. – Игнорируя Делиз, он протянул трубку мне. – Она на месте и готова с вами поговорить. Но о женщине ей ничего не известно.
«Какая скотина эта Хэдлам», – подумал я. Делиз была страшно огорчена. Я закрыл трубку рукой и прошептал ей:
– Если она не позволит нам войти вместе, портфель поплывет по Морскому каналу.
– Мисс Хэдлам, это Дейвид Кьюнан, – произнес я своим самым обворожительным голосом. – Со мной мой партнер, мисс Делиз Делани. Сегодня утром вы прислали мне факс, где ясно сказано, что он представляет собой приглашение на двоих на праздничный вечер в вашей студии. Я ни о чем вас не просил, а приехал, чтобы вернуть вам ценную вещь, и не намерен выслушивать оскорбления от ваших хамов охранников.
Глаза портье сузились. Последовала пауза, а затем раздраженный женский голос сказал:
– Я оставила на вахте бумагу, где черным по белому написано, что вы приглашены. Они хотят, чтобы я высекала свои распоряжения на гранитной плите? Передайте трубку охране! – Казалось, она искренне возмущена. Ее дикция выдавала выпускницу престижной частной школы. Я протянул трубку портье, который сверлил меня глазами, словно стремясь хорошенько запомнить мое лицо.
– Да, мэм… Джон Пултер… Нет, мэм, я получил самые строгие указания с верхнего этажа… Никаких гостей со стороны… Даже если вы спуститесь… Разрешение может дать только мистер Тревоз лично… А вот это возможно… Я пошлю кого-нибудь их сопроводить.
Он повернулся к нам.
– Вы не пропущены на вечер, но можете подняться в кабинет мисс Хэдлам. – Он был вполне удовлетворен.
Но я с ним еще не закончил.
– Я должен кое-что объяснить вам, мистер Пултер. Вы назвали меня «солнышко», что я воспринимаю как расистское оскорбление в адрес меня и моего партнера – и доведу до сведения вашего строгого руководства, как их служба безопасности обращается с гостями телестудии.
– Воспринимайте как хотите, приятель. Не понимаю, о чем вы. Вы такой же белый, как и я, а солнышком я называю всех, не только… – Он глянул на Делиз. В ярком свете бронзовый оттенок ее кожи казался еще темнее. – С женщиной я не разговаривал. Зря вы так разволновались. А если вы хотите, чтобы я принес извинения, то ждать вам придется долго.
Делиз бросила на меня уничтожающий взгляд, как будто путаница с приглашением и перебранка произошли по моей вине. Несмотря на ее ирландско-карибские гены, в ней достаточно английской крови, чтобы испытывать отвращение к любого рода «сценам».
Один из дежурных провел нас через сияющий мрамором вестибюль туда, где знаменитости дожидались лифта, чтобы вознестись на ярмарку тщеславия. С потолка свисали хрустальные люстры, из встроенных динамиков неслась негромкая музыка.
– Будем утешаться тем, что проехались в лифте со звездами голубого экрана, – шепнул я Делиз, когда мы встали между ведущим новостей и актером из сериала.
На пятом этаже мы вышли и двинулись по извилистому коридору. От развешанных по стенам кричащих абстрактных картин и крутых поворотов у меня снова началось головокружение, с которым я боролся весь день. На оформление интерьера денег действительно не пожалели. Все здесь было нестандартно – даже дверные проемы имели самые причудливые очертания – и в целом производило угнетающее впечатление. Цветные плинтусы, музыка со всех сторон и картины в тяжелых рамах придавали этому месту сходство с дорогой психиатрической клиникой.
Меня приятно удивило, что хозяйка кабинета встретила нас у дверей. В ней не было ничего отталкивающего, – наоборот, прислонившись к изогнутому дверному косяку, она выглядела очень привлекательно.
– Мне страшно неудобно перед вами, – пропела она со своим аристократическим акцентом, – вероятно, наверху опять начались кабинетные игры. Время от времени это случается – начальство заботится о том, чтобы как-то разнообразить наши скучные будни. – Особенно смущенной она, однако, не выглядела.
Я понял, что со слов Теда Блейка составил себе совершенно неверное представление об этой даме. Я ожидал увидеть фурию, крепко держащуюся за рычаги власти над виртуальной империей, – но перед нами стояла женщина явно иного склада.
Хэдлам была среднего роста, с песочного цвета волосами. Лицо немного портили выступающие вперед зубы – хотя и не придававшие ей «лошадиного» выражения, но все же довольно изрядные. Она имела очень своеобразную манеру улыбаться: сначала плотно смыкала полные губы, а затем раздвигала щеки. Я не сразу понял, что так она старается лишний раз не обнажать зубы. Элегантный пиджак цвета маренго прекрасно сочетался с кремовым джемпером и широкими брюками. Мгновенно почувствовав, что я нахожу эту женщину привлекательной, Делиз напряглась, и ее желание прорваться в глубь телевизионного мира явно ослабло.
