Трускиновская Далия Мейеровна - Архаровцы - 1. Чумная экспедиция 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Эйчлер Сельма

Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви автора, которого зовут Эйчлер Сельма. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Эйчлер Сельма - Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви = 203.68 KB

Эйчлер Сельма - Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви => скачать бесплатно электронную книгу



Дезире Шапиро – 01

OCR BiblioNet
«Сельма Эйчлер. Убийства – помеха любви»: Фантом Пресс; 2001
ISBN 5-86471-253-1
Оригинал: Selma Eichler, “Murder Can Kill Your Cosial Life”, 1995
Перевод: Игорь Алюков
Аннотация
Загадочные убийства случаются не только в старой доброй Англии, но и в суматошном современном Нью-Йорке. В весьма респектабельном доме произошло леденящее душу преступление – двойное убийство. Что общего между одинокой бедной старушкой и художником, на которого свалилось наследство? Ничего. И тем не менее оба жили в одном доме, и оба убиты. Подозреваемых хоть отбавляй, но вот беда – у каждого стопроцентное алиби. Полиция разводит руками, и тут за дело берется Дезире Шапиро, частная сыщица, которая прежде расследовала разве что супружеские измены да разыскивала загулявших кошек. Дебютантка с блеском раскрывает хитроумное злодеяние, и жизнь ее совершает крутой поворот: отныне Дезире Шапиро поручают расследовать только самые запутанные, странные и необычные преступления.

Сельма ЭЙЧЛЕР
УБИЙСТВА – ПОМЕХА ЛЮБВИ
Введение
Я не выслеживаю убийц.
Обычно мои сыщицкие интересы ограничены разводами, страховками, иногда попадаются дела, связанные с опекой над детьми или поиском пропавших людей. Один раз мне даже довелось разыскивать сбежавшую кошку. Очень смешная история. Но об этом я поведаю как-нибудь в другой раз.
А сейчас я хочу рассказать о том деле. О деле, которое перевернуло мою жизнь.
Меня зовут Дезире Шапиро. Да-да, именно так, можете начинать смеяться. Все остальные так и делают, заслышав мое имя. Правда, когда-то меня звали Дезире Сулле, но с тех пор я успела выскочить замуж и обзавестись нынешней нелепой фамилией.
Как бы то ни было, зовут меня Дезире Шапиро и частным сыском я занимаюсь уже около двадцати лет. Ясное дело, увлеклась я этим еще в те незапамятные времена, когда профессия детектива представлялась потрясающе романтичной, особенно в приложении к женщине. Я тогда обожала таскаться на вечеринки и отвечать на вопрос незнакомых людей о своей профессии. Ответ неизменно производил настоящий фурор. Я скромно улыбалась и сообщала, что являюсь частным детективом. Чтобы понять, отчего мои слова вызывали всеобщее изумление, представьте себе следующую картину. Во мне метр пятьдесят семь роста, у меня рыжие волосы (скажу по секрету, что без помощи хны не обошлось) и голубые глаза. А еще у меня в изобилии имеются ямочки. Вот только, к сожалению, не на щеках, а на локтях, руках, коленках и во множестве других мест, которые я никому не показываю.
Вы, наверное, уже пришли к выводу, что я счастливая обладательница небольшого избыточного веса? Вот и ошиблись. Я счастливая обладательница большого избыточного веса. Не стану распространяться, сколько вешу, но однажды я потеряла свыше десяти кило, а этого никто и не заметил. Но меня такое невнимание окружающих не остановило. Я мужественно рассталась еще с пятью килограммами. На этот раз заметили все! Мои друзья решили, что я выгляжу «сногсшибательно», «потрясающе», «умопомрачительно» и так далее. Но, увы-увы, страдания не помогли мне заарканить Роберта Редфорда. Или хотя бы более-менее приемлемую копию. Пришлось остановиться. Зачем страдать попусту, правда? Поэтому, недолго думая, я вернула свои пятнадцать кило назад. И даже чуть-чуть прихватила сверху.
В конце концов я познакомилась с Эдом Шапиро и вышла за него замуж. Эд тоже подвизался на ниве частного сыска. Но наш брак продолжался всего пять лет, так как Эд поперхнулся куриной костью и умер. Я понимаю, что такой поворот звучит не очень правдоподобно, но, поверьте, это не шутка. Мы были очень, очень счастливы. Если бы не куриная кость…
Ладно, ведь я начала рассказывать вам совсем о другом. О нынешнем деле, которое перевернуло мою жизнь.
Речь идет о двойном убийстве, что поставило в тупик полицию, да и всех остальных тоже. А я взяла и распутала кровавую историю. И впервые почувствовала себя настоящим детективом! А заодно поняла, что могу смело браться за более серьезные дела, чем та ерунда, которой до сих пор занималась. Честно говоря, после того расследования двойного убийства на меня как из ведра посыпались весьма занятные предложения.
Но расследование повлияло не только на мою карьеру. Оно перевернуло весь мой мир вверх тормашками. Именно по этой причине я и решила написать о том, что произошло. Потому что если не выскажусь, то наверняка лопну от распирающих меня чувств…
Глава первая
Мне бы не пришлось заняться этим расследованием, если бы на тот понедельник в конце октября я не запланировала ремонт. Решила вдруг перекрасить квартиру – от пола до потолка. С этого опрометчивого решения и начались неприятности. Да еще в тот роковой понедельник у меня состоялось рандеву с одним старинным приятелем – точнее, ужин, поистине чудовищный ужин. И в тот же день я преодолела просто немыслимое число лестничных пролетов.
Все пошло наперекосяк с самого утра. Маляры должны были начать в восемь, а заявились почти в десять. Затем мне пришлось потратить двадцать пять минут на то, чтобы дать им последние указания (большинство которых, как потом выяснилось, умельцы нахально проигнорировали). Так что до своей конторы я добралась лишь к одиннадцати часам.
Я арендую помещение у адвокатов, которых зовут – ни за что не догадаетесь! – Гилберт и Салливан . Мне с этими милыми крючкотворами неслыханно повезло. Я не только занимаю чудесную комнатку, которую при других условиях не видать бы как своих ушей, но Эллиот Гилберт и Пат Салливан настолько симпатичные и милые ребята, что при каждой возможности подбрасывают мне выгодных клиентов. Более того, я пользуюсь услугами их секретарши. А вот секретаршу я точно не смогла бы себе позволить. Да если б и смогла, такую, как Джеки, днем с огнем не сыщешь. Джеки – настоящее сокровище: умна, расторопна, любезна, внимательна, услужлива, а главное, она знает, как половчее наврать посетителю, что меня нет. И ей всегда верят!
Остаток утра я провела за тем, что упрямо пыталась разобраться с бумагами, но из этого ничего путного не получилось. С бумагами всегда так, разобраться в них невозможно, уж вы мне поверьте. На вечер в моих планах значился ужин со Стюартом Мейсоном, поэтому вместо обеда я помчалась в универмаг «Толстушка» – за платьем, которое накануне купила и отдала подшить.
Раньше я считала пестрым всякое одеяние, цвет которого отличен от угольно-черного, а потому покупала наряды темно-синего, серого или уныло-коричневого цвета и пыталась убедить себя, что одета по самой последней, чертовски жизнерадостной моде. А еще я пыталась себя убедить, что в таких платьях выгляжу худощавой и стройной. Полная чушь! Разумеется, деспотичная мода давным-давно постановила, что даже мы, в меру упитанные дамы в самом расцвете лет, обязаны носить яркие цвета. Но долгие годы мне не хватало духу выбраться из своей раковины. До этого самого платья…
О, это роскошество было из кремового шелка с бледно-розовыми цветами. Понимаю, что розовые цветочки – жуткая пошлость, но платье-то было восхитительным! От меня требовалась недюжинная отвага, чтобы примерить нечто подобное. Но как только я увидела свое отражение, продавщице пришлось сдирать с меня наряд чуть ли не силой.
В тот день в магазине было на редкость много покупателей, и я целую вечность томилась в очереди в примерочную. Потом оказалось, что платье подшили неровно, и ждать, пока все исправят, нужно было еще одну вечность.
Когда я наконец вернулась в контору, было уже начало третьего и взбешенный клиент, которому я назначила на половину второго, метался по приемной загнанным в клетку львом. Полчаса я потратила, чтобы утихомирить его. Естественно, следующего клиента тоже приняла позже, а в результате опоздала к дантисту. От дантиста я вылетела в пять – самый неподходящий час, если вам нужно поймать такси на нью-йоркской улице. После двадцати минут бесплодных попыток я на время спрятала совесть куда подальше и решительно отпихнула вежливого человечка в деловом костюме, когда тот намеревался открыть дверцу наверняка последнего свободного такси в Манхэттене.
Такси высадило меня перед конторой без четверти шесть. А Стюарт должен был заехать за мной ровно в шесть! Ох, в жизни я не собиралась с такой скоростью! И едва поверила своим глазам, ровно без пяти шесть посмотрев в зеркало. Невероятно, но передо мной стояла полностью одетая, тщательно накрашенная дама с уложенными волосами… И это все за каких-то десять минут!
После третьего слоя лака, который гарантировал, что ураган не сдвинет с места ни одного волоска, я удовлетворенно вздохнула. Признаюсь, есть у меня пунктик на почве аккуратности. Много лет назад я решила, что ладно уж, пусть люди называют меня толстухой, но я никогда не дам повода назвать меня неряшливой толстухой. Так что я всегда тщательно проверяю, не спустилась ли петля на колготках, не покрасила ли я вместе с губами зубы и уши, нет ли на платье пятен от спагетти, которыми я лакомилась на обед. И самое главное, я никогда не выхожу из дома, не убедившись, что моим волосам не страшен ветер самой разрушительной силы.
Результаты своих усилий я проверила с помощью зеркала высотой в полный человеческий рост. Помню как сейчас: стою в дамском туалете, самодовольно улыбаюсь своему отражению и думаю, что наконец-то сравнялась со всей остальной женской половиной человечества. В смысле пестрых нарядов. Взглянув на часы, еще раз приветливо улыбнулась сама себе и поспешила в контору – дожидаться Стюарта. Не могу передать, до чего ж я мечтала о вкусном ужине!
Ха!
Наверное, следует сразу же пояснить, каковы мои отношения со Стюартом Меисоном…
Мы знакомы друг с другом пятнадцать лет. Сначала Стюарт стряпал для меня бухгалтерские отчеты. Затем стал моим другом. А когда мы с Эдом поженились, Стюарт и его жена Линн стали нашими друзьями. Не реже раза в месяц мы ужинали вчетвером… до тех пор, пока Стюарт и Линн не разошлись. Я и сейчас понятия не имею, что там между ними стряслось. У меня сложилось впечатление, – надо сказать, ни на чем не основанное, – что инициатором развода была Линн. Но, повторяю, это всего лишь мое ощущение…
После их развода мы с Эдом продолжали регулярно видеться со Стюартом. Иногда он приходил со спутницей, но чаще всего мы встречались втроем.