– Проходите, пожалуйста, – сказала Кэт Хэдлам, снова сверкнув большими зубами.
Мы вошли в просторный ультрасовременный кабинет с неоконструктивистскими креслами, в которые нам предложили сесть. Из того положения, в каком оказывался разместившийся в них человек, я видел только лицо Хэдлам поверх своих колен.
– Эти кошмарные новые охранники хуже гестапо.
Она помолчала. Близорукая улыбка опять привела в движение все мускулы ее лица. «Централизованное управление», – подумал я и улыбнулся ей в ответ.
– Не знаю, как перед вами оправдаться, – продолжила она. – С тех пор как эти финансовые тузы поставили руководить студией Ланса Тревоза, мы отчитываемся за каждую кнопку и скрепку. Спрашивается, можно ли в таких условиях заниматься творческой работой? До этого Тревоз занимался оптовой торговлей мясом! Но я вижу, вы совершили чудеса и нашли мой портфель. – Она сделала паузу. B ee ровной манере держаться было что-то академическое.
Я повернулся к Делиз, надеясь, что теперь, когда нам по крайней мере объяснили причину неприятного столкновения у входа, она вернет находку, но она крепко держала кейс из красной кожи на коленях.
– Мы как раз хотели это обсудить… – неуверенно начала она. Я с удивлением посмотрел на нее.
– О, конечно! – воскликнула Хэдлам. – Какая я глупая! Вас устроят пятьсот фунтов? Я поняла, что мистер Кьюнан с огромным трудом раздобыл мой портфель, но ведь он приехал в Браутон слишком поздно, чтобы найти еще и машину? – И затем, протянув руку ко мне, чуть более отрывисто: – В вашем факсе сказано, что из тех пятисот фунтов, что вам передала моя секретарша, вы истратили только двести…
Все-таки то самое, чего я и ожидал: железная рука в бархатной перчатке.
Я протянул ей 300 фунтов, которые утром спрятал в носке.
– На самом деле сто восемьдесят. Двадцать у меня украли бродяги, – пояснил я.
Она достала чековую книжку и стала выписывать чек. Делиз по-прежнему не выпускала портфель из рук.
– Мы подготовили также бумагу для компании, где застрахован ваш автомобиль. За это мы берем пятьдесят фунтов, – отчеканила она.
– Итак, скажем, шестьсот фунтов, чтобы все остались довольны, да? – проворковала Хэдлам. – Вычитая сто восемьдесят фунтов, которые вы потратили, я возвращаю вам эти триста наличными и выписываю чек на сто семьдесят, верно? – Ее тон явно указывал на риторический характер вопроса. Она улыбнулась, ослепляя меня напылением на всех коренных зубах.
Я понял, почему она занимает руководящий пост на телевидении и получает семьдесят тысяч фунтов в год. Хэдлам торговалась не хуже любого ирландского пройдохи.
Она обещала мне пятьсот фунтов сверх гонорара, и я не понимал, с какой стати должен делиться с Мики Джойсом. Уплаченные ему 180 фунтов относились к накладным расходам. Гонорар мы вообще еще не обсуждали, она просто приняла решение, что моя утренняя работа не стоит ничего.
Я сердито откашлялся, но Делиз толкнула меня ногой. Она прекрасно понимала мои чувства. «Отлично! – подумал я. – Меньше чем за тысячу Делиз портфель не отдаст».
– Да, все правильно, – ответила она. Я, наверное, свалился бы с кресла, если бы позволяла его конструкция. Делиз протянула Хэдлам кейс и взяла деньги и чек. Тут я понял, что надежды избежать визита приставов из «Полар Билдинг Сосайети» тают на глазах.
– В принципе это все, мисс Хэдлам, но вы говорили, что вам могут понадобиться наши услуги еще в каком-то деле. – Из моей второй за сегодняшний день попытки торговаться я намеревался выжать хоть что-нибудь.
– Да, потому мне вдвойне досадно, что я не могу провести вас с собой на вечер. Дело касается моего друга Саймона Риштона. Ему нужна помощь, но он непременно должен быть внизу, проследить, чтобы с актерами сериала «Следеридж-Пит» ничего не случилось. Я рассчитывала познакомить вас.
Я рассмеялся. У Хэдлам определенно было чувство юмора.
– Наверное, это смешно, но вы просто не представляете себе… Мы называем этот сериал «Мыльная яма» . В команде столько людей, готовых подраться друг с другом, что кто-то из руководства должен постоянно находиться рядом, особенно когда подается выпивка. Это хуже, чем на детской площадке!
Она нравилась мне все больше и больше, но тут Делиз снова пнула меня ногой. Ее телепатические способности сегодня были действительно на высоте.
– В чем же состояло это дело, мисс Хэдлам?
– Видите ли, нам с Саймоном нужна помощь в одном личном вопросе. Как жаль, что его здесь нет! Это касается его бывшей жены… То есть – юридически Глория все еще жена Саймона, но они живут раздельно…
– Они разводятся, и я так понимаю, что вы являетесь третьей стороной, – брякнула Делиз, сама выросшая без отца. – В таких случаях жену называют пострадавшей.
– Как же прямолинейна ваша помощница! Ей надо было бы вести «Удар по правам» с Тедом Блейком, – сказала Кэт Хэдлам, повернувшись ко мне и несколько раз моргнув. Я не понял, то ли ее беспокоят контактные линзы, то ли она хочет подать мне какой-то сигнал. – В любом случае вы отлично проделали свою работу, так быстро вернув мой портфель… Нам с Саймоном кажется, что вам можно доверить сугубо личное поручение. Дело в том, что положение далеко не так однозначно, как его обрисовала мисс Делани. Мы с Саймоном были знакомы задолго до тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, когда он встретил Глорию. Мы были партнерами, и лишь потом появилась Глория. Я едва успела заметить ее присутствие, как он женился на ней – можно сказать, за одни сутки. Иногда он совершенно непредсказуем… В этом и состоит его очарование, – вставила она и продолжала: – Глория его четвертая жена, и я считаю, что она совершенно измучила его. Она очень хороша собой, но, к сожалению, не богата умом. Саймон не может устоять перед определенного типа женщинами. – Хэдлам бросила острый взгляд на Делиз.
Я воочию представил себе сцену, когда Риштон сообщил Хэдлам, что она потеряла свой шанс стать четвертой миссис Риштон. Вероятно, Саймон неробкого десятка. Однако и Хэдлам, как истинный воин, не сдалась – и вот она снова на коне.
– Многие девушки мечтают выйти замуж; за режиссера, понятия не имея о том, что это такое. – Кэт сделала еще одну паузу и посмотрела на Делиз. – Короче говоря, этим летом Саймон опять вернулся ко мне, переехал в мой дом. Глория устраивала ему жуткие сцены, но последние два месяца все затихло. Когда он оставляет ей сообщение на автоответчике, она не перезванивает и вообще никак не дает о себе знать.
– Мы не занимаемся делами, связанными с брачными отношениями, – произнес я. – Вам придется обратиться к кому-нибудь другому.
– Подожди, пожалуйста, Дейв… Ты хочешь сказать, что мы обычно не беремся за такие дела, – оборвала меня Делиз. Чтобы не получить третьего пинка, я отодвинул ногу.
– Нет-нет, такая помощь нам не нужна, – поспешила объяснить Хэдлам. – Вы неправильно меня поняли, мистер Кьюнан. Слежка за женой в наше время потеряла всякий смысл, не так ли? Мы с Саймоном хотели только, чтобы кто-нибудь съездил к Глории и убедился, что с ней ничего не случилось. Мы не сможем спокойно провести Рождество, если будем о ней волноваться. Саймон кажется суровым человеком, но на самом деле у него очень мягкое сердце. Мы думали, не попросить ли вас заглянуть к ней, узнать, как она поживает, может быть, сообщить нам, если она живет не одна. Конечно, с таким поручением можно обратиться и к кому-нибудь из родственников, но у нас столько работы, вы сами видите…
Я все видел и не имел ни малейшего желания помогать этой очаровательной леди в ее грязных делах.
– Конечно, Саймон захочет сам встретиться с вами и объяснить вам, что именно нужно сказать Глории. Возможно, он попросит вас что-то ей отвезти или, наоборот, забрать у нее. В конце концов, официально она все еще его жена.
– Мы должны будем взять с вас нашу полную дневную ставку плюс любые непредвиденные расходы. С подобными поручениями мы всегда посылаем двоих сотрудников.
Поистине, перепады настроения Делиз были непредсказуемы. Я был зажат между Кэт Хэдлам и Делиз Делани, и перспектива появления еще одной дамы, которая будет осложнять мою жизнь, казалась мне все менее привлекательной. Я почти надеялся, что Хэдлам воспримет поставленные Делиз условия как отказ «Пимпернел инвестигейшнз» помочь ей – но ничуть не бывало.
– О, это вовсе не проблема. Саймон получает гонорары как внештатный творческий работник, так что многие его расходы не подлежат налогообложению, и, кроме того, я уверена, что ваши ставки вполне приемлемы.
Еще через секунду Кэт уже вручила Делиз адрес Глории и сказала мне, что позвонит завтра утром, чтобы договориться о встрече с Риштоном. Мне показалось, что Делиз знает об этой парочке гораздо больше, чем показывает, – возможно, о них писали что-то в газетах, в разделе светских сплетен. Делиз часами изучает эту белиберду, особенно то, что касается «Альгамбры» или «Гранады», и собирает все ежегодники, выпускаемые телекомпаниями.