Потом мой бедный Эд подавился куриной костью и умер. А Стюарт проявил себя с самой лучшей стороны. Он позволил мне вдоволь поплакать на его плече. Да что там – на плече! Я еще и в ухо ему рыдала, и высморкалась по меньшей мере в дюжину его роскошных носовых платков с личной монограммой.
Придется рассказать и остальное, хотя я считаю, что самая мерзкая вещь в мире – это когда люди распинаются о своей сексуальной жизни. Но весь мой рассказ потеряет смысл, если вы не будете знать, что после смерти Эда я рассчитывала переночевать у Стюарта. Просто переночевать – не хотелось возвращаться в квартиру, где несколько часов назад скончался мой муж. Не сомневаюсь, вы не найдете в этом ничего такого. Но, должно быть, я либо сексуально отсталая особа, либо сексуально подавленная, потому что признаваться мне в этом нелегко, уж поверьте.
Поворотный пункт в моих отношениях со Стюартом наступил через год после смерти Эда.
Как-то раз мы вместе поужинали, а потом Стюарт поехал ко мне выпить кофе. В тот год довольно часто глаза у меня были на мокром месте, вот и тогда Стюарт обнял меня, чтобы я в который раз порыдала в его плечо. С этого все и началось. И все-таки странно… До того вечера Стюарт меня нисколечко не привлекал. Во всяком случае, не в таком смысле. И нельзя сказать, что он уродлив или что-то в этом роде; напротив, Стюарт вполне симпатичный: высокий, со светлыми волосами, приятные и правильные черты лица и весьма мужественное телосложение. Просто я привыкла считать, что Стюарт не в моем вкусе. Я всегда почему-то питала слабость к маленьким и худосочным типам. Роберт Редфорд – исключение.
Наверное, Стюарт удивился не меньше моего, когда наши встречи слегка видоизменились. Меня ведь никак не назовешь светской львицей, с которыми он привык якшаться (видели бы вы его бывшую женушку Линн!). Наверное, Стюарту просто было одиноко. Как и мне…
Поначалу я вообразила, будто погрузилась в пучину великой страсти, и тут же принялась терзаться чувством вины из-за Эда и своей распущенности. Но вскоре первое возбуждение прошло и все вернулось в прежнюю колею… за одним маленьким, но приятным исключением. Стюарт по-прежнему составлял для меня бухгалтерские отчеты. И мы по-прежнему были добрыми друзьями. И часто ужинали вместе. Только теперь после ужина я оставалась на ночь у него. В тот понедельник я сочла последнее обстоятельство большой удачей, поскольку запах свежей краски не способствует сладкому сну.
Но вернемся к нашему чудовищному ужину…
Когда я открыла дверь своего офиса, Стюарт уже был там, сидел в кресле для посетителей.
– Вот это да! – воскликнул он, и челюсть у него отвисла.
Я рассчитывала совсем не на такое «вот это да».
– Как это понимать? – осведомилась я сухо.
Стюарт, будучи довольно сообразительным человеком, тут же смекнул, что ступил на минное поле, и продолжил осторожно:
– Просто ты выглядишь… э-э… необычно, Дез, вот и все… но мило, действительно очень-очень мило. Просто ты редко одеваешься столь… ярко. Но все-таки ты выглядишь мило. Очень-очень-очень мило…
Я без усилий перевела этот детский лепет: ты слишком толста, подруга, чтобы рядиться в платья с розовыми цветочками.
Реакция Стюарта меня ошеломила, но подавленность быстро сменилась враждебностью. По дороге в ресторан с самой лучшей французской кухней во вселенной я хранила угрюмое молчание. Дальше пошло еще хуже. Дело в том, что я заговорила. Поверьте, ничего хорошего я не сказала. Стюарт же был терпелив как ангел. Отчего моя стервозность только усиливалась.
Я заказала свои самые любимые блюда: чудесный паштет из гусиной печенки, зеленый салат и жареного утенка с рисом и грибами. А вдобавок брокколи с голландским соусом. Пребывай я в хорошем настроении, наверняка с урчанием набросилась бы на этот деликатес, но в тот вечер лишь вяло потыкала брокколи вилкой, представляя, будто это сердце Стюарта. Когда официант наконец унес мою жертву, я отлучилась под предлогом попудрить нос. Прямо за дверью находился телефон, и я набрала номер Эллен. Это моя племянница. Она взяла трубку после первого же звонка.
– Ты можешь потерпеть меня одну ночь? – рявкнула я, опустив приветствие.
– Тетя Дез?
– Ага!
– С тобой все в порядке? У тебя какой-то странный голос.
– Все отлично. Но мне надо где-то переночевать.
– Ты уверена, что с тобой все в порядке?
– Конечно, уверена! – Я почти улыбнулась. По части серьезности Эллен нет равных. – У меня квартиру покрасили, а я не выношу вони краски.
– А, теперь понимаю. Конечно, ты можешь переночевать у меня. Я же перевезла сюда старенький диванчик. Он очень удобный. Ты же помнишь.
Я помнила. Жутко бугристая рухлядь. Но когда жизнь летит под откос – какая разница?
– Отлично! Большое спасибо.
– Не говори глупостей. Ты адрес знаешь?
– Ты дала мне его на прошлой неделе. – Эллен переехала на новую квартиру меньше недели назад и, как только ей установили телефон, сразу же позвонила и вывалила на меня целый ворох сведений. – Я тут в ресторане со Стюар­том. – Я скрипнула зубами. – Поэтому, возможно, опоздаю. Ты не возражаешь?
– Не говори глупостей, тетя Дез, – повторила Эллен. – Приходи, когда тебе удобно.
– Не жди меня. Только оставь где-нибудь ключ.
– Хорошо. Положу под коврик. Квартира номер четырнадцать-А. Рядом с лифтом.
Когда я вернулась к столу, тарелка с брокколи уже исчезла, вместо нее красовалось блюдо с салатом. И бутылка красного вина. Мы со Стюартом очень редко заказываем вино. Даже самое легкое. Впрочем, Стюарт добился цели. Выпив жалких полбокала, я размякла. Потом расправилась с уткой, осушила вторую половину бокала и снова стала нормальным человеком. А еще мне стало немного стыдно.
– Прости, что я вела себя сегодня, как настоящая стерва, – начала я. – Просто меня обидело твое замечание про платье…
– Знаю. Я сам виноват. Я имел в виду… я не хотел, чтобы это прозвучало так… Честно говоря, ты выглядишь очень мило. Правда, мило. Я просто удивился… – Стюарт замолчал, смекнув, что это путь в тупик. – Удивился… э-э… цветочкам… Я весь вечер хотел сказать тебе об этом, но боялся, что опять сморожу глупость.
Ладно уж, все понятно. Я еще раз извинилась. А потом еще разок. А потом мы прикончили бутылку. И уничтожили шоколадный мусс (о, божественный!). Потом настал черед кофе. Потом снова вино… Словом, к концу ужина мы опять были лучшими друзьями. Оставалась лишь одна сложность: я ведь сдуру ляпнула Эллен, что приду к ней ночевать. Стюарт предложил перезвонить, но, посмотрев на часы, я обнаружила, что уже половина двенадцатого, и покачала головой:
– Эллен наверняка спит. – У Стюарта сделался такой несчастный вид, что я добавила, как мне казалось, многообещающим тоном: – В следующий раз…
Ох и нелегко быть секс-символом!…
Когда мы вышли из ресторана, на улице моросил дождь. К счастью, у дверей стояло свободное такси. Минут через десять мы уже были у дома Эллен. Она живет в Челси, в одном из тех кварталов, где новые роскошные высотные здания соседствуют со старыми обшарпанными особняками, а те, в свою очередь, соседствуют с еще более обшарпанными многоквартирными домами. Одним словом, довольно типичный нью-йоркский район. И все же меня удивляло, что Эллен переехала в такой ветхий дом. Разумеется, арендная плата в Манхэттене такая, что выбирать не приходится. А кроме того, Эллен успела все уши мне прожужжать о том, что у нее в квартире есть настоящий камин.
Стюарт хотел проводить меня до квартиры, но, поскольку дождь усилился, я объявила, что в этом нет необходимости.
По пути к подъезду я умудрилась вымокнуть до нитки. Еще большая неприятность поджидала меня, когда я попыталась открыть дверь в вестибюль. Эта чертова штуковина оказалась заперта! Господи, и почему мы с Эллен об этом не подумали? Я уже решила было, что тупость – наша фамильная черта, но тут вспомнила, что Эллен, вообще-то, племянница моего покойного мужа Эда. Того самого, что подавился куриной костью.
Ничего не оставалось, как призвать отточенные долгими тренировками способности частного детектива. Я порылась в окаменевшей от лака шевелюре, выудила шпильку и в два счета расправилась с замком.
Войдя в вестибюль, я пошарила вокруг глазами и наткнулась на лифт. А заодно и на табличку «Не работает».
Боже всемогущий, неужто пешком шкондыбать на четырнадцатый этаж?! Впрочем, можно, конечно, вернуться домой и свести счеты с жизнью, задохнувшись в парах масляной краски. Да, только сначала придется снова нырнуть под этот водопад, что зовется дождем… Но добила меня мысль, что я в одиночку поплетусь по безлюдным нью-йоркским улицам. Я даже впала в оцепенение. Ну уж нет! Без своего защитника восьмимиллиметрового калибра (скажу по секрету, не очень-то я знаю, как им пользоваться) я вовсе не бесстрашный частный детектив, а самая обычная трусиха. Трусиха, которая не умеет быстро бегать.
Поэтому я сделала глубокий вдох и обреченно пошлепала к лестнице.
Глава вторая
Подъем на четырнадцатый этаж стал самым изматывающим и самым идиотским испытанием, какому я когда-либо себя подвергала. Оглядываясь назад, я понимаю, что было бы куда менее рискованно заночевать на улице в компании головорезов, чем тащить все мои фунты по этим бесконечным ступеням. Но мой интеллектуальный коэффициент никогда не соответствовал моему весу.
Поэтому я полезла вверх.
Уже на втором этаже я была вынуждена сесть на ступеньку, чтобы отдышаться. На третьем этаже я сидела немного дольше, а дышала намного тяжелее. По пути на четвертый споткнулась и растянулась посреди лестничного пролета. Не стану утомлять вас подробным описанием своего рискованного восхождения. Достаточно сказать, что время, необходимое на преодоление каждого следующего пролета, возрастало в такой пропорции, что я серьезно сомневалась, увижу ли четырнадцатый этаж до рассвета. Если вообще его увижу…
В довершение ко всему номера этажей на лестничных площадках выцвели, поэтому приходилось вести подсчеты самой.
– Двенадцать… – едва пропыхтела я.