В конце концов, все так же улыбаясь и кивая, Хэдлам выпроводила нас из своего кабинета. Еще раз извинившись за недоразумение с приглашением, она передала нас в руки «сотрудника гестапо», терпеливо дожидавшегося у двери.
Выдворение нас из здания «Альгамбры» заняло гораздо меньше времени, чем вход в него.
– Ты подвезешь меня домой? – спросил я Делиз, когда мы пересекали улицу. С того момента, как мы вышли из кабинета Хэдлам, она не проронила ни слова. Я видел, что она мной недовольна.
– Ты этого не заслуживаешь. После того, как ты разговаривал с нашей клиенткой, тебя следовало бы заставить ловить такси. Это было отвратительно.
– Прости, пожалуйста! Я забыл, что это из-за меня ты не получила роль в «Следеридж-Пит»! Тебя, кажется, нисколько не огорчило, что мы получили триста семьдесят фунтов и остались без гонорара, вместо обещанных пятисот сверх гонорара, – проговорил я в сильном раздражении. – Деньги, которые полагались мне на Рождество!
– До чего же ты бываешь глуп, Дейв! Этот шанс открывает перед нами новые горизонты! За такие вещи надо платить.
– Ну да, а карьера на телевидении тебя совершенно не интересует, правда? – саркастически спросил я. – Ты сама чуть не лишила себя всех возможностей своим выступлением про «пострадавшую сторону».
– Да, меня расстроило, что нам не предложили работу на студии. А если тебя так волнуют деньги, то зачем ты отдал ей триста фунтов? Она бы никогда не узнала правды, если бы ты ей сказал, что бродяги забрали все. Я оставляю себе триста фунтов Хэдлам и то, что я нашла утром у тебя в ботинке, в счет моего задержанного жалованья и рождественской премии. А ты возьми себе чек.
Проговорив это очень быстро, она пристально посмотрела на меня. В такой ситуации молчание – золото. Стоял такой холод, что отправляться домой пешком я бы не решился, а наличных денег на такси у меня не было. Я изобразил безразличие и замолчал. Делиз продолжала пилить меня за бестактность с Хэдлам, пока мы шли к машине. Все, что производила «Альгамбра», являло собой удивительное смешение расточительства и скаредности, и расположившаяся через дорогу от многомиллионного здания автостоянка – большой незаасфальтированный пустырь – не составляла исключения. Малолитражка покрылась слоем инея, и нам пришлось отложить дальнейшие переговоры, пока Делиз заводила замерзший двигатель. Мощности печки не хватало, чтобы отогреть замерзшие изнутри стекла, так что пришлось их отскоблить и опустить, чтобы от нашего дыхания они не обледенели снова.
– Хочешь, заедем куда-нибудь в клуб? – спросил я без особого энтузиазма. Мы ехали по Честер-роуд в сторону Чорлтона. Движение в сторону центра по-прежнему оставалось очень плотным. События дня оставили у меня весьма неприятный осадок, но я был готов вернуться в центр и окунуться в ночную жизнь, лишь бы поднять настроение Делиз. Деньгами все равно распоряжалась она. Было еще довольно рано, начало одиннадцатого.
– Может быть, тебе лучше съездить к бродягам и глотнуть еще немного потина? Это больше в твоем стиле, – угрюмо отозвалась Делиз.
– Мы могли бы заехать на часок в «Тисовое дерево». Твоей матушки ведь нет поблизости. Кажется, она сегодня отправилась бороться за права животных?
Мать Делиз, по прозвищу Кашалот, довольно часто посещает пабы на Уиллоуз-роуд в Чорлтон-Виллидж, и мне приходится выбирать более отдаленные места: Молли Делани испытывает ко мне иррациональное отвращение, и даже случайные встречи с ней заканчиваются неприятными столкновениями. Из-за ее привычки завершать дискуссии рукоприкладством в большинство пабов Чорлтона ее не пускают. В «Тисовом дереве», одном из самых уютных местечек, ее пока терпели.
Однако я знал, что сегодня Молли собирается бороться за права не в баре, а в приюте для бездомного зверья, кормя больных котов и черепах.
Мы добрались на нашей колымаге, принадлежащей, собственно говоря, все той же Молли, до конца Уиллоуз-роуд, припарковались на одной из боковых улочек и вошли в теплый зал паба, оформленного как гостиная викторианского сквайра, с бутафорскими книжными полками и стенными шкафами вдоль стен. Даже в этот зимний вечер в середине недели паб был полон: местная команда эрудитов шумно праздновала свою победу в рождественском брейн-ринге. Делиз выдала мне немного денег, и я заказал фруктовый сок и двойной баккарди для себя и колу для нее. Мы отыскали два свободных табурета в дальнем конце зала.
Нос у Делиз посинел от холода, мой, вероятно, выглядел не лучше. Несколько минут мы посидели молча, потом наконец перестали дрожать и Делиз сняла свою мягкую кожаную куртку. Ее наряд, точнее его практическое отсутствие, обратил на нее взоры всех мужчин в пабе.
На Делиз был короткий топик с пышными шифоновыми рукавами, полностью открывавший живот, белые в черный горошек леггинсы и туфли на платформе в стиле 70-х годов. Волосы были убраны назад, а на обнаженной талии красовалась цепочка с большой золотой круглой застежкой. Пустить этот арсенал в ход на «Альгамбре» ей не удалось, зато в «Тисе» она произвела настоящий фурор.
– Ты отлично выглядишь, – сказал я.
– Лестью ты добьешься от меня чего угодно, Дейв Кьюнан, – ответила она, сверкнув безупречными зубами.
– Ты обратила внимание, как открывает рот Хэдлам? – спросил я, не щадя нашей очаровательной клиентки. – От уха до уха. Я думал, у нее развалится голова.
Тепло и восхищенные взгляды публики размягчающе действовали на Делиз.
– Я думаю, вся эта суета по поводу Глории Риштон сводится к тому, что они все-таки попросят тебя застать ее с кем-нибудь в постели. Но если они готовы заплатить нам за поездку в Макклсфилд, зачем отказываться?
Немного позже мы поехали ко мне и завершили наше примирение в более подходящей обстановке. Прежде чем заснуть, Делиз пообещала мне, что вернет часть денег, если я не буду тратить их на выпивку.
3

Торнли-корт, Чорлтон. Четверг, 23 декабря.
Проснулся я рано, с тяжелой головой – то ли от отравления потином, то ли от поездки в машине с открытыми окнами в середине зимы. Единственным способом вернуться в нормальное состояние была физическая нагрузка. Выбравшись из-под одеяла, я натянул спортивный костюм и тихонько выскользнул из квартиры.
Пробежав по улицам около пяти миль, я снова почувствовал себя в форме, повернул к дому и через двадцать минут уже стоял под душем.
Делиз встала и приготовила нам завтрак из мюсли, обезжиренного молока и стакана грейпфрутового сока. Когда я потянулся к холодильнику за беконом, она преградила мне дорогу. Эти маленькие кухонные столкновения напоминали мне, что наши отношения по-настоящему серьезны.
– Ты все же не моя жена, Делиз, – напомнил я ей, проглотив порцию швейцарского корма для скота. – Ты не должна волноваться о моем рационе.
– О, эту должность я занять не стремлюсь, Дейв. Наверное, я пошла в мать, и меня вполне устраивает уход за больными животными, – не преминула она поставить меня на место. – Пожалуй, сегодня я на работу не выйду: я сделала еще не все покупки к Рождеству. Вы с Джеем справитесь?
– Я думал, сотрудники, которые хотят взять день за свой счет, должны спрашивать разрешения у начальника.
– Перестань, Дейв. Все равно в конторе сегодня нечего делать. До Нового года работы не будет.
– Ладно, – согласился я. – Но ты отвезешь меня в город? Моя машина у Джея.
– Нет, я еду с матерью в Стокпорт. Ты прекрасно доберешься на автобусе.
Прежде чем отпустить своевольную работницу, я изъял у нее 200 фунтов на автобусный билет.
Новая манчестерская сеть скоростных поездов еще не достигла Чорлтона. Две девицы, сидевшие напротив меня в автобусе, громко обсуждали сексуальные достоинства своих партнеров, шокируя добропорядочную публику, словно двое пьяных десантников. К счастью, мое внимание отвлекли горы бетонных обломков в Хьюме. Полукруглые и ступенчатые дома, построенные невзирая на бурные протесты местных жителей, оказались все-таки никуда не годными и были снесены. Это мрачное зрелище посеяло в моей душе какое-то недоброе предчувствие.
Жизнь моя складывалась не самым лучшим образом. Я трясся в автобусе, чтобы попасть в офис только ради возможного звонка Кэт Хэдлам, которая посулила мне «халтуру на полпенни», как сказал бы мой отец, в то время как моя подруга отправилась тратить мои последние средства.
В таком невеселом настроении я добрался до «Атвуд Билдинг», здания, стоящего в лабиринте улиц между каналом Рокдейл и Институтом технологии. Экономический спад заставил многие фирмы переместиться в такие развалюхи, как «Атвуд». Я занимал крошечное помещение, разгороженное на несколько клетушек, на последнем этаже здания в форме сегмента круглого пирога. Построенное во времена процветания хлопкового бизнеса, оно имеет стеклянную стену высотой в шесть этажей: за ней расположены залы, в которых покупатели текстиля некогда рассматривали образцы тканей при дневном свете. Теперь этажи заняты владельцами разнообразных мелких фирм, перебравшихся сюда из-за относительной дешевизны аренды. Старые времена, когда можно было спуститься на пару этажей вниз, чтобы воспользоваться чьим-то ксероксом, ушли навсегда.