– Тринадцать… – выдавила я, глотая воздух. И наконец, как мне показалось, на последнем издыхании простонала:
– Четырнадцать…
Я открыла дверь в коридор и в дальнем конце разглядела лифт. Нечеловеческим усилием я дотащила себя до ближайшей к нему квартиры. Рядом с дверью не было никакого коврика! Я попьггалась прочесть фамилию над дверным звонком, но в тусклом свете одинокой лампочки не смогла ничего разобрать. Ну почему у меня нет спичек!… Впрочем, я не могла ошибиться: рядом с лифтом находилась одна-единственная дверь. Видимо, просто что-то недопоняла. Возможно, Эллен положила ключ на притолоку над дверью. Я встала на цыпочки, но до верха двери не дотянулась. Я была такой уставшей, мокрой и выдохшейся, что находилась в состоянии близком к сильному и продолжительному приступу истерии. И тут раздался шум. Он донесся из другого конца коридора. Я оглянулась и увидела высокого, худого и очень мокрого мужчину лет тридцати. Он тащил здоровенного косматого пса. Со злобным удовлетворением я отметила, что незнакомец дышит почти так же тяжело, как и я.
– Могу я вам чем-нибудь помочь? – прохрипел он, опуская свою лохматую ношу.
– Я ищу Эллен Кравиц, – сумела прохрипеть я в ответ, привалившись к стене, дабы ненароком не рухнуть лицом вниз.
Пальцы мои разжались, и на пол с глухим стуком упали новенькие и безвозвратно погибшие итальянские кожаные туфли, которые я сняла где-то в районе третьего этажа. Пес тут же с урчанием накинулся на них и принялся остервенело жевать.
– Эллен – как, говорите, ее фамилия? – здесь не живет, – сообщил мне человек, показывая на квартиру, в которую я с таким отчаянием пыталась проникнуть. – Это квартира Блайндера.
– Она сказала, у лифта на четырнадцатом этаже. – Я чувствовала, что вот-вот из глаз хлынут слезы.
– Но это пятнадцатый…
– О боже!
– Спускаться намного легче, чем подниматься, – подбодрил он меня.
Человек так тяжело дышал, что я едва разбирала слова. Тем не менее он сделал мужественную попытку оттащить мохнатого изверга от моей многострадальной обуви.
– Филип после девятого этажа отказался сдвинуться с места, – просопел человек, протягивая мне то, что осталось от итальянских лодо­чек. – Пришлось тащить его на себе…
Я пробормотала что-то сочувственное, он только махнул рукой:
– Ко всему привыкаешь. Этот чертов лифт все время ломается, а Филип донельзя ленив. – Человек взглянул на собаку со смешанным чувством любви и отчаяния. – Если так пойдет дальше, я скоро накачаю мускулатуру. – Он усмехнулся. – Если, конечно, не умру от разрыва сердца.
Я выдавила из себя два едва слышных не очень веселых смешка. Затем не смогла удержаться от вопроса:
– А когда сломался лифт?
Клянусь, если бы он сказал – четверть часа назад, я бы бросилась с пятнадцатого этажа в лестничный пролет.
– Ну, нам, как видите, приспичило выйти погулять, когда лифт уже не работал. – Он с притворным упреком зыркнул на Филипа, который явно не испытывал ни малейшего раскаяния. – Сосед несколько часов назад уже поднимался пешком.
Ну ладно, не буду бросаться с пятнадцатого этажа. Я покинула Филипа и его хозяина и почти на четвереньках сползла на четырнадцатый этаж.
Перед дверью Эллен, как она и обещала, имелся коврик. Сверхчеловеческим усилием я нагнулась и достала ключ.
Через пять минут я спала. Не сняв нового, но истерзанного платья.
Глава третья
Проснулась я, едва перевалило за полдень. Но наверняка провалялась бы до вечера на этом жутком диване с выпирающими пружинами, если бы в мое подсознание не проник аромат свежего кофе. Кофе – одна из бесчисленных моих слабостей.
Все тело отчаянно ныло. Вы, наверное, не поверите, но даже в бровях что-то пульсировало от боли. Перевести себя в сидячее положение было почти подвигом. Однако каким-то образом мне удалось стянуть свое протестующее тело с дивана и дотащить его до кухни.
Когда я появилась в дверях, Эллен подняла взгляд:
– Доброе утро, тетя Дез… Боже мой! Что случилось?!
– У тебя лифт сломался. Пришлось тащиться на четырнадцатый этаж пешком, – осуждающе простонала я.
– Боже мой!
– Перестань твердить одно и то же как заведенная.
Я поместила себя в кресло, и Эллен налила мне кофе.
– У тебя ужасный вид.
– Спасибо. Именно это я и хотела услышать.
– Ты поняла, что я имею в виду. С тобой все в порядке?
– Наверное. Во всяком случае, будет в порядке, когда мышцы перестанут ныть, – буркнула я чуть любезнее.
– Сейчас приготовлю завтрак, а потом наполню для тебя горячую ванну.
Неудивительно, что Эллен моя любимая племянница. (Я бы сказала то же самое, если б имелись и другие)
– Чудесная программа. – Я сделала пару хороших глотков кофе. – Но, пожалуй, я сначала позвоню в офис.
Джеки была очень рада меня слышать, но, несмотря на это, в голосе ее чувствовалась несомненная натянутость.
– Я чуть с ума не сошла от волнения. Все утро звонила к тебе домой, но никто не отвечал. Ты же всегда предупреждаешь, когда задерживаешься.
– Прошу прощения, Джеки. Честное слово, я не могла позвонить раньше.
Мое раскаяние немного смягчило ее. Она продолжила чуть менее раздраженным тоном:
– Хорошо, что Стюарт мне позвонил, а то я уже собиралась мчаться к тебе домой. Он сказал, что ты переночевала у своей племянницы, только он не знает ее телефона. Я сообщила, что тебя еще нет, и он тоже встревожился. – Джеки на мгновение замолчала. – Что-нибудь случилось, Дез?
– Ничего особенного. Просто я провела ужасную ночь. Увидимся завтра утром, и я все объясню. Мне действительно жаль, что заставила тебя волноваться. И вот что еще, Джеки, сделай милость, позвони Стюарту. Скажи ему, что со мной все в порядке. Я позвоню ему позже…
После неторопливого завтрака и несметного количества кофе, Эллен, будь она благословенна, приготовила ванну и помогла мне в нее забраться. Я отмокала в воде, пока кожа не стала похожа на губку.
Когда я вытиралась, в дверь позвонили. Послышался неразборчивый мужской голос. Я влезла в свое некогда роскошное платье, которое Эллен, как могла, отутюжила. К сожалению, у платья все равно был такой вид, словно я в нем спала. Что, разумеется, было истинной правдой.
Не знаю, кто испытал большее потрясение, когда я ковыляющей походкой ввалилась в гостиную, – гости Эллен или ваша покорная слуга. Там сидели два сотрудника из отдела убийств, сержант Тим Филдинг и детектив Уолтер Коркоран. Мы с Тимом Филдингом давние знакомые…
Я познакомилась с Тимом, когда однажды занялась делом, которое он расследовал. Это было еще до того, как он перешел в отдел убийств. А потом я как-то упомянула его имя в разговоре со своим мужем Эдом, который тогда еще не был моим мужем. Перед тем как стать частным детективом, Эд служил в полиции, и оказалось, что Филдинг работал в том же участке. В те дни они были очень дружны. Но после того как Эд оставил работу в полиции, они постепенно отдалились друг от друга, как это водится у людей.
Так или иначе, надо было видеть улыбку на лице Эда, когда я произнесла имя Филдинга. В тот вечер Эд несколько часов вспоминал старые добрые времена и службу в полиции. А на следующее утро снял трубку и позвонил своему старому приятелю. После этого они довольно часто встречались и выпивали, а иногда к ним присоединялась и я. Потом, когда Филдинга перевели в отдел убийств, на эти встречи напросился его новый напарник. Я сразу же решила, что Уолтер Коркоран – невыносимый нахал. И теперь этот невыносимый нахал посмел открыть свой нахальный рот.
– Ей-богу, Дез, похоже, у тебя выдалась не лучшая ночка! – весело хмыкнул Уолтер Корко­ран, оглядывая меня.
Коркоран – крупный детина с тоненьким голоском, трудно поверить, что этот писк издает такой громила. От его голоса меня вечно разбирает смех. Но, будучи человеком воспитанным, я всегда сдерживаюсь.
– Это не имеет отношения к делу, Уолт, – пожурил его Филдинг, глядя, как я падаю на первый подвернувшийся стул. – Мы должны задать тебе несколько вопросов, Дез. Я слышал, ты вчера вечером пришла сюда где-то в полночь.
– Около того. А что такое?.. Случилось что?
Филдинг (на мой взгляд, один из любезнейших полицейских в мире) пропустил вопрос мимо ушей. Это было на него не похоже. Должно быть, он очень озабочен. Во всяком случае, ясно, что Тим заявился сюда не для того, чтобы собирать деньги в пользу Полицейской спортивной лиги.
– Ты видела кого-нибудь, кроме мистера Ламбета?
– Мистера Ламбета?
– Высокий и худой человек с пятнадцатого этажа. У него большая белая собака.
– А, друг Филипа.
– Кого-кого? – пропищал Коркоран.
– Филип – это собака, – объяснила я, подавившись смешком. – Так вы не собираетесь рассказать, что происходит?
– Наверху совершено убийство. Мы беседуем со всеми, кто находится в этом здании.
– Боже мой! – Это, понятное дело, Эллен.
– И кого убили? – деловито вопросила я.
– Старушку из квартиры пятнадцать-D. Говорят, она была с причудами. Затворница. Насколько я понял, ты ничего не видела.
– Не будь болваном, Тим. Разве я бы не сказала, если б видела? Когда это случилось?
– Около часа ночи. Но до вскрытия это всего лишь более-менее обоснованная догадка. А вы, мисс Кравиц?
Тим повернулся к Эллен, которая была больше похожа на испуганное привидение, чем на человека.
– Н-но я н-ничего не видела, – пролепетала она едва слышно.
– Вы вчера вечером выходили из квартиры?
– Н-нет.
– Вы уверены?
– Она же сказала вам, что не выходила! – перебила я решительно.
– Дез, между прочим, твоя племянница умеет говорить сама.
Теперь за допрос взялся Уолтер Коркоран:
– Вы знали старушку из квартиры пятнадцать-D? Миссис Агнес Гаррити?
– Н-нет. – Бедная девочка выглядела столь напуганной, что у меня сердце разрывалось от жалости.
– Эллен живет здесь всего неделю. Кроме того, вы же, ребята, сами сказали, что эта дама была затворницей, – заметила я.
Коркоран что-то пропищал себе под нос, наверняка ругательство, и хмуро уставился на меня.
– Как ее убили? – Я не собиралась позволять этому толстому пискуну запугать меня.
– Застрелили. Похоже, взломали дверь, – недовольно ответил он.