Поднявшись на площадку верхнего этажа и повернув по коридору в сторону своей убогой конторы, я увидел, что дорогу мне преградила массивная фигура Мэри Вуд, женщины из городка тревеллеров, которая так милосердно пришла вчера мне на помощь. От нее исходил легкий запах костра.
Сердце мое сжалось. Я надеялся, что под вчерашним днем, отмеченным алкогольными подвигами, я подвел жирную черту.
– Что вам нужно? – бесцеремонно спросил я.
Я думал, что она хочет потребовать вознаграждение за спасательные работы, хотя, возможно, уже наградила себя рождественским подарком в виде двадцати фунтов из моего бумажника. Этой публике нельзя было отказать в изобретательности: сначала они угощают вас отравой и грабят, потом «спасают» и требуют награды.
– Ох, душа моя! Зачем вы так? Стоите на задних лапах, стало быть, несколько капель яда вам не повредили!
– Вы пришли спеть мне «Вернися в Эрин, Мавурнин»? Это лишнее, Мэри. Говорите, что вам надо, и отправляйтесь по своим делам, если они у вас есть. У меня их по горло.
– И это вся благодарность, какую я заслужила? Не много дел вы бы наделали вчера, если бы не я, – парировала она. – Если бы я оставила вас валяться на улице, Деклан раздел бы вас догола, а уж бумажник… Он выцарапал бы денежки и из вашего ботинка. Ботинки – это первое, что они обследуют.
Не чувствуя себя ни пристыженным, ни благодарным, я порылся в кармане, достал ключ, открыл свою дверь и впустил ее, не вдаваясь в дальнейшие препирательства. Она не выказала никакого желания снять свою фуфайку, а я не торопился ей это предложить. Чем скорее она изложит свое дело, тем быстрее мы расстанемся, думал я.
Рассмотрев Мэри в своей светлой комнате, я обнаружил, что она намного моложе, чем показалась мне вчера в туманном Солфорде. Кожа ее была обветренной и морщинистой, но черты лица – далеко не старушечьими. При определенном освещении она могла бы показаться даже симпатичной, но все это меня не трогало. Воспоминание о вчерашнем приключении полностью подавляло мое недремлющее либидо.
– Пожалуйста, расскажите о вашем деле побыстрее, – поторопил я ее. – Я жду очень важного звонка.
– Я прочла ваш адрес на визитной карточке, которую вы мне оставили, и вчера долго думала об одной проблеме, которая давно меня беспокоит. На карточке сказано, что вы оказываете услуги частного сыска. – Она показала мою визитку.
Я кивнул и подумал: интересно, в каком расследовании она может нуждаться?
– Посмотрите на меня внимательно, – почти приказала она. – Я никого вам не напоминаю?
Я посмотрел.
У нее были выступающие скулы, округлое, полное лицо. Она ничем не выделялась бы из очереди, ожидающей автобуса в Дидсбери, не особенно походила она и на ирландку. Хорошей формы подбородок, хотя и чуть «срезанный», светло-голубые глаза. Обветренная, но здоровая кожа гармонировала оттенком с темно-золотистыми волосами. Прямой широкий нос, крупные ноздри, довольно большой рот с полными губами и ужасно запущенными зубами. Тяжелые веки, чуть опущенные вниз углы глаз. Многолетнее таскание ведер с водой избавило ее от необходимости носить подкладные плечи. Фигура ее была далеко не худощавой. В целом рассматривание этой особы не вызывало никаких неприятных эмоций – но сообразить, о каком сходстве идет речь, мне не удалось. Если бы я ничего о ней не знал, я мог бы предположить, что в ней есть еврейская кровь или что густыми золотистыми волосами и квадратной формой лица она обязана немецким предкам.
– Ну ладно, мне наплевать, если вы не видите. Мой прадедушка – король Георг Пятый , – горделиво произнесла она.
Я захохотал так, что чуть не упал со стула. Я знал, что многие тревеллеры ведут свою родословную от ирландских королей, но объявить себя родственницей совсем недавнего британского монарха – это что-то новенькое. Интересно, что за штуку она задумала? Начнет продавать мне акции Манчестерского канала или какую-нибудь семейную реликвию?
Мэри сидела, не улыбаясь и никак не реагируя на мое веселье. Она смотрела на меня, плотно сжав губы, – и я в самом деле заметил сходство! Передо мной сидела почти что копия королевы Виктории! Та же пышная грудь, так же сложенные на коленях руки!
Я попытался найти верный тон:
– Перестаньте, Мэри. Скажите, что вы пошутили.
Однако она была совершенно серьезна.
– Какие тут могут быть шутки! Мой дед – этот идиот Эдуард Восьмой! Он обрюхатил мою бабку, когда она служила в Виндзорском замке в начале тридцатых годов.
Я помахал рукой, прося ее замолчать.
– Мэри, вы представляете себе, сколько людей в этой стране претендуют на родство с королевской фамилией? В психиатрических лечебницах целые палаты заполнены потомками Виндзоров, и примерно столько же гуляет на свободе.
Я понял, что выбрал неверную тактику. Она пришла сюда не за деньгами. Бедняжке нужен был человек, который помог бы ей превратить ее навязчивую идею в подобие реальности. И повезло, как всегда, мне. Надо было со всем соглашаться и потихоньку, незаметно, выставить ее за дверь. Может быть, ее недавно выпустили из какой-нибудь клиники «на поруки общины», и мое упоминание о психбольнице было совершенно не к месту.
– Но за чем же вы все-таки хотели ко мне обратиться?
Я встал из-за стола и подошел к окну, желая убедиться, что это не сон. Нет, длинные склады из красного кирпича и офисы Чайна-тауна и Пикадилли стояли на своем месте.
– То, что я вам сказала, я знаю всю жизнь. Мне об этом поведал отец, когда я была еще совсем девчонкой, и мы не могли об этом распространяться. О таких вещах не кричат, скитаясь в фургонах по Западной Ирландии, но у него были документы, подтверждающие его происхождение: свидетельство о браке его матери с принцем Эдуардом. Он мне часто его показывал – говорил, оно удостоверяет, что он не выблядок. Но мне тогда казалось, что это не имеет никакого значения. Он умер, когда мне было четырнадцать лет, а вскорости я вышла замуж. – «Эдуард» она произносила как «Этворт».
Я ободряюще улыбнулся. «Держись спокойно, – сказал я себе, – дай ей выговориться до конца». К тому же эта тетенька неслабого телосложения прочно уселась между мной и единственным выходом. Мимо нее не проскользнула бы и кошка.
– И что же случилось потом, Мэри? – спросил я еще более сочувственно.
– Я сказала, что рано вышла замуж. Такой уж у странствующего народа обычай. У меня остались бумаги отца, но все другие его вещи сожгли, когда он умер.
Все-таки уловив на моем лице тень недоверия, она взорвалась:
– Я вижу, вы не верите ни одному моему слову, как мой скотина муженек! Но, во-первых, я могу вам хорошо заплатить, а во-вторых, у меня есть кое-что, что вам нужно. Я нашла машину вашей дамочки, которую вы искали. Она стоит внизу, и я отдам вам ключи, как только вы согласитесь мне помочь.
Теперь серьезным стал я.
– Вы выручили машину? Но ваш кузен сказал вчера, что она уже на пути к покупателю. Что же случилось? Вы сами говорили, что Деклан и его дружки угоняют машины на заказ.
– Так и есть, но парня в Болтоне, который скупал у них машины, вчера арестовали. Деклан и Шон приехали туда как раз тогда, когда вы упали лицом вниз, и быстренько смылись.
Я заметил, что речь ее стала менее грубой, но не знал, чем это вызвано.
– Итак, вы готовы мне помочь? – спросила она.
– Мне надо подумать. Я должен понимать, с кем имею дело. Вы должны будете рассказать мне все, что знаете, – ответил я.
– Я не одобряю то, чем занимаются мои родственники, если вы это имеете в виду. Мой отец честно зарабатывал на жизнь – собирал металлолом и чинил крыши. Может быть, ему случалось иногда украсть лист свинца с церковной крыши, но только когда он был уверен, что это не принесет вреда. Мой отец был очень набожный человек, – гордо закончила она.
– Не сомневаюсь, что ваш батюшка был само благородство, но расскажите мне о машине, – нетерпеливо перебил ее я. Заявления о честности часто предшествуют признанию в каком-нибудь грязном преступлении, и хотя я был счастлив возможности вернуть Кэт Хэдлам ее автомобиль, я должен был быть уверен, что он не засветился при ограблении банка или в каком-нибудь другом милом приключении.
– Машина чистая, никаких неприятностей у вас не будет. Мальчишки собирались отогнать ее в Браутон и сжечь, но я дала им две сотни, и они мне ее уступили. Решили, что сыграли со мной отличную шутку.
– Я готов помочь вам, но вы не сказали, о чем именно хотите меня попросить. – Я вернулся за свой стол, перестав обдумывать способы прорыва к двери. Перспектива вернуть Хэдлам машину, с которой она уже распрощалась, весьма радовала меня. Кроме того, такой поворот событий, несомненно, поможет восстановить мои отношения с Делиз после вчерашнего фиаско на телестудии.
– В молодости я почти не умела читать, но мой муж Дермот умел. Он читал газеты, учебники – все, что попадалось. Когда он прочел бумаги отца, то смеялся и говорил, что они липовые. Потом, пятнадцать лет назад, когда мы перебрались в Англию, чтобы работать на укладке асфальта, у него открылась болезнь легких. Из-за дыма, понимаете… Работник он стал никудышный… Он показал бумаги одному из своих товарищей по работе, прорабу Джеймсу Кларку. Кларк сказал, что сможет их продать, что газеты заплатят за любой материал, компрометирующий королевскую семью. Кларк забрал документы и наверняка хорошо толкнул, потому что перед смертью у Дермота появились деньги, а откуда, он не говорил. Вот я и хотела попросить вас найти этого Кларка, заставить его сказать, что он сделал с бумагами, и вернуть их.