– Ограбление?
– Пока неясно, – вмешался Филдинг, – но беспорядка в квартире нет. Если это действительно ограбление, то преступник знал, где искать.
– Полагаю, вы побеседовали с соседями?
– Только этим весь день и занимаемся.
– Никаких зацепок?
– Ни единой. Нам лишь удалось установить, что женщина была одна-одинешенька. Ни друзей, ни родственников.
– А враги?
– Сомневаюсь. Она была затворницей, как ты любезно напомнила нам несколько минут назад.
– Думаешь, дорогуша, затворничество исключает преступление из-за страсти? – язвительно вопросил Коркоран.
Филдинг не дал мне как следует отбрить нахала.
– Пошли, Уолт, – сказал он, поднимаясь. – Мне кажется, Дез и мисс Кравиц сказали нам все, что могли.
– Зато мы не сказали Дез все, что могли, – хихикнул Коркоран, вставая. – Послушай, Дез, может, ты еще что-нибудь хочешь узнать? Так ты звони, в любое время дня и ночи, слышишь, дорогуша?
Никто из нас не догадывался, что совсем скоро я воспользуюсь этим советом.
Глава четвертая
Переехав в новую квартиру, Эллен взяла на работе небольшой отпуск – для обустройства, так что она предложила несколько дней пожить у нее, дабы она могла за мной «присмотреть». Честно говоря, хотя я и являла довольно жалкое зрелище после великого восхождения на четырнадцатый этаж, трудоспособности все же не лишилась. Кроме того, несмотря на всю свою привязанность к Эллен, я прекрасно сознавала, что недолго вынесу ее суету вокруг моей особы. С другой стороны, а хорошо, наверное, когда вокруг тебя прыгают, исполняют каждое твое желание… Ладно, так уж и быть, перекантуюсь еще ночку. Эллен так обрадовалась, что у меня тотчас закрались сомнения в бескорыстии ее моти­вов. Небось боится остаться одна. Бедняжка все еще находилась под впечатлением от известия об убийстве по соседству.
Около пяти часов Эллен спустилась в магазин – купить какой-нибудь замороженной пакости. Кулинарные таланты моей дорогой племянницы ограничиваются подгорелой яичницей и вполне сносным кофе. Что касается меня, то я люблю готовить почти так же сильно, как и поесть. Но Эллен настояла, чтобы я нежилась на бугристом диване, пока она станет хлопотать по хозяйству. Спорить с ней сил у меня почему-то не нашлось. Эллен вернулась минут через двадцать. Судя по всему, в магазине только и говорили, что об убийстве. Оказалось, что покойная миссис Гаррити часто заказывала провиант по телефону и посыльный несколько раз в неделю доставлял продукты к ее двери.
– Полиция их тоже допросила… я имею в виду миссис Мартинес, хозяйку магазинчика, и Джерри Костелло, посыльного. Я сказала им, что ты частный детектив и хорошо знаешь полицейских, которые расследуют это дело. – Эллен весело улыбнулась. – Все были потрясены!
Я невольно улыбнулась в ответ. Эллен двадцать семь, но, как вы, наверное, догадались, ее смело можно назвать сущим ребенком. Внутри вполне взрослой оболочки обитает душа десятилетней девчушки, восторженной и простодушной.
– Брякнула небось, что твоя тетка убийствами занимается, – сухо обронила я.
Вместо ответа Эллен залилась густым румянцем.
В среду утром я вскочила ни свет ни заря и помчалась к себе домой – переодеться.
Запах краски сшибал с ног, и, прежде чем улизнуть на работу, я широко распахнула окна, впуская свежий воздух.
Весь день я трудилась в поте лица, домой вернулась до смерти уставшая и завалилась спать в несусветную рань – в начале десятого. И всю ночь стучала зубами от холода, поскольку окна остались открытыми. Выбор у меня был небольшой – либо обзавестись морозостойкостью, либо скончаться от лакокрасочной вони.
Неудивительно, что в четверг я проснулась разбитая. Горло саднило, из носа текло, в голове шумело… Я чувствовала себя так паршиво, что даже не попыталась пойти на работу. Приготовив себе чаю с горой тостов, заползла обратно в постель с намерением никогда из нее не вылезать.
Когда зазвонил телефон, я уже начала засыпать.
– Привет. – Это был Стюарт. – Я только что разговаривал с Джеки, она сказала, что ты заболела.
– Так и есть, – прогундосила я. – У меня простуда.
– Слышу. – Голос Стюарта дрогнул от сдерживаемого смеха, но то ли сострадание, то ли трусость не позволили ему рассмеяться. – Знаешь, я звоню, чтобы выяснить, остались ли мы друзьями…
– Не говори глупостей. Остались, конечно.
– Отлично. Тогда как ты смотришь на то, что я загляну к тебе вечерком, а? Накуплю всякой вкуснятины…
– Очень мило с твоей стороны, – перебила я, – но боюсь тебя заразить. К тому же у меня начисто отшибло аппетит. Мне ничего не хочется, даже есть, только спать, спать и спать.
– Ладно… Если ты считаешь, что так будет лучше…
– Честное слово, считаю. Но все равно спасибо.
– Тебе что-нибудь нужно?
Я заверила Стюарта, что ничего не нужно, и мы повесили трубки. Я уже предвкушала, как вот-вот провалюсь в сон, но телефон затрезвонил снова. На сей раз это была Эллен.
– Я только что звонила тебе на работу и знаю, что ты плохо себя чувствуешь, тетя Дези, но нельзя ли мне заскочить к тебе сегодня? Это ужасно важно.
Я снова завела песню о том, что являюсь разносчиком смертоносной заразы.
– Тетя Дез, это ужасно, ужасно важно! К тому же у меня превосходны иммунитет – хвастливо добавила любимая племянница. – Клянусь, я надолго не задержусь.
Меньше всего мне хотелось сейчас принимать гостей, но отказать я не смогла. Расстраивать Эллен – это все равно что воровать леденцы у ребенка или давать пинка собаке. После совесть загрызет.
– А-а… а можно мне кое-кого с собой привести?
Я не сдержала стон:
– Господи, Эллен!
– Я бы ни за что не стала просить, но это и вправду ужасно-ужасно важно!
– И кого ты намерена притащить?
В конце концов, имею же я право знать! Эллен прочирикала, что объяснять долго, и повесила трубку, посулив напоследок заявиться к семи.
К вечеру с помощью горсти аспирина и еще какой-то дряни мне с грехом пополам удалось прочистить нос. К сожалению, зловредная простуда, покинув нос, набросилась на горло и насморк сменился мерзким кашлем. На чем свет стоит кляня любимую племянницу, я влезла в парадный (то бишь самый приличный) халат и с отвращением мазнула помадой по пересохшим губам.
Ровно в семь часов задребезжал дверной зво­нок. На пороге стояли Эллен и темноволосый, коренастый и круглолицый человек лет сорока с лишком. Во взгляде незнакомца читалось неподдельное изумление. Я провела визитеров в гостиную, где Эллен церемонно представила своего спутника. Потрясенным господином оказался мистер Сэл Мартинес, счастливый владелец продуктовой лавки.
– И это частный детектив? – недоверчиво вопросил он.
Я оскорбленно выпрямилась и обронила:
– Да!
Мистер Мартинес и ухом не повел.
– Вы не говорили, что это женщина. – Он сверлил Эллен обвиняющим взглядом.
– Я ведь сказала, моя тетя – частный де­тектив.
– Тетя? В жизни не слышал ничего подобного, – мрачно возразил он.
Этот тип явно считал, что его надули.
– Какая, в конце концов, разница? – Эллен повысила голос. – Тетя Дез любого мужика за пояс заткнет!
– Да она даже не похожа на частного детектива! – парировал Мартинес, тоже переходя на повышенные тона.
– И тем не менее…
В моем доме разгорался нешуточный скандал. Я решила, что настала пора вмешаться.
– Думаю, мистер Мартинес будет чувствовать себя спокойнее, если обратится к другому частному детективу. Я могу порекомендовать пару весьма квалифицированных…
И тут я зашлась в судорожном кашле. Эллен опрометью кинулась на кухню за стаканом воды.
К тому времени, когда я смогла перевести дух, Мартинес сменил гнев на милость. Небось решил, что с таким кашлем я вряд ли доживу до утра, так что он ничем не рискует. А может, подумал, что мои рекомендации ничуть не лучше, чем я сама. Как бы то ни было, он вдруг обратился ко мне напрямую:
– Эй, дамочка, да все нормально, слышите? Извиняюсь за свое поведение. Просто в последние деньки я малость не в себе. Да и не думал, что среди сыщиков водятся женщины. Так что без обид?
– Без обид, – согласилась я лицемерно.
– Мистеру Мартинесу нужна твоя помощь. – Эллен так и лучилась сочувствием. – Ему кажется, что Джерри хотят арестовать за убийство. Ну ты знаешь, то убийство в моем доме.
– Джерри?
– Джерри Костелло, мой рассыльный, миссис Шапиро, – пояснил Мартинес.
– Зовите меня Дезире. Или лучше Дез. – Мартинес выглядел таким несчастным, что мне вдруг стало его жалко.
– Хорошо… В общем, Дезире, я очень боюсь за Джерри. Миссис Гаррити впускала в квартиру только малыша Джерри. Ну и управляющего, наверное, тоже. Но управляющий говорит, что никогда у нее не был. Миссис Гаррити не позволяла ему ремонтировать ее квартиру. Он, мол, просто получал квартплату, и все. Кроме того, когда ее убили, он праздновал свой день рождения. – Мартинес испустил тягостный вздох. – И кто остается? Малыш Джерри!
– Постойте-ка. Вы хотите сказать, что полиция подозревает вашего Джерри просто потому, что только он заходил в квартиру миссис Гаррити? – поразилась я.
– Ну да. Полиция говорит, что мальчонка знал, где старуха хранила деньги и все такое… Мол, он мог войти и ограбить ее, не устраивая бардака. Но Джерри не способен ничего украсть! А об убийстве и говорить нечего! Джерри – самый лучший парень, который когда-либо у меня работал. Мальчонка помогает матери. Даже в церковь ходит! У них в семье еще двое парней, но они ему и в подметки не годятся, миссис… э-э… Дезире. У его братцев вечно одни неприятности. Но Джерри не такой. Он мне как сын. Мечтает поступить в колледж и стать адвокатом. Я хотел помочь ему собрать деньги на учебу и…
Мартинес закашлялся. Достав из кармана брюк носовой платок, он начал яростно тереть глаза.
– Мне кажется, полиция просто блефует, – с искренним сочувствием сказала я. – Вы хотите, чтобы я взялась за это дело?
– Да… Конечно, да! С тех пор как Эллен упомянула, что ее… ее тетка… частный детектив, я не перестаю об этом думать. Ведь Джерри нужна помощь…
– И он ее получит!
С этими словами мы обменялись торжественным рукопожатием.
Они провели у меня еще несколько минут. Мы с Мартинесом обсудили кое-какие мелкие вопросы вроде моего гонорара (который я назначила смехотворно низким). Напоследок я пообещала первым делом выяснить, что именно есть у полиции на Джерри.
– А еще я хочу как можно скорее поговорить с мальчиком. И не волнуйтесь так. Мы во всем разберемся.
Должна признаться, что в моем тоне было куда больше уверенности, чем в моей душе. Одно дело – заблудшие кошки и мужья-бабники. И совсем другое дело – настоящее убийство…
Глава пятая
Ну теперь вы понимаете, что я имела в виду? Если бы в тот злосчастный понедельник я не сражалась с этой треклятой лестницей, то во вторник не застряла бы у Эллен и не столкнулась с Филдингом и Коркораном. И Эллен не стала бы хвастаться направо и налево, что ее тетка – частный детектив со связями в полиции. И Мартинесу не пришло бы в голову поручить мне расследовать самое настоящее убийство.
Но сделанного, как говорится, не воротишь…
На следующий день (по-прежнему находясь на пороге смерти) я все же нашла в себе силы выбраться из кровати и наведаться в знакомый полицейский участок.
К счастью, Тим Филдинг оказался на месте. И к счастью, противного пискли Коркорана на месте не оказалось.
Филдинг сидел ко мне спиной, склонясь над столом, пальцы его вцепились в седеющую шевелюру. Я кашлянула (благо с кашлем у меня проблем не возникло), и Филдинг оторвался от каких-то бумажек, которые внимательно изучал.
У меня создалось впечатление, что он не очень-то рад моему визиту. А после того как я сообщила, что взялась за расследование убийства старушки Агнес Гаррити, подозрение сменилось уверенностью: физиономия Филдинга недовольно вытянулась. Но я-то знала, что старинный приятель не откажет мне в одной небольшой услуге. Без долгих слов и приглашений я уселась напротив него и потребовала рассказать, какие имеются свидетельства против Джерри Костелло. Филдинг закатил глаза:
– Послушай, Дез, никто не пытается сфабриковать улики против твоего клиента. У нас есть очень веские причины подозревать мальчишку.
– Тогда почему же вы его не арестуете? – осведомилась я с вызовом.
– Арестуем. Скоро.
– Не томи душу, Тим. Выкладывай, что у вас на него есть.
Филдинг снова закатил глаза:
– Ладно. Начнем с того, чего у нас нет. У нас нет жертвы, которую убили ради выгоды. Я имею в виду наследство. Во-первых, нет родственников, а во-вторых, есть завещание. Все свои денежки старушенция завещала какому-то птичьему обществу. Я, кстати, проверил, с этим обществом все в порядке. Я скажу тебе, чего еще у нас нет, – убийства из мести. Если Агнес Гаррити и не была полной отшельницей, то что-то вроде этого. Единственный человек, с которым она действительно регулярно общалась, – это мальчишка Джерри, который доставлял ей продукты. И у нас есть все основания утверждать, что парнишка прикончил ее вовсе не в приступе внезапной ярости. Так вот. Мы исключаем все эти мотивы, а также, если хочешь знать, преступление из-за страсти. – Повторив эту пошлую шуточку своего писклявого напарника, Филдинг озорно улыбнулся. – Что, в таком случае, остается?
– Вот и я хочу знать.
– Ограбление, банальное ограбление. Ничего другого и быть не может. Если только убийство совершил не какой-то психопат. Но психопатом тут и не пахнет.
– Отмотай-ка назад. Итак, вы пришли к выводу, что это ограбление. А вы, случаем, не знаете, что именно похитили?
Наверное, я произнесла эти слова чуть более чеканно, чем намеревалась, поскольку Тим Филдинг в явном замешательстве быстро оглядел комнату.
– Спокойствие, Дез. У нас нет прямых доказательств, но мы установили, что жертва изредка выходила из квартиры, точнее, раз в месяц, чтобы сходить в банк. В тот, что за углом. И совсем недавно она получила пять сотен. – Он поковырялся в стопке бумажек. – Вот. Чек обналичили за неделю до убийства. Но денег в доме не оказалось! Почти не оказалось… Куда они подевались, по-твоему?
Я презрительно улыбнулась:
– Ну, к примеру, старушка оплатила какие-нибудь счета… Постой-ка. Ты сказал «почти не оказалось». Значит, какие-то деньги все-таки в доме были, так? Почему бы Джер… убийце не забрать все?
– Мы считаем, что, когда убийца забрался в квартиру, жертва спала. Внезапно старуху что-то разбудило. Она подала голос, и парнишка струх­нул. И недолго думая укокошил ее. Затем схватил горсть банкнот и смылся.
– Ага… Но почему он просто тихонько не улизнул, пока старушка не застукала его на месте? Зачем стрелять-то?
Филдинг пожал плечами:
– Знаешь, Дез, чужая душа, как говорится, потемки. Может, мальчишка испугался, что старуха закричит и разбудит соседей. Но скорее всего он просто запаниковал и выстрелил.
– Выстрел был один?
– Куда там! Снайпер из парнишки неважный. Одна пуля застряла в спинке кровати, а другая в стене – чуть левее изголовья.
– Кто-нибудь слышал выстрелы?
– Все говорят, что не слышали. Понимаешь, дом очень старый. Стены в таких домах толстенные. К тому же с одной стороны к квартире примыкает чулан соседней квартиры, хозяин которой на три недели уезжал в Европу.
– А где старушка хранила деньги?
Тим улыбнулся:
– В холодильнике.
Я невольно хихикнула.
– Парнишка признался, что знал, где лежат деньги. Он ставил сумки на стол, вручал старухе счет, и она просила подождать в коридоре, пока достанет деньги. Но малец уверяет, что деньги всегда были холодными на ощупь. А пару раз, когда она думала, что он уже ушел, юный Джерри слышал, как хлопала дверца холодильника.
Так, дорогая, твой клиент – круглый идиот, поздравила я себя. Вслух же сказала:
– И это все? Это все, что вы имеете?!
– Подожди. Прежде чем оседлаешь своего любимого конька, обрати внимание на одну маленькую детальку. Вещи в квартире находились на своих местах. И только парнишка знал, где жертва хранит деньги.
– Интересно, с чего ты это взял? Откуда такая уверенность? Кроме того, ты сам ведь признаешь: нет доказательств, что деньги украли. Прости меня, Том, но дело против моего клиента у тебя не выгорит.
Филдинг послал мне безмятежный взгляд:
– Это еще не все.
– А что еще?
– На двери холодильника имеются отпечатки пальцев парнишки.
Вот этот довод меня сразил наповал, доконал, можно сказать. Но я постаралась не подать виду и расцвела в жизнерадостной улыбке:
– Полагаю, вы поинтересовались у мальчика, как попали на холодильник его отпечатки?
– Разумеется. И он, естественно, ответил, что не помнит.
– Наверное, когда-то коснулся невзначай холодильника, и это не отложилось у него в памяти.
Филдинг саркастически хмыкнул:
– Послушай, Дез, не хочу тебя прогонять, но мне надо работать. Так что я тебя все же прогоняю.
– Уже ухожу. Только еще один вопрос. Кто нашел тело?
– Управляющий дома и сосед. – Он порылся в бумагах. – Соседа зовут Роберт Леви. Живет напротив квартиры Гаррити. – Он вложил листок обратно в папку, но я и не думала убираться восвояси. Тим вздохнул и продолжил: – Когда во вторник утром этот самый Леви уходил на работу, то заметил, что дверь квартиры миссис Гаррити приоткрыта. Он несколько раз позвал старуху и, когда та не ответила, забеспокоился. Поэтому он спустился за управляющим, и они вместе вошли в квартиру и обнаружили тело. Старуха лежала на кровати с пулей в голове. Вот.
И он протянул мне фотографию. Я содрогнулась (убийство-то мне как-никак в новинку). Жертва лежала на левом боку, чуть ниже виска темнело пулевое отверстие. Я обратила внимание, что одеяло натянуто до самого подбородка.
– Не похоже, чтобы она как-то отреагировала на появление убийцы, – заметила я скорее для себя, чем для Филдинга.
В его голосе наметилось раздражение:
– Я тоже не слепой. Бедняжка, наверное, окаменела от страха.
– Время убийства уже установлено?
– По заключению коронера, между полуночью и двумя часами ночи. Точнее сказать невозможно. Хотя лично я склонен считать, что выстрелы раздались самое раннее без пятнадцати час.
– Почему ты так думаешь?
– Если помнишь, на улице шел дождь, а прекратился он без четверти час.
– Ну и что с того?..
– А то, что пол в кухне Гаррити был совершенно чистым: ни подтеков, ни грязи, ничего.
– Может, преступник снял обувь и отряхнулся, прежде чем проникнуть в квартиру, – предположила я, скорее в шутку.
– Ну да, конечно! – отозвался Филдинг ядовито. – А может, он и вовсе после себя полы помыл?
– Или, – безразлично заметила я, – убийца вообще не входил в кухню.
– Боже, Дез! – простонал Филдинг. – Мне действительно надо работать!
– Знаю. Но еще один вопрос. Что насчет пистолета?
– Пока не нашли, если ты это имеешь в виду.
– Есть основания считать, что у Джерри был пистолет?
– Нет, но пушку достать проще простого. Во всяком случае, в нашем городе. Кроме того, мы уже дважды задерживали его старшего брата за незаконное хранение оружия. Ты знаешь, что у твоего клиента два больших и далеко не законопослушных братца?
– Какого калибра? Пистолет, из которого убили миссис Гаррити?
Филдинг долго шелестел бумагами, потом очень аккуратно закрыл папку и отодвинул ее от себя.
– Тридцать восьмого.
– Ухожу-ухожу-ухожу, – поспешно пропела я. Не хватало только заработать репутацию особы, которая не понимает намеков. Я схватила свою сумищу, валявшуюся у стула, и порхнула к двери. Но на пороге резко притормозила. – Э-э-э… Лишь один малюсенький вопросик…
– Ну что там еще?! – взревел Филдинг.
Ой, неужто я ему и впрямь надоела? Я искоса глянула на Филдинга и перевела дух. Тим улыбался. Улыбка, конечно, была кривоватая, но улыбка же.
– Дверца холодильника была открыта или закрыта?
– Закрыта. – Казалось, этот вопрос вызвал у Тима чувство неловкости, – Парнишка, наверное, захлопнул ее… понимаешь, как бы рефлекторно… когда жертва подала голос. – Я скептически смотрела на него. – А может, он закрыл ее уже после убийства, чтобы не привлекать внимания к исчезновению денег.
Я ни на секунду не поверила, что его устраивает собственное объяснение, но на всякий случай смолчала. Нельзя же, в самом деле, так долго испытывать судьбу.
– Если у тебя все… – саркастически сказал Филдинг, вставая.