– Это не очень сложное дело. Вы представляете себе, сколько я беру за расследование? То, что вы вернули машину – прекрасно, но я не могу засчитать это как оплату: за эту работу мне уже заплатили. Вы знаете, где сейчас Кларк? – Я по-прежнему продолжал подыгрывать ей.
– Я слышала, что он работает на М-5 возле Бирмингема. Он все время переезжает. Когда Дермот с ним познакомился, он работал прорабом в «Страхан-Далгетти», дорожно-строительной фирме. Вряд ли он оттуда ушел. Иногда о нем вспоминают, когда кому-нибудь надо найти работу. А об оплате вы не волнуйтесь. Я выиграла лотерею, тотализатор «Попади в десятку».
На лице у меня, вероятно, изобразилось изумление.
– Надо зарегистрироваться и выбрать десять лошадей из группы «Нэшнл Хант». На каждых скачках, если они выигрывают или занимают какое-то место, вы набираете сколько-то очков. Игрок, набравший больше всех очков за сезон, получает джекпот: сто пятьдесят тысяч фунтов. Вот этот вонючий джекпот я и взяла, – объявила она таким же будничным тоном, каким сообщила о своем королевском происхождении.
Я снова встал; быть может, бегство все-таки оставалось единственным разумным выходом.
– Мэри, – сказал я так спокойно, как только мог, – вы не перестаете меня удивлять. Сначала вы объявляете, что в ваших жилах течет королевская кровь, а потом – что вы еще и богачка. В моей бедной голове это, к сожалению, не укладывается. Надеюсь, вы не собираетесь закончить тем, что у вас есть сын от ирландского архиепископа?
Она вспыхнула.
– Это же надо такое сморозить! – И снова улыбнулась: – Чего нет, того нет, а вот деньги у меня правда есть, и я могу вам заплатить.
Она открыла пластиковый пакет из супермаркета «Хэппиуэйс», который все это время прижимала к груди, достала толстую пачку купюр по 50 фунтов и положила ее на стол.
Глаза у меня полезли на лоб. Может быть, в ней и вправду было что-то от королей?
– Вы случайно не взяли штурмом банк вашего братца Мики? – тихо спросил я.
– О, господи! Это мои собственные деньги, и я могу показать вам квитанции! – Она запустила руку за лиф и извлекла мятую бумажку. Бланк действительно подтверждал выигрыш тотализатора в размере 150 000 фунтов. Над именем Мэри Вуд, отпечатанным внизу, красовался жирный крест.
– Простите, Мэри, что я вам не сразу поверил, но почему, располагая такой суммой, вы продолжаете жить в фургоне и ходите одетая как манекен магазина «Оксфам»? – спросил я.
На ее лице появилась хитрая улыбка.
– Вы первый, кому я рассказываю о своей удаче. У вас честное лицо. Когда вчера вы лежали на кровати бедняги Дермота, я смотрела на вас и поняла, что вам можно доверять. Если я проговорюсь кому-нибудь из наших, у меня тут же все отберут. Это ведь чистые деньги, не то что у Мики. Так что я решила, что сначала разузнаю все о своей семье, а потом, со временем, куплю себе дом. Вы ведь поможете мне, правда? Я заплачу вам не хуже, чем любой ваш клиент.
Я открыл ящик стола, вынул сдвоенный бланк договора и пододвинул к ней.
Агентство «Пимпернел инвестигейшнз» было создано для предоставления услуг всем желающим, а эта женщина давала мне шанс получить 1735,28 фунтов – сумму, необходимую мне, чтобы избежать выдворения из квартиры. Если она готова заплатить, зачем ей мешать?
– Я не могу прочесть эти закорючки. Не взяла очки, – проговорила она. – Скажите мне, что тут написано.
– Обычный договор. В нем юридически фиксируется наше соглашение: я обязуюсь работать на вас, вы обязуетесь платить мне четыреста фунтов в день. Я попытаюсь отыскать этого Кларка и получить у него ваши документы – но не более того. Доказывать, что вы законная наследница британского престола, я не буду.
– Это же просто блеск, мистер Кьюнан! Заплатить вам вперед? – Мэри пришла в неописуемый восторг. – Я могу заплатить вам сколько скажете, лишь бы мне хватило на дом.

Лин Фрэнк - Девять жизней => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Девять жизней автора Лин Фрэнк дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Девять жизней своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Лин Фрэнк - Девять жизней.
Ключевые слова страницы: Девять жизней; Лин Фрэнк, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Легенды и мифы Лаврового переулка