Попробуем все-таки выяснить, как долго можно испытывать судьбу.
– Я хотела бы осмотреть квартиру.
– Ох, Дез, – он покачал головой. – Ты же не хуже меня знаешь. Ее опечатали.
Вообще-то ничего такого я не знала. В тех делах, за которые я обычно берусь, квартиры не опечатывают.
– И сколько это продлится?
– Пока мы не закончим ее осматривать. Как бы то ни было, ничего интересного ты там не найдешь. Уж поверь мне. Почему бы тебе не поговорить с управляющим и с этим… как его… Леви?
– Поговорю, непременно поговорю. И послушай, Тим, я действительно очень признательна, что ты уделил мне время и рассказал…
– Да все нормально. Если у тебя возникнут какие-либо трудности, позвони мне. Обязательно позвони.
Я выскочила за дверь, но тут же просунула голову обратно в кабинет и ослепительно улыбнулась:
– Спасибо, Тим! Ты чудо. Я чувствую себя почти преступницей, потому что в этом деле мне придется выставить тебя ослом.
И тут мимо моего уха просвистела увесистая папка.
Глава шестая
Через полчаса я уже была в магазине Мартинеса. Юного Джерри отправили разносить продукты, так что Сэл предложил мне подождать, вручив стакан с кока-колой. Спустя десять минут парнишка вернулся и мы отправились беседовать в подсобку.
Это была крошечная узенькая комнатка, забитая всевозможными коробками и ящиками. Джерри отыскал пару пустых фанерных ящиков, перевернул их и поставил друг напротив друга. Сам уселся на тот, что поменьше. По всей видимости, мне предлагалось сесть на другой. Я подчинилась, опасливо косясь на хлипкую фанеру.
Джерри Костелло оказался невысоким худощавым пареньком со светлыми волосами, бледное лицо расцвечено ярко-красными прыщами. Выцветшие джинсы сидели на нем мешком, а из застиранной клетчатой рубашки он давно вырос. На вид мальчику можно было дать лет тринадцать, но я решила считать, что ему пятнадцать. Как выяснилось позже, ему было почти восемнадцать.
На первый взгляд парнишка выглядел немногословным, даже настороженным. Но на все мои вопросы отвечал довольно откровенно и охотно.
Да, он уже давно доставляет продукты миссис Гаррити, с того самого дня, как начал работать здесь, – после окончания школы два года назад. Нет, он не имеет никакого отношения к убийству. Честное слово, не имеет. Нет-нет, никакого алиби у него нет. В понедельник вечером он с друзьями ходил в кино. Домой вернулся после одиннадцати. Мама уже спала, а оба брата где-то бродили. Вообще-то они вернулись под утро, часа в четыре.
Да уж, негусто. Хотя примерно этого я и ожидала. Если б у мальчика было приличное алиби, Филдинг с компанией давно искали бы себе другого убийцу.
– Тебе нравилась миссис Гаррити?
– Наверное, мне не стоит этого говорить, раз она умерла, но, если честно, не очень, – признался Джерри, заливаясь густым румянцем. – Она была злая. И все время ругалась. Каждый раз, когда я приходил к ней. И чаевых никогда не давала. Даже на Рождество.
– А когда ты в последний раз доставлял ей заказ?
– В понедельник, за день до того, как… ну, вы знаете.
– А теперь я хочу, чтобы ты как следует напряг мозги. Полиция нашла твои отпечатки пальцев на дверце холодильника. У тебя есть какие-то мысли, как они туда попали? Это очень, очень важно.
– Не знаю. Честное слово, не знаю. Я подумал, что копы наврали. Чтобы заставить меня признаться.
– Боюсь, нет. – И я принялась строить всевозможные гипотезы, надеясь освежить его память: – Может, миссис Гаррити клала продукты в холодильник, а ты помог ей, открыв дверцу?
– Не-а. Она сроду ничего туда не клала при мне. Я всегда ставил пакеты на стол, а потом ждал в коридоре, когда она достанет деньги из морозилки.
– Ты кому-нибудь говорил, что миссис Гаррити держит деньги в морозильнике? В смысле, до того как ее убили.
– Не-а… во всяком случае, я не помню… – Мальчик немного помолчал, вспоминая. – Нет. Точно не говорил, – уверенно произнес он.
Из чего я заключила, что Джерри понятия не имеет, говорил он кому-нибудь об этом или нет.
– Как насчет твоих братьев?
Я угодила в больное место. Джерри встрепенулся.
– Эй! Они не стали бы убивать старуху! – Он виновато глянул на меня. – Простите. Но они правда не стали бы убивать ее. К тому же я им ничего не рассказывал.
Я ему поверила. Этот мальчик отнюдь не выглядел дураком, так что вряд ли стал бы искушать своих криминальных братцев. Ладно, пора вернуться к главному вопросу.
– Джерри, я хочу, чтобы ты подумал, каким образом твои отпечатки оказались на дверце холодильника. Возможно, это случилось гораздо раньше. Постарайся вспомнить. – Я достала из сумочки визитную карточку. – Прошу тебя, позвони, если… когда вспомнишь. Хорошо?
– Хорошо.
И вот тут Джерри в первый раз улыбнулся. Мне редко доводилось видеть такие приятные, такие искренние улыбки. Она преобразила его невыразительное лицо.
Не знаю, в материнских инстинктах тут дело или просто у меня с головой что-то не в порядке, но после этой улыбки я всем сердцем уверовала в невиновность Джерри Костелло. Даже если бы этот мальчик оказался в запертой комнате, у его ног лежало мертвое тело, а в руке дымился пистолет, я бы все равно до последнего отстаивала его невиновность.
Взяв с парнишки обещание как следует покопаться в памяти, я покинула магазинчик и через десять минут жала на кнопку домофона. Под кнопкой имелась надпись: « Ш. Клори, управляющий».
– Да?
Голос, доносившийся из динамика, напоминал нечто среднее между лаем и воем. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы ответить:
– Мистер Клори? Я расследую убийство миссис Гаррити.
Управляющий впустил меня, но предварительно исторг несколько весьма витиеватых ругательств.
Квартира находилась на первом этаже. Я проследовала по грязному коридору и оказалась у открытого дверного проема, который перегораживал еще более грязный человек. Неопределенного возраста громила под два метра, с широченной грудью и безразмерным брюхом. У него были редкие неестественно желтые волосы и такого же цвета зубы.
Мы с первого взгляда возненавидели друг друга.
– Меня зовут Дезире Шапиро, – вежливо представилась я и даже протянула руку. Которую любезный джентльмен Ш. Клори и не подумал пожать. Ничего другого я не ожидала и с облегчением вздохнула, проворно спрятав руку за спину. – Я частный детект…
– Ах, частный! – рявкнул хозяин и попытался захлопнуть дверь перед моим носом. – Мне вам нечего сказать!
Я проворно сунула ногу в щель, с храбростью последней дурочки не подумав, что эта толстая свинья в два счета сделает меня инвалидом на всю оставшуюся жизнь.
– Над этим делом я работаю совместно с полицией. Мне не хотелось бы сообщить, что вы отказались сотрудничать. В полиции ведь могут решить, будто вам есть что скрывать.
– Скотина! – прорычал негодяй.
Так, похоже, пора переходить к плану номер два. Я элегантно взмахнула перед его носом двадцатидолларовой банкнотой, которую вытащила из кошелька, как только услыхала из динамика мелодичный голосок, и умоляюще чирикнула:
– Я всего лишь хочу задать вам несколько вопросов. Это не займет много времени…
Клори плотоядно облизал губы, пожирая глазами зеленую бумажку. О, я видела его насквозь. С одной стороны, ему мечталось заполучить двадцатник, а с другой – устроить мне веселую жизнь. В конце концов злоба взяла верх над жадностью.
– Засунь ее себе сама знаешь куда! – проорал радушный хозяин.
Ага, самое время для плана номер три!
– Наверное, вы слышали, что Джерри Костелло, мальчик-рассыльный, подозревается в убийстве.
Громила прищурил и без того маленькие глазки. Судя по всему, ничего нового я ему не сообщила.
– Знаете, дорогой друг, мне совсем не хочется рассказывать его предприимчивым братьям, что вы жаждете упрятать мальчика за решетку.
Признаюсь, больших надежд на план номер три я не возлагала. Но, как ни странно, сработал именно он. Дверь приотворилась.
– Послушайте, я ничего не имею против этого малого, поэтому не надо врать направо и налево. – Громила понизил голос и чуть ли не согнулся пополам, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Теперь я получила сомнительное удовольствие наслаждаться ароматами, исходившими от него. – Не надо впутывать этих бандюг Костелло. Эти парни связаны с мафией, – прошептал он. – Они же итальяшки!
Неотразимый аргумент, что и говорить.
– Да, я слышала, что юные Костелло верховодят в банде, – соврала я не моргнув глазом.
– У меня ж ребенок и жена! – испуганно прохрипел управляющий, лихорадочно оглядывая коридор. Просто бальзам на сердце – видеть эту гориллу насмерть перепуганным.
– Вам не о чем беспокоиться, если вы согласитесь помочь, – сообщила я официальным то­ном. – Мы можем поболтать в непринужденной дружеской обстановке?
Поскольку эту фразу только формально можно было считать вопросом, я не стала дожидаться ответа.
Пропихнув себя мимо хозяйского брюха, я проникла в мрачную, но на удивление чистую гостиную. И сразу же разглядела любимое кресло Клори – большое, мягкое, уютное. С победной улыбкой я метнулась к нему, опередив хозяина, так что ему пришлось довольствоваться жестким стулом.
– Так что вам известно о миссис Гаррити?
– Да я почти и не знал старую грымзу. Раз в месяц наведывался за деньгами. А еще как-то на четырнадцатом этаже потолок протек. Решили, что течет от нее. Но старуха меня даже не впустила. Впрочем, потом выяснилось, что течет в другом месте.
– Один из жильцов утверждает, что в день убийства видел вас на пятнадцатом этаже ранним утром! – выпалила я. – Речь идет об очень раннем утре, за несколько часов до того, как вы поднялись туда с Леви.
Все-таки не зря я смотрю по телевизору старые второсортные детективы. Лицо Клори приобрело приятный пурпурный оттенок.
– Наглое вранье!
Ну ладно, вранье так вранье, попробовать-то стоило.
– Но вы же знали, что миссис Гаррити держала деньги в морозильнике, правда?
– С какой такой радости я должен знать об этом? – От возмущения Клори даже привстал. Я на мгновение испугалась, что он собирается накинуться на меня с кулаками, но он тут же сел на место. – Говорю же вам, не входил я в эту чертову квартиру! Я и видел-то старушенцию пару секунд в месяц.
– А я думала, вы хотели нам помочь, – напомнила я невинным голоском.
– Послушайте, мадам, я ведь того… и помогаю. – На лбу Клори выступили бисеринки пота, он достал из кармана самый замызганный в мире, самый мерзкий на вид платок. – Я правду говорю! – промычал он, елозя гнусной тряпкой по лицу. – Не знал я ни хрена о чертовом морозильнике, и утром меня там точно не было. Пока не прискакал этот хренов Леви и не потащил меня к старухе.
– Хорошо-хорошо, забудем об этом, – великодушно согласилась я. – Наверное, произошло недоразумение. – Я огляделась. – Вы сказали, что существует и миссис Клори?
– И что с того?
– Я хотела бы поговорить с ней. Она дома?
– На работе. Придет в половине шестого.
Я глянула на часы. Почти пять.
– Прекрасно. А пока почему бы вам не рассказать во всех подробностях, что произошло в то утро, после убийства. Начните с того, как Леви пришел к вам.
– Ладно уж… Леви позвонил в дверь и…
– В котором часу?
– Без четверти восемь. Жена только-только смылась на работу.
Я поудобнее устроилась в кресле:
– Продолжайте, прошу вас.
– Ну так вот, Леви и говорит, мол, дверь старухина открыта, он ее звал-звал, а она молчок. Ясен перец, пришлось тащиться наверх, проверить-то надо. Да еще пешкодралом! Чертов лифт опять сломался. В общем, мы с Леви вошли в старухину квартиру. В гостиной и на кухне никого не было, поэтому мы заглянули в спальню. Сначала я увидел лишь башку седую, одеяло до носа натянуто было. Я даже не понял, что старуха окочурилась. Ну я поорал немного для порядка, стоя в дверях, позвал ее по имени. Но она хоть бы хны. Ну тогда пришлось войти и… Господи, что это был за ужас! Она лежала, и свет падал прямо на голову, так что вся эта кровища и…
– Свет?
– Ну да, свет…
– Вы имеете в виду ночник?
– Ну да… Ночник.
– Хорошо. Так, вы стоите лицом к миссис Гаррити. С какой стороны находился ночник?
– Слева. На маленьком столике. Я рассеянно кивнула. Значит, ночник находился справа от старушки.
– Миссис Гаррити лежала на левом боку? – спросила я безо всякой цели, поскольку полицейское фото ясно запечатлелось у меня в памяти.
– Ну да…
– А куда она смотрела?
– Как так – «смотрела»?.. Мертвая ж она была…
– Я хочу знать, куда было обращено ее лицо: в сторону двери или…
– В сторону окна.
С минуту я обдумывала эту фразу. Конечно, можно предположить, что Филдинг прав – старушка настолько перепугалась, что не смогла привстать с постели, когда услышала шум. Ну ладно, в это я еще готова поверить. Но если она услышала шум и крикнула «кто там?», то было бы естественно повернуться к двери. По всем законам здравого смысла Агнес Гаррити должны были найти лежащей на правом боку лицом к двери… разумеется, если верно предположение Филдинга.
Но я ни капельки не сомневалась: гипотеза Филдинга не стоит и выеденного яйца.
– Продолжайте же. Что вы делали потом?
– Потом? – раздраженно переспросил он. – Ну так, предупредил Леви, чтобы он ничего не трогал. И мы почапали к нему в квартиру, чтобы вызвать полицию. Вот и все. Сказать мне больше нечего.
– Хорошо. Спасибо. В котором часу мистер Леви приходит домой?
– А я почем знаю? – рявкнул Клори. Но, вспомнив о братьях Костелло, тотчас присмирел и ворчливо поправился: – Где-то часов в шесть.
Мои часы показывали четверть шестого: самое время подкрепиться кофе с крошечным пи­рожным… нет, лучше с двумя…
– Я скоро вернусь, – посулила я Клори, вставая, – поговорю с вашей женой.
Что он пробормотал в ответ, я не разобрала, но, возможно, это и к лучшему. Правда, свидание с пирожными пришлось отложить.
В комнату осторожно вошла Эдна Клори. Она была невероятно высока и столь же невероятно худа. Настоящий дистрофик. А еще Эдна Клори была удивительно бесцветной особой. Одежда опрятная, ничего не скажешь, но уж больно безликая и унылая: коричневая водолазка, подчеркивавшая костлявую грудь, мешковатые штаны цвета хаки, в которых совершенно утонул плоский зад. Косметикой дама не пользовалась, если не считать намека на бледно-розовую помаду. С какой-то грустью я оглядела это нескладное создание, задержавшись на коротко стриженных тусклых волосах мышиного оттенка. Короткая стрижка еще больше удлиняла и без того вытянутое лицо.
– Меня зовут Дезире Шапиро. Я частный детектив, и мне хотелось бы задать вам пару вопросов, миссис Клори, – мягко сказала я.
Она бросила быстрый взгляд на мужа, но тот лишь пожал жирными плечами.
– Хорошо, – прошелестела она.
И слепой бы заметил, что миссис Клори боится. И вовсе не меня. Могу побиться об заклад, что этот мерзкий тип колотит бедняжку. Но наверняка сказать я не могла, так как одежда закрывала ее от шеи до пят.
– Двадцать второго октября… в понедель­ник… – начала я.
– Я знаю. У Шона был день рождения, поэтому я помню.
– Что ты там лепечешь? Отвечай на вопросы, и все! – взорвался Клори.
– Простите… – пугливо забормотала Эдна. Этот подонок, как пить дать, использует жену вместо боксерской груши.
– Все в порядке, – заверила я ее. – Вы можете говорить все, что хотите. – Я бросила на Клори испепеляющий взгляд. – Значит, у вас в тот вечер были гости…
– Да.
– Когда они собрались?
– Около восьми.
– И до которого часа длилась вечеринка?
– Точно не знаю. Может быть, до двух.
– Кто на ней был?
– Только брат Шона со своей подружкой. И моя сестра с мужем. Они приехали из Филадельфии. Ну и, конечно, мы с Шоном. Наша дочь Колин, ей десять лет, осталась на ночь у подруги.
– Если не возражаете, мне хотелось бы знать, где все они живут.
– Сейчас?
– Нет, в следующем году! – взорвался Клори.
Я не удостоила вниманием этот нелепый выкрик, но несчастная Эдна так и съежилась от страха. Она скользнула на кухню и тотчас вернулась с листком бумаги, на котором торопливо нацарапала адреса.
– И последний вопрос. Кто-нибудь в тот вечер выходил из квартиры?
– Нет…
Эдна едва заметно замешкалась перед ответом, но я уловила заминку и бросилась в атаку:
– И все-таки кто-то ненадолго выходил, так? Кто? Ваш муж?
Она взглянула на Клори, но тот демонстративно отвернулся.
– Шон выходил за льдом, – прошептала Эдна. – Но он отсутствовал всего несколько минут.
– В котором часу это было?
– Где-то в девять. Так, Шон?
– Да, верно. Где-то в девять! – торжествующе огрызнулся муженек.
И тут я сообразила, что совершаю непоправимую ошибку: с первого взгляда преисполнившись неприязни к Шону Клори, я старательно выискивала, как бы половчее обвинить его в убийстве. Очень, очень непрофессионально. И все же жаль, что ничего не вышло…
Я пожелала супругам Клори спокойной ночи и поднялась на пятнадцатый этаж. Большая табличка на двери квартиры 15-D гласила, что помещение опечатано по решению суда. Но я поднялась сюда вовсе не ради квартиры. Мне хотелось взглянуть на подсобку рядом с жилищем покойной Агнес Гаррити.
Это была совсем маленькая каморка, не больше трех квадратных метров, забитая всевозможным хламом: грязные тряпки, сломанные швабры, облысевшие щетки, пара ведер, несколько смятых коробок и многочисленные пачки газет. Никакой пользы из осмотра чулана я не вынесла, если не считать того, что это чертовски удобное место, если вам срочно нужно спрятаться.
Ладно, настала пора поболтать с мистером Робертом Леви. Он уже должен был вернуться. Леви и в самом деле оказался дома. И являл собой приятную противоположность Шону Клори. Но, увы и ах, он не сообщил ничего нового.
Домой я возвращалась в препоганом настроении. И оно отнюдь не улучшилось после того, как я прослушала сообщения на автоответчике. Первое было от Мартинеса. Похоронным тоном он сообщал, что Джерри Костелло арестован по подозрению в убийстве.
Глава седьмая
На следующее утро я катила через Нью-Джерси в немыслимое для себя время: не было еще половины восьмого. Я спешила на встречу с сестрой Эдны Клори.
Билл и Эвелина Андерсон обитали на спокойной улочке, застроенной аккуратными домиками. Уютный и респектабельный квартал, неотличимый от других пригородов Нью-Йорка и Филадельфии, населенных средним классом.
Эвелина открыла дверь, и я едва устояла на ногах от изумления. Честно говоря, я ожидала увидеть еще одного дистрофика в женском обличье – живой укор всем любителям пирожных, – но передо мной стояла эффектная, пусть и не толстая дама. Сестры были похожи и не похожи одновременно. Как и миссис Клори, Эвелина была высокой, худощавой, но ничуть не изможденной. Такие же темно-русые волосы, но отливавшие приятной рыжиной и отнюдь не тусклые. Такое же вытянутое лицо, но излучавшее силу и энергию. Косметика наложена умелой рукой, наряд неброский, но элегантный и явно не из дешевых. Словом, если Эдна вызывала жалость, то Эвелина разила наповал.
Наверное, Эвелина моложе несчастной Эдны. Во всяком случае, выглядела она моложе. Но ведь ей не приходилось жить с гнусным Клори.
Мы прошли в большую, хорошо обставленную гостиную. Билл Андерсон сидел в удобном кресле и шелестел газетой. Это был поджарый, красивый мужчина лет пятидесяти с располагающей улыбкой. Он поднялся и представился. Этот человек понравился мне с первого взгляда.
Супруги настояли, чтобы я немного подкрепилась, и я не стала препираться по этому поводу. И вот за чашкой крепкого кофе с чудесным кексом мы обсудили недавнюю вечеринку у Шона Клори.
– Эдна так старалась угодить этому человеку, – вздохнула ее сестра. – Его день рождения приходился на понедельник, так что вечеринка должна была состояться в тот же день. Эдна не хотела откладывать праздник до выходных: считала, что ее ненаглядный Шон должен отпраздновать свой день рождения вовремя. Представляете? Нас это устраивало. Билл – сам себе начальник, у него аптека недалеко отсюда, так что он мог спокойно отлучиться, оставив дела на своего помощника. А я не работаю. Точнее, работаю не выходя из дома. – Она обвела рукой комнату. – А бедная Эдна трудится официанткой, так что весь день она была занята. А потом еще крутилась дома. Вы уж небось догадались, что на помощь Клори ей надеяться не приходится?
Ответ явно не требовался.
– И тем не менее Эдне удалось приготовить восхитительный обед. Один Господь знает, где она нашла время, и вечер получился вполне сносным. К счастью, Клори быстро набрался и отключился. – Эвелина внезапно замолчала. – Надеюсь, что-то в этом роде вы и хотите знать.
– Вы замечательная рассказчица, дорогая. А где именно отключился Клори?
– На диване в гостиной. Что нас очень устроило. Мы перебрались за кухонный стол и болтали в свое удовольствие. У Патрика, брата Шона, замечательное чувство юмора.
– Правда, его подружка – жуткая зануда, – вставил Билл Андерсон.
– Верно, но уж лучше она, чем виновник торжества.
– Аминь! – отозвался муж.
– В котором часу Шон Клори заснул?
– Должно быть, около десяти.
– Нет, позже, – поправил Билл. – Телефон зазвонил, когда было почти половина одиннадцатого. Я помню, все еще удивились, кто это в столь поздний час. – Он повернулся ко мне: – Это была Колин, их дочка. Она ночевала у подружки и хотела о чем-то попросить маму. Но трубку взял Клори.
– Да-да, – подхватила Эвелина.
– И вскоре после этого он и заснул?
– Да почти сразу… – Эвелина посмотрела на мужа.
– Да, – подтвердил он.
– Сидя на кухне, вы могли его видеть?
– Нет, кухня находится в конце коридора, гостиную оттуда не видно, – объяснил Билл.
– Он так и пролежал там до конца вечера?
– Ага, – улыбнулась Эвелина. – Когда Патрик и Хеди… это подружка Патрика… В общем, когда они засобирались, мы проводили их до двери. Шон валялся на диване и своим храпом мог заглушить оркестр.
– Вы не обратили внимания на время?
– По-моему, было около двух, ведь так, Билл?
– Ближе к двум тридцати, – возразил он с извиняющейся улыбкой. – Я знаю точно, так как двумя минутами позже завел часы.
– И после этого вы легли спать?
Оба кивнули.
– А Эдна?
– Она отправилась спать почти сразу после нас. Только лишь собиралась сполоснуть кофейные чашки.
– А Шон?
– Утром, когда мы уходили, он все еще храпел на диване.
– Значит, на кухне вы просидели с половины одиннадцатого до половины третьего. Кто-нибудь из вас входил в гостиную?
Эвелина покачала головой:
– По-моему, нет. Я точно не входила.
– Я тоже не входил. Но мне кажется, Эдна разок заглянула туда. Наверное, хотела посмотреть, как ее муженек. – И, предвосхищая мой следующий вопрос, Билл добавил: – Не могу сказать, который был час.
– Около одиннадцати? Или ближе к полуночи?
– Может, половина первого или час. Но это всего лишь догадка.
Не знаю почему, но ответ вызвал у меня беспокойство. Предположим, Клори не спал, когда Эдна заходила в гостиную, однако никто в целом свете не заставит ее признаться в этом. Если бедняжка хочет остаться живой и здоровой, ей придется держать язык за зубами. Но на данный момент, учитывая мою жаркую симпатию к Шону Клори, мне было вполне достаточно знать, что этот негодяй мог выйти из квартиры и убить несчастную Агнес Гаррити.

Глава восьмая
Вернувшись вечером домой, я первым делом позвонила Сэлу Мартинесу. Юный Джерри все еще находился в тюрьме, и добряк Мартинес пребывал в унынии.
– Сейчас самое главное, – с наигранным весельем объявила я, – раздобыть для Джерри адвоката!
Как оказалось, Мартинес даром времени не терял.
– По моему разумению, лучше этого человека не найти. – И тут он назвал имя, да такое, что на несколько секунд я лишилась дара речи от изумления. Мартинес нанял не кого-нибудь, а Филпотта, одного из самых известных и дорогих адвокатов Нью-Йорка. По-видимому, дела у скромного лавочника шли превосходно. – Мистер Филпотт сказал, что с бумагами напутали и Джерри еще не вызывали к судье. Адвокат велел мне не волноваться. Мол, к понедельнику они Джерри… как это называется…
– Предъявят обвинение?
– Вот-вот.
– Я уверена, что мистер Филпотт договорится о залоге. У Джерри нет судимостей. Кроме того, у него на иждивении старенькая мать.
– Вот и Филпотт говорит то же самое. Господи, как я на это надеюсь!
– А пока хочу вам сообщить, что я отрабатываю пару очень многообещающих версий.
Вообще-то это было нахальным преувеличением, но, согласитесь, приврать иногда не мешает.
– Это хорошо. Очень хорошо!
– Так что не отчаивайтесь, дружище! Вы нашли Джерри одного из лучших адвокатов, и в конце концов все образуется. Вот увидите, Сэл! Все будет отлично.
К концу разговора Мартинес повеселел.
На следующий день, в субботу, я позвонила Патрику Клори. Сможет ли он сегодня уделить мне несколько минут? Сможет. А как насчет его подружки Хеди? И она тоже сможет? Вот и чудесно!
В три часа я стояла на пороге просторной квартиры, располагавшейся в пентхаусе роскошного дома. Уж не знаю, как я себе представляла брата Клори, но ангел, с улыбкой распахнувший дверь, и отдаленно не напоминал мои фантазии.
Патрик был невероятно, неправдоподобно красив: высокий, стройный, с ресницами, за которые любая женщина без раздумий отдала бы душу. А юная красавица Хеди Ван Дам вполне могла бы быть его сестрой-близнецом. Оба щеголяли в белых рубахах и белых шортах. У Хеди шортики позволяли во всей красе демонстрировать потрясающие ноги. О, поверьте, мир переполнен особами, которые с радостью удавили бы Хеди за эти точеные ножки. Но я к ним не отношусь, пусть себе живет. Впрочем, как вскоре выяснилось, я все-таки с радостью убила бы юную красотку. Но только совсем по иной причине, ее роскошные ноги тут абсолютно ни при чем.
– Мы только что крутили педали, – сияя улыбкой, сообщил Патрик. Он показал на пару велотренажеров в углу огромной комнаты и проводил меня к широченному, по современной моде, дивану. – Вы о чем-то хотели расспросить нас?
Я задала им те же вопросы, что и чете Андерсон, и получила примерно те же ответы. Примерно – потому что добиться внятного ответа от Хеди оказалось неимоверно сложно. Красотка хихикала, несла околесицу и без устали жеманничала. Кроме того, сладкая парочка безбожно путалась во времени. Они не могли вспомнить, когда позвонила юная Колин, не ведали, в котором часу Клори отключился, и понятия не имели, когда сами ушли домой.
– Кто-нибудь из вас ходил взглянуть на Клори, после того как он заснул на диване?
– Мы нет, – жизнерадостно улыбнулся Патрик.
Я повернулась к Хеди в расчете услышать, подтверждение. Та увлеченно хихикала. Я вперилась в нее инквизиторским взглядом. Как мертвому припарка! Я выдержала угрожающую паузу. Никакого эффекта. Да эта мерзавка играет со мной! Черт, не только играет, но и счет явно в ее пользу.
– Ваша память говорит о том же, мисс Ван Дам?
– О чем?
– Мне хотелось бы знать, видели ли вы мистера Клори, после того как он отключился, – проскрежетала я, сдерживаясь из последних сил.
– С какой стати? – И Хеди залилась мелодичным смехом.
Господи всемогущий, да если бы она даже заплыла жиром и стала страшна как смертный грех, то все равно мне не понравилась бы!
– А Эдна? – вопросила я сухо. – Эдна выходила взглянуть на него?
– Честно говоря, не помню, – ответил Пат­рик. – По-моему, нет, но все возможно в этом мире.
Для туговатой на ухо Хеди пришлось повторить вопрос. Выгнув идеальной формы бровку, она отмахнулась:
– Ай, не обратила внимания!
Судя по всему, эта длинноногая вертихвостка не желала размениваться на такие мелочи, как расследование убийства.
Я уже открыла рот для следующего вопроса, когда Патрик выпалил:
– Знаю, на что вы намекаете, но Шон всю ночь не сдвинулся с кушетки! Поверьте, он и двух шагов не сумел бы сделать, не говоря уж о том, чтобы преодолеть дюжину лестничных пролетов.
– Послушайте, Патрик, вашего брата я ни в чем не обвиняю. Всего лишь хочу выяснить, что случилось в ту ночь.
– Извините. Просто когда дело касается Шона, все думают о нем худшее. Ну да, с ним очень трудно поладить, но если вы узнаете его поближе, то быстро поймете, что в действительности мой брат – очень порядочный человек. (От перспективы познакомиться с Клори поближе я содрогнулась.) И он не убийца! – твердо заявил Патрик. – В этом я могу поклясться.
Достойный ответ я придумать не смогла, а потому буркнула:
– У меня еще один-два вопроса.
– Валяйте, – страдальчески вздохнул Патрик.
– Кто-нибудь из вас был знаком с миссис Гаррити?
Дружное: – Нет!
– И последний… Шон когда-нибудь упоминал при вас имя миссис Гаррити?
– До убийства? – уточнил Патрик. Я кивнула.
– Всего однажды. Но это было очень давно.
– Что ж, благодарю за сотрудничество.
И тут Патрик осознал, что допустил ошибку. Но отказываться от своих слов было поздно, и он зачастил:
– Это было больше года назад, гораздо больше. Точнее, почти два года назад, – добавил он, оправдываясь. – Мы болтали о деньгах, и Шон сказал, что люди прячут их порой в самых невероятных местах. Мы посмеялись над тем, что миссис Гаррити держит деньги в морозильнике. Но послушайте, это же ровным счетом ничего не значит! Готов поклясться, в доме все знали про морозильник старухи. Да вы поспрашивайте.
Покинув Патрика и очаровашку Хеди, я испытала просто неземное облегчение. Словно вдруг опять потеряла те самые пятнадцать кило! А раз так, грех не прогуляться пешком, не каждый же день у тебя вырастают крылья. Клянусь, я не шла, а парила над тротуаром, ноги мои едва касались асфальта. Наконец-то! Наконец-то в моем распоряжении оказался действительно важный факт!…
Итак, о сейфе-морозильнике знал не только Джерри. Гнусный Шон Клори о нем тоже знал!
Стоило мне порхающей походкой миновать каких-то полтора квартала, как хлынул ливень. Низкий поклон Национальному метеобюро за безупречный прогноз… Но даже проливной дождь меня не огорчил. Я летела вперед, не обращая внимания на непогоду. Истинным сыщикам наплевать на такие мелочи, как дождь и ветер! Но… но, может, все же поймать такси?..
Нет нужды говорить, что такси я поймать не сумела, а потому поехала на метро – в компании назойливого эксгибициониста, одурманенного любителя травки и юнца, наслаждавшегося магнитофонным ревом.

Эйчлер Сельма - Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви автора Эйчлер Сельма дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Эйчлер Сельма - Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви.
Ключевые слова страницы: Дезире Шапиро - 01. Убийства - помеха любви; Эйчлер Сельма, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Консульские войны - 1. Укрощение огня